Инстинкт выживания

Глава 5. И что теперь?

Мы с Валерой вышли из дальней части бункера в основную залу. Тузик остался на охране на случай, если Пакля очнётся и предпримет попытку сбежать. От этой хитрой бестии всего можно ожидать.

Даже несмотря на то, что сейчас день, кто знает, что там творится у неё в голове. Вполне возможно, она предпочтёт быструю смерть от клыков и когтей, тем самым подставив под удар нас всех. Вот только с нашим питомцем у неё вряд ли получится шутить, так что пускай присматривает, ему я доверяю.

– Ну что? – тут же задал ожидаемый вопрос Дикий. – Удалось чего выяснить?

– Пока нет, – намеренно соврал я. – Оль, пойдём поговорим.

Она без лишних вопросов поднялась и направилась за мной в другую комнату, коих в любом бункере хватало.

В общей зале остались другие пленные. Их очередь ещё не пришла, да и взяли мы их больше на случай, если ничего не удастся вытянуть из их командирши.

Любая информация имеет ценность. Даже если они ничего конкретного не знают, из обрывков всегда можно составить картину происходящего. Кто-то что-то видел, кто-то слышал… Всё это можно систематизировать и получить представление о структуре организации. Даже выйти на кого-нибудь из руководящего состава.

Такой пример находился сейчас вместе с нами в бункере: Гайка. В своё время она удачно указала пальцем на Хана. Хоть она не участвовала во всём этом и даже не состояла в ячейке, а всё же спрятать от неё координатора не получилось. Да, она не знала его имени, но описать бы смогла, задай я необходимые вопросы. Вот на всё это у меня и был расчёт, когда я велел взять как можно больше людей живыми.

Дверь закрылась за нашей спиной, и мы с Ольгой остались наедине. Вид у неё был крайне растерянный. Смотрит прямо в глаза, но при этом волнуется. Или не понимает, что сейчас происходит, и переживает за меня, или, наоборот, находится очень близко к провалу.

Я верю, что в спину она не ударит. Даже если сказанное Паклей окажется правдой, Ольга обязательно мне всё объяснит.

Она первая начала беседу, пока я всматривался в её лицо:

– Что-то случилось, я чувствую.

– Да, Оль, – кивнул я. – Не буду начинать издалека и спрошу прямо: ты затеяла всю эту игру?

– В смысле?! – округлила глаза она. – И зачем я тогда вместе с тобой тут сижу, под пули лезу, выдумываю разные способы?

– Пакля назвала твоё имя, – не обращая внимания на оправдания, продолжил я. – И сказала это уверенно, не для того, чтобы позлить меня или внести сомнения в голову.

Ольга отвела взгляд, глубоко вздохнула и уселась прямо на пол.

– Я давно должна была тебе это сказать, но не хотела, чтобы ты волновался, – выдержав паузу, произнесла она. – В общем, я не до конца здорова, хотя ты это и сам прекрасно понимаешь. Ведь ты не мог не заметить, так?

– Так, – кивнул я, а внутри всё похолодело, словно чья-то рука проникла в душу и сжала её, сдавила своими ледяными пальцами.

– У меня иногда бывают какие-то прозрения, но большинство событий я не помню, – между тем продолжила она. – Видимо, Боря сделал это специально, чтобы лишь частично вернуть мне воспоминания. И он это не со зла, ведь он оставил мне только хорошее, понимаешь? Если ты сейчас спросишь, было ли плохое в моей жизни, я не вспомню ни единого момента, будто всегда жила в розовых очках. Я понимаю, что так не бывает. Это жизнь, и невозможно не получить от неё по голове. Хоть раз, но такое обязано случиться.

– Вот почему я был уверен, что ты это скажешь? – Я не спешил слепо довериться её словам.

Головой понимал – это действительно может оказаться правдой, всё её безумное поведение как раз подтверждало сказанное. Так, как она действовала в самом начале, после того как Боря помог ей вспомнить меня, можно действовать только при максимальной наивности. Меня это злило, бесило, не оставляло в покое, казалось глупым и безумным.

Но сейчас очень многое встало на место.

Мы все рождаемся без чувства страха, он является приобретённым рефлексом. И природа специально придумала боль, чтобы мы знали и понимали угрозу жизни и здоровью. Чтобы в таком убедиться, не нужно далеко ходить, достаточно посмотреть на поведение младенцев.

До определённого возраста они не чувствуют края, их любопытство на порядок превосходит благоразумие, и происходит такое до тех пор, пока не станет больно. Достаточно однажды упасть с кровати, и в следующий раз ребёнок станет приближаться к краю с опаской. Конечно, до полноценного осознания ошибок пройдёт немало времени, но начало закладывается ещё в младенческом возрасте.

Именно маленькую девочку мне напоминала Ольга в своих поступках. Я всё силился понять: почему так? С чего вдруг моя умная и рассудительная невеста вдруг стала вести себя беспечно?

А всё просто. В её памяти не осталось и следа от всей той боли, что она получила в жизни. Опыт, тот самый, который мы приобретаем, лишь споткнувшись и разбив нос, исчез. Она словно только что родилась и делает свои первые шаги.

Только я в последнее время выступаю в роли благоразумия, заставляя делать правильный выбор, исходя из личного опыта. И очень хорошо, что у неё достаёт ума прислушиваться.

Тогда, на площади, я поддался на их уговоры, и мы все едва не погибли. Именно после того случая Ольга стала оценивать свои поступки иначе и в первую очередь интересоваться моим мнением. А всего-то и нужно было споткнуться, увидеть ошибку, ощутить боль.

Я уселся на пол рядом с ней и заглянул в глаза. Всего за мгновение в моей голове пронёсся весь этот поток.

– Прости меня, – хлюпнула носом Ольга, готовая в любое мгновение разреветься. – Я не хотела, чтобы ты волновался. Ведь я люблю тебя, ты же знаешь?

– Ну конечно, знаю, родная, – ответил я. – Ведь я тебя тоже люблю.

Наступила пауза. Неловкая, давящая.

– Что нам со всем этим делать? – Она отвернулась, чтобы скрыть выступившие слёзы. – Что, если в самом деле во всём этом виновата я?

– Есть верный способ проверить, – выдержав паузу, произнёс я. – Но я не хочу, чтобы ты делала это только потому, что я попросил.

– О чём ты? – Вытерев слёзы, Ольга снова посмотрела на меня.

– Микс, полный. Тот, что сделал нам Боря в последний раз. Я не знаю, что он в тебе откроет, как это повлияет на твой дар и кем ты станешь после.

– Я готова, – кивнула она.

Я покачал головой.

– Нет, Оль, сейчас ты снова говоришь как ребёнок, просто соглашаясь со мной. Я хочу, чтобы ты подумала. Как следует подумала.

– Я готова, – повторила она свои слова, но уже другим, уверенным тоном. – Думаешь, мне нравится жить вот так? На днях я размышляла, что будет, если сунуть палец в огонь, понимаешь? Вот ведь знаю, что это больно, но хочется испытать ощущения, потому что я их не помню. Мне надоело перед каждым шагом выдумывать последствия, я хочу как ты, понимать всё сразу, не насилуя свой мозг. Я готова!

– Хорошо, – кивнул я и раскрыл портсигар. – Я буду здесь, с тобой.

– Спасибо, – кивнула она и взяла трубочку.

Снова повисла тишина. Ольга держала микс, глядя на него задумчивым взглядом, а я боялся произнести хоть слово. Нет, я был готов спугнуть её решимость, даже хотел, чтобы она передумала. Но не меньше всего этого я желал и одновременно боялся увидеть её прежнюю. Ведь никто даже малейшего понятия не имеет, как всё это работает…

Что будет после того, как Ольга всё вспомнит? Останется она со мной или вдруг решит, что я уже не тот человек и ей нужен кто-то другой? А вдруг она умрёт или превратится в маньячку?

Она глубоко вздохнула, оторвала заклеенные краешки и поднесла трубочку к губам.

– Постой, – притормозил её я. – Что бы ни случилось дальше, помни: я люблю тебя.

– Я знаю, – улыбнулась Ольга и резко вдохнула микс.

Буквально в ту же секунду она закатила глаза и обмякла, завалившись на грязный пол. Я был готов к такому исходу, но всё равно едва успел подхватить её, чтобы не дать удариться головой.

– Может, хоть поешь? – спросила Гайка, стоя с тарелкой за моей спиной. – Третий час уже здесь сидишь.

– Очнётся – вместе поедим, – покачал я головой. – Ты ложись спать, не переживай.

– Да как тут с вами не переживать? – вздохнула та, но тарелку отнесла на стол и уже оттуда добавила: – Остынет ведь.

– Ничего, разогрею, справлюсь, – отмахнулся я. – Иди ложись.

Бункер погрузился в тишину. Пленники уже давно мерно посапывали, правда, находились при этом в отдельной комнате, дверь которой была прижата снаружи. Без шума из неё не выйти, так что мы могли спать спокойно, не прерываясь на дежурство.

Пакля тоже пришла в себя. Её раны полностью излечились, но к повторному допросу я пока не возвращался.

Тузик всё ещё исполнял обязанности охранника. В тот момент, когда Ольга отключилась и я выносил её на руках, он уже сидел у двери и нервно размахивал хвостом. Мне даже пришлось его поругать, чтобы он вернулся к Пакле. Приказ он, конечно, выполнил, но как-то нехотя, неуверенно. Видно было, что зверь тоже переживает за хозяйку, и, скорее всего, ничуть не меньше меня.

Одно радовало: питомец всё ещё оставался послушным, а значит, дар Ольги никуда не делся и она жива. Хотя неизвестно: может быть, тварь просто привыкла к нам. Или, потеряв связь с роем, принимает нас за свою стаю. И даже если – не дай бог! – Ольга умрёт, он всё равно продолжит верно служить мне.

В голове царил полный хаос. Мысли путались, постоянно перепрыгивали с одной на другую, и удержать хоть одну из них не представлялось возможным. Я уже тысячу раз пожалел о своём решении и успел переубедить себя в обратном.

А Ольга всё лежала не двигаясь. И лишь веки шевелились и вздрагивали, словно она видела какой-то удивительный сон, который заставлял её глаза метаться.

Я потерял счёт времени. О том, что прошло три часа, узнал от Гайки. Аппетита не было, и всё, что сейчас происходило, очень сильно напоминало события в доме у Бакса. Всё снова повторялось. Я не понимал, что мне делать. Хотелось занять себя чем угодно, только не сидеть вот так в ожидании.

Но страх мешал отойти от раскладушки, на которой лежала Ольга. Казалось, стоит отвернуться, и она тут же умрёт или ей станет плохо. А я упущу этот момент, и это приведёт к её гибели.

Но и сидеть вот так, глядя на её бледное лицо, было невыносимо.

– Мотя, Моть… – Кто-то осторожно прикоснулся к моей руке, и я, вздрогнув, проснулся.

Я что, задремал? Кажется, да.

Всё тело затекло от сна в неудобной позе. Я поднял голову и тут же ощутил боль в шее, отчего зашипел и поморщился. Мозг спросонья не сразу сообразил, что к моей руке прикоснулась Ольга, но как только до него дошёл смысл происходящего, сон окончательно слетел.

– Как ты, родная? – тут же спросил я и накрыл своей ладонью её руку.

– Кажется, в полном порядке, – прислушавшись к себе, ответила она. – Принеси, пожалуйста, воды, жутко хочется пить.

– Да, сейчас, – подорвался я и тут же пожалел об этом.

Словно миллиард крохотных иголочек вонзился в ноги и спину, когда возобновился кровоток. Пришлось немного умерить прыть и под улыбающимся взглядом девушки, охая и ахая, ковылять к столу, где стояла пластиковая бутылка с водой.

Я налил её в кружку, немало при этом расплескав, но на обратном пути уже чувствовал себя гораздо лучше. Передав воду Ольге, немного помахал руками, ногами и даже покрутил корпусом, разгоняя кровь. Стало значительно лучше.

– Жрать охота, – улыбнулась она. – Прям как в прошлый раз, у Бакса дома.

– Ты помнишь? – спросил я.

– Теперь я всё помню. – Она посмотрела на меня своими удивительными радужными глазами, и они на мгновение сверкнули.

Тузик появился моментально и первым делом ткнулся ей мордой в ладонь.

– Привет, разбойник, – улыбнулась она, села и потрепала его по холке. – Я знаю, что ты переживал. Со мной всё в порядке.

Я слушал её, подкидывая дрова в топку. Сверху уже стояла кастрюля с гречневой кашей и тушёнкой.

На раскладушке рядом зашевелилась Гайка. Открыв глаза, она сонным взглядом посмотрела на меня и задала первый вопрос:

– Как она?

– Сама посмотри? – кивнул я в сторону.

Девушка перевела взгляд на Ольгу и улыбнулась, после чего потянулась и села, окончательно решив, что пора вставать. Следующим поднялся Валера, а когда запах еды разнесло по всему бункеру, проснулся и Дикий.

Мы дружно уселись за стол и для начала плотно позавтракали. Насытившись, Ольга налила себе кружку кофе и задымила сигаретой.

Я не трогал её и не приставал с вопросами. Раз молчит, значит, ещё не время. Да оно и понятно. Прежде чем затевать разговор о том, что нам предстоит, стоит подумать и разложить всё по полочкам.

Наконец окурок улетел в топку печи. Ольга в два больших глотка допила кофе и решительно поднялась со стула.

– Всё, я готова, – произнесла она, глядя мне прямо в глаза. – Пойдём к Пакле.

Я молча кивнул, поднялся и отправился следом за ней.

Мы вошли в комнату с пленницей, которая мирно спала, развалившись прямо на полу. Путы и суровый страж ей совсем не мешали. Первым делом Ольга хорошенько пнула её ботинком по рёбрам. Как следует приложила, без какого-либо сожаления.

– Вставай, кобыла, – ледяным тоном произнесла она, а мне лишь оставалось наблюдать за происходящим, раскрыв рот.

– О, здрас-с-сьте. – На лице Пакли тут же нарисовалась кривая ухмылка. – Явилась, мать?

– Ты чё, мымра, попутала, что ли? – приблизила к ней лицо моя невеста, которую я совсем перестал узнавать. – Я тебе оставила чёткие точные инструкции. Тебе и твоему придурку Хану. Это какими дебилами нужно быть, чтобы так жидко обосраться?!

– Ты чего, Метла? – Только что, впервые за всё то время, что я знал Паклю, я увидел на её лице неподдельный страх. – Мы всё делали в точности как ты сказала. Ты дружку своему спасибо скажи, он все масти обосрал.

– Неужели? – усмехнулась Ольга и присела перед пленницей на корточки. – А вот я сейчас вижу старую лесбиянку, которая решила подмять всё под себя. Ты чё из меня дуру-то делаешь?

– Метла, да я же думала, что ты всё, – попыталась отстраниться от неё та. – Я же не знала! Мне доложили, что у тебя с головой швах. Действовать нужно было! Твой хахаль воду мутит с такой скоростью, что ничего разглядеть не успеваем.

Я едва уловил движение Ольги, заметив вначале реакцию Пакли, когда она вдруг выпучила глаза и захрипела. Только спустя время до меня дошло, что моя девушка внезапно нанесла ей молниеносный удар в кадык.

– Ещё раз откроешь свой поганый рот в его адрес, и я вырву тебе язык, поняла? – совершенно спокойным голосом произнесла она, а Пакля лишь кивнула, с выступившими на глазах слезами пытаясь втянуть в лёгкие хоть каплю воздуха.

Я же полностью потерял грань реальности и смотрел на происходящее, не понимая уже вообще ничего.

Ольга прямо на моих глазах превратилась в опасного хищника, способного разорвать кого угодно. Именно такую девушку я встретил на фонтанах: жёсткую, беспринципную. Но сейчас в ней появилась и другая черта, та самая, знакомая мне. На меня она по-прежнему смотрела с нежностью. Однако я всё равно не узнавал её. Она будто стала другим, уже четвёртым на моей памяти человеком, при этом совершенно не меняясь внешне.

– Значит, слушай сюда, – продолжила она общение с Паклей. – Я хочу знать, с кем и о чём ты разговаривала в моё отсутствие?

– Я не… – попыталась что-то сказать та и зашлась кашлем.

– Подумай, хорошенько подумай своими лошадиными мозгами, прежде чем врать мне в лицо, – сухо добавила Ольга. – Я ведь сразу узнаю, что ты врёшь. Я же тебя, овцу, насквозь вижу.

– Не говорила я… – Пакля снова закашлялась. – Никто… Не знает никто…

– Кто координирует нас во внешнем мире? – уточнила Метла. – Вы всё сделали, как я велела?

– Да, мы нашли людей, – хриплым голосом ответила Пакля, но теперь уже без кашля. – Несколько человек из правительства и парочка из конторы. Всё как ты говорила. Микс сделал своё дело, и теперь они готовы пойти на что угодно.

– Молодец, – похвалила её Ольга. – Ладно, живи.

С этими словами она выхватила нож и одним точным, быстрым движением перерезала ей верёвки на ногах. Затем грубо схватила за волосы, отодвинула от стены и освободила руки.

– Твою мать, Метла, – поморщилась Пакля. – Понежнее никак?

– Ты давно такая «розовая» стала? – усмехнулась Ольга. – Ладно, теперь давайте по факту. Моть, я всё понимаю, тебе это покажется бредом, но игру в самом деле затеяла я.

– Ты права, – усмехнулся я. – Сейчас мне как никогда хочется понять, что происходит.

Ольга уселась на пол и привалилась спиной к стене.

– В общем, мой план сработал. Мы нашли их. Тимур вышел на нас совсем недавно. Конечно, прошло не совсем так, как было задумано, но своего мы добились. Моть, всё это затевалось только ради того, чтобы вытащить на свет наблюдателей. Нам не нужна власть в Мешке, пусть ею наслаждается Мазай или кто другой, мне плевать. Но я хотела добраться до этих тварей и вывернуть их мехом внутрь.

– Этому наверняка есть причина? – Я кивком показал, что начало истории усвоил.

– Есть, и ты сам должен понимать, какая, – усмехнулась она. – Достаточно вспомнить, что они сделали с Гайкой. Эти уроды постоянно проводят такие эксперименты. Я была в их числе.

– Что они с тобой сделали? – У меня внутри опять всё похолодело.

Ольга отвела глаза.

– Ты не захочешь это знать.

– Мне повторить вопрос? – надавил я сухим холодным тоном.

– Они насиловали меня до тех пор, пока я не умерла. – Она подняла на меня хищный, полный ненависти и отчаяния взгляд. – Трахали во все дырки человек сорок. А когда я наконец сдохла, вытащили мою душу с того света при помощи полного микса и бросили посреди Мешка днём. Им очень хотелось понаблюдать, понимаешь? Интересно было, стану ли я после такого Королевой-маткой. И я стала, но не совсем так, как они желали.

Я слушал молча, не в силах произнести ни слова. Лишь сжимал кулаки и играл желваками, а в груди разгоралось пламя. Нет, не так – ПЛАМЯ! Ярость, злость, ненависть… Все эти слова не могли в полной мере отобразить чувства, что я испытывал в данный момент.

– Что теперь? – ледяным тоном спросил я, и Пакля вздрогнула, услышав мой голос. – Мы нашли их, что дальше?!

– Дальше я пока не придумала, – грустно усмехнулась Ольга. – Зато теперь мы знаем наверняка, что они нас боятся.