Искатель, 2008 №7

Глава 1

Каир. Отель «Фор Сезоне Де Люкс».

Нельзя ходить смотреть на пирамиды с экскурсией. Самое лучшее время — раннее утро. Восход. Крики муэдзинов. Атмосфера. Даже что-то похожее на ночную прохладу.

Правда, всю дорогу придется уговаривать таксиста ехать медленней. Египетские водители считают себя прирожденными гонщиками. Спокойная, не похожая на сумасшедшую погоню езда, видимо, задевает их самолюбие.

Из окна открывался вид на Нил — серый, мутный, немного жалкий. Внизу, прямо у подножия здания, блестел большой открытый бассейн в форме голубого дельфина.

Лена решила еще до завтрака искупаться. Она вошла в отделанную мрамором ванную комнату и сняла с крючка махровый халат с вышитым названием отеля. Надела его поверх купальника и уже направилась к выходу, как в дверь постучали.

На пороге стояла красивая стройная египтянка лет двадцати пяти, одетая в синюю форму обслуги. Она поздоровалась по-английски и протянула Лене брошюру «Нефертити Спа».

— Простите за беспокойство. Мы хотим предложить курс оздоровительных массажей в нашем Спа. Бесплатно.

При слове «бесплатно» у Лены загорелись глаза. Не раздумывая, она согласилась.

Египтянку звали Амаль. Она скороговоркой перечислила виды массажей.

Лена выбрала ферронический, о котором читала в модных журналах, но ни разу не пробовала.

Амаль одобрительно кивнула, потом сунула ей в руки какой-то набор душистых масел — подарок фирмы — и записала ее на послеобеденный сеанс.

Уже собравшись уходить, Амаль вдруг спросила:

— Может, вы хотите прямо сейчас?

Лена радостно кивнула:

— Только приму душ. Через пять минут.

Как только закрылась дверь, Лена сбросила халат, быстро сняла купальник и встала под теплые струи воды.

От хандры нет средства лучше, чем массаж. Лена уже забыла, когда последний раз проходила курс.

Она выключила воду, протерла запотевшее зеркало полотенцем и нахмурилась.

Вот тебе шейпинг, йога, плавание, танцы, кун фу. Все уже испробовано. А сколько денег на это угрохано. И нельзя сказать, что она располнела. Нет. Даже напротив.

Выглядела она моложаво, но не молодо. Не начни вовремя мучить себя спортом и диетами, что могло бы быть? Страшно представить. Ведь все-таки есть у нее врожденная склонность к полноте. И хотя все знакомые считают ее худощавой, она-то знает, как это непросто держать форму в тридцать восемь лет.

В принципе, можно сказать, что легкая полнота даже придаст ей шарма. Действительно, что хорошего в костлявой фигуре? Мужчине даже взглянуть не на что.

Лена вяло улыбнулась и подбодрила свое отражение:

— Ну, чего загрустила? Сейчас сделаем массажик и всем еще покажем.

Если немножко себе польстить, то можно сказать, что с течением лет она не сильно изменилась. Густые каштановые волосы все так же блестят. Только теперь они коротко подстрижены. Кожа все такая же упругая и покрыта легким загаром. Белые ровные зубы светятся голливудской улыбкой. Тут, конечно, спасибо умелому дантисту.

Лена наклонилась ближе к зеркалу и осмотрела кокетливо вздернутый носик. С правой стороны, у переносицы, она заметила маленькое черное пятнышко. «А вот это нам совсем ни к чему».

Она быстро прошла в комнату и взяла с ночного столика журнал «Космополитен», купленный в аэропорту. Здесь была статья о новой косметике, возвращающей коже молодость. Но статью она уже читала. На самом же деле ей хотелось еще раз посмотреть на обложку журнала с молоденькой манекенщицей, изображенной в три четверти за названием. Ей хотелось сравнить девушку с собой.

Лена еще раз нагнулась к зеркалу и осмотрела темную, еле заметную точку у носа.

— Тьфу ты!..

«Тьфу ты ну-ты!» — это любимая присказка ее мужа. Она замужем уже тринадцать лет. Самой не верится. «Да уж, муженек». Круглый, краснолицый, пятидесятилетний, с постоянной одышкой и сердечными недугами. Классика жанра. Лена тихонько хихикнула. Хотя радоваться было нечему. За что она его полюбила? За веселый характер, наверное. Он всегда ее развлекал. Кажется, они никогда не говорили серьезно. Он все такой же колобок-непоседа, всегда сыплющий анекдотами и шутками по поводу их общих знакомых. Раньше с ним было не скучно. А что теперь? Теперь она все чаще избегает его. Или он ее?

И, кажется, они уже привыкли так. Жить на расстоянии. Дистанционный брак. Она для всех в меру счастливая замужняя женщина. Он же недавно сказал по этому поводу следующее:

— Таких женщин, как ты, Лена, иногда душат мавры, но никогда не бросают.

Лена вздохнула и опять посмотрела на обложку «Космополитена».

Она повернулась боком к зеркалу, подобрала живот до отказа и с удовольствием погладила свои груди. Соски бодро, вызывающе торчали вперед. И никакой возраст их ничуть не испортил. Лена провела кончиками пальцев по упругим колокольчикам и затрепетала, как поющая зарянка.

— Простите, я не опоздала? — спросила Лена.

— Нет. Совсем нет, — ответила египтянка, улыбнувшись.

Лена жадно пошарила взглядом по массажному кабинету. Ничего особенного. Все как везде. Только множество разноцветных склянок на подоконнике и медные длинноносые чайники в углу. А так — не отличить от уже приевшихся московских салонов красоты.

— Ложитесь, — прожурчала Амаль и указала на покрытую белой простыней высокую тахту.

— Ферроник, — на всякий случай напомнила Лена, раздеваясь. — Но я еще хочу привести в порядок лицо. Можно?

Амаль кивнула и стала набирать в маленькую фарфоровую чашечку какую-то белую пасту.

Тахта оказалась очень удобной. Не слишком мягкой и не каменной, как у физиотерапевтов. В самый раз чтобы расслабиться. Лена легла на спину, и Амаль быстро, будто боясь взглянуть на обнаженное тело, прикрыла ее большим махровым полотенцем.

— Что это? — поинтересовалась Лена, указав на чашку в руках девушки.

— Йогурт, — ответила Амаль и добавила в белую массу желтый порошок.

Лена принюхалась, но не смогла определить, чем все это пахнет.

— Это очень древняя процедура омоложения кожи, — объяснила Амаль. — Секрет Нефертити.

Египтянка села у изголовья, попросила Лену закрыть глаза и при помощи толстой кисти принялась медленными ровными движениями наносить ей на лицо получившуюся желтоватую пасту.

Лена вернулась к своим мыслям о неудачном браке. За все время супружеской жизни она ни разу не позволила себе роман на стороне. Она ненавидела рассказы своих подруг об удачных похождениях на стороне. Сама всегда держала стиль «недотроги» и делала вид, что поклоняется культу супружеской верности. Но... не потому, что любила мужа, а просто из принципа. И вот теперь ее начали одолевать сомнения. «А какого, собственно...»

Лена совсем расслабилась. Приглушенный свет. Тишина. Даже не верится, что они в центре многомиллионного города.

Амаль положила ей на лицо теплую влажную салфетку.

Дальше шла очередь мягкого пилинга из розовых толченых лепестков, меда и особого сорта муки. Все также было замешано на йогурте.

— Теперь лицо готово к массажу, — сказала девушка и смочила пальцы в холодной воде.

Лена же снова провалилась в свои мысли. Муж уже не подходил к ней год или больше. А о том, как у них все прошло в последний раз, даже не хотелось вспоминать. В сексуальном плане она уже несколько лет ничего кроме сожалений от него не получала. Ее приводила в бешенство его манера все превращать в шутку. Даже его собственное половое бессилие.

Такую жизнь счастливой не назовешь. Хорошо еще, что она прекрасно умеет сама себя удовлетворять. В любое время. Везде и в любую погоду. В любой одежде. В ресторане, дома, на даче или в театре. И неважно, есть люди рядом или нет. Она может делать это сколько угодно. Иногда доводя себя до блаженного исступления. И никто не догадается. Это так просто. Одно нежное прикосновение. Несложная эротическая фантазия и... ах!

По ее телу пробежала еле заметная дрожь.

Лена так увлеклась, что забыла про Амаль. Кажется, та ничего не заметила.

«Может, спросить у нее про способ возвращения твердости мужскому члену?»

Лена расплылась в довольной улыбке.

— Теперь перейдем к ферроническому массажу? — спросила Амаль.

— Ага, — простонала Лена.

Амаль взяла два матерчатых мешочка с чем-то твердым внутри и стала растирать ими ей ноги. Потом длинным махровым полотенцем обмотала икру правой ноги и слегка стянула накрест. Повторила эту процедуру несколько раз на каждой ноге. Растерла руки. Прошлась по спине. Легонько постучала теми же мешочками Лене по лопаткам.

Это было божественно! Именно божественно!

Девушка поднесла Лене к лицу надушенную чем-то палочку.

— Вдохните, — сказала она со своим смешным акцентом. Потом достала подогретое масло и начала втирать его в корни волос клиентки.

Так хорошо Лена еще никогда себя не чувствовала. Р-р-райское наслаждение!

Вдобавок египтянка, словно угадав ее настроение, включила запись какой-то музыки для медитации. Тихая флейта. Чистая, как весна. Спокойная, как ранняя осень.

Лена потянулась. Она могла лежать так часами. Мечтать о том, как выйдет из кабинета массажистки и встретит наконец настоящую любовь. Да, прямо сейчас. Немедленно. Единственную любовь. Сладкую и романтичную. Немного загадочную. Может быть, даже опасную. Чуть-чуть.

«Ох, как ужасно устроен мир. Ведь ни один мужчина на земле меня не поймет. Потому что мужчины не знают, что такое любовь. Любовь придумали женщины».

Лена вздохнула. Закрыла глаза. Ее баюкали сладкие грезы. Музыка...

Египтянка еще некоторое время подержала ладони у нее на голове. Потом осторожно встала и, не спуская глаз с клиентки, попятилась к двери. Бесшумно вышла. Через несколько секунд вернулась. Правда, уже не одна. За ней, стараясь ступать как можно тише, вошли двое рослых мужчин с загорелыми лицами. В правой руке Амаль держала небольшой одноразовый шприц.

Глава 2

Лена проснулась на роскошной кровати. В комнате почти без света. Она точно помнила, что вчера в эту постель не ложилась. Ей страшно хотелось в туалет. В горле першило. Она хрипло простонала и, с трудом приподняв голову, осмотрелась.

Тревога внутри нарастала как снежная лавина. «Как же я сюда попала?!»

Присев, она принялась осматривать затемненную комнату.

От волнения заколотилось сердце.

Она хотела уже встать но, откинув кружевное одеяло, вдруг заметила, что так и осталась нагишом.

«А где моя одежда?»

Ей вспомнилось, как какие-то люди...

«Какие-то люди!..»

Лена села и то ли от страха, то ли от холода задрожала.

— Помогите! — взвизгнула она не своим голосом и тут же осеклась.

«Господи! Что же я делаю? Они же сейчас прибегут и сделают из меня...»

За дверью послышались шаги. Лена замерла, вжавшись в кровать.

В ярком световом прямоугольнике дверного проема появилась горничная. Щелкнул выключатель. Медленно, как в кинозале, загорелись матовые плафоны в углах. Девушка, нарочито спокойная, с каменным лицом и отнюдь не восточной внешностью, подошла к окну и дернула шторы. Потом направилась в ванную. Зашипела струя воды.

Лена сильно сжала ноги и поморщилась.

— Где я? — возбужденно заговорила она, путая от волнения английские слова и щурясь от яркого света. — Кто вы? Мне нужно срочно позвонить в полицию!

Горничная, словно не замечая ее, подошла к высокому зеркальному шкафу и достала со средней полки стопку аккуратно сложенной одежды. Лена узнала свои брюки и блузку. Она была в них на первой экскурсии в Гизе.

«Значит, уже обшарили мой багаж».

— Я спрашиваю, как я сюда попала?! — взвыла Лена.

Рядом с кроватью она заметила розовые домашние туфли. Завернувшись углом огромного одеяла, она надела один, а второй случайно пнула под кровать. Пошарив ногой и чертыхнувшись, Лена подняла голову:

— Я...

— Не надо так кричать, — не моргнув глазом, сказала горничная по-русски. Оказалось, что девушка стоит у самой кровати.

Лена покраснела от гнева. «Ах, вот оно что!»

— Мой муж должен был позвонить в отель, где я остановилась. Он сразу обратится в полицию, если я не отвечу.

Горничная криво улыбнулась и, не сказав ни слова, вышла из комнаты. Было слышно, как она заперла за собой дверь на два оборота.

Лена подпрыгнула на кровати. Схватила с низкого столика высокий стакан и запустила его в стену. Во все стороны брызнули осколки.

«Дрянь! По-русски, значит, мы умеем! Ладно».

Она осмотрела комнату. На вид обычный номер. Хорошая кровать. Зеркало. Пуфик. Очаровательный шкафчик под «Буше» в углу. Обитый желтым шелком диван под окном. Лена сразу заметила снаружи верхушки деревьев с редкой листвой. Значит, не высоко. Что ж, уже хорошо. Тут ее взгляд упал на тонкую железную сетку поверх стекла. ЗНАЧИТ, ОНА ВСЕ-ТАКИ ПЛЕННИЦА!

Лена вздрогнула. Господи! Что они с ней делали, пока она была без сознания?! Изнасиловали?! Да что же это...

Ключ в замке опять фыркнул два раза.

Лена приготовилась, чтобы на этот раз выдать горничной по полной.

Но на пороге появилась сухая женщина средних лет. На ней была строгая тройка. Черные чулки. Черные туфли. Мягко стянутый на затылке учительский клубок ржавых волос.

«Это что еще за гестапо?» — подумала Лена.

Женщина остановилась перед кроватью и сразу начала отрывисто говорить по-русски с легким картавым акцентом:

— Можете сейчас принять душ. Вам все объяснят, как только вы оденетесь.

Лена недоуменно уставилась на нее:

— Где я?

— Я не могу отвечать на вопросы. Я советую вам сделать все так, как вас попросят, и уверяю, никто вам не собирается навредить. С вами пожелал встретиться один из самых влиятельных людей этого мира. Вот все, что вам следует знать. Я помогу вам одеться и подготовиться к встрече.

Лена немного осмелела:

— Знаешь что? Скажи-ка ты своему... который там пожелал, чтобы шел куда подальше. Понятно?

— Встаньте. Я помогу вам одеться и подготовиться к встрече, — без малейших изменений в интонации повторила «гестаповка».

— Сначала я хочу знать, где я? — повысила голос Лена, пытаясь нащупать какие-нибудь козыри для дальнейшего разговора.

«Гестаповка» же спокойно шагнула вперед и нагнулась, чтобы отвернуть одеяло за край, но Лена резко выдернула угол у нее из рук и отодвинулась к большим подушкам.

— А вам не кажется, милочка, что это сильно смахивает на похищение? — спросила она, уже чувствуя, что перегнула палку.

Женщина спокойно выпрямилась и посмотрела на нее сверху вниз.

От этого взгляда у Лены внутри все сжалось, и она рефлекторно отпрянула назад, но позади уже была стенка.

— Я бы не хотела повторять одно и то же несколько раз. Но мне кажется, вы плохо расслышали. МНЕ НЕЛЬЗЯ ОТВЕЧАТЬ НА ВОПРОСЫ! — прокричала «гестаповка». Потом поправила костюм и спокойно откинула одеяло.

Бесцеремонно оценив прелести пленницы, она слегка приподняла тонкую бровь:

— Неплохо... Вы хотите наложить макияж сами или мне вам помочь?

— Я справлюсь, — ответила Лена, стараясь вложить в голос как можно больше презрения.

«Гестаповка» продолжала говорить, завистливо шаря взглядом по ее телу:

— Хочу дать вам совет. Не злоупотребляйте косметикой. Тот, кто хочет с вами встретиться, этого не любит. Ему вообще не нравится, как ведут себя западные женщины.

«Да мне какое дело, что он любит», — подумала Лена, но вслух этого не произнесла.

— Для губ лучше использовать прозрачный блеск. С загорелой кожей, как у вас, хорошо сочетается помада светлых тонов с перламутровым переливом, — не унималась женщина.

Лена продолжала сидеть на кровати, поджав под себя красивые ноги. «Так, похоже, эта расфуфыренная дура собирается учить меня краситься. Нет, я, наверное, сплю!»

— Для загорелой кожи также используется «бронзовая» пудра, которая наносится на щеки вместо румян, — говорила «гестаповка», размеренно шагая по комнате. — И лучше отказаться от «основы», но не от тонированного дневного крема, чтобы придать коже ровный оттенок...

«С вами пожелал встретиться! Дерьмо! Надо выбираться отсюда. Так, ладненько, успокоились».

Лену трясло от страха и злости. Не спуская глаз с женщины, она глубоко вдохнула и выдохнула. Не помогло.

«Гестаповка» отошла к зеркальной тумбе в углу:

—...Все, что вам может понадобиться, находится здесь.

Оказалось, что зеркальная штучка от «Буше» была с секретом. Женщина нажала на панель сбоку, и тумбочка с красивым мелодичным перезвоном раскрылась в многоярусный косметический столик на толстых ножках. Даже беглого взгляда на маленькие удобные полочки было достаточно, чтобы заметить — все здесь, от кисточек до кремов, на самом высоком уровне.

В любой другой момент Лена завизжала бы от восторга.

— А теперь о самом главном, — загадочно произнесла «гестаповка». — Мне разрешено, в качестве демонстрации, применить к вам немного силы. Чтобы вы поняли: это не шутка, и чем благоразумнее вы себя будете вести, тем для вас лучше.

«Ну все! С меня хватит!» — решила Лена, быстро оценила весовую категорию женщины и стала вспоминать приемы тай бо. Не зря же она в течение двух лет каждое утро потела перед телевизором. Она сжалась как пружина. «Ну, давай! Только попробуй!»

«Гестаповка» подошла к ней вплотную.

У Лены замерло сердце.

Глава 3

Роман безмолвно выругался. Уже восемь часов утра, а им так и не удалось подобрать ключ к перехваченному файлу. «Да что такое?!» В сердцах он ударил ладонью по экрану компьютера.

— Спокойнее, Рома, — невозмутимо произнес глава отдела — высокий, даже сейчас, ранним утром, идеально выбритый мужичина с проступающими сквозь шерстяной пиджак буграми мышц.

Роман недовольно передернул плечами. Главный, конечно, не виноват, что целый отдел уже почти сутки бьется над дешифровкой «простой комбинации», но иногда его спокойствие просто выводит из себя.

— Я совершенно спокоен, — сказал Роман и потер широкий подбородок.

— Эй, потише, пожалуйста! — плаксивым голосом взвизгнул Леня, толстый, круглолицый программист. — Невозможно сосредоточиться!

Он кинул на стол клавиатуру, которую во время работы держал на коленях, встал и направился к кофейной машине.

— Повторим с исходника? — спросил Главный, обращаясь к сидящим вокруг программистам.

Никто не ответил. А он, пока не послышались возражения, оживленно пробасил:

— Повторяем.

Мимо, виляя строгой тугой юбкой чуть ниже колена, продефилировала Вика — загорелая блондинка, секретарь главы отдела. Ее рабочий день только начинался.

Проходя мимо стола Романа, она бросила на него умоляющий взгляд. Тот точно так же, глазами, ответил ей: «Не сейчас».

Вика слегка закусила обесцвеченную помадой губу и направилась через широкий коридор к своему месту.

Роман знал, что весь отдел сейчас провожает ее взглядом.

Все были в курсе их связи, даже Главный, но они с Викой старались не подавать виду.

В отделе дешифровки Роман был человек новый. Перевелся в Москву после иракских событий. Молодой, но достаточно опытный специалист попросился на новый профиль. Обладая исключительной памятью, упорством и врожденным обаянием, он подчас добивался почти невозможного. Его рекомендовали как исключительно ценного сотрудника.

Роман незаметно сунул маленькую флешку в гнезда USB на системном блоке своего компьютера и скопировал на нее перехваченный файл. Это было нарушением всех правил, и если бы кто-нибудь заметил и, не дай бог, настучал, то шума было бы очень много. Но Роман уже с трудом смотрел на экран. За ночь он ни разу не выходил на отдых. А вот если сейчас он поспит три-четыре часа, то в спокойной обстановке, когда никто не будет давить на мозги, в два счета придумает, как вскрыть эту гадость.

С другой стороны, бросать всех вот так, без какого-либо результата, было неудобно.

«Уйти или нет?» — раздумывал он.

Где-то очень далеко заныла флейта. Роман прислушался. Звук повторился, как бы удаляясь. «Ну вот, уже глюки начинаются». Он взял свою проходную карточку, «отметился» и, сославшись на головную боль, вышел в темный коридор.

«Да, еще же придется задержаться у столика Вики», — вспомнил он с удовольствием.

— Иди сюда, пока никто не видит, — прошептала девушка, кидаясь ему на шею.

Роман провел нетерпеливыми руками по ее стройному телу.

Она отстранила его на секунду, чтобы полюбоваться: высокий брюнет с дымными черными глазами и сильной, но стройной, гибкой фигурой.

— Устал, милый? — спросила она своим бархатным голоском.

— Да.

Они синхронно разомкнули объятия, услышав шаги в коридоре.

У Вики над головой висел радужный лозунг: «НЕТ ИСТОЧНИКА НЕЗАВИСИМОЙ ИНФОРМАЦИИ».

— Это что-то новое? — спросил Роман, указывая на самодельный плакат.

— Висит уже второй месяц.

Роман поднял брови. Упускать мелочи было не в его правилах.

— Шутка! — хихикнула Вика. — Я сегодня повесила. — Она вдруг перешла на шепот: — Главный одобрил.

— Я его понимаю. Очень подходит для отдела дешифровки, — прошептал Роман и незаметно погладил ее наливные ягодицы.

— Угу.

Смотря ей в глаза, он тихо проговорил:

— Ты знаешь, чего я сейчас хочу больше всего на свете?

— Спать?

Роман улыбнулся:

— Нет, это у нас на втором месте.

Он взял ее руку и провел ею по бугру под ширинкой.

Вика восторженно улыбнулась.

— Ромка, ты неисправим. Если наступит конец света, ты все равно будешь думать только об этом.

— Приходи сегодня пораньше домой, и я устрою тебе такой конец света, — прошептал он, притягивая девушку за тонкую талию.

— Ах!.. Выспись сначала.

— Ну, это я обещаю.

Вика высвободилась и быстро выглянула из-за колонны:

— Никого.

Она подтянула юбку вверх и обхватила его изящной ножкой в чулке.

— Кто у нас в постели командир? — спросила она шепотом и крепко его поцеловала.

В этот момент Роман услышал знакомый неприятный свист. Наверное, самый неприятный из всех, какие только может услышать человек. Свист разрывающей воздух пули, выпущенной из пистолета с глушителем. Один! Второй! Два подряд! Еще! Еще! Стон, и еще выстрел!

Роман быстро втолкнул Вику в кабинет главы отдела.

Глава 4

Тишина. Роман прокрался к залу дешифровки и присел возле длинного шкафа.

За столом напротив, раскинув в стороны руки и запрокинув голову назад, сидел Леня. Он был мертв. На коленях лежала неизменная клавиатура.

Роман осторожно высунул голову. Все были мертвы! Главный лежал на полу посреди зала; Михал Юрьич — рядом со своим столом; Саша... Все! Весь отдел!

Вдруг он заметил две тени в смежном коридоре. Отпрянул. Высунулся снова.

Двое. Темные костюмы. В руках по пистолету на изготовку. Один левша. Видимо, прочесывают кабинеты. Они шли в его сторону. Левша сменил обойму. По характерному лязгу Роман определил марку пистолета — «Хеклер». «Двадцать третий».

«Не профи, но и не дилетанты».

В конце коридора скрипнула дверь.

«Вика!» — чуть не закричал Роман.

Люди в костюмах насторожились и бесшумно двинулись в сторону звука.

Роман медленно выпрямился за торцом шкафа и приготовился.

Перед глазами того, что шел первым, внезапно мелькнула ладонь. Сильным точным ударом Роман сломал ему челюсть. Подхватив запястье снизу, он мгновенно вывернул пистолет и скрылся за углом как раз в тот момент, когда пуля пробила черную дыру в дверце шкафа.

Роман перевел дух и осмотрел оружие. «Ну что ж, теперь мы на равных».

Но медлить было нельзя. Он быстро шагнул назад и в сторону. Так он оказался как раз за той колонной, где они минуту назад целовались с Викой. Еще полшага — и весь коридор как на ладони, а он под прикрытием.

«Так, осторожно».

Приготовив пистолет с длинным неудобным глушителем, он выглянул из-за колонны.

Как Роман и рассчитывал, второй из нападавших не разгадал этого простого маневра. Держа под прицелом шкаф, человек в черном костюме склонился над своим товарищем.

Роман прицелился. Бесшумный выстрел. Сухой щелчок. И на белые плафоны полетели брызги крови. Второй «черный костюм» упал рядом с первым.

Роман быстро проверил их на наличие радиосвязи. Ничего. «Слепая команда». Как говорится, без доклада пришли, без доклада ушли. Ничего не узнаешь.

В конце коридора послышался еще один шипящий выстрел.

У Романа замерло сердце. «Их трое!»

Он помчался к кабинету с надписью «Нач. отд. А».

Дверь была открыта. Повернувшись левым плечом, чтобы сократить площадь возможного поражения, одновременно целясь и прикрываясь захваченным пистолетом, он осторожно заглянул. Внутри никого. Роман сделал два быстрых шага вперед, чтобы осмотреть пространство за столом.

У него подкосились ноги.

«Нет. Нет! Нет!!!»

На полу лежала Вика. Белые курчавые волосы ее были густо испачканы кровью.

В этот же момент он услышал, как открываются двери лифта, идущего со стоянки прямо на этаж.

Скрипя зубами от слепой ярости, он помчался к выходу. И, только протопав по гулкому паркету длинного коридора, Роман понял, в какую простую ловушку его заманили.

Глава 5

Убийца не уехал на лифте, а просто послал пустую кабину вниз и встал в углублении за дверью напротив. Роман же, выскочив из-за угла, попал под удачный прицел.

Он даже не услышал первого выстрела, а скорее интуитивно почувствовал, что сделал тактическую ошибку, и, прежде чем убийца нажал на курок, вильнул вправо. Упав на руки, Роман заскользил на животе по паркету. По инерции двигаясь к лифтам, он слышал, как беззвучные выстрелы выворачивают щепки из лакированного покрытия. Роман резко вытянул руку с пистолетом вперед и всадил пулю в темный силуэт.

Убийца грузно рухнул, опрокинув декоративный папоротник в кадке, отчего по полу запрыгали бурые орешки искусственной пемзы.

Роман поднялся. Немного успокоившись, выудил из кармана сотовый.

Он не собирался звонить кому-либо из начальства. Во всяком случае, до тех пор, пока не узнает, как эти сволочи попали в секретное ведомство при генштабе. Да еще при оружии. Даже подъезды к этому кварталу на Хорошевском шоссе без пропуска невозможны. Тут явно замешан кто-то из «своих».

Мозг Романа быстро складывал четкую структуру дальнейших действий.

В длинном списке имен, записанных в его телефоне, он выбрал «КА» — Кристина.

У Кристины была природная грация хищницы и опасная тяга к убийствам. Сидя в какой-нибудь из столичных забегаловок, она легко могла небрежным, почти незаметным движением руки чиркнуть лезвием по горлу своему обидчику и как ни в чем не бывало удалиться. Никому и в голову не приходило, что хрупкая девушка с застенчивой улыбкой может оказаться прирожденной убийцей.

Ее необычный талант нашел применение у спецслужб. Нечастая, обоюдоопасная, но всегда хорошо оплачиваемая работа. Что означает «обоюдоопасная»? Это очень просто. Никогда не знаешь, кто тебя ликвидирует. То ли те, на кого ты охотишься, то ли щедрые на гонорары работодатели.

Именно Роман подсказал Кристине не браться за несколько сомнительных дел, после выполнения которых исполнителя могли легко отправить вслед за «объектом охоты».

Кристина небрежно накинула халат и села у окна. Зазвонил телефон, но она не двинулась с места. Она не слышала звонка.

— Ты меня не любишь, — сказала она, обращаясь к высокому загорелому брюнету с мелкой проседью в коротко подстриженных волосах, что стоял в противоположном конце комнаты.

— Нет, не люблю, — ответил тот с легкой бравадой.

Телефон выдал еще несколько негромких трелей и замолк.

Кристина подошла к студийной кухне и взяла чашку с водой.

— Кристи, давай только быстро закончим с этим, — предложил мужчина, ухмыляясь. По всему было видно, что ему не впервой вести такую беседу. — Мы поторчали вместе. Было неплохо. Пришло время расстаться. Месяц — это большой срок. Останемся друзьями. Лады?

— Три недели, — сказала тихо Кристина.

Застывшим жестом она отставила чашку в сторону.

— Что?

— Ничего. Мы были вместе не месяц, а три недели. Убирайся. Теперь это уже не важно.

— Ну, какая разница?! Можно поцеловать-то на прощание?

— Нет!

Кристина вдруг схватила один из кухонных ножей фирмы «Цептер», что торчали в деревянном стоячке, и метнула в сторону мужчины. Нож воткнулся в косяк в нескольких сантиметрах от его уха.

Мужчина отшатнулся и несколько секунд смотрел на лезвие отупевшим от шока взглядом. Потом ожил:

— Эй! Идиотка, ты же меня могла убить!

— Могла, но я целилась в косяк, а не в тебя, — спокойно ответила Кристина и отвернулась.

— Вот идиотка! Какой?.. Ты же меня... чуть не убила!

— Если бы хотела убить взяла бы чуть левее. Я так... просто... Убирайся поскорей, — сказала она, уже чувствуя, что сейчас заплачет.

— Да что ты несешь чушь! Знаешь, что я сделаю перед уходом? Выдеру тебя как следует! — сказал он и решительно двинулся в ее сторону.

Она вытащила из стойки еще один нож с черной ручкой, только поменьше, и хлестким рывком запустила его в косяк. Нож блеснул и попал прямо под то место, где воткнулся первый. Оба лезвия выстроились в одну вертикальную линию.

Мужчина остановился и некоторое время изумленно смотрел на дверь. Потом медленно повернулся к Кристине:

— Ты!.. Ты где так научилась?

Она опять отвернулась и быстро утерла прорывающие холодную завесу слезы.

— Долгая история. Убирайся! Расскажу в другой жизни.

Он молча сделал нерешительный шаг к двери. На мгновение застыл перед двумя рукоятками кухонных ножей и вышел, осторожно прикрыв за собой дверь.

Опять зазвонил телефон. Кристина не хотела брать трубку, но в Москве ей сейчас светила только одна перспектива — пройтись по барам. Хотелось выплакаться. Напиться. Она ответила. И сразу узнала голос Романа:

— Здравствуй, Кристинка.

— Ромка! Господи, сколько лет! Вот не ожидала! Я думала, ты меня забыл.

— Нет, не забыл. Нужно срочно встретиться, — сказал он.

— Насколько срочно?

— Ровно настолько, что тебе стоит почистить от пыли все свои игрушки, чтобы встреча прошла гладко.

— Ну, превосходно, — сказала Кристина разочарованно. — Я должна была догадаться. Просто так ты бы не позвонил.

— Мне нужно быстрее. Сколько часов твоего драгоценного времени я могу украсть?

— Ты же знаешь, для тебя хоть вечность.

— Приятно слышать.

— Где встречаемся?

— У тебя. Если ты не против?

— Время?

— Скажем... два пятьдесят пять.

— О'кей.

Кристина положила трубку и сбросила халат. Тело девушки было гибким и сильным. Ни грамма лишнего жира. По проступающим бугоркам высушенных тренировками мышц можно было изучать анатомию. Ничто не мешало. Даже маленькая округлая грудь казалась частью единой, безотказной машины, всегда готовой к прыжку.

Она помассировала бедра. Встала в стойку и сделала несколько выпадов. Длинные сильные ноги наносили удары по воздуху. Справа. Слева, слева. Справа. Кристина попрыгала на месте. Ничуть не запыхавшись, она удовлетворенно улыбнулась и открыла шкаф. Отодвинув пачку плечиков в сторону, присела на корточки. Сняла фанерную пластину, служившую крышкой потайного отделения ее личного арсенала.

Глава 6

Лена уже приготовилась нанести первый удар, но, к ее удивлению, женщина развернулась, простучала каблуками до двери и два раза нажала на блестящую ручку.

Замок открыли снаружи, и в дверь втиснулся смуглый тяжеловес с огромными ручищами и густыми черными бровями, нависающими над заплывшими жиром глазенками.

«Да, тай бо здесь не поможет», — подумала Лена.

— В душ! Быстро! — рявкнула «гестаповка». — Нам сегодня предстоит долгая дорога.

Лена поднялась. Она вдруг перестала стесняться своей наготы и, дивясь безразличному спокойствию, внезапно овладевшему ею, направилась в ванную комнату.

— Дверь оставьте открытой, — елейным голосом попросила женщина в строгом костюме.

Лена поджала губы и, грациозно забравшись в наполненную ванну, стала медленно намыливать плечи.

«Уф!» Как только она села в теплую воду, сразу расслабила низ живота. «Уф-ф! Вот это да!» Еще немного, и она, наверное, лопнула бы.

«Так, теперь нужно сосредоточиться».

Лена заметила, как у тяжеловеса округлились глаза, когда она нагишом прошла мимо его носа.

«Значит, делаем ставку на этого амбала. Будем держаться как можно наглее, почаще выпячивать грудь, вилять бедрами и всякое такое. Он, бедняжка, аж весь вперед подался, когда меня увидел», — не без удовольствия отметила она.

Лена скрестила длинные ноги и соблазнительно провела по ним губкой. Медленно встала и повернулась спиной к двери. Белая пена казалась ослепительно белой на ее загорелой коже.

«Здоровяк, конечно, может быть и опасен, но если ему пообещать пару поцелуев...»

Она прогнула спинку, поиграла ягодичками и медленно обернулась: «Вот черт!»

В дверях ванной комнаты с полотенцем в руках стояла «гестаповка». Здоровяк, видимо, вышел.

Глава 7

— Продолжай! Продолжай! Да!.. Да!.. Еще!.. Да!!!

Сколько Рауф ни кричал, но лежавшая под ним женщина не могла заставить его кончить.

Единственное, что его возбуждало, — это видение, возникающее каждый раз вместе с жгучим, пустым желанием. Он всегда видел одно и то же. Прекрасный лисий хвост, гордо поднятый флагом над белыми плечами в кружевной блузке. Девушка, сидящая перед ним на лекциях. Лекции, которых он так мучительно ждал и так ни разу, толком, ни одной не прослушал. А все потому, что, входя в просторный зал, он встречался с нею, с девушкой из третьего ряда, и забывал обо всем.

Долгие годы, проведенные в разных уголках мира, не стерли ее из памяти. Везде — ив разгульном Кабуле, и в Париже — он всегда искал кого-нибудь с чертами той девушки.

Сколько их прошло? Очень много. Какой в них смысл для мужчины с желанием, но... без сил.

Вот опять, еще одна, пусть тоже рыжеволосая, но все же не та девушка. Стоит на коленях. Она ничего не может поделать с его вялой эрекцией. Потому что это не ОНА.

«Чомпи — старый дурак, ему, видите ли, сказали, что девушка русская. Идиот, откуда русской девице знать «фарси»? Почему вокруг меня одни болваны?»

Ах, если бы он только мог обладать той... которую любит много лет. Той, что ранила его в самое сердце и так жестоко посмеялась над ним. Над его несчастной любовью.

«Но скоро. Скоро».

От этих мыслей накатила сладкая волна оргазма, но стоило ему открыть глаза, и все великолепие момента исчезло. Как девушка ни старалась, его мертвый отросток просто вываливался у нее изо рта. Он грубо оттянул ее за волосы. Она взвизгнула. Зло на него посмотрела и, не сказав ни слова, удалилась из комнаты.

Ужасно! Он чувствовал себя униженно. Все эти женщины хотят его унизить! Его, Рауфа!

Ладно, что ж лгать самому себе. Он импотент. Но ведь это они его сделали таким!

А этот Джойс, американский психоаналитик, сказал, что, вернув былое утраченное чувство, он сможет вернуть и мужскую силу.

Ну и пусть. Так даже лучше. Теперь ему не нужно других женщин. На самом деле он полон сил. Он просто бережет их для той, которая уже много лет не дает ему заснуть без щемящей боли в груди. Да, так он и скажет отцу. Если тот поверит в эту чушь, то, возможно, перестанет закидывать его невестами...

Рауф застегнулся и лег на пестрые шелковые подушки.

...Но отец не поверит. А правду он сам не откроет. Это позор! Лучше смерть. Сказать родителям, что он импотент или что любит женщину из России? Русскую. Нет, лучше смерть.

Он вспомнил последнюю встречу в родительском доме. Отец его чуть не проклял тогда:

— Разве я не просил тебя приехать раньше? Ты знал, что у нас гостят члены королевской крови! Принцесса спрашивала о тебе. Рауф, ты заставил меня краснеть! — кричал отец и не отводил от него пристального взгляда.

Но даже в этот момент Рауф думал о ней. Девушке, встреченной в холодной, тогда еще советской России.

Нет, отец не поверит. Ну, тогда остается только одно.

«Это не моя вина. Они сами меня заставили. Все они».

Рауф зло улыбнулся, прищурил свои черные глаза, отрешенно хлебнул красный чай «каркаде» и поставил стакан на начищенный серебряный поднос.

Теперь уже совсем скоро.

В комнату вошел Чомпи. Олицетворение глупой верности.

— Что-нибудь еще? — спросил он с присущей восточным людям заискивающей надеждой в голосе.

«Ты ничем тут не поможешь, — хотел сказать Рауф. — Впрочем...»

— Как там продвигается строительство? — спросил он, жестом приглашая слугу сесть.

Чомпи оживился, чем всегда очень удивлял Рауфа. Стоило им заговорить о предстоящих актах возмездия или о войне с неверными, как на лице у пожилого уже человека появлялась совершенно детская улыбка. Разглаживались глубокие морщины, и отрешенная сумасшедшинка загоралась в глазах. Мысли об убийстве мирных людей доставляли слуге какое-то животное удовольствие.

Рауф выслушал его доклад и еще раз попросил заучить названия, придуманные им для конспирации. «Заказчик», «стройматериалы», «подрядчик» и другие.

Глупый старый Чомпи. Считает хозяина святым. Ему не понять, что задуманное — не просто война с Западом. Для него, Рауфа, вся эта игра со смертью — единственный способ вернуться к жизни. Уйти из-под отцовской опеки. Отомстить Западу. Конечно же, отомстить. Но самое главное — это заставить ЕЕ полюбить. А уж если это случится, тогда пусть все идет к шайтану. ОНА будет с ним — это самое главное. А по каким законам жить — Запада или Востока? Да какая, собственно, разница, когда любишь и любим.

Чомпи ушел. Сияющий, в ожидании настоящего дела. Гордый оказанным доверием. Все подобные разговоры он заканчивал антизападными воззваниями, хотя знал, что Рауф терпеть не может этой показухи.

На Западе — секс и насилие завораживают людей в кинотеатрах. Дарят им шестьдесят минут счастья. Может быть, Чомпи получает свою дозу «адреналина» в подготовке акций возмездия?

Рауф вспомнил, как ОНА сидела на подоконнике в коридоре перед аудиторией. Она скрестила длинные ноги, улыбнулась так, будто звала. Или ему показалось? Нет, она не ему улыбалась. Но скоро он сделает так, что она сама будет умолять...

«Я ее заставлю!»

Рауф схватил телефонную трубку. Вызвал своего подручного.

Муса приполз к нему на брюхе и залепетал:

— Все будет в порядке. Если не сегодня, то завтра с утра будут все люди. Ведь дело-то какое. Лучше пусть язык мой отсохнет! Ведь для меня одна радость — сделать все как можно лучше. Чего мне еще желать! А каждого на такое не пошлешь. Многие жизнь отдать хотят. Так у них в голове пусто. А тут и язык знать надо. Я бы сам пошел, но нельзя мне, сам знаешь, Рауф. И пакистанец, отсохни его ноги, смерти моей хочет, и американцы. В аэропорту сразу узнают. Но трудно людей найти. Двадцать нельзя за это время. Десять есть. Одиннадцатый приедет завтра. Я так думаю, лучше пусть их меньше, да чтобы хорошие были. Не так ли?

Рауф согласился. Знаком приказал ему уходить.

Муса остался стоять на месте.

— Что еще? — спросил Рауф.

— Связной, что попал в русскую разведку... Твой человек в Англии берет много денег и мало делает. Он виноват. Говорил, все сделает, а сам мало может. Пропуска он им сделал. Он провел туда людей. Они должны были забрать эти бумаги связного и убрать тех, кто их смотрел.

— И что? — спросил Рауф, темнея лицом.

Муса опять залепетал:

— Он виноват! Деньги берет! Мало делает! Я не виноват!

— Ладно, уходи.

Рауф набрал номер, зажал трубку под подбородком и потянулся за тонким портативным компьютером с логотипом «Эл Джи» на синей крышке.

— Борис, как поживаешь? — спросил он по-русски.

— Не нужно было сюда звонить, — огрызнулся человек на том конце. — Я не уверен, что у твоих людей все прошло гладко.

— Что значит «не уверен»? Тебе за что деньги платят? — Рауф старался говорить спокойно.

— Да подавись ты своими деньгами! — вспылил Борис.

— Вот ты как заговорил? Теперь уже не в деньгах дело, Боря. Денег у тебя теперь больше, чем у меня. — Рауф перекинул трубку на другое плечо. — Слышишь? Своим людям я сказал, что все, кто прикасался к этому документу, должны умереть.

— А я-то тут при чем? Я его в глаза не видел.

— А при том, Боря, что тот, кто мне помогает, становится, как ты, богатым человеком. Очень богатым. Тот же, кто мне мешает, — умирает. Ты об этом не знал или забыл? А тебе умирать никак нельзя. Ты у нас теперь звезда. Я слышал, в России про тебя фильм сняли. Это правда?

В трубке воцарилось напряженное молчание.

— Значит, так, Борис, ты поможешь моим людям закончить дело, а если к завтрашнему вечеру хороших новостей мне не принесешь, я перестану считать тебя своим другом. Ты только пойми, я тебе не угрожаю. Мы ведь с тобой старые друзья. Не имей сто рублей, а имей сто друзей. Правильно? Только друг другу рознь. Я тебе плохого не желаю. Но есть у тебя старые друзья в России, которые очень обрадуются, когда узнают, кто помог пройти в здание...

— Замолчи! Или я повешу трубку! — крикнул Борис.

Рауф усмехнулся:

— Не бойся, лишнего не скажу. Что, твой телефон уже слушают? Боишься? Я, собственно, это так сказал. Чтобы ты понял ситуацию. Если этот документ попадет к кому не надо, все деньги на свете перестанут для тебя чего-либо стоить. Мертвым-то деньги не нужны. Так что убрать лишних свидетелей прежде всего в твоих интересах. Понял, о чем я?

— Нет, не понял, — тихо ответил Борис. — При чем здесь я?

— Да при том, Боря, чтобы подстраховаться, я твое имя там открытым текстом вывел.

— Что ты сделал?!

— Да успокойся. Документ защищен от взлома. Тем не менее ты бы поторопился с поисками этой крысы, что документ унесла. А то ведь человеку твоего калибра будет трудно на дно лечь. Теперь ты все понял? — спросил Рауф.

— Понял, — с нервной дрожью в голосе произнес Борис.

— Вот и хорошо. Да, и мы приплюсуем к сумме, которую я тебе был должен, еще один нуль. Лады? Жду новостей. Удачи.

Рауф повесил трубку и улыбнулся.

На самом деле это все так, для поддержания дисциплины. Тот, кто покупается деньгами, всегда боится за свою жизнь. Никуда Борис не денется. А «Затмение солнца» наступит в назначенный день и час. И ничто не сможет его предотвратить.

Он выписал два чека со счета отца и позвал Чомпи.

Чомпи взял чек. Поклонился. Вышел.

Рауф задумался.

За окном мягко струился зной. Тишина. С детских лет он любил эту послеобеденную тишину.

«Это моя земля. Мой мир. Мне здесь хорошо. Еще не поздно все остановить».

Какой-то странный тихий звук сломал что-то у него в груди. Будто кто-то плакал нараспев.

Что он наделал! На что решился!

Звук, похожий на плач, заглушил другой звук. Муэдзин возвестил время молитвы.

«Уже пять часов?» — удивился Рауф.

Он снова посмотрел в окно и успокоился. Долгие годы учебы на Западе его изменили. Он стал ценить человеческую жизнь. Зачем? Глупец. Неважно, что делают люди. Солнце будет всходить и завтра и послезавтра. Таков мир.

Лена медленно повернула голову и увидела пустынный пейзаж вокруг. Песок, белые камни и редкие кустарники. Так тянулось уже несколько километров. Дорога была гладкой, как шоссе в Германии. Справа мелькнул какой-то дорожный указатель, но Лена не успела разглядеть название. Да и название, скорее всего, было написано по-арабски.

На Лене была розовая блузка и белые бриджи.

Слева от нее сидел все тот же амбал и ритмично, будто у него моторчик в шее, вертел головой. Видимо, он делал это, чтобы расслабить мышцы. Вправо — влево. Вправо — влево. От его монотонных движений Лену стало укачивать. Она отвернулась.

«Да, с таким вряд ли можно будет договориться. Но попробовать придется. Ужас».

Она натянуто улыбнулась и чуть повернулась, чтобы эффектнее продемонстрировать свой бюст.

Глава 8

На Кристине был все тот же халат. Руки Романа шутливо скользнули под ткань. Девушка отпрыгнула.

— Холоднющий, черт! Проходи! Я чай поставлю.

— Чай — это хорошо. Времени только мало. Где у тебя компьютер? — спросил он, снимая куртку.

— На прежнем месте. Только он грузится по-черепашьи. Наверное, нужно антивирус обновить.

— Сначала всю порнуху сотрем. Больше пользы будет.

Кристина захихикала:

— Отвернись, я оденусь.

— Только не в выходное платье, а как я просил, — напомнил Роман.

— Естественно. А как там на улице?

Роман нажал на синюю кнопку на системном блоке под столом:

— На улице? Прохладно. Лето кончилось.

Компьютер действительно грузился как неживой. Он нажал перезагрузку, чтобы поколдовать над «Байесом».

Роман нервничал. Он не был уверен, что вскроет шифрованный файл. С самого утра он обдумывал путь взлома. И если то, что он надумал, не сработает, придется собирать старую команду из ребят, что потели с ним в Палестине. А это может занять уйму времени. Да и лишние глаза не всегда полезны.

Роман провел пять лет на Ближнем Востоке. Получил направление туда в девяносто шестом году.

Почти все политически раздутые и улаженные конфликты в этом регионе прошли через руки его информационной команды.

Четверо высококлассных программистов, специализирующихся на сетевых технологиях, могут повлиять на общественное мнение куда круче, чем целые информационные концерны. Главное — вовремя перехватить и кое-где подправить.

Естественно, перехватом и правкой дело не кончается. Потом начинается раскрутка пущенной утки. Подтверждения — опровержения. Но это уже рутина. Искусство оно именно в том, чтобы вставить удачное слово в нужный момент. Чтобы не раньше и не позже. А для этого необходим такой человек, как Роман. С внутренним врожденным чутьем политика.

Роман открыл перехваченный файл. Слава Богу, буквально за несколько минут он понял, в чем загвоздка.

«Что ж, ребята, пришло ваше время проигрывать», — подумал он.

Потом сохранил ставший доступным текстовик под названием «НАЧАЛЬНАЯ РАЗРАБОТКА».

Оба слова были написаны на английском, с ошибками. Хотя, возможно, они просто имели какое-то особое значение.

Роман открыл текстовый файл и начал читать.

«ИНЖЕНЕР — ПОДРЯДЧИКУ.,

ИНЖЕНЕР 1.

Эбола — вирус, вызывающий сильный жар и кровотечение. Смертность составляет от пятидесяти до девяноста процентов...

Сибирская язва...».

Роман пропустил характеристики. В конце выделенного абзаца он прочел:

«После обработки электрозарядом можно распылять над открытыми территориями...»

Дальше шел список адресов высокопоставленных лиц нескольких западных стран.

Сенаторы, министры, религиозные деятели:

«Сенатор Дуани

433 Розуэл Сенат Офис Билдинг

Вашингтон Ди Си 20510— 4502.

Сенатор Том Дашел

509Харт Сенат Офис Билдинг...»

У Романа появилось неприятное чувство приближающейся беды. Он хорошо знал, у кого перехватили эту информацию. И конечно, те ребята не будут заниматься изучением смертоносных вирусов во имя науки.

Кристина принесла чай. Он поблагодарил и продолжил чтение:

«Вирус Вариолы Майор, или Черная оспа...»

«Что за черт! Прямо как в глобальной сети — одни вирусы».

Роман перескочил пару страниц.

«...Генетически измененная кукуруза. Если смешать с обычной, дает смертельные аллергические реакции у людей».

«Нет. Ошибся. Это все чушь собачья», — решил он.

Дальше шли инструкции, которые он хорошо понимал. Это были сценарии кибернетических атак. В основном, направленные на подрыв инфраструктур западных стран. Особенно хорошо был расписан способ взлома системы ПВО у Соединенных Штатов и России. Но выглядело это не очень серьезно.

Видимо, люди в черном приходили не за этим. А зачем тогда?

«...Для одного человека подойдет контейнер. Плюсы: контейнер можно перенести в любое место. Спрятать среди других контейнеров. Легко подсоединить всевозможные коммуникации или установить резервуары внутри. Его можно перевозить вместе с человеком внутри. Минусы: звукоизоляция. Решение: установить вторую, внутреннюю стенку. Пространство между стенками заполнить звукоизолирующими материалами. Второй способ: вкопать контейнер в землю и звукоизолировать только дверь. Вентиляция...»

И все же что-то было не так с этим текстом. Роман пролистал документ до конца и прочел последнюю строчку:

«Дар эль Ансар. СИГНАЛ — «ДВЕ БАШНИ».

Всего шестьдесят четыре страницы.

Роман опять вернулся к заглавию. Немного отстранился от экрана и сразу понял, что его беспокоило, когда он смотрел на документ. Он был оформлен как дипломная работа в техническом вузе. Именно так Роман сам печатал курсовые и дипломку.

Сделанное открытие его слегка озадачило.

Источник информации был обозначен буквой «Б» и буквой «А» в скобках. Это означало, что тот, у кого изъяли файл, представляет реальную опасность или находится в постоянном контакте с теми, кого активно разыскивают и рано или поздно ликвидируют силы госбезопасности.

Еще Роман заметил, что после каждого абзаца проставлены цифры, обозначающие минимальное и — через черточку — максимальное количество возможных жертв в каждом из разработанных сценариев.

В некоторых цифры доходили до нескольких миллионов...

Глава 9

«ИНЖЕНЕР 1.

Биологическое оружие — самое опасное из всех средств массового поражения. Оно не имеет ни звука, ни запаха, ни вкуса.

Очень важно, что оно пугает больше, чем атомная бомба. Целые страны можно держать в страхе продолжительное время.

При успешной атаке все остановится. Семьи будут представлять опасность для самих себя...

Антракс:

Симптомы похожи на тяжелую форму гриппа.

Врачи поставят диагноз «менингит» и назначат лечение антибиотиками.

Скорее всего к первым больным даже не вызовут специалистов. Обычные врачи не имеют дела с такого рода заболеваниями и, естественно, будут подгонять их под те, что встречаются им каждый день.

Пока кто-то догадается взять анализ спинномозговой жидкости. Пока обнаружат там тип бактерий, похожий на тысячи других. Они похожи на вагоны, прикрепленные друг к другу и с небольшим расстоянием между ними. Как поезд сверху. Таких бактерий миллионы разновидностей. Пока кто-то соотнесет затемнения на рентгеновских снимках грудной клетки с этими бактериями, пройдет уйма времени. Тысячи людей успеют заразиться.

Антракс может находиться в состоянии бездействия в оболочке — споре. Сама бактерия без «хозяина» погибает очень быстро, но споры могут жить десятки, а может быть, и сотни лет. Пока этого никто не проверял. В таком виде они невосприимчивы к жаре, морозу, солнечному свету. Внутри живет крошечная бактериальная клетка, которая ждет подходящих условий.

Самый большой плюс в том, что против них нет иммунитета. Напротив, споры антракса, попав в организм человека, ждут, когда их проглотят иммунные клетки, и именно с их помощью начинают размножаться. За пару дней бактерии, размножаясь, создают смертельное количество токсичных протеинов, убивающих ткани...»

Пока Роман сидел за компьютером, Кристина не без удовольствия проверяла свою амуницию. Метательные ножи, выкидные лезвия, черные трубочки бесшумных пуль на химдетонаторах, удавка «струна», пара модернизированных стилетов...

Она хорошо знала, куда все будут смотреть, и особо не тревожилась о маскировке. Под спортивную куртку над облегающими резиновыми джинсами лег жилет со всем снаряжением. Он крепился жестким пластиковым поясом. Никто в жизни не догадается. Кристина затянула куртку чуть повыше, чтобы была видна вся ее круглая попка. Мужчины будут любоваться ее ягодицами, а женщины с завистью пожирать глазами ее шикарные светло-золотые кудри. Она немного распушила волосы.

«Нужно будет сменить шампунь».

Кристине сейчас двадцать пять. Она приехала в Москву в шестнадцать. Ни надежд, ни денег. Все богатство — горсть веснушек на носу. Роман наткнулся на нее случайно. Когда она таскала еду из ящиков на задворках продуктового магазина. Забитая, недоверчивая. Он просто помог ей вытащить пакет молока из дырки в плетенке. Забежав за угол, они разговорились.

Роман накормил эксцентричную девицу обедом, и Кристина осталась переночевать.

Она призналась, что была очарована его красотой, но поначалу отказалась лечь с ним в постель и при первом же намеке больно хлопнула его по рукам, чтобы не тянулись к ее миниатюрной груди. Пригрозила, что уйдет. Это было странно и совсем не так, как он привык.

Встречались они в основном по ночам. Через месяц Роман попытался устроить ее на работу, и тут открылось, что девочка в бегах. От кого, она не говорила.

Месяца два, а может и чуть больше, Роман наслаждался платонической дружбой со своей новой знакомой. Кристина, несмотря на свою юность, уже хорошо познакомилась с ценой мужских благоденствий и часто спрашивала, зачем он ее держит, при этом всегда повторяя, что спать с ним не собирается. Он и сам не знал, что ответить. Она, конечно, нравилась ему как женщина, но ему больше хотелось с ней говорить, чем спать. Да и были у него всегда подружки на «черный день».

Кристина обладала необыкновенным, взрослым складом ума. Они часто говорили о жизни. Просто. Абстрактно. Никаких ужимок. Чувствовалось, что она дошла до всего сама. Опытом.

Постепенно Роман раскручивал ее на откровенность. С пробелами, но все же более менее ясно вырисовывалась ее прежняя жизнь.

Она рассказывала о том, как отшивала ухажеров, как бесцельно шлялась по стране. О поисках работы в российской глубинке. Тоске. Безысходности.

Роман умел слушать даже тогда, когда девчонку заносило и она начинала бессовестно врать.

Что правда, а что ложь иногда было легко определить. Например, у Кристины были уникальные познания в анатомии. При этом она обмолвилась, что, когда отец запивал, она сидела ночами в приемном покое местной больницы, где работала уборщицей ее мать. Любимым же занятием у нее там было разглядывание анатомического атласа.

Несмотря на полное отсутствие между ними сексуальных отношений, они удивительно спелись. Дважды в неделю готовила Кристина. Дважды он. Она взяла на себя уборку его квартиры и стирку.

Как-то Роман сказал ей, что уезжает на несколько дней в командировку. К удивлению Романа, Кристина очень расстроилась. В вечер перед его отъездом приготовила необыкновенный ужин. Он обомлел, когда вошел в кухню. Стол озаряли несколько длинных свечей. Дымилось жаркое. Они выпили вина...

Они так привыкли друг к другу, что все произошло само собой. Без слов и предварительных намеков или заигрываний. Роман и сам не заметил, что уже обнимает ее. Целует. Страстно, нежно... Плечи, живот, бедра... Жар во всем теле, обволакивающий, изнуряющий... Маленькие пухлые грудки как шелковые лепестки роз...

Кристина оказалась девственницей.

По возвращении из командировки он всерьез занялся ее прошлым.

«Ты не можешь просидеть в четырех стенах всю жизнь», — сердито твердил Роман.

К несчастью, правда о ее жизни оказалась намного хуже, чем он думал.

Вся история была похожа на колонку новостей уголовной хроники в бесплатной газете. Все оказалось прозаично, гадко, грязно, но... с необычной развязкой.

Полтора года назад отец-алкоголик продал дочь заезжим московским сутенерам, а когда те разложили ее, чтобы «объездить» перед отправкой на работу с клиентами, Кристина маленькой шариковой ручкой умудрилась пробить одному трахею, а второму выколола глаз.

— Второму повезло больше, — задумавшись, сказал Роман.

— Почему? — спросила Кристина.

— У него остался второй глаз. А вот для тебя это очень плохо.

— В каком смысле?

— В том смысле, что слепые в опознании не участвуют, — ответил он.

— Ничего, встречу — выбью второй.

— Если успеешь.

Кристина зло ухмыльнулась:

— Успею.

У нее в глазах горели какие-то дьявольские искорки.

— А почему ты думаешь, что они тебя ищут? — спросил Роман.

— На следующий день тот, что остался без глаза, заявился с друганами к моему любимому папаше. Они его так отделали, что тот еле жив остался. Впрочем, так ему и надо. Дали ему свой московский телефон, чтобы позвонил, как только я на горизонте появлюсь, — рассказала Кристина.

— Ладно, это уже не так важно. Чтобы ты время зря не теряла под домашним арестом, мы тебя в одну школу устроим. С проживанием.

— В какую еще школу?

— Ну... Тебе понравится.

Так Кристина оказалась в спецшколе ФСБ.

Шесть лет в ней развивали качества, которые можно было бы в дальнейшем применить на пользу государству.

На учебе ее то хвалили, то ругали. Несколько раз перебрасывали на разные специализации. Вскоре она сама разобралась, что к чему, и стала играть по правилам.

К удивлению Романа, ей давались хорошо не только практические занятия, но и юридические стороны профессии.

Так получилось, что приступила к работе она в золотое время политических и экономических беспорядков. Работы навалом. Иногда кое-что даже проскакивало на голубые экраны. Роман отпускал по этому поводу колкие шуточки, заметив, что Кристина специально светится перед камерами. То в качестве свидетеля, то просто на заднем плане.

— Ну, как дела у нашей киношницы? — спрашивал он, любуясь ею при встрече.

Она стала просто сногсшибательной. Сексуальной, неизъяснимо обаятельной, по-детски застенчивой. Превратилась в неотразимую городскую пижонку, в которой никто не заподозрит исполнителя политического убийства.

Роман все чаще уезжал в длительные командировки и в какой-то момент, вернувшись, застал Кристину в постели с какой-то девицей, обладательницей внушительного бюста.

Он вызвал Кристину на кухню, а она вместо объяснений просто затащила Романа в общую постель.

Спустя еще три дня они с Кристиной очень мирно расстались.

В тот момент Роман думал больше о работе. Все эти забавы очень отвлекали. Но, слава Богу, пока обходилось без особых погрешностей. Так было до иракских событий.

На некоторое время Внешняя разведка сбросила обороты, но теперь все изменилось и медленно, но верно создавалась новая сеть.

С Викой все было намного проще. Она перебралась к нему без колебаний и оказалась именно тем, что ему требовалось в эту пору жизни. Он находил в ней симпатию, сочувствие и поддержку. В постели она была покорной и ласковой. После агрессивной и стремительной Кристины именно это казалось идеалом. Если бы не издержки профессии, Роман с Викой давно бы поженились.

Однако теперь все полетело к чертям. Возможно, те люди, что проникли в отдел, просто выполняли свою работу. Роман, как профессиональный разведчик, мог это понять. Таковы правила. Он сам принял их и подписался, когда пришел в систему. Но они убили Вику. Они нанесли ему удар, который он не может трезво отклонить в сторону. Не может он хладнокровно порадоваться, что вышел из передряги живым. Кто бы ни были те, кто послал убийц, они стали его личными врагами. Там, в кабинете начальника отдела, он стоял на коленях перед ее бездыханным телом и плакал. Он поклялся, что найдет виновных. Обязательно найдет. Чего бы это ни стоило.

Роман закрыл текстовый редактор и повернулся к Кристине. Та оживилась и стала демонстрировать свои новшества. Специальные потайные кармашки на жилете. Новый пояс с хромированными насечками для амуниции. Все ей очень шло и, как он заметил, было весьма практично.

Кристина восторженно приняла похвалу, еще немного покрасовалась и села на диван напротив:

— Выкладывай, что стряслось?

Роман показал ей фотографию: Новый год. Он и белокурая Вика.

Кристина внимательно изучила фото.

— Хм. Кто это?

— Виктория, — ответил он.

— И что она натворила?

— Умерла несколько часов назад.

— Убили?

— Да.

— М-м-м. И кто она была для тебя?

Роман задумался.

Кристина поняла все без слов.

Глава 10

«ИНЖЕНЕР 1.

Антракс — это очень действенное биологическое оружие. Все, что нужно для удара по мегаполисам Америки и Европы, — это небольшой пакет со спорами. Простой почтовый конверт может стать оружием войны.

Не нужны и споры высокой концентрации и очистки. Важно лишь перемолоть порошок с наполнителем как можно мельче...

...Лучше всего использовать штамм Эймса. Он самый агрессивный, и его легко заказать для научных целей...

Туляремия. Всего десять бактерий достаточно, чтобы убить человека. Она вызывает тяжелейшую форму пневмонии. Смертность 30 процентов».

Рауф смотрелся в маленькое зеркало в тяжелой серебряной оправе.

Их ученые придумали, что люди восточной крови быстрее стареют. Чушь! Ему на вид никак не дашь больше сорока. Седина выдает. Если бы он собирался возвращаться в Европу, то обязательно покрасил бы волосы. Но здесь это незачем. Да и нельзя. Не поймут. Ах, зачем он вообще ездил учиться в Москву, потом в Лондон! Как нехорошо разбила в нем западная культура все, к чему он привык! Словно ножом кто-то разрезал его надвое. Как сопротивлялась его душа разврату западного просвещения!

...Если бы он был в Европе, то пошел бы в спортивный зал, вроде университетского. Нашел бы самый лучший... Да нет. Теперь уже нет.

Но все равно он в потрясающей форме. Рауф часто думал, как ОНА бы теперь на него посмотрела. Если бы сидела напротив. Здесь.

Он так сосредоточился на своих мыслях, что не сразу расслышал деликатные пошаркивания Чомпи.

— Приехал твой отец, Рауф.

— Да? Это хорошо, — растерянно произнес он.

«Ну почему именно сейчас!»

Отец звал его на охоту. Там было уже все готово. Поставили генераторы и морозильник. Хорошее место. Рауф любил там охотиться.

Отец, естественно, не рассказал о тех, кто приглашен, но Рауф хорошо знал, зачем это все.

Конечно, девушку, что прочат ему в жены, можно назвать прекрасной кандидатурой. Он видел ее на свадьбе брата. Она красива, скромна и из очень хорошей семьи... Но как объяснить отцу?

Неподходящее время. Но Рауф уже дал согласие ехать.

Отец опять будет всю дорогу твердить о женитьбе и о позоре на сединах.

Рауф вспомнил их последний разговор. Странно, почему отец так теперь печется об отпрыске от нелюбимой жены? Старик раньше багровел при упоминании одного имени его.

Рауф потер переносицу своего крупного носа и стал смотреть, как разливают чай. Почему отца так трогает его жизнь теперь? Почему именно сейчас? Тридцать лет назад он видеть его не хотел.

10 сентября.

На стол директору нового ведомственного корпуса на Хорошевском шоссе, того самого, где работал Роман, легла серая папка. Предварительный отчет из отдела внутренних расследований при специальной комиссии Военной прокуратуры о ЧП, произошедшем ночью. Директор просмотрел материалы и пачку фотографий десять на пятнадцать. Все сложил обратно.

Он вспомнил лицо подозреваемого по делу. Роман Разин. Молодой мужчина тридцати трех лет. Широкоплечий, атлетического сложения. На голову выше него. Он еще сильно смахивал на звезду футбола... Отличный послужной список. Несколько удачно проведенных операций личной разработки. Несколько наград... Правильно, вот откуда он его знает. Он сам его награждал на юбилее «органов». Да, на голову выше...

Как доложил следователь: «Не за что уцепиться. Разве что Роман Разин, который словно бы исчез».

Судебные медики утверждают, что убийства произошли где-то между пятью и девятью утра. Следствие уже началось, но делать выводы рано. Раз никто с подозреваемым не говорил, нужно прежде всего найти подозреваемого. Материалы, которые обрабатывал этот отдел, имеют высокую степень важности.

Директор подписал указ на особые полномочия следственной группе.

— Черт знает что, — процедил он сквозь зубы. — Теперь будут соваться везде, где не надо.

Он вспомнил день награждения. Торжество. Твердые слова Романа, которые тот произнес на вопрос, о сути его работы.

«Искусство правдиво излагать очевидную ложь», — сказал тогда улыбчивый молодой человек...

Роман наблюдал, как Кристина разглядывает себя в зеркале в прихожей. В последнее время у нее появился маниакальный интерес к шмоткам. Раньше он за ней этого не замечал. Выглядело это забавно.

— Ты мне сделаешь наконец комплимент? — спросила она.

— Сногсшибательный костюмчик.

Кристина засмеялась и погладила себя по заду:

— У большинства мужчин от вида резиновых брюк на женской попе волосы дыбом встают.

— Боюсь, встает у них совсем другое, — сказал Роман.

Она снова засмеялась и по старинке хотела прыгнуть на него, повалить и зацеловать до бездыханного состояния, но Роман остановил ее.

Кристина испустила театральный вздох.

— Ну что такое? Ее уже не вернешь, — сказала она, заглядывая ему в глаза. — Твоей Виктории больше нет.

— Я знаю, — ответил Роман.

— Тогда... Тогда говори, куда мы едем.

— Навестим американский континент.

Кристина начала загибать пальцы:

— Туда день, обратно день, там...

— Тоже день? — загнул ей мизинец Роман.

— Понятно. Двинулись?

Роман отвесил ей насмешливый поклон, взял под руку и повел по длинному коридору к двери.

Он щелкнул замком, взялся за ручку... Вдруг дверь навалилась на него, и несколько вооруженных человек в черных масках военного образца прижали их лицами к стенам коридора.

— Не двигаться! Руки на стену! Выше!!! — прорычал ему в ухо боец группы захвата.

Один из них протопал проверить квартиру. Тут же вернулся. Покачал головой.

Романа быстро обыскали. Грубо вытащили из-за пазухи пистолет с глушителем.

Роман заметил краем глаза, что форма у них у всех разная. Только на манер военной.

— Нужен только этот. Девчонку в туалете заприте! — отдал команду кто-то сзади.

Роман еле заметно ухмыльнулся. Он не мог видеть, что там происходит, так как стоял лицом к стене и на затылок ему сильно давил локтем один из бойцов. Он только услышал звук нескольких ударов и обрывок булькающей фразы: «Ах ты, сука!..» Тут же ослабил хватку державший его боец.

Глава 11

«ИНЖЕНЕР 2.

Марбургский вирус:

Кровоточит кожа, затем начинается обильное кровотечение изо рта, носа, глаз и гениталий. Изо всех отверстий тела...

Вирус Эбола:

Имея биопсию в маленькой пробирке, можно легко вырастить ее в клеточной культуре или на животных. По Интернету нужно заказать необходимое лабораторное оборудование. Предпочтительно закупать у следующих поставщиков,.

ИНЖЕНЕР4.

Возбудители Чумы:

Убивают клетки хозяина, вводя в них токсин...

Самый эффективный способ — использовать аэрозольную технологию. При помощи стандартного ингалятора для астматиков. Поместить в аэрозоль инфицированные чумой частицы. Распылять в общественных местах.

В наши дни чума встречается у грызунов. Получить и вырастить...»

В девятнадцать лет Лена в шутку кратко написала в газету брачных объявлений: «Высокая. Добрая». Дальше шли соблазнительные цифры параметров ее фигуры. Больше ничего. Хотя к этому можно было добавить следующее: шикарные каштановые волосы; большие карие глаза; широкий чувственный рот; очаровательная мушка над верхней губой. Совсем как у Синди Кроуфорд, только с другой стороны.

Ее отец был преподавателем английского языка в техникуме, мать вела кружок хореографии во Дворце пионеров. Родители любили путешествовать, и к шестнадцати годам она уже объездила весь Союз и даже побывала в Болгарии.

Родители старались уважать ее интересы и внушили единственной дочери твердую уверенность в себе, помноженную на чувство собственного достоинства.

Чуть повзрослев, она поняла, как ее предкам повезло. Они любили друг друга и ценили это редкое чувство. Наслаждались им.

Робкие попытки своих многочисленных ухажеров она всегда сравнивала с тем, как это происходило у родителей. «Это все несерьезно. Все не то», — часто говорила она.

Энергия юности нашла применение в университетских стенах. И не только в учебе. Секс, легкие наркотики, музыка. Все вместе впитывалось ее любознательной натурой. Хотелось больше опыта. Разного. Учеба в МГУ совмещалась с дискотеками, загородными вечеринками, работой в кафе, продажей никому не нужной косметики на улице... Короче, всего понемногу.

Никому не известные писатели, музыканты, художники, председатели кооперативов и манекенщицы. Все вертелось кругом и было кругом ее общения.

Жила Лена то в общежитии, то у родителей. В какой-то момент чуть не уехала в Китай с одним из модных московских фотографов. Они даже визы оформили. Но Лена вовремя опомнилась. Отчасти потому, что все это ей вдруг наскучило. Даже опротивело. Быстро. Резко.

Перемена случилась в один день. Они приехали на вечеринку по поводу «экватора». Ее парень, вечный студент, в возрасте за тридцать, с пронзительным взглядом и красивым лицом весело пожившего человека, так наклюкался, что еле ворочал языком, а потом вдруг встал на четвереньки и пополз по полу искать туалет, который на даче, где они бесились, был на улице. Когда Лена, мобилизовав двух сокурсников, попыталась поднять его на ноги, он просто блеванул ей на новый джинсовый костюм. Вот тогда она и сказала себе: «Хватит!»

Лена решила добросовестно окончить университет, а затем отправилась в Питер, чтобы заняться журналистикой и освободиться от родительской опеки.

Через две недели после выпуска она сидела в «лягушатнике» на Невском и листала журналы. Вдруг низкий голос произнес прямо у нее над головой:

— Ищете плохую работу?

Она обернулась и, смерив презрительным взглядом сияющую внешность полного мужчины лет сорока, вполголоса ответила:

— Нет, хорошую.

— В газетах вы ее не найдете.

Она обернулась еще раз, уже для того, чтобы отшить наглеца, но на мгновение их взгляды застыли, и теплая волна побежала по ее телу. Это ее заинтриговало. Мужчины в годах всегда ее привлекали, но чаще всего это были красавцы, следящие за своим весом. Сама не зная почему, она кивнула на приглашение поужинать.

Ее неожиданного знакомого звали Алексей. Он отвел ее в ресторан, где его знали даже уборщицы, и, не давая Лене опомниться, начал закидывать шутками, подарками и обещаниями.

Алексей оказался на редкость начитанным и веселым человеком. Он имел техническое образование, которое успешно применял в каком-то сложном частном бизнесе. С ним было необыкновенно легко говорить о чем угодно. Он ничего не скрывал, все держал на поверхности. Возможно, именно эта черта располагала к нему людей.

Лена отложила поездку к родителям на неделю. С каждым днем она все больше времени проводила в компании Алексея. Он странным образом ее возбуждал. Хотя никаких попыток затащить в постель им не предпринималось. Это просто выводило. Лена, обладая сногсшибательной внешностью, хорошо знала, что у мужчин в ее обществе загорается в мозгу одна маленькая лампочка. Отчего все остальные части перегорают и надолго выходят из строя. Их же невинный роман забуксовал в начальной стадии.

Наконец Лена не выдержала и решила сама стянуть с него штаны.

Она предложила провести выходные вместе, в романтическом Павловске.

Снятая Алексеем дача стояла пустая и даже в солнечный день выглядела угрюмо. Тем не менее вместо двух дней они прожили здесь почти неделю. Никаких телефонных звонков, электронной почты и мыслей о работе.

Алексей не был идеальным любовником. Его несмелая страсть была больше похожа на юношескую. Для Лены он был, прежде всего, мужчиной, с которым хорошо.

Отсюда они уже вернулись в квартиру Алексея и стали жить вместе.

Как ни странно, именно он настоял на том, чтобы они как можно быстрее поженились.

Лена колебалась. Она не понимала своих чувств к нему и с удовольствием оставила бы все как есть. Но время шло. Они все больше привыкали друг к другу, и после круиза по Средиземному морю Лена дала согласие.

Родители обеих сторон были в восторге.

Ехали всю ночь. Только-только рассвело.

Длинная машина мягко остановилась на символически огороженной территории какого-то заброшенного аэропорта с несколькими ржавыми самолетами на заросшей желтой травой полосе. Единственным строением здесь был большой зеленый ангар.

Дверь машины распахнулась, и в лицо Лене посыпались песок и пыль. Она в испуге отпрянула назад, когда какой-то араб в грязных лохмотьях и с черным, как у негра, лицом бесцеремонно просунулся в машину. Они о чем-то быстро переговорили с амбалом, и араб исчез. Ее сторож тяжело вылез из машины и показал ей знаком выходить.

От волнения и страха у Лены перехватило дыхание.

«Сейчас они меня убьют!» — пронеслось у нее в голове.

До этого все казалось ей плохим сном, который вот-вот закончится. Как будто все будет как в фильмах. Будто ее ищут и сейчас освободят. Теперь все прояснилось. Там, за дверью машины, ее ждет что-то ужасное! Только сейчас она почувствовала всю глубину своего одиночества в этом чужом злобном мире. Страх сковал ее тело...

Глава 12

«ИНЖЕНЕР 2.

Оспа.

Все начинается с сильной лихорадки. Потом на коже начинают выскакивать маленькие красные пятнышки. Все происходит очень быстро. Покраснения превращаются в гнойники величиной с большую горошину.

Оспа заразна только для людей.

Считается, что вирус оспы сохранился лишь в двух морозильниках с высокой степенью защиты. Один в США и один в России. Поэтому сегодня обязательная прививка от оспы прекращена. Но в России разрабатывали вирус оспы как биологическое оружие.

На данный момент есть несколько контактеров в Грузии, готовых продать вирус из запасов биоинститута бывшей военно-технической базы...»

Кристина радостно смотрела из окна машины — прошло менее получаса с тех пор, как они покинули ее квартиру. Собственно, она ее еще не до конца выкупила. Интуиция подсказывала, что вряд ли она сможет туда вернуться. Ну и ладно! Она прекрасно обойдется без квартиры. Раньше же обходилась. Лишь бы Роман был с ней. Ромка, наверное, единственный человек в этом мире, которого она любила и беспредельно уважала.

— Сигареты есть? — спросила Кристина.

— Нет, — ответил Роман. Он угрюмо вилял по запруженным московским улицам, пытаясь выехать на южное направление к Домодедово.

Теперь следовало быть осторожным. Роман выудил из кармана мобильник и отключил его. Кристина без слов поняла почему и сделала то же самое.

— Когда ты уже начнешь бриться? — спросила она.

Роман провел рукой по мелкой серебряной щетине на подбородке.

— Так из-за чего заварилась каша? — не дождавшись ответа, снова спросила Кристина.

— Я и сам об этом думаю. Скорее всего, мы перехватили чье-то очень важное письмо, — ответил Роман.

— А зачем нам в Америку?

— Пощиплем базу данных отправителей перехваченного файла.

Кристина удивилась:

— Ромка, ты же у нас компьютерный гений. Почему не можешь вскрыть их комп отсюда? Зачем переться в Штаты?

— Вскрыть? — усмехнулся Роман. — Уже пытался. Ребята оказались совсем не простачками.

— А ты, помню, рассказывал, что в сеть проникнуть очень просто и все такое...

— Проникнуть легко не только в сеть...

— А, понимаю. Важно, чтобы тебя не заметили — предположила Кристина.

Роман улыбнулся:

— В нашем случае это самая маленькая из проблем. Можно, находясь в машине, как мы сейчас, быть совершенно неуязвимым. Пусть даже нас обнаружит система безопасности и они поймут, что что-то неладно, мы в свою очередь поймем, что обнаружены, и просто отключимся и уедем. Никто не найдет концов.

— Так в чем тогда дело? — удивилась Кристина.

— Нужно знать их точный адрес в компьютерной сети. Имея их IP или личный адрес, мы получим доступ к локальной сети, соединенной с их базой данных, взломаем пароль... ну, и там посмотрим по обстоятельствам.

— Извини, я так и не поняла, почему это нельзя сделать отсюда?

Роман задумался.

— Я на сто процентов уверен, что они защищены квантовой криптографией. На сегодняшний день это единственный надежный способ защиты от непрошеных гостей, — он ухмыльнулся, — вроде нас.

— А что такое криптография? — спросила Кристина.

— Это изображение на экране секретной информации с помощью расшифровки букв и цифр. Без нее нельзя было бы покупать и продавать через Интернет. Обычная потребительская сеть использует длинные простые числа. Они изначально созданы для взлома. В квантовой криптографии вместо чисел используются одиночные фотоны света. Такую сеть нельзя взломать, потому что если измерить фотон, мы неизбежно его изменим или разрушим. Он слишком мал. Нельзя также изготовить точную копию квантового состояния фотона. То есть нельзя поймать частичку света с информацией и послать его к получателю.

— Так зачем нам туда ехать, если все так плохо?

— В этом-то все и дело. Фотон нельзя отправить на расстояние больше чем восемьдесят километров, его энергия рассеивается в стекловолокне. Таким образом, нам нужно добраться до последнего из видимых адресатов и узнать, кто пользуется такой связью. Не думаю, что найдется много адресов. Возможно, это займет чуть больше времени, чем мы думаем, но это стоит того. Хотя бы потому, что другой зацепки просто нет.

Кристине идея не понравилась, но это явно будет интересней, чем таскаться по барам. Она закрыла глаза и стала подрагивать своей очаровательной тонкой шеей в отороченной искусственным мехом курточке в такт музыке из радиоприемника.

Роман улыбнулся. Кристина в этом деле может очень пригодиться.

«Не так все будет просто провернуть, как это выглядит на словах», — подумал он.

У него не было никаких зацепок, кроме маленького текстового файла на флеш-карте, и возможно, эта спонтанная командировка не даст вообще никакого результата. Тем не менее в сложившейся ситуации оставаться в Москве им просто опасно. Особенно учитывая, насколько оперативно эти ребята накрыли квартиру Кристины.

«Ребята не наши. Чужие ребята. И Кристинка молодчина, что сразу их раскусила».

Перед глазами опять всплыл утренний кошмар.

Главный — талантливый руководитель. Ленчик — гениальный программист. Михал Юрьич из разработки. Саша — «вебхирург». Ребята из смежной группы и... Как трудно привыкнуть к тому, что она мертва — Вика. Вика.

Нужно успокоиться.

Только ОЧЕНЬ БОЛЬШИЕ и СЕРЬЕЗНЫЕ ДЯДИ могли решиться на такую рискованную операцию. Нужно быть осторожным. Успокоиться и просчитать дальнейшие шаги.

Кристина перестала забавляться радио и положила руку ему на колено:

— В самолете мы займемся любовью?

— Это будет, мягко говоря, проблематично. Самолет двухместный.

Ее рука задела за рычаг передач и легла ему на пах.

— Тогда придется прямо здесь.

Роман стиснул зубы, чтобы подавить эрекцию, но...

— О-о! Как у нас тут все напряженно! — наигранно изумилась Кристина. — Сейчас мы тебя немного расслабим. Время, как я вижу, у нас есть.

Она мельком взглянула на дорогу. Москва застыла в послеобеденных пробках.

Роман хотел что-то возразить, но Кристина подалась вперед и горячо поцеловала его. Потом положила подбородок ему на плечо и прошептала:

— Всегда лучше иметь рядом женщину, которая напрягает тебе член, а не мозги. Правда?

Глава 13

«ИНЖЕНЕР 2.

Оспа.

Если атаку провести зимой, то на начальном этапе все примут оспу за тяжелую форму гриппа.

Остановить распространение в большом городе будет почти невозможно. Так как для этого нужно выявить все даже самые краткосрочные контакты первых зараженных оспой.

Оспа излечима, если прививка сделана в первые четыре дня после заражения. Но техника круговой вакцинации в условиях густонаселенной местности не подойдет.

Важно! В США никто не был вакцинирован около ЗОлет. Даже если там решат сделать всеобщую вакцинацию населения, то у них просто не будет достаточно вакцины.

Техника распространения. Несколько человек должны распылить аэрозоль на вокзалах или в аэропортах».

Когда они приехали в Домодедово, Кристина крепко спала. Роман мог ей только завидовать. Ему самому неимоверно хотелось выспаться. Он тихо выбрался из машины и осторожно прикрыл дверь.

Проснувшись от шума открывающегося ангара, Кристина увидела, что над лобовым стеклом навис хищный нос военного реактивного самолета. Роман стоял рядом и разговаривал о чем-то с человеком в синем комбинезоне. Потом сунул ему деньги в ладонь, которая мгновенно исчезла в широком кармане. Помахал кому-то внутри плохо освещенного ангара и направился к машине.

— Проснулась? Очень хорошо. Извини, кофе не предлагаю. Лучше лететь на пустой желудок. Как ты вообще? Готова?

Кристина, подавив зевоту, протянула сладкое «ага».

Она вылезла из машины и с интересом осмотрела самолет, обойдя его вокруг.

— Надо же, какие у него сексуальные формы, — неожиданно произнесла она. — Даже мурашки по коже. Это «Миг-двадцать»?..

Роман улыбнулся:

— «Девять». Не забудь то, что я говорил. Перед самым взлетом крепко прижмись затылком к спинке сиденья. — Он приставил указательный палец к ее носу. — Это очень важно, Кристина. Если ты этого не сделаешь, то ускорение может сломать тебе шею.

— Знаю, знаю. Давай уже, от винта!

Как ни подвязывали зеленый перегрузочный костюм, он все равно был Кристине сильно велик. Со стандартным белым шлемом дело обстояло еще хуже. Пришлось надеть дополнительный подшлемник, чтобы он не болтался на ее маленькой головке.

— Что, без этого маскарада нельзя было обойтись? — обиженно спросила Кристина, когда они вышли из импровизированной раздевалки.

— К сожалению, нельзя. «Миг-29» развивает скорость более двух тысяч четырехсот кэ мэ в час. Мы, конечно, на такой скорости не полетим, но ты почувствуешь всю прелесть сверхзвуковой, и, надеюсь... — он оглядел девушку с головы до ног, без улыбки на нее смотреть было невозможно, — надеюсь, костюм смягчит перегрузки.

— Две тысячи четыреста кэ мэ. Это?.. — рассеянно спросила она, пытаясь справиться с застежкой на одной из перчаток.

Роман помог ей застегнуть:

— Это очень быстро.

— Да? — с насмешливым недоверием спросила Кристина. — Так можно и на Луну, как на ракете?

— Ну, на Луну нет, но можно взлететь вертикально до высоты в шесть километров меньше чем за минуту.

Когда они отправлялись в раздевалку, самолет был внутри ангара, теперь его широкий двойной хвост с прямоугольником российского триколора виднелся снаружи. С двух сторон к кабине были припаркованы ярко-красные железные лестницы без поручней.

— Страшно? — спросил Роман.

— Не-а, — ответила Кристина.

Техники, хохмачи, весело, с прибаутками, помогли им забраться в кабину, запаковали ремни и подсоединили кабели.

Как только закрылось стекло фонаря кабины, появилось легкое давление на уши.

В кабине «двадцать девятого» все очень продумано. До всего очень легко достать. Сверху и спереди прекрасный обзор.

Роман дважды проверил индикаторы количества топлива, кислорода, давления жидкости и так далее. Ввел в навигационную систему — «40 46 НОРД» и «73 52 ВЕСТ». Это были координаты диспетчерской башни аэропорта «Ла Гардия» в Нью-Йорке.

Он сделал знак техникам, подняв большой палец вверх. Щелкнул палочкой тумблера связи со вторым пилотом:

— Кристинка, ну что, ключ на старт?

— Поехали! — послышался бодрый ответ.

Начал капать мелкий дождь. Снаружи фонарь кабины покрылся мелкой испариной.

Роман довольно улыбнулся:

— Под дождик улетаем. Хороший знак. Не забудь прижаться к креслу.

— Обещаю. Прижмусь всем телом.

Как только включилось зажигание, Кристина почувствовала, что самолет сильно вздрогнул и как будто приподнялся на воздушной подушке. И сразу после этого огромное ускорение. Голову прижало назад. Подъем. Она зажмурилась...

Когда самолет уже набрал высоту, на взлетную полосу выехали три одинаковых джипа «GMC» черного цвета и с тонированными стеклами. Из последней машины выбежал человек и стал на ходу вытаскивать из длинной сумки тубус ПЗРК.

Он быстро вскинул ракетный комплекс на плечо. Начал водить линейкой поисковика, но не выстрелил. Было слишком поздно. «Двадцать девятый» скрылся за низкими облаками.

Глава 14

«ИНЖЕНЕР 4.

Вентиляцию больших правительственных зданий можно снабдить отравляющими минами, которые по единому сигналу выбросят в воздух яды или бактерии...

Технически самым простым остается получение биологического оружия.

К самолетной операции:. 20 человек мало...

Дополнение. Я не верю в полный успех «Самолетной операции». В ней нужно задействовать более 20 человек. 19 из них захватят четыре самолета. Кто-нибудь обязательно оплошает. Поэтому пусть на нее клюют американские спецслужбы. Даже если они всех схватят. Это будет лучший отвлекающий маневр.

Главное — дать сигнал «Две башни». У нас почти все готово к «Затмению». Технически можно начинать.

Приоритет нужно отдавать таким проектам, где участвуют один или два человека. И лучше, чтобы они друг о друге не знали, как в нашей ячейке...

...сами моральные ценности Запада можно обратить в оружие против...»

На территории США Роман получил свое первое самостоятельное задание. Это произошло в 1994 году. Он был молодым, нахрапистым и не сомневался, что знает о «профессии» решительно все.

Его перебросили в Штаты после безупречной работы в Восточной Европе. Условия, в которых оказался Роман, были, мягко говоря, не идеальными. Он, с сырой легендой и почти при полном отсутствии контактов, оказался сразу под пристальным наблюдением американских спецслужб. Предшественник оставил после себя полный набор неприятностей, самая большая из которых — убийство перебежавшего сотрудника ФСБ. Кто его убрал, было неясно. Но даже в таких условиях Роман смог выяснить, что акт измены — это утка, состряпанная журналистами под контролем силовых структур Соединенных Штатов. Чтобы выяснить это, ему пришлось затащить к себе в постель девицу, написавшую мнимое интервью, якобы данное перед смертью убитым перебежчиком.

А еще через два месяца рутины он, гуляя рядом с городскими аттракционами, якобы случайно натолкнулся на дочь сенатора Дрейфуса, ответственного за ядерную программу Соединенных Штатов, — Сандру Дрейфус.

Сандра была хорошенькой и очень избалованной девицей. Это оказалось огромной удачей. В то время она вроде бы путалась с каким-то никому не известным певцом, но по уши втюрилась в Романа и уже слышать не хотела ни о ком, кроме него. Она была юной, обворожительной, богатой, и Роман с удовольствием ринулся в «расставленные ему сети».

— Папочка может помочь тебе сделать карьеру политика в твоей России, — небрежно бросила как-то она после бурного многочасового сексмарафона. — Если, конечно, я сделаю вот такие глазки и попрошу.

— А ты поедешь со мной в Россию? — спросил Роман.

— Да, в свадебное путешествие, — ответила она невинным тоном.

Ее полненькая грудь перестала часто вздыматься. Сандра внимательно посмотрела на Романа.

У двадцатилетней красавицы вдруг проступили еле видимые глазу хищные черты отца-сенатора. Удивительное свойство американок быть расчетливыми даже в постели.

— Так ты согласен?

Роман сразу понял, что она не просто треплет языком, а уже все обговорила с родителями.

— Да, конечно, — ответил он Сандре. — Черт возьми! Какая замечательная идея.

— Хорошо! Как хорошо ты говоришь! — засмеялась она.

Сандра балдела от его русского акцента.

Прошел месяц. Поначалу старик и слышать ничего не хотел о каких-либо отношениях между дочерью и русским иммигрантом с сомнительным прошлым. Но Сандра умела убеждать. Да и Роман подкинул идею, что при разразившейся в те времена моде на все русское такой необычный брак дочери может стать козырем в дальнейшей карьере крупного политика.

Через два месяца они уже по-семейному сидели в саду загородного дома сенатора на заливе и обсуждали приготовления к свадьбе, которая должна была состояться через три недели.

Эта загородная резиденция Дрейфусов была вожделенной целью Романа.

Когда после обеда сенатор ушел отдыхать, Роман пробрался к его кабинету, открыл заранее изготовленным электронным ключом дверь и провел двенадцать минут за рабочим столом ответственного за ядерную программу сверхдержавы.

Сандра появилась в самый ненужный момент.

— Если откроется то, что российский шпион чуть не стал зятем самого Дрейфуса, то карьере твоего папы настанет конец, — быстро пояснил Роман.

— Как ты мог? Значит, ты никогда не любил меня? — сказала она, сдерживая, кажется, неподдельные слезы.

Роман еще раз спокойно оглядел бумаги на столе. Вытащил дискету из портативного компьютера сенатора. Потом подошел к дрожащей от гнева Сандре и сказал, взяв ее за плечи:

— Дорогая, ты же сама предложила мне сделать карьеру в политике.

Она тяжело вздохнула и вышла на пустую веранду.

Без особых сцен они решили провести еще неделю вместе, а в дальнейшем встречаться при любой возможности. Отцу же они скажут, что повременят немного со свадьбой — для укрепления отношений.

Естественно, на следующее утро жених исчез.

Роман вывел угол подъема в пятьдесят градусов. Земля ушла. Самолет пробил облака. Показалось солнце. Снизился. Показалась земля. Он поднялся к верхней границе облаков, выровнял горизонт и проверил высоту.

Вокруг расстилались голубые просторы. Облачные горы убегали со скоростью семисот километров в час. Внизу в редких прорехах мелькали тронутые желтизной верхушки берез. Роман продолжил плавно набирать скорость. Двести метров в секунду. Двести десять. Двести двадцать...

И вот наступил момент, которого он так ждал. Внезапно шум исчез, и самолет погрузился в мертвую тишину. Если бы не приборы, то и не подумаешь, что летишь быстрее скорости звука. А если закрыть на секунду глаза...

«Нет. Нельзя! Нельзя!»

Роман еще раз проверил все индикаторы.

Инфракрасный поиск, система слежения. Боевой запас. Реактивные снаряды с прицелом вниз. Тридцатимиллиметровая пушка. Все это было снято или отключено, но он, как бывший боевой пилот, с приятным чувством легкой ностальгии погладил загашенные кнопки.

— Как настроение? — спросил он Кристину.

— На все сто! Это лучше, чем на американских горках! А давай еще так вверх-вниз покатаемся! — затараторила она.

— К сожалению, не получится. Нам нужно стабилизировать экономный расход топлива. Не забывай, это же не «Боинг».

Глава 15

«ИНЖЕНЕР 9.

Самое доступное биологическое оружие — это Боттокс. Он используется ежедневно, и каждый может его купить. Это один из самых сильных ядов, известных человеку.

Боттокс уничтожает морщины. Но то, что доставляют в клиники для работы с пациентами, — лишь очень слабый раствор. Если даже слабый раствор передозировать, то человек может умереть или остаться парализованным на всю жизнь. Но, скорее всего, наступит смерть.

Мускулы всего тела ослабевают, и перестает работать диафрагма. Если человека не подключить быстро к аппарату искусственного дыхания, то он задохнется.

Боттокса полно в почве. Смертельна не бактерия, а токсин, который она вырабатывает. Сто граммов этого токсина достаточно для уничтожения всего населения планеты.

Несколько капель ботуло-токсина превращают обычную питьевую воду в смертельное оружие...»

Рауф вспомнил, как однажды потерялся в Москве. Первые дни он как завороженный ходил по городу, забыв, зачем сюда приехал. Высокие белолицые русские казались людьми с другой планеты.

Он скрывал внутри свой гнев на отца, уславшего его в такую даль. Где холод и где дети смотрят на него как на базарное развлечение. Ни о какой учебе, конечно, не могло быть и речи. Он находился в прострации несколько первых недель. Потом к нему пришли какие-то люди. Чуть ли не силком вытащили в университет. Рауф начал учить русский еще до приезда в Москву. Но настоящий стимул появился, только когда он увидел ЕЕ. Девушку с водопадом волос цвета темного каштана.

Когда его регистрировали в университетском центре для иностранных учащихся, надменная секретарь неправильно написала его фамилию. Получилось очень обидное слово. Он так вспылил, что дошло до вызова милиции. Потом привык сдерживаться.

Никто не знает, какой ценой Рауф научился не обращать внимания на людей, что таращились на него в метро, и насмешливых таксистов. Он все научился терпеть. Знал всегда, что это до поры. Может быть, только в глазах, черных, колких, с надменным гневом, застывшим под густыми ресницами, читалась злоба. Наверное, поэтому все от него шарахались.

Рауф был высоким, тощим. С выпирающим острым кадыком. Всегда, даже летом, ходил в теплой куртке на меху. Он никогда не был аккуратен. В комнате все валялось не на месте. Но на улицу выходил неизменно опрятным и в новой рубашке. Хотя Рауф сам очень любил чистоту, он не умел ее наводить. В какой-то момент ему так осточертела его маленькая комнатушка, протопленная широким, почти во всю стену, радиатором, что он стал иногда снимать номер в гостинице, на день или два, только бы не возвращаться туда. Но возвращаться приходилось.

Сокурсников, независимо от происхождения, Рауф считал сбродом. Он почти никогда не улыбался. Чем дольше он находился в этой среде, тем сильнее ненавидел все европейское. Даже собственные земляки, что учились здесь, были ему противны. Эта жизнь их развращала. От женщин с наглыми взглядами и голыми, выставленными напоказ ногами бросало то в дрожь, то в ярость. Ему было и интересно и противно смотреть, как парни с явно пустыми карманами смело заигрывают со студентками, одетыми как проститутки. Рауф стыдился самого себя.

Первые две недели, проведенные в Москве, он почти не разговаривал. Тайком слушал все еще непонятную русскую речь. Каждый день после обеда брал в вестибюле общежития газету и по дороге выбрасывал в мусорное ведро около сломанного лифта. Ему казалось, что так все будут думать, что он запирается у себя, чтобы читать.

Теперь ему больно вспоминать об этом времени. Но, тем не менее, если бы он не поехал учиться в Москву, то никогда бы не встретил ЕЕ.

Рауф проверил электронную почту.

«ИНЖЕНЕР 18 — ПОДРЯДЧИКУ. Работы закончены. Приступаем к эксплуатации».

Ему не нужен был лист дешифровки. Все кодовые слова он знал наизусть. Он же сам их придумал.

Написанное означало: «Подготовку завершил. Жду сигнала».

Система предельно проста. Все участники имеют имена. С ними через Интернет общается Подрядчик — Рауф. Они переписываются кодами.

Рауф криво улыбнулся.

На пользу пошло западное просвещение.

И это все он.

Как быстро полетело время.

Двенадцать лет назад он начал поиски молодых людей, желавших получить образование в западных университетах. Только на технические специальности. Единственное условие — все они должны были быть из бедных семей. Все, естественно, не от своего имени. Сначала он сам не верил, что получится. Ему даже приятно было чувствовать себя благодетелем поначалу. А потом все как-то само вышло. Рауф не просил услуг за то, что он оплачивает учебу. Он просто поддакивал наиболее агрессивным из своих подопечных. Таких оказалось много. А когда доходило до разговора о возможности послужить высшим целям, то они сами предлагали применить полученные знания в разработке актов возмездия. Некоторым было даже все равно, против кого будут направлены их дьявольские идеи. Возможно, они просто боялись остаться без работы. Так родилась эта необычная команда высококвалифицированных молодых специалистов, обученных Западом. И готовых Запад разрушить.

«Теперь все. «Инженер 18» — это последнее звено большой цепи. Скоро можно будет начинать».

Он услышал голос отца:

— Рауф, пора ехать.

Быстро закрыв окно электронной почты и выключив компьютер, он встал с низкой лежанки, окруженной подушками. Всей своей душой Рауф сейчас ощущал ненависть к отцу. Он тряхнул головой. Его чувства всегда обострялись перед вспышкой слепого гнева. Несколько секунд он просто смотрел в одну точку.

— Рауф, я жду! — не унимался отец.

Рауф не двигался с места. Мышцы были напряжены до предела. Лицо почернело от прилившей крови. Он ничего не чувствовал кроме гнева, злобы. Воздуха не хватало. Перед глазами поплыли красные круги...

Глава 16

«ИНЖЕНЕР 4.

В кофейные картриджи непосредственно перед днем X залить яд. Я предлагаю зарин.

Важно проследить, какие фирмы рассылают кофе на внутренний рынок Соединенных Штатов...

Зарин бесцветен. Похож на эфир, но практически без запаха. Зимой не замерзает. Хорошо смешивается с водой.

Смертельная концентрация в воздухе 0.07 мг на литр. Зарин можно получить при помощи следующей реакции...

...По информации от нашего человека в группе «Дротпинт», американцы спутник прослушивают. Информация надежная — этот человек нанят «Джобрейкерами» более десяти лет назад...»

Роман с Кристиной на три часа опередили наступление темноты на Западном побережье.

На подлете Роман вызвал диспетчера и стал диктовать позывной: «Фалькрам прайват ту ту уан».

Чтобы не кружить над аэропортом вместе со стаей коммерческих «боингов» в ожидании очереди на посадку, Роман послал код «топливо на исходе». Впрочем, это было почти правдой. Диспетчер дал им наводящие, и уже через четыре минуты «Миг» чиркнул резиной шасси по разогретой дневным солнцем полосе.

Их пропустили через ворота VIP, и после условного паспортного контроля они вышли в бесконечную галерею закусочных.

Нос защекотал манящий запах жареного мяса.

Дожидаясь заказа в «Меат Бар», Роман достал из сумки ноутбук и стал настраивать параметры беспроводной связи.

— Я смотаюсь в туалет, — сказала Кристина.

Упершись руками в край стола и прогнув спину, она постояла, склонившись над экраном портативного компьютера, нарочно мешая Роману.

Он улыбнулся и сказал, не отрывая глаз от экрана:

— Хорошо! Иди уже, кривляка.

Он довольно быстро вышел на ближайшего пользователя «квантовой сети».

«Теперь дело в шляпе», — подумал Роман удовлетворенно.

Принесли отбивные и салат. Роман закрыл компьютер, положил его в сумку и с жадностью принялся за еду.

Кристина отсутствовала уже минут пятнадцать. Ее порция остыла, и Роман от нечего делать пощипал холодные чипсы с ее тарелки.

Вдруг среди ресторанного гомона он снова услышал звук, похожий на флейту. Роман почему-то вздрогнул. Звук был негромким, но четким. И, кажется... тревожным. Несколько бессвязных звуков. Он осмотрелся. Что-то такое же уже было. Флейта замолчала. Но откуда она доносилась?

Роман посмотрел на часы. Двадцать минут. Он начал беспокоиться и осторожно, так, чтобы никто не видел, переложил пистолет из дорожной сумки во внутренний карман куртки.

Улыбнувшись официантке, он вошел в дверь туалета рядом с кухней.

За широким коридором туалет разветвлялся по половым признакам.

Он остановился у женского и постучал:

— Кристина?

Никакого ответа не последовало.

Роман чертыхнулся. У него застучало в висках от напряжения. Он положил сумку на пол и быстро вытащил пистолет. Три раза резко выдохнул, как перед прыжком в воду и сильно толкнул дверь коленом.

Внутри было тихо. Три кабинки и умывальник. Первая закрыта.

Он вошел в среднюю и сразу заметил на правой стенке кабинки небольшое отверстие и следы еле заметных частиц пороха, оплавивших ободок.

Роман вышел и сильно дернул ручку закрытой кабины. Пластиковая дверца изогнулась дутой. Замок соскочил.

Кристина сидела, прижавшись головой к стене. У правого виска виднелось маленькое красное пятнышко. Рана не кровоточила.

«Значит, пуля отравлена», — задыхаясь от щемящей боли, сообразил Роман.

Он резко повернулся к входу в туалет. Держа коридор под прицелом, одной рукой вытащил у Кристины из нагрудника фальшивый паспорт и сунул его себе в куртку.

— Прости, Кристинка, — прошептал он. — Прости, родная.

Вдруг Роман застыл на месте. Прислушался.

«Интересно, почему они не ухлопали меня еще в зале, за едой? Не хотят шуметь? Не похоже».

Откуда-то с кухни доносились еле слышные звуки брякающей посуды и голоса.

«Почему они не убили меня?! Может, хотят использовать как информатора? Но тогда взяли бы двоих. Не логично. Что-то тут не клеится».

Роман осторожно подошел к дверному проему. Никого в коридоре.

От напряжения у него дрожали руки.

«Засада в мужском туалете. Больше негде. Придется проверить».

Он обернулся. В женском туалете окон не было. Только трубка вытяжного вентилятора торчала в стене под потолком.

Роман еще раз мельком глянул на Кристину и бесшумно вышел.

Он остановился перед второй дверью. Прислушался. Внутри шлепнула какая-то бляшка.

Роман вздрогнул.

«Что это? Что это может быть?!» — лихорадочно думал он.

Вот опять! Нет, тишина.

Он застыл. Частые удары сердца мешали слушать.

Вот! Вдох. Выдох. Как из шприца вода.

«Черт возьми, противогаз! Ну конечно! Ждут сволочи! Они знали, что я проверю туалет! Значит, хотят все-таки взять живьем. Усыпят, а потом увезут на «скорой». Чистый сценарий. Чтоб их... Только вот хрен вам!»

Роман прислонился спиной к стене и попытался успокоить дрожь в руках.

«Что делать? Заходить нельзя! Выходить нельзя! Снаружи обязательно должен быть координатор или даже несколько. Надо же, как все нехорошо!»

Он не видел никакого выхода. Сердце забилось сильнее. Еще сильнее.

Его взгляд скользнул по пустому пространству длинного коридора. В углу стоял мусорный ящик с механической крышкой на педали.

«Вот оно!» — пронеслось в голове.

Он быстро подошел к нему, нажал на педаль и вытащил прозрачный полиэтиленовый пакет для мусора. Пакет, видимо, только что сменили, так как внутри ничего не было. Роман, стараясь делать все как можно быстрее, надел его на голову и плотно затянул на шее.

Теперь время шло на секунды.

Выставив пистолет, он открыл ногой дверь мужского туалета. Мгновенно в лицо ему ударили две струи какого-то серого газа из прикрепленных к стенам аэрозолей. Все закрыла сизая пелена. Сквозь пакет и так все виделось как в тумане, но все же он заметил, что невысокий человек в лупатом противогазе прячется в углу за дверью. Оружия в руках у него не было. Роман направил ему в переносицу пистолет и одним движением снизу вверх сорвал с него противогаз. Тот застыл в испуге. Опомнившись, сильно зажмурил глаза и... упал на кафельный пол.

Стараясь не терять ни секунды, Роман выскочил из мужского туалета. Плотно закрыл за собой дверь и вбежал в женский. Вскочил на унитаз рядом с дальней стенкой. Стараясь не порвать провода, выломал вентилятор вместе с трубкой под потолком.

Слава богу, вентилятор остался в рабочем состоянии и стал похож на большой фен для укладки волос. Роман перевернул его так, чтобы струя воздуха попадала на лицо.

Теперь можно было снять мешок. Он быстро и глубоко вдохнул. Отбросил мешок в сторону и, стараясь выровнять дыхание, принялся обдувать маску противогаза изнутри вентилятором.

Смесь газа была без запаха, но под языком появилась легкая горечь. Роман знал, что такое ощущение может быть и чисто психологическим. Но все равно нужно было как можно скорее удалить с внутренней поверхности молекулы этой гадости.

Закончив «сушить» маску самодельным феном, Роман вытащил запутавшееся в ремешках переговорное устройство, бросил его в унитаз и надел противогаз на себя. Подогнал затяжки за ушами. Попробовал дышать. Вроде все нормально.

Он осторожно закрыл дверцу в кабинку с бездыханной Кристиной и опять вернулся в мужской туалет. Аэрозоли уже перестали работать, и газ почти рассеялся, но, естественно, противогаз снимать он не стал. На полу в неудобной позе лежал убийца Кристины. Роман с трудом сдержался, чтобы не всадить подлецу пулю в лоб. Он снял с него длиннополую рабочую куртку и надел ее поверх своей. Куртка была мала и треснула по швам на спине.

«Ничего, этот маскарад ненадолго», — успокоил себя Роман.

В кармане куртки он нашел открытые наручники.

«Что теперь?»

Теперь нужно было пройти через ресторан к выходу.

Он посмотрел на свое отражение в зеркале над умывальником.

Шансов, что его примут за своего, никаких.

Лена увидела, что машину со всех сторон обступила гомонящая толпа людей. Уродливые старики с гнилыми зубами; толстощекие юноши с белесыми язвами на лицах; некоторые с черными пустыми глазницами; с ног до головы замотанные в серые грязные тряпки; беспалые, с мочалками вместо рук... Какой-то страшный маскарад оживших мумий в лохмотьях.

«Господи, помоги мне!» — взмолилась Лена, с ужасом озираясь по сторонам.

Амбал сказал что-то на арабском. Толпа расступилась, и страшные лица перестали заглядывать в темные окна машины. Он еще раз поманил пленницу.

Лене было так страшно, что она не могла дышать. В горле пересохло. Не чувствуя ног и рук, она осторожно вылезла из машины.

Глухое восторженное «О-о-о!» пронеслось по толпе.

От этого крика Лена вся вздрогнула и подскочила к своему громиле, чувствуя, что он единственная здесь защита для нее.

Ужасные люди таращили на нее воспаленные, залитые зловонным гноем глаза. Шарили по ней полными болезненной похоти взглядами. Переговаривались о чем-то и хохотали.

Лена умоляюще посмотрела на амбала. Он указал ей на красивый реактивный самолет белого цвета с аквамариновой полосой на борту. Самолет стоял за земляной насыпью метрах в ста пятидесяти от машины.

Она почувствовала необыкновенное облегчение и, почти не дыша, стараясь не смотреть на окруживших ее людей с изуродованными лицами, пошла вперед.

Чтобы добраться до насыпи, нужно было пересечь сухую канаву по узкому настилу из стертых досок. Здесь Лене внезапно преградил дорогу ужасный старик. Все тело его было замотано почерневшими от грязи тряпками. Лицо покрыто желтой коркой, нижней губы не было вовсе, а с оголившихся остатков коричневых зубов сочилась зеленоватая жижа.

Лена вскрикнула, когда тот протянул к ней свою руку. Дрожа от страха, она схватила амбала за широкое плечо. Ее охранник что-то громко сказал старику. Тот, видимо, не мог говорить и издал в ответ нечто похожее на рык. Потом ловко выудил из своих грязных оборок пачку денег, сложенных ровным кирпичиком.

В это время толпа опять окружила их, и все наперебой начали что-то кричать. Ужасные люди вытаскивали кривыми пальцами деньги и протягивали их амбалу, указывая на Лену.

Сердце у нее билось как бешеное. Лена жалась к своему защитнику. Будто загнанная в силки лань, она с ужасом смотрела по сторонам.

Лена не заметила, как амбал вытащил короткий блестящий пистолет с барабаном. Потом, медленно вытянув руку, выстрелил в старика, начавшего этот безумный торг. На открытом месте выстрел получился негромкий, вроде новогодней хлопушки. Поэтому Лена вздрогнула, но сначала даже не поняла, что произошло.

Старик свалился с мостков в канаву, а все остальные на секунду затихли, но почему-то не расходились. В порыве слепой похоти, забыв про опасность, про убитого старика, люди в лохмотьях продолжали мелкими шагами наступать на Лену.

Глава 17

«ИНЖЕНЕР 9 — ПОДРЯДЧИКУ.

Западная система безопасности — это блеф. Америка больше создает видимость недоступности ее ядерных запасов.

Потеря атомной бомбы у американцев называется «сломанной стрелой».

Это значит, что произошла серьезная ядерная авария с возможностью радиационного заражения и взрыва. Или же бомба исчезла.

До восьмидесятого года в США произошли тысяча двести аварий с атомным оружием. Это только те, о которых сообщалось официально. Про засекреченные аварии никто ничего не знает.

После восьмидесятого года Пентагон ничего не сообщает о подобных авариях.

Захват ядерного устройства не сложнее, чем захват ящика с фруктами.

Пока взрывчатка не присоединена к боеголовке, это оружие не опасно.

Экипаж самолета не заряжает бомбу, а только готовит ее. Бомба заряжается при падении из самолета. Срабатывают высотомер и счетчики. Собственно бомба заряжена полностью только перед самым взрывом. Бомба взрывается от удара о землю или на определенной высоте. Все современные ракеты с ядерными боеголовками работают по такому же принципу.

Начинать следует не с попытки захвата и, конечно, не с создания ядерного устройства, а с поиска одной из потерянных бомб, так как только из официальных источников известно, что США потеряли одиннадцать ядерных бомб по всему миру. Подобные потери происходили и у СССР. Разумнее всего сосредоточить силы на поиске этих бомб. Это действительно грозное оружие.

При ядерном взрыве высвобождается огромное количество энергии. Взрыв состоит из нескольких частей. Взрыв детонатора, находящегося в ядерном материале типа урана, приводящий его к сжатию и распаду атомов. Происходит высвобождение энергии... ...Энергию распада можно направить на такие материалы, как водород. Ядра атомов водорода соединяются, происходит что-то типа плавления, и сила разрушения возрастает. Такая бомба использует распад как детонатор, приводящий к цепной реакции. Цепная реакция ограничена только количеством материала, способного плавиться...»

Дверь в кухню находилась всего в полуметре от двери, ведущей в туалет. Но Роман не побежал туда сломя голову. Теперь для него было важно вычислить тех, кто его поджидает на выходе среди толпы посетителей ресторана.

С противогазной маской на лице, в чужой куртке и все с той же сумкой в правой руке Роман вышел в зал. У людей, заметивших его необычный наряд, вытянулись лица.

Двое крепких ребят в джинсовках, сидевших за столиком у входа, вскочили со своих мест.

— Ну, привет, мальчики-зайчики! — сказал Роман в маску.

Он кивнул им и указал на дверь туалета, а сам толкнул створку двери, ведущей в кухню.

Засада не растерялась. Переворачивая стулья и толкая обедающих людей, крепыши ринулись за ним. Подбежав к кухне, они разделились. Первый, с загорелой бритой головой, продолжил преследовать Романа, а второй навалился на тугую внешнюю дверь уборной.

«Двое, двое, двое!» — повторял про себя Роман, стянув противогаз и быстро оглядывая сияющую белым кафелем подсобку.

Дальше виднелось обширное кухонное помещение с весело клубящимся паром над длинной плитой.

Роман бросил сумку на какой-то ящик и схватил из глубокой мойки большой увесистый черпак со скользкой деревянной ручкой.

Его преследователь влетел внутрь, когда он уже приноравливался, держа черпак, как бейсболист биту — двумя руками.

Удар по скуле, который получил парень в джинсовке, конечно, не вырубил его — поварешка была слишком легкой для этого, — но ошеломил беднягу так, что тот выронил из рук черный «Глок», и пистолет скользнул по кафельному полу под железный шкаф.

— Куда же ты ломишься? Так можно и пулю в живот поймать, — сказал Роман, быстро защелкивая один браслет наручников на левом запястье бритоголового. Сильно толкнув его к двери, он так же быстро защелкнул второй браслет на железной ручке и дернул вниз, чтобы затянуть понадежней.

— Игра окончена, — переводя дыхание, сказал Роман по-английски. — На кого работаешь? Говори!

Он вытащил из кармана пистолет и сильно крутанул дулом на кадыке бритоголового. Тот поморщился от боли, но ничего не сказал. Было видно, что он ждет подмогу.

Времени обыскивать его не было. Роман схватил сумку с компьютером и исчез в клубах вырывающегося с кухни пара.

Он взял такси не на стоянке, а ближе к автостраде. Таксист оказался индусом и не лез с разговорами. Они повернули в сторону Стейнвея, потом на 278-ю, 495-ю и, промчавшись через туннель, выехали на улицы Манхэттена. Все это время Роман напряженно следил за дорогой и окружавшими их машинами. Сверив адрес, он расплатился.

Есть девушки, на которых нельзя не смотреть. Они на сознательном и подсознательном уровнях действуют на окружающих. На мужчин, на женщин. Притягивают к себе взгляды, создавая на дорогах пробки и одним своим видом вызывая приступы ревности у подозрительных жен. Именно к такому типу относилась Алена. Восемнадцатилетняя блондинка. Высокая, с нежной и гладкой, как шелк, кожей, светло-голубыми глазами под густыми ресницами, маленьким прямым носиком, пухлой розеточкой алых от природы губ. Такие девушки, если, конечно, они не работают на подиуме, всегда страдают от неприличных знаков внимания, что сыплются на них со всех сторон. Для Алены было пыткой пройти по улице. Она старалась прятать под балахонистыми нарядами свои крупные круглые груди, осиную талию, соблазнительный плотный задик и длиннющие ноги. Вот и сейчас на ней были узкие джинсы и подхваченная поясом длинная блуза, доходящая почти до колен.

Алена всего год назад окончила школу в Хартфорде, штат Коннектикут. Теперь она копила деньги на учебу в университете. Но чем дольше она жила в Нью-Йорке, тем реже ей удавалось откладывать что-то на будущее.

Она уже поняла, что все, что говорят о Нью-Йорке, — вранье. Что, мол, это город, где ты или взлетаешь на самый верх или скатываешься на самый низ. Нужно, мол, этот город покорить или он тебя съест, третьего не дано. А вот и неправда. Есть третье. Это когда ты крутишься, работаешь и ни наверх, ни вниз не двигаешься. Висишь так и надеешься на что-то. В Нью-Йорке так живет большинство. Нью-Йорк — город мечтателей. У каждого здесь громадные планы на будущее. Каждый искренне верит в их исполнение. Вера эта постоянно подогревается рассказами о том, как новые и новые счастливчики получают свой кусок пирога, а о проигравших говорить не принято.

Алена тоже верила. До вчерашнего вечера. Вчера, после очередного мерзкого намека от своего начальника, гнусного похотливого старика с противным запахом изо рта, она приняла решение вернуться в Коннектикут, к матери.

Уже почти стемнело. Алена вышла из супермаркета в Мелроуз, толкая перед собой тележку. Она огляделась по сторонам. Вокруг ни души. Быстро прошла между рядами машин на небольшой стоянке. Отыскала свою старенькую «Короллу» и уже начала складывать покупки в багажник, когда к ней с такой же тележкой, только пустой, подкатил плотный мужчина лет сорока. Он был в сером, как ей показалось в сумерках, костюме и вызывающе красной рубашке.

— Вам помочь? — спросил мужчина, раздевая ее взглядом.

— Нет, спасибо.

Он оставил свою тележку и подошел ближе. Алена напряглась.

— А как насчет ужина?

— Нет, спасибо.

— Где вы живете? Мне кажется...

Алена достала сотовый и сделала вид, что набирает какой-то номер.

Мужчина потоптался несколько секунд и ушел.

«Надо мне быть посмелей. Так в жизни ничего не добьешься», — подумала она и продолжила перекладывать продукты.

За все время жизни в Нью-Йорке она решилась на пару вылазок в «Клеарвью синема» и еще разок сопровождала знакомую в клуб «Мэнрей», где впервые почувствовала себя товаром на рабовладельческом рынке. А один вспотевший с головы до пят турок пытался подлить ей в стакан с соком водки.

Алена вспомнила, как в первый раз была с мужчиной. От этих мыслей по ее телу пробежала блаженная дрожь. Это было где-то год назад. Они познакомились на улице. Его звали Мартин. Он был такой замечательный, красивый. Все знал, все умел.

Она закрыла глаза, вспоминая, как его руки настойчиво сжимают ей груди, ласковые пальцы теребят соски, а язык... без конца ласкает ее самые нежные места.

Алена уже почти закончила с продуктами, когда легкий ветерок донес до нее знакомый звук, похожий на робкую флейту.

— Кепчия, — прошептала девушка.

Она хорошо знала этот звук. Ждала встречи с ним. Скучала по нему... Но как это было неожиданно. А может быть, это лишь совпадение?

Пальцы ее дрогнули, когда звук прекратился. Большая бутылка кока-колы упала ей под ноги и закатилась куда-то под колесо.

— Ну что такое сегодня! — пробормотала Алена, придя в себя.

Она присела на корточки, пошарила под машиной и решила, что легче будет сначала отъехать и потом подобрать злосчастную бутылку. Услышав какой-то шум, она подняла глаза, и сердце ее сжалось. Прямо на нее бежали трое чернокожих парней в бейсболках. Девушка пронзительно закричала...

Глава 18

«ИНЖЕНЕР 4.

СПГ— это природный газ в сжиженном виде. При охлаждении природного газа до 160 градусов он становится прозрачной жидкостью без цвета и запаха. Его сжимают примерно в 640 раз. В Северной Америке есть около 70 заводов по производству СПГ. Каждый такой завод — это готовая бомба. Если жидкий газ вытечет и испарится, то при воспламенении произойдет взрыв. От 80 до 100 зданий будет уничтожено.

Газ хранится обычно в нескольких сферических емкостях высотой 25 метров. Каждая из них вмещает 1.8 млн. кубометров СПГ. Емкости опираются на вертикальные колонны, крепящиеся к кольцевому брусу, идущему по окружности емкости. Их делают из стального сплава. Мы обнаружили 11 заводов, стоящих вплотную к густонаселенным районам. Остальные имеют зону отчуждения.

Утечка СПГ из подземного хранилища не приводит к мгновенному испарению. В жидком виде природный газ тяжелее воздуха и держится у земли до 30 минут, прежде чем нагреется и начнет испаряться. Этого времени обычно достаточно, чтобы газ достиг источника возгорания. Происходит взрыв. Лучше всего, если невидимый газ стечет в канализацию. Там можно установить воспламенители. Через канализацию газ попадет в жилые дома, тогда от взрыва будет повреждена и пожарная система водопровода.

Люди не смогут почувствовать газ по запаху и сообщить об утечке, так как он не имеет цвета, запаха и вкуса. Пахучую примесь — меркаптан — в него добавляют перед продажей, а если газ пойдет прямо из хранилища, то он будет похож на обычную воздушную смесь. После взрыва пламя достигнет температуры 1600 градусов. Сам же взрыв будет такой силы, что, даже проведя расследование, никто не сможет сказать, почему произошла авария...»

Роман дождался вечера и уверенно вошел в маяк распределителя сетевых узлов. Замок на решетчатых воротах уже был кем-то услужливо сорван. На первом этаже располагались только трансформаторы. Ему нужно было на второй этаж. Роман даже присвистнул, увидев массивные железные двери. Покопавшись с замком, он понял, что придется поискать другой путь. Хотя он еще с улицы заметил, что окон у здания нет.

Вдруг решетчатая дверь распахнулась. Бетонный колодец заполнился шумом, криками и топотом.

— Ну, повезло! Смотри, какая цыпочка... Буки, проверил? Целка?

Трое здоровых негров затащили внутрь девушку.

Роман быстро сообразил, что происходит. Отложил свою сумку в темную нишу в стене и повернулся к незваным гостям.

Те на секунду оторопели. Они явно не ожидали увидеть здесь кого-нибудь.

— Эй, ты, ну-ка греби отсюда! — сказал негр, которого, видимо, звали Буки.

Толстый что-то тихо шепнул ему, но Роман не понял его, так как между собой негры говорили на языке, почти наполовину состоящем из сленга.

— Пчелка, тут не-е-е так уж и тепло. Ну, гони э-э-этого придурка! Эй, пошел вон!

— Не, нельзя его отпускать!

— Да пусть мотает. Я уже терпеть не могу-у-у! О'кей! Не-е-е бойся, детка, я тебя порву не-е-е больно. В попку!

Буки взял Алену огромными пальцами за щеки и попытался поцеловать. Потом обратился к Роману:

— А если ты, белый гринго, откроешь рот, то я и тебя порву!

Все трое заржали.

— Снимай брюки, сука тупая! — закричал на Алену толстый негр. У него в руках щелкнул складной нож.

Девушка отпрянула назад, но ее опять вытащили на середину. Она извернулась и закричала Роману:

— Пожалуйста, помогите! Скажите им! Пожалуйста! Нет! Нет!

Роман с самого начала заметил, что за дверью стоит еще один негр, в желтой бейсболке. Его, видимо, оставили на стреме. Как раз в этот момент он заглянул и сказал:

— Тут все чисто. Как развлекалово? А этот откуда?

— Да ты только глянь. Такую мы еще никогда не имели! Ладно, потом. Ты лучше смотри, чтоб мигалки не набежали.

— Эй, детка, давай ты будешь нашей подружкой?

Толстый снова о чем-то пошептался с Буки, потом указал в сторону Романа ножом и сказал:

— Давай, белый гринго, решай: или ты трахнешь ее как настоящий мужик, вместе с нами, или мы тебя в Гудзон спустим вместе с нею!

Негр запустил руку Алене под блузку и сильно ущипнул за грудь.

Девушка вскрикнула.

— Ну что же вы стоите?! Позвоните девятьсот одиннадцать!..

— Ай! Ну, что-нибудь сделайте! — взмолилась она.

Роман не двигался с места.

Алена уже не пыталась вырываться. Она обмякла на руках у Буки и только с ужасом смотрела на небольшой зазубренный нож в руках толстого негра. Ее подбородок блестел от слез.

Со словами «Да чисто там все, давайте уже начинать» вошел четвертый негр. Тот, что был за дверью.

Дальше все произошло мгновенно. Роман сделал шаг вперед и, молниеносно вытянув руку из кармана, выстрелил в толстого. Пуля прошла навылет, и лицо негра, державшего Алену справа, забрызгало кровью.

Сначала упал нож, звякнул о бетонный пол. Затем рухнул сам толстяк.

Еще двое продолжали держать девушку, но уже не причиняли ей боли.

Забрызганный трясся и, глядя на убитого, нервно мычал.

— Руки за голову. На колени^ — приказал Роман тому, кто только что вошел. — Вы, двое! Отпустите ее быстро!

Никто не сдвинулся с места.

Тогда Роман выстрелил в глаз негру в желтой бейсболке. Тот упал, а двое, что держали Алену, отпустили ее и быстро встали на колени.

— Руки за голову, лицом к стене! — крикнул Роман, отшвырнув ногой нож в темный угол.

Постоянно оглядываясь на дверь, он подошел к вставшим на колени неграм и приставил пистолет одному к затылку. Сдвинул на два сантиметра ниже. Темный бритый затылок даже в полумраке блестел от пота.

«Господи, прости меня. Как я это не люблю», — подумал Роман.

Один за другим почти бесшумно щелкнули еще два выстрела. Оба негра упали в стороны одновременно.

На стене остались похожие на кометы черные брызги.

Алена стояла в оцепенении, глядя на мертвые тела.

Роман осторожно подошел к выходу, держа пистолет вверх. Как он и предполагал, никого там не оказалось.

— Все хорошо, можно расслабиться. Как тебя зовут? — спросил он.

Девушка опасливо покосилась на пистолет.

Роман тут же его убрал во внутренний карман куртки.

«Девять минус четыре», — автоматически сосчитал он и внимательно посмотрел на хорошенькое личико.

Что-то теплое и родное разлилось внутри.

«Красавица!»

Роман мысленно примерил ей кокошник и, улыбнувшись, спросил по-русски:

— Давай начнем еще раз. Как тебя зовут?

И без того большие глаза девушки расширились от изумления:

— А? Алена.

Глава 19

«ИНЖЕНЕР 5.

На территории США построено несколько дамб, взорвав которые, можно вызвать затопление обширных регионов.

Архитектор подтвердил, что не так важно, где будет заложена взрывчатка, у основания или по боковинам. Большинство дамб не рассчитаны на ударную волну вообще. При удачном разрушении стена воды высотой 7–9 метров стремительно затопит низину. Количество жертв может достичь трех миллионов человек. Нужно учесть погодные условия. Время года. Уровень осадков.

Дно водохранилищ с питьевой водой покрыто прошитым волокном асфальтом. Дамбы таких плотин не нужно взрывать. Разумнее лишь закачать воду под настил в определенных местах, и подмыв почвы сам разрушит дамбу.

Сейчас мы работаем над списком, где и в какой степени уже наблюдается сдвиг пластов, вызванный нефтедобычей. Где есть сочетание непрочности обшивки плотины и тектонической активности. Все места выбраны с учетом заселенности района.

...Список водохранилищ с питьевой водой, которые можно без особых проблем заразить или добавить в них вещества, не улавливаемые датчиками загрязнения, уже готов. Пока они поймут, откуда пришла смерть, целые районы уже будут поражены...

...В контролирующие организации, такие как Управление по надзору за профвредностями, уже внедряются наши люди, чтобы под видом безвредных веществ употреблять асбест. Асбест уже не используют в строительстве школ, офисов, в банках, аэропортах и общественных зданиях, так как он вызывает асбестоз и рак легких...

...Готов список пассажирских паромов, которые можно атаковать с моря, а также мест, где затонувшему парому будет наиболее трудно оказать помощь...»

Лену не нужно было уговаривать. Она взбежала по крутому трапу, больше напоминавшему широкую стремянку, в самолет. Здесь ее встретил пожилой египтянин в синей форменной рубашке. Расплывшись в яркой улыбке, окаймленной густыми седыми усами, он подал ей руку. Но помощи ей не требовалось. Лена, как ласточка в гнездо, влетела внутрь.

Египтянин учтиво поздоровался и жестом пригласил ее в длинный салон.

После яркого утреннего солнца мягкий, уютный свет внутри комфортабельного самолета казался мраком.

Внутри сидел человек в светлом костюме.

Лена боязливо оглянулась, осторожно сделала шаг вперед и застыла от изумления.

— Рафаэль?

Рауф был одет в стильный светло-бежевый костюм, сшитый на европейский манер.

Если бы Лена увидела на его месте снежного человека, то, наверное, удивилась бы намного меньше.

— Тебя совсем не узнать. Богатым будешь, — сказала она, вспомнив, что когда-то сама объясняла ему значение этой русской присказки.

— Уже, — спокойно проговорил ее бывший сокурсник.

Немного смутившись, Рауф добавил:

— Ты, Елена, все так же хороша.

Он любовался ею, как раньше. Елена. Не женщина, а грациозная тигрица. Порочная, гулящая кошка, которую хочется и выдрать и приласкать одновременно.

Рауф опомнился. Быстро встал и жестом пригласил ее пройти.

Эти секунды длились как годы.

Его глаза, срывая с Лены одежду, скользили по великолепному женскому телу. Разгоряченное воображение дорисовывало совершенный бюст, соблазнительную лодочку плоского живота, нежный ободок очень, должно быть, чувственного пупка, бедра... А эти волосы! Как жаль, что она их остригла! Когда-то он мог часами сидеть радом с нею и вдыхать аромат, исходивший от великолепных каштановых кудрей. И задыхаться от желания...

Он откинулся в ультрасовременном кресле, обтянутом белой кожей, и предложил Лене сесть напротив. Не спуская с нее восхищенных глаз, он налил минеральной воды «Перри» в высокий стакан. Лена с жадностью осушила его.

— Рафаэль... я очень... очень рада тебя видеть, но потрудись объяснить, что это все значит? — с трудом проговорила она.

— Ты голодна? — спросил он.

— Что?

Лена никак не могла отойти от шока.

— Мы сейчас взлетаем, — спокойно сказал Рауф и, нажав кнопку на панели в подлокотнике, сказал что-то по-арабски.

— Как это «взлетаем»?

— Давай сядем ладком да поговорим рядком, — улыбаясь, сказал Рауф.

Лена прыснула смехом.

— Ты все такой же. Сколько раз тебе говррили: «Рядком — ладком». «Сядем рядком да поговорим ладком».

На секунду Лена ожила. Засветились ямочки на щеках. Засверкали жемчужные зубки...

Опомнившись, она опять стала серьезной:

— Подожди! Что все это значит? Я не могу понять, это что, ты во всем виноват?

Рауф нахмурил черные брови, так что над переносицей они сошлись в единую линию.

— В чем?

Засвистели реактивные турбины. Пилот начал прогрев.

Лена вскочила с кресла и посмотрела в сторону кабины:

— Стоп! Да как у тебя наглости хватило! Я не хочу никуда лететь! Ну-ка останови самолет! Слышишь?!

Похожие на маленькие черные угольки глаза Рауфа сузились.

— Я не думаю, что тебе стоит возвращаться туда.

Он кивнул на маленький овальный иллюминатор. Толпа в серых обмотках бесновалась в нескольких метрах от самолета. Их сдерживал все тот же амбал.

Лена поежилась и села обратно в мягкое кресло:

— А кто эти люди?

— Прокаженные, — спокойно ответил Рауф.

— Что?!

Лену обдало жаром. Она отставила стакан в сторону и посмотрела на Рауфа.

— Поверь мне, лучшей охраны, чем эти несчастные, не найдешь. Сюда никто не сунется.

Лену передернуло. Она с невольной брезгливостью сняла с широких кожаных подлокотников руки и положила их себе на колени.

— Извини за беспокойство. Но... — он запнулся на секунду, — я хочу тебе помочь.

— Чем помочь? В чем? — рассеянно изумилась Лена.

— Мир скоро изменится, Елена, и я хочу...

Лена сама не заметила, как встала. В этот момент самолет тихо тронулся с места.

— Стой! Я хочу знать, что происходит. Я тебе приказываю!

Рауф прищурил холодные глаза. Опять к голове прилила кровь. Он чувствовал близость припадка. Теперь Лена будила в нем злость.

«Кто эта женщина? Как она смеет мне приказывать? Мне! Самка! Великолепная самка. Никто не может с ней сравниться».

Злость исчезла.

Самолет начал набирать скорость, и от небольшого толчка Лена оступилась и упала прямо ему на руки.

— Извини, — холодно произнесла она и поспешно пересела в соседнее кресло.

Рауф постучал пальцами по подлокотнику. А ведь она может быть его женой. Красивой, нежной, любимой. Он привезет ее в семью. Они поймут.

Пройдя две трети разгона, пилот довел двигатели до половины тяги, и самолет словно выплюнуло в воздух. Они быстро набрали высоту и направились строго на север.

Когда, описав красивую дугу, частный лайнер выровнялся, Рауф, запинаясь от связавшего его язык волнения, краснея и нещадно потея, объяснил Лене, что решился на похищение из-за любви к ней. Что уже несколько лет следит за нею и что скоро произойдет нечто похожее на третью мировую войну, и он просто обязан спасти бывшую сокурсницу от опасности.

Сначала Лена подумала, что Рауф свихнулся. Потом рассмеялась. Пока он говорил, она смотрела в его непроницаемые глаза, и сердце ее трепетало.

«Честное слово, если бы мужчины молчали, их было бы легче понимать», — подумала она и улыбнулась.

Еще двенадцатилетней девочкой она мечтала о том, как ее похитит прекрасный, сильный и благородный разбойник... Почему-то она всегда верила, что всем мечтам суждено сбыться.

— Рафаэль, что ты помнишь еще? — спросила вдруг Лена.

Рауф сразу понял, о чем она. Потом смешно нахмурился и затараторил скороговоркой:

Лена рассмеялась:

— Молодец! Помнишь!

— Давай пообедаем? — предложил Рауф.

— Мне нужно в туалет, — сказала Лена, не глядя на него.

«Да, она прекрасна в любом настроении! Как ей идет злость! Как ей идет радость!» — восхитился про себя Рауф.

— Это там, в хвосте. Можешь принять душ, если хочешь. Там все есть.

Он проводил Лену взглядом. Потом распорядился насчет еды и, сев поудобней, включил широкий экран вделанного в перегородку жидкокристаллического телевизора. Рауф несколько раз нажал на одну из кнопок на пульте. На экране поочередно появились «Служба новостей CNN», потом кабина с пилотом и помощником, два внешних вида — справа и слева, и наконец...

— Да! — невольно произнес Рауф.

Наконец-то он увидел то, чего так долго и мучительно жаждал. Вот она перед ним! Уже почти обнаженная. Прекрасная Елена! Воистину прекрасная!

— Пре-крас-ная, — произнес он медленно по-русски.

Вода в отгороженном прозрачным стеклом душе включена. Она стоит рядом и смотрится в зеркало. Легкий, едва заметный пар дотрагивается до ее великолепных ног.

Ах, как он хотел бы сейчас превратиться в эту водяную пыль и ласкать ее ноги...

Рауф почувствовал волну сладкого, уже давно забытого возбуждения.

Ей осталось снять только блузку. Да! Да! Время словно застыло... Она подняла тонкую розовую ткань вверх, высвободив прекрасные круглые груди...

Тяжело дыша, он выключил экран и, закрыв глаза, откинулся назад.

Внезапно Рауф вскочил, ощутив блаженную боль в паху. Он не мог в это поверить! Его член стоял как кол!

Глава 20

«ИНЖЕНЕР 6.

Выслал последние схемы, полученные после обработки на вибростенде (сейсмосимуляторе).

На них по всему Лос-Анджелесу обозначены дома, где высотные здания имеют погрешности в конструкции. Достаточно небольшого заряда, чтобы эти постройки сложились как карточные домики...

В Америке существует несколько городов, построенных на местах, где раньше добывали уголь. Угольные пласты есть почти везде, но именно в местах бывшей добычи угля, где расположены заброшенные шахты, можно легко вызвать подземный пожар. Шахты нужны, чтобы доставлять кислород для постоянного горения. Подземный пожар не уничтожит город на поверхности, но смертоносный рудничный газ убьет население такого города.

Смесь метана, сероводорода, угарного и углекислого газов блокирует доступ кислорода в мозг. Когда содержание кислорода в крови опускается до 16 процентов, человек теряет сознание. Если уровень упадет до 12 процентов, человек немедленно задыхается. Человеку не обязательно находиться в помещении. Он может быть на открытом воздухе и при этом все же умрет от удушья. Кроме того, тушить подземные пожары исключительно сложно. Собственно, единственный способ погасить пожар в шахте — это раскопать шахту мощным экскаватором и вывозить горящие пласты...»

Алена тихонько напевала, разбирая покупки. Ей просто не верилось, что это все случилось именно с ней. Столько всего случилось за один день. Да что там! За один час! Ух! Наверное, хватило бы на целую жизнь! И главное, что все кончилось хорошо! У нее опускалось сердце, когда она начинала думать, что могли сделать с ней эти черномазые.

Ей хотелось как можно скорее побежать в душ, смыть с себя следы, оставленные руками напавших на нее негров. Один зажимал вонючей лапой ей рот. Другой, толстый, расстегнул джинсы и засунул свои грязные пальцы между бедрами. Третий держал перед глазами нож. Запугав ее, они потащили девушку в темную подворотню, где несколько раз всю облапали. Спустили джинсы, порвали трусы, натянув их между ног так, что она вскрикнула от боли. Они пытались поставить ее на колени...

«Что, белая цыпка, хочешь большую черную сосиску?!»

В этот момент Алену стало тошнить. Ее вырвало. Может, поэтому они и не изнасиловали ее прямо там, а потащили через дорогу, к огороженному проволочным забором зданию...

Ее передернуло. Она вымыла только руки и лицо. Прополоскала рот. Забираться в душ при мужчине, который всего пять минут находится у нее дома, ей было неловко.

Алена сделала над собой усилие. «Ну и что, что он мужчина. Он прежде всего полицейский. К тому же из наших, русских».

— Рома, так вы в полиции работаете? — спросила она, повернув голову в сторону комнаты, где находился ее спаситель.

— Да, — твердо ответил Роман. — Показать значок?

— Нет! Что вы, я просто так спросила. Я вам так благодарна! Я такое пережила... И как вам не страшно было там одному?..

— Ну... Сама понимаешь... — Роман замялся, придумывая, что ответить. — Если бы нас там было с десяток, эти бандиты почуяли бы неладное. Ушли бы в другое место... Это такая специальная программа... Мы их давно выслеживали... Алена, ты не волнуйся, там сейчас следователи работают. Главное, что ты в безопасности. М-м... по инструкции, я тебя должен проводить домой и удостовериться, что все нормально... — Роман улыбнулся и открыл портативный компьютер, — первые четыре часа. Если ты против, то поедем в участок, и ты подпишешь отказ от сопровождения.

— Нет уж, давайте я вас сначала накормлю ужином, — ответила девушка после паузы.

— Если так, то лучше кофе.

Уже через минуту Алена вошла в маленькую комнату с подносом, на который она поставила чашку кофе, стакан молока, сахар и горку песочного печенья в плетеной вазочке. Роман встал с кресла, чтобы ей помочь.

— Ты по дороге сюда рассказывала, что приехала из Смоленска... — начал Роман, садясь на прежнее место.

Алена смотрела на него с восхищением и, как ему показалось, со страхом. Роман заметил, что у нее дрожат руки.

Девушка вдруг всхлипнула и закрыла свое прелестное личико.

Роман мягко положил ей руку на плечо:

— Ну-ну. Что ты? Все уже позади. Посмотри вокруг. Ты дома. Ну, давай рассказывай. Как давно в Штаты приехала?

— Простите, я теперь всего боюсь... Мы сюда десять лет назад переехали. Ничего. У меня работа есть, — защебетала Алена. — Только...

— Что?

— Не знаю. Вроде давно уже здесь, а все по дому скучаю. Нет, я понимаю, что мы сюда навсегда приехали... а все кажется, что скоро вернемся. Понимаете, у меня там подруга была. В школе...

Она опять всхлипнула. Слезы потекли по ее щекам. Она стала утирать их бумажной салфеткой.

— И мама тоже скучает. Еще сильнее, чем я. Каждый день плачет.

Алена взяла в руки стакан с молоком, отхлебнула немного и застыла, глядя на серую обивку дивана.

— Аленка, давай не молчи. Рассказывай. Веселее. Все приложится, — подбодрил ее Роман. — Ты где работаешь?

— Во Всемирном торговом центре.

— Да? Интересно.

Продолжая разговаривать, Роман щелкнул на одном из квадратов башен ВТЦ, что схематично светились на карте узлов оптико-волоконной сети. Оказалось, что там их целый список.

— Очень интересно. А в каком именно из зданий?

— В Северной башне.

Он нажал на список коммуникационных узлов штата Нью-Йорк.

— Расскажи, что ты там делаешь?

— Я... э... я в регистратуре. Платят не очень, но есть возможность карьерного роста.

Алена будто проснулась и только сейчас принялась разглядывать своего нового знакомого. Она была не в силах оторвать от него взгляд. Он, словно прекрасный ангел, спустившийся на землю, чтобы спасти ее, теперь преобразился в сказочного принца.

— Ты объясняешь туристам, куда идти? — спросил принц.

— В основном, не туристам...

Ее глаза снова наполнились слезами:

— Я... Со мной еще никогда не случалось ничего страшнее!

— Понимаю. Но теперь лучше об этом забыть. Точнее, не думать. Эти подонки уже никогда не смогут причинить тебе зло. Тебе нужно расслабиться. Выпить чего-нибудь.

Роман закрыл ноутбук и огляделся по сторонам:

— У тебя есть спиртное?

Она покачала головой.

— Я чувствую себя такой грязной, — сказала она тихо. — Знаете, они меня везде трогали.

Роман улыбнулся:

— Я знаю, что тебе поможет. Горячая ванна.

— Мне как-то неловко при вас... — начала Алена, краснея.

— Ну, это уж совсем глупо. К тому же мне уже пора. А завтра я тебя навещу на твоей работе. — Роман положил компьютер в сумку. — Ты ведь завтра работаешь?

— Нет! — вдруг вскрикнула девушка и тут же осеклась. — То есть да, работаю. Только, пожалуйста, не уходите! Мне очень страшно одной. Ты... то есть, вы не могли бы еще немного остаться?

— Конечно, — серьезно посмотрев в ее широкие глаза, сказал Роман.

Девушка сильно смутилась, быстро собрала чашки на поднос и скрылась на кухне.

Роман почувствовал, что кофеин уже перестал действовать и его клонит в сон.

— Ален, можно я здесь на диване приму горизонтальное положение?

— Чувствуйте себя как дома, — отозвалась она.

Сложив посуду в мойку, Алена поправила волосы. Ее бросало то в жар, то в холод. Она не находила себе места. «А если он тоже женат? Как Мартин». Она досчитала до десяти и вышла в комнату.

— Еще раз спасибо вам за все. Если вдруг что-нибудь понадобится...

Голос ее дрожал.

Несколько долгих секунд она стояла и смотрела, как Роман складывает круглые пуфики и подушки на кресло. Наконец он закончил и повернулся к девушке.

— Алена, ты не поверишь, как давно я не спал...

Он не успел договорить. Она поймала его губы своими и страстно поцеловала. Потом разжала объятия и стянула с себя широкую блузку.

«Вообще-то, не в этом смысле... не спал», — подумал Роман.

Глава 21

«ИНЖЕНЕР 9.

Танкеры, перевозящие нефть, 90 процентов времени идут на автопилоте. Эта система глобальна. Определить, где находится корабль, можно из любого места. Слабым звеном является программа, автоматически ведущая корабль курсом, заложенным в компьютер.

Программы управления тестируются на симуляторах. Человек, вносящий коррективы после тестов, — член нашей ячейки. Используя его, можно сделать так, чтобы в один день несколько десятков таких танкеров сбились с курса. Можно также спланировать, чтобы экологические катастрофы произошли у берегов западных стран...

Новое по Евротуннелю.

Общая длина 153 километра.

Под дном пролива туннель проходит в одном геологическом пласте. Это так называемый «голубой мел».

В нижней точке туннель дал течь еще во время строительства. В своде огромное количество трещин. Местами соленая вода бьет как из брандспойта. Ее постоянно откачивают. Туннель проходит на стометровой глубине...

...По служебному туннелю можно попасть в главный.

Дистанционно возможно открыть все переходы.

Взрывать туннель бесполезно, потому что бетон, которым он укреплен, необычный. В него добавлен гранит, и он крепче материала, из которого строят ядерные реакторы. Но в нижней точке давление так высоко, что, используя локальный пожар, можно разрушить стенки на промежутке между 410-й и 500-й дверями. Огонь нагреет бетон, а подступающая снаружи вода будет его охлаждать, В считанные минуты небольшое количество напалма или обыкновенного бензина создаст резкий перепад температур, что обрушит свод и затопит туннель вместе с поездами.

Приложения:

1. Контрольные геодезические точки.

2. Места возможных отклонений и природных провалов».

Алена в сладкой неге потянулась. Роман спал рядом. Она прильнула к нему, с удовольствием вспоминая, как они любили друг друга вчера вечером и всю ночь тоже, кажется. Если только это ей не приснилось. Все плохое стерла эта ночь. Алена поежилась от удовольствия и чмокнула Романа в ухо. Его темные волосы пахли ее шампунем.

Роман резко очнулся.

— Вика... — прошептал он еще в полусне.

— Что? — спросила Алена.

Он приподнялся и качнул головой, отгоняя плохой сон.

— Недавно умерла девушка, которая была мне очень дорога. Ее звали Виктория.

Алена насторожилась. Она села на постели:

— Эта девушка тоже работала в полиции?

— Что-то вроде этого.

Алена посмотрела на него своими большими, полными сочувствия глазами. Обняла сзади и прижалась к сильной, широкой спине.

— Ты хотела показать мне свою работу, — напомнил Роман.

— Да, но сначала... — Девушка положила ему руку на пах и вдруг ойкнула: — Я, кажется, забыла вчера поставить будильник! Меня начальник живьем съест!

Алена ликовала. «Все сходится. Спасибо тебе, Кепчия. Спасибо, милая. Все как ты сказала».

Была у Алены одна тайна, о которой она никому в жизни не рассказывала. Дело в том, что в здешней школе ее невзлюбили не столько за то, что она русская, хотя это само собой, а больше за дружбу с индианкой по имени Кепчия. Она была местной «ведьмой». Хоть открытой неприязни никто не выказывал, одинокая старая индианка так же, как и все, ходила в магазин и платила налоги, но в маленьком городке отношений не скроешь. Ее избегали. Может, просто взгляд у нее был тяжелый, а может, из-за того, что не говорила старуха на английском, а язык мескуаки никто на тысячу километров не знал.

Объявление о трех комнатах на съем в доме у «ведьмы» висело в агентстве уже несколько лет и, возможно, еще столько же провисело бы, если бы Алена с матерью не сняли жилье по телефону. Еще находясь на «карантине», они просто взяли то, что подешевле. Так и оказались квартирантами у индианки.

Одноклассники сразу стали подтрунивать над русской, связавшейся с «ведьмой».

Кепчия же, застав как-то Алену плачущей на заднем дворе, пригласила девушку к себе. В маленький однокомнатный сарай напротив.

Там, среди странных занавесок и колокольчиков с рыбацких сетей, она отыскала керамический чайник, поставила его на электрическую плитку и, сев на тахту у стены, стала пристальным, гипнотизирующим взглядом буравить Алену.

Девушка и без того не хотела идти в гости, но она боялась обидеть старую индианку, ведь все-таки они у нее живут. Теперь она не знала, куда себя деть от этого взгляда.

Старуха показала на стул и сказала сиплым голосом:

— Ахапи.

Алена немного помедлила в нерешительности и села.

Закипел чайник. Комната наполнилась терпким травяным ароматом.

Алена уже собралась убежать, но вдруг услышала нежный, робкий звук. Будто ветер забавляется пустыми бутылками. И Алене стало так покойно на душе, как не было уже давно.

— Когда ты встретишь свою любовь, ты станешь другой. Совсем другой. Выйдет, наконец, весь горький сок из твоих корней в листья, — сказала вдруг Кепчия на хорошем английском.

Алена вытаращила глаза. Они прожили у старухи почти месяц, но за это время та ни слова не произнесла по-английски. Даже в школе ее спрашивали, не говорит ли она с «ведьмой» по-русски?

Кепчия напоила девушку травяным чаем и заставила рассказать, почему она плакала.

— Имитаикс! — прошипела индианка. — Что от них ждать. Только тявкать умеют.

В тот же вечер, отправив Алену домой, Кепчия разожгла на пустыре костер. Пошептала что-то таинственное, но не страшное. Пофыкала в стороны. И каким-то странным образом школьные насмешки прекратились. Правда, легче от этого не стало. Теперь и Алену все избегали. Короче, друзей в школе она так и не завела...

Господи! Господи! «Когда ты встретишь свою любовь, ты станешь другой...» Да. Да. Да.

Алена и вправду изменилась...

— Для женщины это самое ценное, — сказала как-то раз Кепчия и протянула Алене маленькое белое перышко. Оно светилось на черной от морщин старческой ладони.

— На. Возьми. Ты будешь счастлива.

Тогда впервые Алена увидела, что Кепчия улыбается.

Они вышли за час до того, как Алена должна была быть на работе. Стоянка, где они смогли вчера припарковать машину, находилась через квартал от ее маленькой съемной квартиры в Монт-Верноне.

Казалось, что Роман идет обычным размеренным шагом, но шаги его были намного шире, и Алене приходилось почти бежать.

— Думаешь, не успеем? — спросил Роман.

Алена перевела дух.

— Никаких шансов. Сейчас все подъезды к Манхэттену забиты машинами. Нужно было выехать минимум час назад, — сказала она с неподдельным детским отчаянием.

— Может, позвонить и сказать, что ты заболела?

— Нет. У меня и так отношения с начальником хуже некуда. Теперь я точно останусь без работы. Делать нечего.

Роман посмотрел на часы.

— Хорошая погода. Кажется, я знаю, как помочь горю, — сказал он, вытаскивая из сумки ноутбук и кабель электропитания от машины.

Прошло две или три минуты, и он, через встроенный в компьютер микрофон, с кем-то поздоровался.

— Привет, Ром! Я слышал, у твоих была заваруха? — раздался в маленьких динамиках синтезированный металлом голос.

— Все уже в норме, — спокойно ответил Роман.

— Ну, уж если даже у меня спрашивали, когда ты вернешься, то не очень-то верится. Сам-то как?

— Более-менее.

— Понятно. Чем могу быть... как говорится?

— К точке запроса какая-нибудь из «ромашек» приближается?

— Ромашки спрятались, поникли лютики... — запел металлический голос.

«Ромашками» назывались военные спутники-шпионы. А точнее, определенная взаимосвязанная сеть секретных российских спутников, день и ночь отслеживающих все, что происходит на земной поверхности.

— Четырнадцатая в зоне видимости. О! Нью-Йорк! Красиво! Девятая будет на подхвате. Промежуток в контакте — тридцать... тридцать две секунды, — доложил голос.

— Переключи картинку на меня, пожалуйста, — попросил Роман.

— Картинку, картинку... Готово.

— Спасибо. Я у тебя долгу.

— Ой, смотри, не расплатишься. Удачи.

Алена с удивлением слушала этот разговор и временами поглядывала на экран компьютера, который Роман держал на коленях.

Там в отдельном окне был виден город с высоты птичьего полета. Роман иногда с помощью курсора увеличивал, уменьшал или передвигал изображение.

На перекрестке Алена подалась к лобовому стеклу и взглянула наверх.

— Это с вертолета снимают? — спросила она.

— Ага... Патрульная вертушка отслеживает ситуацию на дорогах. Сейчас они нам помогут, — ответил Роман, не отрывая взгляда от экрана.

— Я и не знала, что в полиции столько русскоязычных работает, — удивилась Алена.

— Да, точно... — неуверенно подтвердил Роман. — Ладно, давай теперь делом займемся. Я буду выбирать улицы, где меньше всего машин, а ты не торопись особо и следи за дорогой.

Глава 22

«ИНЖЕНЕР 9 — ПОДРЯДЧИКУ.

Нью-Йорк находится на уровне 1 метра над уровнем моря. 60 процентов метро проходит под землей. С низшей отметкой 55 метров. Воду, проникающую из залива, постоянно откачивают. Триста насосов работают 24 часа в сутки. Каждые четыре из них выкачивают 15 тысяч литров в минуту. А все вместе 49 млн. литров в день. Вода перекачивается в отстойник, а оттуда попадает в коллектор. Если вывести из строя четыре основных насоса, то вся эта вода хлынет в метро.

Попасть к самым мощным насосам достаточно легко — туда водят экскурсии. Если учесть, что ежедневно нью-йоркским метро пользуется 4,5 млн. человек, то число жертв будет исчисляться десятками тысяч. При выходе из строя основных насосов всю подземку затопит в течение минут.

Кроме того, вода, войдя в контакт с находящимся под напряжением кабелем, вызовет сбой в системе сигналов. Поэтому пострадают и те поезда, которые будут находиться на поверхности...

...Предлагаю устроить обрушение крыши в закрытом стадионе. Нужно будет позаботиться о том, чтобы крыша рухнула и перекрыла основные выходы. Тогда больше людей погибнет от возникшей давки...

Лена села на откидной полукруг мягкого сиденья, по правую сторону от узкой душевой, и закрыла руками лицо, чтобы не расплакаться.

Она стала припоминать все, что могла, о Рауфе.

Учила его русским поговоркам между парами. Ни на какие вечеринки они не выходили. Не встречались нигде кроме как на лекциях.

«И дернуло меня с ним заговорить тогда первой! Кажется, мне просто стало его жалко.

Молчун. Всегда один. Короткий черный ежик на голове. Нездоровый цвет кожи. Высокий, худой, как плечики для одежды. Девчонкам, конечно, он не нравился. Кажется, и не встречался ни с кем. Да и кому такая страхолюдина нужна! Наверное, подумал, что раз я с ним заговорила, то он мне нравится, вот и возомнил себе там невесть что».

А все ее подруги были уверены, что этот араб голубой.

Рауф понял, что сделал промах, одевшись в костюм. Костюм его старит. Нужно было надеть черные брюки и какую-нибудь рубашку с острыми отворотами, как во время учебы в Лондоне.

Каким она его видит? Как он будет выглядеть рядом с такой красавицей?

Рауф опять возликовал от переполнявшего его чувства мужской силы. И это она. Она излечила его.

Елена обнаженная! В нескольких метрах от него! Только во сне он видел ее так. Она прекрасна!

Он открыл маленький холодильник и поставил прохладительные напитки на круглый столик, одетый в белый шелк натяжной скатерти.

До сих пор он помнил каждую секунду их первой встречи.

— Привет, — сказала она так, будто они уже много лет знакомы.

Сначала Рауф не мог поверить, что она говорит именно с ним. Он даже огляделся по сторонам. У входа в лекторий истфака никого кроме них не было.

Он так и не смог вымолвить ни слова тогда. А Елена, хохотнув, открыла тяжелую высокую дверь и проскользнула в здание.

Чувство, которое Рауф испытал тогда, нельзя было сравнить с чем-то земным. Радость, восторг и желание одновременно. Любить такую женщину значит больше, чем жить, и больше, чем просто любить.

Не зная, идти на лекцию или нет, Рауф стоял и нервно курил еще минут десять. Когда уже начались занятия, он протиснулся на свое место. Елена, хитро улыбаясь, обернулась. Она что-то шепнула сокурснице-подружке, и девушки вместе прыснули смехом, закрывая лица от лектора. Тогда Рауф готов был провалиться сквозь землю. А сейчас его эти воспоминания умиляли.

«Может, все-таки она захочет стать моей женой», — подумал он. Ах, как жаль, что некому ее заставить. Нет у русских понятия о чести семьи и воле родителей. Рауф ощущал гнев и восторг, стоило ему вспомнить, как Лена снимает одежду перед душем. Какое великолепное у нее тело. ЕЛЕНА. Она уже совсем рядом. Осталось только заставить ее полюбить себя.

Теперь он точно знал: обратной дороги нет. Или она станет его женщиной, или он уничтожит ее... и весь мир, к которому Елена принадлежит.

Лена вошла в салон, качая своими неповторимыми бедрами. Она оправила блузку, села в длинное кресло и изящно протянула стройные ноги.

— Все, Рауфка, поиграли в казаки-разбойники, и хватит. Теперь быстро отвези меня домой, — сказала она и обожгла его взглядом полным... презрения.

Как и обещал Роман, они добрались на удивление быстро, хоть и дали крюк по туннелям. Вместо обычных полутора или даже двух часов, что обычно уходили у Алены на дорогу, доехали за сорок минут.

Они встали на подземную стоянку со стороны Либерти и поднялись на лифте на нулевой уровень.

— Когда находишься у подножия башен ВТЦ, то трудно прочувствовать, насколько башни высокие. Потому что как ни закидывай голову, а все равно ОНИ смотрят на тебя, а не ты на них. Да и все эти круги отвлекают, — рассказывала Алена Роману, пока они пересекали секционные уровни Северной башни.

Роман согласился с этим. Было так забавно смотреть на восторженное личико его новой знакомой.

— Да, а вон там церковь православная... Нет, Рома, правда ты не шутишь? Ты никогда не был наверху? Теперь туда.

Они прошли через второй холл.

В скоростной лифт вместе с ними набилась группа японских туристов. Их оттеснили в угол кабины.

— Все, сейчас сделаем пересадку, и мы на месте, — сказала шепотом Лена и потупила взор. Ей вдруг показалось, что все уже считают их женихом и невестой. Непривычное, но приятное состояние.

Лифт мягко остановился.

Роман с интересом разглядывал стены. Его беспокоило, что все кабели здесь скрыты за перегородками. Не было никаких обозначений или указателей, никаких силовых щитов. Только знаки для пожарных. Все попрятано. Видимо, у электриков и связистов была специальная карта. Но где ее взять? Как же здесь ориентируются техники извне? Вполне возможно, что, забравшись в самый большой коммуникационный узел, он не сможет найти линии коммуникаций.

Глава 22

«ИНЖЕНЕР 4.

...В результате удара вес здания распределится по-новому. Нагрузка на неповрежденные части значительно увеличится. Вектор массы всегда направлен строго вниз. Он разойдется в стороны, огибая поврежденное место. Таким образом, давление на несущие конструкции возрастет. Здание рухнет мгновенно после удара...

Нужно проинструктировать летчиков, что удар должен прийтись не в середину, а в угол небоскреба...»

«ДОБРО ПОЖАЛОВАТЬ В ОБСЕРВАТОРИЮ ВСЕМИРНОГО ТОРГОВОГО ЦЕНТРА».

Женщина-экскурсовод в строгом синем костюме увлеченно и гордо рассказывала группе японцев, что район «Бэттери парк сити» называется так потому, что в начале XIX века там стоял форт с артиллерийской батареей. А на засыпку пирсов как раз пошла земля из котлованов под Всемирным торговым центром. Голос экскурсовода весело раскатывался по залу. Женщина красиво проговаривала «инг» в окончаниях. Видимо, сказывался опыт работы с иностранцами.

Алена оставила Романа наслаждаться видом, а сама, чмокнув его в щеку, побежала работать.

Еще до того как она скрылась за автоматическими дверями, Роман начал мысленно расставлять метки по сторонам здания. Это нужно было сделать, чтобы облегчить ориентировку внутри небоскреба. Наслаждаться видом на город и залив, к сожалению, было некогда.

Роман посмотрел на массивные наручные часы в титановом корпусе. Они договорились через два с половиной часа встретиться на том же месте, где расстались, и пойти позавтракать.

Женщина-экскурсовод, некоторое время постояв в позе Статуи Свободы, объясняла какие-то тонкости благоговейно притихшим японцам. Потом указала на сторону, которую Роман обозначил как «Север».

— Также на острове, в той стороне, находится тюрьма «Рикере Айланд». Она занимает площадь в сто шестьдесят восемь гектаров и является самой большой тюрьмой в Штатах. В ней содержится больше узников, чем в любой другой тюрьме США, — почему-то с особой гордостью подчеркнула женщина. — В тысяча восемьсот восемьдесят четвертом году власти Нью-Йорка приобрели остров Рикере, чтобы устроить там свалку. А в тысяча девятьсот тридцать третьем году на месте свалки построили большую тюрьму. Учитывая, что сегодня за решеткой находится каждый сто сорок второй американец...

Роман не дослушал. Он спустился на этаж, прошел мимо небольшого спортивного зала и оказался на широкой внутренней лестнице. Здесь он, усмехнувшись странному совпадению, взял два рулона пакетов — один черный и один оранжевый. Тут же, за пожарным щитом, спрятал свою сумку.

Еще этажом ниже начинались офисы. Одинаковые двери слева и справа.

Роман решил начать поиски по часовой стрелке. Он зажал пакеты под мышкой, потренировал «дежурную» улыбку и постучал в темно-коричневую дверь. Никто не ответил. Роман подергал ручку. Дверь была заперта.

— Хорошее начало, — пробурчал он и, вытащив шариковую ручку, записал номер офиса в миниатюрный блокнот.

Он сбежал по двум маршам лестницы, чтобы разогнать накатившую тоску и злость. Выровнял дыхание и шагнул в шумный коридор.

Здесь кипела работа. Кажется, несколько офисов принадлежали теле- или радиокомпании.

Рядом с лифтом его поймала за рукав высокая девица в модном полосатом кепи.

— Доброе утро! Вы из «Спрингс»? — спросила она.

Роман покачал головой.

— А вы здесь работаете? — спросил он.

Девица оглядела группу, вывалившуюся из лифта, и снова повернулась к Роману. Прежде чем заговорить, она быстро оценила его сканирующим взглядом.

— Я Шелли из кастинга. А вы?

— Роман Разин. Работаю на русскую разведку. КГБ, знаете, и все такое.

Девушка прыснула от смеха.

— А мусор вас тоже в КГБ попросили убирать?

Она указала на полиэтиленовые пакеты, которые Роман держал в руке.

— Да, верно. Это секретная миссия. Никому не говорите.

Он покрутил пакеты в руке.

Девушка снова засмеялась:

— Значит, это у вас секретное оружие?

— Скорее защита. Иногда здорово помогает. Правда.

От смеха Шелли прослезилась и, слегка поморгав, чтобы тушь не потекла, приняла серьезный вид породистой секретарши.

— Вы, наверное, новенький? Здесь все уборщики в форме ходят, — заметила она.

— Да, я знаю. Просто еще не получил. Мне сказали пока осмотреться и пакеты с мусором собрать на этом этаже, — сказал Роман.

— Приятной работы, — улыбнулась Шелли и опять принялась выглядывать кого-то из приехавших в лифте.

— Простите, что отвлекаю, но мне сказали убирать везде, кроме центра коммуникаций. В центр коммуникаций ни в коем случае не заходить. Не подскажете, где это.

Шелли пожала плечами:

— Это не здесь. Спросите у кого-нибудь еще.

— Такая комната связи... Где еще куча проводов, — не отставал Роман.

— А, знаю. Это Д-297. Но там все равно закрыто.

— Спасибо, Шелли. Очень красивая кепочка, кстати.

Роман забрал свою сумку и направился к указанной комнате.

Д-297. Он дернул ручку. Потом отжал дверь на себя. В другую сторону. Огляделся. Все шло хорошо.

Роман присел на корточки, достал из сумки длинную изолированную проволоку с маленьким колечком на конце и просунул ее в щель. Зацепил нижний шпингалет. Потом надавил на дверь, чтобы шпингалет ходил свободно, и поднял его. То же самое с верхним. Теперь оставалось только потянуть на себя, и дверь откроется.

В помещении было очень холодно. Несколько сильных кондиционеров охлаждали нагреваемый электроникой воздух.

Роман огляделся. Что ж, он попал куда надо...

Когда через девятнадцать с половиной минут он вышел из полузамороженной комнаты, то уже совсем забыл про завтрак с Аленой. Роман быстро направился к лифту.

То, что казалось ему бредом параноика, теперь постепенно выстраивалось в план хорошо подготовленной террористами войны.

Сегодня утром должен быть дан сигнал «Две башни». А еще через двенадцать часов «Подрядчик» даст зеленый свет всем руководителям ячеек — «Инженерам». И тогда начнется «ЗАТМЕНИЕ СОЛНЦА» — крупномасштабная атака на важнейшие объекты Запада.

Воспользовавшись все той же защищенной линией, Роман передал подробности плана в московский центр дешифровки и сохранил копию документа с разработкой террористической атаки на одном из надежных серверов.

Он также проследил IP-адрес «Подрядчика». Все оказалось даже проще, чем он думал. Повезло ему с Шелли.

Теперь нужно было лететь в Европу.

«Теперь нужно торопиться. Очень торопиться, — подумал Роман. — Знать бы, как и когда именно они дадут первый сигнал. Тогда у меня будет двенадцать часов, чтобы накрыть всю эту сволочь».

Роман посмотрел на часы. Восемь сорок.

— Этот лифт идет на нулевой уровень? — спросил он у ожидавших в проходе людей.

— Нужно доехать до конца и пересесть в экспресс, — подсказала белозубая старушка.

Этаж гудел как улей, но Роман готов был поклясться, что опять услышал странную флейту.

«Чертовщина!»

Динькнул лифт. Он пропустил старушку вперед и вошел за ней.

Динькнул лифт напротив, что направлялся наверх.

Створки уже почти сомкнулись, когда Роман услышал голос Алены:

— Рома! Рома! — кричала девушка, протискиваясь сквозь входящих людей.

Роман в последний момент задержал двери.

Он вышел из кабины, и Алена повисла у него на шее.

— Рома, я так тебя люблю! — пропела она.

— Э-эй! — он засмеялся. — Что случилось?

— Ничего. Просто я ужасно счастлива, что тебя встретила.

Роман заметил, что глаза у нее красные.

Он нежно отстранил ее.

— Алена, мне сейчас нужно срочно на работу, поэтому быстро выкладывай все, что случилось.

— Что случилось? — переспросила она и положила голову Роману на плечо.

Ей очень хотелось, чтобы он все узнал, чтобы все узнали, что ее начальник, мерзкий, грязный извращенец. Постоянно ее домогается и угрожает выгнать с работы со скандалом, если она не станет поласковей. Но еще больше ей хотелось, чтобы все это ушло куда-нибудь. Само собой. Без скандалов и волнений. Она уже достаточно поволновалась.

Алене уже грезились их с Романом свадебные фотографии. Какая пара! Их первый семейный альбом. Дом. Занятия спортом. Дети. Общая ванная. Огромная постель. И тишина. Никаких волнений больше.

Роман смотрел на милое личико, широко открытые глаза, полные обожания и слез. «Пожалуй, пришло время прощаться, милашка!» — подумал он с легким сожалением.

Он также подумал, сколько у него времени в запасе. Заниматься любовью с Аленой было чем-то по-настоящему особенным. Да даже просто стоять рядом с нею было наслаждением.

Роман отвел ее в конец пустого коридора к узким вертикальным полоскам окон. Украдкой взглянул на часы.

— Ален, если ты не в настроении рассказать все сейчас, то я смотаюсь на роботу и вернусь после шести. Тогда и поговорим. О'кей?

— После шести?

Алена опустила глаза и стала теребить его рукав.

— Не позже. Обещаю, — сказал он уверенно.

Иногда, особенно в такие минуты, он был противен самому себе.

Алена улыбнулась и незаметно закатала в отворот его рукава маленькое белое перышко с двумя красными ниточками на кончике.

Маленькое перышко. Ниточки между ворсинками, как колечки. Никто и не заметит.

Роман притянул ее и поцеловал в губы.

— До встречи, Аленка.

Ему не хотелось растягивать прощание, и, подхватив сумку, он широкими шагами пошел к лифту. Внезапно Роман повернулся. Девушка уже бросилась к нему навстречу. Роман прижал Алену к стене и стал целовать. Нежно, требовательно, настойчиво. А она в сладком опьянении закрыла глаза, полностью растворившись в этих сладких и волнующих поцелуях.

Эти ласки напомнили Роману последние дни, проведенные с Викой. Они сидят рядом. Он гладит ее тугие груди. Мягкая музыка. Флейта. Поцелуи. Опять поцелуи. Снова и снова...

Вдруг какая-то женщина из толпы у лифта закричала:

— Смотрите, он летит прямо сюда!

Роман с Аленой перестали целоваться и оглянулись в сторону окна.

— Это еще что такое?! — вырвалось у Романа.

Прямо на них летел огромный «Боинг». В последний момент самолет нырнул вниз, и все здание зашаталось от мощного удара.

Глава 23

«...Под землей 7 этажей магазинов, гаражей, служебных помещений и станций метро. Поэтому лучше всего заложить бомбу внизу...

...Легче всего взорвать армированную стену, не дающую водам Гудзона затопить подземные этажи. Если мы ее повредим, то вода просто смоет весь фундамент...

...Армированная стена тянется вдоль Вест-стрит, Либерти-стрит, Гринч-стрит. Возможность прямого подхода есть только на заштрихованных участках. Взрывчатку нужно поместить под завязки — крепежные конструкции, которые удерживают стену на месте...

...Собственно вода не только подмоет и обрушит Торговый центр, но и затопит всю округу. Также будет затоплена ветка метрополитена ПАТ, связывающая Нью-Йорк с Нью-Джерси...

...одновременно с атакой в метро — использовать газ. Воздух в метрополитене толкают по туннелям поезда. Ежедневно более 4 миллионов человек пользуются в Нью-Йорке метро. Доставить газ можно без всякого труда, так как большинство периферийных станций не охраняются...»

Алена и Роман оказались на полу.

Роман быстро вскочил на ноги и тут же опять упал, прикрыв своей курткой лицо Алены. По коридору пронесся огненный шар. Будто с лестницы стреляли из огнемета.

Роман почти инстинктивно начал сдирать с себя одежду, но сразу опомнился и даже разозлился на себя:

«Черт! Это же был не напалм!»

На этаже ничего не горело.

Он помог Алене подняться, осмотрел ее и огляделся по сторонам.

Что-то громко лопнуло прямо над ними.

С потолка падали квадраты шумоизоляции и лампы дневного света. Всюду кричали люди.

— Лифт обесточило. Попробуем по лестнице, — сказал Роман и потянул Алену за собой.

Он заметил на стене красный квадрат пожарной кнопки и на ходу ударил по тонкому стеклу. Ничего не произошло.

Они спустились на три пролета. Снизу сильно пахло керосином. Вокруг свистел горячий воздух. Пожар был совсем рядом, но почему-то не было дыма.

Роман постепенно замедлил ход и спросил у Алены:

— Есть здесь другая лестница?

— Должна быть с противоположной стороны, кажется, — ответила перепуганная девушка.

Парень, лет двадцати в красивом синем костюме с блесткой наскочил на них.

— Там внизу завал и сильный огонь, — пробубнил он сквозь ладонь, которой зажимал рот и нос.

Разогретый воздух теперь почти обжигал и поднимался вместе с какими-то белыми стружками.

Они вышли на этаж.

В узком проходе толпились люди. Все звонили по сотовым телефонам.

Держа Алену за руку, Роман остановился и, секунду соображая, что делать дальше, смотрел на темный паркет. Он оставил девушку рядом с первым выходом и сделал круг по сектору в поисках запасной лестницы. Довольно быстро нашел еще две, но обе они были отрезаны сильным огнем. Пожар быстро распространялся вверх.

Мужчина средних лет с легкой царапиной на щеке срывающимся от волнения голосом пытался успокаивать Алену:

— Я говорил с пожарниками. Они уже в пути. Нам нужно просто ждать их прихода.

— Есть еще лестница? — спросил его Роман, когда вернулся.

— С этой стороны и с той.

— Там не пройти. Пожар внизу.

— А что, собственно, случилось? — спросил мужчина с царапиной. — Говорят, газовый баллон взорвался. А я сначала подумал, что опять бомбу подложили. Знаете, в девяносто восьмом году...

Не дослушав, Роман рванул обратно к той лестнице, откуда они недавно пришли. Жар снизу был уже почти невыносим. Роман протащил за собой Алену два пролета, и тут девушка вырвала руку.

— Куда мы бежим? — спросила она, вытаращив на него огромные глазищи. — Пожарные уже едут. Нужно дождаться их.

— Алена, это не простой пожар, — быстро заговорил Роман, чувствуя, что время уходит. — Если в такое здание угодил самолет, то вместе с ним на этажи вылилось авиационное топливо. Это не шутки. Поверь мне. Я сам бывший летчик. Посмотри, тут все отделано деревом. Пожарная система не сработала. Видимо, ударом перебило трубы. Нужно срочно выбираться отсюда. Огонь пойдет вверх, и все эти этажи выгорят, как солома. Это дело нескольких минут.

Девушка кивнула. Они стали подниматься дальше.

— А почему мы наверх бежим? — спросила она, тяжело дыша.

— Нам нужно на тот этаж, где ресторан.

— Ресторан? — удивилась Алена. — Так мы уже прошли.

— Черт! Черт! Как прошли?

Держась одной рукой за перила, Алена присела на корточки. У нее страшно кололо в боку.

— Это... это на предыдущем этаже, — сказала она, чувствуя, что находится уже на грани истерики.

В динамике, висевшем прямо над выходом, раздался приятный женский голос:

«Дамы и господа! Пожарная команда уже прибыла. Просьба оставаться на рабочих местах. Команды эвакуации не было. Просьба оказывать всякое содействие работникам специальных служб. Лифты второго и третьего секторов временно не работают. Всех, кому не требуется медицинская помощь, просим воздержаться от передвижения по лестницам. Повторяю...»

— Откуда это говорят? — спросил Роман.

— Думаю, из штаб-квартиры ОЧС.

— Они, видимо, не понимают, что здесь творится. Как позвонить в эту штаб-квартиру?

— Не знаю.

Алена вытащила из накладного кармана сотовый.

Роман нахмурился:

— А на твою работу?

— Кажется, связи нет.

Роман взял у девушки телефон:

— Видимо, не мы одни пытаемся сообщить о положении дел.

— Можно позвонить по внутреннему, — сказала Алена, указывая на черный аппарат на стене у двери.

Роман опять посмотрел на часы. Отдал сотовый Алене и снял трубку с настенного аппарата. Послушал гудок.

— Можно связаться с ЮСАР. Со спасателями, — предложила девушка.

Снизу послышались крики людей.

Роман покачал головой:

— Нет времени сейчас на поиски и разъяснения. Сейчас дорога каждая минута. Алена, быстро, кто тут у вас самый главный?

— Не знаю. А в каком смысле?

— Кто этим районом командует?

— Наверное, начальник порта.

— Ладно. Так. Нужно ноль нажать, чтобы в регистратуру попасть?

— Лучше девятьсот восемьдесят два, — подсказала Алена.

Роман покашлял в руку.

— Говорит заместитель начальника порта. Срочно всем покинуть... — Он прикрыл трубку и шепотом обратился к Алене: — Как называется эта башня?..

Алена не поняла.

—...Срочно начинайте эвакуацию! Эвакуировать всех из здания! Приказ начальника порта!

Роман повесил трубку:

— Теперь нам самим нужно выбираться.

Внезапно отовсюду начал подниматься едкий черный дым.

— Быстро, сюда!

Они выбежали на заполненный людьми этаж и, обогнув странную футуристическую скульптуру, оказались за рестораном.

Роман откинул большую пластиковую крышку мусоропровода. Понюхал воздух. Никакого дыма. Лишь легкий сквозняк с кисловатым запашком. На всякий случай, он снял часы и бросил вниз. Было слышно, как тяжелый браслет несколько раз чиркнул по пластику трубы.

— Алена, выхода нет. Нужно лезть в эту дыру.

Девушка испуганно покачала головой.

— Алена, еще несколько минут, и все здесь будет объято огнем. Нам просто нужно спуститься ниже уровня пожара.

У нее началась истерика.

— Нет! Я не могу. Я боюсь!

Роман взял Алену за руку. Девушка попыталась вырваться.

— Я не могу туда!.. Оставь меня здесь!

Роман крепко сжал ее плечи.

— Посмотри мне в глаза. Я люблю тебя, Алена. Люблю, слышишь! И ни за что не оставлю. Если мы сейчас еще пару минут подождем, то будет поздно!

Она опять качнула головой.

Роман сильно встряхнул хрупкое тело девушки и почти закричал:

— Если ты по-хорошему не согласишься, то я силой отправлю тебя вниз без всяких разговоров!

Эти слова подействовали.

Алена перестала дрожать и глубоко вздохнула:

— Я...я...

— Нет времени. Потом договоришь!

Роман сбросил вниз свою сумку и просунул ноги в скользкую воронку мусоропровода:

— Алена, там внизу просто мусор или скатерти какие-нибудь. Всего пара этажей, и ты на мягкой перине. Только локти не расставляй. Тормози ногами.

Он снял с себя куртку.

— Вот, надень. Застегнись. Я тебя там поймаю. Просто закрой глаза и прыгай.

Объявили эвакуацию.

Роман улыбнулся:

— Видишь, сработало. Через десять секунд встречаемся внизу.

Глава 24

«...Вирус «Вариола Майор». Черная оспа.

Если заразить вирусом нескольких верных нам людей и дать им погулять в аэропортах, метро и торговых центрах, то за какие-нибудь 48 часов можно вызвать мировую эпидемию.

Советский Союз производил вирус черной оспы в качестве биологического оружия. В наши дни считается, что вирус черной оспы официально существует только в двух местах в мире — в Центре инфекционных заболеваний CDC в Атланте и в сибирском институте «Вектор». Это конечно, самообман, если учесть размах биологической программы в бывшем СССР и США.

Особо агрессивный штамм имеет название «Индия-1». Чтобы действовать наверняка, лучше использовать именно его.

В России его выводили в биореакторе, где хранились живые клетки обезьяны при температуре крови. Питательная жидкость для клеток и вирус оспы вводились в биореактор, который искусственно создавал идеально плодотворную почву для развития. В каждом таком резервуаре могло содержаться одновременно до 100 триллионов смертельных доз черной оспы. А таких резервуаров по всей территории бывшего Союза несколько тысяч...

Роман не мог дышать. Легкие разрывала боль. В глазах потемнело. Прошло несколько мучительных секунд. Очень медленно появилось слабое пятно света, и он понял, что еще жив.

Оказалось, что мусоропровод намного длиннее, чем он предполагал. И изгиб у него был только вначале. Дальше свободное падение.

Пакеты с мусором, на которые Роман планировал мягко приземлиться, были кем-то убраны в огромную плетеную корзину на колесах. Полная корзина насмешливо, как в диснеевском мультфильме, стояла рядом. Фактически Роман упал просто на пол. Если бы всю дорогу не тормозил, упирая в скользкие стенки узкого колодца подошвы кроссовок, то точно разбился бы насмерть.

Вдруг сверху послышался глухой шум и визг.

Черная труба выплюнула Алену, словно реактивный снаряд.

Девушка, разогнавшись, шлепнулась Роману на грудь, как неопытная в прыжках лягушка шлепается на поверхность пруда.

Роман застонал. Он не успел оправиться от первого удара и с трудом пытался втянуть в легкие кислый воздух.

Алена приподнялась на руках и улыбнулась.

«Великолепно», — подумал Роман и тоже улыбнулся.

— Ну что, понравилось? — спросил он хриплым шепотом.

— Как Алиса в стране чудес, — ответила она.

— Точно.

Роман попытался засмеяться, но у него не получилось.

— Ален, если тебе не трудно, слезь с меня, пожалуйста.

Девушка вскочила и осмотрелась.

Сбоку виднелась черная надпись почти у пола «СТЕЙР 1» и большими цифрами 78.

— Кажется, проскочили.

Роман закряхтел, пытаясь подняться. Все внутри у него болело. Голова кружилась. Из носа почему-то только сейчас пошла кровь. Но он все-таки встал.

Алена подскочила к нему и помогла удержаться на ногах:

— У тебя кровь.

— Это ерунда. Сейчас пройдет. Где мы?

— На семьдесят восьмом этаже. На уровне экспресса. Здесь есть грузовой лифт.

Она нажала на кнопку, и большие железные двери распахнулись.

— Поехали?

Роман с трудом нагнулся и поднял свою сумку. Каждое движение давалось ему с трудом. Секунду он раздумывал, стоит ли тащить сумку с собой. Компьютер на сто процентов был уже бесполезен. Но раз уж поднял...

— Поехали, — постарался сказать он как можно бодрее, сделал шаг и упал.

— Что с тобой? — испугалась Алена.

— Пакеты, — простонал он, скованным жестом указывая на тележку в углу.

— Какие пакеты?

— Полиэтиленовые.

Алена удивленно на него уставилась.

— Полиэтиленовые пакеты, — сказал Роман, выдавливая из себя улыбку. — На этот раз они меня подвели... Помоги мне подняться... Пожалуйста.

Когда они вышли с территории комплекса ВТЦ, полиция и пожарные уже выстраивали ограждения и пытались более-менее слаженно выводить толпы людей.

В воздухе летали какие-то белые ошметки, похожие на конфетти или снег.

В тот момент, когда Роман с Аленой пересекали одну из близлежащих улиц, послышались крики.

Роман обернулся и увидел, как из второй башни-близнеца ударил огненный столб.

Крики. Шум. Плач. Сильный хлопок. Все смешалось. Повторилось что-то невозможное.

А потом вдруг наступила тишина. Даже сирены пожарных машин, перегородивших улицы, смолкли.

Когда подготовка к «Затмению солнца» шла полным ходом, главным недостатком операции стали, естественно, люди. Чем больше задействовано людей, тем больше вероятность провала. Простая ошибка, незнание языка, элементарная тупость, предательство, даже чрезмерная преданность — все это составные краха самой гениальной из идей.

Рауф разработал систему общения, при которой нет связных и нет возможности для утечки информации. Он лично был связан с каждым, общался через особый шифр. Участники разных ячеек между собой почти не сталкивались, думая, что их группа единственная и выполняет только это задание.

Лишь Рауф знал, как много нужно было организовать еще до того, как они подошли непосредственно к разработке «актов возмездия». В первую очередь надо было удостовериться в надежности людей, с которыми предстояло работать. Из-за того что никто не говорил о будущих планах, все поначалу шло гладко. С другой стороны, именно поэтому отбор людей никому поручить было нельзя.

Потом начались сложности.

Самой проблематичной была ячейка в Германии. Всему виной чрезмерное рвение. Они, вдруг презрев всякие указания, стали сами набирать людей из студентов-мусульман в Гамбурге. Связывались по Интернету с религиозными лидерами. Короче, все шло к срыву операции. Рауф лично прилетел туда, чтобы поговорить с Мохаммедом — главой ячейки.

Уже на подходе к квартире на Мариенштрассе, Рауф почуял неладное. Шум достигал первого этажа. Отчетливо была слышна арабская речь.

«Вряд ли соседям это понравится», — подумал Рауф.

Маленькая квартира на втором этаже была полна народу. Дверь открыта. Рауф даже не стал вызывать Мохаммеда. Все было ясно без слов.

Но он придумал, как использовать этих тупиц. Он определил их на пушечное мясо. Злость сменилась злорадной улыбкой на побагровевшем лице Рауфа. Теперь он знает, кто даст сигнал всем остальным.

Рауф никогда не доверял фанатикам. Они опасны, непредсказуемы. Но кажется, нашлась работа и для них. Обдумав все, он вернулся на следующий день и, вместо того чтобы отругать Мохаммеда, Рауф похвалил его. Излил поток лести, превознося его организаторские способности. Дал денег и секретные инструкции, которые можно доверить «только такому верному человеку, как он».

На всякий случай попросил распустить людей. Научил, как использовать кодовые слова в переговорах.

Кроме того, Мохаммед должен был обучать всех, кого пришлет к нему Рауф. С первых шагов в Германии он объяснял, что делать, что говорить, куда идти. Оказавшись на его квартире, прибывшие, их называли «свадебными гостями», должны были уничтожить паспорта, чтобы стереть все следы о своих передвижениях. Ходить только в определенное время суток. Носить европейскую одежду. В меру наслаждаться жизнью.

Каждую ночь они молились и клялись принять смерть.

Рауфа уже не пьянила радость. Подготовка шла сама собой. Но кто начал это? Кто собрал всю эту шваль, готовую бездумно выполнять все его желания? Он первым увидел восторг у них в глазах. Подарил им смысл жизни. Даже если ничего не выйдет, все равно из нескольких безмозглых чурбанов он сумел сделать людей. Они хороши! Рауф мог гордиться собой. К тому же есть еще много полезных для него людей. Кроме ячейки Мохаммеда. Те, кем нужно дорожить. Высокоинтеллектуальная армия. Великолепный план. То, о чем он мечтал, учась в университете. Даже не думая, что мечты станут реальностью. И он действительно сумел воплотить их в жизнь. И пусть «Затмение солнца» станет первым шокирующим шагом. Но каким шагом! От него задрожит земля. Нужно только показать Западу, что можно сделать из их же западных достижений грозное оружие. Пусть они сначала будут извиваться как змеи, укушенные собственным жалом. Но теперь они будут испытывать страх. Каждый американец. Каждый европеец. Вот в чем сила. В страхе. Это будет начало новой войны. Начало новой эры. Время страха. Для этого стоит потрудиться.

«Они заслужили эту кару. Европейцы отняли у нас все. Землю, обычаи и устои. Силой и обманом просочились в нашу жизнь. Развратили умы. Все теперь стало европейским. Телефоны, одежда, женщины, школы. Даже наши мысли».

Теперь пришло время мести за столетия унижений, время залить Запад кровью. И как сладко сознавать, что сделает это он, Рауф. Он войдет в историю как освободитель Востока.

Сейчас он уже и сам почти забыл, как все началось. Как он встал перед всемогущим отцом и твердо, первый раз в жизни твердо сказал ему слово поперек. Сказал «нет». Потом объяснил, что решил посвятить свою жизнь борьбе с тлетворным Западом. Что невесты подождут. Что есть вещи поважнее. Потом долго смеялся в одиночестве. Могло же такое случиться. Он все выдумал на ходу. Буквально за минуту до прихода отца. Тот давил на него, принуждая жениться.

Рауф полностью посвятил себя работе. Он искал идеального кандидата для каждой роли в своем зловещем спектакле. Набор разработчиков, связных, даже самоубийц. Смертников!

«Каким же нужно быть идиотом, чтобы согласиться на такое?»

А они приходили сотнями. Улыбчивые, угрюмые, жаждущие. Пожилые фанатики и изнывающие от скуки юноши. Поначалу Рауф хватал всех. Потом начал намечать и отбирать. Даже заметил странную закономерность — наиболее подходящие были выходцами из благополучных, даже богатых семей.

Впервые за многие годы Рауф почувствовал, что может не «болеть» от мыслей о Лене. Ему было некогда. Он жил, дышал своими планами. «Затмение солнца» на какое-то время стало смыслом его существования. И до поры до времени, он расстался с мыслью, что даже это он делает ради встречи с ней.

«Затмение солнца» — наказание Западу за его, Рауфа, исковерканную жизнь. Жертва Востоку за его, Рауфа, предательство.

Иногда он обсуждал подготовку с Чомпи. До поездки в Гамбург у них все сходилось, кроме сигнала — «самолетной операции».

Чомпи предлагал взять Черного Тигра — наемника из Африки.

Он когда-то был с ним хорошо знаком и любил рассказывать о нем всякие небылицы.

«Тигр приведет с собой сотню верных людей», — говорил Чомпи.

«Он наемник. Он трясется за свою жизнь больше, чем кто-либо другой, — не соглашался Рауф. — Нам нужны люди, которые хотят смерти, а не жизни».

«Время уходит», — разводил руками слуга.

Рауф понимал, что некоторые уступки неизбежны. Людей не хватало.

Он послал Чомпи за Черным Тигром.

Это было первой большой ошибкой, которую он совершил.

Уже через неделю стало ясно, что Тигр сдал их американцам. Рауфу пришлось спешно перебираться в Пакистан.

Для американцев они стали невидимы на некоторое время, но принц Турки — глава разведки Саудовской Аравии — и ISI — разведка Пакистана — взяли их под постоянное негласное наблюдение. Из-за маленькой ошибки Рауф стал чувствовать себя очень неуютно на собственной земле.

С тех пор он всегда, при любом удобном случае, давал Чомпи понять, что зол на него.

Как только слуга входил, лицо Рауфа становилось похожим на каменную маску.

Глава 25

Чомпи неуклюже расставлял тарелки с закусками. Ему не шла роль прислуги за столом.

Бросив на него недовольный взгляд, Рауф дождался, пока слуга удалится, и обернулся к Лене.

Меньше всего Рауфу хотелось сейчас пускаться в пространные разговоры. С каким удовольствием он прижал бы эту красивую женщину к себе.

Если бы любовь могла говорить.

«Я хочу лечь с тобой в постель», — шептал его взгляд.

«А я не хочу, — гордо отзывались ее лучистые глаза. — Я вообще не хочу быть здесь».

Лена скрестила руки на груди и отвернулась.

Рауф боялся пошевелиться.

Они сидели рядом, но каждый из них находился в своем маленьком мирке.

Он снова и снова целовал ее в своем воображении. На этот раз его губы были такими настойчивыми, что она не устояла. Она замерла и ответила на его поцелуй.

Рауф открыл глаза.

Лена, отвернувшись от него, смотрела в окно. Стеклянный взгляд скользил по бирюзовым облакам.

«Господи! И дернуло меня поехать в этот Египет. Сидела бы сейчас на даче... Экзотики захотелось...»

Она тихонько поддерживала в себе злость. Но злость отступала. Все-таки ей льстило, что мужчина пошел на такой сумасшедший шаг ради нее.

«Нет, ну вот, негодяй, что придумал. Разве так можно распоряжаться чужой жизнью...»

Лена усмехнулась, глядя на ослепительно синее небо.

Интересно, как она будет потом рассказывать об этом приключении?

Она наклонилась чуть вперед, чтобы налить себе чего-нибудь, как вдруг встретилась взглядом с Рауфом. Лена чуть не закричала.

Рауф подвинулся к ней.

— Лена я хочу тебе... — начал он, слегка дотрагиваясь до ее плеча.

— Убери от меня руки немедленно! — завопила она.

Лена пересела в кресло напротив и быстро налила себе почти полную рюмку чего-то темного из красивого хрустального графина с гербами. Понюхала слегка отдающую анисом жидкость и опрокинула в рот в лучших русских традициях.

Рауф был в смятении. Кажется, она даже не заметила, что, пока была в душе, он переоделся в синие «ливайсы» и бежевую рубашку.

Еше несколько часов назад он считал, что все задуманное верно. Все сходилось. Все было так просто. Но он не учел одной важной детали. Лена — русская. Она из другой культуры и никогда не смирится с понятием права на женщину. Рауф почувствовал горькое разочарование. Правда оставила его обнаженным и жалким перед этой женщиной. Чем больше он осознавал свою неудачу, тем меньше ему нравилась Лена.

«Действительно, пора закончить с этими детскими забавами».

Рауф даже почувствовал легкую неприязнь к ней. Неприязнь к той, которая так долго мучила его. Принесла ему так много страданий.

«Чем она лучше всех этих грязных шлюх, которых приводит ему Чомпи»?

Он вдруг осмелел. Вдруг встал и пересел на ее сторону.

Но на этот раз Лена не отодвинулась.

Глава 25[1]

Рауф осторожно обнял Лену. Ликуя от восторга, он медленно стал ласкать руками тело женщины.

Лену охватила какая-то внутренняя слабость. У нее закружилась голова. Она закрыла глаза. Она чувствовала, что Рауф касается ее, водит по спине дрожащими руками, дышит в шею, но все это происходило словно не с ней, а с другой женщиной. Ей почему-то стало все равно. У нее не было сил отцепить от себя этого мерзкого слизняка. Просто хотелось, чтобы все как можно быстрее кончилось.

«Ну, пусть он обнимет меня. Это ничего не значит. Нет! Что я делаю! Это все неправильно. Пожалуйста! Пожалуйста!»

Лена резко встала, почти стряхнув Рауфа со своего плеча.

— Все! Хватит! Рауф! Я запрещаю тебе!

— Хорошо, — еле дыша от возбуждения, пролепетал он.

Рауф ликовал. Он чувствовал свою победу. Пусть не сейчас. Потом. Когда? Это не вопрос. Она его.

—...Рауф. Рауф! Рауф, ты что, оглох?

Он очнулся от ее голоса. В ушах звенело. Кажется, он кончил.

— Рауф, ты ненормальный, ты знаешь?

Лена сделала вдох. Медленно выдохнула.

— Рафка, скажи, ты что, правда хочешь держать меня в темнице, или как это там у вас называется?.. В колодце? Будешь меня вытаскивать оттуда по воскресеньям и насиловать? Это твой план?

Рауф обиделся еще больше. Но обиделся по-особенному.

Как всякого восточного человека, его обидело то, что она угадала часть его замысла. От волнения он заговорил запинаясь, с сильным акцентом:

— Лена, ты что, не видишь... Ты что, не видишь моей сумасшедшей любви к тебе? Ты не видишь моей любви?

У Лены опустились руки.

— Рафка. А если я не хочу сумасшедшей любви. Я хочу обычной, человеческой. Когда два человека любят друг друга, а не один... Понимаешь, когда оба... любят друг друга.

Лена хотела еще сказать про гарем, но ее прервал сигнал тревоги. На панели под широким телеэкраном загорелась красная лампа.

Рауф резко встал, обрадовавшись, что есть повод прекратить этот разговор, и, извинившись, вышел.

По пути в кабину он схватил с миниатюрного прозрачного бара с бутылками «Халфсайз» белую салфетку и вытер подбородок. Почему он всегда потеет в ее присутствии? Он в жизни не потел. Только рядом с ней это происходит.

Кабина была очень тесной. В правом кресле сидел Чомпи и чему-то улыбался. Он поспешил встать, как только вошел Рауф.

Рауф обратился к пилоту — усатому египтянину:

— Что случилось?

— Мы получили предписание сесть в Кальви, — сказал тот.

— Почему? — спросил Рауф.

Вместо ответа пилот снял со стены крохотный пульт и, развернувшись вполоборота, направил его на небольшой экран справа. Темный экран мигнул, и под значком CNN «Прямой эфир» появились две башни Всемирного торгового центра в Нью-Йорке. Оба небоскреба дымились.

— Видимо, из-за этого все самолеты сажают, — сказал пилот.

Чомпи чуть не заплясал от радости.

Рауф осадил его холодным взглядом. Нельзя было проговориться при наемном пилоте.

Он сказал слуге выйти и спросил у египтянина:

— А сколько нам осталось до Сан-Тропе?

— До аэропорта Канн Монделео? Где-то двести километров.

— Так мы можем проигнорировать их указание и лететь куда надо?

— Я могу попросить повторить предписание. За это время мы долетим. Но нам могут не разрешить посадку. Пробовать?

— Да, — твердо сказал Рауф.

Роман успел выехать в сторону аэропорта до того, как закрыли движение на Манхэттене. Алена с ним не поехала. Она хотела забрать свою машину и решила дождаться, пока потушат пожар. Алена кивнула в сторону кафе за два квартала до зоны оцепления и сказала, что посидит там.

Роман улыбнулся, радуясь, что девчонка сама решила «соскочить с хвоста», и, быстро чмокнув ее в губы, сел в остановленное им за секунду до этого такси.

Роман приехал в аэропорт Ла Гардия, когда по радио сообщили, что рухнула первая башня. Таксист сделал погромче и от изумления попытался отдать Роману вместо сдачи причитающиеся за проезд деньги. Роман махнул рукой и вышел.

По договору его «Миг» был заправлен и прошел техобслуживание, но Федеральный диспетчерский штаб дал указания экипажам всех воздушных судов, находящихся в небе над США, посадить самолеты.

Роман пошел осмотреть «Миг».

На все квадраты, даже в частной зоне и VIP, парковали «боинги» и «аэробусы». Огромные машины в необычно тесном порядке садились на взлетную полосу. Было такое ощущение, что все самолеты мира направили в один аэропорт.

Несколько раз рядом с аэропортом очень низко пронеслись военные истребители.

Роман забрался в кабину, отключил передатчик и осмотрел кнопку системы антирадара. Все было заделано на славу, не сковырнешь. Да и, скорее всего, снят весь прибор.

В душе Роман начинал звереть от собственной беспомощности, но внешне оставался спокоен. Нужно было использовать это время, чтобы придумать, что делать дальше.

«Итак, сигнал дан. «Две башни». Это у них вроде как взведения курка. Мол, вот, началось. И как началось. Во всем мире видно. И теперь все, что осталось, это послать условное письмо. Через двенадцать часов. Два слова: «Затмение солнца». И тогда начнется вся эта катавасия с чумными бактериями и взрывом туннеля под Ла-Маншем».

Роман открыл сумку и достал компьютер в желтом кожаном чехле. Открыл его и осмотрел. Внешне никаких серьезных повреждений не было. Только карточка беспроводной связи вылетела. Роман осторожно засунул ее обратно. Нажал на кнопку питания и изумился. Ноутбук начал загружаться как обычно.

Через несколько минут у него были точные координаты места, откуда будет дан сигнал «Затмение солнца», и цифровая черно-белая фотография, сделанная со спутника. Одинокая вилла в обрамлении пятиугольника стриженых кустов.

Кроме того, он подсадил компьютер террористов на программу удаленного доступа, которая давала ему возможность со своего ноутбука следить за всем, что происходит на их экране. На данный момент компьютер, с которого, как он предполагал, будет дана команда, был включен, но никто на нем не работал.

Роман машинально поднял левую руку и вспомнил, что часов нет. Посмотрел на приборный щиток, где неумолимо вздрагивала тонкая секундная стрелка. Времени в обрез, но успеть долететь до Европы было можно. Решать нужно немедленно.

Роман еще раз взглянул на часы. Закрепил на планшетке ноутбук так, что, если он его открывал, получался экран вместо правого монитора. Потом осмотрелся. Был идеальный день для полетов.

Весь технический персонал обслуживал непрестанно приземляющиеся лайнеры.

Роман вылез из кабины, переоделся. Потом отключил тормоза передвижного трапа. Опять залез в кабину и оттолкнул лестницу ногой в сторону. Быстро надел шлем и сам себе пожелал «ни пуха».

Естественно, он не стал связываться с диспетчером, чтобы получить инструкции на взлетной полосе. Ему нужно было пропустить всю процедуру, на которую, если бы ему и дали добро, у него все равно не было времени. Ибо, получив инструкции по выруливанию и благополучно добравшись до стартовой позиции, требовалось связаться с другим диспетчером, который следил за выездом на полосу и давал добро на разгон. После отрыва от земли, километров через пять, самолет поступит в ведение диспетчера выходящих рейсов, что отвечает за стадию вылета и находится в каком-нибудь окружном терминале, а потом — в ведение путевых диспетчеров или «центров», которые выведут самолет на нужную высоту. На все это не было времени.

Кроме того, как только самолет взлетает, с него поступают сведения о номере рейса и высоте на радар диспетчера. Но только в том случае, если этот самолет зарегистрирован как вылетающий или садящийся. Все остальные считаются неопознанными. Роман хорошо знал это. И именно на это рассчитывал.

Глава 26

Все вышло достаточно просто и удачно. Роман рассчитал примерное время круга, который делало звено «эф-пятнадцатых», и взлетел у них на хвосте, с опозданием менее чем в полминуты.

Он не стал выруливать на взлетную, а поднял машину в воздух с подъездной дорожки. Сразу после взлета ушел строго на восток, стараясь придерживаться малой скорости и высоты, на которой патрулировали американцы, а также не пересекать коридор пассажирских лайнеров.

Техники, копошившиеся вокруг десятков прибывающих самолетов, подумали, что так и надо, а диспетчерская служба, занятая посадкой коммерческих авиалайнеров, заметила его, только когда «Миг» уже появился на радарах. Они приняли его за военный истребитель, следующий за звеном.

Роман пробежался взглядом по приборам и проложил курс до Сан-Тропе. Он надел кислородную маску, набрал «потолок» и рассчитал оптимальную скорость.

Теперь его уже никто не видел. Радаров можно было не бояться, так как радар — это сухопутная система. В километре от берега он уже не действует. А пока самолет летит через океан, за ним следят при помощи постоянных радиопередач на высокой частоте.

Сидя в удобном кресле, Роман все время поглядывал на монитор компьютера, где в отдельном окне светилось изображение экрана террористов.

Теперь у него было время поразмыслить о том, что происходит.

Если бы не смерть Кристины, то поездку в Штаты можно было бы считать удачной.

«Хочется уже взглянуть на ребят, затеявших такую опасную ^ИГРУ₅ — думал Роман. — И у кого же хватило дури в голове, чтобы сделать столь непростительную ошибку? Таким образом навлечь на себя гнев США мог только человек, искренне ненавидящий свой народ. Американцы в ответ будут сметать все на своем пути, не считаясь с жертвами и тратами. Теперь им только нужно будет найти виноватых.

Но все же что-то здесь выходит за рамки. Слишком велик масштаб. Чтобы спланировать и выполнить такую штуку, с этими небоскребами, нужна серьезная голова. А дальше? Вся эта разработка на несколько десятков страниц. Скорее всего, это провокация. Все от начала до конца. И очень смелая. Важно не стать здесь невольным помощником. Возможно, теперь сделают ложное заявление от имени какого-нибудь государства, обладающего залежами нефти или алмазов, вроде Сьерра-Леоне, и поставят там, после долгих бомбежек, новое правительство».

Другого объяснения Роман не находил. Он улыбнулся несуразности собственных мыслей.

Нет, это глупость! Чтобы сменить правительство не нужно прибегать к столь экстравагантным методам. Это он знал лучше, чем кто-либо другой. Так злить одну из сверхдержав могли только полные идиоты или люди с очень серьезно просчитанными планами на будущее. Без больших денег, которые водятся в казенных карманах крупных политиков, тут явно не обошлось. А политика, как известно, это искусство сделать то, что необходимо. Кому-то это было необходимо. Но кому? И зачем?

Пришло время включить передатчик.

В наушниках затрещало, и какой-то диспетчерский центр поочередно на английском, итальянском и французском начал диктовать ему предписание на посадку.

Роман не стал отвечать. Он посмотрел на часы. До сигнала оставалось несколько секунд. До расчетного времени прибытия — шесть минут сорок девять секунд. Он не успел.

Тут же он заметил, как курсор на экране компьютера дернулся и уверенно начал движение. Только когда невидимая рука открыла программу рассылки электронной почты, Роман будто очнулся. У него сильно застучало сердце. До условного времени оставались секунды.

Роман выругался. Он был почти на месте и ничего не мог сделать.

Быстро свернув все программы, он проверил свое местонахождение. Взял на двенадцать градусов вправо. Потом снова открыл окно с чужим экраном.

Компьютер, за которым наблюдал Роман, стоял на прозрачном журнальном столике в просторном холле. За ним сидел худой араб с окладистой, полностью скрывающей щеки бородой. Это был Рауф. Рауф встал и прошел на кухню взять кофе.

Заодно Рауф хотел проверить, готов ли завтрак для Елены. Прекрасной пленницы, которую он, как в старые времена, силой и лаской превратит из своевольной львицы в покорную серну...

Роман заметил, что курсор на их экране застыл, и подумал, что зависла программа, которой он пользовался для слежки.

— Не сейчас! Не сейчас! — в отчаянии закричал он.

Роман не знал, что будет делать. У него не было ракет, не было никакого оружия. К тому же почему-то стало падать давление подачи топлива.

Вдруг курсор на экране террористов опять ожил.

Рауф открыл документ с тремя словами, написанными крупным шрифтом на английском языке: «ЗАТМЕНИЕ СОЛНЦА. ПОДРЯДЧИК». Затем скопировал текст в буфер, закрыл документ и, зевнув, взял со стола прозрачный стакан с черным кофе.

Роман подлетел к побережью и резко снизил скорость и высоту. Он был на месте. Теперь его должны были заметить наземные службы. Пролетев над половиной Европы, он оказался на побережье Средиземного моря. Пора было взглянуть на карту и фотографию виллы, которую нужно было найти. Сделав это, Роман огляделся вокруг и еле сдержал приступ бессильной ярости. Вдоль побережья плотно, как соты, прилегая друг к другу, тянулись бесконечные пляжные домики и роскошные особняки.

Рауф отпил кофе и снова положил руку на мышку. В этот момент он услышал рев реактивного самолета, пронесшегося над ним.

Роман сделал круг над обозначенной на карте областью, но все тщетно. Он чувствовал, что ищет не там.

Под радаром замигала оранжевая лампочка. Роман обрадовался. Значит, не все из боевого режима отключено. Датчики засекли предварительный расчет атаки наземных сил противовоздушной обороны.

— Ну, эти-то здесь откуда?! — удивился он. — Чертовы ПВО, сами не летают и другим не дают! Ох, как не вовремя.

В наушниках на разных языках раздавались призывы сесть по указанным наводящим, что-то про сложившуюся ситуацию ужесточенного контроля мирового воздушного пространства и даже угроза сбить его, если он не подчинится немедленно.

Роман знал, что пока он находится над жилыми постройками, его никто сбивать не будет, но все равно ему стало не по себе.

Он беспрестанно крутил головой в поисках нужной ему виллы на холме.

Впереди мелькнули два перехватчика. Роман улыбнулся. Быстро сообразили.

Военные самолеты шли в тесном боевом порядке. Это был плохой знак. Значит, за ним послали асов. Эти не будут долго запрашивать разрешение на атаку.

В наушниках шлема сухо защелкал поисковик радиоконтакта. Роман отключил связь. В ответ на это перехватчики рассыпались. Ведущий ушел вправо, а ведомый, сидевший за крылом, опрокинулся в левую сторону. Оба исчезли из обзора.

Рауф открыл заранее подготовленную рассылку, состоящую из девятнадцати адресатов.

— Ну, подожди еще минутку! Я уже рядом! — закричал Роман, следивший краем глаза за тем, что делают на компьютере террористы.

Вдруг он заметил в стороне небольшое возвышение. На холме стандартный особняк, окруженный стрижеными кустами в версальском стиле. Он быстро сравнил с фотографией и облегченно вздохнул. Так и есть. Один к одному. Две покатые крыши. Пятиугольник живой изгороди. Квадрат бассейна в нижнем углу. Сходится.

«Неплохо устроились», — подумал Роман.

Он включил инфракрасное сканирование отмеченного сектора. Спутник выдал два столбика путаной информации, но главное заключалось во второй строке: «ОБЪЕКТ: 2».

Это означало, что в особняке находятся два человека.

Странно, но на экране была еще одна красноватая точка между пышными кустами в дальнем углу сада. Никаких построек Роман на этом месте не заметил. На фотографии их тоже не было.

«Возможно, подземное сооружение», — подумал он.

Судя по очертаниям, там кто-то спал.

Скорее всего, компьютер с рассылкой находился внутри дома. Более точной информации спутник все равно дать не мог.

На приборной доске загорелась еще одна лампочка — красная. Роман обернулся и увидел белую полоску, быстро догонявшую его со стороны моря.

«Ракета!»

Теперь для решения оставались считанные секунды.

Рауф опять отхлебнул кофе и послал какие-то проклятия реактивным самолетам, безобразно нарушавшим тишину.

По малому кругу Роман подлетел к дому и включил форсаж на «свечку». Самолет задрал нос, но мощности не хватало. Роман вдавил подачу топлива до упора, и машина, дернувшись, застыла на месте.

Рауф уже подвел курсор к значку «Отправить», когда невероятной силы гром оглушил его и весь дом содрогнулся. Он инстинктивно отдернул руку и свалился на пол.

Громом был форсаж, включенный Романом прямо над крышей особняка. Самолет на секунду завис в воздухе над холмом. Но за эту секунду произошло многое.

Сузившиеся сопла выпустили длинные острые языки прозрачного пламени, задевая крышу. Красная черепица брызгами полетела в разные стороны. Одновременно с этим тонированные стекла верхнего этажа лопнули, как от взрывной волны.

Внутри дома все заходило ходуном, словно при сильнейшем землетрясении. Рауф вспомнил про Елену. Она была здесь, в дальнем углу сада. Заперта в переоборудованном под временное жилище контейнере.

«А вдруг они найдут ее? Тогда все пропало!» — пронеслось у Рауфа в голове.

Секунду он пролежал на полу, соображая, что происходит. Потом быстро встал и нагнулся над компьютером. Рауф был как в лихорадке. Курсор сбился. Он начал поправлять его, но прыгающий стол и оглушительный рев не давали попасть по значку отправления почты. Сквозь пробитые в крыше дыры проникал адский жар. Жар достигал даже первого этажа. Обвалилась лестница, придавив что-то крикнувшего Чомпи. Все, все рушилось!

Рауф понимал, что нужно бежать, но не двигался с места. Он смотрел перед собой. На то место, где только что стоял Чомпи.

Гром был невыносимым. Будто сотни молний одновременно били над крышей.

— На все воля... — сказал Рауф одними губами по-арабски.

Самолет уже начал медленно подниматься вверх, как космический корабль, стартовавший мгновение назад, когда Роман одним быстрым рывком выключил подачу топлива, выпустил штурвал и потянул за красную петлю ручки катапульты.

Роман знал, что человек не может заметить то, что происходит с катапультируемым креслом, так как на все уходит треть секунды, но время будто остановилось. Как в растянутом сне, он почувствовал фиксацию ног и рук. Затем защелкнулись зажимы вокруг талии. Взрыв под сиденьем. Кресло словно запеленало его и пошло вверх. Выстрелил фонарь кабины. Перед глазами на долю секунды мелькнул черный овал ветрового дефлектора. Видимо, только сейчас Роман успел зажмурить глаза.

Кресло выбросило в сторону под небольшим углом вверх, а самолет тяжело рухнул на дом, превратив его в огненный шар. Тут же ухнула ракета, попав в уже пылающий особняк.

Раскрылся основной парашют. Красно-бело-синий купол. Отсоединились зажимы, а захваты автоматически обрезало.

Роман чувствовал, что его крутит, бьет обо что-то. Ему показалось, что он летит куда-то в небо, а не к земле. На самом же деле парашют раскрылся над самой землей.

Катапультируемое сиденье полетело назад. Он не успел даже одного раза качнуться в воздухе. Романа сильно ударило о высокий каменный забор. Но он этого почти не заметил. Он был уже на земле. Прямо перед ним поднимался в воздух черно-красный гриб взрыва.

Метрах в ста двадцати, по другую сторону от разрушенного особняка, на стриженые кусты упал портативный компьютер. Тот самый, за которым сидел Рауф. Компьютер вынесло ударной волной в окно. Он сполз вниз, и одна из веток нажала на кнопку ввода. Высветилась надпись: «Отправление электронной почты». Экран на секунду погас. Снова загорелся. Появилась надпись: «Ошибка соединения». Еще через секунду: «Ошибка отправления почты».

Глава 27

Лена очнулась в полной темноте. Она открыла глаза. Осторожно подняла руку и ощупала свое лицо. Она попыталась повернуться на странной узкой койке. Головокружение подло потянуло ее вниз. Лена застыла. Она не могла даже стонать, так ей было плохо. Ее мутило.

Жар и тошнота. Что может быть хуже? А хуже может быть. Хуже, это когда у вас жар, тошнота и нестерпимая головная боль одновременно. И еще когда очень хочется пить.

Несмотря на ужасное состояние, Лена четко помнила, что произошло с ней. Все, что было до и после встречи с Рауфом. Как она выпила чуть горьковатой на вкус газированной воды. Как вдруг все поплыло. Она помнила, как ее, еще в сознании, но уже в каком-то безразличном тумане положили в большой ящик. Помнила, как закрывалась большая крышка. Черная. Огромная. Помнила черное лицо Рауфа. Злое черное лицо с бородой. Он! Это он! Из-за него Лена безумно долго лежала в неудобной позе. Это все из-за него. Сначала ей было холодно. Господи, как она устала страдать. Нет, не страдать. Бояться. Все бы она отдала, только бы пережить эту страшную тишину. Теперь ей плохо. Теперь ей жарко. Но она уже не в ящике. Она опять испугалась и, превозмогая страшную боль в затылке, вытянула руки. Нет, она не в ящике. Главное, что она не в ящике. Руки безжизненными плетьми упали на упругую поверхность лежанки. Противная горечь подкатила к языку. Лена сделала несколько глубоких вдохов. Да, теперь она почти свободна. По этому поводу можно было бы улыбнуться. Лена помнила, как зажегся свет. Как громыхали двери. Потом тишина. Долгая тишина. Как только сознание прояснилось, ее стало тошнить. Нет, ее тошнило еще раньше. Она все помнила. Как открыла глаза. Как осмотрелась. Маленькая комнатка с ржавыми стенами. Потом она услышала гром. Кажется, была гроза. Погас свет. И все. С тех пор она в темноте. Лена услышала флейту. Тихий нежный звук. Ей нужно выпить воды. Обязательно выпить воды. Немного воды, и ей сразу полегчает.

Лена опять провалилась в сон. Тяжелый, больной сон.

Во сне она могла думать. Она старалась не думать ни о чем, кроме Рауфа. Странный тяжелый сон, в котором не было ничего. Пустой сон, в котором можно самой придумать, что делать. С кем говорить. Кого любить. Кого убить... Она знала, что найдет способ победить Рауфа. Отомстить ему за то, что он сделал с нею. Хотя бы во сне... Во сне ей стало легче.

Лена проснулась. Теперь она знала, как отодвинуть завесу. Как убрать эту боль. Жару. Безумную тошноту. Да, именно так. Теперь она знает, как победить его. Как заставить его страдать.

Лена попробовала улыбнуться. Она представила, как выглядит ее улыбка в темноте. Она стала думать о Рауфе. О его мыслях...

«Ну и что делать теперь? — думал Рауф, когда они, сидя в черном «Мерседесе», выехали из аэропорта. — Вернуться в Афганистан с русской женой? Домой? Или, может быть, в Египет?»

Он посмотрел на Лену. Женщина с недовольным видом сидела рядом.

То, как он планировал все, — было одно, а то, как это вышло на деле, — совсем другое. С Леной Рауф чувствовал себя обладателем кучи денег на необитаемом острове.

«Да! Именно так все будет в моем сне. Только бы не проснуться».

Лена вдруг поняла, что не спит. Ну и ладно. Она и так все додумает. Главное — сделать его жизнь... невозможной. Сделать.

«Что сделать? Где я остановилась?»

Лена казалась ледяной, непроницаемой как крепостная стена. Рауф боялся смотреть ей в лицо, но он заметил слезинки на ее щеках. И... у него по спине пробежала блаженная дрожь. Какой красивой показалась ему Лена в этот момент.

«Нужно заставить ее плакать! Плакать! Без конца...» — пронеслось у него в голове.

«Извращенец! Значит, вот чего ты добивался! Гнусный извращенец!»

Лена заметила, что боль утихла. И, кажется, она забыла про тошноту.

— Поехали пока в гостиницу, — сказал Рауф по-арабски Чомпи и тут же продублировал сказанное по-русски для Лены.

— В какую? — спросил тот.

Чомпи наслаждался ролью водителя.

Рауф не ответил. Слуга почувствовал, что сказал что-то лишнее. Хоть и не понял, что именно.

Рауф выглядел совершенно потерянным. Он не думал, что до этого дойдет. А его очаровательная пленница, к несчастью, вместо того чтобы закатить истерику или расплакаться, впала в оцепенение.

«Да. Именно «очаровательная пленница». Это мой сон. Пусть все будет красиво. Я так хочу».

После посадки Рауф не знал, что с ней делать. Ну не думал он, что дойдет до этого! На всякий случай приберег «особые капли», но не допускал возможности пускать их в ход. Человек, у которого он их купил, сказал, что есть достаточно большой процент остановки дыхания при передозировке.

Рауфу всегда казалось, что, как только он признается Елене в любви, она бросится ему на шею, и все будут счастливы. Все остальные варианты были чем-то, о чем думают в теории.

В конечном итоге пришлось вести ее к стойке паспортного контроля со стаканом «Джека Дэниелса» в руках. Выглядело натурально. Подпившая особа прибыла на Лазурный берег.

Теперь она сидела как статуя рядом с ним, и только слезы выдавали в этой красивой женщине признаки жизни. Снадобье, которое Рауф капнул в стакан, подействовало еще в самолете. Оно как-то нехорошо изменило ее лицо. Не такой он ее помнил. Не такую он ее хотел.

В институте она была искристой красавицей с вечной улыбкой на лице. А какие груди! А какие ягодички! Огонь! Впрочем, груди у нее стали даже лучше. Рауф сел поудобнее и раздвинул пошире свои длинные худые ноги. Уже несколько часов у него так ломило яйца, что он готов был стонать.

«Так тебе и надо! Сволочь!»

Лене нравилось думать во сне.

Он представил себе всю глупость просьбы потрахаться в гостиничном номере. Лена сейчас на него даже смотреть не желала. Впервые Рауф задумался над тем, чего хочет она. Решил посмотреть на все ее глазами. Это было против установленных в его мире правил. Женщина не думает и не чувствует. Женщина исполняет. И если она исполняет все хорошо, тогда ей дарят красивые наряды, золотые украшения. Он слишком далеко ушел от границ своего мира. Его тянуло к Лене, но разум отталкивал.

«Сейчас, наверное, лучше оставить ее в покое».

Он вдруг покрылся испариной.

«О нет! Это маразм! Что за глупость?.. Нет, мне нельзя было ее любить. Несомненно. А брать ее в Европу? Сейчас! Риск! Ох, какая глупость!»

Раньше он любил рисковать. По-настоящему. Но эта затея — мечта всей его жизни — вдруг превратилась в несуразную детскую шалость. Идиотскую выходку плохо соображающего ребенка, за которую стыдно и ребенку, и родителям. Особенно теперь, когда Лена из искристой студентки вдруг превратилась в холодную статую со стаканом спиртного в руке.

«Нет. Нет... И где этот Борис? Почему не отвечает на звонки? Я его выверну наизнанку...»

«Ты у меня еще настрадаешься. Я придумаю. Обязательно придумаю».

Лена улыбнулась и заметила, что у нее больше не кружится голова.

Где же взять воды? Лена осторожно встала и попыталась пройтись по стенке. Но силы ее оставили. Она тяжело рухнула на лежанку и вернулась в мир снов.

Так плохо Рауф еще никогда себя не чувствовал. Ему не терпелось выместить на ком-нибудь свою злость.

Роман быстро, насколько это было возможно, стащил с себя перегрузочный костюм и, ловко перемахнув через каменный забор, попал в руки полицейских. Двое полисменов целились в него из-за патрульной машины. Еще один стоял чуть дальше и разговаривал с кем-то по рации.

Внутри полицейской машины ревело переговорное устройство. Женский голос на французском языке безучастной скороговоркой объяснял ситуацию в ограбленном магазине.

Как понял Роман, эта троица спешила на вызов, и тут на их глазах самолет упал на крышу дома.

Заметив растерянность на лицах стражей порядка, Роман решил воспользоваться ситуацией и заговорил первым:

— Я ранен. Подвезите меня до больницы, пожалуйста, — сказал он по-французски.

Полицейские продолжали держать его на мушке. Тот, что стоял у машины попросил предъявить документы.

Роман указал на зарево за забором:

— Все там... Может, сначала пожар потушим?

Его попросили повернуться лицом к забору.

Роман решил не рисковать. Теперь уже было незачем.

Когда ему на запястья плотно легли наручники, он подумал: «Эх, Кристинка, как мне тебя не хватает».

Минут через десять его оформили в участке на улице Молен.

Под плакатом с призывом к населению звонить «17» располагалась решетчатая камера, разделенная на два отделения — женское и мужское.

Мужское, видимо, пользовалось большей популярностью среди местных нарушителей правопорядка. Кроме Романа здесь находилось шесть человек. На женской же стороне, отделенной стальной решеткой, сидела молоденькая девица с остреньким носиком и сильно накрашенными глазами. По виду, не то обнюхавшаяся проститутка, не то просто наркоманка.

С Романа сняли наручники и вежливо пообещали в ближайшее время заняться его делом. Ему дали карандаш и чистый лист бумаги. Не объясняя зачем.

Как только охранник запер решетку и вышел из комнаты, два смуглых парня уныло ковырявших скамейку, повскакивали с мест и заговорили с девицей по-испански.

Роман сел на скамью у входа.

Девица вяло заигрывала с парнями, которые просовывали руки между прутьями решетки и, судя по жестам, просили ее сесть поближе.

Наблюдая за их игрой, Роман думал о том, что ему делать дальше. В таком «аквариуме» его могут продержать несколько дней. При обыске в его нагрудном кармане нашли три паспорта. Все с разными фамилиями и одинаковыми фотографиями. Его фотографиями. Это не ахти какое преступление, но уже одного этого достаточно, чтобы задержать его и долго трясти. Плюс самолет. Плюс уничтоженная вилла. Но это все можно было скинуть на страховые компании. Долго здесь все равно лучше не задерживаться. К тому же ему обязательно нужно было увидеть, что находится в маленьком сарае рядом с разрушенной им виллой. Человек, бывший там, конечно, ушел, но что он там делал?

За узкими прорезями окон начало темнеть. Кажется, пошел дождь. Роман задремал, сидя на неудобной скамье.

Его разбудили крики и толкотня.

Двое смуглых парней держали девицу за руку. Видимо, они все же уговорили ее подсесть поближе. Девица не визжала, а как-то вполголоса шипела. Вопреки здравому смыслу, она пыталась не привлекать внимания полицейских из соседней комнате, но при этом очень ловко била парней свободной рукой, царапала и щипала. Это им нисколько не вредило. Оба парня пытались стянуть тонкое золотое кольцо с ее руки.

Входя в камеру, Роман сказал себе, что не станет ни во что ввязываться. Просто подождет благоприятного случая, чтобы сбежать или связаться со своими. Он оглядел своих сокамерников. Все сидели на местах. Никто даже не собирался помогать девице или звать охрану. Случай, кажется, был подходящий.

Один из смуглых «ухажеров» после нескольких неудачных попыток снять кольцо решил сменить тактику. Он вывернул девице руку. Та, вскрикнув от боли, прижалась спиной к решетке.

Кольцо было снято. Парни, хохоча, принялись его рассматривать. Девица, рыдая, согнулась на скамейке. Роман, вздохнув, опять начал пристраиваться ко сну. Их возня почему-то усилила острое чувство одиночества, никогда не мучившее его раньше.

Вдруг он увидел, как девушка с раскрасневшимся лицом окрысилась и, подскочив к решетке, вцепилась в волосы тому парню, что был поближе. Некоторое время она трясла его за вихры, как дикая кошка воробья.

Парень обезумел. Он выпрямился и, также сквозь прутья, ухватил девчонку за шею. Его дружок подскочил сбоку, пытаясь отцепить его руки, но тут же получил удар локтем в грудь и повалился на угловую скамью.

Роман несколько секунд наблюдал за искаженным лицом наркоманки и, прощаясь с остатками сна, приблизился к месту схватки. Он слегка щелкнул по затылку парня, державшего девчонку, но тот даже ухом не повел. Он продолжал смыкать пальцы на шее своей жертвы и ругался. Тогда Роман зажал костяшку среднего пальца правой руки таким образом, что у кулака получилось своеобразное заострение и, примерившись получше, со всей силы ударил парня в бок. По ребрам.

Тот вскрикнул и, разжав руки, повалился на пол.

«Ну вот, теперь у тебя есть пара недель, чтобы остыть, а нас с девушкой, надеюсь, переведут в место потише», — подумал Роман, поворачиваясь ко второму парню.

Тот сидел на скамейке, будто и не знал корчившегося на полу товарища.

Роман улыбнулся девушке. Важно было расположить ее к себе. Возможно, она будет полезна.

Но тут он заметил, что затуманенные глаза девицы прояснились. Она, будто оценивая размер причиненного ущерба, смотрела несколько секунд на лежавшего у ног Романа «ухажера» и вдруг пронзительно завизжала.

Роман быстро оглядел сокамерников. Все сидели в прежних позах, потупив глаза. Жалеть о том, что он не взял с них пример, было поздно.

Он понял, что сейчас прибегут полицейские, и на всякий случай размял затекшие мышцы. Прошелся по камере. Три шага туда и три обратно. Походка его обрела хищную упругость.

Где-то через минуту в помещении, где они находились, зажегся свет. Дверь открылась, и в нее вошел плотный полицейский со следами дремоты на лице. Торчащие на висках волосы и полуоткрытый маленький рот в любой другой ситуации вызвали бы смех.

Роман, подойдя к решетке, хотел уже обратиться к полицейскому, но тот, не глядя на него, жестом пресек эту попытку и заговорил с девицей.

Та защебетала по-французски. Показывая пальцем на Романа, она сквозь слезы врала, что этот верзила только что ударил ножом ее парня.

Полицейский зевнул. Безучастно посмотрел на скрюченную фигуру смуглого «ухажера». Тот кряхтел, держась за ушибленный бок, и осторожно пытался пристроиться на скамейку. Затем сонный страж мельком взглянул на Романа. Еще раз на девицу. Погрозил ей пальцем и удалился.

Роман, усмехнувшись, тоже шутливо погрозил ей пальцем.

Та в ответ высунула язык и неприлично поводила им вверх-вниз.

— Вот и пойми вас, басурмане, — тихо сказал Роман, садясь на скамью. — Упустили момент.

Утром, как только рассвело, Роман опять был в наручниках. Его под усиленной охраной направили в центральное отделение, где были условия для содержания опасных заключенных.

Глава 28

Лена несколько раз прокрутила в голове начало своего сна. Больше всего ей не нравилось, что она выступает в совершенно пассивной роли. Хотелось как-нибудь физически навредить Рауфу. Но ничего, кроме как призвать на помощь благородного мстителя, она придумать не могла. А кандидатуры на эту роль у нее не находилось. Муж — Алексей... Ну нет. Тут без вариантов. Какой из него благородный мститель.

Она безуспешно призывала на помощь воображение. Ей так хотелось продолжить, что она не заметила, как села. И тут же вспомнила, что невыносимо хочет пить.

Лена уже перестала сознавать реальность происходящего. Все смешалось. В какой-то момент она испугалась, что запутается. Но сейчас-то какая разница? Может, и хорошо будет запутаться?

Рауф, такой смешной, сидел рядом и говорил про множество жертв, которые он готов принести ради ее любви, и еще какую-то чушь, а она думала сейчас совсем о другом. В голове у нее ходила какая-то приятная муть.

Тошнота совсем отпустила, и теперь хотелось только пить. Возможно, если она отлежится, то у нее получится встать и поискать раковину или умывальник. Должна же быть в этой комнате вода. Странная комната. Лена снова легла. Кровь прилила к голове. Несколько минут она лежала и прислушивалась. Так тихо, что слышно, как по стене ползет какое-то насекомое. Лена не любила насекомых. Боялась. Но сейчас она была так слаба, что ей было все равно, паук это или божья коровка.

Вдруг Лена поняла, что если перестанет выдумывать свой сон, то, наверное, умрет. Да нет же, обязательно умрет. Нужно не останавливаться. Ну же. Что бы она сделала дальше?

Лена искала в своей памяти место, где можно будет скрыться. Ей вспомнилась ее первая любовь. Глупая, нежная. Она в школе... В детстве. Или в юности? Как это назвать? Да и какая разница. Лишь бы можно было укрыться где-нибудь там, далеко... Они вместе с одноклассником ищут место, сами не зная, что будут делать. Сбегают с урока. Прячутся в школьной раздевалке. Лена чувствует сухость во рту... Она хорошо помнит его лицо. Как он целует ее. Неумело. Энергично. Спрятавшись за рядами туго навешанных пальто и мешков со сменной обувью, она обнажает свою, тогда еще маленькую, грудь с пухлыми остренькими сосками... А он почему-то принялся целовать ей спину.

«Не там. Не там. Вот здесь», — шепчет она, и внезапно Лену захватила неуправляемая, безграничная страсть.

«Я люблю тебя», — произнес кто-то.

— Я люблю тебя...

Лена вдруг вышла из своего странного ступора и огляделась. Все та же машина. Дождь льет за окном. Затылок противного старого араба на месте водителя, и Рауф рядом с нею.

Ей стало холодно и страшно.

— Что ты сказал, Рауф? — спросила она.

Ее бывший однокурсник замялся.

Он, видимо, говорил о чем-то важном и ждал ее реакции на ответ.

— Я сказал... что теперь от тебя зависит жизнь очень многих людей. И моя, и...

Рауф сделал над собой усилие и повернулся к ней лицом.

Лена заметила, как странно светятся его глаза. И правая рука почему-то дрожит.

Он действительно ненормальный.

Она улыбнулась остатками той улыбки, которой улыбалась в школе, в раздевалке. Ей полностью пришлось вернуться в настоящее. В ее «сон». Ситуация быстро сложилась из разбросанных кубиков.

Рауф волновался. Лена видела это. Еще раз, попробовав улыбнуться, она посмотрела на стакан, который держала все это время в руках. Лед давно растаял, и внутри, в такт спокойным покачиваниям машины, поплескивалась ржавая жидкость.

Вдруг Лена подобралась и брезгливо передала стакан Рауфу. Она, будто отвечая на внезапно брошенный вызов, расправила плечи, ее глаза заблестели.

«Так вот оно что! Вот в чем дело-то!»

Ей на мгновение стало смешно. Она улыбнулась.

«Ну ладно, ты у меня света белого невзвидишь, любовничек». Голова у нее окончательно прояснилась.

Лена попыталась поудобнее расположить голову на твердой поверхности койки.

Как хочется пить.

«Может быть, позвать на помощь? Кажется, они забыли обо мне. Нет! Уж лучше я сдохну здесь. Здорово будет. Рауф придет, а я уже...»

Лена откинулась на мягкую кожаную спинку сиденья и скрестила на груди руки.

Где-то недалеко послышалось завывание полицейской сирены. Рауф вздрогнул. Он не привык к таким звукам. Ему почему-то казалось, что это за ними. Попросив Чомпи ехать быстрее к побережью, Рауф подумал, что, возможно, придется перебраться куда-нибудь подальше. Кажется, Францию не назовешь спокойным местом. Что ж, день-два — и в путь.

Рауф много раз представлял себе триумфальный въезд в новую, шикарно обставленную виллу. В мыслях он привык представлять Лену с восторгом принимающей его подарки. И все это на фоне «Лазурного берега».

Лена облачена в вечернее платье с глубоким вырезом на груди. Она радостно обнимает его. Им нужно так много сделать и так много успеть... вместе... Или вот еще. Часто ему представлялось, как они лежат вдвоем на кровати европейского типа. Удобной, но все же не такой высокой, как принято в Европе. И вот он достает из-под подушки футляр с кольцом. Какой-нибудь яркий камень в элегантном обрамлении из мелких бриллиантов. Точно, как он видел в фильме. Просто подарок...

«Мустафа может вскрыть сейф, пока меня нет. Что за люди меня окружают?» — с досадой подумал он.

Рауф закрыл глаза, но сладкие видения, на которые он хотел настроиться, исчезли. Все исчезло. А ведь мечтать было намного приятней, чем видеть все наяву...

Он протер слегка запотевшее стекло. Снаружи лил дождь.

«Повернуть бы время назад. Ну да что теперь».

Тут он заметил, что Лена смотрит на него.

— По-моему, тебе следует уже объяснить, куда ты меня тащишь, — строго сказала она.

— Мы едем в гостиницу. Самую лучшую здесь.

— «Самую лучшую», — передразнила его Лена. — А если я...

— Что? — испуганно спросил Рауф.

Лене понравился его испуг. Она улыбнулась уголками губ.

— Ничего. Просто если ты хочешь, чтобы я у тебя, как ты сказал, «погостила», то у меня есть несколько условий.

Рауф заметил, что Чомпи следит за их разговором, поглядывая в зеркало заднего вида. Нужно было хоть в глазах слуги не выглядеть глупо.

— Какие условия? — спросил Рауф, поправляя воротник.

— Во-первых, я буду жить в отдельном номере.

Голос Лены всегда оставался вкрадчивым и томным, даже когда она злилась, но теперь он все больше не нравился Рауфу.

— Во-вторых, Рафка, я не очень поняла, я что, теперь буду в этом до конца жизни ходить? Мне нужна нормальная одежда.

— Хорошо, я куплю, — покорно сказал Рауф.

— Господи! Рауф, ты невыносим! — с ноткой фальши воскликнула Лена. — Ты что, думаешь, что сможешь купить мне неглиже из шелка? Или туфли?

— Купить — что? — переспросил Рауф, он чувствовал, что выбрал неверный путь общения с женщиной, но это было лучше, чем ничего.

— Я так и думала, — сказала Лена, закатив глаза. — Короче, я сама все куплю. Мне нужны деньги. И я не привыкла ходить в дешевых вещах.

Лена злорадно улыбнулась, вспомнив, что блузку, в которую она сейчас была одета, купила на вещевом рынке в Питере.

— Ты можешь тратить столько денег, сколько захочешь, — сказал Рауф вполголоса.

Он заметил, что Чомпи ухмыльнулся. Слуге явно не нравился тон их русской пленницы.

То, что Лена вдруг согласилась «погостить», должно было сильно обрадовать Рауфа, но он почувствовал, что все стало очень скверно. Очень скверно. Даже погода.

«Ну, Рауф, ну, дает! — возмущалась про себя Лена. — А что, жизнь дается один раз, а удается еще реже. Пора нам кое-что подправить».

Лена удивилась своему сарказму.

«А что остается? Нет, можно, конечно, в полицию на него заявить. Это же все-таки насилие над личностью... А, к черту все. Это лучше, чем со стариками-туристами в третий раз пирамиды осматривать. Вот уж не ожидала. Ладно, как говорится, если жизнь подбросила тебе лимон — выпей его с чаем. А если апельсин, то... Ну, Рафка, я тебе покажу, что такое русская рабыня».

Она посмотрела на своего похитителя.

«Ой, приключенице. Господи, неужели у нас с ним дойдет до секса? Сморчок! Хорошо, что еще на свою историческую родину не повез».

Рауф, нахмурившись, сидел, глядя перед собой, Лена знала, что он чувствует ее взгляд. Она сказала себе, что если сейчас он не повернется к ней — он проиграл. Она продолжала буравить его взглядом. Это длилось несколько долгих секунд. Висок Рауфа покрылся испариной... Он не повернулся.

Лена облегченно вздохнула. Кажется, самое главное она только что сделала.

Глава 29

Лена почувствовала, как по лицу ее пробежал паучок. Она смахнула его вялым неловким движением. Чем дольше она лежала, тем меньше ей хотелось подняться. Она уже не чувствовала жажду, а только сильную сухость во рту и головную боль.

«Если в ближайшее время я не найду воду для питья — мне конец», — подумала она и снова провалилась в тяжелый сон.

Пока Рауф оформлял все в регистратуре, Лена побродила по пустынной галерее отеля. Чомпи следовал всюду за ней и отчаянно пыхтел, когда она удалялась более чем на два метра.

«Шопинг-центр» пятизвездочного отеля впечатлял стандартностью набора дорогих вещей, без которых можно прекрасно жить. Лена всегда считала гламурным жлобством посещать такие места. В другой ситуации она не купила бы здесь ни одной булавки. Но она ведь пришла не для того, чтобы покупать. Она здесь для того, чтобы тратить деньги.

Лена посмотрела в сторону Чомпи, помахала своими длинными ресницами и шагнула в один из скучных отделов дорогой одежды.

Не здороваясь с улыбчивой продавщицей, забонжурившей на французском, Лена ткнула пальцем в прозрачный манекен, облаченный в бордовое платье с перламутровыми вставками по линии бедра. Платье, как она прикинула, должно быть ей впору. Лена убедилась, что продавщица поняла, чего она хочет, и нырнула в просторную примерочную кабинку.

Чомпи заметался. Он не знал, что предпринять. Толи бежать за Рауфом, толи стоять и сторожить пленницу в магазине.

На его счастье, Рауф, нервно сверкая белками глаз, уже искал их по галерее.

Он не успел ни о чем спросить Чомпи, потому что в этот момент Лена вышла из примерочной. Она поразила француженку скоростью переодевания, а мужчин — необыкновенным преображением из красавицы туристки в шикарную светскую женщину. Саму Лену не интересовало, идет ей платье или нет. Хотя она чувствовала, что платье ей очень идет и такой тип выгодно подчеркивает красоту ее тонкой талии. Но она даже не взглянула на себя в зеркало.

Продавщица, помогавшая ей, перешла на английский и предупредила, что платье сделано известным французским модельером и поэтому цена такая высокая.

— Тем лучше, — сухо произнесла Лена и легким победным шагом приблизилась к Рауфу и Чомпи.

Девушка из отдела, цокая каблуками по паркету, сбегала за вещами, что остались в кабинке. Она бережно сложила их в пакет и передала хозяйке.

Лене все больше нравилась вся эта авантюра. Она заметно приободрилась, и лицо ее сияло жаждой деятельного разрушения.

— Спасибо, — поблагодарила она продавщицу и в продолжение жеста передала Рауфу пакет: — Возьми, дорогой. Мне еще так много надо купить. Туфли, что-нибудь теплое... Ой, еще столько всего.

Платье было очень открытым. Рауф запустил свой жадный взгляд в ложбинку меж ее грудей. Потом вытащил из кармана бумажник.

Ему еще не успели вернуть кредитку, а Лена уже ворвалась в секцию обуви. На ходу советуясь с продавщицами, она выбирала между красивой парой туфель в бутике Маноло и в магазине напротив, от Джимми Чу. Потом вдруг опомнилась и взяла туфли и там и там. Вышло на 1700 евро.

В регистратуре Лена осведомилась, где в городе есть приличные магазины.

— Не такие, как здесь, — сказала она, презрительно кивнув в сторону пустынного «шопинг-центра».

Регистраторши назвали ей несколько улиц в Сан-Тропе, и Лена пожелала, не заходя в номер, поехать в город.

Кажется, еще сквозь сон Лена услышала тихие постукивания по крыше ее маленькой тюрьмы. Она не сразу поняла, что это. Насторожилась. Дождь! Снаружи шел дождь! Она сделала усилие и оторвала голову от неудобной койки. Села. Опять прислушалась. По стенкам очень тихо барабанил дождь. Почти инстинктивно она стала ощупывать ребристые стены контейнера в поисках щели.

— Ну, хоть каплю воды!

Роман сидел на узкой железной скамье в наручниках, соединенных с кандалами на ногах тонким металлическим тросом. У стены напротив, за высокой стойкой, расположился молодой офицер полиции и, периодически снимая трубку телефона, спрашивал «Куда?» или «К кому?». Кроме того, Роману показалось, что офицер изо всех сил гипнотизирует его. Тот ни на секунду не спускал с него глаз. Роману стало смешно. Полицейский, скорее всего, действовал по инструкции. Вряд ли ему хотелось глазеть на человека в наручниках. Роману стало его жалко. Тем не менее он сосредоточился на черных зрачках офицера. Тот опустил глаза и стал делать вид, что читает какой-то список.

— Сколько за такую работу платят? — спросил Роман своим низким голосом.

Полицейский на секунду поднял глаза. В них читались усталость и отчаяние.

— Так сколько? — перепросил Роман.

Видимо, эту часть инструкции, полицейский нарушить никак не мог.

Он поднял трубку, с радостью, очевидно, вернувшись к своим «куда?» и «к кому?».

Роман ждал. Не все знают, но чем строже порядки в тюрьме, тем легче из нее сбежать.

Пока можно было подготовиться к допросу. По линии спецслужб у французов на него ничего нет. Хотя бы потому, что ЦРУ давно им занимается.

Роман усмехнулся. Самый лучший способ замести следы — это навести на след американскую разведку. Улики и документы становятся практически недоступными, когда делом занимается ЦРУ.

В любом случае, хоть он и за решеткой, — все под контролем. Да и задача, которую он себе поставил, почти выполнена.

Нет, чтобы работать в разведке, нужно быть мазохистом. Определенно.

Роман вспомнил, сколько он натерпелся за время работы. И все ради чего?

Работа в разведке это причастность к чему-то тайному. Определенно. Интересная работа, которая иногда хорошо щекочет нервы. Относительно. В юности Роман очень боялся оказаться на такой вот работе, как у этого полицейского, или, как здесь принято говорить, «жандарма». Еще причина — служба родине. Но, к сожалению, иногда ты и сам не знаешь, вред или пользу ты ей, родимой, приносишь своими действиями. А задумываться на эту тему нельзя. Просто нельзя. Идеальный солдат не думает, а исполняет. Кажется, он давно перестал брать в расчет это правило.

В комнату, где сидел Роман, вошел невысокий человек в штатском — пижон в светло-сером костюме. Он пошептался о чем-то с дежурным офицером и открыл лежавшую на столе папку. Полистав ее, пижон внимательно посмотрел на Романа.

«Два быстрых шага вправо, потом поворот — и можно будет сломать пижону шею. В этот момент дежурный уже вытащит пистолет. Во всяком случае, у него будет шанс. А мне придется успеть залезть руками под пиджак пижону и вытащить его оружие. Вот он, бугорок, торчит справа. Это кобура под мышкой. Он у нас левша. Но вряд ли у него обойма вставлена. Можно сильно просчитаться. Незачем рисковать. Хотя на таких типов, как этот дежурный, слова «брось оружие» могут подействовать получше бейсбольной биты. Так что можно обойтись и без вставленной обоймы. Нет, все несколько шатко.

Вывод? Момент хорош, но не идеален», — решил Роман и закрыл глаза, чтобы не искушать себя.

«Нужно настроить себя на удовольствие от момента. «Карпе днем» — «лови момент». Итак... Я же теперь кабинетная крыса. Это для меня должно быть чем-то вроде отпуска с экстримом... А ведь всего года три назад я бы и близко не подошел к офисной работе. А потом вот что-то надоело вскрывать взаимную дезинформацию арабов и евреев. Сменил военно-полевой офис с кондиционером на родной московский, с печкой. И еще как рад был. Поменял принципы. Собственно, изменились мои принципы, а работа осталась та же.

Хорошо, что Алена ничего не знает... Господи! При чем здесь Алена?»

Пижон пригласил конвоира, и Романа повели на допрос.

Проходя по коридору, он оглядел себя в одном из зеркальных стендов с какими-то инструкциями. Волосы взлохмачены, рубашка порвана на плече. Роман прищурил дымчато-серые глаза и заметил белое пятно на рукаве. Маленькое белое перышко прилипло к ткани. Он потянулся, чтобы снять его, но кандалы на ногах, соединенные с наручниками, не давали ему вывернуть руку. Роман улыбнулся и махнул рукой: «Пусть висит».

Конвоир открыл дверь в комнату для допросов. Легкий скрип ее напомнил Роману знакомый звук тихой флейты.

«Что за чертовщина», — подумал он и, чтобы прогнать назойливый звук, сильно сжал кулаки, так, чтобы ногти впились в ладонь.

Голые серые стены помещения, выложенные пористой звукоизолирующей плиткой, наводили тоску.

Лет шесть назад Роман, по делам службы, несколько раз мотался на юг Франции. Бывал и в Сан-Тропе. Очаровательное место. Старый город с узенькими «в копье» улочками. Средневековая крепость. Горы в дымке и живописные деревушки, где разодетые под «аборигенов» крестьяне торгуют молодым вином.

«Ах, Алена, как бы мы могли провести время здесь», — подумал Роман.

Пижон жестом предложил сесть. Он вел себя в стиле крутых парней. Все испортил голос, пугающе переполненный высокими тонами.

— Откуда прибыли? — спросил пижон, не представившись.

Роман с трудом подавил улыбку.

— Издалека, — ответил он и кивнул на паспорта, торчащие из папки на столе. Заодно Роман заметил, что оружие следователь сдал. Бугорок под пиджаком исчез.

Пижон нервно улыбнулся.

— У нас тут очень строгие правила, — сказал он. — Если кто-то не хочет содействовать расследованию, его оставляют в покое на некоторое время. Но это не значит, что он выходит на свободу. Вы понимаете, о чем я?

Роман кивнул.

«Вот уж не думал, что так быстро добьюсь того, что мне нужно».

— Меня посадят в камеру, если я не стану отвечать на вопросы?

— Верно, — подтвердил пижон и постучал по папке длинными белыми пальцами.

— Тогда я отказываюсь говорить, — спокойно произнес Роман.

— Может, вы хотите обратиться к адвокату?

— Нет, просто не хочу с вами говорить, — сказал Роман улыбаясь.

— Вы хотите говорить с другим следователем, как я понимаю? — спросил пижон, выговаривая слова более четко.

Роман отрицательно покачал головой и подмигнул французу.

Тот некоторое время смотрел на арестованного. Очень медленно постучал пальцами по столу и дернул коленом.

«Видимо, нажал на кнопку вызова, конвоира», — подумал Роман.

— Ну, как хотите, — быстро произнес пижон и встал.

Заученные манеры крутых парней не могли скрыть его озадаченности.

Роман дождался, пока войдет конвоир, и обратился к пижону:

— Можно дать вам совет?

— Конечно, — оживился следователь.

— Перестаньте копировать Джона Траволту. Он работает на сцене. Там это смотрится. А в работе с людьми это выглядит глупо.

Выходя из комнаты, пижон задержался на мгновение, как будто уловил мысль движением — копия Траволты в «Чтиве». Потом скупо улыбнулся и посмотрел на конвоира.

Конвоир еле заметно ухмыльнулся. Видимо, манеры следователя были предметом шуток в этом отделении жандармерии.

«Надеюсь, я тебя достаточно обидел, чтобы ты забыл про меня хотя бы на пару дней», — подумал Роман улыбаясь.

Глава 30

Лена прошлась по всем стенкам и, к ужасу своему, поняла, что кроме узкой койки в одном из углов, в камере ничего больше не было. Дверь, видимо, запиралась снаружи. Никаких выступов стенки не имели. Еще она заметила, что дышать лежа на кровати намного легче. Воздух не проникал внутрь. А раз для воздуха нет доступа, то и вода не просочится. Отсутствие вентиляции навело Лену на еще более ужасную мысль: Рауф не собирался ее отсюда вытаскивать. Он запер ее, чтобы она задохнулась. Значит, здесь она умрет.

Лена сначала намеревалась лечь на пол, но не смогла пересилить себя. Она решила, что ляжет на грязный пол, только когда станет совсем нечем дышать.

Она хотела заплакать, но не стала.

— Вот еще слезы из-за этого подонка тратить, — прошептала она, с трудом двигая иссохшими губами.

И решила, что плакать пока не будет, а насладится еще несколькими сериями из придуманного ею сна.

Уже после первого посещения Леной магазинов стало ясно, что даже в просторном номере люкс слишком тесно для всех ее обновок.

Она одаряла улыбками и щедрыми чаевыми каждого посыльного, приносившего бесконечные коробки и пакеты с эмблемами всех самых известных домов мод. Косметика, спортивная одежда, тренажеры, платья штучного пошива от лучших модельеров. Все текло рекой в отель. В одном из модных домов она просидела почти час за компьютером, делая через Интернет заказы только что выпущенных за океаном товаров.

Как и рассчитывала Лена, управляющий уже в день их приезда предложил Рауфу перевезти часть вещей в другое место. Лена ни в коем случае не соглашалась расстаться ни с одной из покупок, и ее бывшему однокурснику пришлось в срочном порядке искать жилье попросторней.

Символично заперев Лену в номере и приставив к дверям Чом-пи, Рауф уехал смотреть виллу на побережье.

Лена включила телевизор и устало опустилась на мягкий диван. На экране еще и еще раз показывали, как падают башни-близнецы в Нью-Йорке, и американский флаг на фоне разбитого пятигранника Пентагона.

«Как хорошо, что все это так далеко», — подумала она и вдруг вспомнила их разговор с Рауфом в самолете. Какой-то гнилой туман скрывал все, что произошло за последние часы.

Лена с отвращением сорвала с себя платье. Неудивительно, что этот подонок выбрал Ривьеру. Тут легко обо всем забыть. Все вокруг роскошно и мерзко... Хочется домой. Она пнула ногой коробку с какой-то одеждой и кожаными сумочками.

Лена вспомнила мир ее кумиров, что жили где-то здесь и еще в Беверли-Хиллз, конечно. Шикарные машины, улицы, поля для гольфа, богатые, стильно одетые женщины и мужчины. Какое это все чужое и мерзкое. Мерзкое. Мерзкое!

Она заснула прямо на диване в холодной комнате и уже во сне прикрыла ноги куском оберточной бумаги.

Рауф зашел за Леной утром. Осторожно постучал несколько раз и вошел, только когда она разрешила. Она давно не спала. Давно привела себя в порядок и, прежде чем Рауф успел предложить, потребовала завтрак.

Рауф уже понял, что с их «пленницей» нужно быть предельно осторожным. Его план трещал по швам, и, скорее всего, просто острословием с ее стороны дело не закончится.

Вот уже прошло девятнадцать часов и тридцать семь минут, а приятных моментов в их общении не было ни одного. Лена оказалась обычной красивой стервой, которую он с удовольствием поменял бы на дешевую проститутку.

Он чувствовал, что сам себя затянул в нелепую ловушку. Между ним и Леной буквально с момента встречи выработалась дружелюбная враждебность друг к другу. И теперь он не знал, как вывернуться из этого. Рауф, хмурясь, говорил ей комплименты. Лена, если их кто-нибудь видел, вела себя как любящая жена со стажем совместного проживания, а наедине становилась холодной, как русская зима.

— Так, ты нашел нам новый дом. Славно. Славно, но, но, но... — пропела Лена.

Рауф улыбнулся и нерешительными глазами Пьера Безухова посмотрел на другой конец длинного стола в белых пятнах тарелок. Они завтракали в его номере.

— И когда мы отчаливаем? — спросила Лена, намазывая обезжиренный творог на тонкий ломтик хлеба.

— Если ты захочешь... — начал Рауф.

— Если я захочу! — фыркнула она насмешливо. — А если не захочу? Так-так.

Рауф уже привык к ее манере любое его слово превращать в колкость, когда они наедине. Трудно было в такие моменты понять, шутит она или нет. Он продолжал улыбаться и мучительно ждал прихода Чомпи.

Ему казалось, что они знакомы много лет и много лет она ведет себя именно так. Но он не мог понять, почему терпит ее. Особенно сейчас, когда уже ясно, что ничего из их связи не выйдет.

«Если ты не можешь воспользоваться самкой, когда хочешь, то в самке нет смысла. Нужно просто дать ей денег и исчезнуть».

Это были слова его разума. Рауф слушал его. Соглашался и не мог понять, что за силу имеет над ним эта женщина, в один день показавшая ему всю несостоятельность такого брака, да и вообще общения. Он не мог находиться рядом с ней. А без нее?..

«Как она меня учила? Стерпится — слюбится, кажется. Я же ничего плохого ей не сделал».

Он продолжал улыбаться и, видимо, очень сильно злил этим Лену.

— А все-таки ты молодец, Рафка. Вытащил меня прямо из отпуска. Поменял мне дешевую путевку в Египет на Францию. Роскошно. Нет, правда роскошно.

Рауф не знал, какая именно ирония кроется за ее словами. Он поднял на нее глаза:

— Я рад, что тебе нравится.

Лена тихо засмеялась.

— Ты знаешь, не могу я понять, чего тебе не хватало? Ты богатый бизнесмен или что-то там, уж не знаю... Но частный самолет у тебя есть... Вон, выгляни в окно, — она махнула рукавом халата в сторону балкона. — Полно молоденьких фотомоделек, выставляют все свои прелести напоказ, только пальцем помани. Зачем тебе я?

В комнате повисла неприличная пауза.

Лена подняла бровь:

— Рауф?

— Я люблю тебя, — тихо произнес он и сам удивился своим словам. Сегодня они звучали совсем не так, как вчера. Теперь он пожалел, что сказал это.

— Хм-м... — Лена задумалась. — Рауф, я замужем. И я очень люблю своего мужа. — Она заговорила спокойно, как опытная мать, которая лучше всех знает, чем вразумить отбившееся от рук дитя: — Ну, ты же понимаешь, что это ничем не кончится. Нужно вовремя остановиться. Я у тебя погощу, и все.

Не сами слова, а тон, музыкальные, интимные переливы ее голоса заставили Рауфа вспомнить о боли в паху. Он, а точнее, его член ощущал себя молодым. «Стерпится — слюбится», — мелькнуло у него в голове.

— Леночка, я тебя прошу... — Он растерялся. Сильно мешала эрекция. — Просто останься здесь со мной... Хотя бы на несколько дней.

Глаза Лены сузились в щелки.

— Рафка, дорогой, я могу остаться только до конца недели. До того времени, когда истекает срок моей путевки. Это еще четыре дня.

Руки у Лены еле заметно задрожали. Она положила лопатку для сыра на стол.

«Если он сейчас скажет «нет», я ему в рожу вцеплюсь», — подумала она.

— Даже один день рядом с тобой — это счастье для меня, — сказал Рауф.

— А зачем ты тогда меня похищал, чудак? — спросила Лена.

— Давай забудем про это. Воспринимай это как шутку.

— Хороша шутка. Да ты понимаешь, жеребец ахалтекинский, что с тобой будет, если я заявлю в полицию о похищении.

— Ну, я просто очень боялся, что ты не согласишься поехать со мной.

«Вот сволочь!» — подумала Лена.

— Рауф, запомни раз и навсегда, русские женщины рабынями не становятся. У нас к этому врожденная аллергия со времен монголо-татарского ига. Именно поэтому твоя так называемая шутка не удалась, — произнесла она строго, а про себя подумала: «Все-таки меня покажут по телевизору. Молодец Рафка!»

Ей вдруг вспомнились веселые годы учебы. Сейчас она видела насколько Рауф ее старше, но раньше, в те беспечные времена, он ей казался каким-то недоношенным ребенком, с которым нужно отдельно понянчиться. Посюсюкаться лишний раз.

Лена неестественно засмеялась.

— Ладно, не будем тут прозябать. Поехали в новый дом.

Рауф с готовностью поднялся. Он был рад, что разговор закончен. И больше всего рад был тому, что Лена изменила тон. Настоящая, широкая улыбка первый раз за все это время посетила его лицо.

«Господи, с такими деньгами и собственным самолетом мог бы раз в полгода позволить себе чистку зубов ультразвуком», — подумала Лена и поморщилась.

Потом, сделав над собой усилие, подошла и, игриво погладив его по плечу, сказала:

— Я всегда хотела иметь виллу на Ривьере. Это немного старомодно. Но честное слово, ты мне действительно сделал очень хороший подарок.

Она медленно провела рукой по его груди, зацепив пальцем отворот.

— Только не забудь оформить все документы на мое имя. Хорошо, милый?

Рауф хотел было сказать, что виллу он не купил, а только снял на месяц, но вовремя опомнился.

«Это придется уладить после. Да и хозяева могут просто не захотеть продавать эту постройку. Или продать ее без земли. А потом выстроить рядом еще дачу. Если не удастся, нужно будет поискать для Лены похожую в подарок».

— Хорошо, — пересохшими от желания губами прошептал Рауф.

Лена улыбнулась и положила руки ему на плечи:

— Бармалей бородатый, перепугал девушку до смерти. Вот с этого нужно было начинать.

Наклонившись, Рауф поцеловал ее в теплую шею. Он взялся за отвороты махрового халата и стал медленно раздвигать их в стороны.

Лена сделала шаг назад и потянула задыхающегося от страсти Рауфа за собой.

— Сюда, милый, сюда, — прошептала она.

Рауф маленькими шажками засеменил за полуобнаженной женщиной. Так они добрались до двери в коридор. Лена нащупала за спиной ручку из желтого металла и нажала вниз, открыла дверь, шагнула назад и захлопнула дверь прямо перед носом Рауфа.

— Кобель, — прошептала она.

Затем повернулась, сверкая округлыми сосками. Резким движением накинула сползший с плеч халат и только сейчас заметила оторопевшего мужчину лет сорока, в строгом черном костюме, с коротко подстриженными остатками черных волос над ушами. Он стоял с пластиковым ключом-картой в руке и озадаченно смотрел на полуголую женщину.

Лена смерила его полным наглого достоинства взглядом, запахнула халат поплотней и уверенной походкой направилась в свой номер.

Глава 31

За полчаса Роман прошел процедуру оформления: отпечатки, фотографии. Ему выдали светло-голубую форму, постельное белье с сильным запахом антисептика и ознакомили с распорядком. Разрешили принять душ и побриться.

По дороге в камеру Роман запоминал все мелочи. Начиная от цвета полос у потолка различных корпусов и кончая именами дежурных на этажах.

В камере его ждал сюрприз. Ему подсадили психа — стукача. Тощего парня лет двадцати пяти с кожей, похожей на белую бумагу.

Камера была рассчитана на четверых. Кровати в два яруса стояли углом, занимая две стены. Еще одна стена была обустроена под умывальник, в углу унитаз.

«Наверное, я немного перегнул с Траволтой, — подумал Роман, погладывая на тихо воющего соседа. — Ну, если у него нет привычки мазать стены фекалиями, то хоть будет не скучно».

Роман лег на свободную верхнюю койку. С удовольствием потянулся и закрыл глаза.

Тут же он услышал тихий скрип. Босая нога ступила нд кафель. Немного качнулась его койка. Стукач осторожно забрался на нее. Задел рукой валик, который служил здесь подушкой.

Роман открыл глаза:

— Привет.

Псих набрал побольше воздуха в легкие, широко открыл рот и, оголив рад гнилых зубов, выдохнул Роману в лицо.

Роман ухмыльнулся:

— Могло быть хуже.

Псих снова набрал воздуха, но на этот раз Роман молниеносным движением правой руки поймал его за тонкую шею и пережал артерию. Парень несколько раз рыпнулся и даже попытался кричать, но не мог. Его словно парализовало.

Как только сокамерник потерял сознание, Роман отпустил его.

Тело стукача тяжело рухнуло на пол.

Роман встал. Оглядел камеру. Потом подошел к решетке с дверью и что было мочи закричал:

— Доктора!

Послышался топот и шум в соседних камерах.

Прибежал надзиратель и, не подходя близко к решетке, спросил, что произошло.

Роман быстро объяснил, что парень на соседней койке схватился за сердце, а потом вдруг свалился с койки и замолк.

Надзиратель побежал куда-то, на ходу вытаскивая увесистую рацию.

Роман быстро подошел к своему сокамернику и несколько раз интенсивно свел и развел ему руки, будто помогал делать утреннюю гимнастику. Светло-голубая рубашка, которую Роман получил взамен своей одежды, быстро взмокла.

Парень очнулся. Теперь он совсем не походил на психа.

— Добро пожаловать обратно, — тихо сказал Роман. Я знаю, что ты работаешь на них. Если не хочешь снова посетить тот свет, делай только то, что я тебе скажу. Понял?

Роман поднес руку стукачу к горлу:

— Понял?!

Стукач интенсивно закивал.

Роман внимательно посмотрел психу в глаза.

— Скажи, здесь всегда так тихо? — спросил он.

— Да. Шуметь нельзя, — ответил тот дрожащим голосом и указал на микрофон, подвешенный к потолку в коридоре.

Когда надзиратель привел представителя медперсонала в ядовито-зеленом халате, то они на секунду застыли, увидев то, что происходит в камере.

Стукач лежал на полу, а Роман делал ему искусственное дыхание. Причем по всем правилам.

— Черт подери! — завопил надзиратель, открывая камеру — Отойди от него быстро!

Роман будто бы не слышал его слов. Пыхтя и отдуваясь, он налегал на тщедушную грудную клетку психа.

Надзиратель подбежал к Роману и потянул его за шиворот. Роман покорно встал с колен и сделал шаг назад, к своей койке.

Медик осмотрел стукача. Потом встал, улыбнулся и махнул рукой, показывая надзирателю, что все это ерунда.

Надзиратель достал рацию и сообщил кому-то, что тут ложная тревога. Потом он подошел к психу и ткнул его носком ботинка в бок. Псих застонал и тут же расхохотался.

Роман посмотрел на медика.

Черные волосы. Медик был примерно одного роста с ним. Только немного плотнее.

— С ним все в порядке? — спросил Роман, стараясь не выдавать русского акцента.

Псих корчился на полу, продолжая громко хохотать.

— Да, — ответил медик.

— Очень хорошо, — сказал Роман, улыбаясь.

И тут же, со скоростью жалящей змеи, он подскочил к надзирателю, выхватил у него рацию и размозжил ею ему висок. Надзиратель еще не упал, когда Роман резко подался назад и ударил медика локтем в солнечное сплетение. Тот, не издав ни звука, опустился на колени, а Роман выключил его ударом ноги в затылочную кость.

Псих продолжал хохотать как заведенный.

Роман подошел к нему. Похлопал по плечу.

— Все, можешь перестать. Спасибо.

Псих замолк, но остался лежать на полу, таращась на необычного сокамерника.

Роман быстро снял с медика ядовито-зеленый халат и того же цвета брюки. Переоделся. Подошел к раковине. Открыл кран и плеснул себе на грудь и лицо две пригоршни воды.

На зеленой ткани быстро расползлось темное пятно.

Роман вышел из камеры и зашагал по коридору, бормоча себе под нос ругательства.

Он помнил, что в конце длинного коридора с камерами по левую сторону, находится дверь. За прозрачной стеной сидит мулатка в форме, очень полная.

Прижав подбородок к груди, так, чтобы не было видно его лица, он торопливо направлялся туда. Он был полностью уверен, что женщина сейчас смотрит на него.

Стараясь излишне не спешить, Роман обдумывал, как заговорить с ней.

«Обида. Изумление. Да, лучше всего детская обида».

Он стиснул зубы и остановился перед дверью.

— Чтобы их всех разорвало! Чертовы паразиты! Полюбуйтесь, этот псих обоссал меня! — ругался Роман, стоя перед прозрачной дверью.

С носа у него капала вода. Он не стал поднимать глаза на женщину, а смотрел на намокшую ткань, брезгливо оттягивая ее двумя пальцами.

Дежурная открыла дверь с магнитным замком.

— Кто это сделал? Шефруа? — спросила она.

— Да нет, новенький, — ответил Роман.

Он продолжал прижимать подбородок к груди, будто оглядывая свою одежду. Одной рукой он вытирал глаза.

— Какой ужас! Идите срочно в душ. Потом распишетесь. А я доложу о происшествии Питеру, — сказала женщина.

— Да уж конечно! — сорвавшимся от обиды голосом, произнес Роман, хотя понятия не имел, кто такой Питер. Чертыхаясь, он стал спускаться по лестнице.

Небрежно поглядывая по сторонам, Роман миновал дежурку второго этажа, где дверь открылась без лишних вопросов. Надзиратель читал какую-то газету и лишь мельком взглянул на зеленую форму.

Глаза Романа шмыгали то туда, то сюда, сердце бешено колотилось, но походка оставалась ровной и неторопливой.

Он перешел в другой корпус и спустился в лифте на первый этаж. Везде ему улыбались и кивали. Роман прекрасно помнил, где выход, но не был уверен, выходят ли здесь через вход.

Как назло, никого на пропускном не было, и он не мог увидеть, как это делается. Возможно, охранник просто всех знает в лицо. Здесь легко было засыпаться. Но времени не оставалось. Скоро все обнаружится, если уже не обнаружилось.

Роман заметил автомат с напитками. Он несколько раз постучал по нему кулаком и уверенно направился к дежурному на проходной.

— Здравствуйте.

— Чем могу быть полезен, доктор? — спросил пожилой охранник.

Роману польстило такое обращение.

— Я хотел купить колу, а этот ящик съел деньги и... и все.

Охранник безучастно развел руками.

И тут Роман почувствовал, что приближается провал. Краем глаза он увидел следователя в пижонском костюме. Поклонник Траволты вышел из левой боковой двери и направился к проходной.

Глава 32

Роман не успел ретироваться обратно к автомату с кока-колой. От внутреннего напряжения у него била кровь висках. Он заставил себя улыбнуться охраннику и левым боком облокотился на полупрозрачное стекло рядом с дверью так, чтобы стоять спиной к пижону.

— Нужно повесить табличку, что автомат неисправен, — предложил Роман, добавив в голос хрипотцы.

Сердце у него просто гремело.

Охранник, согласившись, вяло кивнул.

Роман услышал, как следователь подошел к двери и провел магнитную карту. Дверь открылась.

— Так вы повесите табличку? — спросил Роман, придержав дверь рукой. На висках у него выступил пот.

Охранник опять кивнул. На этот раз с явным раздражением.

Роман помялся, будто хотел еще что-то сказать. Потом махнул рукой и вышел.

Итак, двери позади. Он на улице.

Никакой стрельбы по убегающему преступнику. Никаких прожекторов, разодранной о колючую проволоку одежды или криков «Стой, стрелять буду!».

Снаружи не было никаких ограждений или заборов. Роман снял зеленый халат и повязал его на пояснице. Теперь из одежды на нем были зеленые штаны и белая майка.

Погода была не для пеших прогулок. Начинал капать грибной дождик. Роман легкой трусцой, как сильно заспавшийся спортсмен, пробежал два километра в сторону города. Наконец ему встретился уличный телефон.

Роман согнулся внутри пластикового яйца. Телефонные будки во Франции, кажется, делают для лилипутов. Он сгреб в сторону рекламки быстрой и страстной любви, которыми футуристическая будка была просто завалена. Снял трубку. Очень быстро набрал две «решетки», восьмизначный номер и еще решетку. В трубке несколько раз щелкнуло. Потом раздался живой и очень родной женский голос:

— Да.

— Ольга Николаевна, здравствуйте, это Роман.

— Какой Роман?

«Завхоз» российской разведки не узнала его.

— Роман. Помните Шейх и...

— Помню. Разин, тебя вовсю ищут. Точнее, искали.

— Я в курсе.

— Угу. И что ты собираешься делать?

Роман улыбнулся. Они оба знали, что весь их разговор, слово в слово, будет передан начальству. Именно поэтому вопрос «что ты собираешься делать?» имел нейтральное значение, как разговор о погоде.

— Говоря военным языком, буду стараться «оставаться в зоне интересов врага», — отчеканил Роман. — Выражаясь гражданским языком, буду предпринимать шаги, вынуждающие врага реагировать.

— Молодец. Что еще?

— Мне нужна «точка» в Сан-Тропе, — сказал Роман.

— Подожди секунду. Адрес ты знаешь?

— Да. Если его не поменяли за два года.

— Все осталось по-прежнему. А раз адрес ты помнишь, тогда...

Роман услышал, как его собеседница что-то отбарабанила на клавиатуре.

— Тогда... «Каштанка», «Белый Бим».

— Спасибо.

— Удачи тебе, Разин.

— Спасибо, — еще раз поблагодарил Роман и повесил трубку.

«Каштанка» и «Белый Бим» означало, что если он приходит на место в течение часа с момента этого разговора, то он должен произнести пароль «Каштанка», а если опоздает, то «Белый Бим». Все просто и не менялось со времен холодной войны. Но без этого нельзя.

Он подошел к старенькому «Мерсу», припаркованному на пустынном бульваре. Дождь усиливался. Роман оторвал белую пуговицу от медицинского халата и сломал ее пополам, как таблетку. Одну половинку он сунул в замок и стал легонько ее покачивать. Секунд через тридцать пластик сточился в нужных местах, и пуговица вошла в пазы, как ключ. Тогда он вставил вторую половинку и плавно повернул. Острые края слегка порезали указательный палец, но замок сделал пол-оборота, и дверь открылась.

Дальше все было проще.

Вскрывая зажигание, Роман почувствовал необыкновенный прилив энергии. То ли погода так повлияла, то ли просто первый раз за все время он почуял, что скоро будет возможность расслабиться. Но главное, что у него все получилось и, возможно, это оправдывает все его потери.

Негромко напевая «узелок завяжется — узелок развяжется», он поехал в город.

Постоянно находясь в кромешной тьме, Лена не могла определить, сколько времени она находится в заточении. Может быть, поэтому ей казалось, что она уже несколько дней как заперта и несколько дней не пила. Само ощущение жажды прошло. Но Лена чувствовала, что, даже оправившись от отравления, все больше слабеет. В голову постоянно лезли мысли о том, сколько человек может продержаться без воды. Сколько без еды, она, кажется, помнила — месяц. А вот сколько без воды? Эти мысли были напоминанием о ее слабости и скором конце. Хотелось как можно скорее от них избавиться. К тому же она все равно не могла подсчитать, сколько уже дней находится в этом жестяном гробу. Потому что внутри всегда была ночь. А ночью нужно спать. Или хотя бы представлять, что спишь.

В своем сне Лена уже второй день опустошала прилавки дорогих магазинов. Она почти не виделась с Рауфом.

Кроме бесконечных покупок, она серьезно занялась спортом. Наняла тренера по шейпингу. Записалась в спортзал в гостинице по соседству и секцию спортивного танца. По ее расчетам, к вечеру она должна была валиться с ног от усталости. И пусть Рауф только посмеет к ней приблизиться со своими сентиментальными разговорами.

Больше всего времени и сил занимали салоны красоты. Ей расписали на четыре дня вперед все совместимые процедуры.

Но и это было не все. Первый раз в жизни Лена получила доступ к рулетке. Она злилась на ограничения в ставках. Но тут уже нельзя было что-либо изменить.

Хоть в казино ей и не везло, но она испытывала необыкновенный подъем от самого факта игры в запретное, плохое, ненужное.

Она стала пленницей, которую наградили невиданной свободой. Единственное, чего она начинала бояться, так это чтобы такой образ жизни не перешел в привычку.

В каком-то смысле Рауф был даже рад ее «деятельности». У него голова шла кругом от телефонных звонков. Может быть, их было не так уж много, но он привык к тихой, размеренной по-восточному жизни. А теперь вдруг на него свалилось все сразу. Покупка, аренда, оплата счетов, превышение установленных по умолчанию кредитов. Переговоры с банками. Ни слова не понимающая по-английски прислуга и еще тысяча мелочей, которыми он не привык заниматься. Чомпи здесь был совершенно бесполезен.

Самый главный вопрос прояснило время. Ничего не происходило. Кроме рухнувших небоскребов никаких новостей. Значит, Мустафа не успел послать сигнал. Скорее всего, это пакистанские спецслужбы. Они давно уже за ними следили. Или взяли его, или устранили.

Борис не отвечал. Видно, испугался.

«Собаки! Привыкли получать от меня кусок мяса! Много лет кормлю всех с руки, а теперь все разбежались, поджав хвосты».

Снова раздался звонок. Рауф поднял трубку.

Звонил хозяин виллы, на которой они теперь жили.

— Здравствуйте, месье, я не помешал? — спросил хозяин по-английски. — Я слышал, что моя собственность может вам подойти.

— Все зависит от цены, — устало ответил Рауф.

В комнату вошел Чомпи и, кряхтя, опустился в кресло.

Рауф прикрыл трубку рукой и обратился к нему:

— Где она?

— Елена пошла в гимнастический зал, — ответил слуга.

— А ты почему здесь?! — рявкнул Рауф, забыв про телефонный разговор.

Чомпи встал и сконфуженно показал наверх.

— Гимнастический зал здесь.

Рауф забыл, что через два часа после переезда на виллу Лена выписала несколько дорогих тренажеров американского производства и оборудовала комнату под стеклянной крышей на втором этаже под спортзал.

— Сделай кофе, — распорядился Рауф.

Ему все больше и больше не нравилось происходящее.

Рауф заметил, что все еще держит в руках телефонную трубку. Он прижал ее к уху и услышал короткие гудки. Он выругался себе под нос и вернул трубку на место.

Чомпи ушел, а Рауф остался сидеть у телефона.

«Затмение солнца». Какое название. Как все хорошо начиналось и какой глупый провал. Но ведь это он все спланировал. Он должен был поставить Запад на колени.

Скрепя сердце, Рауф вынужден был признать, что сам стал виной провала. Как он мог понадеяться на деревенского недоучку. Нужно было все делать самому. Нужно все начать сначала. Пусть это опасно, но самому разослать всем сигнал.

— Если бы не Елена, то, собственно, и терять-то мне было бы нечего, — сказал он тихо.

А чем ОНА платит за его любовь?

Сейчас Рауф уже был готов к тому, что придется бежать от этих соблазнительных грудей.

Как-то все перевернулось. И назад пути нет. Только бы не показаться смешным в ее глазах. С того самого момента, когда он увидел Лену в России, выработалась у него ужасная гнетущая привычка думать, будто она следит за ним. Будто она мысленно обсуждает каждый его поступок, каждое его решение. Даже на то, как он стоит или курит. Но, может быть, и от этого ему когда-нибудь удастся избавиться. А пока что нужно избавиться от самой Лены.

Рауф ужаснулся. Она была его жизнью уже много лет. А все другое только средством от скуки. И что же, он, уже обладая ею, отступится? А что взамен? Ведь даже его месть Западу потерпела неудачу. У него ничего нет.

«Да пусть она делает, что захочет! Я ее уже никогда не отпущу! Она моя! Живой или мертвой, но я буду обладать ею».

Но как же так получилось?

Всегда он думал, что возьмет Лену и введет ее в свою жизнь, как дорогую лошадь в конюшню. Оденет в элегантную одежду. Будет любоваться и холить. Но как вышло, что теперь она его выезжает?

Как же так? Как же так?

«Отец был прав. Жену должны выбирать родители. Что ж, пора доказать этой кобылице, что я мужчина».

Вошла Лена. Красивая. Гордая. В обтягивающем спортивном костюме.

Вся злость, что Рауф накопил на нее, немедленно испарилась.

Он посмотрел на нее бессильным обожающим взглядом и поздоровался.

Она же ограничилась холодным кивком, повернулась и ушла в свою комнату.

Рауф снова попытался разозлиться и вошел за ней, даже не постучав.

Лена обожгла его ледяным взглядом:

— Что такое?

— Может, нам сесть и поговорить? — спросил он.

— О чем? — удивилась Лена.

— О нас и о наших отношениях.

Он чувствовал себя глупо. Нет, этот разговор он затеял не для того, чтобы доказать себе, что на что-то способен. Нет. Это ведь так, совесть успокоить. На самом деле он пришел за очередной дозой боли.

— Рафка, нет никаких отношений. И мы с тобой находимся в разных измерениях. Я уже говорила, — устало произнесла Лена и расстегнула спортивный костюм.

Рауф затрепетал. Именно этого он ждал.

Сегодня с самого утра она издевалась над ним, то и дело показывая свое изумительное тело. Рауф чувствовал, что ей нравится доставлять ему боль. Вот и теперь молния медленно ползла вниз. Покрытое испариной тренированное тело появлялось постепенно, так, чтобы он мог сначала предвосхищать каждый прелестный изгиб. Под костюмом ничего не было.

Все это время Лена со сладострастием садиста следила за его глазами, а он таял от наслаждения и боли.

— Выйди. Мне нужно переодеться, — сказала она и бросила костюм на диван.

Ноги у Рауфа стали словно деревянные. Он с трудом заставил себя сдвинуться с места.

Ее сила была в холодной красоте, сковавшей всю его волю. Рауф был готов отдать все на свете, лишь бы Лена разрешила и дальше ей подчиняться. Лишь бы продолжала его мучить. При этом он боялся этого, скулил и ненавидел ее всем сердцем. Он был уничтожен, потому что любовь — это единственное, что у него осталось в жизни. Может быть, душой он уже давно превратился в тряпку. Но тело его при таких демонстрациях снова и снова напоминало о мужской силе. Утраченной и возвращенной. О былой любви.

«Она чувствует, где у меня слабые места», — с ужасом подумал он.

Рауф подошел к полупрозрачному стеклу, отгораживающему закрытый девятиметровый бассейн.

Он видел только ее силуэт. Темно-коричневая кожа. Почти черная... Нежная... Атласная... Она переливалась в крапинках стекла. То выпячивая вперед грудь, то вдруг превращая и без того осиную талию в тростинку... Голые плечи отливают серебром... Всплеск... Рауф ее не видит, но он чувствует себя там, рядом с нею. Там, где между желанных ягодиц струится вода. Вот Елена вдохнула. Опустила голову. Волосы треплет невидимый подводный ветер... Она перевернулась на спину. Серебристый свет упал на ее упругую грудь...

«С каким наслаждением я стал бы ее рабом, — подумал Рауф. — Какое блаженство осознавать, что я уже стал им. И какое наслаждение чувствовать эту боль».

Чомпи появился в дверях.

Рауф хотел рассердиться, но сумел лишь улыбнуться.

«Что делает со мной эта женщина?»

— Что, Чомпи? — спросил Рауф.

— Привезли машину.

— Какую машину? Ты что, из ума выжил? — вполголоса зашипел на него Рауф.

Они вышли в салон.

— Какую еще машину? — спросил Рауф раздраженно.

— Хорошую. Красную.

Рауф не стал дальше тратить время на слугу, а вышел на террасу.

Перед коваными воротами с большого синего фургона медленно выкатывали по длинным узким полозьям похожую на лепешку спортивную машину. Этим занимались четверо рабочих в одинаковых спецовках.

Лена выбежала в коротком халате на голое тело.

Она одарила Рауфа одной из редких своих улыбок и направилась к рабочим, уже успевшим скатить машину на асфальт.

Рауф проводил взглядом ее гладкие стройные ноги и повернулся к Чомпи. Кровь ударила Рауфу в голову, когда он заметил, что слуга, глупо мотая головой, тоже пялится на точеную походку его женщины.

— Ты сварил кофе? — спросил он, уже чувствуя близость припадка.

— На кухне стоит, — ответил Чомпи и попятился.

— Так принеси! — крикнул Рауф ему вдогонку.

Опять зазвонил телефон. Руки у Рауфа дрожали, и он не сразу сообразил, на какую кнопку нажать. Потом прижал трубку к уху и резко произнес:

— Алло!

— Здравствуй, Рауф, — произнес знакомый, немного визгливый голос.

— А, Борис. Ты почему не отвечал несколько дней?

— Я был болен.

Рауф заметил в окно, что Лена кокетничает с рабочими, и не в тему засмеялся.

— Так, значит, сейчас ты уже здоров. Поздравляю.

— Спасибо.

— Нам бы надо встретиться, — медленно произнес Рауф, не спуская с Лены глаз. — Видишь ли, мой строительный проект не удался. Нужно начинать все сначала. А ты как главный инвестор предприятия...

— Нет, Рауф. Я, что обещал, выполню, и на этом все.

В трубке послышались гудки.

«Попробуем еще раз, — сказала себе Лена, садясь за руль купленного «Феррари». — Значит, сначала кнопка на руле, потом сюда и очень плавно потихоньку...»

Рабочие, выгрузившие машину, с жадным интересом смотрели, как красивая, холеная женщина пытается справиться со спортивным автомобилем.

Лена, как ей показалось, только тронула педаль газа, но двигатель взревел, послышался визг широких шин по мокрому асфальту. Машина резко дернулась и встала под аплодисменты наслаждавшихся бесплатным шоу рабочих.

После еще двух попыток один из парней вызвался помочь. Лена села справа, и он лихо просвистел шинами по гравию до гаража. Всего метров тридцать. Но у Лены аж дух перехватило.

«Пока есть возможность, обязательно научусь водить эту штуку», — подумала она.

И уже просто, чтобы себя повеселить, мысленно прокартавила: «Обрадую Рафаэля».

Лена довольно заулыбалась, увидев в окне темную физиономию своего спонсора.

Она не сказала ему, что это уже не первая такая машина, за которую ему придется платить.

Случайно заметив ряд спортивных автомобилей в городе, она вдруг поняла, чего ей, как говорится, не хватало для полного счастья.

Помахав кредиткой, еще в день приезда оформленной Рауфом на ее имя, Лена забралась в самую дорогую из машин в салоне и заявила, что хочет непременно на ней проехаться. Продавец спросил ее, какая еще марка «Феррари» у нее есть. На что Лена ответила:

— Я, вообще-то, редко вожу машину, но у моего мужа, кажется, «Ауди».

Усмехнувшись, продавец поначалу стал вяло ее отговаривать. Предлагал поездить сначала с инструктором. Объяснял, что к управлению спортивной моделью нужно привыкнуть, но Лена была непреклонна. Из-за капризной клиентки даже вызвали юриста. Лена, не читая, подписала несколько строенных листов, после чего на двор выкатили серебряную «Пиорано 599».

Когда машина пропорола себе правый бок о бетонное основание стенда, Лена с неподдельным изумлением на лице выбралась из похожей на капсулу кабины и, находясь в радостном шоке, несколько раз повторила:

— Вот это да! Я же ничего не сделала. Она же сама.

Юрист с продавцами и главным менеджером тут же принялись голосить по-французски и по-английски о каких-то пунктах в подписанных ею бумагах. Но, к их удивлению, Лена опять вытащила кредитку.

Она оформила еще одну такую же, только красного цвета. Показала листок с адресом, который никак не могла запомнить, и в прекрасном настроении отправилась осваивать мини-гольф.

Лена совсем забыла, что ее похитили.

Глава 33

Чомпи обежал «Мерседес» спереди, чтобы услужливо открыть Лене дверцу. Делал он это, конечно, чтобы поглазеть на ее точеную фигурку. Лена чувствовала его похотливые взгляды. Ей было противно. Но намекать Рауфу, что ее это волнует, она не собиралась.

Лена немного опаздывала на первую тренировку. Конечно, это было некрасиво, но она уже не только поняла, но и вовсю наслаждалась преимуществами богатой мерзавки. Оставив Чомпи «сторожить» ее в кафе у главного входа, Лена прошла сквозь открытый холл с зелеными скульптурами из кустов и задержалась на минуту полюбоваться на молодую парочку, страстно целующуюся на скамейке у мокрых клумб со звездами из гладиолусов.

Лена уже перестала удивляться чему-либо, но то, что она обнаружила в себе, глядя на эту пару, уже не шло ни в какие рамки.

Лена испугалась сосущего, тянущего, восхитительного чувства. Она испугалась того, что вся эта безумная история начинает ее возбуждать.

Молодой человек на скамейке обхватил руками груди девушки и наклонился, чтобы поцеловать их.

Лене, к ужасу своему, захотелось сейчас быть на месте этой девицы и, самое ужасное, все равно с кем. Если бы сейчас рядом с ней был муж Алексей, или Рауф, или кто угодно, но с членом, она отдалась бы ему без замедления.

«Это ужасно! Ужасно! Ужасно!»

Казалось, что парень с девушкой никого и ничего не замечают. Но вдруг Лена обнаружила, что девушка смотрит на нее. Девица прогнулась и простонала что-то на французском.

Лене стало стыдно. Но опять же, к собственному ужасу, она не сдвинулась с места. Ей не хотелось уходить. Ей нравилось, что ей стыдно.

Лена испытывала такое нелепое, жгучее возбуждение. Ну как от этого отказаться? У нее сладко заныло все внутри.

Она ненавидела эту девицу и, если бы могла, убила бы ее сейчас. И может быть... даже получила бы от этого удовольствие.

«Этот мужчина мог бы быть со мной», — подумала Лена.

Сейчас ей хотелось не романтики, а секса. И не самой себя удовлетворять, а иметь рядом мужчину. Самца. Грубого и сильного.

Лена опоздала.

Ее инструктор, строгий и подтянутый англичанин, за тридцать, указал ей на это.

Лена улыбнулась и начала было распространяться о веренице спортивных и косметических процедур, но он недовольно пресек ее объяснения.

— Успех в спорте зависит от дисциплины. Я прошу вас приходить вовремя. Это тоже часть тренировки, — сказал он, делая паузы между словами, видимо, проверяя, понимает ли ученица то, что он говорит.

Лена была не готова к такому отношению.

«Наверное, мужчина сильно страдает ущемлением своего эго. Какая-нибудь бывшая звезда большого спорта», — подумала она.

— Итак, дайте мне обещание, что будете приходить вовремя, — настаивал англичанин.

«Господи, вовремя не вовремя, тебе-то какая разница? Я за четыре урока уже заплатила, — Лена улыбнулась, — точнее, Рауф заплатил».

Она кивнула, одарила инструктора прелестной улыбкой, и они вышли на одно из миниатюрных полей с синтетической травой.

У Лены болели мышцы спины после утренней тренировки, но она улыбалась.

Англичанин долго, с расстановками объяснял ей, как держать тяжелую блестящую клюшку.

«Сумасшедший этот Рауф. От любви он, что ли, свихнулся? — Мысли путались в голове у Елены. — Бежать или нет? Рассказать все инструктору и попросить вызвать полицию? Таких шансов было уже предостаточно. Кажется, Рафка действительно меня любит... Но все это похищение — не шутка. Где же он был все это время? Почему не давал о себе знать? Не сватался, наконец? Псих ненормальный. Непонятно, чего от него ожидать еще. С другой стороны, это ведь как раз то, чего я хотела. Интересно, чем это все кончится?»

Лена поежилась и твердо решила, что если Рауф хоть на минуту задержит ее отпуск, она сразу обратится в полицию. Пока все это очень даже забавно. Но у всего есть границы.

Она сделала неуклюжую попытку повторить движение, которое показывал ей инструктор. Сначала нужно было сделать его ступенчато, а потом медленно, с остановками. Каждую такую остановку англичанин комментировал объяснениями о каких-то векторах движения.

Лена устала. Вместо удара она слегка оперлась на клюшку.

«Это уже явный перебор. Надо записаться в секцию релаксации. Или просто домой поехать, в объятья к Алексею... Ой, а мой паспорт! Он же в гостинице, в Каире остался. Нужно будет сказать Рауфу, чтобы привез. А у меня визы во Францию нет. Ой-ой!»

Чтобы поправить ей хватку, инструктор подошел ближе и случайно дотронулся жилистым бедром до ее ягодицы. Лену как током ударило. По спине побежали приятные мурашки.

— Вам нужно научиться расслаблять плечи, — сказал англичанин и достаточно фамильярно положил ей руки на предплечья.

Лена должна была смотреть на белый квадрат впереди на стене. Она бросила на тренера беглый взгляд и увидела все, чего не замечала уже почти полчаса.

Загорелые волосатые руки и спортивные белые брюки создавали невероятной возбуждающий дуэт. Так Лене показалось. Она мысленно раздела его.

Удары стали получаться намного лучше. В последние десять минут Лена полностью сосредоточилась на тренере и на гольфе. За это время она успела нафантазировать несколько невероятных поз, в которых они могли бы совокупиться прямо в зале.

Особенно ей понравилась идея опереться на клюшку для гольфа, а он вошел бы...

Лена качнула головой и резко выдохнула:

— Уф-ф.

— Устали? — поинтересовался англичанин.

— Немного.

— Кстати, у вас неплохо получается, — сказал инструктор.

Лена ободрилась.

Они вместе стали собирать маленькие белые мячи из желобков по бокам. Лена, замечая, что тренер смотрит в ее сторону, каждый раз принимала позы, выгодные для обзора ее прелестей. Но мужчина был какой-то неживой. Он ловко зачерпывал мячи пластиковым черпачком на шесте и вываливал их в корзинку. Но, кажется, кроме мячей, его ничего не интересовало.

Он еще раз похвалил ее, сухо попрощался и подозвал мальчишку лет двенадцати, который сменил Лену.

Лена схватила сумку и в негодовании поспешила в душевую.

«Это какой-то идиотизм. Британец чертов».

Она чувствовала себя отвергнутой, покинутой, забытой, ничтожной, убитой.

Лена сняла мокрую от пота майку и встала под душ.

«Ну неужели я такая старая!»

Ей хотелось плакать. Все сразу навалилось: мысли, злоба, чертов шампунь разлился в сумке.

«Что я теперь, только Рауфа интересую, что ли? Ну, это же... Нет! Нет!»

Она включила напор воды на полную мощность, прижалась спиной к скользкому кафелю и заплакала.

Кажется, она простояла так минут десять. Вода помогла. Плач ее успокоил.

Лена вытерлась и достала из сумки лосьон с женьшенем для тела.

Странно, но она не испытывала никакой усталости. Будто не носилась по магазинам и тренировкам, а спала целый день. Видимо, стресс придавал ей сил.

«Есть ли смысл так вести себя с Рауфом? Он же не со зла. Просто мужик не знает, с какой стороны к женщине подступиться. Господи, смешной какой. Зря, мне кажется, я так с ним. Хотя он и сам виноват, но...»

Она была одна в раздевалке и одевалась очень медленно.

«...Дожили. Мне уже Рауф стал нравиться».

Лена сняла фен с крепления на стене у зеркала. Осмотрела. Повесила на место.

«Может, все-таки позвонить Алексею? Сообщить вкратце, что я случайно встретилась с однокурсниками и решила прокатиться с ними по югу Франции. Нет, это будет даже хуже. У нас и так отношения никуда, а додумать такие слова очень легко: «Работай, муженек, мы тебя отвлекать не будем и т. д.»

Может, Рауф действительно ничего плохого и не задумал. Отвезет меня обратно, и я все с той же командой пенсионеров полечу из Египта домой.

Интересно, если Рауф действительно такой богатый, почему у него нет телохранителей?

Или этот Чомпи у него и за няньку и за встаньку? Чомпи — имя-то какое.

А как постарел Рафка.

Денег у него, видимо, куры не клюют. Может, наследство получил? Я думала, он откажется даже платье покупать, а вот нет, платит и платит. И на сколько его хватит?»

Лена с некоторым трудом натянула красивое облегающее платье и туфли на высоком каблуке.

Одежда всегда была ее страстью.

«Но, боже мой! Когда шмотки тебе ничего не стоят, они не приносят никакой радости. Всегда мечтала разбогатеть, и что?»

Кажется, Рауф отнял у нее еще одну мечту.

Лена решила, что домой она вернется в той самой блузке, в которой приехала в Египет. И вернется вовремя, чтобы не беспокоить мужа.

«Я вернусь домой вовремя, даже если придется для этого прикончить Рауфа, и этого говнюка Чомпи, и вообще всех арабов на свете».

Лена вдруг улыбнулась.

«Господи, какая я дура. Еще смеюсь над Рауфом и его нелепой выходкой. А сама... Тут хохотать бы надо, а мне все плакать хочется. Нет, чувство юмора бисексуально. Оно и мужчинам, и женщинам изменяет».

Лена села на заднее сиденье «Мерседеса». Она закинула одну длинную красивую ногу на другую и в первый раз за все это время улыбнулась Чомпи. Тот даже смутился.

Глава 34

— Романчик, Ромасик, Роммммааан! — нараспев с красивым польским акцентом заливалась Марта. — Все, все! Поднимайся уже. Хватит там копаться.

Роман лишь на секунду поднял голову от ее паха. Жесткие волосы были красиво выстрижены маленьким сердечком. На губах он чувствовал мед с вином и хотел напиться пьяным.

Марта была полькой. Она уже несколько лет работала на разных точках по всей Европе. Роман встречал ее в Германии, Польше, Югославии. Кудрявая, черноглазая, знойная женщина, с красивым ртом и жгучими глазами, способными пришпилить кого угодно к стене. Она свободно читала, писала и говорила на девяти языках.

— Романчик, ну хватит. А то я буду кричать, — чуть настойчивее, но все с тем же томным акцентом взмолилась Марта.

— Марта, у меня не так много времени.

— Тем более. Не затягивай.

Роман подчинился. Он лег на нее. Марта застонала. Еще через несколько минут взвыла в оргазме и расслабилась.

Роман перевернулся на спину и прикрыл Марту концом атласного покрывала, которое во время их возни почти полностью съехало на пол.

В окно забарабанил дождь.

Где-то снаружи пенилось Средиземное море. Волны накатывались на песчаные пляжи.

— Марта, ты спишь? — спросил Роман.

— Я беру тайм-аут на пару минут, — пробормотала она потягиваясь.

Лежать рядом с Мартой было очень хорошо и уютно. Тем не менее Роман встал и оделся. Прошелся по комнате, похожей на обжитой склад. Только в отгороженном углу, где на белой простыне сейчас лежала, свернувшись теплым клубком, Марта, царили порядок и чистота. Все остальное было забито разношерстным оборудованием. По стенам с заколоченными окнами шли стеллажи с черными пластиковыми ящиками. Все они были закрыты на замки с кодами. Большинство покрыты синевато-серым пушком пыли. Те еще условия жизни.

— Марта, вставай, мне нужна твоя помощь.

— Ты, главное, не трогай там ничего, а помощь придет рано или поздно, — вяло отозвалась она.

Роман улыбнулся и пошел в чистую миниатюрную кухоньку, чтобы сделать кофе.

Он немного опасался Марты. В хорошем смысле этого слова. Уж слишком она была обаятельна. Такие женщины улыбкой подчиняют все своей воле. При этом, как ни странно, она всегда жила одна. Именно это больше всего настораживало.

Роман заглянул в холодильник. Продукты там отсутствовали напрочь.

— Марта, ты в магазин ходишь иногда? — спросил Роман.

По инструкции и по здравому смыслу он не мог у нее остаться. И слава богу. Расставаться с Мартой было бы очень трудно. Не так как с Аленой.

У него екнуло сердце.

«Да что такое?»

Подвигав чашки и тарелки по столу в кухне, Роман осторожно выглянул в комнату. Марта лежала в той же позе на кровати. Он бесшумно прошел по истертому ковролину. Рядом со столом стоял шкаф с картотечными ящиками без обозначений. Роман бесшумно открыл третий ящик. Внутри плотным рядком стояли корочки паспортов с красной обложкой. Роман взял первый. Открыл на последней странице. То, что надо. Пустой бланк. Без фамилии и без фотографии. На еще не обработанной теплом термоклейкой пленке уже была приклеена голографическая печать с двуглавым орлом. Роман сунул корочку в карман и оглянулся на Марту. Женщина сладко посапывала, но, кажется, не спала. Он подумал секунду и открыл шестой ящик. Половина этого ящика была плотно забита синими корочками, исполненными по тому же принципу, вторая половина — темно-зелеными. Роман взял по одной из каждой стопки и бесшумно закрыл ящик.

Он вошел в кухню, погремел посудой.

— Марта, ты встала? — громко спросил Роман.

— Естественно, встала. Ты торопишься? — спросила она, входя в кухню.

На ней была накинута только белая рубашка.

— Нужна «чистая» квартира и набор. Третий. Возможно, четвертый, — сказал Роман, поворачиваясь к ней.

— А где твои документы? — спросила Марта.

Роман показал бирку с названием тюрьмы и пододвинул себе табурет.

— А-а, — понимающе протянула женщина.

Она нагнулась и сняла с рукава Романа белое перышко. Дунула его в сторону с руки, но перышко, видимо, наэлектризовалось и, описав легкую дугу, вернулось к Роману на плечо.

Марта засмеялась.

— У меня есть кое-что из одежды. Так тебе выходить не стоит. А вечером, когда стемнеет, поедем купим тебе что-нибудь подходящее. На какое имя сделать тебе кредитку и паспорт?

Роман машинально потер рукой по плечу, пытаясь отделаться от прилипшей пушинки:

— Роман Разин.

Марта странно на него посмотрела.

— А как насчет квартиры? — спросил Роман.

— Сколько ты прогостишь?

— День, два, три, четыре... — сказал он, разведя руками.

— Ладно.

Она вышла. Позвонила кому-то. Через минуту вернулась и положила на свободный стул пачку мужской одежды.

— Переодевайся и поехали, — сказала Марта, завязывая рубашку узлом на пупке, так что два черных соска упруго оттопырили прозрачную ткань.

У Марты был открытый маленький джип «Сузуки». Весь в наклейках и царапинах.

Роман сел в машину. Теперь он был одет во все черное. Черная рубашка «Армани», кажется, уже ношеная, но чистая и черные брюки.

— Одежда даже из такого оболтуса, как ты, может сделать человека, — сказала Марта, усаживаясь за руль. Ее польский акцент придавал фразе безобидное очарование.

Они не спеша, перескакивая через полосатые банки на дороге, поехали по длинной пустынной улице между берегом моря и вереницей пляжных домиков.

— Когда придешь забирать документы? — спросила Марта, а ее нежный сильный взгляд задал совсем другой вопрос.

— Когда скажешь, — ответил Роман. Он с удовольствием представил себе предстоящую ночь. Одежду, раскиданную вокруг кровати и все возможные и невозможные ласки, на которые была способна Марта.

Сейчас Роман жалел только об одном, что он не видит на месте Марты Алену.

Как только он подумал об этом, невидимая волна пронеслась по воздуху. Налетел порыв ветра и засвистел, запел в ушах, сотней тоненьких флейт.

Роман вдруг заметил, что Марта везет его по направлению от города.

Опять налетел ветер с моря.

Он посмотрел на Марту.

— Что? — спросила она.

— Ничего, — ответил Роман.

Марта потянулась к большому бардачку и повернула торчащий в нем ключ. Роман резко перехватил ее руку и отдернул так, что машина, вильнув, чуть не потеряла управление.

— Эй! — закричала Марта. — Что с тобой?

Она резко затормозила, встала у обочины и с удивлением посмотрела на Романа.

Он же сам открыл бардачок и осмотрел его. Ничего подозрительного, кроме каких-то бумаг и двух начатых пачек сигарет, он не нашел.

Марта многое повидала и поняла, в чем дело. Быстро успокоившись, она ждала, пока Роман закончит досмотр.

— Все? — спросила она.

— Да, извини, — сухо ответил Роман.

— Ничего. Я привыкла, — сказала Марта, доставая сигареты.

Она закурила, посмотрела на Романа и сморщила носик.

— Пистолет у меня лежит с твоей стороны, если ты его искал, — спокойно проговорила Марта.

Роман открыл второй бардачок и извлек оттуда тяжелый пятизарядный «Бульдог» — спортивный пистолет калибра «семь шестьдесят два».

Роман с легким изумлением посмотрел на Марту.

— Можно я возьму на время? — спросил он.

— Ради бога. Только, я думаю, он давно заржавел.

Роман осмотрел пистолет. «Бульдог» чистили совсем недавно.

Оба рассмеялись.

Глава 35

Марта несколько раз нетерпеливо нажала на кнопку звонка.

Несмотря на то что между ней и Романом снова установились прежние дружеские отношения, она почему-то спешила отделаться от него.

Дверь открыла старушка. Маленькая и полненькая, похожая на хомячка. Она куталась в бежевую мантилью с кисточками и постоянно щурилась, видимо, по привычке, а не от слабости глаз.

Марта пошепталась со старушкой о чем-то через порог. Старушка кивнула Роману и открыла дверь пошире, приглашая их войти.

Марта на секунду повернулась к Роману:

— Она совершенно глухая, но читает по губам.

— Удобно, — сказал Роман.

Он кивнул старушке и вдруг отпрянул. Рядом с похожей на ствол дерева ногой в шерстяном чулке показалась кошка. Рыжая и толстая. Совсем как ее хозяйка. Кошка потерлась о чулок и распушила от удовольствия хвост.

— Марта, отбой. Эта квартира не подойдет. У меня аллергия на кошек, — сказал Роман, делая еще шаг назад.

— Какая еще аллергия? — удивилась Марта.

— Аллергия на кошек, — спокойно сказал Роман.

— Ой, не надо молоть ерунду! Мы запрем кошку в ванной или в кладовой.

— Это не важно. Я не могу находиться в помещении, где была кошка.

— Ничего, потерпишь несколько дней. Другой квартиры все равно нет, — сказала Марта.

Роман заметил, что Марта немного занервничала. К тому же у ответственных за точки всегда должно быть несколько квартир про запас. Он насторожился.

Кошка, почуяв свободу за открытой дверью, лениво побежала в сторону Романа, будто решив потереться и о его ноги. Он дернулся и в этот же момент заметил, как черный дротик, со свистом разрезая воздух, пролетел рядом с его подбородком. Тонкая металлическая игла вылетела из темного пространства за дверью. Если бы кошка не испугала Романа, то стрела наверняка попала бы ему в шею.

Ему повезло.

Роман мгновенно вытащил из-за пазухи пистолет Марты и направил в темную щель.

— Лежать! Лежать! — крикнул он и, оттолкнув старушку все еще стоявшую в дверях, ворвался в квартиру.

На этот раз ему было очень важно узнать, кто хотел его убить.

Он быстро пробежал по маленьким комнатам и увидел, что окно, выходящее на задний двор, открыто.

Вернувшись к выходу, Роман застал Марту в том же положении у двери. Она безмятежно курила.

Старушка, с опаской покосившись на него, заколыхалась прочь на коротких толстых ногах.

— Ну и как это называется? — спросил Роман у Марты.

— На тебя пришла директива. Приказ. Ты ведь все понимаешь?

— Понимаю, — сказал он, с трудом сдерживая гнев.

— Извини, — равнодушно произнесла Марта.

— Не очень теплый прием. Ты его наняла?

Спокойствие, с которым говорила Марта, еще больше его заводило.

— Ее. Это женщина. Наняла не я. Она и привезла приказ.

«Странно», — подумал Роман.

— Я свою работу выполнила. Ты, слава богу, остался жив. Теперь, если хочешь, я тебе сделаю подарок, — сказала Марта и положила ему на плечо руку, которую Роман резко отбросил.

— Извини. Нервы, — сказал он в следующее мгновение.

Марта замолчала. Потом стала насвистывать «Марсельезу» сквозь зубы.

— Ну, так что, ты примешь подарок? — спросила Марта.

— Что за подарок? Еще одна бесплатная встреча с киллером? — спросил он, поглядывая на всякий случай на карнизы одноэтажных домов с белеными стенами.

Марта улыбнулась:

— В приказе было обозначено — «обеспечить встречу с присланным агентом». Я так понимаю, вы уже познакомились. Дальше не мое дело.

— А кто подписал приказ? — спросил Роман.

Марта фыркнула.

Роман знал, что она не ответит. Он оглянулся на коридор и на всякий случай закрыл дверь в квартиру. Потом пропустил Марту вперед. Они пошли к джипу.

— Я так понимаю, тебе нужны деньги, документы и... От квартиры ты теперь откажешься, верно? Поищешь себе место, о котором я не буду знать? — спросила Марта.

— Верно.

— Паспорт, деньги, любое оборудование я тебе обеспечу. По старой памяти скажу, что ты исчез. Хотя... ты ведь умный мальчик. Сам догадаешься исчезнуть.

— Спасибо, Марта, — поблагодарил Роман и поймал ее руку с ключами от машины.

Он сильно сжал ее ладонь, так что женщина даже вскрикнула от боли и неожиданности. Ключи выпали в подставленную им руку.

Роман сел на водительское место. Он немного отодвинул кресло назад. Положил пистолет на сиденье рядом и завел двигатель.

— Чао, моя ненаглядная. Спасибо за подарок.

Марта вышла из охватившего ее столбняка.

— Ах ты, дерьмо собачье! — закричала она с сильным акцентом.

Роман нажал на газ, и машина с ревом выскочила на дорогу.

— Ты все равно покойник! — крикнула Марта ему вдогонку.

— Всегда знал, что ты меня любишь, — пробормотал Роман, глядя в зеркало заднего вида на беснующуюся женщину.

Глава 36

Роман быстро добрался до города. Убедился, что за ним нет хвоста, и бросил машину в каком-то узком переулке, предварительно забрав спрятанный под водительским сиденьем кошелек Марты с небольшой суммой наличных и целым букетом всевозможных кредиток на разные имена. На каждой карточке был нацарапан иголкой пользовательский код. Все как всегда.

Роман заметил небольшой тайский ресторанчик без посетителей. Он зашел внутрь. Заказал овощи с говядиной и сел за дальний столик.

«Вывернулся. Все хорошо. Все хорошо», — убеждал себя Роман, но почему-то у него на душе скребли кошки.

Ему вспомнилась встреча с Аленой. Ее улыбка, строгие глаза, совершенная фигурка, плечи...

Принесли заказ в широкой фарфоровой чашке. Запах соевого соуса щекотал ноздри. Роман посмотрел в сплошное окно с красной надписью «Доктор Ву». Опять пошел дождь. Ему страшно хотелось есть, но он не начинал. Необычная тоска беспокойно ворочалась внутри. Роман вспомнил, как они договаривались с Аленой поужинать вместе.

«Какую жуткую скуку может навести одиночество», — подумал он.

Роману стало стыдно от этих мыслей. Он должен думать о работе. Разрабатывать план действий на сегодня, на завтра, на послезавтра. Но ничего. Ничего. Никаких попыток. Он мог думать только об Алене.

Какая девушка. Кажется, она из тех тихонь, которые способны на все. Такие девушки, раньше убегали из дома и становились пиратками.

«Господи, дожили! Я становлюсь мечтателем!»

Роман сел поудобней и решил отложить эту любовную тоску и заставить себя поесть. Не успел он засунуть кусок говядины в рот, как услышал за спиной до боли знакомый голос:

— Срань поганая!

Роман застыл на секунду, как молнией пораженный, потом медленно повернулся.

— Кристина! — вырвалось у него со случайным кашлем.

Роман не мог поверить своим глазам. Он вскочил на ноги.

— Засранец, ты меня бросил! Даже не пытался вытащить из этого дерьма. Ну, ты и засранец! — Она ткнула кулаком в его грудь, и Роман упал на стул.

Кристина обошла его столик и села напротив. Ее глаза горели гневом.

Первую секунду Роман не мог опомниться. Кроме того, он не понимал, в шутку она сердится или нет. На девушке были пятнистые, под армейский стиль, брюки и зеленая рубашка. Губы дрожали.

— Кристина, я был уверен, что тебя убили... — сказал Роман, оглядывая ее так, будто перед ним стояло привидение.

Девушка быстро перегнулась через столик и чуть не дала ему пощечину.

Роман успел перехватить ее руку.

Они застыли над столом как борцы армрестлинга. Несколько секунд смотрели друг другу в глаза. Ненависть со стороны Кристины. Удивление со стороны Романа.

Роман хорошо знал, что он сильнее, но знал он и то, что Кристина предельно непредсказуема. Непредсказуема настолько, что сумела каким-то образом вернуться с того света. Впрочем, именно от нее можно было ожидать такого.

Оба продолжали тянуть на себя. Стол заскрипел и немного накренился. Чашка с едой медленно поползла по поверхности стола. Казалось, будто гонг прозвенел. Роман почувствовал, как слегка расслабились мышцы руки Кристины. Чашка доползла до края и свалилась. Роман отпустил запястье. Оба мгновенно нагнулись и схватили чашку за края в сантиметре от пола. По столу прокатились палочки для еды. Кристина поймала их второй рукой.

Все так же держа чашку за края и глядя друг другу в глаза, они поставили ее обратно на стол.

Неизвестно, сколько эта дуэль взглядов продолжалась бы еще, если бы не Роман, давно изучивший упрямый характер Кристины.

Роман посмотрел на китайца за стойкой, ворошившего какую-то стряпню. Он будто и не замечал их.

— Хочешь перекусить что-нибудь? — спросил Роман.

Она злобно уставилась ему в лицо:

— Знаю я, чем кончаются обеды с тобой. Сволочь.

Роман постучал по столу пальцами.

— Кристина, я очень рад, что ты жива. Перестань ругаться и объясни, что там случилось. Я последний раз видел тебя с дыркой в голове. Вот...

Он протянул было руку, чтобы показать_т где именно была рана, но Кристина отпрянула и сама отодвинула прядь жестких волос.

Никакой раны там не было.

— Чертовщина какая-то, — вырвалось у него.

Замешательство прошло в одно мгновение.

Роман вдруг улыбнулся и спокойно сел на стул.

Все стало ясно как день.

— Это ты меня сегодня чуть шомполом не проткнула? — спросил он.

— Я, — спокойно ответила Кристина и тихонько забарабанила по столу палочками.

— А почему не попала?

— А нужно было? Ты же знаешь, если бы хотела, убила бы. Роман усмехнулся.

Кристина опустила глаза. Она быстро водила палочкой по бумажной салфетке.

— Так почему? — спросил он.

— Наверное, не очень хотела. Я думала, ты сам догадаешься. Ты же у нас голова, — ответила она, не отвлекаясь от салфетки.

Роман внимательно разглядывал ее лицо.

— Кажется, ты похудела?

— Пожрать ты мне из вежливости предложил? Закажи мне то же, что и себе. Сигарет у тебя, как всегда, нет?

— Когда они тебя завербовали? — спросил Роман, толкнув к ней свою порцию.

Кристина подняла голову. Глаза ее превратились в щелочки.

— Аллилуйя! Догадался! Тоже мне, голова! Ха!

Она брезгливо отодвинула чашку с мясом.

— Из-за тебя меня сначала заперли в говняную спецшколу, а потом научили убивать. Даже проституток Бог прощает, а убийц нет. Ты об этом когда-нибудь задумывался?

— Тебя никто не принуждал, — сказал Роман.

— Ты знаешь, что я продержалась дольше всех?

— В каком смысле?

— Есть три степени убеждения. Первая — психологическая, когда тебя настраивают на убийство. Вторая — физическая, когда тебя неделю ломают, как бешеную лошадь, а потом вкладывают в руки пистолетик. Ма-аленький такой, как игрушечный, и говорят: убьешь вон того никчемного старикашку, и все пройдет. И больше мы тебя пальцем не тронем... Так вот, первые две степени убеждения я продержалась. И выяснилось, что у меня самые лучшие данные. Меня труднее всех будет склонить на чужую сторону. Таких, как я, одна на десять тысяч. Я идеальный агент.

— Видно, они ошиблись, — сказал Роман с усмешкой.

— Нет, не ошиблись. Просто они не знали, что есть что-то поважнее, чем все эти их тесты и капалки на мозги.

— Да, и что же это? — спросил Роман, на всякий случай оценивая, что у Кристины спрятано под одеждой.

— Ты!

Роман опять встретился с ее жестоким взглядом.

Кристина утерла нос тыльной стороной руки.

— Я любила тебя. Я молилась на тебя. Я... Я, кстати, знаю, что ты сейчас скажешь, что я давала присягу. Что я предала РО-ДИ-НУ. Но это ты первый меня предал! Ты, когда влюбил в себя и бросил. Бросил. Да. Вот тогда я и решила тебе отомстить. Я долго думала. Сначала хотела убить. Правда-правда. Но что толку от дохлятины. Ты, наверное, думаешь, что меня под колпак посадили. Обработали. Перевербовали. Ни фига подобного. Я сама на них вышла. Ха! Голова, тоже мне. Сама. Да, да, сама. Когда уже совсем невмоготу стало. Сама предложила работать за скромную плату. Что? Не ожидал? А вот я такая. Ты со мной так, и я с тобой так.

У Романа сжались кулаки и заскрипели зубы.

— Так это ты провела чужих в Центр на Хорошевском?

— Что за чушь, — вспылила она и тут же осеклась.

Кристина повертела пальцем у виска и еле слышно, не двигая губами, прошипела:

«Открой глаза! Идиот!»

Роман быстро подал знак китайцу, прося счет.

— Куда это ты? — спросила Кристина своим обычным голосом.

— Никуда.

Китаец принес чек на маленьком черном подносе.

Роман встал и еще раз, как бы невзначай, осмотрел одежду Кристины. Она была сухая. Значит, ее сюда привезли и даже, возможно, проводили до двери под зонтиком. Скорее всего, сопровождающий сидит в машине на той стороне улицы.

— Тебя ведь прислали меня убрать? Так чего ты ждешь? — спросил Роман.

— Так и есть. Последний заказ.

— Последних заказов не бывает, — произнесли они вместе.

Роман хотел уже сделать что-нибудь. Например, вспомнить, как Вика лежала в луже крови. Разозлиться. Убить Кристину уже, наконец. Почувствовать, как хрустнут позвонки на ее тонкой шее...

Но вместо этого он почему-то успокоился еще больше.

Флейта зазвенела в ушах. Флейта. Флейта.

«Какого черта? Только не раскисать. Только не раскисать. Кристина сука! Сволочь! Ее надо убить! Раздавить! Убить! Убить!..»

Флейта глушила в нем злость, злобу, ненависть...

— Ты будешь есть? — спросил он и сел.

Злости не было. Будто он с канарейкой в клетке разговаривал.

«Что за черт? Она же фактически убила Вику».

— Наверное, нет, — ответила Кристина и странно на него посмотрела.

— Мне вообще-то пора уже. Протай, Ромка.

Роман нахмурился.

Она встала и пошла к двери.

Роман напрягся, готовясь к смертельному прыжку. Секунды разделились на доли секунд, и каждая из них стучала у него в висках. Еще шаг. И еще шаг.

Кристина прошла мимо него и направилась к выходу.

Он следил за каждым ее движением. Руки девушки были свободны и расслаблены. Никакого намека.

Он вскочил и посмотрел под стол.

Никакой бомбы. Никаких липучек. Чисто.

— Эй! — окликнул он ее.

Кристина остановилась и медленно повернулась:

— Что?

Роман развел руки в стороны.

— Это все? — спросил он, находясь в полном недоумении.

— Что «все»?

— А... как же... «пиф-паф, ой-ой, умирает зайчик мой». Что, этого не будет?

— Дурак ты, Ромка. Полный, — сказала она.

Голос ее дрожал. Она кусала губы, а в глазах все еще светились искорки ненависти.

Роман первый раз в жизни видел ее такой.

— Кристина... — начал было он, хоть и не знал, что сказать. Но девушка уже вышла под струи дождя.

Роман опять опустился на стул.

«Что за идиотизм! Из-за нее угрохали весь отдел. Из-за нее умерла Вика. И что, я теперь еще виноватым себя считаю!»

Он нутром чувствовал, что Кристина его не собиралась убивать. И все, что она говорила, — чушь. Но разум его не добирался до основы.

Роман попросил бутылку минеральной воды. Расплатился.

Дождь то слабел, то снова начинал лить как из ведра.

По всем правилам, нужно было убираться отсюда.

Домой, в Россию, возвращаться элементарно опасно. Здесь хотя бы все понятно. Почти все. Этот сценарий террористической войны пока никто не отменял. Судя по всему, Роман просто устроил маленькую отсрочку. Хорошо, что Кристина себя выдала. Это уже была зацепка.

Роман никак не мог понять поведение Кристины. Она была на взводе. Это да. Она сидела как на иголках. Царапала палочками по столу. Это совсем на нее не похоже. В состоянии стресса Кристина всегда спокойна. А тут как будто...

«Стоп. Стоп!» — внезапно опомнился он.

Она царапала что-то на столе. А он пытался разобраться со своей злостью. Глухой, как тетерев, от любви к Алене... или к Вике. Неважно! Он даже не посмотрел на это!

Роман быстро вернулся к столику, где они говорили, и схватил бумажную салфетку.

Тонкая рыхлая промокашка походила на решето, простреленное из дробовика.

Роман посмотрел на свет.

«ФБР. ЛОЖНЯК. МНЕ МИКФОН. ВИЗУАЛ НАБЛ. НА ТЕБЕ СНАЙПЕР ДЖИПЕ. ПО СИГНАЛУ».

«На мне микрофон. Визуальное наблюдение. На тебе снайпер в джипе. По сигналу», — прочитал Роман, дополняя слова.

— Я полный дурак, — пробормотал он, комкая салфетку.

Вдалеке послышались частые хлопки. Так. Так. Така. Така. Така. Стреляли из «УЗИ».

«Вот и сигнал», — сообразил Роман и прыгнул за толстую перегородку у правой стены. Он прижался спиной к холодному бетону.

Настороживший вместе с ним уши китаец — сообразительный малый — юркнул под стойку.

Стрельба прекратилась. Видимо, Кристина уже уложила тех, кто выдавал себя за агентов ФБР и привез ее сюда.

«Молодец, Кристина, вовремя ты воскресла. Где же этот снайпер, будь он...»

В эту же секунду он заметил человека в зеленом «Ровере» напротив.

— Молодец, Кристина, — прошептал Роман.

Он вытащил спортивный пистолет. Выскочил из-за колонны, прицелился на ходу. Четко мелькнул оптический прицел. Слишком поздно...

...Роман закрыл лицо руками. Убрал ладони. Осмотрелся. Легкая дымка вокруг рассеялась. Все было тихо, мирно. Стекло большой витрины цело. Китаец взбивает на сковородке какую-то требуху. Полки, столики.

Флейта.

На этот раз как-то уж очень громко звучала флейта. Где-то внутри его мозга.

Роман лежал на груде осколков. Завыли сирены. Некоторое время он не мог понять, где находится. Память быстро вернулась. Кристина. Перестрелка. Алена. Флейта. Флейта.

Глава 37

Вечер. Сегодня Лена провела один из самых насыщенных и самых удачных игорных дней в своей жизни. Она выиграла в рулетку два раза подряд и потом не могла дождаться, пока деньги снова сойдут на нет. Ей везло даже в тот момент, когда ей этого не хотелось. К вечеру Лене уже не хотелось думать ни о чем, кроме как о здоровом восьмичасовом сне. Но, вернувшись из казино, она заметила угрюмую физиономию Рауфа на веранде. Лена улыбнулась и решила «доиграть до конца».

«Все-таки завтра последний день здесь», — подумала она.

Захочет ли он ее вспоминать после всего этого.

«Что ни говори, а неплохой урок я ему преподнесла вместо поцелуев».

Лена сбросила с уставших ног туфли и, выйдя на веранду через тяжелые стеклянные двери бокового входа, уселась в кресло напротив Рауфа.

Ее волосы были красиво скрыты под белым шелковым платком. Ни одна прядь не торчала из-под блестящей ткани. Какой-то специально выписанный стилист четыре часа подряд перекрашивал ее, стриг, взъерошивал и восхищенно целовал кончики пальцев.

Бретельки нового платья спустились на локти. Слегка помятое, мастерски подогнанное в талии платье оставалось на месте, не давая Рауфу заглянуть в ложбинку меж грудей Лены.

Она сильно опьянела от шампанского, выпитого в казино.

У Рауфа дрожали руки.

Лена перегнулась через низкий столик и сказала ему очень тихо, но с хищным задором:

— Скажи-ка, Рафка, вот я завтра уеду, а ты что будешь делать со своею любовью?

— А? — Вздрогнув, Рауф оторвал взгляд от ее груди.

Лена посмотрела на него со злобной усмешкой.

«Пропал мужик», — подумала она.

— Рауф, мне тебя так жалко, что хоть плачь. Самые несчастные из людей — это те, кто любит безответной любовью. Бедняжка.

— Тебе меня жалко? — спросил он с наигранным сарказмом. — Тогда подари мне себя и поедем в кругосветное путешествие.

— В кругосветку? Это ничего.

Лена произносила слова медленно, словно задумываясь над каждым слогом.

Рауф придвинулся к ней.

«Хоть жалостью, хоть силой, но я возьму тебя. И никуда ты завтра не уедешь. Не уедешь...» — твердил он про себя, дурея от возбуждения.

— Вот опять ты все испортил, Рауф.

Глаза у Лены слипались. Она сладко зевнула.

— Почему испортил? — спросил Рауф серьезно.

Лена устало хохотнула.

— Женщина любит ушами. Ушками. Вот ты на меня пялишься все время. Наверное, заметил, какие у меня глаза...

Рауф посмотрел в ее глаза и действительно только сейчас заметил, что они у нее большие, чистые, глубокие...

—...Губы у меня чувственные и красивые, — продолжила Лена, облизнув их и превратив в блестящие вишни.

Рауф застыл, не понимая, как он не замечал их до этого...

— Грудь... ну, грудь понятно. На грудь ты и так без конца таращишь свои глазищи, — сказала Лена, поправляя бретельки.

Она провела ладонями по бокам и встала. Вставать было очень тяжело. Лена только сейчас поняла, что здорово набралась. Не стоило отмечать каждый выигрыш шампанским.

— Если бы ты не только пялился на мой зад и грудь... то есть я имею в виду... что если бы ты действительно меня любил, то... наверное... Не знаю даже. Ты на меня смотришь, как на кусок мяса. Мне это как минимум неприятно. Сказал бы что-нибудь о моем уме, что ли. К тому же... — Лена снова зевнула, прикрыв рот рукой. — Извини. К тому же, если девушка не только красивая, но и умная, то спать с ней не только приятно, но и интересно. Ты меня понимаешь?

Лена опять зевнула. На этот раз, уже не прикрываясь.

— А вообще, кругосветное путешествие — это ничего. Мысль неплохая, — сказала она, тяжело махнув рукой.

— Я могу все устроить очень быстро! — оживился Рауф.

— Да, конечно, — вяло произнесла Лена.

Она, опираясь на подлокотники кресел, добралась до плетеного дивана, покрытого мягкими подушками. С заразительным облегчением застонала, откинулась и подняла ноги на спинку.

У Рауфа от желания уже ныло не тело, а душа. Он не мог больше ждать.

Лена нахмурилась. Она попыталась состроить презрительно оценивающую мину.

«Пришло время послать неудачливого ухажера к чертям», — подумала она.

Честно было бы сказать ему, что он не только не в ее вкусе, но и вообще его тип не имеет обычно успеха у женщин. Нет, бывают, конечно, исключения, когда мужчина такого типа притягателен, обаятелен. Разговаривает как-нибудь по-особенному, что его слушать хочется часами. Но у Рауфа и тут полный ноль. Ей не хотелось его, и без того несчастного, обижать.

— На какой срок ты хочешь поехать? — спросил Рауф серьезно.

Лена качнула головой. Она уже начинала отключаться. Ей пришлось разомкнуть веки и поглядеть на своего собеседника.

— Рауф, планирование на завтра я еще могу понять, — сказала она, стараясь подавить зевоту. — А вот на послезавтра, сам понимаешь. Послезавтра ты меня посадишь в свой красивый самолет и отвезешь домой. Кстати, паспорт мой твои ребята привезли?

Рауф кивнул.

Лена пребывала в том состоянии, когда хочется пойти лечь спать в чистую постель и нет сил подняться. Ка-те-го-ри-чески нет сил. Ей не хотелось больше подшучивать над Рауфом. Дразнить.

«Ну, пусть он ее любит даже. Ну, это же любовь морского ежа к русалке. Господи, он еще на что-то там надеется, кажется».

Она поглядела на Рауфа и вдруг ощутила тошноту.

Лена сползла по спинке дивана на подлокотник и, не в силах пошевелиться от усталости, провалилась в сон.

Рауф осторожно отодвинул журнальный столик, наклонился над Леной и немного приподнял ее платье. Женщина не шевельнулась. Рауф огляделся.

У Чомпи был свободный вечер. Дверь внизу Рауф запер собственноручно. Нет на Земле никого, кто мог бы им помешать.

Дрожа как в лихорадке, Рауф осторожно спустил платье с ее грудей. Он весь трепетал. Сейчас он припадет к этой груди.

Нет, сначала самое главное. Он еще немного приподнял платье, оголив прозрачные, почти невидимые трусики. Крупная капля пота упала с его подбородка Лене на бедро. Рауф замер. Сердце его билось, как у скаковой лошади во время заезда.

«Почему я потею только рядом с ней? Почему?»

Он попытался взять себя в руки. Утирая пот рукавом, он приблизил свое лицо почти вплотную к ее промежности. Она прекрасна! Она великолепна!

Нужно взять себя в руки и придумать, как это сделать. Если он попытается овладеть женщиной сейчас, она проснется. Рауф решил связать Елену на всякий случай.

Он вышел с веранды. Быстро прошел в комнату, где сваливали в кучу бесконечные покупки Елены. Там он видел большой моток капроновой веревки.

«Ну же, скорей, скорей!» — подгонял он себя.

Оказавшись в нужной комнате, Рауф взял веревку и застыл.

— Нет, — прошептал он, тяжело дыша.

Рауф почувствовал приближение припадка.

«Нет! Нет!»

Рауф уже заметил, как онемели пальцы на руках. Он подошел к большому зеркалу на стене и прижался лбом к холодному стеклу.

«Пусть даже Елена никогда больше не будет моей. Пусть! Но сейчас я должен получить ее!»

Неожиданно он почувствовал себя лучше.

«Кажется, пронесло», — возликовал Рауф и кинулся на веранду.

Если она не проснется, я все равно ей расскажу завтра. Да. Пусть знает. Чертова шлюха! Ведь я ее люблю. Она поймет. Главное, овладеть женщиной один раз. А там уже все. Она моя. ОНА моя!»

Зазвонил телефон. Наверное, уже в сотый раз за этот день.

Ругаясь, Рауф схватил на ходу трубку.

— Да, кто это? — прошипел Рауф по-английски.

— Давай без имен, но перейдем на русский, — попросил его Борис.

Рауф пожалел, что поднял трубку.

— Ты не вовремя, поговорим позже, — сказал он.

— Такая новость всегда вовремя.

— Говори, — прошептал Рауф, теряя терпение.

— Короче, человек, которого ты искал, уже полностью безопасен. Но самое интересное, что нашли его в Сан-Тропе, — выпалил Борис.

Рауф застыл. Он услышал, как Борис усмехнулся. Видимо, почувствовал его испуг.

— Вот и все. Все, теперь мы друг друга не знаем. Никаких звонков. Никакой электронной почты. Договорились?

— Договорились, — сказал Рауф и положил трубку.

«Русские послали человека в Сан-Тропе. Кто-то сжег виллу с компьютером рассылки. Кто-то слишком много знает», — думал Рауф в оцепенении.

Он посмотрел на веревку скомканную в руке.

«Пусть все отправятся к шайтану. Борис. Русские. Американцы. Евреи. Пакистанская разведка. Всех к шайтану. Теперь все равно».

Рауф отбросил веревку в сторону. Ноги его слегка дрожали. Рауф направился на веранду.

Глава 38

Роман вспомнил, что Кристина любит быть только сверху, когда уже кончил. Кажется, девушка не получила никакого удовольствия. Но ему было плевать.

Поняв, что уже все, Кристина очень ловко перевернула его на спину и пристроилась рядом.

— Газ этот полностью обездвиживает. Уморная штука, — продолжила она прерванный сексом рассказ.

Говорила она очень быстро:

— Мне сначала очень страшно стало. Думала, все. Конец пришел. И тело все болит. А потом я поняла, что все, что вокруг делается, слышно, а глаза открыть невозможно. И даже пальцами нельзя пошевелить. Вот такая штука. Но мне сразу показалось, что они не столько за тобой охотились, сколько хотели знать, куда ты направляешься. Странно у них как-то все поставлено. Я же только потом просекла, что они хоть у тебя на хвосте и сидят, но сами все больше помогают.

Кристина вдруг шлепнула себя ладонью по лбу. Глаза ее широко раскрылись.

— Да! Самое смешное-то забыла. Муляж мне прицепили на шею. Силиконовая имитация стреляной раны. Хорошо сделано. Я ее только потом в зеркало увидела. Даже на память сохранила. Вот. Что еще?.. Сюда тоже, когда прибыли... А еще вот что! Все время полета они твой «Миг» вели. На нем радиомаяк установлен был. Шухера ты здесь навел, конечно. А здесь уже так было... Погоди, забыла что-то... А, вот. Мы ведь с ними не сразу о взаимном доверии договорились, а эти идиоты взяли в руки по «УЗИ». Ну, скажи, чего мне было делать? Это уже после нашего разговора в кафешке. Короче, я сделала вид, что согласилась подыграть. А сама не знаю, чего делать. Сначала думала, они и вправду тебя грохнуть хотят. Ну, ты видел такое? Ну, я их естественно скрутила. Мне интересно стало, что у тебя за ангелы-хранители такие завелись. Одному руку, кажется, сильно повредила, а другому дуло в глаз вставила и говорю: колитесь, зачем все это представление? Короче... да вот! А один, тот, что с растяжением теперь ходит, — Кристина ухмыльнулась, — мне и говорит, что цель у нас у всех вроде как одна, а на контакт идти нельзя, потому что они не знают, у кого утечка информации. У нашенских или у вашенских. А утечка точно есть. Я, в принципе, и сама так думаю. А ты? Ну, короче... Вот. А они говорят, типа, что будем работать параллельно. Пришлось сделать вид, что поверила. Сам посуди. У них столько раз была возможность убрать и тебя и меня... Короче, ты понял. Они тебя подозревают. Что ты стучишь. Правда, я не поняла кому. Отсюда и мой спектакль. А как я была? Ничего?

Кристина тараторила без умолку.

Роман потрогал марлевую сеточку на виске. Пуля, выпущенная снайпером, по касательной тронула кость. Что называется, поцеловала. В принципе, ничего особенного. Даже нельзя сказать, что повезло. Роман уже слышал о таких выходках. Хороший снайпер запросто такие штуки откалывает. Ну, будет теперь шрам. А так, чистая работа. Даже голова не болит.

Но вот Кристина, кажется, точно его доконает своей болтовней.

Они лежали, тесно прижавшись друг к другу, на широкой кровати в маленькой четырехзвездной гостинице «Де Меридиен», которую отыскали на окраине города. У Романа уже звенело в ушах от Кристинкиной трескотни. Он и любовью с нею заняться решил, чтобы заставить ее хоть на несколько минут замолчать. Томные стоны все же лучше слушать, чем эти скорострельные рассказы.

Кристина села. Она засунула свои длинные ноги под одеяло. Глаза у нее горели. Видимо, у нее было припасено еще много чего рассказать.

— Ну, как твоя голова? — спросила она.

Роман кивнул.

Все, что было нужно, он узнал от нее еще по дороге в отель. Теперь Роман раздумывал, как заставить девчонку заткнуться.

И не придумал ничего лучше, как просто отвернуться, но не стал этого делать. Всему, как говорится, есть границы. Придется ждать, пока фонтан не иссякнет.

Но Кристина, кажется, заметила его неразговорчивый настрой и снова принялась за ласки. Она оперлась ему острыми локотками на грудь и поцеловала.

— Ром, — нежно шепнула Кристина, — мне очень жаль, что так вышло с твоей... Извини. Не помню имени.

Роман нахмурился:

— Виктория.

Сейчас, после короткого, машинального соития, Роман не мог смотреть на Кристину как на женщину. А вот она, кажется, думала, что настал самый подходящий момент подлить масла в горнило страсти.

Кристина заерзала на нем, как на русалка на отмели.

Роман стиснул зубы.

«Ну как они не понимают мужской психологии? Разговоры, сюси-муси — это до того, как мужчина кончил, а потом тишина и полный покой. И ведь у всех одно и то же. Учебник, что ли, написать на эту тему. Учебник не поможет. Это в генах. Все женщины одинаковы. Хотя нет. Алена не такая...»

Роман смотрел на Кристину и видел лицо жесткой, расчетливой суки, возвышающееся над хорошо сложенным, тренированным телом. И ничего больше.

Кристина раздражала его.

Девушка тонкой теплой рукой гладила Роману плечо и продолжала, продолжала говорить:

— Дальше, я поблагодарила ребят из ФБР за то, что до Франции подбросили, и мы разбежались. Они и не скрывали, что рядом будут. Наверное, и сейчас следят. Но возможно, если ты, конечно, не стучишь, в чем я сомневаюсь, возможно, они для своих обыграли твою смерть. Так и сказали, типа... Ну, там, постарайся правильно использовать и все такое. А один тебя хорошо знает. Имя так я и не выяснила, но описать хорошо могу. Слушай...

— Слушай, — резко прервал ее Роман, — осталась бы ты лучше с ними. Честное слово.

Кристина удивленно посмотрела на него. Настала ее очередь нахмуриться.

— Знаешь, милый, — Кристина говорила с нарастающей злобой, — у меня было столько искушений за последние несколько дней. Самой тошно. Тошно от вас от всех. И от этих подонков. А больше всех тошно от тебя. Они все подонки. Но ты худший из всех! Понял?!

— Спасибо за откровенность, — пробормотал Роман.

— А что? Не подонок разве? У тебя невесту убили. А ты уже со мной в постели развлекаешься. Подонок.

Роман задышал глубоко и ровно.

«Вот сучка. Знает, где больное место».

Внезапно он рассердился, спрыгнул с кровати, натянул брюки, полученные у Марты, схватил рубашку, в которую было завернуто все остальное, и быстро вышел, оставив дверь открытой.

— Оба-на, — тихо произнесла Кристина и улыбнулась.

Роман был потрясен. Ничего подобного он от себя не ожидал. Ну, если так хотелось, чтобы она замолкла, взял бы занялся еще разок сексом с нею. Это же Кристина. Или сделал бы ей массаж. Сослался бы на головную боль. Вон и причина есть.

Он опять потрогал рану на виске, заклеенную Кристиной.

Что было не так? Зачем он так? Вернуться? Нет?

«Нет, с Аленой...»

Роман остановился на месте как вкопанный.

«Черт подери! Но ведь Алена не работает в госбезопасности! Идиотизм! При чем здесь Алена?»

Роман проверил, как застегнуты пуговицы на рубашке.

Он шел по пустынной улице и все больше и больше раздражался. И надоело ему заставлять себя думать об одном и не думать о другом.

Роман вспомнил, как Алена, вся в слезах, стояла рядом с ним в маленькой квартирке на задворках Нью-Йорка. Очаровательная. Нежная. Хорошая. Она была так далеко сейчас. Он вспомнил, как она, краснея от стыда, готовила им постель. Пусть все идет к черту, лишь бы обнять ее снова. Сказать ей это слово «люблю», а потом неторопливо, нежно наслаждаться ее тоненьким, совершенным телом. Зачем ему вся эта беготня по Европам, когда у него никого, кроме Алены, не осталось.

Роман вздрогнул. Он вдруг осознал, что от этих мыслей об Алене он полностью успокоился. И даже довольно улыбается.

«Алена... Имя-то какое...»

От одного ее имени у него становилось тепло на душе.

«Ну все, побаловал себя и будет», — подумал он, хоть и знал, что не прекратит думать о ней.

И не бродить же ему так до рассвета. Роман решил купить Кристине сигарет. Он улыбнулся и повернул обратно к гостинице.

Медленным, размеренным шагом пошел он по темному бульвару, наслаждаясь воспоминаниями милого личика, так глубоко засевшего в сердце образа.

Возможно, он побежал бы в номер, где осталась Кристина, если бы знал, что ему предстоит увидеть через несколько минут.

Глава 39

Кристина, оставшись одна, заперла дверь и снова легла на кровать. Как раз на то место, где только что лежал Роман. Постель еще хранила его тепло.

— Очуметь, — тихо пробормотала девушка и улыбнулась.

«Верит или нет? Верит или нет?» — металось у нее в голове.

Ну не может же человек так измениться за пару дней. Ей всегда казалось, что она знает его лучше всех на свете. В каком-то смысле это не он ее нашел, а она его. Она сделала из него человека. Что бы он делал без нее? Она вспомнила, как они раньше проводили время.

«Нет, теперь он просто невозможен. Неандерталец какой-то. Трахнул как овцу. Нагрубил. Что-то здесь не то».

Кристина пыталась рассуждать так, как это делала ее любимая героиня из американского сериала. Она приняла ту позу, в которой телезвезда лежала в последней серии, соблазняя мужа собственной сестры. Посмотрела, правильно ли лежит ее обнаженное тело, и царственно повернула голову к воображаемому собеседнику.

«Давай вспомним наши с тобой лучшие моменты», — эти слова героиня сериала произносила таким тоном, что было сразу ясно, чем они в эти моменты занимались.

Кристина грубо выругалась.

— Нет, не так!

Она вскочила с постели и чуточку повернула зеркало трюмо, стоявшего в углу. Теперь с кровати она могла видеть в нем свое отражение.

Кристина снова легла на прежнее место и представила себя с Романом.

— Давай вспомним наши с тобой лучшие моменты, — произнесла она томно, проводя рукой по гладкой коже.

Здесь она прижмется к телу Романа. Умело совершит все, без исключения, придуманные ими ритуалы любви.

«Поверил этот сукин сын или нет? Поди узнай».

Кристина провела пальцем между ягодицами и застонала.

Сколько волнующих непристойностей она припасла в виде сюрприза для любимого.

В самый ответственный момент позвонил портье.

Кристина послала его по-русски, а потом вежливо, по-английски объяснила, что не разговаривает на французском языке.

— К вам пришли, — бодрым голосом объявил портье.

— Кто? — удивилась Кристина.

— Женщина, — ответил портье.

— Это ошибка, я никого не жду. — Кристина быстро положила трубку.

«Что за кретины!».

Она энергично спрыгнула с кровати, оделась и проверила цепочку на двери. Так, на всякий случай. Также на всякий случай Кристина проверила все, что успела позаимствовать у Марты. Еще до прихода к Марте Романа. Двенадцатизарядный пистолет с глушителем, коробка патронов, две запасные обоймы, кусочек пластиковой взрывчатки величиной со спичечную коробку и очень удобный прибор ночного видения. Маленький такой, как маска для ныряния с аквалангом.

Тихо напевая что-то из «Нирваны», она приняла пару поз из йоги прямо на незастеленной кровати.

Ее отвлекали мысли о Романе. Наверное, это был единственный мужчина в мире, которого она всегда хотела. С того самого момента, когда они встретились. С момента встречи. Ей стало смешно. Как это они тогда так долго держались? Как так получилось? Действительно смешно.

Кристина всегда знала, что в конечном итоге он прибежит к ней. Собственно, так и произошло. Обычно совместная работа перерастает в интимные отношения. У них же все вышло наоборот. Но она же не жалуется. В том-то и дело, что теперь жалуется...

— Фу.

Опять у нее не получалось «думать» как в сериале.

Это было... это было... было разочарование. Нет, хуже. Как он мог так поступить с нею? Чем больше она думала о дальнейших отношениях с Романом, тем сквернее становилось у нее на душе.

Сериал кончился. Иссяк. Больше она ничего придумать не могла. По натуре своей, Кристина была лишена воображения и в такие минуты очень об этом жалела.

Она прекратила пытаться настроиться на йогу.

«Ладно. Что на завтра? Нужно будет обзавестись какой-нибудь неброской машиной. Атак, собственно, все. За исключением Романа. Черт подери! Как это увлекательно — дрессировать мужчин. Наверное, нет и не будет ничего интереснее, чем это, — подумала она, тихонько улыбаясь. — Прибежит, прибежит».

В дверь робко постучали.

— О, прибежал, — возликовала Кристина.

Она открыла дверь, не снимая цепочку. Ей хотелось помучить его.

Взглянув сквозь образовавшуюся щель, Кристина на секунду застыла с легким разочарованием на лице, потом опомнилась.

— Вы кто? — спросила Кристина по-английски.

Глава 40

На девушке, что стояла у входа в номер, были узкие синие джинсы и черный тонкий свитер, шикарно облегающий тонкую талию. Лицо очень осторожно тронуто косметикой. В целом, незваная гостья показалась Кристине очень даже ничего. Милашка.

Особенно выделялись глаза. Испуганные, блестящие, они завораживали чистотой.

— Я ищу Романа, — достаточно твердо произнесла девушка по-русски.

— Его нет. Он ушел, — усмехнувшись, ответила Кристина.

— Почему?.. То есть когда он придет?

Кристине показалось, что девушка ей не поверила и желает лично убедиться, нет ли Романа внутри.

Кристина, продолжая ухмыляться, еще раз осмотрела с головы до ног девушку. Ей хоть и хотелось узнать, что за связь между этой девицей и мужчиной, что по праву принадлежит только ей, но тем не менее она пересилила любопытство и захлопнула дверь.

Тут же она услышала сердитый стук.

«Ничего себе».

Кристине это даже понравилось.

— Кажется, отшить ее будет не самой простой задачкой, — пробормотала она, ехидно улыбаясь, и нарочито медленно начала одеваться.

Стук в дверь усилился.

— Секунду, нетерпеливая моя! — раздраженно крикнула Кристина.

«И где Ромка умудряется находить такие вот... экземпляры?»

После тридцатисекундного перерыва в дверь снова застучали. И кажется, даже ногой.

Послышались щелчки замков в соседних номерах и недовольные голоса в коридоре.

Опять позвонил портье, и в этот раз он нарвался на разъяренную Кристину. Она излила на его голову все ругательства, какие только знала на английском языке. И только когда портье, на удивление выдержанный тип, заговорил о полиции, Кристина решила сама взять ситуацию под контроль. Она сказала ему, что если через минуту безобразия не прекратятся, то пусть он, сукин сын, вызывает свою полицию.

«Если эта Ромкина куколка через минуту останется жива, то она серьезно пожалеет, что не успела умереть скоропостижно», — подумала, краснея от злости, Кристина.

Она бросила трубку и подошла к двери. Взялась за цепочку, и стук в дверь тут же прекратился. Кристина открыла.

Девица стояла на том же месте. Рядом с ней, как на семейном портрете, высился толстяк в чем-то очень похожем на пижаму. Он что-то энергично доказывал по-французски, заодно с наслаждением пялясь на фигуру девушки в черном свитере.

У девушки по щекам текли слезы.

Кристина в тот момент, когда открывала дверь, была уверена, что спустит нахалку в шахту лифта. Но решительность и одновременно невинный вид девушки ее откровенно растрогали.

Кристина жестом попросила француза в пижаме заткнуться. Потом показала ему на живот и сказала по-русски:

— Иди спортом займись, толстобрюшка.

Тут же она подмигнула девушке в черном свитере:

— Заходи, подруга, — сказала она, даже нежнее, чем хотела.

Дверь за ними громко захлопнулась.

Толстяк в коридоре пробубнил, кажется, какую-то скабрезность и побрел в свой номер.

Кристина послушала, что происходит за дверью. Улыбнулась и указала незнакомке на единственное в номере мягкое кресло.

— Ты, наверное, относишься к редкому виду людей, которые всегда получают то, чего хотят? — спросила Кристина.

Та покачала головой.

— Слава богу! — фальшиво обрадовалась Кристина.

Она еще раз осмотрела девушку и ничего подозрительного в ней не обнаружила.

— Я вообще спать собиралась ложиться. Ради чего ты перевернула вверх дном гостиницу? Ты знаешь, что они даже полицию собирались вызывать?

Девушка стесненно улыбнулась в ответ:

— Мне нужно с Романом поговорить.

— Да, я поняла, — устало протянула Кристина. — А до завтрака никак нельзя отложить этот разговор. Романа нет... Да и вообще, у нас тут медовый месяц, а ты вламываешься как...

Глаза девушки расширились, и она, закрыв лицо руками, вдруг громко и горько заревела.

«Вот те на! Первая помеха супружескому счастью», — удивилась Кристина.

Она открыла небольшой бар-холодильник, вделанный в шкаф, и выгребла оттуда все, что было. Через минуту десятка два маленьких бутылочек с разнообразным спиртным выстроились в ряд на столе.

Кристина поставила сюда же два низких стакана, влила в каждый по «наперстку» водки и капнула по нескольку капель «Кампари».

Она подвинула к незнакомке стакан, но та снова покачала головой.

— Пей, — спокойно, но настойчиво сказала Кристина. И сама резким движением опрокинула смесь в рот. Слегка поморщилась. Поставила стакан на стол и сказала: — Не боись, я же тебе не наркотики предлагаю. И слезы утри. Говоря откровенно, между нами мальчиками, — Кристину передернуло, — от алкоголя отказаться несложно. Сложно понять, для чего это нужно. — Кристина засмеялась. — Это я так пошутила. Ты шутки понимаешь? Королева снежная, давай оттаивай. Роман еще неизвестно когда придет. А нам с тобой нужно в глубокий контакт войти. Это, кстати, в твоих интересах. Тебе, на правах незваной гостьи, нужно убедить меня не выбрасывать тебя в окно. Пей.

Девушка осторожно пригубила содержимое своего стакана и быстро поставила его подальше от себя.

— Какая гадость! — вырвалось у нее.

— Ну, если так, то, конечно, не пей, — посоветовала Кристина, вставая. — Я хотела тебе просто помочь расслабиться.

Она нежно прижалась пахом к плечу девушки.

Глава 41

Незнакомка отскочила от Кристины как от кипятка.

— Вы меня неправильно поняли, я не такая!

— Ладно, ладно. Просто объясни, зачем ты пришла, — сказала Кристина спокойно и очень выразительно легла на кровать, как бы приготовившись слушать.

В этот момент щелкнул магнит замка входной двери.

Девушки одновременно обернулись.

Вошел Роман, держа в руке три пачки длинных дамских сигарет.

Несколько секунд он стоял и в полном недоумении смотрел на девушку в черном свитере. Потом оживился и заговорил так, будто ничего сверхъестественного не произошло.

— Алена? Вот так сюрприз! Как ты меня нашла? — говорил Роман, глядя на нее, а сам быстро соображал: «Как это возможно? На кого она работает? Кто ее навел?.. Что можно говорить при Кристине? Как узнать, если они заодно?» При этом ни один из этих вопросов не отразился у него на лице.

Кристина, не вставая с постели, пнула к нему плюшевую банкетку и кивнула на Алену:

— Не знала, что мы принимаем гостей.

Кристина уже поняла, что здесь все замешено на чувствах девицы к Роману, и собиралась занять оборонительную позицию.

— Кристина, это Алена. Вы еще не познакомились? — спросил он и недоверчиво поднял брови.

— Познакомились, — ехидно ответила Кристина.

Алена насупилась.

Роман несколько раз перевел взгляд с одной девушки на другую.

«Собачье дерьмо! Кто здесь кто?» — думал он.

Кристина возлежала на кровати и решала, как избавиться от этой дурехи. «Она со своей грудью стоячком может серьезно помешать устройству моей семейной жизни».

Вдруг у Романа вырвался нервный смешок:

— Вот уж не думал, что такое возможно!

Роман положил сигареты на стол и встал у стены, внимательно вглядываясь в Алену.

— Что ж. Я думаю, мы все поймем, как только ты, Алена, расскажешь, как меня нашла.

Он снова стал серьезным.

Алена встала с места.

— Извини, но мне кажется, я помешала вашему... медовому месяцу, — тихо сказала она.

Роман посмотрел на Кристину.

— А что, новая легенда, — протянула та, вставая с кровати и закидывая ему руки на шею. — Чем плохо?

Отстранив Кристину, Роман подошел к Алене и по-отечески взял ее за плечи.

— Рассказывай.

Он смотрел на нее, а сам чувствовал, как горячее желание наполняет его.

Алена подняла глаза и тут же опустила.

— Ален, ты не профи. Это ясно как день. Тогда, возможно, тебя кто-нибудь запугал? Что-нибудь пообещал? Попросил? Сейчас самое время рассказать. Или?..

— Профи в чем? — спросила Алена.

Роман нахмурился.

— Вам что, для нормального разговора не хватает конфиденциальности? — спросила Кристина.

— Алена, мы с Кристиной работаем вместе.

Алена кивнула, как бы поздоровавшись. Кристина ухмыльнулась.

— Будет лучше, если ты прямо сейчас расскажешь, как меня нашла, — серьезно произнес Роман.

— Я не могу сказать.

— Хорошо, тогда зачем ты приехала!

— Как зачем?.. — удивилась Алена.

— Да, зачем? Я тебя, кажется, не приглашал с собою в Европу.

Роман встал так, чтобы можно было следить за реакцией Кристины.

Алена часто задышала.

— Я... Я...

Роман сощурился. Ему показалось, что Кристина немного занервничала.

От шеи их гостьи исходил нежный аромат женского пота.

У Романа голова шла кругом от возбуждения.

«Какая девушка! Если окажется, что все чисто... она может быть очень полезна, — успокоил он себя. — Главное не сглупить. Да уж, сюрприз!»

Алена зло посмотрела на Кристину и вдруг, заплакав, вырвалась из рук Романа:

— Я ухожу. Я думала, все будет по-другому. Ты не понимаешь!

Она кинулась к выходу. Роман поймал ее за руку и резко привлек к себе. Алена на мгновение застыла, как кошка перед прыжком. Но лишь на мгновение.

— Вот что я тебе скажу, — начал он и не без удовольствия прижался к желанному телу.

«Ого! А мы не так рассержены, как хотим казаться».

Роман еле удержался, чтобы не поцеловать ее. Ведь рядом Кристина. И возможно, что они только что обсуждали мелочи его интимных пристрастий. А их враждебность по отношению друг к другу — просто хорошая игра.

— Вот что я тебе скажу, Алена... Мы сейчас сядем, успокоимся и поговорим. Закажем какие-нибудь бутерброды и спокойно все обсудим.

Роман наслаждался каждой секундой ее присутствия. Ее глаза, аромат волос, дрожащие губы. Он с ума сходил!

— Брось, Ромка. Она так напористо сюда входила, что если вдруг захочет выйти, то ты вряд ли ее остановишь. Пусть идет, — сказала Кристина.

Роман отпустил Алену:

— Насильно тебя никто не держит. Но тебе ничто здесь не угрожает. Вот и Кристина будет здесь. Конечно, если хочешь, иди...

Внутренне Роман рассмеялся:

«Черт возьми. Голова кругом. Кто здесь за кого играет?»

— Но, может быть, перед уходом ты расскажешь, зачем пересекла океан и, самое главное, как нашла меня.

Алена села в кресло.

— Вот молодец, — нежно произнес Роман.

Алена. Красивая. Невинная. Желанная. Как по волшебству, явилась как раз в тот момент, когда Роман уже готов был все бросить. Послать все к чертям и полететь к ней. И вот тебе подарок.

На самом деле он немного боялся ее рассказа. Возможно, придется раскручивать очень умелую игру. В душе ему не хотелось, чтобы Алена «играла», как все они. Но он приготовился к самому худшему.

«Посмотрим. Возможно, это настоящий сюрприз».

Роман присел на корточки рядом. Доверительно взял девушку за руку. Взглядом своим поймал ее глаза.

— Рассказывай, — тихо произнес он.

Кристина все это время оставалась на кровати. Наблюдая за «воркующими голубками», она незаметно сунула руку под угол толстенного матраса. Вытащила пистолет с глушителем и уже под подушкой сняла его с предохранителя.

Глава 42

Итак, вот и прошли четыре дня в Сан-Тропе. Лена уже обзавелась личным парикмахером, косметологом, тренером по шейпингу. Даже советником по азартным играм — так ей отрекомендовали молодую девушку, менеджера при казино, которая, как оказалось, была из Волгограда и изначально имела профессию бухгалтера. Вышла замуж за иностранца. Так и очутилась здесь. Они прекрасно ладили.

Было еще много случайных знакомых — соседки по креслам в косметическом салоне и сауне, продавщицы, официанты. Всех, кого смогла, Лена пригласила ужинать на прощальный вечер.

«Вот будет Рафке сюрприз, когда сюда завалит вся эта компания», — не без злорадства думала она.

Парикмахер посоветовал Лене окраситься в блондинку. И к вечеру она была уже совершенно новой женщиной. Белые волосы, коротко подстриженные в стиле Шарон Стоун, в сочетании с поджарым, гибким телом хищной кошки со стажем людоедства, — это было нечто.

Лена уже утратила вкус к бесконечным покупкам. Больше из-за того, что ей осточертели примерочные.

«И как это фотомодели умудряются проводить в этих кабинках по восемь часов в день?» — спрашивала она себя.

Еще утром вместе со стилистом Лена заехала в порт, где проходила выставка-продажа модной одежды. Случайность добавила к новой великолепной прическе и сногсшибательной фигуре редкое по красоте платье. Доходящий до пола подол спереди выпускал по очереди ее длинные точеные ноги и тут же смыкался. Шедевр без единой оборки, созданный из какого-то высокотехнологичного шелка.

После выставки одежды Лена заехала к своей подруге в казино. Они выпили какого-то вкусного шампанского. Такого вкусного...

Когда Лена проснулась, она помнила все только до казино. Точнее, до шампанского.

Разомкнув веки, она обнаружила себя на веранде. На диване.

Шея затекла. Новое суперплатье было смято.

Лена машинально прикрыла оголенные ноги. И тут же обнаружила, что у нее под рукой что-то шевелится. Она дернулась. Все тело пронзила боль. Мышцы затекли. Лена с трудом повернула голову и увидела Рауфа, а также полушария своих оголенных грудей с бледно-шоколадными сосками. Забыв про боль в шее и спине, она быстро натянула на грудь жесткие чашечки лифа.

Рауф стоял на коленях рядом с диваном и плакал.

Лену мутило. Наверное, именно в таких случаях применяют рассол.

Она тяжело вздохнула.

«Сразу видно сову по полету, а красна молодца по соплям».

Некоторое время Лена думала, напомнить Рауфу эту поговорку или нет.

— Рауф, мне нужно в ванную, — с трудом проговорила она и попыталась встать.

Рауф обхватил ее ноги.

— Ты погубила меня, — прошептал он трагично.

«Опять начинается».

— Рауф, не сейчас.

Она сделала попытку встать, но он только крепче в нее вцепился.

— Ты мне делаешь больно. Отпусти! — вскрикнула Лена.

Он толкнул ее обратно на диван, а сам встал на ноги.

Безумный блеск в его глазах мигом выветрил хмель из головы Елены.

— Волосы, — прошептал он.

— Что?

— Я хотел овладеть тобой, пока ты спала. Но я не смог, — произнес он трагично.

— Очень по-джентльменски поступил. Девушку надо сначала спрашивать, — скороговоркой вставила Лена.

Рауф надвинулся на нее и повысил голос.

— Я не хотел спрашивать. Зачем мне спрашивать. Я не смог... Я не смог...

Он опять зарыдал и сел рядом на диван.

— Лена, ты все у меня отобрала. Я хотел убить себя. Я хотел на прощание поцеловать твои волосы. Волосы. Вот.

Он снова залился беззвучными рыданиями и протянул ей шелковый платок.

— Вот. Вот что ты сделала! Ты все у меня отняла. Я хотел поцеловать их...

— Что? — Испугалась Лена. — О чем ты?

Рауф вдруг вскочил с места как ужаленный:

— Ты все разрушила. Я бы мог жить с любовью к тебе целую вечность. Но ты... ты... Ты все у меня отняла. Даже волосы другие. Как? Как я буду любить тебя теперь?

Лена поняла, что вряд ли сможет понять происходящее без стакана апельсинового сока и холодного душа.

Она отвернулась от заламывающего руки Рауфа.

«Тебе бы в пантомиме выступать. Ахал кек... — она икнула, —...ктинский рысак».

Лена полулежала на диване. Она посмотрела на свою новую прическу в отражение зеркальных дверей веранды. Быть блондинкой ей действительно очень шло. Укладка колечками почти не сбилась. Она улыбнулась.

«Ах, вот про какие волосы он тут плачет. Ха. Смешной. Все-таки он псих».

Глядя на свое изломанное отражение, Лена заметила, что платье с разрезом спереди открывает ее небрежно раздвинутые ноги. Она прищурилась и увидела, что под платьем у нее — ничего. Ни колготок. Ни трусиков. Ничего.

Она резко встала. Сердце у нее ломило.

Они встретились взглядом с Рауфом. Его налитые кровью глаза возбужденно бегали.

— Не забудь. Сегодня ты отвезешь меня домой. Да, и спасибо за гостеприимство, — сухо сказала она и вышла.

Глава 43

Роман смеялся от души.

Перышки, амулеты, старухи-шаманки. Такой трехэтажной чуши он еще не слышал. Это было превосходно. Если бы поменьше мистики, то, может, даже сошло бы за правду. Как ни странно, Алена совсем не обиделась на его смех. Даже сама повеселела. И глядела с хитрецой. Будто приберегала что-то про запас.

Выслушав рассказ Алены, Роман протер слезящиеся от смеха глаза и обратился к Кристине с предложением лететь всем в Москву. Так как зацепок здесь никаких и они, скорее всего, «зависнут».

— А она? — удивилась Кристина.

— И она с нами. — Он повернулся к Алене: — Ты полетишь с нами в Москву?

Алена согласилась без секундного раздумья.

— И тебе все равно, чем мы там будем заниматься?

Девушка пожала плечами.

Роман некоторое время смотрел на нее, потом улыбнулся.

— Отдай свой паспорт Кристине. Она все оформит, — попросил Роман.

— У меня дорожная сумка и документы здесь. Внизу. В регистратуре, — сказала Алена.

— Да, и еще. Алена, тебе придется поскучать здесь в гордом одиночестве, пока мы с Кристиной уладим... кое-какие дела.

— Ничего, я посмотрю телевизор.

— Отлично, — подытожил Роман.

Кристина накинула легкую куртку, и они с Романом вышли из номера, оставив Алену с телевизионным пультом в руках.

— Куда ты меня тащишь? Что за дурь? Где ты выкопал эту курицу? — шептала Кристина, пока они шли по коридору.

Роман вызвал лифт.

Двери раскрылись. Закрылись.

Он знаком показал Кристине идти назад.

Подойдя к двери номера, из которого только что вышли, они синхронно присели на корточки.

— Я для тебя слишком старая? Что, тебя всегда на малолеток тянет, — продолжала шептать Кристина.

Роман приложил палец к губам. И жестом показал «давай».

Кристина закатила глаза и вытащила широкий нож с хромированным лезвием.

— Ты заметил, что она толстая? — не унималась Кристина.

Роман подсунул в щель между полом и дверью зеркальное лезвие ножа. Поискал нужное положение и стал наблюдать за тем, что делает Алена.

Девушка сидела на кровати и смотрела телевизор.

Они прождали так две или три минуты.

— Ну что? — поинтересовалась Кристина.

Роман отрицательно покачал головой.

— Подожди еще минуту. Она выдаст себя скорее, чем ты думаешь, — прошептала Кристина. — «А не выдаст, так я помогу», — подумала она и поправила пистолет в кобуре-сетке.

Тут Роман насторожился, вглядываясь в отражение на ноже.

Он не мог поверить своим глазам. Роман даже поморгал, чтобы убедиться, что это не галлюцинации.

Алена с преобразившимся лицом усердно молилась на кровати каким-то черным бусам.

— Ну, что там? — спросила Кристина.

Роман вытащил из щели лезвие. Медленно встал. Ловко перехватил нож и отдал его Кристине.

— Так что? — шепотом спросила она. — Говори. Я сейчас не выдержу. Что там?

— Ты не поверишь, — ответил он. — Но мне кажется, она не врала.

Кристина улыбнулась:

— В каком смысле?

— В прямом. Про все эти шаманства.

Они спустились вниз. Здесь был маленький пустой бар.

— Мне кажется, что единственный человек среди нас, который темнит, это ты, — сказала Кристина, забираясь на высокую табуретку у стойки.

— Почему? — без особого внешнего интереса спросил Роман.

— Ну-у...

Кристина дождалась, пока он усядется напротив, и положила теплую ладонь ему на колено:

— А ты не допускал возможности, что мы с Аленой раньше встречались?

Роман нахмурился.

— Нет, ты врешь, — быстро сказал он.

— Может, она меня и не видела. А только я ее. Усек? Хочешь узнать где?

Роман внимательно посмотрел на Кристину. В ней была одна загадка, которую он не мог решить. То ли ей нравится настраивать людей против себя, то ли она настраивает людей против себя, чтобы нравиться. Редкость. Но обаятельности больше всего было именно в той Кристине, которую он ненавидел.

Роман провел тыльной стороной ладони по подбородку.

— Ты никогда и нигде ее не видела, — сказал наконец Роман.

Кристина закурила и изобразила удивление:

— Почему, котик?

— Если бы ты ничего не хотела за эту информацию, то рассказала бы мне обо всем еще в лифте. Я уверен, что ты врешь. Может, ревнуешь?

— Может, ты не заметил, но я вообще боюсь, как бы к тебе не присосались какие-нибудь малолетки. Оберегаю.

Роман улыбнулся.

— Кристинка, мы же уже все как-то обсудили. Давай закончим об этом, не начиная.

— А она тебе нравится? — спросила Кристина насупившись.

— Нам лучше будет разбежаться на время.

— Опять? — удивилась Кристина.

— В ситуации, в которой ты ничего не понимаешь, лучше залечь поглубже и ждать. А сейчас именно такая ситуация. Я ничего не понимаю, — сказал Роман и снял ее ладонь со своего колена.

— Ты убежишь с нею, а я...

— Ну, ты же у нас большая девочка. Сама о себе позаботиться сумеешь.

По лицу Кристины скользнула злобная улыбка.

— Ладно, — ободрилась она. — Ты хоть помнишь те времена, когда мы были вместе каждую ночь?

— Конечно, помню.

Кристина скептически вздернула бровь.

— Вижу я, как ты помнишь. Перед тем как устроить отдых с этой... Аленой, подаришь мне ночку?

— Если не поздно вернусь, — сказал он и поцеловал девушку в губы.

Естественно, ни о каких постельных отношениях с Кристиной теперь, когда Алена здесь, речи быть не могло.

— Улыбнись, Кристина, мы с тобой вляпались по полной. Ну, разве не здорово!

— Здорово, — пробормотала она.

Она глубоко затянулась и задержала дым в легких. Щеки у нее зарумянились. С шумом выдохнув дым вверх, она прокашлялась и сказала:

— Ромка, боишься, что я тебя по-настоящему брошу? Обижусь и уйду. Не на время, а навсегда. Боишься?

Роман улыбнулся:

— Боюсь.

Кристина тоже улыбнулась.

— Ну, куда я от тебя денусь.

Они поцеловались.

— Я пойду поговорю с Аленой, а ты посиди тут. Лады?

Он сделал шаг в сторону лифта.

— Рома, — окликнула его Кристина.

Роман обернулся.

— Рома, кому из нас ты веришь? — спросила она.

— Какая разница? — ответил он, немного подумав.

Глава 44

Алена услышала, как открывается дверь. Она уже давно не смотрела телевизор, а просто слонялась по номеру. И уже начала жалеть о том, что не упросила Романа взять ее с собой.

Но еще мама ее учила, что лучше подождать, чем не дождаться. Не стоит выказывать свое нетерпение.

Когда она, еще будучи в Нью-Йорке, поняла, что Роман сбежал, она ничуть не обиделась. Она привыкла. В конечном счете, все всегда обходились с ней скверно. Ничего в его поведении нового нет. Но зато с ее стороны все было сделано как надо. Все, как сказала Кепчия. Теперь Роман стал ее жизнью. Может, он и сам об этом не ведает, но скоро поймет.

Раньше ее мир делился на нее и на весь остальной мир. В основном, этот мир состоял из мужчин, которых она подсознательно боялась.

Теперь произошло перераспределение. Есть они с Романом и... все. Больше никого.

Алена чуть в ладоши не захлопала, когда придумала себе это.

Свершилось.

Вот он вошел. Ее мужчина.

Алена смотрела на него как на божество.

Он что-то сказал. Подошел ближе. Обнял ее. Погладил по спине.

— Алена, ты поняла, что Кристина со мной работает. Это не значит ничего такого.

— Как хорошо, что ты вернулся так быстро.

У нее мурашки бежали по всему телу.

«Не говори. Люби меня».

— Алена.

Роман медленно засунул руки ей под свитер.

«Это же ничего, ты не подумаешь, что я хочу только этого. А я хочу!» — думал он.

«Это ничего, все мужчины хотят только этого. Но тебе можно. Потому что ты только мой. Только мой, — думала она. — Я уступлю тебе все. Я отдам тебе все. Ты мой. А я твоя».

— Скажи, что это не сон, — попросил Роман, целуя ее в шею.

Он сбросил с себя рубашку, брюки и помог Алене снять джинсы.

От удовольствия девушка зажмурила глаза.

Роман медленно стянул голубые трусики. Легко поднял девушку и положил на кровать.

Алена уже не чувствовала ничего кроме нервной дрожи. От возбуждения ее бил озноб.

«Скорей, любимый! Скорей, раздвинь мне ноги. Я такая мокрая. Скорей».

— Ах! — выдохнула она.

— Любимая моя, — прошептал Роман.

— Может, нужно выключить свет? — спросила Алена.

— Ни за что.

Роман наслаждался ее красотой. Каждым сантиметром ее тела.

— Стой! Стой! — опомнилась вдруг Алена и ловко выползла из-под него. — Нужно сначала снять перышко, которое я тебе завернула в рукав.

— Что такое? Какое перышко? Никаких перышек сейчас. Сладкая. Ну, иди сюда. Ну. Хорошая. Ложись.

Алена металась по номеру, ища чего-то.

— Где та рубашка, в которой я видела тебя в Нью-Йорке? — спросила Алена.

— О господи! Потом найдем. Иди ко мне.

— Нужно обязательно снять перо. Иначе... Все будет очень плохо. Так Кепчия сказала. Нельзя любить до этого. Я тебе покажу. Где эта рубашка?

— Ну, забудь. Я ту рубашку выбросил, — сказал Роман, вспомнив, как у него забрали одежду в тюремном приемнике.

Алена изменилась в лице:

— Как выбросил?

Роман встал. Он терял всякое терпение.

«Господи, как же я ее хочу!»

— Выбросил. Купил новую. Что в этом такого, — сказал он и попытался поймать Алену в объятия, но девушка вырвалась.

— Алена! Да что с тобой...

— Нет, не может быть. Я же нашла тебя. Значит, перышко здесь.

— Хорошо. Как оно выглядит? — спросил он.

Роман подумал, что если она сейчас не успокоится, то он разорвет одну из подушек и обеспечит ее перьями до самого утро. Тут же он вспомнил, что подушки во всех отелях давно уже набиваются синтетикой.

— Перышко. Маленькое. С ноготок, — Алена показала свой мизинец. — На нем навязаны две красные ниточки.

— Идиотизм! — процедил Роман сквозь зубы.

— Дай мне рубашку, в которой ты ходишь сейчас, — попросила Алена, беспокойно оглядывая номер.

Роман тяжело вздохнул и поднял рубашку с пола.

— Вот.

Алена с остервенением принялась раскручивать скатанные на военный манер рукава.

Один. Второй. И с облегчением вздохнула.

— Вот оно.

Она показала маленькое белое перышко на сгибе рукава.

— Это я его туда закатала. Только в другую рубашку.

Роман с интересом посмотрел на обнаженную девушку:

— Ты хочешь сказать, что тебе действительно это перышко указало, где меня искать?

— Да. И теперь все будет хорошо. Нужно только мне забрать его у тебя, а то мы поссоримся.

— Это твоя цыганка так нагадала?

— Кепчия. Индианка.

Алена быстро залезла на кровать и смешно, как кукла, раздвинула ноги.

Она показала Роману кулачок, в котором было зажато злосчастное перышко.

— Все. Теперь можно, — весело произнесла она.

Роман еще несколько секунд постоял, пытаясь все это переварить.

— Ага, — сказал он наконец. — Надеюсь, так будет не каждый раз.

Глава 45

Уже через час после тяжкого пробуждения Лена, красивая и холеная, как светская львица, снова вышла на веранду. Она была одета в открытое светло-зеленое платье из шифона; ее лицо с безупречно наложенной косметикой казалось прекрасной маской античной богини.

Надменно посмотрев на Рауфа, Лена сказала ему, что сегодня, во второй половине дня, к ней придут несколько гостей, и если он пожелает, то тоже может присоединиться к вечеру. Потом она снова напомнила, что после маленького званого обеда он должен будет отвезти ее домой в Россию.

Рауф даже не посмотрел на нее. Он встал. Глядя только перед собой и бормоча что-то на арабском, он медленно вышел.

Лена окликнула его, но не услышала ничего в ответ.

— Рауф, я собираюсь позвонить в полицию. Ты слышишь меня?

Ей вдруг стало страшно.

Как только Алена заснула, Роман сходил вниз за Кристиной. Девушка дремала в кресле у бара. Судя по заставленному столику, она зря времени не теряла. Бар был уже закрыт.

Роман спросил у портье, заплатила ли девушка за выпитое. Тот кивнул.

Тогда Роман достаточно беспардонно поднял Кристину и, закинув ее левую руку себе за шею, повел в номер.

Они уже поднялись на этаж, когда Кристина окончательно проснулась.

— Я с нею спать на одной кровати не стану, — сказала она абсолютно трезвым языком и кивнула в сторону их номера.

Роман чертыхнулся и скинул ее руку с себя.

— Эй, командир, не бросай! — вдруг заголосила Кристина.

— Тсс! — шикнул на нее Роман. — Прекрати. Еще даже не утро. Разбудишь всех.

— А зачем ты меня поднял? Я спала себе, никого не трогала.

Они подошли к двери. Роман достал пластиковый ключ из заднего кармана.

Кристина прижалась спиной к стене. Шмыгнула носом.

— В номере кресло неудобное. Внизу намного лучше. А с ней я не лягу. Иди сними мне отдельный номер.

— Говори шепотом, — попросил Роман.

— Давай ее теперь вниз, а мы с тобой до утра в номере.

— Не говори ерунду, я кровати раздвинул. Будете спать каждая на своей.

— А ты с кем?

Кристина отлипла от стены и упала ему на плечо.

Роман поставил ее на ноги.

— У меня есть одно дело. Много времени не займет. К завтраку буду.

Кристина внезапно ожила:

— Тогда я с тобой. Мне все равно надо проветриться.

— Как хочешь, — сказал Роман.

Не открывая номера, они снова направились к лифту. Молча спустились вниз.

Портье услужливо вызвал им такси, и где-то через минуту они уже сидели на заднем сиденье серебристого «Рено».

Роман попросил таксиста ехать в сторону района Молин Бланк. Точного адреса он не знал, но был уверен, что быстро сориентируется на месте.

На другом конце города Лена, поддавшись какой-то необъяснимой тревоге, лихорадочно собирала в маленькую дорожную сумку, купленную в модном салоне кож, самые необходимые мелочи.

«Нет, я знала, что Рауф ненормальный, но никогда не видела его таким. Глаза. Эти глаза. Они все говорили. Они кричали. Нет... Да, черт с ним. А может, он наркоман? Им ведь пить нельзя...»

План ее был очень прост. Она решила плюнуть на званый ужин, не ждать вечера, а прямо сейчас рвануть в полицейский участок на такси или даже пешком. Кажется, тут недалеко. В полиции она все расскажет и попросит сопроводить ее до российского посольства или консульства. А там ей наверняка посоветуют, что делать в такой ситуации. Тут она вспомнила о паспорте. Как она докажет, кто она такая и как оказалась во Франции без визы? Можно рассказать, что потеряла паспорт. Деньги, спасибо Рауфу, у нее есть... А зачем, собственно, врать? Рассказать все как было. Про похищение. А что, она же не виновата. А скажут, почему сразу не пришла в полицию? Некоторое время она раздумывала, спросить у Рауфа про паспорт или нет.

Тут Рауф сам вошел и бросил мельком взгляд на вещи, торчащие из сумки.

На беду свою, Лена все-таки спросила о паспорте.

Рауф так закричал, что она невольно отшатнулась, хоть и стояла в другом конце комнаты.

— Забудь об этом! Ты никуда не едешь!

Глаза Рауфа снова налились кровью. Черты лица болезненно обострились. Он стоял перед ней и задыхался от гнева. Будто набравшись сил, Рауф медленно пошел на Елену. Черный, худой, со страшными бешеными глазами.

— Ты никуда не поедешь! Ты никуда не поедешь! — повторял он без конца.

Лена увернулась, схватила сумку и побежала к двери.

Кто-то дернул ручку с другой стороны.

Видимо, Чомпи услышал крики хозяина.

Лена бросила взгляд на бывшего однокурсника. Тот держался за грудь, тяжело дышал и уже не двигался с места.

Только Чомпи открыл дверь, как что-то тяжелое ударило его по лбу — это Лена со всей силы огрела его сумкой.

Днище из тонкого дерматина прорвалось, и все содержимое рассыпалось по полу.

Лена воспользовалась замешательством и, перепрыгивая через шарики стильных духов, зеркальца, расчески, туши, помады и запасные летние туфли, побежала к выходу. Уже у порога она нагнулась и подхватила с паркета связку ключей от купленной ею машины.

Глава 47

— Это здесь, — сказал Роман, когда они оказались у каменной ограды. Той самой, перемахнув через которую, он оказался в руках местной полиции.

Район богатый и тихий.

По тротуару в их сторону размеренным шагом шла пожилая пара.

Кристина, хорошо зная свою роль, сразу положила руки Роману на плечи. Теперь они изображали влюбленных.

Роман прислушался к разговору неспешно чапающих мимо пенсионеров:

— Говорят, что дом взорвала итальянская мафия. В газете пишут одно, а по телевизору говорят другое, — возмущалась седовласая дама.

— Это утечка газа. Если бы они перевели всех на электричество...

Роман вдруг почувствовал себя преступником, которого тянет взглянуть на место совершенного преступления. Хотя, конечно, здравый смысл подсказывал убраться отсюда поскорей.

Дошли до витых ворот. Точнее, до оставшейся половины. Одна из кованых створок, видимо, была сбита пожарной машиной или еще чем-нибудь. Вторая створка висела на месте и была обмотана желто-красной лентой.

Они с Кристиной беспрепятственно проникли на территорию участка при сгоревшей вилле.

На когда-то красивом, недавно подстриженном газоне стоял маленький гусеничный трактор и мелкая строительная техника — компрессор, перевернутые верстаки, железные ящики на замках. В центре возвышался биотуалет.

Видимо, восстановительные работы еще не начинались, но что-то в этом роде готовилось.

Кристина оглядела мокрое от дождевой воды пепелище.

— Что нам тут делать? — спросила она, закуривая очередную сигарету. — Головешки одни.

Девушка поежилась от сырости и стряхнула несуществующий пепел с кончика сигареты.

— Возможно, именно здесь делать нам нечего, — сказал Роман.

Он, уверенным шагом обходя затопленные водой рытвины, направился в дальний конец сада.

Кристина поморщилась и пошла за ним. Догнала и нежно взяла за локоть:

— Ромка, скажи, а как ты перед начальством оправдываться собираешься? Я не просто так спрашиваю. Мне же тоже нужно будет рапорт писать.

Роман усмехнулся:

— Кто перед Богом чист, тот перед царем не виноват. Так и напиши.

Кристина отпустила его локоть.

— Да уж... — процедила она сквозь зубы и по-мальчишески сплюнула.

Роман обошел запущенные, сильно разросшиеся кусты. Остановился, широко расставив ноги у невысокого холмика, где, по его расчетам, должен был находиться сарай или подсобка. С земли все выглядело совсем не так, как из кабины самолета. Никакими постройками здесь и не пахло. Просто достаточно неприглядный уголок сада.

«Может быть, это был вагончик на колесах и его укатили от греха подальше, еще в день пожара?»

Роман поискал следы. Ничего. Пора поворачивать назад. Он посмотрел на замерзшую Кристину. Девушка сильно походила на мокрого цыпленка. Роман сдержанно улыбнулся. Затем снова осмотрелся. «Искать, искать и искать» — это правило разведки он хорошо усвоил еще на первом курсе. Роман вспомнил слова преподавателя: «Если вы проверили все возможные варианты; если вы уверены, что просмотрели всю доступную и недоступную документацию; если вы искали везде — значит, нужно поискать еще. Это залог успеха». Это Правило повторялось чуть ли не каждый день. Как молитва.

Никакой конкретной цели Роман не преследовал. Но, может быть, именно поэтому он решил проверить, что осталось в подсобке рядом с уничтоженной им виллой. Следы. Обрывки документов. Пусть даже запах. Что-нибудь. Раз уж пришел, то надо искать до конца.

— Кстати, рапорт я давно отослал, ~ сказал Роман, обходя холмик кругом.

Кристина ничего не ответила. Сейчас ей хотелось в тепло. Утренний холод вместе с легким туманом заползали ей за шиворот. Она ежилась, прятала все оголенные места и постоянно курила.

— Кристина, иди сюда, — негромко позвал ее Роман с другой стороны прикрытого не прижившимся дерном бугра.

Девушка насторожилась и, подышав на замерзшую ладонь, на всякий случай расстегнула жилет.

Лена выбежала на белое крыльцо. Она и сама не ожидала от себя такой прыти.

Три ступеньки. Дорожка посыпана гравием. Каблуки не стучат. Это хорошо. Это хорошо. И вот. Вот она, красавица, стоит у ворот. Ее «Фиорано». Еще через секунду Лена была у левой дверцы спортивной машины. Дернула ручку.

— Черт, — разозлилась Лена.

«Забыла про ключи. Вот же они в руке. Кнопка с решеточкой на пульте. Один раз».

Постоянно оборачиваясь на парадную дверь, она вытянула вперед руку и нажала. Один раз. Глухо щелкнули замки. Лена быстро забралась в машину.

«Тесновато немного, но ничего. Зато круто. И в данной ситуации самое главное — быстро. Да. Убраться отсюда поскорей. Только бы вышло».

Лена посмотрела в боковое зеркало. Кажется, никто за ней не гонится. «Может, все обойдется». Руки немного тряслись. «А еще бы им не трястись!»

После двух попыток Лена всунула ключ в гнездо зажигания. Посмотрела назад и по сторонам. Никого.

Она рассеянно стала разглядывать жидкокристаллический экран с подсветкой. Справа был изображен контур спортивной машины. Какие-то цифры рядом с каждым из колес. Точнее, по две цифры у каждого.

— Так. Далее. Еще раз вспомнить. Переключение передач — это не как на обычной машине. Вот эта маленькая ручка под рулем. Нужно не забыть.

Она прочитала надпись по-итальянски: «Порте аперте».

«Так, и что значит это «порте аперте»? И что теперь?»

Лена постоянно оглядывалась на парадную дверь виллы. Нервы ее были напряжены до предела. Наверное, именно поэтому Лена не заметила, как в ворота вошел молодой человек. Высокий широкоплечий брюнет в черной рубашке. А пока она разглядывала надписи на жидкокристаллическом экране, брюнет успел преодолеть десять метров от ворот до машины и постучал по ветровому стеклу пальцем.

Лена не видела его до последнего момента и даже не предполагала, что кто-нибудь может подобраться так внезапно с этой стороны.

Услышав стук в стекло, она пронзительно вскрикнула и отшатнулась от дверцы настолько, насколько позволяло тесное пространство спортивного автомобиля.

— Простите, — видимо, уже вторично обратился к ней мужчина. — Вам садовник не нужен?

Несколько секунд Лена не могла даже подвинуться, не то что ответить. Но, как ни странно, присутствие незнакомца ее немного успокоило.

— Вы меня напугали, — произнесла Лена после длительной паузы. При этом она не забывала постоянно оглядываться на парадную дверь.

— Да, это я вижу, — спокойно произнес он и тепло, по-домашнему улыбнулся.

— Что?..

Может быть, от этой улыбки или от всего его спокойного вида, но Лена тоже вдруг успокоилась. Нет, не полностью конечно, все у нее внутри продолжало трястись, как заячьи уши. Стресс остался. Но на страх ей стало наплевать. И связано это было с внешностью возникшего у машины незнакомца.

Неприлично долго продолжала она смотреть ему в глаза:

— Вы говорите, садовник?..

— Да, садовник.

Мужчина продолжал обворожительно улыбаться.

— Я думаю, нужен, — сказала Лена, а сама подумала, что вот сейчас-то ей совсем не до садовников.

Но именно так бывает. В самый неподходящий момент всегда что-то мешает, тормозит или срывается.

«А может, наоборот, в этот раз судьба ее защитит? Может, этот мужчина?.. Ну кто-то же должен ее защитить! Черт возьми!»

Лена посмотрела в зеркало. Перевела взгляд на приборную панель машины. Снова на незнакомца.

— Скажите, вы не знаете, что такое «порте аперте»?

Она указала на экран с мигающей надписью.

Мужчина наклонился, чтобы посмотреть.

— Наверное, у вас дверь открыта, вот он и ругается, — сказал он таким тоном, что не оставалось никаких сомнений в правильности его диагноза. — Я бы вам посоветовал перевести меню бортового компьютера на английский язык. А еще...

Их прервал крик Рауфа:

— Елена!

Лена чуть не подпрыгнула. Она еще раз хлопнула дверцей и снова схватилась за ключ зажигания.

Забормотала скороговоркой:

— Так, еще раз вспомнить. Переключение передач — не как у обычной машины, а вот этой ручкой...

Попробовала. Машина не заводилась.

— Чертово корыто! — закричала Лена и в сердцах ударила по рулевому колесу.

«Сейчас Рауф будет здесь. И тогда все. Конец».

Лена перевела взгляд на садовника. Тут же быстро открыла дверь и поставила ногу на мокрый гравий. Вылезать из низкой машины, где сиденье почти на уровне земли, — не самое легкое из занятий. Ей помог незнакомец, поймав ее запястье.

— Спасибо. Вас как зовут? — быстро спросила Лена.

— Роман.

Лена увидела, как Рауф идет неровной походкой к ним. Оставались считанные секунды. Она опять испугалась. У нее перед глазами стояло выражение лица Рауфа. Стеклянные глаза. Лицо не человека, а Кощея.

Лена обежала машину спереди и села на место справа.

— Эй, слышите?

Низкая крыша автомобиля не давала обзора с сиденья, и ей пришлось согнуться в три погибели, чтобы позвать Романа.

— Слышите? Нам нужен садовник. Садитесь! Быстро!

Роман проворно сел за руль.

— Куда поедем? — спросил он, отодвигая сиденье.

Лена посмотрела в зеркало.

— Поедем за садовым инвентарем. Только быстрее. Как можно быстрее.

Роман перевел машину с режима «авто» на обычный:

— А вы уверены, что эта машина принадлежит вам?

— Конечно, уверена. Я ее вчера купила, — возмутилась Лена. Она снова взглянула в боковое зеркало и нервно заерзала. — Ну, давайте же скорее. За мной муж гонится.

При слове «муж» Роман сразу почувствовал себя в своей тарелке.

— Приятный салон.

— Ну давайте же! Ну что вы копаетесь? Спасайте соотечественницу, — заторопила его Лена.

Рауф уже был совсем рядом. В двух шагах.

Лена вся съежилась. Вжалась в глубокое кожаное кресло.

Роман включил передачу, нажал клавишу с латинскими буквами «L» и «С» и, придерживая педаль тормоза, чтобы машина «соскочила», вдавил акселератор.

Рауфа обстреляло гравием из-под колес, как из пулемета.

Машина с ревом выскочила из ворот. Промчалась по пустынной улице и, резко снизив скорость, встала на перекрестке.

Лена все еще не веря, что это произошло, что она свободна, что они ушли от ненавистного Рауфа, закрыла глаза и вдохнула полной грудью. Она вдруг ощутила, какой великолепный, чудный воздух струится там, за окном машины. Как каждая моле-куда, словно капля живительной влаги, может через секунду прикоснуться к ее лицу, губам груди... Лена сделала глубокий вдох и открыла глаза. Но воздух вокруг нее был такой тяжелый и смрадный, что она тут же потеряла сознание.

Роман довольно быстро справился с увесистым, но примитивным замком. Он отодвинул два засова. Дернул скрипучий рычаг, и дверь в контейнер открылась.

Их с Кристиной обдало затхлой сыростью. Роман сощурился. Когда глаза привыкли к темноте, он быстро зашел внутрь и вынес на руках женщину в летней блузке и тонких укороченных брюках из хлопчатобумажной ткани. Короткие темнокаштановые волосы слиплись и торчали во все стороны.

Лена была без сознания.

Роман положил ее на мокрую траву и осмотрел.

— Вроде все цело, — сказал он. — Жива, только без сознания. Интересно, сколько она здесь просидела?

— Одета она не по сезону, — подметила Кристина.

Роман снял свою куртку. Расстелил на примятой траве. Затем аккуратно переложил на куртку Лену.

— У тебя есть?.. — обратился Роман к Кристине, но та, как всегда, поняла все без слов и уже протянула ему капсулу с тонизирующей смесью.

Роман отломил пластиковый кончик и осторожно стряхнул несколько капель женщине на язык.

Секунд через десять Лена зашевелилась, открыла глаза и, увидев Романа, прошептала:

— Садовник.