Обрученная с вороном 1

Молчание.

— Это Тан сказал вам, что булавка была смазана соком челивы? — спросила Ули. — Только он мог. Он зашел к ней в комнату после меня.

— Зачем ты спрашиваешь об этом? — строго произнес Натаниэль. — Я знаю, что ты не любишь Тана, но не пойму, почему.

— Потому что вы всегда слушаете его, — с обидой и злостью произнесла Ули. — Потому что вы сделаете все, что он вам скажет. И если он говорит, что вы должны жениться на ней — вы женитесь. Даже несмотря на то, что…

— Ули!

Характерные звуки указывали на то, что Ули плачет.

— Я знаю, что не безразлична вам, — сказала девушка. — Но вы не признаете этого. Из-за нее. Из-за него. Потому что он все время мучает вас этим словом: долг, долг, долг!..

— Замолчи, Ули.

Натаниэль произнес это тихо, но в его голосе прозвучала непритворная угроза.

— Да, ты права, — непривычно низким голосом говорил Натаниэль. — Долг.

Он помолчал, потом добавил:

— И не смей осуждать Тана. Ты ничего не знаешь. Ничего не понимаешь. Лишь эгоистично следуешь своим чувствам. Не разочаровывай меня еще больше.

— Простите, — шепотом произнесла Ули и зарыдала.

Когда она успокоилась, Натаниэль сказал:

— Служанку, которая подавала Равене на пиру Гираль, нашли мертвой.

Ули ахнула. Равена, вспомнив испуганную девушку, которую допрашивал Аласдер, посмотрела в темноту перед собой с ужасом. Да что же происходит? Кто стоит за этим?

— В лесу, — добавил Натаниэль. — И похоже, она была отравлена тем же ядом, который выпил Тан. Ты понимаешь, что это значит?

Не дождавшись ответа, он добавил:

— Я не знаю, как теперь доказать, что ты не имеешь отношения к отравленной чаше. Среди главных семей и старейшин есть те, кто считает, что Равена — спасение для клана. Если я просто освобожу тебя — они не закроют глаза на это. Поэтому… я устрою тебе побег.

— Что? — охнула Ули.

— Тебе нужно покинуть клан, — жестко произнес Натаниэль. — Это единственный способ тебя спасти. За попытку отравить невесту главы клана тебе полагается очень жестокое наказание. Ты не вынесешь его.

Молчание.

— Почему вы это делаете для меня? — спросила Ули.

Натаниэль ответил не сразу.

— Потому что твои слова правда — ты мне не безразлична. Но это все, что я могу сделать для тебя сейчас.

Равена прикрыла рот рукой, внутри все сжалось. Она не могла больше слушать, но, повернувшись, чтобы уйти, застыла с широко раскрытыми глазами. Напротив нее стоял Тан. В глазах его Равене почудилось сочувствие. Не желая видеть его жалость, Равена сошла с места и быстро, почти бегом, пронеслась мимо него.

Она успела уйти довольно далеко от узилища, когда кто-то схватил ее за руку, вынуждая остановиться. Равена невольно обернулась.

— Почему вы плачете? — спросил Тан, разглядывая ее лицо с дорожками слез.

Она не знала, зачем он спросил об этом. Равена прекрасно видела, что ее слезы не удивили его.

— Ты же слышал, — ответила Равена, отводя взгляд и пытаясь высвободиться. — Я для Натаниэля только долг. На самом деле я не нужна ему.

— Это не так…

— Знаю, — перебила Равена. — Ему нужна женщина-сапфир. Клану Воронов нужна женщина-сапфир…

Глаза Равены заволокло слезами — она почти ничего перед собой не видела. Как ей быть? Ей некуда возвращаться — больше нет дома, где ее ждут любящие отец и матушка. Больше нет любимого брата — только жестокий убийца, разрушивший ее жизнь. У нее оставался только Натаниэль — самое светлое воспоминание из детства, ее надежда. Но теперь…

— Сама по себе, просто я, Равена, ему не нужна, — дрожащими губами прошептала она.

Пальцы Тана сжали ее руку так сильно, что Равена невольно подняла взгляд. Тан хмурился, черты его лица ожесточились, как будто ему тоже было больно.

— Вы нужны мне, — сказал он, выделив последнее слово.

Равена потрясенно смотрела на него: она не ждала таких слов, не знала, что они означают. И еще меньше она готова была к тому, что Тан сделал дальше.

Отпустив ее предплечье, он шагнул к ней, обнял руками ее лицо и, наклонившись, поцеловал.

В первый момент Равена, ощутив его губы на своих губах, растерялась. Потом попыталась отпрянуть от него, вырваться, но руки Тана не отпускали. И губы не отпускали. И внезапно Равене стало все равно.

Все равно, что это было неправильно. Все равно, что она даже не понимала, как такое могло случиться. Была только слабость.

Слабость перед словами: «Вы нужны мне». Слабость перед этими губами, прижимающимися к ней крепко-крепко, словно в доказательство того, что слова не ложь.

Ее пальцы обхватили запястья Тана. Губы податливо раскрылись. Равена тонула в этом поцелуе — запретном, но таком сладком, что она забыла обо всем на свете. Ровно до того момента, как Тан отстранился от нее.

Равена почувствовала, как он взял ее руку, поднес к губам и, словно опьяненный, поцеловал самые кончики пальцев… И пришла в себя.

Что она сейчас сделала? Что она позволила?

Ошеломленная — не столько тем, что сделал Тан, сколько тем, какие чувства его поступок вызвал в ней, — Равена посмотрела на него потрясенным взглядом и, выдернув руку, бегом бросилась к замку.

20. ПЛАТЬЕ ДЛЯ НЕВЕСТЫ

Свадебное платье в комнату вносили четыре служанки. Ни широкие откидные рукава, ни шлейф не должны были касаться пола. Белоснежная ткань со вставками из золотой вышивки ослепляла, стоило только остановить на ней взгляд.

Равена попятилась, пропуская служанок, которые разложили платье на диване в гостевой комнате ее покоев. Подняла глаза, когда следом в дверях появился Натаниэль. Он улыбался.

— Сегодня день твоего восемнадцатилетия, Равена, — произнес Натаниэль. — Поздравляю тебя с этим.

— Это платье… — нерешительно пробормотала Равена, вновь переводя взгляд на прекрасный наряд.

Может быть, она ошиблась и все неправильно поняла? А платье это — лишь подарок на ее восемнадцатилетие?

Продолжая улыбаться, Натаниэль на миг прикрыл веки и кивнул.

— По нашим обычаям ты достигла брачного возраста. Это означает, что мы можем пожениться. Свадьба назначена на завтра.

Равена глотнула ртом воздух и невольно сделала еще один шаг назад. Она не ошиблась. Однако восхитительное свадебное платье совсем не вызывало в ней восторга. Ей не хотелось даже дотрагиваться до него.

— К чему… такая спешка? — спросила Равена.

Улыбка сошла с лица Натаниэля. Он слегка нахмурился, взгляд его выражал сомнение и настороженность.

— Равена… два дня назад ты подтвердила, что согласна стать моей женой, — произнес он. — Что-то изменилось?

Равена растерялась. Что она должна ответить? Изменилось ли что-то за последние два дня? Но все было неправильно с самого начала, с ее приезда сюда. Нет, наверное, даже раньше. С тех времен, когда Натаниэль исчез из ее жизни. Но только вчера вечером Равена осознала это.

— Разве ты не приняла мое предложение? — повторил свой вопрос Натаниэль.

«Разве ты любишь меня?» — хотела спросить в ответ Равена, но не могла.

Разве сама она любила его? Когда-то давно, восемь лет назад, Равена обожала Натаниэля. Но теперь…

И как же ей поступить? Стать женой человека, которого она не любит, который не любит ее? Человека, с которым ее связывает только давний договор между их родителями?

Натаниэль кашлянул, обращая на себя ее внимание.

— Я понимаю, — сказал он, чуть склонив голову и глядя на нее сочувствующим взглядом. — Ты совсем недавно потеряла родителей, и тебе сейчас тяжело. — Он мягко улыбнулся. — Но разве свадьба — не радостное событие для нас? И твои родители, и прежний глава Клана Воронов были бы счастливы видеть нас мужем и женой. Я надеюсь, эта мысль станет для тебя поддержкой.

Перед мысленным взором Равены возникло улыбающееся лицо ее доброго отца.

«У моей дочери всегда были прекрасные синие глаза…»

«Ты действительно хотел этого, папа? — спрашивала Равена, мучаясь от того, что он уже не сможет ответить ей. — Если бы ты мог предвидеть, как все изменится за восемь лет, что бы ты сказал сейчас?»

— Надеюсь, тебе понравится платье, — сказал Натаниэль и направился к двери, словно для него все уже было решено, и не было никаких причин менять планы.

Наблюдая за ним, Равена нашла взглядом кольцо на его пальце — обручальное кольцо Клана Воронов. Зачем? Зачем были созданы такие кольца, которые, раз надев на палец, уже нельзя снять? Как знак того, что двое отныне и навеки принадлежат друг другу? Тогда почему их сердца, ее и Натаниэля, охладели? Разве такое должно было произойти?

Оставшись одна, Равена подошла к платью. Закрыла глаза и тяжело выдохнула. Даже для Клана Воронов эта свадьба бесполезна. Чтобы спасти клан от угасания, женщина-сапфир должна отдать свое сердце главе клана. И сейчас, как никогда ясно, Равена осознавала — ее сердце не принадлежит Натаниэлю.

Вот только он об этом не знает.

Он знает только, что ему любить ее не обязательно, и помнит девятилетнюю девочку, для которой весь мир сосредоточился на нем.

Однако если сейчас она откажется от свадьбы с Натаниэлем, это может настроить клан против него, и подтолкнуть другие семьи к смене власти. В худшем случае это может стоить ему жизни. После всей этой истории с отравлением Равена даже не сомневалась в возможности такого исхода.

Имеет ли она право так жестоко поступить с ним? Даже если от их давней детской привязанность друг к другу ничего уже не осталось, воспоминания о том времени, воспоминания о прежнем Натаниэле все так же дороги ей.

От этих мыслей в комнате стало будто бы тесно. Пытаясь найти правильное решение, Равене казалось, что она только загоняет себя в угол. Поэтому она поспешила выйти из комнаты, чтобы развеяться. Мысль о том, чтобы прогуляться окрестностями замка, Равена отмела — она обещала Тану не выходить в одиночку, но после того, что произошло между ними вчера вечером, она просто не представляла себе их встречу. Как ей теперь вести себя с ним? Как разговаривать?

Решив побродить по замку, Равена вышла на галерею, ведущую в одну из крыльев-башен. Деревянные перила были окрашены в черный цвет. Не случайно замок носил имя «Черный Ворон» — в черный здесь были окрашены даже стены. Но тем не менее со стороны замок вовсе не выглядел мрачным, скорее величественным и грозным.

Крутые скаты крыши над галереей надежно защищали Равену от солнца, поэтому она остановилась на середине пути. Сейчас здесь больше никого не было — в самый раз, чтобы поразмышлять в одиночестве.

Однако стоило только Равене подойти к перилам и положить на них руки, как с завитого края крыши свесилась чья-то голова.

— Изучаешь перед свадьбой свои будущие владения?

Равена перепуганно вскрикнула и отпрянула от перил.

— Эй, неужели я действительно такой страшный? — спросила голова.

Присмотревшись, Равена узнала Рила.

— С-сумасшедший, — пробормотала она потрясенно.

— Почему? — искренне удивился Рил, округлив глаза. — Между прочим, здесь очень удобно.

Равена выдохнула.

— Свисать с крыши?

— Угу.

— Головой вниз?

— Угу.

— Ты человек или летучая мышь?

Рил засмеялся.

— Ты мне нравишься все больше и больше.

— А ты мне все меньше и меньше, — честно сказала Равена, еще не до конца придя в себя от его выходки. — Признай, ты нарочно все это подстраиваешь.

— Ну что ты, — на удивление искренним тоном отверг ее предположение Рил. — Наши встречи всегда случайны. Ты же сама сказала, помнишь?

Равена нахмурилась.

— Я так сказала, чтобы Тан тебя не проткнул копьем, — ответила она. — Но в следующий раз не буду ему мешать. Как думаешь, если он проделает в тебе дырку, тебе по-прежнему будет удобно свисать с крыши вниз головой?

Рил опять засмеялся и исчез. Точнее, исчезла его голова, но почти сразу с края кровли свесилась пара ног.

— Так лучше? — раздался голос сверху.

— Если кто-то будет проходить и увидит тебя…

— Если кто-то будет проходить, — перебил Рил, — ты уж предупреди меня, хорошо? По-дружески.

— С каких это пор мы друзья? — поморщилась Равена. — Ты просто наглец, который все время меня преследует.

— Да ладно тебе, — протянул голос сверху; ноги, свисающие с кровли, вразнобой покачались в воздухе. — Лучше скажи, что не так? У тебя завтра свадьба, а ты грустишь.

— Я не грущу, — ответила Равена. — Тебе показалось.

— Эх, ты еще и обманщица. — Ноги сплелись в щиколотках и снова покачались. — Но такая неумелая. Любой, если он не слеп, только глянет на твое лицо — и сразу скажет, что ты несчастна.

Равена молча смотрела на болтающуюся в воздухе пару ног, хорошо понимая, что ни с кем не может поделиться своими мыслями. Здесь, в Клане Воронов, нет ни одного человека, которому она могла бы доверять. Однако внезапно вспомнив подслушанный однажды разговор между Аласдером и старейшиной Тироном, произнесла:

— Меня просто кое-что беспокоит.

— Расскажи мне, — предложил сверху Рил. — Может быть, тебе сразу станет легче.

Равена помедлила, потом заговорила:

— Я тут… нечаянно услышала один разговор… — Она снова помедлила, чтобы не сболтнуть лишнего, по крайней мере, имена ей называть было никак нельзя. — Кое-кто хочет, чтобы главной клана был не Натаниэль, а… другой человек.

— А-а-а, это, — протянул на крыше Рил. — Не волнуйся, это не так просто.

— Не так просто? — переспросила с интересом Равена.

— Не скажу, что невозможно, — ответил Рил. — Но есть одно весомое препятствие.

— Какое?

— Видишь ли, все Четыре Клана стараются придерживаться своих традиций, — сказал Рил. — И такая преданность традициям возникла не на ровном месте. Считается, что основаны они на воле духов-предков. У каждого клана свои традиции: они могут совпадать, а могут разниться. Так вот. По одной из традиций Клана Воронов следующим главой должен стать тот, кого назвал своим преемником действующий глава. Нарушить ее сложно. Но можно.

— Как?

— Ну, к примеру, глава клана умер, не успев назвать преемника, — сказал Рил. — Или по каким-то причинам собрание главных семей и старейшин выносит решение, что действующий глава не справляется со своим долгом. Но для такого решения должны быть веские основания. Видимо, очень веские, потому что здесь уже несколько столетий такого не случалось.

Равена озадаченно хмыкнула.

— И прошлый глава назвал своим преемником Натаниэля? — спросила она, заранее уверенная в ответе.

— Угу, — подтвердил Рил и тут же добавил: — Говорят, на смертном одре он произнес: «Моим преемником станет тот, кто одной крови со мной. Тот, кто носит имя Натаниэль».

«Значит, Натаниэль, если следовать традициям клана, полноправный глава, — подумала Равена. — Если я откажусь от свадьбы или если брак Натаниэля со мной не принесет возрождение клану, будет ли этого достаточно, чтобы вынести решение о том, что Натаниэль не справляется со своим долгом?»

Равена вздохнула. Что же ей делать?

— От тяжких дум у тебя появятся морщины на лбу, — произнес с крыши Рил и вдруг охнул: — Такое ощущение, что у него на меня нюх. Прости, но я исчезаю.

Болтающиеся в воздухе ноги и впрямь тотчас исчезли. Равена услышала очень тихий скрип кровли, а потом все умолкло.

«Что это с ним?» — подумала она, и посмотрела сначала влево, а потом вправо.

По галерее к ней направлялся Тан.

В первый момент Равена подумала о Риле: «У него что, глаза на пятках?», а уже потом смутилась, заметив, что взгляд Тана устремлен в ее сторону, и отвернулась.

— Я искал вас, моя госпожа, — приблизившись, произнес Тан.

Равене не хватало смелости посмотреть на него.

— Для чего? — тихо спросила она, разглядывая с галереи маленький дворик между башнями.

— Для того чтобы охранять вас, — спокойно ответил Тан.

«Слишком спокойно», — подумала Равена, нахмурившись.

Она осторожно повернула голову и встретилась с ним взглядом.

— Свадьба, — произнес Тан, — счастливое событие. Но обряд длится долго, а после него запланирован пир для всей знати клана. К тому же… — Он сделал паузу. — После пира у вас не будет возможности отдохнуть. Поэтому лучше сделать это сегодня, чтобы выдержать завтрашний день.

Равена несколько мгновений смотрела на Тана удивленно, потом быстро отвела взгляд.

Он вел себя так, словно вчера вечером между ними ничего не произошло. И у него это получалось удивительно естественно. Может быть, для него и впрямь ничего особенного не случилось, иначе почему только она сейчас не знает, куда деть взгляд? Почему только у нее от волнения дрожат руки? Если все так, то что означали его слова: «Вы нужны мне»?

— Тогда я вернусь к себе в комнату, — глухо ответила Равена; оторвав руки от перил, она прошла мимо Тана.

Он сопровождал Равену до ее покоев, не сказав ни слова. Все время ощущая его присутствие за спиной, Равена не могла понять, что сейчас чувствует. Она и нервничала, и злилась, и хотела, чтобы он объяснил ей вчерашнее, но потребовать этого вслух ей, конечно, не хватило бы смелости.

Толкнув дверь в свою комнату, Равена обернулась к Тану и заставила себя вежливо улыбнуться.

— Я буду отдыхать весь день, как ты и сказал. Спасибо тебе за заботу.

Отворачиваясь и делая шаг к порогу, Равена почувствовала, как сильные пальцы обхватили ее запястье, и замерла, едва дыша. Тан подался вперед и стал так близко, что спиной она чувствовала касание его одежды. Его рука подняла ее руку, согнув в локте. Пальцы заскользили с запястья на кисть. Тан провел большим пальцем по поверхности обручального кольца Клана Воронов.

— Сохранили ли вы чувства к тому, кто надел на ваш палец это кольцо?

Равена почти не слышала, о чем он спрашивает. Она вдруг осознала, что его близость действует на нее странным образом: сердце словно готово было выпрыгнуть из груди, дыхание участилось.

— Ответьте, — мягко, но настойчиво попросил он; его дыхание касалось ее шеи, щекотало кожу, вызывая мурашки по всему телу.

Равена растерялась.

— Я не…

Первым ее порывом было ответить «нет». По крайней мере, таковы сейчас были ее чувства к Натаниэлю. Но откуда-то внезапно нахлынуло воспоминание восьмилетней давности…

Улыбка Натаниэля, два прекрасных черных крыла и вот эти его слова: «Наша судьба — это птица. Я — одно крыло. Ты — второе. Поэтому лететь нам суждено — вместе».

И под влиянием этого воспоминания против ее воли губы Равены почти беззвучно прошептали:

— Да.

Она не знала, услышал ли ее ответ Тан, но он отпустил руку Равены и отстранился.

— Вы не спросили, почему после свадебного пира вам не удастся отдохнуть, — сказал он.

Равена, чувствуя себя совершенно запутавшейся и растерянной, тряхнула головой и спросила:

— Почему же?

— Потому что следующую ночь вы должны будете провести со своим мужем, — сказал Тан, и от его голоса внезапно повеяло льдом. — Разделив с ним брачное ложе.

Равена почувствовала, как в груди стало горячо. Резко обернувшись, она посмотрела на Тана упрекающим взглядом. Ее губы дрожали, и она никак не могла удержать эту дрожь. Ей хотелось что-то сказать Тану, обвинить его в чем-то, но, увидев, что и он смотрит на нее с упреком, Равена смогла лишь втянуть в себя спасательный глоток воздуха и, бросившись в комнату, заперла за собой дверь.

Тяжело дыша, Равена прикрыла рот рукой. Жар в груди не грел — обжигал. Сжигал внутренности до боли.

Почему? Почему Тан так холодно говорит ей такие вещи? Разве он не жесток?

И что, в конце концов, означал этот его взгляд — будто она виновата перед ним?

21. В ОБЪЯТИЯХ ВОРОНА

Лишь только сумерки стали опускаться на землю, Равена переоделась в одежды для сна, но не смогла заставить себя лечь в постель. Заснуть сейчас для нее означало лишь одно: когда она проснется, ей предстоит пройти через брачный обряд, после которого она станет женой Натаниэля.

Равена наблюдала за тем, как село солнце и на небе появилась луна. Ей хотелось, чтобы луна замерла неподвижно на одном месте, но серебристое светило медленно плыло по небу, сокращая ночь и приближая завтрашний день.

Осознав, что уже давно сидит в темноте — в кресле, напротив свадебного платья, — Равена встала и подошла к светильнику. Поворошив специальной палочкой в крохотном окошке, Равена смотрела, как шар наполняется мягким желтым светом, и этот свет растекается по комнате.

Вернувшись в кресло, она подобрала под себя ноги. Сидя в тишине, она подумала о Натаниэле. Вспомнила его разговор с Ули и внезапно поняла, почему он так спешил со свадьбой. В свадебной суете, когда взоры всего клана будут обращены на главу и его невесту, а потом и жену, намного проще устроить побег из узилища.

«Для той, кого он любит», — подумала Равена.

Она зажмурила глаза и сжала губы.

Натаниэль поможет той, которая для него на самом деле важна, сбежать, спася ее от наказания, чтобы в ту же ночь разделить брачное ложе с другой — той, что для него ничего не значит.

Она почти слышала в своем сознании слова Тана: «Ради клана».

— Ради клана, — задумчиво произнесла в темноту своей комнаты Равена. — Разве так и должно быть?

Из задумчивости ее вывел стук в двери. Равена удивилась, спрашивая себя, кто может прийти к ней в комнату так поздно. Подойдя к двери, осторожно спросила:

— Кто это?

— Это я, госпожа, — раздалось за дверью.

— Тан? — удивилась Равена.

Отодвинув задвижку, она открыла дверь. Тан на секунду остановил взгляд на ней, потом перевел его на светильник, в котором пульсировал живой огонек. В руках Тана, прикрепленный к крестовине, был точно такой же желтый шар.

— Я снизу увидел, что вы все еще не спите, и забеспокоился — не случилось ли чего. — Его глаза снова остановились на ней. — С вами все хорошо?

Равена помедлила, потом кивнула, опуская глаза.

Она думала, что Тан уйдет, убедившись, что она в порядке, но он вместо этого зашел в комнату и закрыл за собой дверь.

Равена отступила назад, глядя на него изумленным взглядом.

— Вы напуганы? — спокойно спросил Тан.

Не понимая, о чем он спрашивает, Равена продолжала молча смотреть на него с удивлением.

— Вы напуганы предстоящей свадьбой? — склонив голову чуть вбок, уточнил он; его черные глаза смотрели на нее с проницательностью.

Со вздохом Равена отвернулась от него. Что она должна ответить?

Не спрашивая разрешения, Тан прошел в глубь комнаты и поставил светильник на столик. Обернулся. Заметил, что Равена наблюдает за ним непонимающим взглядом. Вздохнул как будто устало.

— Вы ведь знаете, что можете отказаться от свадьбы? — спросил он. — Господин не станет принуждать вас. Никто в Клане Воронов не станет.

Равена помолчала.

— Почему ты говоришь мне это? — спросила она.

Тан тоже ответил не сразу.

— Потому что вы слышали разговор господина со служанкой. И он не может не беспокоить вас.

— Ули — внучка старейшины Роха, — зачем-то сказала Равена. — Это значит, она благородного происхождения, правда?

— Так и есть, — подтвердил Тан.

— Она могла бы стать женой Натаниэля, если бы я не появилась здесь, так ведь?

Тан почему-то промолчал, хотя Равене казалось, что она и сама знает ответ.

— Я знаю, что Натаниэля прятали от клана восемь лет, — сказала Равена.

В глазах Тана проскользнул интерес.

— Любопытно, кто вам сказал.

— Неважно, — ответила Равена. — Но из-за этого к нему в клане относятся с недоверием.

— Вы и это знаете, — спокойно заметил Тан.

Равена кивнула.

— Все ждут, что брак Натаниэля со мной принесет клану возрождение, — продолжала она. — Если я откажусь от свадьбы… разве это не поставит Натаниэля под угрозу? Его могут даже убить, как пытались убить меня. Если он не успеет назвать преемника, то главой клана станет тот, кого выберут старейшины и главные семьи. Разве я могу так поступить с Натаниэлем?

Тан долго молчал, потом спросил как будто удивленно:

— Так в этом причина? Именно в этом причина того, что вы не отказываетесь от свадьбы?

Равена кивнула.

Тан тяжело вздохнул, прикрыл на миг глаза, потом посмотрел на нее с сочувствием и укором одновременно:

— Что же вы тогда собираетесь делать следующей ночью?

Теперь Равена хорошо понимала, о чем он спрашивает. Она обняла себя руками и низко опустила голову. Судорожно вздохнула, пытаясь представить себе, как они с Натаниэлем остаются вдвоем в их супружеской спальне… И ведь это не на одну ночь. Это на всю жизнь. Ее охватило отчаяние.

— Почему это не можешь быть ты? — страшась собственной смелости, пробормотала Равена. — Я была бы намного счастливее, если бы это был ты.

Стало так тихо, что Равена могла слышать, как Тан сделал глубокий вдох.

— Вы ведь осознаете, что означают ваши слова?

Равена закрыла рот рукой, прижав к губам тыльную сторону ладони. В первый момент ее глаза широко раскрылись, но она тут же сомкнула веки. Да, она осознала. Как только произнесла это вслух, осознала. Равена толком не понимала, когда это началось, как вообще могло случиться, но…

Она влюбилась. Влюбилась в Тана.

Равена не могла выдавить из себя ответ, поэтому просто кивнула. Но Тан словно прочел ее мысли. Ему хватило шага, чтобы оказаться рядом с ней. Обняв руками ее лицо, он посмотрел ей прямо в глаза. И пусть Тан казался спокойным, но взгляд его был объят пламенем.

— Моя Равена, — неожиданно отбросив почтительное обращение, произнес он и прижался ртом к ее губам так крепко, будто ставил клеймо.

В этот раз Равена не сопротивлялась. Позволять Тану целовать ее казалось таким правильным… как будто их губы были созданы друг для друга. Равена и не думала никогда, что вкус чужих губ может быть таким родным. У нее кружилась голова и слабели ноги, поэтому Равена схватилась за одежду Тана.

Почувствовав ее прикосновение, он оторвался от ее губ и, не говоря ни слова, подхватил Равену на руки. Она приникла к нему, неотрывно глядя в черные, как ночь, глаза, завороженная тем, что и он ни на миг не отрывает от нее взгляда.

Равена осознала, что Тан несет ее в спальню, и на какое-то мгновение испугалась. Но лишь одна мысль о завтрашнем дне вмиг прогнала все ее страхи. Он опустил ее возле кровати и, став позади, обнял обеими руками.

— Даже если ты передумаешь сейчас, — прошептал он ей на ухо, — я уже не отпущу тебя.

Равена чувствовала, как умелыми движениями он избавляет ее от одежды. Вот упало на пол верхнее платье с широким поясом. Тотчас за ним последовало нижнее. Равена стояла совсем нагая, и собственная нагота смущала. Звуки у нее за спиной подсказали ей, что теперь Тан снимает свою одежду.

Он снова поднял ее на руки и уложил на кровать.

Равена непроизвольно закрылась руками, но Тан, нависая над ней, отвел их. Почему этой ночью луна светит так ярко? Было бы хорошо, если бы их укрывала темнота.

Но в темноте она не увидела бы глаза Тана, сказала себе Равена. Глаза, которые смотрели на нее так, словно он желал этого давно — так давно, что и сам забыл, когда все началось. Равена вдруг поняла, что безоговорочно верит этому взгляду — больше, чем самой себе. И все исчезло. Мысли о завтрашнем дне, сомнения, страхи. Остались только ночь, луна и его руки — нежные, сильные, отчего-то такие родные руки.

Их тела сплетались, и не было никаких преград между ними. Тан целовал ее лицо, губы, шею, грудь, и от этих поцелуев ее кожа горела, как от огня. Она слышала, как он шепчет: «Моя Равена». Ее пальцы скользили по его спине, нащупывая плотные выступы, похожие на шрамы. Она знала, что это. Именно здесь, в этих местах возле лопаток, Тан прятал свои крылья, именно отсюда они появлялись. Ее взгляд выхватил какой-то рисунок у него на плече. Присмотревшись, Равена узнала его. Ворон, спрятавший голову под крыло — Знак Сокрытия.

«Тан что-то скрывает?» — промелькнула мысль в голове Равены.

Она, не задумавшись, потянулась и дотронулась до рисунка пальцами.

Тан взял ее за запястье, поднял ее руки и, прижав их к подушкам над ее головой, поцеловал губы Равены. Он целовал их мучительно долго, мучительно нежно. Когда ей уже казалось, что от этих поцелуев ее тело рассыпается на песчинки, руки Тана словно вновь собрали ее по крупицам. Они исследовали ее тело, оставляя горячие дорожки следов всюду, где прикасались.

В какой-то миг Равену испугала резкая боль, но тотчас все существо затопила опьяняющая радость. У нее было странное, ничем не объяснимое чувство, будто она всегда хотела оказаться именно здесь — в руках этого мужчины. Как будто не существовало для нее никакого другого места в этом мире.

Все смешалось: срывающееся дыхание Тана, его стоны, ее стоны, боль, стыд, наслаждение. Равену будто качало на волнах, и казалось, что вот-вот волны утянут ее на дно, но сильные руки держали крепко и не отпускали, а его голос шепотом звал ее по имени снова и снова.

Равена хотела отдать Тану всю себя, поэтому она потянулась к нему, обняла обеими руками за шею… и они оба утонули в сверкающем ярко-синем водовороте.

Проснувшись, Равена сначала поняла, что Тана рядом нет, и только потом осознала — наступило утро.

Рассвет уже разгорался над землями Клана Воронов. Солнце стояло высоко, и Равена наконец полностью пробудилась. Это утро вернуло ее в реальность.

Через силу поднимаясь на постели, Равена почувствовала, что ее трясет. Прошедшая ночь сейчас, при свете дня, казалась сном. Новый день все вернул на круги своя.

Дрожащими руками она оделась, сама расчесала волосы. Она понимала, что всего этого делать ей вовсе не нужно. Что с минуты на минуту придут служанки, чтобы приготовить ее к свадебному обряду: помогут надеть свадебное платье, правильно уложат волосы, наденут на нее украшения. Но ее волнение было так велико, что нужно было себя хоть чем-то отвлечь.

«Вы ведь знаете, что можете отказаться от свадьбы? Господин не станет принуждать вас. Никто в Клане Воронов не станет», — вспомнились ей слова Тана.

«Отказаться? — спросила себя Равена. — Еще не поздно отказаться».

Когда придут служанки, ей достаточно лишь сказать им, что она хочет видеть Натаниэля. Он поймет. Она была уверена, что он все поймет, и не станет упрекать ее. Вот только… Как быть с тем, что это будет означать для него?

Равену как будто разрывало на части. Чтобы хоть как-то себя отвлечь, она подошла к окну. Взглядом окинула окрестности замка. Посмотрела вниз и увидела внизу людей. Нахмурилась.

Происходило что-то странное: люди во дворе замка казались взволнованными. Заметив, как кто-то из группки господ показал рукой в сторону ворот замка, Равена невольно устремила взгляд в указанном направлении. Ее глаза широко раскрылись, стоило только посмотреть туда, где за каменным основанием замка тянулся глубокий ров. Теперь она не могла оторвать взгляда от дерева, растущего перед рвом.

Безудержное, необузданное цветение охватило ветви. От яркого розового цвета было больно глазам, и сердце наполнялось радостью — упоительной, всеобъемлющей. Ветер срывал лепестки с дерева, и оно щедро отдавало их, позволяя разносить по округе самую добрую весть для Клана Воронов.

Карас расцвел.

Равена смотрела на цветущее дерево, и чувствовала, как внутри нее поднимается горячая волна. Ее губы дрожали, пальцы рук тряслись.

Что произошло? Как Карас мог расцвести?

Заметив едва уловимое движение, Равена подняла глаза. Откуда-то сверху, медленно, словно качаясь на воздушных качелях, падало большое черное перо. Равена следила за ним взглядом, и ее охватывало смутное узнавание.

Ее руки против воли потянулись к этому перу, но, наткнувшись на холодное стекло, остановились.

Взгляд Равены снова устремился вверх — туда, где покатая кровля загораживала небо. Она чувствовала, как лицо ее исказилось от необъяснимого предчувствия. Резко втянув воздух, так что это было похоже то ли на стон, то ли на плач, Равена подхватила полы платья и бросилась из комнаты.

Она пробежала по коридору, — ее шаги в тишине замка звучали словно предупреждение, — взбежала вверх по лестнице и оказалась на смотровом этаже.

То, что она увидела, на миг лишило ее слуха и голоса. Она могла только смотреть на два огромных вороньих крыла, чья чернота — такая яркая, что можно было ослепнуть, и такая чистая, что не жаль было утонуть в ней, — была для нее прекраснее всего на свете. Ни свежая голубизна неба, не ослепительное цветение Караса не могли соперничать с красотой этих крыльев.

Это были они — крылья, которые Равена всегда хранила в своей памяти. Самое восхитительное воспоминание из ее детства. Крылья, которые она любила больше всего на свете, на которые могла смотреть вечно.

Почувствовав, что к ней возвращается голос, Равена с трепетом и страхом одновременно позвала:

— Натаниэль?

22. КРЫЛЬЯ ПОВЕЛИТЕЛЯ

Порыв ветра подхватил его длинные волосы и подбросил вверх. Они поднялись над парой вороньих крыльев, словно третье крыло, но тотчас упали вниз, и несколько прядей задержалось между крупными черными перьями.

— Натаниэль? — неуверенно позвала Равена.

Когда он повернулся и посмотрел на нее спокойным прямым взглядом, как смотрел всегда, сердце в груди сжалось, словно ему стало тесно. Голос, чистый, как музыка лютни, произнес:

— Я ждал этого, Равена.

Ее губы, которые еще помнили поцелуи этой ночи, шепнули:

— Тан…

Судорожно вздохнув, Равена мотнула головой.

— Нет… Эти крылья говорят больше, чем любое имя. Я никогда не сомневалась, что узнала бы их и через сотню лет. Ты Натаниэль. Я не знаю, кто тот, другой, но эти крылья — единственные в мире, других таких нет. Натаниэль, которого я помню, — ты. Зачем? Зачем был этот обман?

Равена вдруг вспомнила: ночью она видела на теле Тана рисунок — ворона, спрятавшего голову под крыло.

— Знак Сокрытия у тебя на плече… С его помощью ты скрывал свои крылья?..

— Нет, — решительным, но ровным и невозмутимым голосом перебил ее тот, кто стоял перед ней.

Он поднял руку, и Равена увидела на его пальце точно такое же кольцо, как и у нее — обручальное кольцо Клана Воронов.

— Знак Сокрытия нужен был только чтобы спрятать его. Ведь, как ты знаешь, это кольцо нельзя снять. А крылья… Крылья вернула мне ты. Этой ночью.

Равена смотрела растерянно. Она не успела больше ничего сказать, как позади нее вдруг раздались быстрые и громкие шаги. Обернувшись, она увидела, как по лестнице на смотровой этаж почти бегом поднялся тот, кого она все это время принимала за Натаниэля.

Он пронесся мимо Равены быстрым шагом, даже не глянув на нее. Стремительно приблизившись к Натаниэлю, опустился перед ним на одно колено и склонил голову.

— Подчиняюсь и служу вам, глава клана. Пусть ваши крылья воцарятся над нами и защитят нас.

Натаниэль протянул ему руку.

— Встань, Габриэль.

«Габриэль?»

Равена, с трудом понимая, что происходит, наблюдала, как поддельный Натаниэль поднял голову, схватился за протянутую руку и широко улыбнулся настоящему:

— Я рад, что ты стал прежним. Честно говоря, невероятно утомительно быть тобой.

Мужчины негромко рассмеялись, словно прозвучала только им двоим понятная шутка.

— Что это значит? — нетвердым голосом произнесла Равена, переводя взгляд с одного на другого.

Натаниэль обратил на нее свой взгляд. Мгновенье смотрел неуверенно, словно не знал, с чего начать, потом сказал:

— Я многое должен объяснить тебе, Равена.

Переход на обращение по имени резанул слух. Непривычно. Тан обращался к ней на «вы» и называл своей госпожой. Но ведь перед ней больше не Тан…

— Но для начала… — Он бросил взгляд на того, кто стоял рядом с ним, и снова повернулся к Равене. — У моего отца был младший брат. Габриэль — его сын, а значит… мой двоюродный брат.

Равена смотрела на него, и все вопросы, которые рвались наружу, камнем застревали в горле, норовя задушить ее. И только одна мысль была пугающе ясной.

Ее обманывали. Все это время ее обманывали. И ей страшно было спросить себя — зачем? Потому что внутренний голос подсказывал: там, где есть одна ложь — ложью может оказаться все.

За стенами замка тем временем усиливался взволнованный гомон: радостный и тревожный одновременно. Цветущий Карас поднял волну людских эмоций, и эта волна расходилась во все стороны, охватывая все больше людей.

— Прости, — сказал Натаниэль Равене. — Я должен предстать перед кланом.

Он вновь отвернулся от нее. Два вороньих крыла широко раскинулись, и, поднявшись над ограждением, Натаниэль словно нырнул вниз. Тот, кого он назвал своим братом, последовал за ним, а Равена, оставшись одна, подбежала к перилам. Схватившись за них руками, она посмотрела вниз.

Собравшиеся во дворе замка сначала расступились, чтобы дать приземлиться Натаниэлю, но только лишь его ноги коснулись земли, все, кто был рядом, опустились перед ним на колени и склонили головы. Гомон смолк. Стало так тихо, что Равена могла слышать даже шелест листвы в ветвях Караса.

Это было молчаливое признание господства Натаниэля над ними. Они преклонялись его крыльям — их совершенной красоте и мощи. Символу власти Клана Воронов.

Она видела, как слетаются с разных сторон к замку люди-вороны. Видела, как приземлились позади толпы Аласдер и его отец Сальман. Узнала старейшину Роха — деда Ули. Аласдер преклонил колена первым. С заминкой его примеру последовал старейшина Рох.

И только Сальман долго стоял, с недоверием и плохо скрываемой яростью взирая на Натаниэля, словно сопротивлялся покоряющей силе крыльев повелителя воронов. На миг Равене показалось, что она может читать в его сердце. Лицо Сальмана, его разочарованный и полный негодования взгляд, выдавали его — он жаждал, чтобы во главе клана стал его сын, считая того, кто до недавнего времени занимал это место, менее достойным. Но и этот гордый и честолюбивый старик в конце концов уступил. Он опустился на одно колено, и голова его в беспомощном смирении упала на грудь.

Двор перед замком и тропы почернели от вороньих крыльев, но клановцы продолжали прибывать. Они склонялись перед Натаниэлем все — знать, воины, слуги.

Тишину нарушил голос Аласдера. Он громогласно, так, что слышали все и каждый, воскликнул:

— Подчиняюсь и служу вам, глава клана! Пусть ваши крылья воцарятся над нами и защитят нас!

И тотчас огромное множество голосов подхватило его слова:

— Подчиняюсь и служу вам, глава клана! Пусть ваши крылья воцарятся над нами и защитят нас!

Руки Равены отпустили перила. Она попятилась. Сделала несколько шагов назад и, когда уже не могла видеть двор перед замком, остановилась.

Она вспомнила, как прошлой ночью в тот миг, когда она хотела отдать Тану всю себя, когда ее сердце и тело были едины в этом желании, мир вокруг окрасился в ярко-синий цвет — цвет вечернего неба, цвет сапфиров.

«Женщина Клана Сапфиров должна была отдать главе другого клана свое сердце и… кое-что еще, — вспомнились ей слова, сказанные Амиром. — Таким образом, через главу весь клан получал возрождающую силу Клана Сапфиров».

Сама того не ведая, она поделилась с Таном… с Натаниэлем магией возрождения исчезнувшего Клана Сапфиров, по какой-то необъяснимой причине живущей в ее теле. А через Натаниэля исцеляющая сила распространилась на весь клан. А это означало, что именно Натаниэль истинный глава клана.

Равена повернулась спиной к ограждению смотрового этажа и, почти не чувствуя ног, направилась к лестнице. Спустившись этажом ниже, подошла к своей комнате, постояла немного, но входить не стала.

Двигаясь по коридору, она дошла до комнаты Тана… Натаниэля. Ей приходилось каждый раз мысленно себя поправлять. Трудно было привыкнуть к мысли, что тот, кого она так хотела видеть все эти восемь лет, с момента их встречи притворялся чужим для нее человеком.

Равена не сомневалась, что дверь в комнату не заперта, и не ошиблась. Она свободно вошла, сделала несколько шагов и остановилась, чтобы оглядеться. Равена уже была здесь раньше, когда Тан был болен из-за яда, но тогда ей не приходило в голову рассматривать его комнату.

Здесь не было ничего лишнего и… ничего личного. Кровать, стулья, столик с лампой, оружие на стене: копья с наконечниками разной длины и формы, мечи, боевой серп с цепью и клинком в форме вороньего клюва, лук.

Равена видела только одно тренировочное сражение между Натаниэлем и его братом, и тогда Натаниэль легко одержал победу. По всей видимости, он прекрасно владел любым из этих оружий. Пожалуй, только это она и могла с уверенностью сказать после беглого осмотра его комнаты. Потому что здесь не было даже легкого отпечатка его личности.

Тан был слугой. Его жизнь была посвящена служению господину. В этом причина? В самоотречении?

Равена подошла к ближайшему стулу, села — лицом к двери, — и стала ждать. В какой-то момент она потеряла счет времени, поэтому, когда дверь открылась, не смогла бы сказать, сколько находилась в этой комнате.

Вошел Натаниэль, а следом его брат. Равена поднялась со стула, и они сразу заметили ее.

— Почему ты здесь, Равена? — спросил Натаниэль.

— Я ждала тебя, — коротко ответила она.

Габриэль кашлянул, словно его было неудобно, и произнес:

— Я оставлю вас.

— Постой, — попросила Равена.

Он остановился.

— Да?

— Кольцо, — произнесла Равена.

Брат Натаниэля сначала смотрел озадаченно, потом его рот округлился, словно Габриэль понял, о чем она говорит. Подняв руку, он сказал:

— Оно поддельное.

Второй рукой он легко снял кольцо с пальца и как-то неловко произнес:

— Вот.

Потом снова кашлянул и с кивком головы поспешил покинуть комнату, закрыв за собой дверь.

Равена подошла к Натаниэлю.

— Можно? — спросила она.

Он чуть склонил голову набок, будто не понимая, о чем она спрашивает. Тогда Равена взяла его руку — ту, на которой было обручальное кольцо, — и поднесла ближе к себе. Осторожно ухватилась пальцами за толстый ободок из золота и попыталась снять. Кольцо не сдвинулось ни на йоту, словно приросло к коже. Так же было и у нее.

Равена опустила его руку.

— Значит, все-таки ты настоящий.

— Да, Равена, — ровным голосом ответил он. — В этот раз обмана нет.

Она нахмурилась. Сжала губы.

— В этот раз… — с горечью произнесла она. — Зачем? Зачем ты обманул меня?

— Ты ошибаешься, — ответил Натаниэль. — Этот обман был устроен не для тебя.

Равена недоверчиво мотнула головой.

— Присядь, — предложил он. — Я буду долго говорить.

Она послушалась и вернулась к стулу. Села, положив руки на колени.

— Восемь лет назад меня пытались убить, — начал Натаниэль, опустившись на второй стул. — Магию, к которой для этого прибегли, не удалось распознать ни моему отцу, ни его приближенным. Неизвестная магия, которая не принадлежала ни одному из Пяти Кланов, включая исчезнувший Клан Сапфиров. Я выжил. Однако моя духовная сила ушла из меня почти вся. Мои крылья стали слабыми, даже внешность изменилась.

Равена смотрела на него и ясно видела разницу. Перед ней был все тот же Тан, который находился рядом последние дни: те же черты лица, тот же взгляд, но… сейчас он был так прекрасен, что на него было больно смотреть.

Его волосы, которые выросли всего за одну ночь, теперь казались удивительно яркими. Как и оперение его крыльев. Чернота, которая может ослеплять… В последний раз она любовалась ею в детстве. Сейчас весь облик Натаниэля источал красоту и силу, с которой ничто не могло сравниться.

Да, именно таким он был восемь лет назад — необыкновенное существо, на которое девятилетняя девочка взирала, как на чудо.

— Я не мог наделить магией даже в самый простой знак, — говорил Натаниэль.

— Но как же Знак Сокрытия на твоем плече? — напомнила Равена.

— Его каждый день наносил мне на тело Габриэль.

Он помолчал немного, глядя на Равену, словно хотел убедиться, что она ему верит, и продолжил:

— Я стал уязвим. Чтобы сохранить мне жизнь, отец решил спрятать меня. От всех. От семьи, от клана… от тебя и твоих родителей. До тех пор, пока не сможет найти способ вернуть мне мою духовную силу. Чтобы не чувствовать себя абсолютно бесполезным, я много практиковался в боевых искусствах, приучал свое тело к ядам. Отец приводил ко мне магов, которые пытались вернуть меня прежнего, но все было тщетно. Все это время рядом со мной был Габриэль.

Когда отцу пришло время умирать, он сказал, что в это тяжелое время, когда духовная сила предков иссякает, нельзя допустить междуусобицы в клане, поэтому во что бы то ни стало наша семья должна удерживать власть. Он возложил это на нас с Габриэлем. Мой двоюродный брат должен был стать во главе клана, назвавшись моим именем — до тех пор, пока я не найду возможность вернуть свои силы. Или же, если этого не случится — до конца дней своих быть мной.

Обман совершить было несложно. Так как наши с Габриэлем отцы были родными братьями, наши черты похожи. К тому же, мы оба жили вдали от клана восемь лет — многие успели забыть нас, да и сами мы за эти годы изменились. На смертном одре отец завещал, что его наследником должен стать тот, кто одной крови с ним, и носит имя Натаниэль. Это позволяло стать главой клана мне или Габриэлю, назвавшемуся моим именем.

Равена кивнула. Это объясняло необходимость притворяться перед кланом. Но не перед ней.

— Почему ты не сказал мне, кто ты на самом деле? — спросила она.

— Потому что я не был в тебе уверен, — ответил Натаниэль, глядя ей в глаза.

— Что это значит? — нахмурилась Равена.

Он все так же не отводил от нее пристального взгляда, но медлил с ответом.

— Ты не узнала меня, — наконец сказал Натаниэль. — В тот вечер, когда я пришел за тобой в дом твоих родителей, ты не узнала меня — я увидел это в твоих глазах. Но все же я ждал — я надеялся, что ты поймешь, что вспомнишь меня. Однако этого так и не случилось. До сегодняшнего дня.

— Ты изменился, — словно оправдываясь, сказала Равена. — Прошло восемь лет, я была ребенком, а ты изменился! Я помнила только твои крылья, но…

— Но, конечно, ты не могла узнать их, когда они стали такими слабыми, — договорил за нее Натаниэль. — Я понимаю.

— Но я не понимаю, — голос Равены дрогнул. — Как это связано с тем, что ты скрыл от меня, кто ты?

— Ты любила прежнего Натаниэля, — сказал он. — Но из-за того, что ты не узнала меня, я не мог быть уверен, что ты полюбишь меня таким, каким я стал.

Равена тряхнула головой.

— Я все еще не понимаю. Ты говоришь так, как будто…

— Ты единственная женщина-сапфир, других нет, — перебил ее Натаниэль. — Это значит, что ты была последней надеждой для моего клана. Только твоя любовь могла спасти нас. А Габриэль… он был похож на прежнего меня сильнее, чем я сам.

Равена почувствовала, как ее глаза раскрываются все шире и шире.

— Ты говоришь, что… Я должна была…

Пальцы Равены непроизвольно сжали ткань платья под ладонями.

— Ты должна была полюбить, — сказал Натаниэль вместо нее; в его голосе она не слышала ни оправдания, ни чувства вины перед ней. — Клан Воронов нуждался в твоей возрождающей магии, поэтому ты должна была полюбить.

— Отдать главе клана свое сердце и… тело, — глухо произнесла Равена; ее брови изогнулись в болезненной гримасе. — А если бы я полюбила не тебя, а твоего брата? Ведь из-за кольца я верила, что он — это ты.

В этот раз Натаниэль молчал долго. Когда он ответил, слова его проникали в сердце Равены отравленными шипами.

— Я смиренно принял бы это. Если бы ты выбрала Габриэля, он навсегда отрекся бы от своего имени, а я от своего. Он стал бы настоящим главой клана, это не противоречило бы завещанию моего отца. Я навсегда остался бы его слугой, а ты… стала бы его женой. Не существенно, кого из нас ты выбрала бы — в обоих случаях это принесло бы возрождение клану. Только это имеет значение.

Равена была рада, что сидит — ее тело вдруг стало очень слабым. Она упала бы, если бы осталась стоять.

— Но не для меня, — сказала она слабым голосом. — Для меня не только это имеет значение. Разве не ты говорил, что мы принадлежим друг другу? Разве не ты сказал мне восемь лет назад, что мы два крыла одной птицы, поэтому лететь нам суждено вместе? Но сейчас ты говоришь, что вместо тебя рядом со мной мог быть другой, лишь бы это вернуло силу Клану Воронов.

Натаниэль издал тяжелый вздох.

— Ты женщина и не сможешь этого понять, — сказал он. — Для мужчины долг превыше всего. Если мне нужно отказаться от своих чувств ради клана — я сделаю это, не колеблясь.

Равена на миг закрыла глаза.

«Этот мужчина совсем не любит меня», — подумала она.

— Ты… меня использовал, — сдавленно произнесла Равена. — Ты просто использовал меня.

Натаниэль чуть склонил голову, будто раздумывая, потом снова поднял глаза и, глядя прямо в лицо Равене, спокойно сказал:

— Ты вправе упрекать меня. Но я ни о чем не сожалею. И поверь, я безмерно благодарен тебе. И не только я — весь клан. Ты спасла нас.

Равена не хотела этого слышать. Она едва не закрыла уши руками.

Что ей благодарность клана, когда она чувствует себя преданной? Она поверила ему. Полюбила его. Второй раз в жизни полюбила. Его одного и любила… Но он расчетливо, не обременяя себя даже чувством вины перед ней, манипулировал ее чувствами. Равена была для него лишь средством вернуть силу клану.

Она поднялась.

— Равена, — позвал Натаниэль.

— Мне надо побыть одной, — сказала она, стараясь не смотреть на него.

— Я понимаю, — ответил он и добавил: — На многих проходах в земли клана ослабли Знаки Сокрытия, и я должен наложить новые. На то, чтобы объехать границы наших земель, уйдет дня два, поэтому какое-то время меня не будет в замке. Когда я вернусь…

— Да? — вынуждена была спросить Равена, когда пауза затянулась.

— Надеюсь, что к моему возвращению, твоя обида стихнет, и мы сможем поговорить еще раз, — договорил Натаниэль.

«Обида?» — горько подумала Равена.

— О чем? — вслух спросила она.

— Например, о том, что мы все еще обручены.

Равена сглотнула подступивший к горлу комок, но в этот раз ничего не сказала. Кивнула в знак согласия и вышла в коридор.

23. СТАРЫЙ ВОРОН

Равена просидела в своих покоях несколько часов. Она не подняла глаза, когда к ней, постучавшись, вошла девушка из прислуги и предложила отобедать. Равена ответила, что не голодна, и добавила, что плохо себя чувствует. После этих слов она была уверена, что какое-то время ее не будут беспокоить.

Сейчас она всей душой ненавидела свой дар, открывшийся в ней так внезапно. Равена была гораздо счастливее, пока не знала, что в ее жилах течет кровь Клана Сапфиров. Сейчас она скучала по своим некрасивым темно-серым глазам — «цвета грязных голубиных крыльев», как шутил Амир. И не желала видеть свое отражение в зеркале, откуда на нее смотрели глаза-сапфиры. Быть женщиной-сапфиром — проклятие.

Но насмешка судьбы в том, что, будь Равена обычной девушкой, похоже, Натаниэлю она не нужна была бы даже на одну ночь. Ей было горько от этих мыслей и от слез, стекающих по губам.

Близились сумерки, когда Равена решила выйти из своих покоев. Натаниэль уже должен был покинуть замок, чтобы объехать границы земель клана, и она могла быть спокойна, что не увидится с ним сейчас.

Выйдя за ворота замка, она бесцельно побрела по одной из выложенных камнем тропинок. Увидев беседку под раскидистой кроной софоры, Равена подошла к ней и положила ладонь на резной деревянный столбик беседки. Она уже собиралась ступить внутрь, как раздался знакомый голос:

— Надо же, мы снова встретились и снова совершенно случайно. Это неспроста. Ты так не считаешь?

Равена узнала Рила, но не стала даже поворачивать голову, подозревая, что тот устроился где-то на нижних ветвях софоры. Она не хотела никого видеть. Оставив его вопрос без ответа, Равена отвернулась, чтобы уйти, но его слова остановили ее.

— Кто бы мог подумать… — подивился Рил. — Скромный слуга оказался истинным главой клана. К слову, ты неважно выглядишь.

Равена поджала губы. Она и раньше была недовольна, но сейчас это отчего-то особенно злило ее. Почему Рил разговаривает с ней в такой непочтительной манере? Ведь он ей даже не ровня, разве нет?

— Что ты теперь собираешься делать?

— О чем ты говоришь?

Рил издал протяжный вздох.

— Не думаешь, что тебе опасно оставаться здесь?

Равена нахмурилась.

— Почему?

— Это же очевидно, — ответил Рил. — Кто-то пытался убить тебя, помнишь? Но до сих пор тебя оберегал Тан. Или мне стоит называть его Натаниэлем?

— Почему ты спрашиваешь у меня, как тебе называть главу твоего клана? — тихо злилась Равена.

— Тебя оберегал твой жених, который притворялся простым слугой, — сказал Рил.

Равена недоумевала: почему с каждым словом он все сильнее раздражает ее? Раньше Рил казался ей, пусть и наглецом, но в сущности безобидным и даже забавным наглецом, теперь же он вел себя поистине несносно.

— Думаю, ты и сама это уже почувствовала: сейчас все изменилось, — продолжал Рил. — Он получил то, что хотел, и ты ему больше не нужна.

Слова вонзились в сердце Равены множеством острых клинков.

— Получил, что хотел? — Ее хватило только на шепот.

Рил помолчал. Наверное, смотрел на нее, решая, стоит ли продолжать.

— Карас расцвел, глава клана вернул свою силу — все это признаки возрождения, которое дать можешь только ты. Думаю, ни для кого в клане не секрет, что произошло. Этой ночью ты отдала главе клана свою любовь и… себя.

Равена закрыла глаза. Ее трясло.

«Ни для кого в клане не секрет…»

Получается, все знают, что случилось ночью между ней и Натаниэлем? Все. Каждый.

— Все даже хуже, — даже не собираясь щадить ее чувства, продолжал Рил. — Тогда Натаниэль был простым слугой, и как слуга готов был пожертвовать жизнью, чтобы спасти тебя. Тебя — единственную надежду на возрождение клана. Но он больше не слуга. Ты вернула ему крылья, и теперь любому ворону достаточно одного лишь взгляда на них, чтобы ни на миг не усомниться — перед ним истинный глава клана. Слуга может пожертвовать собой, но глава клана не принадлежит себе — он воплощает в себе силу воронов, на нем ответственность за весь клан, поэтому он больше не может рисковать, защищая тебя. А тем временем тот, кто пытался убить тебя, может попытаться сделать это снова.

Равена молчала.

— Ты знаешь, что служанку, которая подала тебе на пиру отравленную чашу, нашли мертвой в лесу?

Равена кивнула.

— Хм, — удивился Рил. — Не думаю, что тебе об этом сказал твой жених или его брат, изображавший из себя главу.

— Я услышала об этом случайно.

Рил усмехнулся.

— Я так и думал. Но дело не в этом. Суть в том, что человек, покушавшийся на твою жизнь, действительно способен на убийство. Возможно, та девушка польстилась на вознаграждение, которое ей обещали, возможно, была слишком предана тому, кто велел ей тебя убить, но в конечном итоге за это она заплатила своей жизнью. Любой в клане может оказаться тем, кто стоит за этой историей с ядом. Сможешь ли ты остаться здесь, зная об этом? Ты никому не можешь здесь доверять. Любой — любой, с кем ты заговоришь, — возможно, является убийцей. А тебя больше некому защитить. Ты выполнила свое предназначение — подарила клану воронов возрождение. Ты больше не представляешь ценности.

К глазам Равены прилила горячая волна. Прямо сейчас она чувствовала себя униженной и растоптанной. Хотелось осесть на землю и плакать, пока слезы не иссушат ее тело. Хотелось бежать прочь без оглядки, чтобы не слышать этих безжалостных слов. Но вместо этого она взяла себя в руки и с ледяным недовольством произнесла:

— С самого начала меня удивлял твой непочтительный тон и манеры. Но я закрывала на это глаза, пытаясь быть терпимой и снисходительной. Почему ты говоришь со мной, будто ты ровня мне? И почему ведешь себя так, будто имеешь на это право? Отвечай.

Равена повернулась и нашла взглядом Рила. Он и впрямь сидел на нижней ветке софоры: прислонившись спиной к стволу, согнув одну ногу в колене, а другую свесив вниз. Равена с достоинством посмотрела ему прямо в лицо — твердо и хмуро, взглядом требуя ответа.

Рил в первый миг опешил — глядел на нее широко расставленными от удивления глазами. Потом вдруг лицо его дрогнуло, и он рассмеялся.

Равена смотрела, как он заливается смехом, и грудь ее от возмущения вздымалась все чаще. Если бы не привитое отцом и матерью воспитание, пожалуй, прямо сейчас она схватила бы его за шею и придушила бы.

Рил приподнял обе руки ладонями вперед, словно моля о пощаде.

— Прошу, не смотри на меня так! Ты сейчас испепелишь меня взглядом!

Отсмеявшись, он выдохнул и, сказал почти восхищенно:

— Ты великолепна. Нет, правда. Ты мне и впрямь нравишься все больше. Наверное, даже твой жених не видел тебя такой. Все это время здесь ты была такой несчастной и кроткой, такой слабой — хрупкий цветок, который нужно оберегать. Но я так и знал, что у тебя есть характер. Тебе действительно нравится быть жертвой, которую использовали и отбросили за ненадобностью? О, умоляю… Как говорят легенды, женщины-сапфиры никогда не приносили себя в жертву. Они не вручали себя мужчинам — главам, тех кланов, которые нуждались в них. Они одаривали. Одаривали силой Клана Сапфиров, сравниться с которой не может ни один из Четырех Кланов. Твой жених предпочел свой клан тебе. Ты действительно собираешься горевать из-за этого?

Рил скорчил разочарованную гримасу.

— Ну-у-у, это скучно.

Равена смотрела на него, часто моргая. Она чувствовала себя странно. С одной стороны, от его слов ей почему-то стало легче, а с другой… его поведение по-прежнему злило.

— А я, помнится, уже говорила тебе, что ты мне нравишься все меньше, — недружелюбно сощурив глаза, напомнила она. — И ты не ответил на мои вопросы.

Брови Рила взлетели на лоб.

— Почему я говорю с тобой, будто я тебе ровня, и почему веду себя так, будто имею на это право? — переспросил он.

— Именно.

Рил хмыкнул и многозначительно улыбнулся.

— Может быть, потому что я единственный, кто может тебе помочь?

— Ты? — недоверчиво воззрилась на него Равена и вскинула подбородок: — Не ты ли сказал, что я не могу доверять никому в Клане Воронов? Чем ты отличаешься от остальных?

Улыбка Рила стала еще шире. Он спрыгнул с дерева, подскочил к Равене и, наклонившись, сказал ей на ухо:

— Приходи этой ночью к купальням — узнаешь. Я буду ждать тебя там.

Тихо усмехнулся и добавил:

— Если не боишься.

Шорох одежды и порыв ветра, скользнувший по лицу Равены слева, дали ей понять, что Рил стремительно скользнул мимо нее. Она ожидала услышать звуки удаляющихся шагов, но их не было. Равена резко повернулась назад, огляделась…

Рил и впрямь умел исчезать мгновенно и беззвучно.

Над ее головой, где-то в кронах соседних деревьев, протяжно каркнул ворон — голосом сиплым и надсадным, словно старик. Вспышкой прозвучал шум листвы, и, подняв голову, Равена увидела улетающую прочь птицу.

«Кто-то из клана?» — подумала Равена, провожая ее взглядом.

Ворон летел прочь от замка.

Второй раз за день Равена покинула свои покои, когда на небе показалась луна. Выйдя за ворота, она зачем-то оглянулась на замок. Подсвеченный лунным сиянием, он возвышался над ней словно огромный черный ворон. Две башни по обеим сторонам — не до конца расправленные крылья. Этот ворон словно не мог решить, сорваться ему с места и броситься за ней или остаться на страже своих владений.

Равена отвернулась и устремилась на условленное место встречи.

Самшитовая тропа вывела ее к купальням. Она огляделась в поисках Рила, но его не было. Ее не оставляли мысли, что она пошла у него на поводу зря, и ничем хорошим для нее это не закончится. Равена понимала, что Рилу она не может доверять так же, как и любому другому ворону в клане. Кто знает, что у него на уме? Если подумать, не слишком ли это странно, что все эти дни здесь он то и дело оказывался рядом с ней — якобы случайно? Возможно, больше всего ей стоит опасаться именно его.

Но тогда почему она здесь?

«Может быть, потому что я единственный, кто может тебе помочь?», — прозвучали в ее голове сказанные Рилом слова.

Да, наверное, не нужно было слушать его, думала Равена. Но тяжело быть рассудительной, когда ты совсем одна и не знаешь, что тебе делать.

Она надеялась на своего жениха, но он оказался подделкой. Хотела довериться Тану, но и Тан был обманом. Настоящий же Натаниэль просто использовал ее. Все его мысли о клане — не о ней, не о Равене. Она исполнила свое предназначение и больше не нужна. О ней забыли. Если что-то случится с ней сейчас, Тан больше не появится в момент опасности, чтобы защитить ее.

Она не нужна.

Рил сказал, что может помочь, и Равена не смогла проигнорировать эти слова. Не смогла не прийти. Даже понимая, что совсем ничего не знает об этом парне.

Озираясь по сторонам, она двинулась к павильону. Лунный свет освещал кровлю. Внутри не было ни огонька. Если девушки, прислуживающие в купальнях, и находились сейчас в павильоне, то уже крепко спали.

Рила по-прежнему нигде не было видно. Может быть, он ждет ее внутри? Во внутренней купальне или наружной, которая прячется за высокой стеной позади павильона? Он сказал, что будет ждать ее, но не уточнил, где. Если она сейчас попытается войти в павильон и в темноте дойти до наружной купальни, то может наделать шума. Да и боязно входить в помещение, погруженное в темноту. А света с собой нет — Равена не догадалась взять лампу из своей комнаты.

Она подошла к лестнице и остановилась. Где же Рил? Неужели все-таки обманул?

Слух Равены уловил знакомый шелест крыльев где-то над ее головой. Повернувшись и посмотрев вверх, она увидела сидящего на загнутом крае нижней кровли ворона. В темноте она не могла разглядеть глаза птицы, но, судя по повороту головы, ворон смотрел в ее сторону. С громким криком, птица вдруг сорвалась с кровли и бросилась прямо на нее.

Вскрикнув, Равена успела лишь закрыть лицо руками, и тотчас почувствовала, как в кожу впились птичьи когти. Ворон бил крыльями, издавая надсадные и сиплые крики. Равена дернула рукой, пытаясь отбросить птицу, но та отлетела в сторону лишь на несколько мгновений и снова ринулась на нее. Удар клювом пришелся Равене в запястье, и она закричала, чувствуя, как по всей руке растекается боль. А вместе с болью из раны горячо хлынула кровь.

Равена кричала и отбивалась, но ворон не отставал. Он оглушающе каркал, хватал лапами ее руки, царапал кожу когтями, снова и снова наносил удары клювом. Равена с ужасающей ясностью поняла, куда именно норовит ударить птица.

«Он хочет пробить мне голову!» — в панике пронеслось в ее мыслях.

Яркая вспышка света вдруг притянула к себе взгляд Равены. Она увидела взлетевшего в прыжке серебристого зверя, и в тот же миг клюв ворона нанес еще один удар, снова угодив ей в запястье. Закричав, Равена машинально дернула рукой и, не удержавшись на ногах, упала наземь, одновременно чувствуя, как невидимая сила словно оторвала от нее ворона.

За спиной раздался громкий хруст, словно ломались тонкие кости, и предсмертный вопль птицы, а потом все затихло. Равена боялась повернуться. Охая от боли, она поднялась и теперь сидела на земле. Выбившиеся из прически пряди волос падали ей на глаза, не давая рассмотреть, что происходит рядом с ней. Равена хотела убрать волосы, но приподняв руки от земли, увидела, что они в крови от ее ран. Однако когда она повернула голову, даже волосы на глазах не помешали ей увидеть, как птица, растерзанная зубами большого зверя, стремительно обретает облик человека.

Прямо перед ней, в нескольких шагах, лежало на земле бездыханное тело главы второй семьи — Сальмана.

Вороном, который напал на нее только что, был не кто иной, как отец Аласдера.

— Похоже, этот старик пытался убить тебя, — произнесли рядом.

Наконец-то Рил появился, подумала Равена, повернула голову и застыла, не мигая. Несколько мгновений она удивленно рассматривала его, потом произнесла:

— Так это был ты.

24. ПОБЕГ

«Наши люди говорили, что видели человека с белыми волосами. Это значит, что на наши земли проник шпион из другого клана».

«Человека из другого клана легко вычислить, как бы он ни маскировался. У него нет крыльев. Если воины будут внимательны и осторожны, они быстро обнаружат его».

Этот разговор между Аласдером и Габриэлем, который тогда выдавал себя за Натаниэля, Равена случайно услышала несколько дней назад. И запомнила. Запомнила слова о человеке с белыми волосами. Здесь, в Клане Воронов, где все без исключения были черноволосыми, беловолосый должен был не просто бросаться в глаза, а своим появлением посеять панику. Но, вероятно, его видели очень немногие, скорее всего, стража, а эти люди не из тех, кто будет трепать языками.

И вот он стоял перед ней.

Его волосы серебрились в свете луны, а за спиной двигались, словно жили собственной жизнью, покрытые густым и длинным белым мехом лисьи хвосты. Веером они распускались позади него — шевелились плавно и мягко. И их лунный танец завораживал так, что от них нельзя было отвезти взгляда. Как и от его глаз, в которых словно полыхало золотисто-желтое пламя.

— Они искали тебя, — произнесла Равена. — А ты все время был у них перед носом. Дразнил Тана… Натаниэля. Даже если ты казался ему подозрительным, он наверняка и подумать не мог, что шпион из другого клана стал бы так назойливо лезть ему на глаза.

И добавила, сама толком не понимая, то ли укоряет, то ли восхищается:

— Хитрый лис.

Рил усмехнулся.

— Ох, я не собирался выдавать себя так рано, — пожаловался он, впрочем, не выглядя слишком расстроенным. — Но этот старый ворон нарушил мои планы. Теперь ты знаешь, что я не прекрасный крылатый брюнет, а просто хитрый лис, и никогда меня не полюбишь.

Рил повернул голову куда-то в сторону. Его шутливый настрой молниеносно сменился крайней сосредоточенностью. Потом он быстро посмотрел на Равену и сказал:

— Сюда идут. Видимо, твои крики были кем-то услышаны.

Белые хвосты за его спиной взметнулись вихрем и исчезли. По серебристым волосам прошла волна, и они стали такими, какими привыкла их видеть Равена — черными. Рил шагнул к ней и присел рядом на одно колено. Подался вперед, приближая свое лицо к ее лицу. Сказал серьезно:

— Времени нет. Ты должна прямо сейчас решить, остаешься здесь или идешь со мной.

Равена смотрела на него, широко раскрыв глаза.

— Думай быстрее, — поторапливал Рил. — Здесь тебя уже дважды пытались убить. Твой жених предал твое доверие — хладнокровно воспользовался тобой, чтобы спасти свой клан. Разве тебя здесь что-то держит?

Равена вздрогнула, когда с той стороны, откуда она пришла, послышались голоса. Кто бы ни направлялся сюда, они будут здесь самое позднее через две-три минуты. Она перевела взгляд на Сальмана. Почему глава второй семьи, один из самых влиятельных людей в клане, пытался убить ее? Он ли был тем, кто стоял за историей с отравленной чашей или это был другой человек? Что ей делать? Как поступить?

— Ты сказал — пойти с тобой, — произнесла Равена, обращаясь к Рилу. — Куда?

— Мы отправимся в мой клан, — ответил Рил. — Там ты будешь в безопасности.

Голоса приближались. Равена уже могла видеть движущиеся в темноте за стеной из кустов и деревьев слабые островки света.

— Равена, — позвал Рил, и она обернулась; он смотрел на нее, протягивая руку ладонью вверх, в его улыбке были уверенность и обещание, которое он тотчас и озвучил:

— Ты можешь доверять мне. Я не предам тебя.

Равена несколько секунд колебалась, глядя ему в глаза, словно пыталась увидеть в них ответ, может ли она и впрямь верить ему. Потом с силой зажмурилась и кивнула.

— Хорошо, — быстро сказала она, боясь, что даст слабину и вот-вот передумает, — я пойду с тобой.

Рил широко улыбнулся, довольный ее ответом. Равена не успела опомниться, как он вдруг подхватил ее на руки и молниеносным прыжком взмыл вверх. Она тихо вскрикнула, когда Рил с нею на руках очутился на широкой ветке ближайшего дерева. Еще прыжок — и они опять на земле. Стремительное движение вперед, снова прыжок, еще одна ветка дерева — Рил передвигался с такой скоростью, что Равена не могла даже понять, в какую сторону они направляются.

Мимо проносились деревья, а перед глазами Равены стояло лицо Натаниэля, родное и любимое вопреки всему. Ей чудилось, что он смотрит на нее с укором.

«Я не нужна тебе, — мысленно ответила ему Равена. — Ты ранил меня. Очень сильно. И это после того, как я столько лет ждала тебя. Не могу видеть тебя. Не хочу оставаться с тобой. Хочу убежать от тебя прочь».

Лицо Натаниэля исчезло из ее сознания, когда телесная боль, напомнив о себе, вскоре стала невыносимой. Она растекалась от запястий по всему телу. Охватывала огнем руки и плечи. От нее было тяжело дышать.

Равена простонала, и тотчас услышала тихий голос Рила:

— Потерпи. Когда мы будем в безопасности, я помогу тебе.

Равена закрыла глаза — от пролетающих мимо ветвей и стволов кружилась голова и становилось хуже. Нечеловеческая быстрота и ловкость, с которой двигался Рил, пугали ее. В одурманенном болью рассудке отстраненно звучали собственные мысли:

«В моих жилах течет кровь Сапфиров. Я одна из Пяти Кланов, но разве я похожа на них? По сравнению с Натаниэлем или Рилом, я просто человек. Слабый человек. О чем говорил Рил? Почему он сказал, что с магией Клана Сапфиров не может сравниться ни один другой клан? Это ложь. Я даже не могу помочь самой себе».

Но вскоре в голове Равены не осталось никаких мыслей. Даже сквозь опущенные веки она видела мельтешение ветвей — это заставляло ее страдать, и она прятала лицо на груди Рила. Запястья горели огнем, и каждое движение выплескивалось наружу из ее горла стонами. Все тело сделалось слабым, будто больше не принадлежало ей. Сознание ускользало от Равены, и, чувствуя только облегчение, она позволила ему раствориться в блаженной черноте.

Похоже, в какой-то момент Равена потеряла сознание от боли, потому что, очнувшись, обнаружила, что сидит, прислонившись спиной к стволу дерева и откинув на него голову.

Равена огляделась. Она была одна. Вокруг — только лес в рассветных сумерках. Учитывая, что, когда она направлялась к купальням, еще не наступила полночь, без сознания она находилась много часов.

Равена шевельнула руками, и сразу же громко ахнула от боли. Опустив глаза вниз, увидела, что ее запястья обмотаны лоскутами одежды — похоже, оторваны они были от ее собственного платья. Она тотчас заметила изодранный подол. Наверное, это сделал Рил.

К слову, где он? Бросил ее? Он бы этого не сделал, верно? Иначе, какой был смысл в том, чтобы брать ее с собой? Разве что… унести поглубже в лес, чтобы она, ослабленная кровоточащими ранами, умерла здесь. Но тогда ему не стоило останавливать Сальмана — одного удара вороньим клювом в голову хватило бы, чтобы ее убить.

Но все же, где Рил?

Равена попыталась подняться, опершись руками о землю, и тут же едва не закричала. О небо, как же больно!

Она с сожалением посмотрела на свои запястья. Как жаль, что она не умеет исцелять сама себя. Или умеет? О Клане Сапфиров Равена слышала только от Амира и от своего отца, но никак не могла припомнить, говорили они что либо на этот счет или нет.

Сделав глубокий вдох, Равена положила ладонь правой руки на левое запястье — оно болело сильнее и, похоже, рана здесь была глубже. Закрыла глаза, сосредоточилась на боли и пожелала исцелить себя. Но как бы ни старалась, ничего не почувствовала.

Разочарованно выдохнув, она открыла глаза и тотчас услышала, как рядом хрустнул сучок. Повернула голову и застыла.

Белый зверь появился будто из ниоткуда, выпрыгнув перед Равеной. Она лишь однажды видела в лесу рыжую лисицу, но и без того понимала, что обычные лисы не могут быть такими крупными. Этот зверь был крупнее ее самой. Это вызывало в ней непроизвольный страх, и, наверное, поэтому Равена невольно задержала дыхание.

Пока зверь направлялся к ней, она подсчитала — у него было семь хвостов. Они плясали позади него, словно огромные языки пламени.

«Белый костер», — подумала Равена, а вслух сказала:

— Я не могу исцелить себя.

В движении огромный лис обернулся человеком: сначала предстал перед ней в своем истинном облике, но два шага — и пламя из лисьих хвостов исчезло, белые волосы почернели, точно такой же цвет обрели его глаза, лишь секунду назад горящие золотисто-желтым светом.

— Ты можешь, — сказал он, приближаясь к ней. — Но не хочешь.

Равена нахмурилась.

— Вздор. Если бы я могла избавить себя от боли — я бы сделала это. Она невыносима.

Рил опустился перед ней на колени и снял повязки. Раны были глубокими, темно-красные следы от крови охватывали запястья рваными обручами.

— У всех кланов есть одна особенность, — сказал Рил, доставая что-то из кармана. — Когда мы меняем свой облик с человеческого на первоначальный, исконный облик духов-предков, наши раны исцеляются. Что правда, это не действует, когда мы лишаемся части тела. Если в человеческом облике ворону сломать крыло, то став птицей, он уже не сможет летать. Если в человеческом облике лису оторвать ногу, то он станет зверем с тремя лапами.

Рил положил на землю узелок, взял лежащий рядом камень и несколько раз придавил им сверху. Отбросив камень, развязал концы узелка, и Равена увидела смятые ягоды.

— Зачем ты мне это рассказываешь? — спросила она. — У меня нет второго облика, только тот, что перед тобой.

— Есть, — ответил Рил, опуская руку в кашицу из раздавленных ягод.

Темно-фиолетовыми, почти черными от их сока пальцами, он принялся выводить на руках Равены какие-то знаки.

— У Сапфиров есть второй облик? — наблюдая за его действиями, спросила она.

— Да, — подтвердил Рил. — Но никто не знает, что он из себя представляет. Возможно, это было известно в те времена, когда Клан Сапфиров еще не потерял свою силу. Но не исключено, что свой истинный облик Сапфиры скрывали даже тогда. Однако указания на то, что у детей неба был другой облик, помимо человеческого, остались в дошедших до нас письменных источниках.

Нарисовав круг из символов вокруг раны на одной руке Равены, Рил принялся за другую. Действие магии Клана Лисов Равена почувствовала почти сразу.

— Боль ослабла! — сказала она, не скрывая ликования.

— Ну-у-у, — с улыбкой протянул Рил, — лисы, конечно, не обладают магией возрождения, как Сапфиры, но уж простенькую-то ранку исцелить под силу даже нам.

Равена на миг замерла от нахлынувшего воспоминания.

— Когда-то давно Натаниэль говорил то же самое, — произнесла она.

— Забудь о нем, — вставая на ноги, сказал Рил.

Он поднял с земли заплечный мешок — Равена даже не заметила его, хотя он лежал в двух шагах от нее, — и вынул оттуда одежду.

— Тебе надо переодеться, — сказал Рил.

Равена поднялась на ноги и приняла одежду из его рук. Разворачивая ее, удивленно застыла с открытым ртом.

— Это одежда для мужчины.

— Верно, — посмеиваясь над ее удивлением, сказал Рил. — Побудешь немного хорошеньким юношей.

Он посерьезнел.

— Не забывай, возле купален остался лежать мертвый глава второй семьи, так что погоня за нами точно будет — даже не сомневайся. А о том, что исчезла невеста главы Клана Воронов, тоже узнают очень скоро. Как думаешь, кого будут искать: женщину или мальчика?

Равена покашляла и строго глянула на Рила:

— Отвернись. Я переоденусь.

Тот лишь шевельнул бровями, будто не услышал, и насмешливо улыбнулся, похоже, намеренно дразня ее.

— Ох, — возмутилась Равена, схватила одежду в охапку и направилась за деревья.

25. К ТРОПЕ ДУХОВ

Несколько минут спустя она вернулась к Рилу, одетая в штаны, подпоясанную рубаху и полукафтан; голову ее прикрывала соломенная шляпа с длинными низко опущенными полями и тканевым ремешком под подбородком.

Рил одобрительно хмыкнул.

— Вот теперь тебя вряд ли кто-то узнает.

Потом наклонился, заглянул под поля ее шляпы и слегка приподнял их указательным пальцем. Улыбаясь, сказал:

— Только глаза прячь. Они тебя выдают. Ярко-синие глаза — большая редкость. Поэтому, когда мы кого-нибудь встретим, старайся смотреть вниз.

Равена кивнула и огляделась вокруг.

— Мы все еще на землях Клана Воронов?

— Угу, — подтвердил Рил. — Где-то недалеко от их границы. Но не волнуйся, скоро покинем это место. Не отставай.

Закинув за спину заплечный мешок, он двинулся вперед, и Равена поспешила за ним. Какое-то время они шли молча. Ноги утопали в густых зарослях травы, до ушей доносился шелест стеблей, варакушки в кронах деревьев встречали рассвет щебетом и трелями.

Равена чувствовала себя странно в мужской одежде, с другой стороны было вполне удобно. Мальчик, у которого Рил позаимствовал эти вещи, похоже, был примерно того же телосложения, что и Равена.

Следуя за Рилом, она окинула его сзади изучающим взглядом, и в ней внезапно пробудилось любопытство. У воронов в одежде были специальные разрезы на спине — для крыльев. К слову, в ее рубашке и полукафтане таких разрезов не было, а значит, эта одежда раньше принадлежала обычному человеку. То же самое касалось и полукафтана, в который сейчас был одет Рил. Выходит, что эту одежду он добыл заранее и прятал в лесу. Размышляя таким образом, Равена поняла, что у нее в голове созрело два вопроса.

— Можно кое-что спросить? — произнесла она.

Рил бросил взгляд назад, усмехнулся и сказал на ходу:

— Спрашивай, конечно, раз уж тебе интересно.

Равена поразмыслила, какой вопрос задать в первую очередь, и решила начать с того, который проще озвучить:

— Ты знал, что уходить из Клана Воронов будешь не один, а со мной?

— Почему ты так решила? — еще один короткий взгляд через плечо.

— Одежда, — ответила Равена. — Ты приготовил ее заранее.

Рил посмеялся негромко; он казался довольным.

— Люди из Клана Лисов — существа наблюдательные и предусмотрительные. Я предполагал, что у меня будет возможность умыкнуть тебя из цепких вороньих когтей. Все это время, что я наблюдал за тобой, ты не выглядела счастливой, знаешь ли.

Равена хмыкнула недоверчиво.

— Следующий вопрос? — спросил Рил.

В этот раз, вместо того чтобы посмотреть через плечо, он обернулся всем корпусом и какое-то время шел спиной вперед, словно пятился. При этом смотрел на Равену выжидательно, и с лица его не сходила лукавая улыбка.

Равена отвела взгляд в сторону и смущенно пробормотала:

— С чего ты взял, что я хотела спросить что-то еще?

— Ой, да брось! У тебя это на лице написано, — улыбнувшись шире, заявил Рил.

— Лучше смотри вперед, — строгим тоном посоветовала ему Равена. — Будешь пятиться задом, можешь споткнуться и упасть.

Рил фыркнул, но последовал ее совету.

— Дава-а-ай уже, — протянул он. — Спрашивай. Тебя же любопытство изведет.

— Не такая уж я любопытная, — проворчала Равена.

Она снова окинула его взглядом и кашлянула.

«А все-таки интересно», — подумала про себя.

— Твои хвосты, — произнесла она, не решаясь озвучить вопрос полностью.

— Да? — отозвался Рил. — Мои хвосты — что?

Равена снова покашляла.

— Ну… у воронов в одежде специальные разрезы на спине для крыльев, — попыталась подвести к вопросу Равена. — Вот мне и стало интересно, а как у лисов хвосты… ну… — И набравшись смелости, выпалила: — Одежда не мешает?

Рил внезапно запрокинул голову и оглушительно расхохотался. Он даже остановился, словно из-за смеха не в силах был идти дальше. Наблюдая, как он опирается то на ствол ближайшего дерева, то на собственные колени, то опять откидывается назад в приступах хохота, Равена чувствовала, что краснеет.

«Не нужно было спрашивать», — досадовала она мысленно.

Рил разве что на землю не осел от смеха. Повернувшись к ней, он издал протяжный стон.

— А я-то думал: что это у тебя глаза так от любопытства разгорелись?.. — произнес он, улыбаясь во все лицо, потом указательным пальцем указал себе за спину: — Чуть ниже пояса сзади на штанах приходится делать вертикальный разрез. Для хвостов. Хочешь посмотреть?

— Нет! — в ужасе ответила Равена и демонстративно отвернулась, догадываясь, что с Рила станется показать ей этот разрез для наглядности.

Он снова рассмеялся, но в этот раз негромко.

— Еще что-нибудь хочешь спросить?

— Хочу, — быстро нашлась Равена и, снова поворачивая к нему лицо, продолжила: — Как ты попал на земли Клана Воронов? Проходы спрятаны от глаз посторонних, никто, кроме воронов, их видеть не может. Я сама в этом убедилась в тот день, когда меня привезли сюда.

— Ах, э-э-это! — живо отозвался Рил, чуть склонил голову вбок и сказал заговорщицким тоном: — Ты когда-нибудь слышала о Тропах Духов?

Равена заинтересованно округлила глаза и отрицательно качнула головой.

Рил кивнул, словно такого ответа от нее и ждал, сощурил глаза и продолжал с загадочным видом:

— Этими тропами ходили наши предки — духи, прародители всех пяти кланов. Однако со временем, кланы все больше утрачивали связь с предками и сначала перестали видеть Тропы Духов, а потом и вовсе о них забыли. И только один клан до сих пор не только помнит о них, но и ходит ими.

— Клан Лисов, — догадалась Равена.

— Верно, — подтвердил Рил, пошевелив бровями. — Тропа Духов всегда приведет меня туда, куда мне надо. Обычно они короткие и ведут на небольшое расстояние, но, используя множество троп, можно попасть практически куда угодно.

Равена задумалась. Ее брови хмуро сошлись на переносице.

— Если я ошибаюсь, поправь меня, однако… Об этих тропах знаете только вы, разве это не дает вам преимущество? Разве в таком случае лисы не опасны для других кланов? Ты легко пробрался на земли воронов, и мог прийти не один…

На миг Равена почувствовала в себе острое желание предупредить Натаниэля о том, что Клан Лисов без труда может проникнуть на его территорию. Она внезапно осознала, какие последствия это может иметь для Клана Воронов. Ворвавшись сюда ночью и застав воронов врасплох, огромные белые лисицы могут уничтожить половину клана, прежде чем вороны смогут оказать им сопротивление.

Равена видела, что Рил пристально смотрит на нее, изучает выражение ее лица.

«Словно пытается угадать, о чем я думаю», — пронеслось в ее мыслях.

Они смотрели друг на друга несколько долгих мгновений, потом Рил улыбнулся.

— Ты боишься за него? Даже после того как он поступил с тобой?

Равена поджала губы. Он был прав. Какое ей дело до Натаниэля? И разве не она вернула ему и его клану силу, с помощью которой он теперь способен защититься от любого врага?

— Не волнуйся, — сказал Рил. — Если бы мы хотели, то давно уже сделали бы то, о чем ты сейчас подумала.

Кивком головы он дал ей понять, что им нужно идти, и повернулся к ней спиной. Равена двинулась следом за ним, стараясь не отставать.

— Лисы любят охоту, — произнес он на ходу, — но не войну. Лисы — не кровожадные драконы, которым даже повод не нужен, чтобы убивать, им это просто нравится. Лисы — не вороны, готовые приносить себя в жертву сотнями ради своего главы и своего клана. Если есть способ избежать сражения, лис всегда выберет его. — Он снова посмотрел на Равену через плечо: — Так что можешь не волноваться за своего суженого.

Равена холодно встретила его взгляд.

— Я о нем не волнуюсь.

— Как скажешь! — легко согласился Рил.

Он отвел в сторону ветку, преграждающую ему дорогу, чтобы пройти. Равена, идущая следом, наклонившись, нырнула под нее.

— Ты думаешь, это Сальман пытался отравить меня? — задумчиво спросила она.

— Все может быть, — отозвался на ходу Рил. — Похоже, старик мечтал, чтобы во главе клана стал его сын. Ты же, как невеста наследника предыдущего главы и при этом женщина-сапфир, наверняка несла в себе угрозу для его амбициозных планов.

— Аласдер ничего не знал об отравленной чаше, — заметила Равена.

— Ну, — пожал плечами Рил, — возможно отец хотел, чтобы его сын оставался в неведении. Будущий глава клана не должен быть причастен к убийству, ты так не считаешь?

— Но зачем он напал на меня возле купален? — насупилась Равена. — Весь клан уже признал Натаниэля главой. Что дала бы Сальману моя смерть?

— Чувство отмщения? — предположил Рил. — Если бы не ты, он, возможно, добился бы того, чего хотел. Ведь брат твоего жениха, если откровенно, совершенно не подходит на роль главы.

Равена вспомнила, как Габриэль пытался уйти от прямого ответа на вопрос Аласдера, почему он отказывается наложить новые Знаки Сокрытия на проходы. Тан говорил, что в последний раз Знаки Сокрытия были наложены предыдущим главой клана, который обладал огромной духовной силой. По всей видимости, Рил прав: если Габриэль избегал этого, значит, понимал, что не справится.

— И все-таки в этом нет смысла, — произнесла она. — Если бы в тот день я умерла от яда, разве это не отняло бы у Клана Воронов последнюю надежду на возрождение? Какой смысл в том, чтобы сделать своего сына главой клана, который обречен на гибель?

Рил хмыкнул.

— Ну, если следовать твоей логике, то выходит, что человека, который пытался тебя отравить, вообще не заботит судьба Клана Воронов. Не уверен, что ты когда-нибудь узнаешь всю правду. Может, не стоит так много об этом думать? Забудь о воронах. У нас тебе будет лучше, поверь. К слову, мы уже близко. Скоро ты увидишь Тропу Духов.

Он обернулся. В этот момент глаза Рила горели золотисто-желтым огнем, хотя волосы по-прежнему оставались черными.

— Все Лисы умеют менять внешность? — осторожно спросила Равена.

— Все. Но на самом деле мы можем изменять только цвет волос и глаз. Впрочем, этого чаще всего достаточно.

Он снова отвернулся от нее, чтобы убрать с пути еще одну ветку. В груди Равены на миг шевельнулось сомнение.

«Ты можешь доверять мне. Я не обману тебя», — вспомнила она слова Рила, которые он сказал, предлагая ей уйти вместе с ним.

Еще совсем недавно Равена жила, с легким сердцем доверяя тем, кто был рядом с ней.

Она доверяла Амиру, считая его своей семьей, но он отнял у нее семью.

Она доверяла Натаниэлю, не сомневаясь, что их судьбы связаны и это неизменно, но он исчез и появился в ее жизни снова много лет спустя уже другим человеком.

Она доверилась Тану, но он использовал ее…

«В последний раз, — подумала Равена, напряженно глядя в спину Рила и следуя за ним. — Я доверюсь в последний раз».

26. ЗОЛОТО И ТЬМА

— Вот она, — произнес Рил, глядя куда-то вперед себя, когда они внезапно остановились. — Тропа Духов.

Равена проследила за его взглядом. Перед ней по-прежнему был лес — рассвет уже вступил в полную силу, окончательно прогнав сумрак; солнечные лучи медом сочились сквозь кроны.

— Где? Я не вижу, — напряженно всматриваясь в просветы между деревьями, произнесла она.

— Дотронься до меня.

Равена послушалась, ухватив пальцами его рукав. Ее глаза широко раскрылись.

Теперь она не сомневалась, что видит то же, что и Рил. Тропа Духов напоминала тоннель, пронизывающий лес насквозь. Деревья по обеим его сторонам выгибались в стороны стволами и сплетались вверху кронами. Здесь все — земля, трава, листва на ветвях, — было окрашено золотом, ослепительно ярким, искрящимся.

— Видишь?

Равена кивнула.

— Когда ступим на Тропу, не отпускай меня. Если отпустишь — потеряешься. Даже я не знаю, где ты окажешься, ведь без опаски идти Тропой Духов может только тот, кто видит ее.

Пальцы Равены невольно сильнее сжали рукав Рила. Когда они вдвоем двинулись вперед, она сначала озиралась вокруг — ей казалось, что шелест листвы, доносящийся от Тропы, напоминает призывный шепот, а изгибающиеся деревья словно кланяются путникам своими головами-кронами, как привратники иного мира.

В какой-то момент Равена опустила взгляд вниз. Трава под ее ногами все еще была зеленой, но ее словно украшала золотая россыпь. С каждым шагом золотых брызг на траве становилось все больше, они теснились, жались друг к другу, пока не начали сливаться воедино, и вот уже трава под ногами Равены — чистое золото.

«Красиво», — восторженно прозвучало в ее мыслях.

С неба лился солнечный свет, струями проникая сквозь сплетенные над головами путников ветви деревьев, и от этого света все вокруг сияло. На душе Равены отчего-то становилось радостно от солнечных всполохов — словно дети солнца, они резвились в траве, прятались за деревьями, носились друг за другом. На какой-то миг ей самой захотелось стать маленьким сгустком солнечного света, который может просто беззаботно играть, забыв обо всем на свете.

— Ты слышишь? — спросил Рил, и Равена невольно прислушалась.

Шепот. Тот самый шепот, который чудился ей, когда они только приближались к Тропе, теперь стал явным. Шепот множества голосов. Десятков, сотен, тысяч, или, может быть, им не было числа.

— Они всегда говорят со мной здесь, — произнес Рил.

— Они? — переспросила Равена.

Он знал, кому принадлежат эти голоса?

— Духи, — ответил Рил.

Равена подняла глаза и посмотрела на него. Следуя позади, она почти не видела его лица, даже не знала, куда он смотрит, что сейчас отражается в его глазах, какие чувства. Видела только, как его белые волосы, отсвечивающиеся золотом, слегка шевелятся от легкого движения воздуха.

Шепот Тропы внезапно потянулся к Равене, словно живое существо. Проник в ее голову, и на какой-то миг словно завладел ею. Ей казалось, духи говорят ей о прошлом, словно пытаются поделиться с ней неким важным знанием, хотят что-то донести до нее — но в этом сонме голосов ее слух не мог вылущить ни единого слова.

— Ты понимаешь их? — спросила Равена у Рила.

— Увы, — ответил он, и она слышала в его голосе улыбку. — Я спрашивал у многих в нашем клане, кто ходит Тропами Духов, понимают ли они, что говорят голоса. Но ответ всегда был один — нет.

Равена озадаченно хмыкнула. Рил считает, что это голоса духов — предков всех Пяти Кланов, — но что это значит? Здесь, на Тропах, действительно обитают прародители тех, кто сейчас держит в своих руках власть над этим миром? Или, возможно, это голоса мертвецов? Духов, которые давно умерли, а их голоса — лишь эхо прожитой когда-то много веков назад жизни.

— Может быть, нам просто не дано понять их, — произнес Рил. — Мы — потомки духов и людей. Но, возможно, сейчас мы гораздо больше люди, чем когда-либо, поэтому постепенно теряем связь с теми, кто сделал нас могущественными.

Слушая его, Равена одновременно всматривалась в просветы между деревьями. За золотыми стволами сгущалась темнота. Она тоже была окрашена в золото, и Равене стало интересно: что будет, если сойти с Тропы? Отпустить руку Рила и войти в золотую мглу, глядящую на нее в промежутках меж стволов. Что там? Эта мысль внезапно завладела ею полностью.

Что там?

Если она войдет туда, что она увидит? Куда приведет ее мгла за деревьями? Может быть, там, в этой мгле, шепот, который скользящей змейкой проникает ей в уши, разделится, распадется на отдельные голоса, и тогда она сможет понять?..

Равена заметила, что ее пальцы отпустили рукав Рила, когда было уже поздно. Его спина и белые волосы, на миг подхваченные налетевшим порывом ветра, заслонили от нее наползшие неведомо откуда тени.

Тьма сомкнулась, и Рил исчез.

Вокруг была ночь.

Равене казалось, что она все еще там же — на Тропе Духов. По крайней мере, место, где она стояла, было похоже на тропу — путь, проложенный меж деревьев. Но все выглядело иначе. Под ее ногами была сухая земля, а по обеим сторонам от нее поднимались стеной высокие, безлиственные деревья. Они казались живыми — тянули к небу свои искореженные ветви-руки, словно люди, молящие небо о том, чтобы с них сняли злое проклятие.

Однако небо было глухо к их мольбам — темное безжизненное полотно без единой звезды. Только черная луна царила на этом небе. Ее окружность была словно подсвечена слабым холодным светом.

Черная луна. На черном небе. Над черной землей.

Это был мир Тьмы.

— Рил? — шепотом позвала Равена, уже понимая подспудно, что его нет рядом.

Но хуже всего было осознание, что пропал не он — пропала она. А ведь Рил предупреждал — не отпускать его.

«Где же я?» — подумала Равена, затравленно озираясь по сторонам.

Липкий ужас скользил по ее коже. В горле зарождались крики — она хотела позвать кого-нибудь, хотела чтобы хоть кто-нибудь откликнулся; стало жутко от мысли, что она в этом месте совсем одна. И одновременно она обмирала от страха, представляя того, кто может жить здесь.

— Что же я натворила? — шептала вслух Равена, испуганно вглядываясь в черноту между деревьев. — Что мне делать… Ри-и-ил?

Она не представляла, как ей теперь вернуться на Тропу Духов. Она не умеет видеть их, как Рил.

Из горла Равены вырвался короткий звук паники — глухой и надрывный.

Неужели она погибла? Равена могла надеяться только на то, что Рил придет за ней.

«Даже я не знаю, где ты окажешься»…

Но если он не знает пути сюда точно так же, как она не знает способа вернуться на Тропу, то тогда надежды на это нет.

Равена прислушалась — никаких звуков не доносилось до ее ушей. Здесь стояла мертвая тишина.

Куда же она попала?

Возможно, это место такое же, как Тропа Духов, и если она будет все время идти вперед по этому пути, то рано или поздно он выведет ее в тот мир, к которому она привыкла. В мир, где есть солнечный свет.

Равена боязливо сделала первый шаг, потом еще один. Она шла вперед медленно, стараясь ступать как можно тише. Однако земля под ногами на каждый ее шаг отвечала тихим сухим дыханием смертельно больного существа.

Х-ха-а-а… х-ха-а-а… х-ха-а-а…

Но Равена не останавливалась. Напротив — ускорила шаг, словно пыталась убежать от голоса мертвой земли. На ходу она подняла голову, привлеченная черным светилом над ее головой — тоже мертвым, как и все здесь. Луна, одетая в тусклый венец серебристого света, смотрела на нее единственным глазом необъятного великана. В этом взгляде Равене чудилось обещание скорого конца всему, и страх, первобытный и неконтролируемый, еще сильнее прилипал к ее телу, словно высасывая из нее волю.

Равена опускала глаза, когда вдруг слева от нее раздался короткий хруст — словно сухая ветка легла под чью-то ступню. Резко повернув голову в ту сторону, Равена остановилась. Ее глаза увеличились от ужаса, когда она осознала — в черноте между деревьями ей чудится чей-то смутный силуэт.

Равена напряженно вдохнула, чуть ли не с силой проталкивая воздух в легкие, и, отвернувшись, торопливо продолжила свой путь вперед.

«Показалось, — лихорадочно уговаривала она себя. — Мне показалось».

Однако звук хрустнувшей ветки повторился по правую сторону от нее. Затем еще раз. Равена зажмурила с силой глаза — ее разрывало на части от страха и необходимости посмотреть в том направлении. На ходу она осторожно скосила глаза в сторону и сразу отвернулась, еще сильнее ускорив шаг. Горло свело невидимой железной рукой.

Двое. Два силуэта в мутной мгле между деревьями. И в этот раз она была уверена, что ей не показалось.

Равена почти бежала, и в этот момент ей казалось странным радоваться, что она одета в мужскую одежду, потому что двигаться в ней было намного легче.

Задыхаясь на бегу, Равена краем глаза заметила что-то слева, повернулась, и тотчас из ее горла вырвался крик.

Темный силуэт возник на тропе перед деревьями, всего в трех-четырех шагах от нее.

Равена в первый момент дернулась в сторону, но, почувствовав, как за ее спиной сгустился воздух, обернулась и закричала снова.

Он возник из ниоткуда в каком-нибудь шаге от нее — Равена едва не соприкоснулась с ним. Вопреки своему желанию, она хорошо рассмотрела его. Темные длинные одежды, скользящие краями по земле, рукава, из-под которых не видно рук, капюшон, спадающий так низко, что должен был закрывать лицо полностью… Вот только казалось, что не было под этой одеждой ни лица, ни рук, ничего, что могло бы принадлежать человеку. Как будто черное тряпье, похожее на одежды бесприютных странников, существовало само по себе.

Ахнув, Равена бросилась прочь от него.

«О небеса, помогите мне!» — молила она, потому что больше ей ничего не оставалось.

Еще один силуэт возник рядом с ней — буквально только что его не было! Широкий рукав поднялся и потянулся к ней, и Равена увидела кисть — темную, как и земля, по которой она бежала, ничего общего с человеческой кожей, высохшую, изборожденную трещинами.

— Дитя неба, — прошелестел голос из одежд.

Равена с криком отпрянула от этой руки. Она убегала от них, но они преследовали ее, возникая на пути вновь и вновь. Их голоса шелестом доносились до ее ушей:

— Дитя неба…

— Проклятое дитя неба!

— Ты не должна существовать…

— Ты — погибель…

— Погибель!

— Ты должна быть уничтожена…

— Дети неба должны быть уничтожены…

— Все дети неба должны быть уничтожены…

— Умри…

— Проклятое дитя неба…

Чьи-то руки ухватили ее сзади, сорвав шляпу. Равена хотела закричать, но тканевый ремешок обхватил ее шею, оборвав крик. Задыхаясь, она просунула пальцы под ремешок и одновременно дернулась вперед. Чужая рука отпустила ее.

Равена бежала, уже не глядя по сторонам. Иссохшиеся руки тянулись к ней, хватали ее. Она кричала, отбивалась и продолжала бежать, не слушая, как шелест голосов снова и снова твердит ей о том, что ее не должно существовать, потому что она — проклятое дитя неба.

Страх холодил в ее венах, отчаяние заполнило легкие, в голове пульсировала только одна мысль: «Спасите меня!». И почему-то, не отдавая себе в этом отчета, Равена позвала на помощь того, кого уже не было на этом свете:

— Папа! Папа-а-а!!!

И не поверила своим глазам, когда впереди, прямо в воздухе, вдруг возникло золотое зернышко. Оно росло, рассыпая вокруг золотые брызги.

Ее снова схватила сухая черная ладонь, но в этот раз Равена с легкостью отбросила ее. Внутри нее родилась надежда, и, чтобы не дать этой надежде погаснуть, Равена не отрывала взгляда от золотых всполохов впереди — они окрашивали путь в цвет солнечного света, прогоняя тьму.

«Тропа Духов!» — ликовала Равена.

Она вбежала в золотое облако, и, даже не отдышавшись, быстро посмотрела назад.

Тьма позади нее превратилась в семечко подсолнуха. Оно упало в высокую траву… и исчезло из виду.

— Равена! — услышала она знакомый голос и обернулась.

27. ДОМ ХЭМА

Равена оглянулась — к ней спешил Рил. Пока он приближался, она, словно с трудом веря в свое спасение, посмотрела вокруг.

Каким-то чудом ей удалось вернуться на Тропу Духов.

— Равена? — оказавшись рядом с ней, спросил Рил, осматривая ее с ног до головы и заглядывая в глаза. — В один миг ты просто исчезла. Что с тобой случилось?

Она посмотрела ему в лицо, сделала лихорадочный вдох и, почувствовав, как силы покидают ее, осела на землю так стремительно, что Рил даже не успел подхватить ее.

— Равена!

Присев рядом, Рил поддерживал ее руками за плечи.

— Ты отпустила мою руку, — правильно догадался он. — Что с тобой было потом? Куда ты пропала?

Равена раскрыла рот, но не сразу смогла заговорить, первые мгновения просто дышала, глубоко и часто. Запоздалое потрясение охватило ее, вмиг будто лишив сил.

— Там было… темно, — наконец вернулся к ней голос. — И черная луна… Люди… похожи на людей… в рубище… А еще…

Она вспомнила, как выкрикнула имя отца, и тотчас увидела золотые всполохи Тропы Духов. Это случайность? Совпадение?

Почему-то она не хотела говорить об этом Рилу. Равена сама толком не могла объяснить, в чем была причина, но внутренний голос будто велел ей молчать.

— Черная луна? — нахмурился Рил, размышляя над ее словами. — Кто-то в рубище, похожий на людей?

Он хмыкнул озадаченно, потом снова посмотрел на Равену.

— Но как ты нашла путь обратно?

Равена, стараясь не смотреть на него, чтобы Рил не увидел в ее глазах неискренность, покачала головой:

— Не знаю. Тропа просто появилась передо мной… Я увидела золотое сияние и пошла ему навстречу.

Рил выдохнул.

— Как бы то ни было это невероятная удача, что ты вернулась. Я уже думал…

Он не договорил, но в этом и не было нужды. Равена легко догадалась, о чем думал Рил. Что она уже не вернется. Что пропала навсегда.

— Ты можешь встать? — спросил он.

Равена кивнула в знак согласия, хотя была не уверена в своих силах. Но она понимала, что им нужно идти дальше. Ей и самой не хотелось сейчас задерживаться на Тропе Духов.

Придерживая ее, Рил помог Равене встать на ноги.

— Судя по всему, ты теперь можешь видеть Тропы, — сказал он, пристально вглядываясь в лицо Равены, словно не знал, чего от нее сейчас можно ожидать. — И тебе больше не нужно держаться за меня. Это к лучшему — больше ты не потеряешься. Пойдем.

Равена снова согласно кивнула, но когда Рил отвернулся от нее, чтобы продолжить путь, она, почти не контролируя себя, схватила его за рукав. Он удивленно оглянулся. Осознав, что она сделала, Равена выдавила из себя:

— Прости, я…

Рил ответил ободряющей улыбкой.

— Можешь держаться, — сказал он. — Ты наверняка сейчас сильно перепугана. На тебе лица нет. Даже боюсь представить, что ты видела, когда исчезла с Тропы. Если тебе так будет спокойнее — держись за меня.

Равена больше не разглядывала все вокруг. Она помнила, как завлекла ее взгляд золотая тьма между деревьями по обеим сторонам тропы, и теперь все время смотрела себе под ноги.

Наверное, поэтому сразу заметила, когда трава стала менять цвет. Сначала появилась зеленая россыпь на золоте, она сменилась золотой россыпью на зеленых стеблях трав, и вот уже под ногами — самая обычная тропинка, протоптанная ногами людей.

Равена отпустила рукав Рила и огляделась. Тропа Духов вывела их из леса. По правую сторону раскинулся широкий луг, а чуть дальше в солнечном мареве тонули цепи холмов.

— Мы покинули земли Клана Воронов? — спросила Равена.

Рил кивнул, и двинулся по тропинке, которая тянулась по склону высокого холма. Равена последовала за ним.

Когда они поднялись на вершину взгорья, Рил остановился.

— Ну вот мы и дома, — вдохнув полной грудью, объявил он.

С взгорья открывался вид на город. Большой город, сразу заметила про себя Равена, не меньше Бриеста.

— Это Тристоль, — произнес Рил. — Он находится под влиянием Клана Лисов. Здесь ничего не происходит без нашего ведома. Но туда мы отправимся позже, сначала заглянем в одно место. Я хочу кое-кого навестить, это по пути, заодно и отдохнем там. Ты не против?

Равена покачала головой. Ей было неважно, куда идти. Сейчас ее судьба была всецело в руках Рила. Она могла только следовать за ним, веря его обещанию, что Клан Лисов примет ее, и она будет там в безопасности.

Они спустились вниз и вышли на широкую дорогу. Равена была уверена, что Тристоль лежит слева от них — как только они спустились с взгорья, город больше не было видно, — но Рил свернул направо.

По пути им встретилась повозка, запряженная старой гнедой лошадью. Старик на козлах и женщина в повозке лишь едва глянули на путников — Равена точно так же, мазнув по ним взглядом, отвернулась. Повозка проехала мимо, и почти сразу Равена увидела, что от дороги виляет в сторону узкая тропинка. Рил свернул на нее, и Равена последовала за ним. На ходу она услышала, как смолк цокот лошадиных копыт — повозка остановилась.

— Не ходите туда, ребятки! — окликнули их.

Равена обернулась. К ним обращался возница. Однако сидящая в повозке женщина, приподнявшись, дернула его за рубаху на спине и громким шепотом сказала:

— Ослеп, дурень старый? У того, высокого, глянь, волосы белые! Понял, кто это?

После ее слов возница присмотрелся к Рилу, и глаза его чуть увеличились в размерах. То ли он попросту не обратил внимания на волосы Рила, ведь тот шел с непокрытой головой, и не таился, то ли был подслеповат. Потом возница перевел взгляд на Равену и зашептал женщине в повозке, точно так же громко, как она мгновенье назад:

— Но ведь с ним мальчик! Черноволосый, смотри-ка… Нельзя мальцу туда, поди.

Равена не сразу поняла, что мальцом назвали ее — ведь она была одета в одежду незнакомого ей юноши.

Женщина тем временем снова дернула старика за рубаху, в этот раз сильнее:

— Ох, дурак! Масть меняют оне, забыл? Поехали. Да езжай уж!

С криком «Н-но!» возница хлестнул вожжами по спинам лошадей. Наблюдая за удаляющейся повозкой, Равена спросила:

— Что это было? О чем они говорили? Почему мне туда нельзя?

Рил повернулся к ней с улыбкой.

— Не обращай внимания, — только и сказал он и, отвернувшись, возобновил путь.

Равена на миг заколебалась. Предупреждение возницы ее насторожило, однако Рил как будто не придал его словам никакого значения.

— Не отставай! — крикнул он ей; потом обернулся и глянул на Равену с плутоватой улыбкой. — Снова потеряешься, смотри.

С этими словами отвернулся и больше не останавливался, словно говорил: сама решай, как быть — доверять мне или нет.

Глядя ему в спину, Равена нахмурилась, поджала губы и двинулась вперед. Она уже раньше решила, что доверится ему — перед тем как сбежать с ним. А такое решение принимают только один раз.

Сначала тропа завела их в заросли лещины. Равене то и дело приходилось отодвигать ветви кустарников, наползающих на тропу. Ей пришло в голову, что если тропа так заросла, то пользовались ею, видимо, редко.

«Куда Рил меня ведет?» — мысленно беспокоилась она, но молчала, почему-то опасаясь выказывать свою тревогу.

Когда лещина наконец начала отползать от тропы, и путники могли уже идти спокойно, не заботясь о том, чтобы ветви не расцарапали им лицо и руки, Равена увидела над шапками высоких дубов дымок, и на несколько мгновений между ветвей в кронах мелькнула дымовая труба и часть крыши. Не сходя с тропки, они миновали небольшую дубовую рощу, когда наконец показалось жилье.

Одного взгляда на него хватило, чтобы Равена сделала вывод: люди, которые здесь живут, бедны. Дом был низенький и серый, из дешевого строительного камня. С трех сторон его плотно обступали деревья, но небольшой дворик перед домом был ухоженным.

Подойдя к порогу, Рил протянул руку к колотушке и постучал.

— Кто здесь живет? — не сумев унять любопытства, спросила Равена, пока они ждали, когда им откроют.

— Здесь живут хорошие люди, — ответил Рил с улыбкой; хотя в его взгляде Равена заметила легкое беспокойство, когда после чуть затянувшегося ожидания, он наклонился вбок, видимо, пытаясь заглянуть в окно.

Однако когда из глубины дома послышались шаги, Рил заметно расслабился, как будто звук шагов его успокоил.

Открылась дверь и на пороге возник немолодой мужчина. Седые дорожки в волосах старили его, а большие, низко свисающие мешки под глазами делали его лицо печальным.

— Здравствуй Хэм, — улыбнулся хозяину дома Рил.

— Господин Сирил! — воскликнул мужчина, растерянно моргая и хватая ртом воздух.

Глаза Равены удивленно округлились. Господин? Сирил?

Рил тем временем качнул головой и осуждающе выдохнул, но при этом продолжал улыбаться.

— К чему столько шума? Это всего лишь я.

Хозяин дома упал на колени и принялся низко кланяться.

— Эй-эй, ну, вставай, Хэм, — состроил страдальческую гримасу Рил и с напускной строгостью велел: — Прекрати это немедленно. Иначе уйду.

Хэм резко подхватился.

— Как можно?! Не уходите, господин Сирил! Не простит она мне, если вы из-за меня уйдете. Укорами изведет, взгляд от меня воротить начнет, я ее знаю.

Он поднялся на ноги и не удержался, поклонился опять — коротко, словно бы украдкой.

— Ох, да что ж я вас на пороге держу! — спохватился он. — Проходите в дом, господин Сирил! И другу вашему рады! Прошу, юноша.

Равена переступила порог следом за Рилом и осмотрелась: простое убранство, деревянная мебель, окрашенные побелкой стены.

— Она девушка, Хэм, — громко произнес он, остановившись в центре комнаты и осматриваясь таким взглядом, будто хотел убедиться, что здесь ничего не изменилось — так рассматривают место, в которое возвращаются после долгого отсутствия. — Сбежали мы. Ее наверняка искать будут, поэтому пришлось обрядить в мальчика. Но тебя обманывать не могу.

— Ох, ну полно вам, господин Сирил, — неодобрительно покачал головой Хэм. — Если надо скрывать, то и от меня скрывайте, уж будьте добры. Кто я такой, чтоб сам господин Сирил мне отчитывался?

Равена нахмурилась и с подозрением покосилась на Рила. Этот Хэм относился к нему с большим почтением. Потому что Рил из Клана Лисов? В этих краях так почитают лисов, под властью которых живут? Или дело не только в этом?

Рил тем временем посмотрел на Хэма с благодарной улыбкой.

— За это и люблю тебя, Хэм.

Но тут же состроил несчастное лицо и преувеличенно тяжко вздохнул:

— Все вокруг только и твердят, что лисы — хитрецы и обманщики, не любят нас, а ты говоришь мне: обманывайте, если надо.

Хэм прокряхтел, отводя глаза. Было видно, что Рил вынуждает его чувствовать себя неловко — Равена и сама заметила за Рилом такую привычку, поэтому посочувствовала хозяину дома.

— Пойду-ка я лучше, скажу ей, что вы тут, господин Сирил, — помялся Хэм и двинулся было в сторону низенькой двери в соседнюю комнату.

— Постой, не надо, — остановил его Рил и добавил: — Хочу удивить ее.

«О ком они говорят?» — подумала озадаченно Равена.

Она видела, как Рил направился к двери, когда Хэм отошел в сторонку, уступая ему дорогу. Равена логично предположила, что, с кем бы ни хотел встретиться Рил, ее это не касается, и собиралась остаться на месте, но уже возле двери, наклонившись, чтобы пройти под низкой притолокой, он обернулся, глянул прямо на нее и позвал кивком головы:

— Пойдем, хочу тебя кое с кем познакомить.

Равена в первый момент удивилась, но спорить не стала. Ей даже было любопытно, кто же это — тот человек, с которым хочет познакомить ее Рил?

Комнатка, в которой они оказались, была такой же маленькой, как и предыдущая, но светлее. Однако внутри никого не было.

Рил тем временем не стал здесь задерживаться, пересек комнату и подошел к еще одной двери, которая, как сразу поняла Равена, вела на задний двор. Выйдя за Рилом наружу, Равена остановилась.

На заднем дворе был небольшой цветник. Рядом с ним на корточках сидела девушка — Равена видела, что в руках у нее лейка, из которой она поливает цветы. Волосы девушки, заплетенные в длинную косу, были абсолютно белыми. Однако даже со спины ее нельзя было бы принять за старуху — гибкий тонкий стан выдавал юность.