Чёрная Луна

Глава 2

Шло секретное совещание с участием глав правительств тех планет, что входили в состав Союза Центральных Миров.

Хотел того Джедиан или нет, но большую часть времени ему приходилось уделять политике. Времени на личное участие в проекте «Черная Луна» у него практически не оставалось. Пока шли предварительные исследования, он поневоле мирился с существующим положением дел, но теперь, когда метаболизм ксеноморфов уже достаточно изучен, настала пора решающих экспериментов, для которых обязательно нужно выкроить время.

Сам проект все глубже и глубже захватывал его воображение.

Вот и сейчас, в разгар важного совещания, он, слушая докладчика, никак не мог отделаться от мыслей о Черной луне.

Выступал президент Элио Антон Вербицкий.

Его внимательно слушали все, за исключением Джедиана.

Впрочем, задумчивость никак не влияла на характерную для Ланге способность следить за речью докладчика, не упуская основную нить его рассуждений.

На повестке дня стоял вопрос о создании нового послевоенного мироустройства, и Джедиан, как бы ему ни хотелось, не мог игнорировать столь важную тему.

Антон Эдуардович говорил негромко, но убедительно:

– …Сейчас настала пора радикального пересмотра позиции Центральных Миров в отношении планет Периферии.

Вербицкий производил впечатление человека, который каждое слово пропускает через призму личного жизненного опыта, а он у президента Элио был и горек, и разнообразен…

– Мы уже давно переросли стадию оборонительного союза, – убежденно говорил он. – Военная мощь Земли сломлена. Настало время задуматься о судьбе всех без исключения обитаемых миров. Многие планетные цивилизации отброшены в бездну регресса. На гиперсферных трассах бесчинствуют рейдеры. В неподконтрольных нам секторах космоса тлеют локальные конфликты. Мы регулярно получаем сведения о контактах с «потерянными колониями», которые использовались Земным Альянсом в качестве сырьевых баз и мобилизационного ресурса. Таким анклавам требуется защита и гарантии, что никто больше не сможет эксплуатировать их «по праву сильного».

– Второй пункт, на котором бы я хотел заострить внимание, – это межпланетная торговля и безопасность гиперсферных трасс, – продолжил Вербицкий. – На сегодняшний день таких понятий, как «единое экономическое пространство», попросту не существует. Черные рынки Окраины изобилуют боевой техникой Альянса, что лишь усложняет ситуацию. Нет общего для человеческой цивилизации информационного поля, нет законов, регулирующих межзвездную торговлю. В ближайшей перспективе это неизбежно приведет к новому витку напряженности.

– Но мы не можем диктовать свою волю независимым мирам, – резонно возразил президент Кьюига. – Момент для бескровной консолидации человечества давно упущен. Новый миропорядок нужно было выстраивать сразу после победы над Земным Альянсом. Спустя десятилетия такой шаг будет расценен, как военное вмешательство в дела суверенных звездных систем.

– Да, согласен. Время упущено, и сейчас нет смысла искать виновных, – ответил Вербицкий. – Мы слишком долго придерживались оборонительной стратегии, опасаясь внезапного удара со стороны роботизированных подразделений прародины. Сотни военных баз, расположенных в неисследованном нами космосе, до сих пор не найдены, и опасность рецидива со стороны «Одиночек» сохраняется. Но хаос, царящий на Периферии, необходимо обуздать.

– Хотите начать новую войну? Теперь уже с криминализированными союзами Периферии? – едко спросил Джедиан.

– Есть другой, более цивилизованный способ. Нам самим нужно реформироваться, и вовлечь в процесс тех, кто нуждается в защите. Нигде кроме Центральных Миров не гарантируются права разумных существ, и это…

Ланге невольно вздрогнул.

– Извините, Антон Эдуардович, – снова вмешался он. – Вы имели в виду «права людей»?

– Я имел в виду права разумных существ, – спокойно ответил Вербицкий.

– Но, должен заметить, мы одиноки во Вселенной! – напомнил ему Джедиан.

– Ой ли? – Вербицкий прищурился, а Ланге напрягся: на миг ему показалось, что где-то произошла утечка информации и завеса секретности вокруг проекта «Черная Луна» сейчас будет приподнята, но он ошибся:

– Враждебные биосферы многих миров, колонизированных в эпоху Великого Исхода, вынудили наших предков вносить контролируемые изменения в геном, – пояснил президент Элио. – Со временем пропасть между разными ветвями человечества лишь растет. Некоторые планетные цивилизации уже кичатся «чистотой вида», считая других «вырожденцами». Опасная тенденция, не находите? Удобная нива для экстремистов разного толка. Скажу больше: осваивая космос, мы сами создали несколько предразумных биологических видов. Яркий тому пример – скармы с планеты Эрес[4]. Наша экспансия стремительно ширится, и если не брать под защиту деградировавшие и генетические измененные анклавы, то вскоре более развитые миры начнут относиться к ним как «младшим братьям по разуму».

– Вы обозначили проблемы, но где же способ их решения? – спросил Джедиан.

– Многие независимые звездные системы хотели бы примкнуть к нам, но они справедливо опасаются стать сырьевыми придатками, мирами второго сорта. Единственный путь – это создание Конфедерации Солнц. Единый закон для Обитаемой Галактики необходим, как воздух. Иначе мы не сможем развиваться, вести торговлю и колониальную политику.

– Но вы сейчас говорите о космическом союзе, который охватит объем пространства в радиусе двухсот световых лет! Как на такой территории обеспечить всеобщую безопасность и соблюдение законов?!

– Через Совет Безопасности Миров, куда войдут представители всех планет Конфедерации, – ответил президент Элио.

– Интернациональная организация, обладающая собственным флотом? – скептически хмыкнул Джедиан.

– На мой взгляд это единственный путь реформирования, гарантирующий равные права для всех планетных цивилизаций, – твердо произнес Антон Эдуардович. – Я разослал свои тезисы всем участникам совещания. Прошу ознакомиться с ними, чтобы в следующий раз мы могли детально обсудить аспекты нового мироустройства.

Ланге едва не вспылил. Вербицкий говорит так, словно вопрос о реформировании Центральных Миров и создании Конфедерации Солнц уже решен! И судя по выражению лиц собравшихся многие готовы его поддержать!..

Сердце Джедиана колотилось в груди гулко и неровно.

Два месяца!.. Быстро же они созрели…

Джедиан, не отключая канал связи, тяжело встал из кресла и прошел по кабинету, разминая ноги.

Совет Безопасности… Чушь какая-то! Центральные Миры вынесли на своих плечах все тяготы войны за независимость Колоний, а теперь Вербицкий предлагает просто взять и раздать победу в виде равных прав и свобод всем, кому ни попадя?!.

Большую часть жизни Джедиан провел в тени адмирала Воронцова. Он рано познал вкус власти и не собирался с ней расставаться. О будущем Человечества, как единой цивилизации, он думал лишь вскользь, а к мирам Периферии относился с брезгливым пренебрежением.

«Фрайг побери, как же все не вовремя…» – мысленно выругался он, еще не осознавая, сколь серьезный подкоп подвел Вербицкий под его диктат во флоте…

Пытаясь отвлечься от неприятных мыслей, Джедиан после совещания отправился в личную лабораторию, куда не заглядывал уже несколько дней.

Анри Бейкер ждал его у шлюзового затвора. Никто, за исключением немногочисленного штата сотрудников, не знал, что именно расположено по ту сторону герметичной преграды.

Доступ на эти уровни был строго ограничен. Здесь несли службу автономные кибернетические механизмы. Благодаря прогрессирующей паранойе адмирала Воронцова, внутренняя система безопасности Луны Стеллар считалась одной из лучших в Обитаемой Галактике. Под контролем кибернетических систем находилось все, начиная от открытых для доступа внешних поселений, расположенных под силовыми куполами на поверхности лишенного атмосферы спутника планеты Рори, и заканчивая подземными казематами специальной флотской тюрьмы, где без следа сгинули многие неугодные адмиралу люди.

Всё это унаследовал Джедиан Ланге. Воронцов пришел в систему планеты Рори практически нищим, если не считать имуществом десяток потрепанных в бою кораблей, которые на тот момент составляли весь Флот Свободных Колоний.

Отсюда Воронцов нанес дерзкий удар по планетам Линии Хаммера[5], отсюда же началось возрождение Колониального Флота, но адмирал на протяжении тридцати лет войны никогда не забывал о себе, и, когда Первая Галактическая завершилась, то оказалось, что по существующим документам вся поверхность планеты Рори и ее единственного спутника – луны Стеллар давно стали его частной собственностью.

Пока адмирал был жив, вопрос о частном статусе Стеллара не поднимался, ибо Воронцов, Стеллар и Флот считались понятиями неделимыми.

Теперь же, после его смерти, содружеству планет пришлось поневоле смириться с фактом, что вся инфраструктура, без которой невозможно существование крупных космических соединений, подконтрольна наследнику Форта Стеллар, то есть – Джедиану Ланге.

Именно в силу этих причин никто не возражал при утверждении его на должность командующего, но положение с каждым днем становилось все более шатким, и сегодняшнее выступление Вербицкого являлось тому наглядным примером.

«Пройдет еще несколько лет, будут созданы новые опорные точки для базирования космических эскадр, – думал Джедиан, следуя за своим помощником. – И когда насущная необходимость в Форте Стеллар отпадет, все эти Вербицкие, Дороховы и иже с ними просто оставят меня не у дел…»

Джедиану импонировала внезапно обретенная неограниченная власть, но он ее не тянул. Как ни старайся, но, выйдя из тени легендарного адмирала, он выглядел его блеклым подобием. Его уже начали ненавидеть, но боялись ли?

Нет. Вряд ли кто-то испытывал перед ним должный трепет, и это бесило. Правительства союзных планет не скрывают раздражения фактом наследственной передачи власти и пойдут на любые меры, лишь бы изменить сложившееся положение дел.

По сути, у Ланге не было насущной необходимости цепляться за должность «верховного». Доходы от экспорта зеркальной древесины с поверхности Рори исчислялись баснословными цифрами, а инфраструктуру Форта Стеллар можно выгодно сдать в аренду. Таким образом, его благополучию ничто не угрожало, но…

…Многотонная бронированная преграда дрогнула, сдвигаясь вверх. Джедиан внезапно понял, что уже несколько секунд стоит и смотрит в одну точку, а внутри словно черная приливная волна, растет ожесточение.

Его помощник, Анри Бейкер, нерешительно переминался с ноги на ногу. Он поймал помутившийся от злобы взгляд Ланге, и невольно отступил в сторону, не желая попасть под внезапную вспышку гнева.

Джедиан сделал над собой усилие, обуздал эмоции и шагнул через порог лаборатории, подумав: «откажись я от своего положения, и информация по „Черной Луне“ осталась бы для меня недоступна».

Важный аспект, который нельзя сбрасывать со счетов. Во власти есть многое, что невозможно получить за деньги.

«Еще посмотрим, кто кого. Еще посмотрим», – он с трудом подавил новую вспышку раздражения, но злоба осталась. Он тлела, разъедая изнутри.

– Докладывай.

Бейкер торопливо забежал вперед. В его поведении было что-то омерзительно-сладкое. Вот бы увидеть такой же страх в глазах Вербицкого…

В огромном, залитом ярким светом помещении не было ни души. Работали лишь автоматические системы.

Два ряда прозрачных колонн выстроились вдоль стен. Внутри омываемые течением физиологического раствора, плавали тела ксеноморфов, доставленные с базы «Черная Луна».

– Есть положительная динамика? – осведомился Джедиан, разглядывая ближайшее тело.

– Да, образец номер сто сорок семь, – торопливо ответил Анри Бейкер. – Он жил минуту двадцать секунд. Я успешно снял нейрограммы, но их пока не удалось интерпретировать.

– Почему?

– Образ мышления и семантика этих существ настолько чужды нам, что не поддаются расшифровке. Ни один из существующих алгоритмов не дал результатов.

– То есть, запись мысленных образов получена, но их невозможно адаптировать и прочесть?

– Именно так, – Анри невольно побледнел.

– Ладно. На самом деле ты отлично справился, – неожиданно похвалил его Джедиан. – Кто бы мог подумать, что спустя миллионы лет извлеченное из глыбы льда существо удастся оживить. А что по их физиологии?

– Морские млекопитающие. Самая близкая аналогия – это земные дельфины, – ответил Бейкер. – Но есть и множество отличий. Развитые передние конечности сформировались из плавников, но я пока с трудом представляю ход эволюции «дельфонов». Они явно обитатели океана и никогда не колонизировали сушу. Их планета должно быть полностью покрыта водой.

– Как же «дельфоны» вышли в космос? – Джедиан прошелся меж подсвеченными изнутри колоннами, поглядывая на тела ксеноморфов.

– Возможно в этом им помогла другая, куда более развитая цивилизация, – предположил Анри. – Пока что мне удалось выделить в их организме несколько неизвестных науке органов. Исследования еще не завершены, но есть вероятность, что эти существа могли манипулировать с ДНК животных и растений, обитающих в океане. Если гипотеза подтвердится, то это объяснит, как они видоизменяли окружающую среду без помощи привычных нам технологий.

– Перспективно, – кивнул Джедиан. – Биотехнологии такого уровня – открытие уникальное. А если сможем разобраться в механизмах воздействия на другие виды, клонировать нужные органы и заставить их работать, то это станет настоящим прорывом в ксеногенетике.

– Жаль, что вы не хотите публиковать результаты исследований…

– Еще не время… – сухо осадил его Джедиан. – Но публикация будет, обязательно, – тут же успокоил он молодого ученого. – В свое время, когда я решу, что пора.

«Нужны расшифровки мыслеобразов, – думал Ланге. – Память инопланетного существа может хранить знания, которые навсегда изменят целые области науки… Но как это сделать? Мы ничего не знаем о них. Ни языка, ни образа мышления…»

«Программы дешифровки бессильны. А что, если имплантировать записанные нейрограммы в мозг человека?!» – пришла ему неожиданная мысль.

По чертам Джедиана скользнула усмешка.

Ну конечно! Это же самое очевидное решение!

Мозг! Мозг человека!.. Самая продвинутая и адаптивная из биологических машин! Конечно, чуждую информацию он не сможет понять и тогда начнет подбирать к ней ключик! Возможно, распознает некоторые зрительные образы и это станет первым шагом к дешифровке всего массива полученных нейрограмм. Это единственное возможное решение. Ни одна искусственная нейросеть не справится с такой задачей. Но человеческий мозг, вне сомнений, попытается осмыслить имплантированную память, особенно если подопытный не будет заранее знать, что именно ему внедрили и какова истинная цель эксперимента!

Джедиан чувствовал, что он прав и тут же задался новым вопросом: каким должен быть подопытный?

Найти подходящего кандидата будет сложно. Работая над мыслесканером и методиками мнемонических допросов, Джедиан провел немало экспериментов, лежащих за гранью разумного (не говоря об этике), и знал, с какими трудностями придется столкнуться. Ланге прекрасно понимал какой стресс обрушится на подопытный объект. В свое время он пробовал реабилитировать душевнобольных и преступников, имплантируя им чужую память, но своя собственная при этом никогда не уничтожалась до конца, и очень быстро наступало катастрофическое раздвоение личности.

Только в нескольких случаях ему удалось успешно справиться с проблемой. Работая с жертвами аварий и катастроф, он реанимировал умерших, имплантируя им ложную память. Оказывается, пережитый травматический шок подавлял все остальные эмоции и мысли, какое-то время довлел над рассудком подопытных, позволяя имплантированной личности оставаться в тени, исподволь овладевая разумом.

Об этих экспериментах он не рассказывал никому, держал их в тайне, надеясь когда-нибудь найти применение разработанной методике «подмены личности».

Получается… ему нужен труп?!

– Анри, – он поднял взгляд на ученого, который ровным счетом ничего не понимал во внезапных переменах настроения своего начальника. – Скажи, где больше всего сильных, здоровых, устойчивых к стрессам, волевых личностей?

– В армии, наверное, – не задумываясь, ответил Бейкер.

– Правильно! – Джедиан похлопал его по плечу. – В армии. А ведь я знаю… знаю, где много нужного нам материала!.. У них нет родственников, их никто не будет искать, а память очень легко заместить экспериментальной информацией!

– Где же?! – оторопело переспросил молодой ученый.

– На кладбищах кораблей! Там, где в космосе плавают обломки битв Галактической войны. Представляешь, сколько прекрасно сохранившихся тел, мгновенно замороженных вакуумом, можно отыскать в местах былых сражений?!

– Нет… – признался Бейкер.

– Значит, тебе придется слетать в одно из таких мест и самому посмотреть, есть ли там хорошие крепкие парни, умершие мгновенной смертью, которых ты возьмешься реанимировать на современном оборудовании. Понял?

– Да… – упавшим голосом ответил Бейкер.

– Вот и отлично. Я распоряжусь о корабле, а ты тем временем подумай, каким оборудованием его надо укомплектовать. И не забывай – в любом эксперименте нужно идти до конца.

Анри, потрясенный и сбитый с толку, смог только кивнуть.

Коричневая луна обращалась вокруг пепельно-серой планеты.

Много лет назад система Дабог приняла на себя первый удар Земного Альянса. Отсюда началась история Галактической войны и по стечению обстоятельств, ближайшее к Стеллару скопление космических обломков тоже находилось именно тут.

Анри Бейкер стоял подле обзорного экрана и смотрел на точки, что кружили в пространстве, изредка поблескивая в свете далекой звезды стальными гранями.

Фрагменты принадлежали сводной эскадре кораблей, осуществившей прорыв блокады Дабога. В основном это были грузовые и пассажирские суда, переоборудованные для ведения боевых действий.

Анри внутренне содрогнулся, наблюдая, как укрупняются точки, принимая очертания глыб исковерканного металла. Восприятие откровенно сбоило по мере детализации окружающего. Вот уже стали заметны плавающие в вакууме тела и различные предметы, выброшенные из отсеков в момент декомпрессии.

Крейсер Союза Центральных Миров медленно углублялся в поле обломков, и теперь казалось, что весь окрестный космос искрится изломами рваного металла.

Анри Бейкер обладал острым умом, но никогда не мог похвастаться железным характером. Поступив на службу к Джедиану Ланге, он рассчитывал на головокружительную карьеру, и не замечал, как от эксперимента к эксперименту мельчает его душа.

Глядя на смятые корпуса, выжженые надстройки и дрейфующие меж ними человеческие силуэты, он еще цеплялся за иллюзии, пытался внушить себе, что оказался тут по принуждению и все это вскоре забудется.

В отличие от Бейкера капитан корабля вел себя спокойно. Видимо и не такого успел насмотреться по долгу службы. Зная о цели прибытия, он ввел параметры сканирования и вскоре в глубине скопления подсветился контур крупного космического объекта.

– Флагман сводной эскадры, грузопассажирский лайнер «Европа», – скупо прокомментировал он показания датчиков. – Наиболее перспективен для поисков. На его борту кроме экипажа находилась крупная партия эвакуированных с Дабога беженцев.

– Отсюда вырвался хоть кто-то? – тихо спросил Анри.

– Транспортный корабль «Игла», под управлением Дорохова[6], – сухо ответил офицер. – А вы историей совершенно не интересуетесь? – с прорвавшимися нотками неприязни спросил он.

Бейкер промолчал, отвернувшись от обзорных экранов.

Поначалу в планы Анри не входило личное присутствие при высадках поисковых групп на территорию кладбища кораблей, но запоздалый поединок с собственной совестью, внезапно толкнул его на спонтанный поступок.

Головокружение от сделанных недавно открытий сменилось саднящей тревогой. Что-то в его жизни и карьере явно пошло не так, раз он оказался тут, ничуть не воспротивившись полученному заданию.

Анри дорожил возможностью вести научные изыскания. До недавнего времени он просто занимался любимой работой, радуясь, что такой человек, как Джедиан Ланге, обратил на него внимание и, более того, сделал начальником секретной лаборатории.

Так он мыслил еще вчера, но сейчас, стоя у шлюза десантного модуля в тяжелом и неудобном скафандре высшей защиты, Бейкер ощущал бесконтрольную дрожь. Казалось, если ее превозмочь, то все вернется на круги своя…

Не помогло. После первого выхода в открытый космос стало только хуже. За несколько часов он насмотрелся такого, что хватит на всю оставшуюся жизнь.

А жить-то хотелось. Причем, жить спокойно, без угрызений совести и тяжких воспоминаний. Но получится ли?

Тел среди обломков было множество, но они не подходили под заданный критерий. Большинство колонистов и беженцев с Дабога не имели скафандров, а гибель от декомпрессии не оставляет шансов на успешную реанимацию, даже с учетом современных достижений крионики и медицины.

Бойцы Земного Альянса, пытавшиеся высадиться на борт обездвиженных кораблей эскадры, наоборот, обладали отличной для своего времени экипировкой, за одним существенным «но», – их бронескафандры оснащались системой боевого поддержания жизни, способной выжать из солдата все, до последней капли. Стоило бойцу потерять сознание, как автоматически включался модуль метаболической коррекции, возвращая его в строй при помощи стимулирующих препаратов.

Да, Анри видел их. Иссушенные тела с глубоко впавшими глазами в целехоньких скафандрах. Бойцов, погибших от физического истощения, под многократным воздействием метаболического корректора.

Ему казалось, он просто сойдет с ума и уже никогда уже не покинет это страшное место.

Ворочаясь без сна на узкой и жесткой откидной койке боевого крейсера, он вновь и вновь переживал увиденный кошмар…

Не выдержав, в тот вечер он напился, но стало только хуже. Внезапно вспомнились многие из экспериментов, проведенных по заданию Джедиана Ланге. В основном они относились к испытаниям мыслесканера и проводились на заключенных.

Послевоенная действительность, взрастившая Анри, на самом деле сильно отличалась от той мечты, за которую отдавали жизнь молодые парни, отстоявшие независимость родных планет.

Он сел, сжав руками виски. От выпитого мутило, а мысли, вырвавшиеся из из-под гнета трусливого конформизма, текли фривольно.

Почему о них забыли? Куда катится мир, что оставил их плавать в вакууме, как последних бездомных бродяг? Неужели у людей нет ни памяти, ни совести, ничего?! – грызла изнутри так некстати очнувшаяся совесть.

В душе царила смута, но Бейкер прекрасно понимал, взбунтоваться у него не хватит духа. Придется продолжать кощунственный рейд. Среди тех, кто дал ему шанс появиться на свет, получить образование и работу, он должен отыскать пригодное для реанимации тело, но не затем, чтобы, оживив его, склонить голову перед солдатом, отдавшим жизнь за день сегодняшний. Нет. Он собирался по указке Джедиана Ланге лишить его памяти, превратить в подопытного.

Так началось его стремительное погружение в омут липкого страха и безразличия.

С одной стороны, все это выглядело ужасно, жестоко и бесчеловечно, а с другой – ну что он мог поделать? Возмутиться против подобных опытов и самому угодить на подземные уровни Форта Стеллар в качестве заключенного?

Мучаясь от бессонницы, он вдруг запоздало понял, что дверь в большой мир захлопнулась в тот самый момент, когда он впервые переступил порог секретной лаборатории Джедиана Ланге.

Этого уже нельзя изменить. С существующим положением вещей оставалось только смириться.

…

Снова выйти в открытый космосу Бейкеру не хватило мужества, да и район поиска пришлось существенно расширить. Вокруг «Европы» не нашлось ни одного пригодного тела и теперь дроны исследовали вытянутый шлейф обломков.

К исходу третьих суток Анри всерьез начал опасаться за исход миссии. Картины агонии уже не резали душу, они быстро приелись, стали обыденными, ведь тела приходилось осматривать, пусть и дистанционно.

Он забраковал не менее сотни трупов, не видя возможности вернуть их к жизни, когда беспилотники наткнулись на крупный фрагмент «Европы». Видимо его оторвало от корабля в момент взрывной декомпрессии и отнесло на тысячи километров.

Внимание привлекло странное содержимое внушительного по размерам отсека. Сначала Анри не понял, что может так ярко блестеть в темноте космоса, но стоило беспилотным аппаратам подобраться ближе, как бортовая кибернетическая система крейсера уверенно опознала конструкцию. Ей оказался оранжерейный отсек грузопассажирского лайнера. Он имел выпуклую полусферическую форму и являлся наиболее уязвимой частью корабля. «Возможно, его специально отстыковали перед началом боя?» – промелькнула мысль, пока дроны сближались с парящей в невесомости конструкцией.

Все догадки и сомнения вскоре исчезли. Прочные сегменты стеклопластика оказались выбиты ураганным орудийным огнем, а внутри оставшегося от оранжереи каркаса искрилась наростами кристаллов бесформенная глыба льда размером с небольшой астероид.

Ее поверхность отражала свет, не позволяя заглянуть внутрь. Лед выглядел непрозрачным из-за взвеси вмороженных в него частиц хлорофилловых водорослей.

Впрочем, для датчиков высокое содержание простейших организмов, служивших на борту космического корабля бесперебойным источником кислорода, не помеха. Глыбу тщательно просканировали, обнаружив внутри три впаянных в лед тела. Одно принадлежало молодому мужчине, второе девушке, третье – андроиду. Люди умерли мгновенно, их не затронула декомпрессия, а вот человекоподобный робот еще некоторое время пытался освободиться из ледяного плена, – об этом свидетельствовала образовавшая вокруг него полость, наполненная мелкими раскрошенными льдинками.

Бейкер не сомневался, что мужчину и женщину можно реанимировать.

Задача была выполнена, но Анри не испытывал ни грамма положительных эмоций. Он чувствовал, – все только начинается и главный ужас ждет его впереди, в стенах секретной лаборатории номер один.

Тела, впаянные в лед, были сродни находке на Черной Луне. Безусловно Джедиан Ланге обрадуется такому совпадению. Вряд ли он увидит здесь некое мистическое предостережение. Как обычно он взвалит всю грязную работу на плечи Бейкера, так что обратный путь до Форта Стеллар Анри мало спал, много пил и старался не думать о грядущем.