Чёрная Луна

Глава 4

Первой высадке Велехова на Черную луну предшествовала цепь странных обстоятельств.

Ранение и госпиталь помнились смутно, но даже обрывки воспоминаний настораживали.

Взять хотя бы голоса, иногда звучавшие в абсолютном мраке беспамятства. Нет, конечно же он допускал, что мог слышать врачей, боровшихся за его жизнь, вот только содержание их разговоров реально настораживало:

– …господин Ланге, он приходит в себя! Вот-вот очнется!..

– Вижу. Спокойнее, Анри. Просто увеличь дозу препаратов, – второй голос звучал холодно, первый же буквально сочился нервозностью. – Так, возьми себя в руки и приготовься к имплантации модулей памяти!

После таинственных вмешательств он начал ощущать нечто непонятное, совершенно чуждое человеческому восприятию, словно кто-то холодно и пристально смотрел на него из глубин небытия.

Потом его начали посещать странные видения.

Не приходя в сознание, Велехов вдруг оказался в толще зеленоватой, но удивительно прозрачной воды, которую пронзал искусственный свет, выхватывающий из сумрака стены овального коридора, на которых жили нитевидные водоросли.

Денис долго сдерживал дыхание, не имея возможности сделать глоток воздуха, пока не почувствовал удушье. В отчаянии он хотел взмахнуть руками, чтобы плыть, но рук не было.

Резь в груди нарастала. Он тонул. В конце концов, не выдержав борьбы, Велехов начал захлебываться, и тотчас в его сознание вновь ворвались голоса:

– …Есть, господин Ланге! Есть! Он задыхается! Его мозг обрабатывает имплантированные нейрограммы!

– Да, это фантомные ощущения, вижу! – возбужденно ответил второй голос. – Смотри, аппаратура в норме! Но он действительно задыхается! Его мозг не верит в нормальное поступление кислорода. Взгляни на сканер, Анри, он думает, что плывет под водой в каком-то тоннеле. Я был прав! Прав! Ты только взгляни на это! Это ведь точно не человеческие конструкции… У нас получилось!..

– Но, что мне делать? Он ведь сейчас захлебнется!

– Гаси его сознание, болван!

…

Спасительная тьма затопила рассудок. Голоса истончились и исчезли. Ушло жуткое ощущение пристального взгляда со стороны, но остался тихий шепот:

В следующий раз дыши. Дыши водой…

…

Как ни странно, совет помог.

Вновь оказавшись в затопленных коридорах, он смог побороть рефлексы и попытался вдохнуть.

Получилось не сразу. Было страшно, все выглядело ирреальным, но его сознание каким-то невероятным образом все же сумело приспособиться.

Он нашел компромисс. Просто перестал думать о дыхании.

В какой-то момент голоса отошли на второй план восприятия, а он раз от раза все глубже и глубже проникал в некую чуждую ему обстановку.

Длинные коридоры, заполненные водой, плавно вливались в залы, где мелькали смутные тени каких-то подводных существ.

Денис не почувствовал страха. Он знал, что они здесь по делу.

В зеленоватом сумраке ему часто попадались области разноцветного сияния. Он наловчился плавать, совершая волнообразные движения телом, но как ни старался, детализировать радужное свечение не смог, хотя подсознательно был уверен, что это некие секции управления.

И лишь однажды, случайно заплыв в отсек с выпуклой прозрачной стеной, он увидел россыпи звезд, на которые надвигалась непонятная, бесформенная, темная тень.

В этот миг одна из серебристых точек внезапно начала пульсировать ореолом нестерпимого света, и он почувствовал, как в груди что-то болезненно оборвалось, словно в точности знал: там, у далекой звезды, только что погибли живые существа.

Это была крайняя мера, отчаянный шаг, жертва, призванная остановить расползающееся облако тьмы…

Велехов ровным счетом ничего не понимал, а вскоре вновь появились знакомые голоса:

– Мы топчемся на месте, Анри. Он не дает нам нужной расшифровки. Придется усложнить эксперимент. Искомое где-то там, на Черной луне, я уверен. Попробуем запустить синтез двух рассудков, возможно тогда дело пойдет быстрее.

– У меня все готово. Модель создана. Остается лишь подключить его к серверу.

– Ну, так приступай!

Бледный свет резанул по глазам.

Велехов ощутил себя лежащим на узкой откидной корабельной койке. Низкий давящий свод отсека нависал выступами кожухов, под которыми располагались различные коммуникации и системы.

Не веря ни одному ощущению, Денис поднял руку и с замиранием сердца уставился на собственную ладонь.

Живой?!!

В первый момент он испытал глубочайший эмоциональный шок. Тело обдало ознобом, со всей очевидностью доказывая его материальность.

«Но я же погиб в глубоком космосе, так и не добравшись до боевого поста из-за незнакомой беженки с Дабога, которая со своим андроидом осталась в оранжерее, вопреки приказу об эвакуации!..»

Воспоминания обрушились на него, как каскад ледяной воды.

…

– Невероятно! Я же вычистил из его памяти все, что касалось смерти!.. Соедините с отделом программирования! Нужно срочно внести коррективы в сценарий!

…

Денис рывком сел, обхватив голову руками, и замер, пытаясь унять бешеный ток крови в висках.

Что все это значит?!

Форма… Скомканная постель… Небрежно брошенная подле обувь…

Словно он не покидал «Европу», а пришел в свою каюту после долгой вахты и завалился на койку прямо в одежде… Может, мне просто приснился кошмар?!

Нет. Каюта отличалась в деталях. Не в силах вынести неопределенность, он встал, дотянулся до интеркома и с силой вдавил клавишу связи.

Экран осветился, показав хмурое лицо незнакомого офицера.

Несколько секунд тот в свою очередь вглядывался в изображение, словно пытался вспомнить лицо абонента, а затем сухо уточнил:

– Лейтенант Велехов, если не ошибаюсь?

– Да, – машинально ответил он, чувствуя, как испарина пришла на смену дрожи.

Ну не верил он в происходящее!

«Ты умер…» – нашептывало подсознание.

Если бы Денис никогда не видел тел погибших, что дрейфовали в мутных декомпрессионных выбросах подле уничтоженных кораблей, то не испытывал бы сейчас мучительных сомнений, глядя в лицо незнакомого вахтенного офицера.

«Ты не мог выжить» – настаивал внутренний голос.

– Знаю, лейтенант, у тебя есть вопросы. А у меня приказ от командира корабля, капитана Дорохова. Так что световой указатель тебе в помощь, не заблудишься. Командир тебя ждет. С ним и побеседуешь, а мне, извини, некогда.

Денис лишь сухо кивнул. Ну, а что он мог возразить? Не выяснять же отношения по общекорабельной сети…

Экран интеркома погас, а он продолжал стоять, босой, в помятой форме, вдыхая знакомый запах плохо очищенного, рециркулированного воздуха, и скепсис внезапно дал трещину.

«Со мной что-то сделали, это очевидно, но я жив. Как спасся? Не помню. Но ничто не мешает спросить!»

С такими мыслями он обулся, поправил форму и вышел из каюты.

Отсек, куда Дениса привел световой указатель, оказался недавним усовершенствованием. Отрезок грузового тоннеля отгородили двумя переборками, по стенам кинули дополнительные кабели, и вот тебе готовый командный пост. Велехов нисколько не удивился, по личному опыту зная, как быстро преображаются космические суда во время боевых действий, ведь Флот Свободных Колоний только зарождался, а его основу составляли транспорты, прошедшие реконструкцию.

Командир сидел в старом, видавшим виды пилотажном кресле. Вокруг него, формируя подобие информационного пространства, светилось несколько голографических экранов.

Услышав шелест гермостворок, Дмитрий Алексеевич поднял взгляд на вошедшего.

– А, Велехов! Входи, лейтенант, входи, – поприветствовал он Дениса. – Садись, – капитан жестом указал на второе кресло.

Дорохова Денис не знал, даже фамилии его не слышал ни в разговорах, ни в редких сводках с фронтов.

– С «Европы», значит? – командир «Иглы» выглядел молодо. Лишь проседь явно говорила, что капитан успел повидать всякого. – Как себя чувствуешь?

Денис невольно прислушался к ощущениям.

Чувствовал он себя на удивление хорошо.

– Дмитрий Алексеевич, я не понимаю, что происходит?

Дорохов откинулся на спинку кресла, сцепил пальцы рук в замок.

– Сразу будем резать по живому? – вопрос прозвучал неожиданно тяжело.

– Давайте сразу.

– Ты погиб на «Европе».

Денис невольно вздрогнул. Кожу вновь стянуло мурашками. На мгновение он ощутил абсолютную пустоту, моральное безразличие ко всему происходящему. Чудес не бывает. Сухая фраза капитана вмиг превратила смутные подозрения в свершившийся факт.

Значит, те голоса, что время от времени проникали в сознание, не галлюцинация?

– Что со мной сделали? – спросил он, не поднимая взгляда.

– Вытащили с того света, – скупо ответил Дорохов. – Тебе повезло.

– Повезло? – Денис все же вскинул голову. – Кем я стал?

Капитан не торопился с ответом, и Велехов вдруг сорвался:

– Кого из меня сделали?! – привстав, он повысил тон, напрочь забыв о субординации. – Я слышал, как медики говорили о каких-то имплантах! Из меня, что киборга слепили?!

– Сядь! – резко осадил его Дорохов. – Сядь, говорю! – тяжелая рука Дмитрия Алексеевича легла на плечо Дениса. – Ты офицер или кто?! Война продолжается, целые миры сгорают, а ты тут истерику решил закатить?! Да, тебе заменили часть органов на искусственные. И что?!

– Но этим ведь дело не ограничилось!

– Ты о странных видениях? Помнишь их?

– Да помню!

– Тогда давай по порядку. Только без нервов, ладно? Сейчас ты на борту крейсера «Игла», выполняющего специальное задание. Никто не отменял ни войны, ни твоего долга, как человека и солдата. Просто время такое… – он вдруг запнулся, подбирая слова, – страшное и неправильное. Вот и выходит все не по-людски…

К этому моменту Денис успел совладать с внезапным информационным шоком. Кровь понемногу отхлынула от лица.

Он умер… Потом его воскресили… Это факт, с которым придется жить…

– Кто я такой? – вновь глухо спросил он, удивляясь, как тяжело и хрипло рвутся слова из пересохшего горла.

– Человек, – не колеблясь ответил Дорохов.

– Кто меня спас?

– Беженцы. Те, кто покинул «Европу» на спасательных капсулах. Они вернулись сразу, как только закончился бой. Подбирали всех, кто был в скафандрах.

– На мне не было скафандра!

– Верно. Тебя нашли в глыбе льда. Вода из гидропонических баков выплеснулась и мгновенно замерзла. Декомпрессии легких у тебя не было, так что – легко отделался.

Денис машинально сглотнул. Звучало правдоподобно.

– А потом? – решился уточнить он.

– Потом тобой занимались военные нейрохирурги. Юридически ты был мертв, лейтенант, и потому попал в список на формирование спецотряда.

– Что это значит?!

– Я, по-моему, уже ответил: идет война! – резко повторил Дорохов. – А если конкретнее, то в этой системе разведка обнаружила военно-исследовательский корабль Земного Альянса. Они здесь вели раскопки. Подозреваем, что искали технологии другой цивилизации.

– И?

– Как выяснилось, все мертвы. Да и мы потеряли несколько групп при попытке десантирования. Какое-то ментальное воздействие, мгновенно сводящее с ума. Что именно его генерирует пока непонятно, но это потенциальное оружие, понимаешь? При реанимации тебе имплантировали дополнительные искусственные нейросети и ряд других систем, которые должны защитить рассудок от подобного рода воздействий.

– Хороша же реанимация! – огрызнулся Денис, пытаясь как-то осмыслить услышанное.

– Плоха или хороша, но ты жив и снова в строю.

Наступила тяжелая пауза, которую первым нарушил Дорохов:

– В общем так, лейтенант, мы сейчас в глубинах неисследованного космоса. Система очень странная. Три обожженных планетоида без звезды, обращаются вокруг единого центра масс. На одном из них, – кодовое название «Черная луна», – сканирование обнаружило корабль Альянса и еще какие-то древние руины, явно инопланетного происхождения. Твоя задача: высадиться на поверхность и все осмотреть. Вопросы есть?

– Я буду один?

– Нет. Вас двадцать человек. Но луна большая и каждый получит свой сектор для разведки. Действовать придется быстро. Сети ГЧ[10] тут нет. Скорее всего корабль Альянса вел исследование звездных систем в автономном режиме, но есть вероятность, что информацию о находке он все же успел передать. Мог отправить информационную капсулу или создать пробой метрики для экстренной связи. Судьбу пропавшего экипажа наверняка попытаются выяснить. Сам понимаешь, нельзя допустить чтобы технические артефакты иной расы попали в руки врага. Поэтому действовать придется быстро, – повторил капитан.

– Понимаю… Значит мои галлюцинации…

Рука Дорохова снова легла на плечо.

– Лейтенант, с глюками не ко мне. К нейрохирургам, но только по возвращении на базу, понял? Первая высадка через сутки, советую заглянуть в тактический отсек, ознакомиться с сектором поиска.

От Дорохова он вышел совершенно сбитый с толку, растерянный и злой. Плотину памяти словно прорвало, – смутные очертания двух фигур, склонившихся над его безвольным телом, становились все явственнее, словно кто-то, издеваясь, прорисовывал их в сознании Дениса.

Он вспомнил многое. Например, хирургического робота, закрепленного на монорельсе. Тонкие манипуляторы механической твари тянулись к его голове и исчезали из поля зрения, копошась где-то в районе затылка.

Проклятье…

Резким приступом накатило непонятное недомогание. На секунду перед глазами все поплыло, он едва не потерял равновесие.

«Надо успокоиться. Несколько кибернетических усовершенствований не такая уж высокая цена за возможность жить дальше», – убеждал себя Денис.

Дыхание постепенно выровнялось. Он слышал сиплый шум системы рециркуляции воздуха, временами ощущал легкую вибрацию в переборках. Из расположенного неподалеку отсека в коридор прорывался низкочастотный гул работающей там силовой установки.

Корабль жил. Потрепанный в боях, сотни раз залатанный, он все еще оставался в строю.

Прав Дорохов. Идет война. Жестокая, кровавая и беспощадная. Надо принять ситуацию, стиснуть зубы и воевать дальше. В конце концов, какая разница, надеваешь ли ты скафандр, оснащенный кибернетическими подсистемами, или носишь их в себе?

Путь в тактический отсек лежал через артиллерийскую палубу «Иглы».

Велехов осмотрелся. Массивные шлюзы вели в орудийные надстройки, между ними угловато выступали элементы боевых эскалаторов, предназначенные для подачи боекомплекта из расположенных ниже артпогребов.

Один из гермозатворов был открыт: техники меняли систему питания импульсного орудия. На целевом мониторе медленно смещалась панорама звезд. Поодаль от разобранного орудия трое операторов ждали завершения ремонта, чтобы приступить к тестированию. Один из них со знаками различия сержанта, коротая время, перебирал струны гитары, двое других о чем-то переговаривались. На пустом кофре из-под снарядов лежал початый сухпаек, по рукам шла пластиковая фляга.

Денис подсел к ним:

– Дайте глотнуть.

– Держи лейтенант.

Спирт обжег горло, разлился теплом, немного унял сумятицу мыслей.

Никто не лез к Велехову с расспросами, и от этого на душе стало спокойнее. Война – скупая стерва. Учит ценить каждую минуту передышки.

Сержант взял на пробу несколько аккордов. Денис завороженно следил, как его пальцы перебирают струны:

Голос вдруг надломился, а аккорды зазвучали резче, тревожнее:

Сержант вдруг оборвал мотив и потянулся за флягой.

На душе у Велехова саднило.

Он ведь даже не спросил у командира, цела ли его планета, устоял ли Кьюиг против земных армад?

Ему предстояла работа. Страшная. Ненавистная. Но она должна быть выполнена.

Если бы только Денис знал… Если бы он знал, что в этот самый момент некий Джедиан Ланге мысленно потирает руки, поздравляя самого себя с ошеломительным успехом. Образы, созданные им на основе реальных людей, сработали блестяще.

Интеграция Велехова в цифровую модель «Черной луны» прошла успешно. Теперь осталось ждать, когда сработает имплантированная память.

Денис думал, что продолжает войну, которая на самом деле давно закончилась полной и безоговорочной победой Колоний.

На самом же деле Велехов лежал, прочно зафиксированный в анатомическом ложе, под неусыпной опекой систем жизнеобеспечения, а к его затылку тянулись десятки кабелей, вливающие в рассудок ту реальность, что создал для него Джедиан.

…

– И что теперь? – спросил Анри Бейкер.

– Ждем результата. Думаю, в условиях Черной Луны неизбежно произойдет синтез двух разделов памяти и тогда расшифровка чужих нейрограмм, – дело времени, – ответил Ланге. – Если там действительно спрятано древнее инопланетное оружие, то Велехов обязательно приведет нас к точным координатам.

После «командировки» в систему Дабог жизнь для Анри Бейкера постепенно потеряла вкус. Чем успешнее продвигается задуманный Джедианом Ланге эксперимент, тем тягостнее становится у него на душе.

Если смотреть с сугубо научной точки зрения, то происходящее не находило прецедентов, являлось настоящим прорывом на стыке нескольких областей знания, но Анри, непосредственно исполнявший практическую часть работ, быстро утратил тот исследовательский трепет, с которым несколько месяцев назад он приступил к изучению инопланетных существ.

Для Джедиана любые сделанные открытия несли сугубо практический смысл. Его интересовали лишь технологии инопланетной цивилизации, а все остальное, в том числе и средства достижения цели, не имели ровным счетом никакого значения.

В отличие от Ланге, Бейкера мучила совесть. Из подающего надежды ученого он превратился в обычного исполнителя, нанятого для грязной работы, какого-то извращенца от науки, ставящего циничные эксперименты на людях и ксеноморфах. Анри понимал: никаких публикаций не будет, отныне его карьера перечеркнута, а по мере прогресса исследований он начал всерьез опасаться за собственную жизнь.

Сегодня он стал свидетелем того, как цифровые технологии в очередной раз перешагнули черту дозволенного. Непонятно, каким образом Ланге смог вплести нейрограммы реально существующих людей в созданную для Велехова «VR», но от событий, разыгравшихся на борту виртуальной «Иглы», становилось не по себе.

«А если бы так поступили со мной?..» – с подавленной растерянностью думал Анри, даже не представляя, что творится в душе у молодого лейтенанта? А самое мерзкое, – Велехов ведь думал, что живет, верил в это, переживал, принимал трудные для себя решения, а на самом деле оставался неподвижным, бессильным, отданным во власть тене́т киберпространственной лжи.

Этим вечером, вернувшись домой, в небольшую квартиру, расположенную на том же подлунном уровне, что и лаборатории, Бейкер сидел в кресле и тяжело размышлял над туманными перспективами будущего.

«Велехову не жить однозначно. Рано или поздно, Джедиан уничтожит его, как отработанный материал, безо всякого сожаления, а следующим в списке наверняка стану я. Зачем Ланге оставлять в живых исполнителя грязных экспериментов?»

От проскользнувшей мысли стало дурно. Мелко задрожали губы и подбородок.

«Неужели так и пойду, как телок на убой?» – с обреченным отчаянием думал он.

А где выход? Бежать? Но как и куда?!

Глупо надеяться, что Джедиан позволит ему уйти. «Но надо хоть что-то предпринять!» – лихорадочно подумал он, налив себе выпить.

Спиртное лишь слегка притупило панику. Все же Анри был слишком малодушен для каких-то решительных действий. Но и оставаться наедине со своими мыслями – невыносимо. В итоге он выбрал путь наименьшего сопротивления: взял бутылку и вернулся в кресло.

«Плевать… Что-нибудь придумаю…»

Две комнаты без окон, где по приказу Джедиана поселили Дашу, находились на том же уровне, что и квартира Анри Бейкера.

Так повелось еще со времен Воронцова. Отдельные подлунные горизонты Форта Стеллар образовывали замкнутые анклавы, – некие изолированные друг от друга миры, где жилые комплексы вплотную граничили с производствами.

Подобная планировка оправдывала себя в годы войны, но и после капитуляции Земного Альянса в старой части бункеров практически ничего не изменилось.

Перемены мирного времени коснулись лишь внешней части знаменитого спутника планеты Рори. Помимо многочисленных космодромов, военных баз и космических верфей, на ранее безжизненной, покрытой кратерами поверхности выросли современные города, защищенные куполами силовых полей, но тут, глубоко под землей, жизнь словно бы застыла в моменте прошлого, когда само существование цивилизации стояло под вопросом.

Миллионы людей по-прежнему жили и работали в подлунных горизонтах, и, нужно признать, не ощущали себя обездоленными. Наоборот, многие считали, что именно здесь все устроено, как должно, – комфортно и безопасно, а наверху, под бледным сиянием звезд ютятся лишь те, кому не посчастливилось.

Такова была психология поколений, глубоко травмированная войной. Бункера создавали иллюзию защиты, а открытое звездное небо вызывало страх.

За исключением печально известных тюремных секторов, остальные подлунные уровни Форта мало чем уступали обычным городским кварталам. Из стен тоннелей выступали псевдофасады зданий, скрадывающие тесноту пространства. Множество перекрестков создавали иллюзию плотной застройки. На улицах было многолюдно. По проезжей части двигались электрокары, витрины магазинов сияли голографической рекламой, а в выработках с высокими сводами, под искусственным светом зеленели настоящие деревья.

Всего этого не видела Даша.

Она сидела на краю неразобранной постели, смотрела на неподвижного, как изваяние, андроида и чувствовала, – пустота одиночества тает, словно хрупкая наледь по весне.

Она медленно приходила в себя, помня прошлое, воспринимая настоящее и невольно задумываясь о будущем.

Если в момент визита Джедиана Ланге, Даша пребывала в состоянии глубокого посттравматического шока, то теперь у нее не получалось отгородиться от реальности.

Ее боль по-прежнему таилась в израненной душе, но эпоха, в которой пал Дабог, стала прошлым, а вокруг кипела иная жизнь, абсолютно равнодушная к ней, с другими законами, другими людьми и другими стремлениями.

Эти сведения Даша почерпнула из программ сферовидения. Голографический монитор в смежной комнате не выключался ни на минуту. Она не нашла связанного с ним устройства или хотя бы пульта дистанционного управления. Пришлось поневоле смириться с постоянным информационным потоком, хотя реальность послевоенного мира казалась чуждой и непонятной.