"Фантастика 2026-85". Компиляция. Книги 1-14

Глава 1

Металлическая дверь со скрипом петель и скрежетом бетонной крошки закончила свое движение. Оседавшая пыль постепенно открывала перед собой черный провал темноты.

— Витязь, фонарик, — отдал я команду.

Луч света разрезал мрак. В клубах пыли глазам предстало небольшое, три на три, помещение. Бетонные стены, пол и потолок. Посередине стол, за ним стул, а вот за стулом…

— Мать твою, — просипел кто-то из моих охранников. — Мы что, в склеп проникли?

— Проникли? — спросил я, опустив руку со щитом. — Дверь сама раскрылась, — мой взгляд с интересом уставился на иссохший до состояния мумии скелет.

— Жееесть, — протянул Родион и отступил в сторону, когда я похлопал его по плечу. — Жаль мужика, — скупо добавил он.

— Ахренеть! И долго он тут сидит? — спросил Борис.

— Похоже смертельно долго, — с идиотским смешком отозвался Родион.

Я вышел вперед, и луч фонаря на шлеме полностью осветил открывшуюся комнату. Иссохшее тело в форме с капитанскими погонами сидело, откинувшись назад. Раскрытая челюсть с белоснежными зубами съехала вбок в немом крике, а пустые провалы глазниц уставились в потолок. Я изучающе осмотрел блестевшие на истлевшем кителе награды: за отвагу, мужество, оборону Москвы… я словно глазами пробежался по летописи бурной жизни, но мой взгляд остановился на странной медали — желто-черна лента, золотой крест, внутри которого имелось изображение Георгия Победоносца.

Я опустил голову, и луч фонаря прошелся по пыльной крышке стола. На ней аккуратно лежало несколько папок, а перед самим скелетом — перьевая ручка, чернильница и письмо. Слой пыли не позволял мне разглядеть написанное, а потому я повернулся в сторону единственного человека, у которого сейчас были не лапки, а руки.

— Товарищ подполковник, тут письмо, не могли бы вы его прочитать.

— Да, могу… — сипло ответил он и вошел в комнату.

Я впервые увидел Грозу таким растерянным. В отличие от нас троих, кто реально пребывал в шоке от того, что перед нами буквально сама собой распахнулась потайная комната с сушеным скелетом, он, казалось, не был удивлен случившемуся. Отстраненный вид и блуждающий взгляд явственно говорили мне о том, что в голове старого вояки сейчас происходят какие-то фундаментальные сдвиги привычной картины бытия, сравнимые по значению разве что со всемирной вспышкой бешенства.

Подполковник подошел к столу, с нескрываемым уважением посмотрел на ордена и медали на груди мертвого воина, после чего осторожно взялся за письмо и, сдув с него вековой слой пыли, встал так, чтобы свет от фонарика позволил ему рассмотреть написанное.

Уставший голос старого солдата стал эхом разноситься по подземному ангару, и пускай я уже успел прочитать по диагонали написанное, озвученные хриплым командирским голосом слова с первой же строчки, подобно вязи магического заклинания, захватили внимание каждого из нас.

' Дорогой потомок, если ТЫ читаешь эти строки, значит, треклятые бумагомараки из номенклатуры просрали всё и с треском.

Впрочем, я не удивлен…

Если бы это было иначе, то ТЫ бы никогда не увидел этих строк. Мне не ведомо, какой именно путь привел ТЕБЯ сюда, но я точно знаю, что ТВОЙ путь был тернист и сложен.

Но я хочу сказать ТЕБЕ: не бойся! Мы, Сталионеры, готовились именно к такому повороту событий. Все наши планы и решения были созданы с одной целью — для противодействия действиям врага.

Долгие годы мы работали в тени, собирали по всей нашей необъятной родине знания, технологии и артефакты, которые не только поднимут наш народ с колен, но и помогут окончательно разбить наших врагов. К сожалению, мы не могли собрать всё в одном месте, дабы в случае диверсии не лишиться всего и разом. Потому мы разбросали наше Наследие по разным точкам, в надежде, что большая его часть уцелеет в тайне и откроется потомкам в час нужды.

Если ты задаешься вопросом, почему и как моё письмо попало в ТВОИ руки, то просто поверь, что в мире действуют также иные силы, кроме воли зла, дорогой Потомок. Если ты читаешь это послание, значит, эти силы и привлекли ТЕБЯ как противовес.

На столе перед ТОБОЙ папка с документами об артефактах и знаниях, кои есть в пределах нашего сектора. Раздобудь, освой, используй. Верни величие нашей империи!

Если собьешься с пути, то не бойся, подсказки всюду. Истина в словах. Пронеси их как свет огня и даруй их следующим поколениям.

Сталионер — Строганов Сергей Родионович'.

Подполковник опустил руки, которые он держал до этого так, словно читал царский указ.

— Сталионер? Это еще кто такой? — спросил Родион, нарушив гнетущее молчание.

Ожидая ответа, мы с парнями, не сговариваясь, уставились на мрачного как туча подполковника.

— Я всего лишь один раз в своей жизни слышал это слово, и то, когда речь зашла о проекте, которого так же не было на бумагах.

— Что за проект? — тихо, почти шепотом спросил Борис.

— Бездна, — так же тихо прошептал подполковник и повернулся в мою сторону, и от его цепкого взгляда мне стало не по себе. — Товарищ председатель, у тебя никакого родственника не пропадало? — он кивнул в сторону иссохшего скелета на стуле. — Строганов Сергей Родионович там сидит так-то.

— Да вроде бы нет, — с сомнением в голосе ответил я. — Может, просто однофамилец?

— Ага, и дверь просто так именно тебе открылась…

— … и послание начинается: «дорогой потомок», — прошептал кто-то из парней.

По спине пробежал холодок от косых взглядов парней.

— «Значит, эти силы привлекли тебя как противовес», — так же процитировал я письмо. — Не верю я в тонкие материи, товарищ подполковник. Предпочитаю руководствоваться разумом, того же советую и всем здесь собравшимся! — я пристально посмотрел на парней, выжидая, когда они кивнут. — Отлично. Значит, будем разбираться с тем, что можно потрогать и измерить. Начнем с самой комнаты. Какой-то замурованный Сталионер с секретной папочкой под бункером. Пару месяцев назад я и в зомби не верил, а тут всего лишь какой-то скелет с секретами. Сойдет. Родион, срочно доставь эти документы на мой рабочий стол и никому, слышишь, никому их не передавать, пока я не ознакомлюсь лично. Теперь что касается этой комнаты и нашего нового знакомого… — я еще раз осмотрел покойного. — Никто не должен знать об этом, пока мы во всем не разберемся до конца. Этот человек отдал жизнь за свои секреты, и мы должны выяснить, почему он позволил замуровать себя. Как только это все решится, тогда и похороним его со всеми почестями. Товарищ подполковник, сделайте так, чтобы это осталось в тайне настолько долго, насколько это возможно. Я позову вас, как только что-нибудь выясню. Выполнять, — с тяжелым вздохом произнес я, вспомнив рассказы моего деда и отца о том, что прадед бесследно пропал после окончания Второй мировой.

СТАТУС ПОДТВЕРЖДЕН — «Ловчий» первого ранга Садко. ДОСТУП К СЕКРЕТНОЙ ИНФОРМАЦИИ ПЕРВОГО РУБЕЖА ПРЕДОСТАВЛЕН.

— Привет, народ, на связи Рэм, — моя рука отодвинулась от объектива камеры, и на экране появилось встревоженное лицо. — Сегодня у нас особый день. Короче, растягивать резину не буду, думаю, в будущем предыстория станет общедоступной информацией. Сейчас у меня настоящий эксклюзив для подписоты.

В кадре появилась белая папка без названия, с пожелтевшими краями и следами въевшейся за годы пыли. Я повертел ее в разные стороны и аккуратно положил перед собой.

— Папка, которую я сейчас держу в своих руках, — это просто кладезь информации или даже карта тех мест, куда стоит заглянуть выживальщику после того, как он обзавелся базовым минимумом. Здесь и информация об академике Лукьяненко с его семенами пшеницы, заметки о формуле консервации, разработанной совместными усилиями Консервного завода и какого-то НИИ с диким набором других букв аббревиатуры. Но все это мелочи по сравнению с тем, что я нашел дальше, — от волнения я облизал губы.

— Ребят, у меня здесь полный доклад о Башне Теслы! — я понизил голос и бегло осмотрелся по сторонам. — Ребят, я не шучу. Вы по-любому в курсе, что я фанат Теслы и всех тех безумных идей, какие посещали этого гения. Короче, если кто не помнит, у него была такая башня — Ворденклиф, сейчас я выведу изображение, — несколько раз клацнув мышкой, я расположил картинку рядом со своим лицом.

Фото.

— Так вот, у меня здесь доклад о том, что на чугунолитейном заводе нашего города находилась такая же, и она обеспечивала питанием целый завод. Во время Второй мировой немцы пытались вывезти ее, но, спойлер, у них ничего не вышло. Бои шли жесточайшие. Завод сровняли под ноль, а башню не трогали до последнего! Прикиньте! Уже когда фрицы отступали из города, они заминировали башню, но наши партизаны ценой своей жизни перерезали провода детонатора, и башня осталась цела. Я не рофлю, вот посмотрите, тут буквально просто башня посреди руин, я повернул папку и продемонстрировал черно-белую фотографию.

Фото.

— Кто-то из местных уже наверное догадался, где они видели эту башню. Да, народ! Эта башня стоит сейчас прямо в самом, сука, центре города! У всех на виду! Еще и подсвечивается прикольно так, у Николь даже фотка оттуда есть, вот зацените, — я повернул свой наруч и показал на камеру заставку.

Там девушка кокетливо позировала напротив этой башни, которая достаточно интересно подсвечивалась разноцветными фонарями.

Фото.

— В общем, ребят, я сам до сих пор пытаюсь осознать эту информацию — в центре города стоит башня Теслы, которая может генерировать электричество, если верить слухам конечно! А все вокруг просто делали с ней прикольные фотки! — я почесал затылок. — Тогда теперь понятно, почему владелец торгового центра постоянно судился за неуплату коммунальных услуг. Нахера платить, если ты сам можешь их генерировать, эти услуги, — тяжелый вздох вырвался из моей груди, и я с усилием воли убрал с лица улыбку. — Разумеется, всю эту историю нужно проверять. Не может же быть вот так просто. Хотя моя жизнь за полтора месяца трижды кувыркнулась с ног на голову, так что можно поверить во что угодно. Но, повторюсь, сперва нужно проверить. Я уже озадачился этой проблемой и… — мой смарт-наруч завибрировал, и я, повернув его к себе, уставился на системное уведомление о выполненном квесте.

Нажав на него, открылось видео, снятое с камеры дрона, пролетающего высоко над городом, погруженным в опускающиеся сумерки. Коптер стремительно направлялся в сторону центра Краснодара, к пересечению двух основных улиц — Северной и Красной.

Но уже даже сейчас я видел крохотные искорки света, разбросанные то тут, то там, отбрасываемые кострами выживших. Однако впереди все больше и больше разрасталось одно светлое пятно, менявшее свой цвет, как новогодняя елка.

Ладони за секунду вспотели, когда оптика дрона смогла отчетливо снять светящееся название «ГАЛЕРЕЯ». Торговый центр разрывал темноту своим теплым светом, рассеивающимся по фасадам. Прилегающие уличные фонари, рекламные щиты, гирлянды на деревьях, даже подсветка газонов — все это переливалось так, будто торговый центр работал в привычном режиме и ничего вообще не случилось.

Коптер подлетел еще ближе, и я смог разглядеть, что за уцелевшими витринами, как ни в чем не бывало, стояли манекены, одетые по последней моде именитых брендов. На всеобщее обозрение за широким фасадом продолжала вращаться на подиуме новенькая машина от УАЗа. Полированная поверхность кузова этого спорткара бросала во все стороны озорные зайчики. Перед входом, на тротуаре, переливались голограммы от прожекторов, завлекая покупателей зайти за премиальной линейкой парфюмов. А сами двери, точнее голые стальные каркасы, продолжали крутиться прямо над сплошной россыпью битого стекла.

Я с интересом разглядывал Галерею с высоты птичьего полета. И если бы не информация из папки о том, что здесь находится башня Теслы, то я бы легко пришел к выводу, что в торговом центре все еще работают запасные генераторы либо люди, укрывшиеся в нем, не знают, как отключить фасадное освещение, чтобы сэкономить остатки драгоценной энергии.

Дрон ожидаемо набрал высоту, и я увидел парковку на крыше. Естественно, куча машин застряла на выезде, напомнив мне тем самым засор в раковине. С этого же ракурса было видно и то, как некоторым машинам удалось в буквальном смысле вылететь из ТЦ Галерея. Разбитые, сплюснутые и погоревшие, они валялись вдоль здания, тогда как над ними зияли черные провалы выбитого заграждения на разных ярусах парковки.

Коптер пролетел еще немного, и я увидел, как несколько разноцветных лучей разрезают ночное небо, постепенно сменяя оттенки. В висках запульсировало сильнее, руки сами собой сжались в кулаки, когда я увидел её — башню!

Многие видели в ней просто прикольный памятник ушедшей эпохи, я же видел в ней нечто большее. Конструкция сетчатого ствола имела форму однополостного гиперболоида. Она состоит из двух встречно направленных взаимно пересекающихся прямолинейных наклонных ветвей в направлениях правой и левой винтовых линий. Все ветви изготовлены из равнобоких уголков, скреплённых по высоте горизонтальными кольцами уголков и швеллеров в среднем через полтора метра по высоте. Примерно через каждые четыре с половиной метра кольца усилены решетчатой системой равнобоких уголков в виде двух взаимно перевёрнутых пятиугольников, образующих горизонтальные диафрагмы жесткости в форме правильной десятиконечной звезды.

Дрон подлетел еще ближе, и я увидел, что все стержни ствола соединены между собой заклёпками через листовые накладки. Такими же заклёпками прикреплены соединительные детали из уголков, связывающие ветви с кольцами. Верхняя часть башни заканчивается пространственной подкосной системой и горизонтальными радиально расположенными балками из двутавров, служившими для распределения нагрузки от водонапорного резервуара на ствол башни.

Но я-то уже знал из папки, что никакой бочки с водой там никогда не было, а все это было лишь бутафорией для отвода взглядов. Действительно, хочешь что-то спрятать — спрячь это на виду у всех!

Коптер спустился совсем низко, прямо к ветвям ствола башни, которые опирались на стальное кольцо из двух уголков, уложенных на кольцевой бутовый фундамент и закреплённого в его теле анкерами. Птичка сделала круг почета, и на мониторе пилота из второго рубежа мелькнули цифры проделанного расстояния. Мне без особого труда удалось высчитать, что диаметр фундамента по оси кольца равен четырнадцати — пятнадцати метрам.

Я поймал эстетическое удовольствие, когда оператор коптера, точно так же, как и я, пораженный строгой красотой геометрических линий, влетел внутрь башни и стал повторять плавные изгибы винтовой лестницы в самом центре. Птичка, набирая высоту с каждой ступенью из рифлёного листа, держалась строго по центру между спиральными тетивами, отчего видео на экране превратилось в настоящую визуальную иллюзию, где статичное изображение приходит в движение, если смотреть в центр!

Дрон уже оказался на самом верху, где находились щитки электрики и какое-то оборудование, а у меня до сих пор всё плыло перед глазами. Пролетев вокруг и тщательно засняв силовые узлы, коптер вылетел наверх и тут же замер.

В переходе между двумя крылами Галереи, где за высокими панорамными стенами из стекла находился фуд-корт, мелькнуло несколько быстрых теней. Птичка подлетела чуть ближе и замерла в паре метров от окна, снимая внутреннюю часть этого ресторанного дворика.

В моргающем свете аварийного освещения было видно, какой хаос царил внутри торгового центра. Перевернутые столики и стулья, между которых на полу и таких неудобных диванчиков застыло множество темных пятен крови. Практически весь пол был усыпан одноразовой посудой с остатками еды, покрывшейся плесенью. Сквозняк панихидно выл в разбитых окнах, из которых, очевидно, выпали люди. Об этом можно было легко догадаться по телепающимся клочкам одежды, оставшихся в острых осколках стекла. Холодный ветер упорно продолжал гонять из угла в угол по глянцевой плитке белые салфетки.

Я с грустью посмотрел также на разбросанные на полу личные вещи. Сумочки, помады, вейпы, ключи, кошельки и смартфоны — всё, что осталось от их владельцев, кого застигла вспышка бешенства прямо в самом крупном скоплении людей.

Коптер подлетел еще ближе к окну, меняя угол обзора. Моим глазам открылось несколько торговых точек фастфуда, выделявшихся на остальном фоне своими почерневшими от копоти фасадами. Газ на кухне или же короткое замыкание — я в этом не стал разбираться — привели к пожару. Однако порошковая система пожаротушения не очень эффективно, но все же справилась со своей задачей, и торговый центр Галерея избежал участи сгореть дотла.

Я как завороженный уставился на брошенные маски какой-то нечисти, переливавшиеся в такт мигающей аварийной подсветке. Как вдруг…

Глава 2

Стук в дверь заставил меня подпрыгнуть на кресле от неожиданности. Сердце на миг ухнуло вниз, и я замер, прислушиваясь к тишине, нарушенной этим резким звуком.

— Мать твою, кого там принесло на ночь глядя⁈ — закричал я, захлопнув папку Сталионера с такой скоростью и силой, что чуть не задохнулся от количества пыли, вылетевшей мне в лицо. Она даже пала мне в рот и я ощутил её горьковатый привкус бумажной трухи и типографской краски. Серые частички, взметнувшиеся в воздух, заставили меня закашляться и я успел вовремя зажать переносицу, чтобы не чихнуть.

— Товарищ председатель, — раздался голос из-за двери, чуть приглушенный толстым деревом, — рядовой Климентьев, тьфь блин, путец Первого рубежа Клим, пришел сообщить вам, что командование собралось в полном составе и ожидает вашего прибытия!

Белая папка аккуратно легла на стол рядом со второй. Я слегка улыбнулся, когда парнишка запутался в своем воинском звании ещё не привыкнув к системе рубежей. Было слышно, как он переминается с ноги на ногу. Половица в коридоре под ним тихо скрипнула несколько раз. Бросив короткий взгляд на циферблат на своем смарт-наруче, я поднял брови вверх от удивления. Цифровые стрелки на дисплее неумолимо двигались вперед, пройдя отметку в восемь часов — время, на которое я назначал собрание и приближаясь к девяти вечера.

— Начальство не опаздывает, оно задерживается, — коротко напомнил я себе. — Тем более я занимался очень важным делом!

За чтением папки Сталионера я совершенно забыл о времени и о совете, который сам приказал собрать. За окном уже давно стемнело и только слабый свет от монитора выхватывал из темноты блики на полированной поверхности стола.

— Отлично, скажи, что я сейчас подойду, — крикнул я парню.

— Есть! — отозвался голос за дверью, и половица снова натужно скрипнула. Видимо парень, козырнул по привычке, хотя его никто не видел.

Я задумчиво почесал подбородок, чувствуя под пальцами двухдневную щетину, и, слыша отдаляющиеся шаги, тихо добавил:

— На жопе шерсть.

Шаги затихли в конце коридора. Заминка разведчика с его званием напомнила мне недавний разговор с подполковником. Старый, закаленный вояка не мог понять, для чего я перестраиваю систему званий и саму военную структуру. Я тогда видел, как он хмурил свои кустистые брови, пытаясь проникнуть в мою голову и разгадать замысел, что был до банального прост.

— Но не могу же я сказать Грозе, что оцениваю все происходящее как игру, и мне просто не нравятся все эти воинские формальности, — я снова посмотрел на монитор, который мягко светился в полумраке кабинета, и, вспомнив, что продолжаю снимать себя на камеру, подмигнул в объектив. — Так что будем продолжать строить общество будущего по принципу ахренительной тимы для данжа, а не как какой-то военный лагерь. Да, именно данжа, — грустная улыбка мелькнула на моем лице, и я кивнул в сторону двери, где только что Клим звал меня на совещание. Там, за дверью, в коридоре с глянцевой плиткой и свежей краской на стенах, меня ждала реальность, куда более суровая, чем любая игра. — Хотя, ребят, нам предстоит сейчас не данж, а Tower defence, или, если переводить на православный, то Башенная Защита, — мой взгляд снова скользнул по белой папке Сталионера. Она лежала на столе, как неразорвавшаяся бомба, храня в себе секреты минувшей эпохи. — Башенная… прикольно, — хмыкнув собственным мыслям о башне в самом центре города, я накрыл ладонью камеру, завершив запись своего влога. Красный огонек погас, и кабинет окончательно погрузился в мрак.

Я впервые в своей жизни находился в кабинете, где вообще проводились какие-то совещания, не говоря уже о военных. Он выглядел ровно так, каким эти кабинеты показывают в отечественных сериалах про храбрых полицейских. Отличие было в том, что здесь более явственно чувствовался легкий налет запустения и усталости, который не передают никакие камеры. Высокий лепной потолок когда-то был белым, но теперь пожелтел от времени и табачного дыма, въевшегося в краску. Тяжелая люстра под потолком, рассчитанная на десяток лампочек, светила вполсилы. Горело только три рожка, и они давали желтоватый, неверный свет, заставляя легкую паутинку между ними трепетать от потоков разогретого воздуха. Кругом имелась государственная геральдика и символика: на стене, обитой тиснеными кожаными панелями, висел потемневший герб, рядом портреты первых лиц в массивных рамках. Стекло на одном из них было треснуто, и трещина делила лицо надвое. Карта края и города занимала почти всю противоположную стену старая, бумажная, с въевшимися каплями крови, оставшимися после того, как бывший начальник высшего военного училища ушел по-офицерски в первый день вспышки.

Тропический цветок возле окна, чудом переживший два месяца засухи, тянул к мутному стеклу свои длинные, бледные листья. Потрескавшаяся от сухости земля в горшке была обильно полита, однако на подоконнике продолжали лежать мелкие, засохшие лепестки.

За резным овальным столом из массива, покрытым толстым слоем лака, сидели уцелевшие командиры из Военного училища. Их я насчитал пять штук. Естественно, сам подполковник расположился по правой стороне от кресла в самом центре овального стола.

Напротив офицеров сидели командиры из числа наших разведчиков. Молодые, поджарые ребята, в новеньком камуфляже, который сидел на них мешковато. Тут же находился и Макс из третьего рубежа, бывший сейчас моим замом, выполнявшим часть обязанностей покойного Вольдемара. Рыжебородый мужчина нервно крутил в пальцах авторучку, щелкая колпачком.

— Смирно, — рявкнул Гроза, при моем появлении все подскочили, как если бы присутствующие готовились бежать спринт и только и ждали грохота выстрела. Стулья жалобно скрипнули по паркету кабинета и помещение утонуло в механическом шелесте шестеренок моего костюма.

Я решил не нарушать этикета этого места и, пройдя к своему месту, откатил подальше промятое под толстой задницей бывшего начальника кресло и произнес заветное:

— Вольно, — отдал я команду, однако собравшиеся не спешили расслабляться. Они сели на свои места только после того, как я, с жужжанием сервоприводов, согнул колени экзоскелета, имитируя посадку. Гидравлика мягко зашипела, принимая сидячее положение и металлические сочленения костюма тихонько щелкнули, зафиксировав положение.

От моего взгляда не ускользнуло, что несколько офицеров всеми силами пытались скрыть улыбку, впервые наблюдая за тем, как их начальник сидит без стула. Молодой лейтенант с училищными нашивками прикусил губу и уставился в стол, разглядывая трещины в лаковом покрытии. Я никак не отреагировал на это, прекрасно осознавая, сколь комично сейчас выгляжу со стороны. Подумать только человек в тяжелом экзоскелете без нижних конечностей, сел за стол без кресла, просто согнув ноги под углом. Меня же это нисколько не парило. Я больше был озадачен тем, почему все до сих пор молчат как рыбы и пристально пялятся на меня словно ожидая чего-то.

— Объявляю военный совет открытым, — произнес я, не зная, как нарушить тишину.

После этой волшебной фразы из кабинета испарилось какое-то напряжение. Кто-то шумно выдохнул, под ком-то заскрипел стул, когда человек искал более удобную позу. Сидевший рядом подполковник кашлянул, привлекая к себе внимание.

— Товарищ председатель, позволите я начну?

— Конечно, — я одобрительно кивнул, обратив внимание на то, как все офицеры даже затаили дыхание, когда Гроза обратился ко мне. Снова наступила тишина

— Благодарю вас, председатель, — он быстро посмотрел в лица собравшихся, пробежав по ним цепким, оценивающим взглядом, чтобы убедится в том, что каждый сейчас будет внимательно слушать то, что он скажет. — Товарищи, на. Чтобы задать тон собранию, я кратко опишу ситуацию, млять. А ситуация такова, что при разведке местности наши парни наткнулись на крупную банду выживших. Эти, мать их, бандитские элементы располагаются в стратегически важной точке, на. Прямиком в парке Победы! — его кулаки с хрустом сжались и я увидел, как побелели его костяшки. — Эти ублюдки поганят честь павших воинов, просто находясь вблизи памятников! — старый вояка тяжело вздохнул, шумно, со свистом, возвращая себе контроль над эмоциями. Он на секунду прикрыл глаза, и в этот миг его лицо, изрезанное глубокими морщинами, показалось мне высеченным из камня. — К тому же этот замок находится в конце улицы Постовой, на которой сейчас строится стена.

Следовательно, для нас это стратегически важная точка, на. Свое мнение по поводу того, как следует поступить с этими отбросами, я уже озвучивал товарищу председателю, и он во многом согласился со мной. В том числе и насчет операции, которую я продумал с главой Первого Рубежа. Однако я считаю важным для протокола, на, оставить ключевое решение судьбы этой банды за председателем, — он замолчал, повернувшись в мою сторону. В его взгляде не было вопроса, была только констатация факта и, как мне показалось, легкая тень уважения.

Я благодарно кивнул подполковнику и сделал самое тактично-оперативное выражение лица, на какое был способен, чтобы все видели, как сильно я думаю над принятием решения, которое уже и так было окончательно принято. Я свел брови к переносице, поджал губы, уставился в одну точку на стене, туда, где на карте был отмечен парк Победы. И немудрено. Уже неделю форпост активно готовился к штурмовой операции и находился в завершающей стадии. И вся эта драма вокруг окончательного решения председателя была организована подполковником только с одной целью.

Я посмотрел в его темно-карие глаза под густыми черными бровями — они были глубоко посажены, с сеточкой морщин в уголках, и в них горел такой жизненный опыт, который мне предстояло впитывать как губка и как можно быстрее. Мудрость, смешанная с горечью потерь и железной волей. Ведь вся эта ситуация с совещанием ради совещания была организована им с одной целью своеобразная коронация, присяга перед остальными или наглядная передача полномочий. А точнее, Гроза всем своим видом, обращением ко мне и манерами показывал офицерскому составу, что он выполнит любой мой приказ. Следовательно, солдаты, для которых Алексей Викторович был иконой и образцом воина, видя то, как он выполняет мои приказы, автоматически должны были следовать за мной точно так же как это делал он сам.

«Нормально он мне так сейчас настоящих очков понта накинул!» — подумал я, осознав, что в случае если облажаюсь в роли командира, то поставлю под удар и авторитет Грозы. «Откуда у него столько веры в мои решения? Азъ и его компания наверняка не могли убедить в том, что я пророк» — пронеслась очередная мысль, и я перевел взгляд на офицеров училища, чтобы и они прочувствовали, насколько «тяжелое» в кавычках решение я сейчас принимаю. В свете тусклой люстры их лица казались бледными, осунувшимися. И тут я подумал вот о чём: «Почему подполковник затеял эту игру? Он же не глупый человек, зачем ему слушать мои приказы? Опытный подполковник вполне бы справился с ролью лидера, а тут он слушает пацана, который ему во внуки годился. Ведь он еще ни разу не ставил мой авторитет под сомнение, пускай и оспаривал некоторые мои решения» — я повернул голову в сторону командиров разведчиков первого рубежа.

Совсем молодые парни восемнадцати-двадцати лет смотрели на меня с такой решимостью, что отдай я приказ идти на штурм прямо сейчас, то они без колебаний отправились бы его выполнять. Я всмотрелся в каждое юное лицо, запоминая их черты: у одного смешной хохолок на макушке, у другого — царапина на скуле, третий нервно теребил край камуфляжной куртки. Запоминал такими, какие они есть сейчас, ведь после выполнения операции я никогда их больше не увижу. И даже не потому, что кто-то из парней может не вернуться живым, а потому, что никто из парней уже не вернется…

После операции вернутся уже воины.

Убивать зараженных, мутантов — это морально легче, чем поднять оружие на человека. Твари не имеют личности, они лишь источник опасности, а вот люди остаются людьми. Перед глазами сразу же отчетливо всплыли лица парней возле будки, которые пытались меня гопнуть, когда я распотрошил того дрона в самые первые дни нашего выживания. Я вспомнил свои мысли в тот момент, чувства, эмоции. Ладони вспотели, перчатки экзоскелета стали влажными изнутри, дыхание ускорилось, а тело напряглось, готовое к рывку. Только сейчас я понял, что в тот раковый день, отняв жизни троих людей, я стал воином.

Но я стал им не потому, что на проверку оказался не «тварью дрожащей, а право имеющим» и смог убить. Нет. Я стал воином потому, что в тот момент я пошел на предельную крайность, не думая о себе, а защищая тех, для кого моя дрогнувшая рука могла стоить жизни! Эта мысль ударила в голову, как током, проясняя сознание.

Наверное, весь этот каскад эмоций действительно отразился на моем лице, так как, когда я вновь посмотрел в глаза подполковника, его уголки бровей слегка поднялись вверх, а на губах застыла тень понимающей улыбки. Улыбки человека, который прошел через это сотни раз и узнал в моем взгляде что-то знакомое, что-то важное.

В этот момент я понял, почему подполковник продолжает играть свою роль в этой странной игре в Цитадель, которую я затеял лишь для того, чтобы моя крыша окончательно не протекла. К тому же вояка всячески поддерживает её и помогает развивать. Я взглянул на Грозу и понял, что все это время мог с ним легко общаться именно потому, что у нас обоих был дух воина. И мы это чувствовали на подсознательном уровне и всегда достигали согласия.

Но простые люди в нем видели закоренелого солдата, сурового и непреклонного, прошедшего через ад и вернувшегося обратно, а потому боялись.

И подполковник это чувствовал. Будучи по натуре воином, он всегда стремился защищать людей и шел по этому пути до конца, местами сдерживая себя, даже тогда, когда людям нужна защита от него самого. Вот почему он с таким спокойствием слушал и выполнял мои приказы. Держать полномочия в руках близкого по духу и морали человека лучше, чем смотреть как выжившими руководить моралист тюфяк или законченный диктатор. К тому же люди меня не боялись.

Ведь во мне же они видели молодую кровь, решительность и лидерство, но главное — идею, которая может сплотить! Идею, которая помогла пережить нападение орды! Идею, ради которой простые восемнадцатилетние пацаны готовы рискнуть жизнью, которая может оборваться, так и не начавшись.

«И я сыграю свою роль в этой игре», — подумал я, решив озвучить приятное решение.

— Гасить всех, — с холодным металлом в голосе произнес я. Никаких разговоров с ублюдками и уж тем более договоров. Мы достаточно увидели глазами разведчиков, что там творится. Все, кто взял оружие в этом замке, должны сдохнуть! Стратегически важное место захвачено и передано силам Цитадели. А угроза исходящая от этого отребья, ликвидирована. Товарищ подполковник, у нас все готово?

— Так точно, — с точно такой же интонацией ответил Гроза, и его голос, зычный, командирский, заметался под высоким потолком, отражаясь от кожаных панелей.

— Тогда выполняйте!

— Есть! — рыкнул Гроза, и вместе с ним, словно эхо, рявкнули все сидящие за столом офицеры. Звук получился мощным, почти физически ощутимым.

Каждый сидящий в кабинете тяжело вздохнул, кто-то с облегчением, кто-то с мрачной решимостью. Один из офицеров, самый молодой лейтенант, робко произнес, чуть приподняв руку:

— Товарищ председатель, разрешите?

— Да, — отрезал я, чувствуя, как сдерживаемый адреналин все еще гудит в крови.

— Как быть с мирняком? С людьми, которые не окажут нам никакого сопротивления? Женщины, дети там, старики…

— Хороший вопрос, — я на секунду задумался, представив себе этих людей: перепуганных, забившихся в углы. — Берите в плен. А дальше их судьбу решит совет старейшин. — Я обвел взглядом присутствующих, давая понять, что вопрос закрыт. — Совещание окончено! — с шелестом сервоприводов я поднялся со своего места, металлические ноги экзоскелета с шелестом сервоприводов выпрямились, и я направился обратно в свой кабинет, чтобы продолжить изучение папки, тогда как стальные ноги гулко разносили эхо по коридорам. За моей спиной зашумели голоса, заскрипели стулья. Совещание перешло в фазу прямых приказов о действиях, раздаваемых подполковником.

Глава 3

Тело била мелкая дрожь от волнения. В голове хороводом крутились мысли о вчерашнем разговоре на балконе. Четкий план побега, предложенный Сашей, перемешивался с радужными надеждами о свободном будущем. Из-за столь сумбурного состояния мне было сложно сосредоточиться на том, что делать после того, как царек откажет в просьбе парня. Я должна буду вести себя как обычно и ничем себя не выдавать и только к вечеру свалить из зала. Потом, с наступлением темноты ждать Сашу возле западных или восточных ворот.

От злости на саму себя я сжала кулачки сильнее, ощутив, как два металлических конуса патронов впиваются в ладони. Единственное я помнила отчетливо — взять с собой комплект одежды и надежно упаковать их в пакет, чтобы они не промокли, когда мы будем плыть по реке.

Эхо от моих шагов гулко разносилось по коридору третьего этажа замка. Погружённая в собственные мысли, я совершенно не заметила двух гвардейцев, патрулировавших при входе в личные покои царька, и я больно врезалась головой в одного из них.

— Эй, смотри, куда прёшь, игрушка, — обиженно произнёс лысый мужчина с уродливым шрамом и помятым в жуткой травме черепом.

— Простите, — пролепетала я и собралась уже было обойти их и войти в покои, как ладонь этого лысого крепко ухватила меня за руку.

От неожиданности я даже не поняла, что случилось, ведь никто в этом замке не смел ко мне прикасаться! Мужик с силой оттянул меня в сторону и, слегка согнувшись, уставился прямо в глаза. Его кривой нос застыл от моего лица всего в паре сантиметров, отчего я почувствовала его горячее и зловонное дыхание из разинутого рта, когда он облизал полопавшиеся от герпеса губы.

— А вот и не прощу, ха-ха-ха, — блаженно захихикал он, вздохнув поглубже.

— Эй, Глобус, ты чего творишь⁈ — прошипел второй гвардеец, позвавший своего товарища по кличке, видимо данной из-за его помятого черепа. — Царь нас за яйца подвесит из-за того, что ты талисман тронул!

— Талисман? А ты ошейник видел⁈ Я ж тебе говорил! Не подвесит, Хам, — лысый подался ещё ближе и, шумно втянув ноздрями воздух рядом с моей шеей, — а-а-ах, как вкусно пахнет!

Я наконец отошла от шока и попыталась выдернуть свою руку, а когда это не получилось, то я попыталась закричать, но ладонь этого Глобуса крепко зажала мне рот.

— Ц-ц-ц, не вздумай орать, цыпочка! — он кивнул своей мятой черепушкой ошалевшему товарищу. — Хам, я же тебе говорил, что это вчера была она, там на балконе! С этим новеньким, — он скривил презрительную гримасу. — А мы видели, как этот выскочка обнимал её за всякое, — он снова облизал полопавшиеся губы, обдав меня зловонным дыханием. — Я давно за тобой слежу, дорогуша. Очень давно! Такой непорочный ангел в таком плохом месте, да! А оказалась, что ты такая же дешёвка, как и все тут! Вон, посмотри, на радостях, что с этим блондинчиком тискалась, забыла даже ошейник шипами внутрь надеть! Ха-ха-ха! Но я тебя вижу насквозь. Я хороший стражник. А у хорошего стражника есть фото одной романтической парочки, обнимающейся на балконе замка! — он расплылся в ещё более широкой улыбке и, выпучив глаза, убрал руку от моего лица.

Да и неудивительно, я совершенно потерялась, ноги в момент похолодели, а дыхание стало прерывистым. Я в момент осознала, какую ошибку вчера допустила, дав волю чувствам и позволив себе коснуться хоть кого-то в этом ужасном месте. Все в замке знали, что талисмана нельзя касаться, чтобы удача не перевела другому. Тоже самое относилось и ко мне. И да, я тоже не могла никого касаться, чтобы ненароком передать свою удачу. И чем дольше тянулся этот бред, тем сильнее я в это верила.

Мятый Глобус качнул из стороны в сторону своей деформированной лысой черепушкой, отбрасывая кривые блики от тусклых ламп, и, захихикав, достал из нагрудного кармана телефон. Затем всё так же спокойно отпустил мою руку и продемонстрировал фото, где я обнимаю Алекса, стоя на балконе.

Тело забила дрожь. Непослушными руками я потянулась к шее и действительно почувствовала кончики шипов на ошейнике, торчащих наружу, а не вовнутрь, как когда-то пристегнул его мне Максим.

— Чего тебе нужно? — прошептала я совершенно и окончательно сбитая с толку.

— Понятно чего, дура, бля. Я тоже хочу, как тот Сашка, потискать такую красавицу! — его вонючий язык снова пробежался по треснутым губам. — Я буду молчать про то, что наш аленький цветок уже сорван, а ты покажешь сегодня ночью мне свой бутончик! — он забулькал смехом, отступив назад.

Позади мятого Глобуса замелькал опасливый огонёк второй пары глаз. Его напарник, Хам, стоял в точно такой же позе и по-идиотски улыбался, глядя на меня. Видимо, надеясь, что и ему перепадёт хоть что-то.

— Хорошо, сегодня ночью, — спокойно ответила я, сильнее стиснув ладони и ощутив, как в них до боли впиваются патроны револьвера.

Ублюдки, совершенно не ожидавшие, что их тупой шантаж возымеет хоть какой-то эффект, были обескуражены тем, что их план с фотографией сработал на ура.

— А, ну это, отлично, будем тебя ждать, цыпочка! Не смею вас больше задерживать! — он отступил в сторону и кивнул своей мятой башкой в сторону двери, ведущей в тронный зал.

На несгибающихся ногах я пошла вперёд, пытаясь осознать, что вообще сейчас произошло.

— У стен есть уши, — прошипела я злобно. — Я же говорила! И глаза, похоже, тоже есть! — мои пальцы снова до боли сжали патроны. «Надеюсь, эти гвардейцы только видели, как мы обнимались, но не слышали ничего из того, что шепотом на ухо предложил Алекс» — подумала я, потянув на себя тяжёлые створки.

Впервые за долгое время моё настроение было столь хорошим, что даже шантаж этих двух окороков меня не испугал. Это уже было не важно, ведь уже сегодня мой невольный спаситель станет просто спасителем и мы наконец-то сбежим из замка Зир.

Куда сбежим, мне было уже не все равно…

— Аэлита, мой дорогой талисман! — из дальнего конца тронного зала раздался громкий, восторженный голос ублюдского царька. — Ты припозднилась! Иди сюда скорее! — Я приподняла голову и увидела, как Максимилиан хлопает ладошкой по пуфику рядом со своим троном.

— Да, ваше высочество, — пробубнила я, не посмев даже посмотреть в сторону Алекса, спокойно стоявшего напротив царька всего в десяти метрах от трона.

— Так, на чём мы остановились⁈ Ах, да! — царек смачно приложился к бутылке и сделал несколько больших глотков пойла из своих бесконечных запасов. — Твоя награда, мой спаситель! Вчера я был немного занят одним неприятным инцидентом, одна игрушка сломалась. — он опустил скучающий взгляд вниз, где раньше находился пушистый белый ковёр. — Потому разбираемся с твоим пожеланием сегодня. Говори, чего хочешь⁈

Алекс, поджав губы, сделал вид, что над чем-то задумался. Я, к сожалению, не видела выражения его лица, боясь, что кто-то ещё может подозревать, что этот новичок посмел коснуться талисмана, приносящего удачу их царю.

— У меня всё есть, ваше высочество, — непринуждённо произнёс парень. — Руки, ноги, голова, хорошее оружие и умение им пользоваться. Но я понимаю, что оскорблю вас, если ничего не попрошу за ваше спасение. Это будет невежливо и грубо, будто я никак не оцениваю вашу невероятно важную персону. — От слов Алекса царек цвёл прямо на глазах, а потому парень продолжал: — И я думаю, что от такого выдающегося, невероятно щедрого лидера, спасающего сирых и убогих, от которых отвернулись даже правители прошлого, можно просить воистину ценный дар.

Мне показалось, что царек аж закатил глаза от восхваления, промурчав что-то невнятное, он раскинул руки в стороны:

— Ну наконец-то хоть кто-то заметил мои старания! Неужели я дождался того дня, когда люди поймут, сколь великая миссия лежит на моих плечах! Ладно, не томи, чего требует твоя душа.

Саша склонился в благородном поклоне:

— Я лишь мечтаю о том, чтобы меня и впредь сопровождала ваша удача! — поднимаясь, парень указал на меня.

Я не видела этого жеста, но я буквально почувствовала на себе пристальные взгляды всех, кто находился сейчас в покоях этого царька.

Приласканный тёплыми словами, Макс не стал сразу же сыпать гневной тирадой в сторону Саши. Я до боли сжала в руках два патрона, которые я вчера тайком вытащила из его револьвера, на случай, если в голове у царька что-то замкнёт и он решит расстрелять парня прямо на месте. По правде говоря, наш план побега не исключал и такого исхода событий.

— Много ты просишь, — наконец нарушил тишину Макс. — Никто прежде не касался царской удачи, — он задумчиво почесал подбородок. — Впрочем, мне повезло, что именно ты пришёл мне на выручку. Да. Я думал об этом. Моя удача возросла, когда ты спас меня на переправе. Думаю, так будет даже лучше. Хорошо. Я согласен.

От неожиданности я забыла, как дышать. Мне не верилось, что Максимилиан вот так легко согласиться и у нас появиться возможность уже сегодня ходить вместе, а не прятаться вечером ото всех, чтобы добраться к реке.

— Благодарю вас, ваше величество! Это невероятно щедрый подарок, я не знаю, как…

Царек прервал треп парня взмахом руки:

— Да, да, да, я знаю, знаю, какой я щедрый правитель. Однако я позволю тебе взять мой талисман, только если ты выполнишь моё задание.

— Всё что угодно, мой царь, — спокойно спросил Саша, но я видела, как он напрягся.

— В этом городе не все признают мою власть, — Макс взял со столика косяк и, чиркнув зажигалкой, сделал глубокую затяжку, плюхнувшись в свой трон. — Ты же согласен, что я очень добрый правитель? — Для убедительности он откинул полы плаща, демонстрируя свой револьвер.

Алекс напрягся и чуть ли не по слогам произнёс:

— Конечно, ваша светлость.

Макс кивнул сам себе, затянувшись ещё раз:

— Так вот, тут, прямо на моём районе, появился какой-то анклав. Мощные ребята, обосновались на территории военного училища. Я хочу, чтобы ты присоединился к походу на этот анклав и захватил его вместе с остальными. Тогда твоя удачливость будет доказана и ты сможешь взять мой царский подарок.

Внутри меня всё оборвалось. Руки ослабли, и я чуть не выронила два патрона, которые своровала вчера из револьвера царька. В этот момент мне даже стало жаль, что Максим не взбесился, как обычно, и не застрелил Алекса, а затем меня. Горло пересохло из-за того, что я буквально подставила парня под удар, сказав ему вчера, что царь точно не отправит его в армию. Мысли метались, как взъерошенный улей. Мы были готовы к тому, что царек разозлится, прикажет передумать, но никак не к тому, что он согласится и попросит что-то взамен.

— Как прикажете, — с холодным равнодушием произнёс Алекс.

Я подняла глаза на парня. Он прямо-таки излучал спокойствие, однако я заметила за фасадом безразличия и ещё одну эмоцию — злость. Желваки едва перекатывались на щеках, а дыхание слегка ускорилось. В этот момент Саша бросил на меня такой взгляд, что внутри меня всё сжалось. Мне показалось в этот момент, что он буквально возненавидел меня за то, что ему возможно придётся оказался в толпе наркоманов с оружием.

В этот момент дверь в тронный зал широко распахнулась и внутрь неё вошел вооруженный отряд во главе с отбитым наглухо генералом, расстреливающим солдат даже за малейший косой взгляд.

— Ваше высочество! — с порога заорал генерал. — Всё готово!

— Супер! Алекс, это твой командир, можешь идти с ним и его отрядом! Идёте воевать прямо сейчас! Да, да, не волнуйся. Моя личная охрана возвращается с переговоров и скоро будет меня защищать, тем более удача пока побудет со мной, — царек махнул рукой, прогоняя парня.

Мне захотелось завыть от безысходности, но тут произошло то, чего я никак не ожидала. Саша сделал шаг вперёд и посмотрел прямо на царька.

— Ваше высочество, — ровным тоном начал он. — Я знаю тех людей, которые засели на территории училища. Это у них я выкупил своё оружие. И хочу сказать, что нам не стоит воевать с ними. По крайней мере, не так спонтанно.

— Чего⁈ Сдурел⁈ — Макс затянулся ещё сильнее. — Чего думать, у нас огромная армия, сколько у нас бойцов? — он кивнул своему генералу.

— Тысяча стволов, мой царь.

— Вот! — кивнув, ответил царек. — Чего ждать⁈ Сейчас у меня самая сильная армия в городе. Поверь, я знаю, о чём говорю. Снесём ублюдков за раз — и всё. Ресурсы наши. С таким количеством мне нечего бояться.

Лицо Алекса побледнело:

— Ого! Тысяча стволов. Это впечатляет.

— То ли ещё будет, мой воевода сейчас ведёт переговоры с правителями жёлтых башен, — он махнул куда-то в сторону. — Мы решили заключить союз. У них полно лодок, у меня полно головорезов. Вместе мы станем править всей рекой! А у нас много чего есть вдоль неё. Куча деревень, ТЭЦ, мостов, да взять тот же НПЗ у нас в городе! С него и начнём захват. А там, того и гляди, выйдем в море. — он махнул рукой. — Всё, утомили, валите и захватите мне военное училище. Это мой приказ.

Алекс не стал молчать:

— Это, несомненно, прекрасная мысль, ваше высочество, но позвольте поделиться с вами ценной информацией.

Максимилиан нахмурился:

— Говори.

— Эти ребята из училища. Они слишком хитрые. С ними не получится справиться одним ударом.

Царек задумался ещё сильнее:

— Какой настырный, ну и ладно, почему не получится справится?

Саша сделал неуверенный шаг вперёд и понизил голос:

— Понимаете, они как шахматисты. Да, их количество конкретно уступает вашему войску, но вот их тактика… — он вдохнул сквозь зубы. — Сильно не советую бить одним ударом.

— Ёб твою мать, говори прямо, чего ты ходишь вокруг да около? — вскипел царек.

— Пока все остальные банды выживших захватывали ресурсы, эти ребята двигались по району, захватывая контрольные точки. Форпост тут, высотка там, гараж здесь и так далее. Прямо как игра в монополию. Улица за улицей уходила под их контроль. И когда вы двинете это огромное войско на них, ваши солдаты будут умываться кровью каждый раз, когда будут натыкаться на мало-мальски укреплённую позицию. Если позволите, я бы немного изменил тактику.

Повисло напряжённое молчание. Максимилиан щурил глаза, оценивая каждое слово парня:

— И что ты предлагаешь?

— Я предлагаю поступить так же. Не стоит идти напрямую, лучше и вам начать захватывать контрольные точки и заниматься линиями снабжения. Отрежем их от магазинов — и они начнут голодать. Когда попрут за едой, то мы будем их ждать. И тут уже вам решать: ударить по ним или с выгодой выторговать нужные для вас ресурсы, чтобы сначала ослабить конкурента, а уже только после этого добить.

Максим выдохнул дым, затем наклонился к столику и затушил окурок о стеклянную поверхность:

— Ты прав. Эта игра началась ровно тогда, когда кто-то решил, что правила не для него. Но это заблуждение. Правила для всех. С чего ты предлагаешь начать?

Александр почесал подбородок, задумавшись:

— Тут стадион рядом есть. «Труд», да, стадион «Труд». Ничего особенного, но там высокие стены, несколько узких выходов, которые легко оборонять. И он находится как бы внутри территории района. Думаю, классно будет захватить его. Он станет отправной точкой внутри города. Этакий форпост.

Царек притянул к себе скипетр охоты:

— Повышаю тебя до капитана! Генерал, вы слышали его план⁈ Выполняйте! Захватите стадион и уже после жду от вас список контрольных точек, которые нам нужно будет захватить, — он ткнул концом скипетра в сторону Саши. — Молодец, захвати стадион и можете быть вместе с талисманом. Приедешь сюда и трахнешь её прям вон на том кресле, а я посмотрю на это, — он взволнованно потёр ладони друг о друга. — От вас двоих удача так и прёт! Жду не дождусь, когда у вас появятся такие же фартовые дети, которые будут мне служить! Всё! Бегом выполняй свой план.

Генерал, уязвленный внезапным повышением новичка, посмотрел на него с такой ненавистью, что казалось он прямо в тронном зале готов застрелить выскочку.

Но Александр на это не обратил никакого внимания. Напротив, мне показалось, что Алекс прямо сейчас набросится на царька и порвёт того прямо на месте. Но парень стоически промолчал, затем с поклоном крутанулся на пятках и быстро зашагал прочь из зала. Перед уходом он бросил короткий взгляд на меня, и я поняла, что это последний раз, когда я вижу Алекса. Он был явно не в восторге от того, что я ему наврала, сказав, что его точно не запишут в армию, а теперь ему предстоит идти в одном отряде с обдолбанными головорезами, чтобы потом сношать меня на глазах у поехавшего наркомана, это конечно если генерал мясник не сможет избавиться от конкурента.

— Пиздец, что делать? — прошептала я, заметив блестящие от предвкушения глаза Глобуса, закрывавшего двери за отрядом генерала.

Глава 4

Я ещё долго стояла на балконе замка. Я полностью продрогла, но все равно глядела туда, где полчаса назад скрылась из вида огромная толпа солдат «армии» царька. Увы я так и не увидела напоследок, что один из тех, кто оборачивался, чтобы посмотреть на замок, был Алекс. Парень буквально растворился в потоке сразу же, как вышел за ворота, и я больше не могла его отыскать.

— Простынешь, дура, — раздался позади глубокий голос.

Я вздрогнула от неожиданности и резко повернулась. Позади стоял придворный маг.

— Плевать, — бесцветным голосом ответила я.

— И давно ты здесь стоишь? Разве ты не собиралась сбежать⁈ — огромный мужик сложил волосатые руки на груди и пристально посмотрел на меня.

От его вопроса по спине пробежал холодок, а в глазах посветлело:

— С чего вы решили, что я собираюсь…

— Девочка, я же не дурак, в отличие от тебя, — будто в подтверждение своих слов, он поправил на голове шапку-ушанку. — Окна моей башни выходят в эту сторону. Я видел вас вчера на балконе, — маг махнул рукой в сторону армии, скрывшейся в стороне стадиона «Труд». — Несложно догадаться, что задумает молодой парень, который видит красивую девушку в столь бедственном положении. Но зря ты надеешься, что он придёт тебя спасать.

— Почему⁈ — сорвалось с моих губ прежде, чем я поняла свою ошибку.

Огромный маг усмехнулся:

— Говорил же, дура ты, — он развернулся и направился к выходу.

— Постой! — крикнула я, догнав его и дёрнув за руку.

Придворный волшебник несколько секунд стоял молча, наблюдая за моим жестом:

— Ты коснулась меня. Что же. Теперь и у меня есть шансы выжить в грядущей мясорубке. Спасибо, глупое дитя.

— Что⁈ Я не понимаю, о чём вы⁈ — я махнула рукой, увидев, что глаза мага были красными от употребления настроения. — Неважно, вы же не расскажете царю о том, что видели меня вчера с Алексом?

— Царю⁈ — переспросил мужик и расхохотался во всё горло. — Этому болванчику? И что он сделает? Застрелит тебя? Застрелит меня? Какая разница. Его судьба предрешена. Моя судьба предрешена. И твоя судьба тоже предрешена. Нет смысла кому-то что-то доносить.

Облегчённо выдохнув, я отпустила его руку, совершенно сбитая с толку:

— Че вы, блядь, принимаете? Я вообще не понимаю, что вы говорите! Какая судьба?

Маг вздохнул и, сняв шапку с головы, нахлобучил её на меня:

— Я говорю, что судьба или фатум каждого уже прописана и нет смысла переживать на этот счёт. Ты можешь быть либо весёлой собакой, идущей за повозкой, либо упрямой собакой, которую тащат насильно. Либо больной собакой, — он поправил надетую на меня шапку.

— Вы псих? — с усмешкой спросила я.

— Я стоик нового времени, дитя. Если ты не понимаешь, как устроен новый мир, то можешь спросить у Велеса, он тебе всё объяснит, — маг почесал столь щетинистый подбородок, что кожи на его лице практически не было видно. — Хотя его тут давно уже нет.

— Тот бомж? Ну уж спасибо. Сами знаете, какие у нас проблемы с горячей водой, не хочу отмываться в холодной. Запах от него жуткий.

— Вот это ты зря. Ты же слышала, что он предрёк этому царьку⁈ — глаза гиганта сощурились.

Я хмыкнула:

— Что-то про птиц, медуз и воинов грозы. Думаете, я вслушивалась в слова бездомного, разбившего себе лоб об асфальт, на который кто-то недавно мочился⁈

— Наверное, вместо шапки тебе лучше каску надеть, целее будешь, — констатировал маг.

— Ха, вот вы говорите, что судьба предрешена, а сами каску предлагаете, да и шапкой поделились. Почему?

— Потому что я не грустная собака, — спокойно ответил мужик и крутанул меня в сторону, где находился стадион.

Я застыла в немом удивлении, глядя на то, чего никак не ожидала увидеть.

— Это? Это же…

Голос мага позади стал торжествующе цитировать пророчество Велеса:

— Небо закроет стая мёртвых птиц. Они визжат и щебечут на неживом языке эфира. Чёрная громадина, противоестественное облако изрыгает пламя и мёртвых птиц. Глаза облака — глаза медузы. В чреве его стальные гиганты.

Открыв рот от удивления, я уставилась на то, как по воздуху медленно плыл чёрный воздушный шар с какими-то конструкциями, делающими его контур больше похожим на дирижабль. Вокруг этого воздушного судна с вентиляторами двигались сотни чёрных точек, напоминая издали мошкару. В вечернем влажном воздухе то и дело мелькали тонкие белые лучи, исходящие с носа этого самодельного дирижабля с эмблемой антенны, испускающей радиоволны. В этот момент подул порывистый ветер со стороны стадиона, донёсший с собой странный визжащий звук и запах дождя…

Не в силах сказать хоть что-то, я неотрывно смотрела на то, как эта громадина неотвратимо надвигается на стадион. Послышались звуки стрельбы, за которыми последовали огненные вспышки изнутри и хлопки взрывов.

— Алекс, — прошептала я, представляя, что могло случиться с парнем, отправившимся на стадион.

Маг позади наклонился чуть ближе и тихо произнёс:

— Воин Грозы уже был здесь. Ты сама чувствовала его гнев, его ауру…

После его слов мир вокруг разделился на до и после. Автоматные очереди, громыхавшие где-то в районе стадиона, разорвали воздух и здесь. Крики боли, казалось, раздались одновременно во всех точках парка Победы.

— Мне пора, — спокойно ответил маг.

— Что⁈ Вы куда⁈

Мужик пожал плечами:

— Смотреть самое яркое представление.

— Нахер я спросила, вы никак мне не помогли.

Придворный маг хмыкнул:

— Если тебе нужна помощь, дитя, то советую бежать отсюда прямо сейчас, — кивнув, он открыл дверь и вошёл внутрь замка, из которого раздался душераздирающий крик.

Я вбежала внутрь и услышала, что привычное веселье, разносившееся со второго этажа, прекратилось. Вместо него были слышны крики и визги, сопровождаемые хлопками выстрелов.

Я пробежала по коридору, ища место, где можно было бы спрятаться. В голову пришла идея, что сейчас моё безопасное место — это тронный зал. К счастью, мятого Глобуса и его дружка Хама не было на страже. Ворвавшись внутрь, я закрыла за собой дверь и замерла от увиденного.

Громкие крики, какие я слышала на балконе, исходили именно отсюда. Здесь, перед троном, стоял начальник личной охраны Максимилиана, тогда как сам царек с покрасневшим от злости лицом орал на своего подчинённого.

— Приказываю вам защищать замок! Нельзя же вот так просто сбежать! Мы готовились к нападениям! Вы мои псы! И я даю вам команду, фас!!! — для убедительности он притопнул ножкой.

В этот же момент ему прилетела такая смачная пощёчина от начальника охраны, что царек аж потерял равновесие и сделал несколько шагов назад.

— Тупой ублюдок, ты самолично отправил всех боевых холопов эпично умирать в засаде этих механиков! Тот пацан, который предложил тебе план, провел тебя как лоха! И сейчас защищать замок просто некому! Оставил, блядь, имбицила на полдня!

— Ах ты шелудивая собака! — царек сплюнул в сторону, опять гордо расправив спину, вместе с тем он выхватил свой револьвер и приставил его ко лбу бойца. — Проверим твою удачу, пёс?

Коренастый мужик сделал жест рукой, остановив своих бойцов, державших голову царька на прицеле:

— Щенок, ты жив лишь благодаря тому, что я уважал твоего отца, неужели ты…

По бетонным стенам раздалось характерное «цык» от осечки револьвера, патроны из которого я всё еще сжимала в ладонях. После очередных бесплодных звуков начальник охраны шумно выдохнул и сделал шаг назад, торжествующе глядя на растерянного царька.

Я забыла, как дышать, в этот момент в голове отчётливо прозвучали слова Велеса: «Барабан удачи не зазвучит».

— Что случилось⁈ — уже с нескрываемым смехом спросил боец. — Патроны кончились⁈ — его обветренное лицо скривилось от отвращения. — Ты лишь жалкая пародия на твоего отца. Боже, какой же ты уёбок. Да, Максимка, ты прав. Я пёс, они псы, — он указал на заходящих за спину бойцов, — а что делают псы, у которых больше нет хозяина⁈ Верно, они рвут стаей! — его бритая голова слегка кивнула, и его люди с силой ударили по ногам царька, так что тот упал на колени.

В ту же секунду они разорвали его пёстрый плащ. В воздухе блеснули короткие ножи. Максимилиан издал крик боли, когда они вонзились в плечи и прорезали длинные рваные борозды вдоль рук. Затем ту же процедуру они сделали с его спиной, сделав разрез от одного плеча до другого.

Насладившись его криками, начальник охраны зашёл ему за спину, затем слегка согнулся и запустил свои пальцы прямо под кожу парня, после чего упёрся подошвой берца в его поясницу и с силой дёрнул на себя. Кровоточащий лоскут кожи стал плавно отрываться от спины сопровождаемый оглушительным криком поверженного царька.

Бывший телохранитель посмотрел на дело рук своих и, не придав случившемуся никакого значения, отбросил в сторону сочащийся кровью кусок от еще живого человека.

С шумом выдохнув, он спокойно кивнул своим людям:

— Эти механики скоро будут здесь. Надо уходить.

— Командир, — спокойно произнёс разрезавший руки царька боец, — не лучше ли остаться на выгодных позициях, чтобы оценить тактику и силы этой Цитадели?

— Не хочу рисковать ценными людьми. По камерам потом кино посмотрим. Главное, чтобы электричество не сдохло. Дальности сигнала нам хватит, чтобы видео прогрузилось, и мы уже посмотрим его с безопасного расстояния, когда тут все уляжется.

Только сейчас, когда вся свора этих псов двинулась на выход, я поняла, что всё это время стояла неподвижно в дверях. Взвизгнув, на не гнущихся ногах я отскочила в сторону.

Отряд уже бывшей охраны царя остановился. Один из бойцов кивнул в мою сторону:

— Талисман этого уёбка. Что будем с ней делать, командир⁈ Может, возьмём с собой? Парням такая удача точно понравится, — они захохотали так, что я чуть не потеряла сознание от страха.

— Мда, девка и вправду хороша собой, — он подошёл ко мне, и его лицо, изрытое оспинами, растянулось в улыбке, — но я суеверный. Как видите, удачу свою она потеряла, раз этот обморок решил поиграть с нами в хозяина! — под смешки он кивнул в сторону истекающего кровью царька. — Да и баба на корабле к беде. Пусть остаётся здесь. Пошли.

Они покинули тронный зал, оставив меня наедине со стонущим у трона царьком. Не веря в своё везение, я решила посмотреть на то, что случилось с Максимом.

Парень тихо плакал, лёжа на животе. Услышав мои шаги, он приподнялся на локте:

— Ах ты сука, Аэлита! Где твоя удача⁈ — он ударил кулачком по полу. — А я ведь даже боли почти не чувствую, — он с усмешкой указал на столик с белым порошком. — Заебись, сейчас оклемаюсь, кровь как раз остановится, и буду снова как огурец. Давай, помогай мне.

Внутри меня подкатывало чувство злобы, желающей вырваться наружу. И чем дольше я смотрела на валяющегося в крови Максима, тем сложнее мне было его сдерживать. Руки сами потянулись к моему ошейнику. Пальцы нащупали застёжку, и я наконец сняла его с себя.

Максим с улыбкой наблюдал за моими действиями. В глазах заблестели слёзы, а выражение лица напоминало восхищение:

— А знаешь, я ведь был музыкантом. Диджеем, который закатил самую крутую и бескомпромиссную вечеринку. Музыка, которую ты слышишь здесь, в этом замке, это я её написал. Правда, она хорошая…

Что он говорил дальше, я уже не разбирала. Весь мой мир сузился до расстояния между рук, которое разделял вытянутый шипастый ошейник. Всё остальное смазалось в красном мареве злобы. Вот я уже за спиной царька, вот я надеваю ему ошейник так же, как он надевал его мне, шипами внутрь. Вот я тяну за один край, затягивая петлю. Зажмуриваю глаза, упираюсь ногой в спину царька. Чувствую, как подошва прилипает к сочащемуся кровью мясу. Слышу сперва крики, а затем уже и хрипы на фоне ненавистного бита: «Туц-туц-туц», который я не забуду до конца своих дней.

Бездыханное тело царька обмякло, и его голова с глухим стуком ударилась о пол. Дрожащими от усталости руками я сняла ошейник и по привычке одела его обратно, с тем лишь отличием, что надеть его шипами наружу был уже мой осознанный выбор.

На глаза попался револьвер Максима. Рука сама потянулась к оружию. Дрожащими пальцами я с минуту пыталась сладить с барабаном и вставить краденые патроны туда. Справившись с этим, я направилась прочь, чтобы последовать совету мага и свалить отсюда как можно скорее.

Фото.

Однако, как только я вышла из тронного зала, меня тут же крепко схватили и повалили на землю. Я почувствовала на себе зловонное и горячее дыхание. Гвардеец, охранявший покои короля, тот самый Глобус, навалился на меня всем телом, лишив возможности хоть как-то сопротивляться.

— Теперь тебя точно некому защищать! Ты вся моя, такая сладкая, такая вкусная! — он облизал мою шею, отчего я чуть не стошнила прямо в зажатую ладонь.

Я почувствовала, как он елозит на мне, пытаясь снять с себя штаны, однако его следующие несколько движений стали резкими, даже бесконтрольными. Послышался хрип, и я почувствовала, как теперь по шее потекла горячая кровь. Глобус обмяк на мне, заставив пискнуть.

— За Цитадель, — с металлом в голосе прозвучало надо мной, после чего тушу борова стянули в сторону.

Не веря в свою удачу, я распахнула глаза и увидела перед собой…

— Хам⁈ — я тут же наставила дуло револьвера в сторону напарника мёртвого гвардейца.

— Не стоит, — спокойно отозвался он, вытирая нож об одежду мятого Глобуса. — Старший брат просил присмотреть за тобой, пока его здесь не будет. Так что со мной у тебя будет больше шансов выжить в бойне, которая сейчас началась внизу.

Я не могла опустить руку вниз. Адреналин так сильно бил по нервам от количества навалившихся разом событий, что контролировать тело удавалось через раз. Потому дуло продолжало ходить из стороны в сторону.

— Кто, кто ты, мать твою, такой⁈

Гвардеец, перепачканный в крови, скупо ухмыльнулся:

— Сейчас не важно, кто я, важно то, что мы делаем.

— И что вы делаете?

— Мы зачищаем этот гнойник от вот таких уродов, — он пнул мёртвое тело бывшего напарника. — Клянусь, я отработал каждый дополнительный трудчас, который проторчал в этом поганом месте. В следующий раз я подумаю о том, соглашаться мне на такой квест с командировкой или нет. Ладно, силами председателя всё позади, — Хам снова посмотрел на направленное в него дуло револьвера. — Да хорош им тыкать. Он может и стрельнуть. Пошли, старший брат велел присмотреть за тобой. Просто сюда могут подняться эти.

— Вот уж хер куда я пойду! — не выдержав эмоционального накала, закричала я. — Объясняй, сука, быстро!

— Ладно, ладно, что тебе нужно объяснить? — спокойно произнёс Хам, подняв руки вверх.

— Кто тебе приказал за мной присмотреть?

Хам цокнул языком и принялся шмонать труп Глобуса:

— Ты его уже видела, буквально вчера с ним познакомилась. Невысокий такой парень со светлыми волосами. Саша ещё зовут. Или Александр, может Саня, Санечка, Сангвиний быть может, — он пожал плечами. — У нас всегда много имён. Ладно, хорош базарить, мы и так уже много времени потеряли.

Я заставила себя опустить револьвер. Питавшийся кровью с адреналином мозг быстро складывал пазлы происходящего. Момент озарения пришёл быстро. Я поняла, что эта самая Цитадель решила не ждать, пока взбалмошный царек отправит своих боевых холопов к их стенам, а атаковала первой. Причём изнутри, заблаговременно заслав шпионов, и последним из них стал…

— Алекс, — вслух произнесла я имя.

— Может, и так его сейчас зовут, — отозвался Хам, завершивший мародёрить труп.

— Имя, не имя… — как в трансе повторила я слова пророчества.

Мне сразу же вспомнились все слова парня про музыку для танца теней, про то, каким может быть мир. Казалось, прошёл всего один вечер в его компании, а он смог вот так просто перевернуть всё с ног на голову, либо так сказывался творившийся вокруг сумбур.

Истерически рассмеявшись, я поняла, о чём парень говорил тогда на балконе, и мне отчаянно захотелось помочь ему в этом:

— Ты, Хам, у нас проблема. Личная охрана царька сбежала.

— И слава председателю, — со вздохом облегчения произнёс он.

— Ты не понял. Я хочу помочь.

— Ладно, хорошо, и чем же?

— Эти псы, они могут продолжать наблюдать за замком. Их главный сказал, что так они смогут оценить ваши силы и вашу тактику. Мне кажется не стоит, чтобы такая информация оказалась в руках этих подонков.

Шпион нахмурился:

— Это очень ценная информация. Нам нужно как можно скорее отрубить видеонаблюдение. Вопрос только в том, как это сделать?

— Я слышала, что они сказали, что для них важно, чтобы электричество продолжало работать.

— Понял, тогда не будем медлить. Погнали! И вот, возьми, — Хам протянул мне автомат Глобуса.

Мои глаза с безысходностью пробежались по оружию:

— Но я не умею им пользоваться!

Шпион пожал плечами:

— Но нести сможешь ведь? Сможешь, — утвердительно добавил он, и мы побежали к лестнице.

Уже на самом подходе было слышно, какой переполох разразился на этаже удовольствий. Крики, ругань, визги и хтоническое туц-туц-туц на фоне — всё это сбивало с толку и моментально отправляло в какую-то прострацию.

Спустившись уже на сам этаж, я увидела, что творившееся зрелище соответствовало звукам. Полуголые девушки метались из стороны в сторону, пытаясь сбежать от гвардейцев, над которыми больше не было контроля. Обезумевшие головорезы, явно под всевозможными веществами, творили настоящий бал сатаны.

Несколько безумцев дрались между собой на ножах, превращая друг друга в истекающее кровью решето. Трое мужиков навалились на миниатюрную девушку, зажав ту между металлических конструкций галереи, и насиловали бедолагу, потерявшую сознание из-за того, что один из них слишком сильно надавил на шею. Чуть дальше беременная игруша, вопя диким, нечеловеческим воплем, сидела на теле гвардейца и то и дело опускала руки вниз с влажным шлепком. С мелькавшего со скоростью швейной машинки багряного лезвия то и дело летели капли крови во все стороны, и бездыханное тело под ней методично превращалось в фарш.

— Пиздец, — прошептала я, наблюдая за развернувшимся кровавым безумием.

— Согласен, — пролепетал Хам. — Пойдём дальше, мы тут явно лишние.

— Это точно, — ответила я, заметив, как в противоположном конце коридора спокойно сидел придворный маг и как зачарованный наблюдал за пульсирующим от какофонии звуков танцем теней.

Мы побежали вниз, на первый этаж, и сразу же рядом с нами автоматная очередь выбила бетонную крошку. Взвизгнув, я прижалась к земле и побежала дальше, пока шпион решил ответить на выстрелы и прикрыть меня огнём.

Спотыкаясь о висевший на шее автомат, я скользнула к колоннам, ища спасения за ними. Аккуратно выглядывая, чтобы не словить пулю, я помчалась короткими перебежками. В самом конце коридора мне навстречу выскочил перепуганный до усрачки мужик лет шестидесяти. На нём был обычный рабочий комбинезон, какой носили местные кулибины. В руках он держал черенок от лопаты, готовый защищаться от любого, кто решит напасть на него.

Я навсегда запомнила выражение его лица. Страх, смятение, радость от того, что перед ним не гвардеец, и ужас, когда дуло револьвера направилось прямо в голову. Не помню, что тогда заставило меня нажать на спусковой крючок.

Револьвер неожиданно сильно дёрнулся от отдачи. Грохот выстрела на секунду заглушил творящееся вокруг безумие. Голова мужика с уливленным выражением лица дёрнулась, и я как в замедленной съёмке увидела, как затылочная часть его черепушки разлетается в разные стороны, как опрокинутая на пол ваза, с густой серо-красной кисельной жижей мозгов вместо воды.

Тело кулибина тут же безвольно стало оседать на пол, а я смотрела на это сквозь невесомую дымку пороховых газов, растворяющуюся в воздухе вместе с загубленной мной душой.

— Ёб твою, — откуда-то из параллельной реальности прокричал голос, и я почувствовала, как меня потянули за руку.

В памяти не отложилась дорога на улицу. Но вот картинка пылающего двора замка засела в памяти как заноза.

Все против всех.

Иначе никак нельзя было назвать то, что происходило. Гвардейцы стреляли в солдат армии. Солдаты армии стреляли в солдат армии и в гвардейцев. Гвардейцы погибали от рук стоявших рядом товарищей. Воздух гудел от пальбы и визжащего звука пропеллеров, доносившихся буквально отовсюду.

Меня потянули прочь, вдоль стен.

Но я неотрывно смотрела на то, как троица солдат, засевших на огневой точке, методично и успешно отстреливает мужиков, спрятавшихся за забором из покрышек. Затем в какой-то момент один из них делает шаг назад, достаёт пистолет и в упор делает два точных выстрела и быстро надевает противогаз. После этого рядом с ним с дрона падает стекляшка. Разбившись об асфальт, она погружает огневую точку в облако непроглядного дыма. И подобные чёрные облака стремительно заполняли двор, погружая его в беспросветное марево тумана.

Однако дальше, в вечерних сумерках, блеснул яркий, ослепительный луч. Затем второй луч разрезал мрак и тут же исчез. Дальше эти лучи стремительно прошлись по стенам, очертив периметр. После чего наступило настоящее светопреставление. Лучи били с такой интенсивностью и скоростью, что казалось, будто бал сатаны сменился клубной вечеринкой со стробоскопами.

— Не смотри вверх! — заорал над ухом Хам.

Для меня это прозвучало как приглашение. Подняв голову, я на краткий миг увидела, как огромная чёрная тень с рисунком золотой антенны и шестерней надвигается в сторону замка, неотвратимо нависая над творящимся внизу безумием. Чуть ниже самодельного дирижабля сотни чёрных, визжащих точек дронов, как вороньё над полем боя в предвкушении пирушки, мельтешили из стороны в сторону. Первая вспышка луча ударила рядом со мной, и я увидела, как в конусе белых, ослепительных лучей мелькнули озарённые светом колоссальные фигуры воинов, закованных в сталь, с огромными толстыми щитами во весь рост и длинными зубчатыми копьями, на наконечниках которых мелькали молнии. Следующий луч, испускаемый дирижаблем, ударил мне точно в глаза, и я полностью потерялась.

— Ничего не вижу! — закричала я.

— Дура, млять! — крикнул Хам, и я почувствовала, как он подхватил меня на руку. — Говорил же, не оборачивайся!

Рядом что-то ухнуло, и я ощутила, как по телу пробежала волна тепла. Кожу что-то оцарапало, но это было не важно. Звуки внезапно стали приглушёнными, и я попыталась открыть глаза. Огромные переливающиеся зайчики плясали перед обзором, но я могла различить контуры. Мы находились в каком-то сарае, а судя по грохоту позади, мы были в генераторной.

— Где автоматы⁈ — закричал Хам.

— Какие автоматы⁈ — с непониманием переспросила я. — Один ты мне давал.

— Да не калаш. А в щитовой автомат. Которые вырубают, а вот они!

Я увидела, как силуэт шпиона застыл возле щитка. Мужчина замер в нерешительности напротив них, не решаясь что-то нажимать.

— Чего медлишь⁈ — закричала я.

— Я не знаю, какой вырубать!

— Да гаси их всех!!! Какая разница⁈

— Нет!!! — закричал какой-то голос, и я увидела, как в генераторную забежал парень.

Я не могла понять, почему его голова причудливо переливалась от зайчиков, ведь на ней то и дело мелькали белые и чёрные пиксели, как на каком-нибудь QR-коде.

— Четвёртый рубеж⁈ Ты хули забыл на передовой⁈ — проорал Хам.

— Че надо, то и забыл! Вовремя я сюда добежал. Зачем вы хотите отрубить электричество⁈

— Долго объяснять, но если кратко, то нужно камеры отрубить. Срочно! А почему нельзя гасить всех?

— А ты не слышишь⁈ — парень махнул куда-то в сторону. — Наша вечеринка кучу зомбей собрала. Отрубишь всё — и колючка обесточится, и бешеные хлынут в парк. Дай сюда, я разберусь! — он в два прыжка оказался перед щитовой и, немного повозившись, с щелчком опустил несколько автоматов. — Вот, видишь, нужно шестнадцатые и тридцать вторые было рубить. А вот этот вводный трогать нельзя. Да ещё тут…

В галерее замка разворачивалась настоящая феерия творческого процесса. Маг в четвёртом поколении, участник и победитель тридцать пятой битвы экстрасенсов наблюдал за тем, как обезумевшие от какофонии звуков тени на стенах замка пляшут в такт творившемуся насилию. Для него это стало настоящим апофеозом искусства, создаваемого ценой человеческих жизней. Как вдруг лучи, дававшие жизнь созданным им же теням, погасли, окончательно завершив безумие борьбы света и тьмы.

Глава 5

Экран планшета засветился, и гаджет тихо завибрировал. В полной тишине я взял его в руки. Фэйс айди сработал, и открылась заставка — стоп-кадр, где я в костюме отрываю башку трёхглазому рогатому мутанту. Внизу экрана уведомление, присланное Грозой. Я нажал на него, и перед глазами появился отчёт. Простой, формальный. Даже какой-то пресный, состоящий из обычных букв.

Я бегло посмотрел на него, не ощутив при этом ничего, что могло бы хоть как-то задеть мои чувства. Хотя за простыми строчками о потерях стояли чьи-то жизни. Для меня это был банальный отчет. В голове мелькнула дурацкая идея.

— Витязь, заметки, — шлем на костюме, стоявший рядом в режиме ожидания, моргнул красными диодами. — Рэм, сделай так, чтобы в отчётах для глав рубежей обязательно прилагались реальные кадры событий, о которых составлен отчёт. Желательно со ссылками на людей, выполнявших квест. Понятное дело, банальные задания так оформлять не стоит, а вот важные — очень даже нужно. Хочу, чтобы те, кто в будущем будет читать отчёты, видели наглядно, что происходит в полях. Да и вообще нужно придумать механизм, где только люди с реальным опытом могут получить возможность дорасти до управляющей должности! Да, это важно. В Цитадели не должны быть элитные наследнички, которые тяжелее золотой ложки ничего в руках не держали. Цитадель — это место, где сложность игры у всех должна быть хардкор! Конец записи.

Произнеся это, я почувствовал небольшое облегчение от возможных мук совести, которые у меня, возможно, возникли бы при прочтении отчёта.

— Итак, отчёт…

Оперативная сводка первого рубежа Цитадели Ромул о ходе выполнения операции «Троянский конь».

Дата начала операции: 8 декабря

Дата завершения: 25 декабря

Время финальной стадии: 20:35 — 22:10

Место: Замок Зир, парк тридцатилетия Победы, прилегающая территория стадиона «Труд».

Фото.

Операция: «Троянский конь» (ликвидация деспотичного режима и захват стратегической контрольной точки)

Статус: Выполнено

1. Общая обстановка перед операцией

Противник: царь Максим.

Личный состав (ЛС): до 1200 человек.

Структура:

— Армия «царька» (боевые холопы) — 850 человек. В ходе работы главы первого рубежа Аза, внедрившегося в тыл врага, отправлены в самоубийственную атаку на засаду, организованную на стадионе «Труд».

— Личная гвардия замка — 150 человек. Большинство под воздействием психоактивных веществ (кокаин, неустановленные стимуляторы), дисциплина отсутствует.

— Начальник охраны и его «псы» (элитное подразделение) — около 10 человек (на момент первой атаки отсутствовали в замке, вернувшись обратно, предали царя и скрылись с территории, предположительно на лодке, остальные детали уточняются).

Типы вооружения: автоматы, пистолеты, гранаты.

Силы Цитадели:

Первый рубеж:

Оперативная группа «Гроза»: 58 разведчиков, включая агентурную сеть внутри замка (15 разведчиков). Цель — смута в рядах противника, ликвидация главарей, внезапный удар, паралич командования; — выполнена на 89%.

Второй рубеж:

Снайпера — 18 человек. Стрелки — 52 человека. Операторы дронов — 58 человек. Оператор «Горгоны» — 1 человек. Огневая поддержка — 29 человек. Цель — огневая поддержка, ликвидация попыток организованного сопротивления, контроль воздушного пространства; — выполнена на 93%.

Третий рубеж:

20% личного состава (20 тяжелобронированных витязей, 80 щитоносцев). Цель — прикрытие тыла от заражённых и охрана стратегически важных точек и линий снабжения.

Четвёртый рубеж:

1 механик. 1 электрик (доброволец). 20 человек материального обеспечения.

Техника:

Воздушное судно Д-1 «Горгона» (импровизированный дирижабль с системой прожекторов-лазеров, усилителем сигнала для дронов, десантная площадка для витязя) — эффективность 73% (требуется доработка).

102 единицы БПЛА, включая дроны-камикадзе, дроны-ниндзя (дымовые гранаты), дроны-разведчики, дроны-наводчики для «Горгоны».

Вооружение: стрелковое оружие, прожекторы, дымовые/газовые гранаты. Детально в ссылках…

1. Ход операции (краткая хронология)

20:35 — 20:45 (Фаза 1: Подавление воли)

Дирижабль «Медуза» выходит на позицию над стадионом. Применение осветительных лучей и тактического звукового вещания (высокочастотный визг).

Дроны сбрасывают газовые гранаты на личный состав армии царька. Противник дезориентирован.

Методичный отстрел стрелками второго рубежа находящегося на заранее заготовленной позиции.

Блокировка выходов со стадиона. Полное уничтожение противника применением химического оружия (газ).

20:38 — 21:00 (Фаза 2: Хаос внутри)

Агентурная сеть активируется: внутри замка начинаются внутренние разборки.

Со слов очевидца: «Начальник охраны (командир „псов“) инициирует мятеж. Царёк Максимилиан захвачен в тронном зале, подвергнут пыткам (сдирание кожи) и убит гражданским лицом „Аэлита“, завербованным ранее главой первого рубежа».

Этаж удовольствий: полная деградация гвардии, самосуд, каннибалистические наклонности.

21:01 — 21:15 (Фаза 3: Зачистка)

Двор замка: Бой между сохранившими порядок остатками гвардии, отрядом воинов армии царя, передовыми отрядами Цитадели и агентурной сетью внутри вражеского анклава.

Применение светошумовых и газовых гранат для окончательного подавления сопротивления.

Отстрел и выслеживание бегущих в сторону города. Отстрел с дронов пытавшихся преодолеть реку вплавь.

21:16 — 21:30 (Фаза 4: Информационная безопасность)

Разведчиком Хамом обнаружена угроза утечки данных: камеры видеонаблюдения замка продолжают работу и транслируют изображение начальнику «псов» (координаты сигнала уточняются).

Стихийно сформировавшаяся оперативная группа: Хам, завербованный агент «Аэлита» проникают в генераторную.

Подоспевший специалист четвёртого рубежа «электрик» производит частичное отключение электропитания, сохраняя периметр под напряжением, чем обезопасил наших воинов от проникновения зараженных.

21:30 — 22:30 (Фаза 5: Ликвидация сопротивления)

Совместными усилиями первого, второго и третьего рубежа произведена полная ликвидация очагов сопротивления, разоружение противника, пленение и заточение под стражу криминальных элементов. Оказание первой медицинской помощи пленникам.

1. Потери

Со стороны Цитадели:

Личный состав: 5 разведчиков. 8 стрелков. 1 щитоносец.

Техника:

15 БПЛА (сбиты из стрелкового оружия).

Дирижабль Д-1: незначительные повреждения обшивки.

Агентура: безвозвратных потерь нет.

Со стороны Противника (Армия + Гвардия царька):

Всего ликвидировано: примерно 632 бойца армии, 104 гвардейца, 16 гражданских (несчастные случаи, попытки побега, детали уточняются).

Важные личности:

Максимилиан (ликвидирован гражданским лицом).

Начальник охраны (командир «псов») — статус: сбежал, вероятно, покинул зону поражения со своими бойцами (10 человек).

Раненые:

Тяжёлые: около 50 чел. (осколочные, ножевые, последствия газовой атаки).

Лёгкие: множество (психические расстройства, временная слепота от лучей «Медузы»).

Пленные: 232 человека.

1. Расход ресурсов

Боеприпасы: патроны 5,45/7,62: израсходовано 3 200 единиц (60% боекомплекта группы).

Специальные средства:

Газовые гранаты: 3 шт. (из 4).

Дымовые гранаты: 5 шт.

Осветительные/ослепляющие лучи (энергия дирижабля): 48% заряда батарей.

Прочее:

(Требуется детальный отчёт глав рубежей).

1. Трофеи и приобретения

Вооружение:

Автомат АК-74 — 732 ед.

Револьвер царька — 1 ед. (изъят Аэлитой).

Холодное оружие: уточняется.

Патроны: 20 цинков. 485 дополнительных магазинов.

Обмундирование различных типов.

Уникальные боевые единицы по ссылке:…

Добытая информация:

Частичные данные с камер видеонаблюдения, переговоры между главами других анклавов. Торговые накладные.

Карта минированных подходов к замку (найдена в кабинете начальника охраны).

Материальные ценности:

Запасы запрещённых веществ и психотропов (доставлены на территорию Цитадели).

Скипетр охоты — трофей для председателя.

1. Особые происшествия и аномалии

Объект «Аэлита»: Гражданское лицо проявило инициативу:

— Убийство царька (предположительно в состоянии аффекта, ошейник как орудие убийства, что говорит о жажде мести).

— Убийство гражданского техника (вероятно, посттравматический синдром, требуется психологическая реабилитация).

— Добровольное участие в операции (пособничество в отключении электричества).

Вердикт: Ценный свидетель и потенциальный рекрут. Требует наблюдения.

Маг: Не участвовал в боевых действиях, наблюдал за «танцем теней» под воздействием запрещённых веществ. Квалифицирован как невмешивающийся сторонний наблюдатель. Потенциальная угроза или союзник — не определено.

Аномалии:

Пророчество бомжа Велеса. Сбылось в полном объёме (птицы-дроны, медуза-дирижабль, воины грозы, стальные гиганты). Задокументировано как аномальное событие, требующее анализа.

Проанализировать пророчество, сказанное им лично главе Первого рубежа.

1. Итоги операции

Цель достигнута: Режим царька обезглавлен, замок взят под контроль, армия противника уничтожена.

Тактический успех: Внезапность и использование агентуры внутри замка позволили минимизировать потери Цитадели.

Проблемные зоны:

Частичная утечка видеоданных предотвращена на последней стадии.

Гражданские потери (кулибин) — инцидент, требующий внутреннего расследования в свободное от других задач время.

Потеря контроля над частью гвардии на этаже удовольствий привела к неоправданной жестокости и порче имущества (неконтролируемый инцидент, требующий изучения психологами).

Рекомендации:

1. Наградить агентуру (Азъ, Хам и прочих) за успешное внедрение.

2. Объект «Аэлита» — взять под протекторат, предложить вступить в ряды Цитадели.

3. Провести анализ эффективности светового оружия «Медуза» для дальнейшего применения в городских условиях.

4. Усилить контрразведывательные мероприятия для предотвращения аналогичных агентурных проникновений противником.

Командующий операцией «Троянский конь»: глава первого рубежа. Азъ.

Подпись: А.

Начальник разведки: подполковник Гроза.

Подпись: ⛈️.

Я отложил планшет и потер переносицу. Легкая улыбка сама заиграла на лице. Операция по уничтожению враждебного анклава прошла сверхэффективно. Итоги меня впечатлили. Результативность подполковника была выше всех моих ожиданий. Качество планирования, организация, скоординированность удара, точечность — все это говорило о высоком профессиональном опыте. Однако червь паранойи подтачивал мое радужное настроение. Меня беспокоило то, что десяток профессиональных бойцов, охранявших главу разбитого анклава, сбежали.

Из доклада Хама, опрашивавшего спасенную девушку, я знал о существовании неких «правителей из желтых пирамид». И первое, что приходило на ум, — старый, но элитный жилой комплекс возле реки с характерными стеклянными крышами пентхаусов в форме пирамид.

Открыв карту на экране, я быстро отыскал подходящий адрес — Кожевенная, 28.

Фото.

Три желтых высотки на берегу реки имели странную форму, при просмотре на карте они схематично напоминали мне трёхлопастной пропеллер. Будучи элитным жилым комплексом, высотки имели все атрибуты этого словосочетания: высокий забор, охраняемая и закрытая территория, свой паркинг, школа, садик, куча магазинов рядом, живописный вид на реку и своя набережная.

Я повернул к себе наруч и открыл журнал выдачи квестов. Выбрал первый рубеж и быстро прописал: «Сделать разведку домов по адресу Кожевенная, 28. Корпус 1, 2 и 3».

Система уточнила запрос:

ЖЕЛАЕТЕ ЛИ ВНЕСТИ БОЛЬШЕ ДЕТАЛЕЙ В ВЫПОЛНЕНИЕ?

Ответил «нет».

КВЕСТ ВЫДАН — скупо ответила система. — ПОЛУЧАТЕЛЬ «Кудрин Михаил».

Рядом с именем разведчика появилась ссылка на его профиль.

— Так, это всё, конечно, круто, — пробубнил я сам себе, включая камеру для записи своих влогов. — Но пора бы вернуться к более важным задачам, нежели кучка рейдеров из трех пирамид.

Индикатор на камере моргнул, и на экране монитора компьютера появилось моё изображение.

— Привет, народ. Столько всего произошло за последнее время, что заняться самым интересным для меня делом не было никакой возможности. Но! Сейчас у меня выдался свободный вечерок, так что я могу выделить его на то, чтобы рассказать о парочке приколюх, которые я установил на костюм.

Откатившись на кресле, я приблизился к своему костюму, стоявшему рядом со мной.

— Представляю вашему вниманию модель «Витязь — 1.3». Внешне модель не претерпела никаких серьезных изменений, за исключением вот этих брутальных царапин на животе, которые я получил, когда сражался с трёхглазыми тварями в ангаре номер тринадцать. Основные изменения коснулись мозгов Витязя. Первое и основное изменение, которое я сделал несколько недель назад, — это разделил программное обеспечение условно на два полушария, или на два компьютера. И это разделение мне очень помогло в создании большого количества костюмов, которые сейчас стоят на вооружении у третьего рубежа. Опять отвлекся, — я хмыкнул, указав на свой костюм. — Итак. У витязя теперь два полушария, так сказать. Левый компьютер отвечает за всю административную информацию. То есть он обрабатывает данные, которые присылает мне наш дата-центр, постоянно связан с системой и штабом. Также управление отрядом тоже осуществляется через него: общение, связь, навигация. В общем — левый комп это такой социальный чувак, который отвечает за взаимодействие с другими системами и сложные логические вычисления.

Улыбка заиграла на моем лице, когда я увидел свое собственное изображение на мониторе, ведь весь мой внешний вид сейчас напоминал кого-то менеджера из крупной IT-компании на презентации «нового» смартфона, в котором в лучшем случае поменялся дизайн.

— А вот правое полушарие, или правый комп — это у нас исключительный интроверт. Здесь находится всё, что отвечает за работу костюма. Движение, наводка пневмопушки, расчет заряда, управление дроном, запись с камер видеонаблюдения, тепловизор, ночной режим, также система климат-контроля. Ещё хочу в него запихать отчёт о повреждениях и работоспособности сервоприводов, но чтобы это осуществить, нужно будет залезть под броню и напихать кучу датчиков, но оставлю это на будущее. А пока выходит именно так, что правый комп — это единоличник, который отвечает исключительно за выживаемость пользователя и свою собственную. Ведет съемку и все такое.

Расположил я эти компы специально по разные стороны, чтобы просто они были похожи на полушария мозга.

Я постучал по стальной броне:

— Тут ещё надо поработать над тем, что я назвал спинной мозг. Это будет запасной комп с аварийным режимом работы на случай, если одно или оба полушария по какой-то причине откажут. Но у меня до этого пока что просто руки не дошли. Старк улетел, и я остался один, кто шарит в технике, на моем уровне, — я приложил палец к губам, — только ему не говорите о том, что я сказал, что наши навыки одинаковые, а то потом эту корону не собьешь. Так, что про новую версию. Конечно, у меня есть София, которая поможет собрать ПО. Но работать ручками тоже надо, — я призадумался, почесав подбородок. — Хотя Андрюха, глава Немых Мастеров, уже хорошо шарит в сборке костюмов.

В этот момент я, словно осознав, что упустил важный момент, поднял от удивления брови и уставился в камеру:

— Ребят, как же я опростоволосился! — я провел рукой по голове, ощутив пальцами металлические пластинки венка. — Я совсем не рассказал вам про «Безмолвных мастеров»! Исправляюсь. Значит, рассказываю. У меня как-то само собой получилось так, что ребята, которые занимались сборкой костюмов вместе со Старком, имеют у себя, — я поджал губы, подбирая слова, — дефекты, да, эти мастера имеют дефекты. Могу спокойно так об этом говорить, потому что сам катаюсь на инвалидном кресле. Короче, собралась у меня кучка каличей — один немой, другой глухой на одно ухо, третий глухой на другое ухо, девчонка добавилась — Девяткой зовем. С этой особой вообще интересная история: эта девчонка раньше работала в ремонте цифровой техники, а перед этим в прокатном цеху, где она и к хренам собачьим оторвала себе мизинец. Теперь у неё девять пальцев, потому и прозвище Девятка, — я рассмеялся. — Правда, Андрюха называет её ещё картавой, но это потому, что для полноценного произношения на языке жестов ей пальца не хватает. В общем, куча умных, рукастых калек во главе с инвалидом-колясочником занимается сборкой силовой брони. И такой шайке нужно было какое-то эпичное название. Тут я стал думать, — я нахмурил брови.

— Стал исходить из поп-культуры. Разумеется, сразу же вспомнил про Механикус из Вахи. Из которой, кстати, мы с Вольдемаром и позаимствовали «кровавые игры». Но плагиата в названиях нам и так хватает, потому стал думать дальше. Думал о цели этих механиков. Цель ясна — крутые технологии для костюмов и научных приколов. Естественно, создание таких доспехов — это строжайший секрет, о котором нельзя разглашать. В Андрюхе я уверен, он немой. Контуженные и почти глухие оружейники Борис и Глеб тоже не из болтливых, а вот Девятка не затыкается и постоянно трещит обо всём, но про работу с чужими не любит разговаривать, что есть плюс, но…

СТАТУС ПОДТВЕРЖДЁН — «Ловчий» первого ранга Садко. ДОСТУП К СЕКРЕТНОЙ ИНФОРМАЦИИ АРХИВНЫХ ЗНАНИЙ ПРЕДОСТАВЛЕН.

ВНИМАНИЕ! ДАННАЯ ЗАПИСЬ ПОВРЕЖДЕНА В РЕЗУЛЬТАТЕ СОБЫТИЙ ДНЯ «ПАДЕНИЯ ЗВЕЗД».

— … но молчание — это золото. Мастера, занимающиеся разработкой и созданием секретных технологий для Цитадели, должны строго хранить эти секреты. Поэтому я и придумал им название, — я провел рукой перед камерой, будто бы там должны были появиться буквы. — Безмолвные мастера! Как звучит, да⁈ Негуманно о таком, конечно, говорить, но было бы прикольно, если бы все мастера были немыми! Просто прикиньте: отдельная каста крутейших мастеров, которые могут, к примеру, разговаривать с помощью ошейника с датчиком и динамиком, но он выключается, когда речь будет заходить о секретных технологиях! О! Или вообще взрываться к хренам! Чтобы неповадно было о таком болтать. Мда, годная херовина! О-о-о и перчатки аналогичные, чтобы жестами не выдали секретов. Думаю, я смогу даже собрать подобное. Запишу ещё на ошейник свой голос ради прикола, пускай в секретных мастерских звучит только мой треп! Имба! Витязь, заметки! — костюм позади меня ожил, начав вести запись.

КОНЕЦ ПОВРЕЖДЁННОЙ ЗАПИСИ

Глава 6

Я хлопнул в ладоши, решив завершить влог яркой визуальной демонстрацией:

— Так, и последнее, что я хотел вам показать, народ! Зацените. Витязь, охраняй! — громко отдал я голосовую команду.

Гул неоновых ламп под высоким потолком гаража на мгновение перекрыл шелест сервоприводов. Костюм за моей спиной пришёл в движение. Жёлтый конус света от прожектора, закреплённого на балке, скользнул по его броневым пластинам, выхватив из полумрака хищный силуэт. Раздался шелест стали, цокот шестерней и нагнетание давления в компрессор. От этого звука, отдалённо напоминающего дыхание пробудившегося зверя, у меня пробежала волна мурашек.

Секундная задержка понадобилась костюму на то, чтобы сканировать всё помещение, от заставленных запчастями стеллажей у стен до тёмного прямоугольника распахнутой двери. Затем он быстро сам сделал несколько шагов так, чтобы перекрыть собой меня от входа. Тяжелые подошвы с металлическим лязгом прошлись по бетонному полу, усыпанного мелкой стружкой и каплями машинного масла. Одновременно с этим пневмопушка с характерным шипением клапанов пришла в боевую готовность, и всё закончилось тем, что костюм закрылся щитом, дабы увеличить таким способом количество металла на пути к моей ценной персоне.

— Шикарно, — прошипел я, одновременно с шипением сбрасываемого пневматикой давления.

Однако неожиданно для меня пушка произвела выстрел — резкий, хлёсткий звук сжатого воздуха разорвал тишину, эхом заметавшись между железных ворот и старых автомобильных покрышек, сложенных в углу. Сам же костюм издал неприятный звук оповещающей об угрозе сирены, от которого заломило в висках. Пластины на его спине раскрылись в ожидании когда я заберусь вовнутрь.

— Витязь, отмена новых протоколов! — закричал я, пока пушка продолжала безостановочно шмалять в сторону открытой двери.

Костюм застыл в режиме ожидания. Гидравлика прекратила гудеть, и лишь отблеск красного диода из визора, отражавшийся на стальных наплечниках говорил о его готовности продолжить защищать владельца всеми силами и средствами, какие у него есть. Увы, на текущий момент это были лишь пневмопушка и грозный вид.

— Млять! Ебаный рот! — раздалась из коридора злобная тирада подполковника. Его шаги гулко прогрохотали по металлическому настилу. — Убить меня захотел, на⁈ А⁈ — злой как туча, он ворвался в мою временную мастерскую, с его формы в свете ламп слетели пылинки бетонного крошева. — Какой же вы товарищ, товарищ председатель, если в гостей стреляете, млять⁈

Я нервно рассмеялся, больше радуясь, что реакции старого вояки хватило на то, чтобы не подставиться под выстрел, нежели расстраиваться из-за того, что скорости работы костюма не хватает для того, чтобы как следует выполнять протокол охраны.

«Надо доработать скорость выстрела» — мысленно сделал я для себя пометку на будущее.

— Алексей, справедливости ради, никто, кроме вас и Эльвиры, ко мне без стука не заходит, — ответил я в свое оправдание.

Гроза усмехнулся, поправив на себе форму после неожиданного для самого себя гимнастического кульбита. Тени от стеллажей с инструментами упали на его лицо, сделав морщины глубже.

— Тебе нужно команду отмены по короче придумать. Будь на моем месте блондинка, то ей бы бошку пробило, млять. Какое-нибудь стоп слово.

Я усмехнулся:

— Ага. Красный, Кристиан…

Подполковник отмахнулся от моего очередного приступа мемной болезни, но все же решил подыграть:

— Я себя прям как Нео из Матрицы почувствовал, на. Правда, будь это настоящая пушка, на, я бы уже не успел среагировать, млять. Староват для такого дерьма.

Я накрыл ладонью камеры, завершив запись. Красный огонёк на ней погас, и в мастерской стало чуть темнее.

— Ага, так я и поверил.

Подполковник закрыл за собой дверь, и тяжёлый металлический звук ударил по ушам. Он серьёзно посмотрел на меня:

— Рэм, а чего ты нормальную пушку не хочешь поставить на свой костюм? Такая дура, столько мощи, млять! И эта пердушка с шариками на броне, — он оценивающе посмотрел на костюм, подсвеченный тусклым светом ламп. Блики заиграли на сочленениях брони. — Прикинь, как он с «Печенегом» будет смотреться! Или мой любимый РПК 203 7,62×39! Да етить, в такой броне зомбей с тяжелым пулеметом в труху можно крошить, пока не надоест, на. Только успевай патроны подносить.

Я пробежался взглядом по пневмопушке, по компрессору, по манометрам, чьи стрелки замерли в красной зоне, и системе подачи сжатого воздуха:

— Согласен, пулемёт на костюме разместить можно, но тут есть один момент, — я поднял палец, чтобы опередить вопрос, который хотел мне задать военный. Запястье на мгновение заслонило свет от лампы, бросив тень на лицо, — мне хочется найти альтернативные виды вооружения, поскольку скоро патроны даже в обычный «калаш» будут на вес золота. А средств производства подобного у нас не так уж и много.

Подполковник прошёлся по наспех оборудованной мастерской, задел ногой валявшийся на полу ржавый трос и, чертыхнувшись, уселся рядом со мной на видавший виды табурет, стоявший у захламлённого верстака:

— Согласен, но пока ты отказываешься от эффективного в сторону альтернативного, наши враги используют обычные «калаши», млять, а не луки и стрелы, нахуй, чтобы патроны экономить, на. И пускай эти ублюдки из «Уробороса» подрезали наши склады РАВ, я скажу тебе, что оружия в открытом доступе всё равно ещё до хрена. Так что нам стоит использовать эффективное, пока ты не придумал что-то сверхэффективное, понимаешь, о чём я, на⁈

Я цокнул языком:

— Ясен хрен, понимаю. Кстати о сверхэффективном. Посмотрите на это, — я распахнул папку Сталионера на месте с закладкой и указал на фото башни. Пожелтевший снимок под прозрачным файлом контрастировал с тёмным деревом стола. — Разведка с воздуха подтвердила, что она работает. Торговый центр до сих пор светится как новогодняя ёлка.

— Еб твою мать, — прошептал Гроза. — Я, конечно, слышал, что в наши годы были на Кавказе эксперименты с передачей электроэнергии по воздуху. Правда, тогда сказали, что потери большие и проект свернули, на. Но я не знал, что наши додумались, как собирать энергию из атмосферы.

Я с глухим звуком постучал пальцем по папке:

— Вот это, это мы должны получить в первую очередь! Эта башня обязана оказаться в руках Цитадели. Товарищ подполковник, это задача номер один. Ликвидация бандитов и захват контрольных точек — это здорово, но башня, — я быстро потер ладони друг о дружку, — она станет основой нашего государства. Просто представь, Алексей Викторович — свободная энергия для возрождающегося народа! Это тот фундамент, на который можно опереться, когда всё провалилось к чертям.

Гроза нахмурил брови:

— Задача ясна, когда выполнять?

Я отмахнулся:

— Эту задачу с башней я возьму на себя. Тем более что я знаю, зачем вы пришли, — я посмотрел прямо в его карие глаза, — нужно срочно разобраться с новыми людьми. Особенно учитывая, что не все они хорошего качества. Согласен, тут моё личное вмешательство тоже необходимо, но это может подождать. Ничего страшного не случится, если пленники сутки промаринуются под стражей. Врубите им ролики пропаганды, какие включают всем новичкам. Затем покажите ролик о том, что их армия творила, и потихоньку начинайте просеивать народ. На нормисов, отбитых наглухо и колеблющихся. Да и вообще, назначьте ответственное лицо за парк Победы. Пусть наводит порядок. Эта точка должна стать третьим форпостом.

Гроза молчал некоторое время, переваривая сказанное. Слышно было только, как за стеной завывает ветер, бросая пригоршни песка в железные ворота.

— Кого назначить?

Я тяжело вздохнул, откинувшись на кресле, которое жалобно скрипнуло:

— Пусть главным там будет Максим — воин из третьего рубежа. Толковый мужик, семьянин и шустрый довольно. Но мы сделаем ещё прикольнее. Я хочу, чтобы в советниках у него была та девушка, талисман которая была.

— Аэлита? — с интонацией недоверия переспросил подполковник.

— Ага. Да, пускай она помогает Максу освоиться. Она же в любом случае знает больше о местных. А разведчиков я светить в руководстве не хочу. Слишком ценные кадры.

Старый вояка буднично осмотрел костюм, словно примеряясь, куда лучше закрепить на него «Печенег», даже прищурился, оценивая точки крепления на броне:

— А не слишком ли это перебор, на?

— Почему перебор?

Гроза замялся:

— Ну, у них до этого царьком был Максимилиан, а мы тут главным опять ставим Максима.

Я тоже рассмеялся, и смех гулко разнёсся под высоким потолком:

— Не знал, что вы суеверный, товарищ подполковник. Я думаю, это как раз отличная идея. Покажем людям, что имя совсем не имя. Заодно они увидят разницу во взглядах.

— Добро, — коротко ответил он и снова перемялся сидя на месте, не зная, как задать следующий вопрос. Старый табурет под ним жалобно скрипнул.

— Есть еще вопрос? — поинтересовался я.

Он кивнул:

— Как быть с беременными? — в лоб озвучил Гроза.

Я постучал пальцами по подлокотнику:

— В Цитадель. Пусть там окажут им помощь, но глаз не спускать. Не дай бог окажется, что они шпионят.

— Есть, могу выполнять? — он передал мне папку Сталионера.

Я принял её и положил на стол ко второй папке. В свете настольной лампы, единственного яркого пятна в этом углу мастерской, белая тканевая обложка со следами въевшейся пыли показалась неестественно чистой.

— Алексей Викторович, вы сказали, что уже слышали об этих ребятах, — я кивнул на папки. — Расскажите.

Гроза кашлянул в кулак, поднялся и, пройдя через всю мастерскую, мимо замершего костюма Витязя, закрыл дополнительную дверь обитую какой-то тканью, чтобы задерживать тепло. После чего вернулся ко мне и, опасливо глядя на костюм, понизил голос практически до шёпота, который звучал глухо на фоне гула неоновых ламп:

— Мне известно немногое. Однажды я столкнулся с людьми, занимавшимися проектом «Бездна», — заметив мой вопросительный взгляд, подполковник пояснил: — «Бездна» — это секретный проект по изучению скрытых ресурсов человеческого организма. Знаю ещё, что там замешаны какие-то исследования сна и эфира. Я тогда не смог к нему присоединиться, так как мои таланты нужны были отечеству в другом месте. Но насколько мне удалось узнать, в создании проекта был замешан кто-то из Сталионеров, на.

Я кивнул подполковнику на кофеварку и тот так же ответил утвердительным кивком, после чего продолжил рассказ, пока я принялся делать кофе.

— Про Сталионеров ходило множество слухов. Где из них правда, а где ложь, никому не известно. Одни утверждали, что это секта фанатиков, поехавших на технологиях. Другие говорили, что это уцелевшие на территории Союза диверсанты из Аненербе, наткнувшиеся здесь на следы ариев. Третьи утверждали, что это подразделение, созданное лично Сталиным ещё в разгар Второй мировой, — он принял из моих рук кружку. От горячего кофе поднялся лёгкий ароматный пар, который он вдохнул полной грудью.

— К какой версии склоняетесь вы? — я сделал первый глоток кофе, после чего блаженно зажмурился.

— К последней. Для сектантов они слишком хорошо распространили слухи и так и не вышли наружу, что говорит об их профессионализме, млять. В версию про ебучих ублюдков из Аненербе я никогда не верил, на. Остаётся третья версия, и мы получили её подтверждение, на, — он взглядом указал на две белые папки на столе.

— Хорошо, — я раскрыл папку на странице с башней и пододвинул к себе поближе к лампе, чтобы лучше рассмотреть инструкцию по её созданию. Свет выхватил мелкий шрифт, чертежи и схемы. — Получается, этих Сталионеров действительно создал Сталин? Тогда очевидный вопрос: нахрена?

— Я же читал то предсмертное письмо, на. Там покойный прямо сказал, что их цель — контрдействия, когда всё пошло наперекосяк, млять. Но это не самое интересное, что я о них слышал, на. Поговаривали, что эти самые сталионеры были противовесом Аненербе и в итоге смогли победить их же средствами. В итоге Сталионеры оказались настолько сильной организацией, что штабные начали их бояться. Тут уже история разнится. Злые языки говорят, что это они сами и убили вождя, за что были уничтожены и остатки ушли в подполье. Другие с пеной у рта утверждают, что их пустила под нож набирающая сила номенклатура, которая и смогла совершить покушение на Сталина. После чего в пятьдесят четвёртом и создали КГБ, как более слабую, но лучше управляемую контору, млять. А ты о чём так задумался? — спросил подполковник, поставив кружку на стол.

— Просто если третья теория верна, то такие вот подарки, которые у нас были в подвале, могут всплыть не только у нас, но и ещё где-то. И неизвестно, кто их вскроет. А что, если эти технологии попадутся кому-то с не самыми добрыми намерениями?

Алексей Викторович провёл пальцем по краю кружки, сделав круг по влажному следу:

— Я обследовал ту комнату вдоль и поперёк. И нашёл взрывное устройство, которое сдетонировало бы, если б её попытались взломать, на. Так же мне не ясна природа того датчика, с помощью которого ты открыл дверь, и почему он сработал именно на тебя. Кстати плата в нем к хуям сгорела и изучить её трудно будет. После такого и в мистику поверишь, млять.

В мастерской воцарилась тишина, нарушаемая лишь жужжанием неоновых ламп под потолком гаража да отдалённым завыванием холодного ветра, который прорывался сквозь щели в крыше, заставляя языки пламени в самодельной печурке, стоящей в углу, тревожно плясать.

— Рэм, а ты читал, что там во второй папке?

Я отвлекся от треска дров в тихо рычащей буржуйке:

— Да, читал, — я посмотрел в кружку, прямо в чёрную поверхность горячего напитка, где плавали блики от лампы.

— И чё там, млять? Не томи, на, — с нетерпением и нажимом произнёс Гроза.

— Там тоже про технологические достижения и то, как их воплотить в жизнь.

Собеседник нахмурился, наблюдая за моей равнодушной реакцией:

— А чего не радуешься тогда, на? Ты же любишь вот это вот всё! — он указал на замерший в ожидании костюм.

— Так в том-то и дело, что не я один это люблю. А очень и очень многие.

— Рэм, говори уже прямо, че кота за яйца тянешь, на.

Я вздохнул и раскрыл вторую папку на первой странице:

— Не знаю, сможете ли вы тут найти подозрительные сходства, — мой палец ткнул в страницу, — читайте.

Подполковник нахмурился, придвинул папку к свету и уставился на строчку, после чего неуверенно прочёл:

— Как получить звёздное вещество…

Я перевернул страницу к другому разделу:

— Тут, читайте.

— Как искать уран. Уран, млять⁈

— И моё самое любимое, — я перелистнул страницу, — вот, читайте, — я подмигнул.

— Будущим покорителям эфира… — он нахмурился ещё сильнее, его лоб пересекли глубокие морщины, — ничего не понимаю, на, какую связь я тут должен был увидеть, млять?

Я растянулся в грустной улыбке, решив переключить внимание со света ламп на рычание огня в буржуйке, после чего закрыл вторую папку:

— Похоже, один из сталионеров затесался в редактуру одного очень известного в свою эпоху журнала. Первое издание которого, на секунду, вышло в пятьдесят шестом году. То есть спустя два года после ликвидации их подразделения. А те заголовки, которые вы сейчас прочитали, не что иное, как статьи из выпусков, — я быстро постучал указательными пальцами по столу, изобразив барабанную дробь.

— Суууукааа, — протянул подполковник. Морщины на его лице разгладились от догадки. Он посмотрел на меня поверх кружки и не верящим тоном переспросил: — Да ну нахер? Серьёзно?

Я щёлкнул пальцами, закончив дурачиться. Звук щелчка совпал с треском обугленной головни, плюнувшей искрой сквозь поддувало

— Да! Да-да-да! Это всё статьи из первых выпусков «Юного техника»! Я помню их потому, что прочёл ещё в восемь лет. И вот тут, спустя семнадцать лет, когда мир попросту кончился, я натыкаюсь на них в секретной папке секретного подразделения с суперсекретной задачей! — я грустно вздохнул. — Похоже, не все сталионеры решили превратиться в мумий и стали действовать гораздо раньше. Пускай и косвенно, но они продолжили свою деятельность по развитию государства. И решили начать с молодых людей, кто сможет найти между строк их следы.

Гроза печально посмотрел на папки, лежащие в конусе света от настольной лампы:

— Только нихрена из задумок этих Сталионеров не вышло толком ничего.

Мне захотелось приободрить старика, на долю которого выпало слишком много событий:

— Вышло, пускай и не для вашего поколения, но для нашего уж точно. Если эта башня действительно работает, то мы на такое будем способны! Мы этот «Уроборос» так нагнём, что им мало не покажется!

Тень улыбки мелькнула на его уставшем лице:

— Надо удостовериться, что она действительно работает.

Я несколько раз кивнул:

— И я собираюсь сделать это в первую очередь. Мне нужен отряд разведчиков, остальных я соберу сам. Сегодня ночью мы двинем к этой башне.

Я перевёл взгляд на зарешеченное окно под потолком. Там, за мутным стеклом, была непроглядная чернота ночи, в которой завывал то ли ветер, то ли бродячие зараженные, готовые принять нас в свои холодные объятия.

Глава 7

Дверь ворот высшего военного училища распахнулась перед нами. Порыв холодного ветра с изморосью заставил людей в обычной одежде закутаться сильнее в капюшоны. Я же лишь прибавил пару градусов в системе климат-контроля костюма.

— Ты уверен, что идти ночью было хорошей идеей⁈ — прогнусавила Танюшка.

Я закатил глаза, снова забыв, что из-за шлема выражения моего лица не видно:

— Мы не можем медлить и минуту. Да и вообще я тебе квест не выдавал, могла бы сейчас спокойно спать.

Девушка стукнула меня по руке, но тут же скривилась от боли. Видимо, она, точно так же, как и я, забыла, что я в костюме.

— Рэм, — прошипела она моё имя и, чтобы нас точно никто не услышал, зажала ладошкой динамик микрофона на своем костюме, — ты ахренел⁈ На секундочку, я тоже из этого города, и мне пипец как интересно посмотреть на башню, которая производит электричество!

Мой вздох прозвучал как шипение помех:

— Она не производит, а, грубо говоря, собирает электричество. К тому же ты и так сто раз видела эту башню, когда тусила с подружками на футкорте или шопилась в бутиках. Чего ж тебя до моего рассказа так эта башня не увлекала?

Она вытаращила на меня свои удивленные светло-карие глаза:

— Ты ничего не понимаешь! До этого она не была такой интересной! А сейчас, когда мы узнали подробности о ней, всё поменялось! — девушка тут же отвела взгляд в сторону и уже не таким уверенным тоном добавила: — Короче, я доброволец, и мне просто нужны трудчасы на косметику. Всё, мне пора проверить дрон-разведчик.

Она притопила вперед, виляя бедрами так, что собрала на своей стройной фигуре взгляды всех мужиков, что шли рядом со мной. Глядя на эту резкую смену поведения, моя дипломатическая чуйка председателя, заметно отточившаяся за последнее время в навыках управления людьми, подсказала мне, что с Танюшкой что-то не так.

— Ещё эта фразочка про: «узнала все подробности», — пробубнил я, быстро отогнав от себя мысль о том, что девушка попросту пошла на задание потому, что переживает за меня не только как за друга детства. — Да ну, хуйня какая-то, Таня точно не имеет на меня видов как на парня. Ладно, сейчас у меня нет времени на разборки в женской загадочности. Сейчас мне предстоит историческая херня, думаю, лучше стоит заснять это на память.

Я вытянул руку вперед и щелкнул пальцами, после чего с моего плеча вылетел коптер и, зависнув в метре передо мной, сделал фото моей персоны в компании щитоносцев из третьего рубежа.

Фотка вышла что надо.

Позади нас раздался рев дизельных моторов. Я обернулся и посмотрел на чудо топорного автомобилестроения в стиле Цитадели. Три БТР, на носу которых имелись приваренные конструкции по типу огромного топорища похожих на нас ледокола, рычали в ожидании, когда мы выдвинемся на городские улицы.

— Ну что⁈ Пора осуществить мечту каждого водителя в нашем городе! Пошумим, блядь! — подняв руку вверх, я крикнул: — По машинам!

Бойцы, сами предвкушая веселую поездку, матерясь и выкрикивая команды, полезли в десантные отсеки. Лязгнули затворы, защелкали крепления. Кто-то на ходу выкидывал недокуренную сигарету. Люк механика-водителя на первом БТРе утробно чавкнул резиновым уплотнителем и захлопнулся. Гул моторов взвился на октаву выше, выплевывая в промозглый воздух клубы едкого солярного выхлопа.

Двор военного училища завибрировал от рева двигателей. Я быстро забрался на броню первого БТРа и, зафиксировав ноги в специальных крепежах, командно махнул рукой. С рыком машина дернулась вперед, и мы выскочили на городские улицы. Дух захватывало конкретно. Как серфер, я ловил равновесие, когда бэха подпрыгивала на кочках, хотя я делал вид, что ловлю равновесие. Стабилизаторы костюма, над которыми поколдовал ещё и Старк, срабатывали идеально.

Через двадцать метров появилась первая жертва — розовый «Матиз». Я с замиранием сердца ждал столкновения. Согнув ноги в коленях, стал не отрываясь смотреть, как расстояние до этой малолитражки неумолимо сокращается.

БТР даже не сбавил ходу. Клиновидный таран вошел в хрупкий металл машинки, словно раскаленный нож в масло. Раздался скрежет рвущегося каркаса, и звон разлетевшегося вдребезги стекла, и хруст сминаемого пластика. «Матиз», напоминавший игрушку в сравнении с БТР, разорвало. Его половины завертелись волчком и разошлись в сторону, но только для того, чтобы позади идущая техника окончательно скинула в сторону остатки авто.

Снизу послышался свист и радостные крики экипажа. Улыбаясь во все тридцать два, я поднял дрон выше, чтобы увидеть нашу колонну целиком. Зрелище было впечатляющим. Три БТРа, выстроившись клином, шли вперед, с легкостью распихивая легковушки. За нами ехало четыре «Урала», три пикапа с пулеметами, два грузовика с автовышкой, «Тигр», и замыкал эту колонну КамАЗ.

Грохот стоял невообразимый. Многоголосый рев моторов, лязг сминаемых корпусов и скрежет стали об асфальт, вой турбин и радостные крики солдат на броне — всё сливалось в один чудовищный, давящий на уши оркестр апокалипсиса, который мне был по душе.

Железо выло и скрежетало, когда бронированные носы, словно ледоколы, с хрустом раздвигали поток машин. «Тойоты» и «Хонды» разлетались в стороны мятыми консервными банками, «Мерсы» и «Бэхи», гордость прошлой жизни, с жалобным воем переворачивались, со звоном бьющегося стекла превращаясь в плоские лепешки. Наша колонна не просто ехала — она доминировала.

Вся наша веселая процессия свернула на центральную улицу. И тут наши водятлы решили нажать на гашетку. Подобно снегоуборочным машинам, мы двинулись вперед.

Центральная улица с распространенным названием Красная, скованная цепью брошенных автомобилей, вздрогнула, но лишь для того, чтобы вздохнуть свободно. БТРы шли бортами, как заправские бульдозеры. Они не объезжали пробки, они их сносили к чертям собачьим. Валы из спрессованных легковушек заваливали тротуары, разбивали витрины магазинов, проламывали стены кафешек, но неумолимо уступали нам дорогу.

Скрежет металла перешел в непрерывный, визгливый стон, нарушаемый лишь ревом коптящих небо БТРов. Фонарные столбы кренились и падали, срезанные к чертям касаниями брони. Искры от содранной краски и трущегося металла сыпались фейерверками в ночи, освещая наш путь.

На визоре шлема отобразилось несколько красных точек, за которыми скрывались силуэты людей. Ниже появился запрос на подтверждение цели, но я не отдал команды, угадав в движениях обычных людей.

— Выжившие, — произнес я в динамик.

— Приняла, — отозвался кто-то из операторов второго рубежа.

Люди, не опасаясь зараженных, высовывались из подъездов, с балконов, выглядывали из-за разбитых витрин. В их глазах был не просто испуг, а дикий, почти религиозный шок. По их улице, где ещё вчера шуршали бешеные, сейчас пёрла армада с флагами, антенны и шестерней, сметающая всё на своем пути.

В воздух взмыли сразу три дрона-беспилотника. Они закружились над головами зевак, и через секунду вниз, кружась, полетели яркие листовки. «Цитадель. Еда. Защита. Цель. Присоединяйся. Завод Седина». Кто-то ловил их на лету, кто-то шарахался от испуга, но равнодушных не было.

Эпичный проезд. Мы шли сквозь город, как хозяева этой жизни. Ветер свистел в ушах, перед глазами мелькали вывески магазинов, витражи давно разграбленных бутиков и темные провалы окон. Ощущение мощи и свободы накрывало с головой. Я стоял на броне, как капитан на мостике, и ловил кайф от того, что здесь мы — сила, способная расшевелить это мертвое царство.

Естественно, на эту громкую вечеринку в стиле «Безумного Макса» решили взглянуть не только выжившие. Из темных арок и подворотен, привлеченные грохотом, выползли остатки зараженных. Серые, тощие фигуры с остекленевшими глазами, лишенные той организованности, какая была у них прежде. Как голодные звери, они вывалились прямо на проезжую часть.

Увы для них, первый же замешкавшийся зомби даже не понял, что случилось. Его тощая фигура просто исчезла под тараном головного БТРа. Даже сквозь наше оглушающее движение вперед я отчетливо услышал характерный громкий хлопок, какой бывает, когда резко прыгаешь на пустую коробку из-под сока объемом два литра. Бросив взгляд вниз, я увидел, как жижа мозгов оставила мокрый след. К горлу подкатил неприятный ком, когда я увидел, что кишки ублюдка таки намотало на колесо.

Толпа других зомби замешкалась, не решаясь броситься в лобовую атаку. С пикапов сухо застучали крупнокалиберные. Пулеметные очереди хлестнули по тушам, разрывая бешеных на лоскуты, после чего свинцовые всадники смерти калибра 7,62×54 вгрызались в асфальт и фасады исторических домов, вырывая из каменной плоти мертвого города фонтанчики пыли и крошева. Твари осели, как скошенная трава, разбрызгивая черную жижу куда-то в темноту ночи.

Среди выбежавших на шум были и те, кто поумнее. Услышав этот адски мелодичный звук длинных очередей пулемета, развернулись и, подвывая, ломанулись обратно в тень, подальше от неминуемого истребления. Вопя на разный лад, дабы предупредить остальных зомби, они окончательно скрылись из вида. А мы всё перли дальше, перемалывая вереницу брошенных автомобилей.

Назвать нашу поездку тактичной я бы не смог. Тем более её нельзя было назвать скрытной. По большей части она напоминала тот марш-бросок на поезде, когда мы переезжали из гаражного кооператива. Но сейчас это было с большим таким отличием.

И дело было не в поезде, совершенно нет. Дело было в том, что переезд был пускай и яркой, но отчаянной попыткой спасения. А вот эта «дорога ярости», где мы расчищали улицу, с грохотом раскидывая машины, была манифестом. Манифестом того, что мы можем позволить себе действовать грубо, прямо и больше не скрываясь.

Но я знал, что вся эта грубая прямота была лишь наносной шелухой. Громкость и эффектность этой поездки были оплачены теми, кто загодя действовал тихо и деликатно.

Мой взгляд скользнул по крыше одного из домов. Ничем не примечательного и не отличающегося от множества тех, что мы проехали. Я перевел внимание на миникарту шлема. Единственное, что выделяло это строение на этой улице среди прочих, — так это крохотная серая точка с цифрой один, которой обозначался наш разведчик.

Я переключился на частоту группы первого рубежа и услышал лишь:

— Восьмой — тринадцатому. Галилео прошел, хвост чист, прием.

— Тринадцатый — восьмому. Вижу. Веду наблюдение. Птичка в небе. Тринадцатый — двадцать первому, приготовиться. Прием.

— Двадцать первый — тринадцатому. К встрече готов. В хате чисто. Делаю доклад второму. Конец связи.

Я хмыкнул, слушая сухой разговор разведчиков, которые обеспечили коридор наблюдения с заготовленными огневыми точками на случай какого-то форс-мажора. Естественно, со стороны выживших, а не зомби. Активность последних сейчас была невысокой. Бешеные, оставшиеся после миграции орды, в черте города забились по всяким норам и домам. На всё, что их сейчас хватало, — так это устраивать засады на зевак, которые решили поживиться добром в аптеках или продуктовых магазинах.

Улицы города всё ещё оставались опасным местом, но вооруженный отряд мог бы спокойно пройти куда хочет, так как оставшиеся зараженные превратились в осторожных тварей, теперь рассчитывающих на внезапное нападение, нежели на количество. А у нас сейчас был не просто отряд, у нас сейчас был настоящий легион, по меркам конца света, разумеется.

— Вон она! Башня! Вижу башню! — крикнул по связи водитель первой машины.

— И вправду светится, как елка! — радостно отозвался водитель второй машины.

Внизу левого угла появилась иконка Танюшки, вышедшей со мной на личную связь:

— Блин, Рэм, она правда очень красивая! — с восхищением произнесла девушка. — Вот это я понимаю, ты Дед Мороз будешь для Цитадели, если такую елку к нам на Новый год притащишь!

Я хмыкнул:

— Ты столько раз видела её в обычной жизни. Почему именно сейчас она кажется тебе такой красивой⁈

В эфире между нами повисла многозначительная пауза:

— Она и раньше мне очень нравилась, — мягко промурлыкала блондинка. — Просто больше нет фонового шума, который мешает и отвлекает. Я могу лучше сосредоточиться на том, что действительно важно.

Я снова поймал себя на отчетливой мысли о том, что подруга детства говорит сейчас не о башне. Я набрал в грудь воздуха, чтобы уже наконец спросить напрямую, но тут в динамике раздался голос Кира:

— Товарищ председатель, один из разведчиков, позывной Шот, проверявших ТЦ, больше не выходит на связь.

— В каком крыле он был?

— В главном. Проверял нулевой этаж.

Тяжелый вздох вырвался из груди:

— Лестницы. Ну почему весь пиздец происходит там, где есть лестницы. Понял тебя. Отправь пару щитоносцев на поиски.

— Есть.

Я переключился на связь со штабом, пока водители распихивали авто возле башни:

— Сонь, ты меня хорошо слышишь?

— Рэм, плохо слышу, — динамик отозвался шипением. — Помехи сильные, расстояние, наверно, большое.

Мои кулаки с металлическим шелестом сжались:

— Значит, и запись с камеры разведчика не посмотрю.

— Похоже, связь… глушит… либо… надо, — с перерывом на шипение ответила София.

— Понял, принял. На связи, — ответил я, с наслаждением ощутив, что наша машина наконец-то остановилась.

Кто-то из солдат помог мне освободить стальные ступни из креплений, и я смог спрыгнуть на твердую землю. С шипением пневматики я приземлился на крошево из стекла рядом с БТРом. Спиной я почувствовал, как загудели кулеры с правой стороны, чтобы остудить компьютер, которому сейчас пришлось за раз сделать кучу вычислений, чтобы выполнить успешное приземление.

Медленно распрямившись, я заметил, как много взглядов было направлено сейчас в мою сторону, кто-то даже тайком снимал на камеру момент приземления. Пафоса добавлял тот факт, что на такое пока был способен только мой костюм. Для остальных воинов в броне люди ставили помосты, чтобы те спокойно спустились.

Выпрямившись во весь рост, я ощутил, как ноги дрожат от мелкой вибрации. Поездка на броне машины отзывалась покалыванием. Словно осознав до конца этот факт, я скривился от приступа фантомной боли ниже колен. С шумом выдохнув, я подавил его силой воли.

— Работаем, работаем! Чего встали! — закричал я. — Третий рубеж — организовать круговую оборону. Быстро соорудили мне тут Цитадель на минималках! Второй рубеж — занять огневые точки на броне, контроль воздуха и полная видимость вокруг на километр, ни одна тварь не должна пройти без ведома! И связь, не забывайте про связь! Четвертый рубеж — запустить генераторы, запитать колючку на броне, подогнать автовышки к башне, пронумеровать все детали в соответствии с чертежом, который пришел вам в квесте, затем приступайте к разбору, и не дай бог хоть что-то или кто-то навернется! Го-го-го!!!

Перед глазами высветилось системное уведомление:

«КВЕСТ БАШНЯ ПРИНЯТ».

— собрать лагерь вокруг Башни, — зачем-то подсказала система, подтвердив сказанное мной выше.

Видимо, это сообщение София продублировала всем остальным, чтобы лишний раз напомнить, что от них требуется.

Суета закрутилась мгновенно, словно я сдернул стоп-кран. Бойцы, только что весело ржавшие и обсуждавшие нашу эпичную покатушку сквозь пробку, в секунду преобразились. Машины снова загудели и стали огибать башню, формируя неправильный круг.

Из КамАЗа, в центре нашего построения, члены четвертого рубежа принялись выносить всё, что необходимо для полноценного забора под напряжением. Свернутые секции из сетки-рабицы, катушки силовых проводов — всё стало растягиваться к машинам по краям.

Я молча наблюдал за тем, как идет работа по развертыванию мобильного лагеря. Процесс шел, мягко говоря, не идеально. Водители не могли подгадать нужное расстояние, чтобы секция забора закрыла промежуток полностью, кто-то споткнулся о силовой кабель, который к тому же тянули не в ту сторону. Операторы дронов тихо матерились возле пункта управления, находившегося в «Тигре». Я заметил, что какой-то ответственный забыл зарядить несколько аккумуляторов, из-за чего парочка дронов осталась на земле…

— Полковника на вас нет, — процедил я сквозь зубы, наблюдая за тем, как коряво нам удается развернуть мобильную точку. — Практики не хватает, ну, это не удивительно. За стенами Цитадели такое не натренируешь нормально. Витязь, заметки: «Рэм, пора создавать нормальные обучающие программы для рубежей. Нужна система для системы образования. Начни с прикладных вещей. Например, развертывание лагеря. Это скоро станет очень важно, когда нам нужно будет захватывать контрольную точку целиком и удерживать её до прихода основных сил».

В нижнем правом углу снова появилась иконка Танюшки:

— Рэм, я наверху. Тут какая-то аппаратура странная. Есть пара рычагов и какая-то кнопка, или ещё что-то, ни хрена не понятно.

— Надень очки, — ответил я.

— Сейчас, — было слышно, как девушка копается, после чего на моем экране появилось уведомление о том, подключить ли мне ещё одно устройство.

— Витязь, подключи устройство, — отдал я голосовую команду.

Прошло подтверждение. Небольшая загрузка, и рядом с иконкой Тани появилось ещё одно окошко, в котором транслировалась запись с камер на очках виртуальной реальности, которые я слегка доработал.

— Витязь, выведи изображение на полный экран.

Перед глазами появилось то, что сейчас видела Таня. Стальные короба, в которых находилось оборудование, похожее на сотовых операторов, от них шло несколько силовых проводов. Рядом было несколько рычагов с резиновой ручкой и кнопка смены режима работы башни. Об этом я уже знал из инструкции в папке Сталионера.

— Так, Танюш, технология сырая, но должна работать нормально. Скажи, ты видишь мою руку? — я поднял ладонь в стальной перчатке, которая тут же приобрела золотистые контуры и появилась в виде проекции на мониторе моего шлема.

— Да! Вижу! — восторженно ответила девушка.

— Отлично, теперь я буду показывать тебе, в какой последовательности отключать рычаги, поняла? — произнес я, приветственно помахав рукой, после чего сделал жест, будто я мацаю девушке грудь.

К моему удивлению, обиженных вскриков я не услышал…

— Да, поняла, — хихикая, ответила Таня. — Что только ты не придумаешь, лишь бы по лестнице не ходить, — её веселая интонация быстро испарилась, когда она поняла, что ляпнула лишнего. — Хорош меня виртуально лапать, ещё и за бесплатно, — ловко перевела она тему, — говори, что делать надо, а то может легко стать, что, кроме электричества, меня никто больше не трахнет.

Я аж опешил от неожиданности. В голове стали роиться воспоминания о том, что девушки порой могут вести себя прямолинейно и вызывающе в определенные дни. Но я даже не смотрел на свою подружку детства с такой точки зрения. По крайней мере, старался не смотреть.

Однако мои влажные мечты снова обломал мой помощник:

— Товарищ председатель. Это снова Кир. Докладываю: группа из двух щитоносцев, отправленная на поиски разведчика с позывным Шот… тоже не выходит на связь.

Я замер, взирая с самого верха глазами девушки, наблюдавшей за тем, как под стальным кружевом башни кипела работа. Неестественно близко в сравнении с углом обзора ревели двигатели машин, вызывая диссонанс, ведь я наблюдал за ними издалека.

— Точка обрыва связи там же? — ровным тоном спросил я.

— Так точно. Последний сигнал с камеры одного из щитоносцев был сильно зашумлен, но успел передать изображение лестничного пролета, ведущего на нулевой этаж. Там работает лишь аварийный свет, но похоже… — Кир запнулся. — Похоже, там не пусто.

Глава 8

Пока я ожидал, когда соберется моя команда сопровождения для похода в торговый центр, я решил проверить новую наработку, которую создала София для будущих командиров отрядов. Недолго думая, я решил сделать из этого мини-обзор этой демо-версии будущего интерфейса для командиров.

Отойдя в сторонку, чтобы не мешаться техникам, разворачивающим тут бурную деятельность, я щелкнул пальцами и протянул руку вперед, будто намереваюсь сделать селфи. Дрон на плече тут же сорвался с плеча и, отлетев на расстояние вытянутой руки, стал снимать меня вместо оператора, а на экране тут же отобразился его уровень заряда.

— Привет, народ! Короче, пока наша банда собирается, я хочу продемонстрировать вам ещё одну приколюху, которую подготовила наша фея двоичного кода. Итак, представляю вашему вниманию Управление Игроками Цитадели или УИЦ. Название новое, и я его только что придумал, но если не приживется, то можно поменять на что-то другое, — я рассмеялся, и динамики шлема выдали механический шелест.

— Итак, как работает УИЦ. Суть проста. Командир, которому достался квест либо он захотел взять свободный квест по рейду, может собрать команду из тех бойцов, которые сейчас доступны в ближайшем форпосте. Ему приходит список таких персонажей, и он может посмотреть их характеристики и закрепленное за ними оружие с обмундированием. Система УИЦ — добровольная. То есть любой из игроков может отказаться, если захочет. И я думаю делать эту систему наподобие гильдии наемников или что-то типа того. Короче, вдруг если у цитадели появится такое время, когда войска могут простаивать, а желание найти на жопу приключение осталось, то небольшой кучке авантюристов можно объединиться в УИЦ и отправиться выполнять странное задание, например, какое предстоит нам сейчас. Итак, что же находится внутри системы Управления Игроками Цитадели? Сейчас я покажу вам, как это выглядит.

Я попытался вывести изображение на основной экран, но запись, которую вел мой дрон, не позволила мне этого сделать.

— Млять, походу я не покажу вам этого, ребят. Витязь, заметки: «Рэм, поработай над переносом изображения с устройства на устройство. Конец записи», — я печально вздохнул и с металлическим шелестом пожал плечами. — Ладно, раз не могу показать, то красочно расскажу, как эта херовина выглядит. В нижнем левом углу находится список вашего отряда. Нажимаете на него, и перед вами появляется, ебать-ебать, список отряда! — я рассмеялся своей тавтологии, пока мой средний палец в наруче костюма скользил по тачпаду. — Здесь указаны челики, которым, как в моем случае, не повезло идти на задание по проверке темного нулевого этажа в торговом центре. Нажимаем на первого бедолагу. Опа! — я злобно сверкнул глазами по картинке первого игрока в своей команде. — Тут у нас особенный, я бы сказал, именной персонаж. Танюшка собственной персоны. И как она сюда затесалась? Ладно, хер с ним. На чем я остановился? Ах да! Меню УИЦ.

Я нажал на иконку своей подружки детства:

— Итак, нажимаем на персонажа, и что мы, а точнее я, собственно, вижу, — я сделал секундную заминку. — Короче, народ, представьте себе меню персонажа из компьютерной игры. Аватарка посередине. В моем случае это фотка Танюхи. По бокам от неё имеются иконки с обмундированием. Слева и справа на уровне головы девушки расположена первая пара иконок. Тут указано обмундирование головы, соответственно. В случае с Танюшкой имеются два варианта. Первый — это шлем с прибором ночного видения. Находится он в правой иконке. Если навести на него, то можно даже посмотреть, какая модель и какие модификации. Прикольно, — я на секунду задумался, — думаю, потом в УИЦ можно будет добавить возможность выдать задание нанятому игроку, чтобы тот поменял часть обмундирования перед отправкой на квест. Ладно, отвлекся. А вот в левой иконке у нас находится особое устройство.

Это моя личная разработка. Очки виртуальной реальности, к которым я могу подключаться. Назвал нетривиально — «Третий глаз». И если навести курсор на иконку с этим гаджетом, то можно будет почитать описание. Тааак, — протянул я, — описание корявое, но на это просто нет времени пока. Короче, тут написано, что игрок с устройством «Третий глаз» может видеть жесты обладателя костюма. Ещё «Третий глаз» помогает наводиться на цель с помощью «Авроры» и квадрокоптера, но о них чуть позже. Думаю, что нетрудно догадаться, что местами это бывает полезно. Естественно, интерфейс дополненной реальности — это штучная и пилотная техника. Не знаю, есть ли смысл делать её массовой. Но мне она нужна, так как я не везде могу пройти. Просто потому, что ходить могу только в костюме, — я опустил курсор.

— Так, друзья, дальше опускаемся ниже. Иконки на уровне торса. Тут у нас с одной стороны фотка броника, тоже есть маркировка и характеристики. С другой стороны — иконка ее личной разгрузки с указанием количества боеприпасов, которые девушка может на себе нести. Ещё чуть ниже идут иконки для амуниции рук. Правая иконка пустая, а вот в левой иконке у Танюшки отмечен экзоскелет. Разработка Старка — «Аврора 1.0». Это простецкие сервоприводы для руки, помогающие наводиться на цель. Он связывается с квадрокоптером девушки, который передает картинку на очки. Они же «Третий глаз». После чего «Аврора» считывает координаты и, как в той игре про охоту на уток, помогает навестись на цель. Технология свежая, бывают лаги, но скорострельность и точность впечатляющие. Для Тани это может быть лишним, но даже необученный человек со связкой дрон — «Аврора» — «Третий глаз» чуть ли не сразу превращается в стрелка с навыком выше среднего.

Я бегло осмотрелся по сторонам на суету, которая творилась вокруг воздвигаемого лагеря. Удостоверившись в том, что процесс идет как следует, я вернулся к записи ролика.

— Итак, в самом низу у нас идут окошки для ног. Тут указана лишь набедренная кобура для пистолетов с каждой стороны. И должен вам признаться, ребят, на Тане ни выглядят очень сочно, — я шумно выдохнул. — Ладно, у Танюшки больше нет ничего интересного. Предлагаю посмотреть, смогла ли София сделать подобное меню для других персонажей в моём отряде.

Выйдя из инвентаря Тани, я вернулся в общее меню отряда:

— Давайте посмотрим на вполне себе стандартного персонажа — щитоносца. Так, зовут нашего счастливчика Торин. Меню этого парня выполнено в том же стиле, как и у Танюшки. У него есть прибор ночного видения. Пригодится нам сейчас это точно, — хмыкнув, ответил я. — Так, из брони у него кожаная куртка с пришитыми пластинами для защиты от укусов. Ноги так же имеют дополнительную броню, — я перевел курсор ниже.

— А вот в иконках для оружия у нашего персонажа имеется следующее. Естественно, щит. Большой, широкий, прямоугольный, — я навел курсор на него. — Ух, София и здесь успела поработать над описанием. Короче, описание щита нашего Торина — простая многослойная фанера, обтянутая красной пленкой. Установлена модификация — шокер первого уровня, в скобочках написано количество зарядов для смертельного эффекта, и у этой модификации аж пять фаталити!

Я на секунду отвлекся от просмотра меню и посмотрел в камеру:

— Друзья, дальше пойдет то, что является весьма условными обозначениями. Как то же самое фаталити. Просто нам для новой системы нужны свои, новые системные обозначения, и я решил их потихоньку вводить. И одним из таких стал показатель фаталити на модификациях. Для любителей цифр: один фаталити примерно равен ноль целых одной сотой ампера. Почему ноль целых одна сотая ампера? Потому что я вычитал из умных советских книжек, что 0,1 ампера при воздействии на организм дольше пяти секунд вызывает дефибрилляцию сердечной мышцы и фатальный исход. Про вольтаж, ритмы и прочие условности упоминать не буду, а то вдруг это видео потом будут показывать слишком умным детишкам, которые соберут что-то злое. Вернемся к нашему щиту. У него установлена модификация первого уровня, и у неё пять фаталити. Опять же, это условные обозначения. Но какие величины в нашем мире не являются условными? Таблица Менделеева разве что, и то там вопросики имеются. Дальше. Ещё у нашего Торина имеется копье. У копья тоже первоуровневая модификация шокера с пятью фаталити. Ещё у него есть пистолет, КСюха и, естественно, само копье. Ладно, думаю, принцип УИЦ вы уловили. Развивать дальше будем. Теперь выходим в основное меню отряда, и что мы видим.

Итого со мной в рейд пойдут:

— 1 уникальный персонаж. Снайпер второго рубежа — Танюшка.

— 4 щитоносца — третий рубеж.

— 1 саппорт из четвертого рубежа, который будет выполнять роль заряжающего и меняющего аккумуляторы. Он же «принеси-подай» и дальше по списку.

— 3 стрелка, второй рубеж.

Думаю, на этом короткий обзор нового меню можно заканчивать, — произнес я и хотел было уже вернуть дрон обратно, как увидел, что в мою сторону бежит тот самый Торин Фанерощит, про снаряжение которого я только что делал обзор.

Невысокий, коренастый парнишка лет двадцати, с красным обветренным лицом, узкими глазами и шикарной густой бородой, остановился рядом со мной и, сделав глубокий вдох, ударил кулаком в грудь.

— Товарищ председатель, отряд готов. Ожидаем вас, — он сделал тяжелый вдох и уже вместе со мной посмотрел в сторону торгового центра.

Хоть я и не бежал, как он, но я точно так же сделал тяжелый вздох:

— Ну, погнали. Чего ждать.

Мы направились к ребятам, застывшим в нерешительности возле прозрачных дверей торгового центра, которые продолжали вращать своими грязными от смазанных следов крови стеклами. Я остановился рядом с ними и только сейчас понял, что дрон, снимавший мой обзор на новую систему управления, продолжал вести запись.

Я решил не упускать момента и продолжил вещать на камеру:

— Друзья, открытый вопрос к вам. Если вам говорят, что в том подвале засела неведомая херь, которая убивает людей, вы пойдете проверять? Будете светить фонариком и спрашивать: «Здесь кто-нибудь есть?»? Чет я сильно сомневаюсь в этом. Я сам бы на такой блудняк не подписался. Но так было раньше. Сейчас все по-другому. Жизнь круто поменялась, и я бы ни за что не подумал, что окажусь на месте того парня из фильма ужасов, которому предстоит спуститься в темный подвал. Но! — я поднял руку. — Знайте на будущее: как председатель Цитадели, я завещаю золотое правило! Лучше выстрелить, перезарядить и ещё раз выстрелить, чем светить фонариком и спрашивать «кто там»! — я опустил руку и два раза быстро согнул пальцы, как если бы просил кого-то подойти.

Дрон, снимавший мою тираду и душевные излияния, послушно вернулся ко мне на плечо. В воздухе повисла тишина. Я буквально почувствовал на себе смущенные взгляды отряда, который я взял с собой для того, чтобы выяснить, что случилось с пропавшим разведчиком и щитоносцами.

— Чет я мотивацию вам не поднял, да? — произнес я и тут же порадовался тому, что шлем скрывает мою настоящую реакцию на немое молчание тиммейтов. Все как один отрицательно покачали головой. — Да ладно вам, если вас это успокоит, то я сам не в восторге, что нам придется идти туда и искать то, не знаю чего, — я снова наткнулся на растерянные лица. — Ладно, забейте. В любом случае мы размотаем любую тварь или тварей, что там прячутся. Вперед!

Двери впустили нас внутрь, и мы словно попали в вязкий кисель. Мы, не сговариваясь, остановились. Каждый из нас застыл с открытыми ртами. Никто не хотел нарушить неестественную, похожую на битое стекло под ногами, тишину. Не в силах оторвать взгляда от представшего зрелища, мы смотрели на то, как Галерея продолжала жить.

Над центральным атриумом, в двадцати метрах над землей, все еще горела голограмма. Огромная, в полстены, девица в нижнем белье с идеальной улыбкой медленно поворачивалась вокруг своей оси, демонстрируя эффектный бюст. Ее изображение мерцало, по нему шли помехи, но она продолжала свой вечный танец, кокетливо скользя взглядом по пустому залу.

Динамики продолжали играть спокойную, даже расслабляющую музыку. Затем она плавно затихала, и поставленный голос диктора рассказывал о том, что в «Золотой Груше» сегодня, в Хэллоуин, у них распродажа сценического грима. После чего музыка продолжала в таком же плавном ритме раздаваться эхом по атриуму.

Общая картина потерянной мирной жизни произвела на нас такое оглушающее впечатление. Стоя здесь, посреди сверкающих бликов кафеля, стеклянных витрин, плакатов с обворожительно улыбающимися девушками, вдыхая аромат духов, могло показаться, что всё, что было до этого, было лишь кошмарным сном. Что мы нашли дверь в свою Нарнию и теперь можем остаться здесь — в осколке потерянного мира.

Однако это очарование теряло силу с каждой секундой, проведенной в этом месте. Первое, что бросилось в глаза, — это то, что островок, продававший те самые восточные ароматы из эфирных масел, сверкал неестественно сильно. А все из-за разбитых склянок, из которых и исходил этот дурманящий аромат.

Вдохнув этот мертвый, бездвижный воздух, я посмотрел на этот самый островок и увидел, что он со своими склянками послужил теркой, о которую люди резались, когда толпа поперла на выход. Тысячи осколков превратились в рубины из-за литров крови, упавших на них когда-то людей.

Я отвел взгляд от битого стекла и посмотрел вверх. Меж торговых павильонов, как флажки, висели вырезанные из бумаги черепушки, тыквы да ведьмы на метлах. Они беззвучно покачивались из стороны в сторону, продолжая смотреть на нас своими пустыми глазницами. Вдоль самих магазинов мигали гирлянды, дабы создать ощущение праздника. Я проследил за ними взглядом и увидел темный провал магазина, продававшего обувь. Основной свет в нем почему-то не работал, и гирлянды то и дело выхватывали из темноты опрокинутые прилавки и разбросанные вещи, застывшие в бурых пятнах.

Я сделал первый шаг и тут же вздрогнул от неожиданности, когда увидел человеческий силуэт в темном провале магазина обуви. И в этот же момент под потолком раздалось:

— Внимание, посетители и персонал торгового центра «Галерея»!

Рядом со мной так же зашипели от испуга ребята, невольно схватившиеся за сердце.

— В городе Краснодар продолжаются карантинные меры предосторожности, напоминаем про обязательное ношение масок и использование антисептиков…

Дальнейшие слова диктора утонули в судорожных смешках ребят, однако моя улыбка сошла с лица, когда я понял, что силуэт в темном провале магазина исчез.

Глава 9

Пов от лица Атри.

— Не люблю поезда, — промозглый ветер заставил меня немного поежиться от холода.

Девушка рядом усмехнулась:

— Самый понтовый новичок и боится поездов?

Я посмотрел на ехидное выражение ее лица, затем перевел взгляд на теплоход, который заканчивали подготавливать к вылазке. Пал Петрович — заместитель главы четвертого рубежа, немного покрикивал на нерасторопных ребят. Мой взгляд с завистью остановился на воине из третьего рубежа, облачённого в «Витязя» первой модели, который со стальным грохотом заходил в вагон.

— Я не сказал, что боюсь, Ксю. Просто недолюбливаю. Мне не нравится, как на них укачивает.

Брюнетка хихикнула, поправив на себе разгрузку с пультом управления от дрона:

— Поверь, самое последнее, за что я переживаю, так это за качку.

Я пожал плечами:

— Да, согласен. Поводов для того, чтобы проблюваться сейчас предостаточно. А что ты слышала о первой Цитадели?

Оператор коптера нахмурилась, скосив на меня свои темно-карие глаза:

— Запомни, Ватман. Мы — это Цитадель, а не какая-то точка на карте.

Я закатил глаза:

— Не душни, оператор. Ты же поняла, что я имею в виду.

Девушка слегка улыбнулась, отчего на её щеках проступили ямочки:

— Я не просто слышала о первой базе, я туда сперва и попала со своим бывшим.

— Вот как прикольно! И что ты можешь рассказать мне об этом месте? — я посмотрел на то, как на огневые точки на вагоне поднимают ящики с боеприпасами.

— Представь себе обычные гаражи, только с забором вокруг и колючей проволокой. Правда, их потом превратили в настоящую крепость, но в них нет ничего особенного, но жить можно. Надеюсь мы там ненадолго. В лучшем случае задержимся на неделю, пока будем обносить в лётке всё, что не прикручено к полу. А ты чего боишься оказаться за периметром? Боишься, что стены там слишком низкие? — она усмехнулась уголками карих глаз.

Я кивнул на поезд и то, как основательно на нём было всё сделано для того, чтобы обороняться во время езды:

— Опять ты заладила. Да не боюсь я. Если что, я выживал месяц и без стен с колючкой.

Девушка уважительно кивнула:

— А что тогда⁈ — её прямые брови сошлись на переносице.

Я кивнул на суету возле паровоза:

— Просто вы так усердно готовились к переезду на новое место. Даже вон, броня и огневые точки на вагонах. Разве не проще было бы укрепить оборону кооператива, чем пытаться отбиваться на новом месте, которое ещё нужно и зачистить от зомби?

Ксюша вздохнула, а затем посмотрела куда-то вдаль, поверх заводских стен:

— Многие тайком задавались этими и другими вопросами. А что если? А если бы мы просто закрылись в гаражах с припасами? А если бы мы подключили к турелям огнемёты ещё там? Смогли бы мы продержаться, если бы мы даже не сражались с ордой? И так далее и тому подобное… — девушка повернулась ко мне и, положив руку на плечо, тихо произнесла: — Мы уже никогда не получим ответы на эти вопросы. А копаться в сомнениях — это слабость. Запомни, Атри, не существует неверных решений. Ты поступаешь всегда правильно. Ведь решение ты принимаешь, полагаясь на те знания и те эмоции, которыми ты обладаешь в этот самый момент. Ты не можешь поступить иначе, понимаешь?

Я коротко кивнул, соглашаясь с её словами. Мой взгляд снова остановился на щитоносцах третьего рубежа, которые проверяли своё снаряжение перед погрузкой:

— Есть только миг между прошлым и будущим. Я это прекрасно понимаю, но разве никто из вас в тот момент не задавался вопросом: эй, а может, переждём в гаражах? Ксюш, я понимаю, прошлого не вернуть, но разве вариантов, кроме того, что предложил Рэм, не было?

— Во-первых, я Ксю, а не Ксюша, Ксения, Оксана и так далее. А во-вторых, Ватман, иногда нужно просто поверить в решения нашего пророка.

Мои брови удивлённо поднялись вверх:

— Так ты тоже из верующих?

— Да, — с гордостью ответила девушка, — и плевать мне, что наша начальница не приветствует подобные взгляды во втором рубеже.

Я поджал губы:

— Мне казалось, что верят в роль Рэма как пророка только в первом Рубеже, да и то не все.

Ксю слегка улыбнулась, отчего на её щеках проступили ямочки:

— Первая заповедь — на пророка надейся, а сам не плошай! Вера — дело добровольное, Атри.

Я тут же перекрестился, после чего отмахнулся, будто отгонял муху:

— Не, я крещёный! Веру предков менять не собираюсь. Так что не надо мне вот этого всего.

Ксю проводила взглядом парочку разведчиков, которые должны были отправиться с нами на выполнение масштабного квеста на территории лётного училища, и слегка улыбнулась, когда один из них подмигнул ей:

— Твоя старая религия не мешает тому, чтобы смотреть на вещи шире. Атри, вера на то и вера, что может быть только добровольной. Нельзя насильно верить.

— Без обид, Ксю, но моя кукуха пока не сильно отлетела, чтобы взгляды на жизнь усложнять ещё и религиозными штуками. Я до сих пор заставляю себя поверить, что наступил конец света, не говоря уже о чём-то большем.

Паровоз издал гудок, выбросив в воздух густые клубы чёрного дыма. Люди возле засуетились быстрее, завершая погрузку. Мы автоматически поднялись с места, забрав с собой рюкзаки, где лежали наши вещи.

— Зачётный рюкзак, розовый, у меня такой в начальной школе был, — брюнетка усмехнулась. — А ещё самый понтовый новичок, блин! — она слегка ударила кулаком в моё плечо.

Я сделал тяжёлый выдох:

— Какой был в «Треке», такой и взял. Других не было.

— Ага-ага. Так я и поверила, — Ксю рассмеялась и двинулась к поезду. — Догоняй, а то все нормальные места займут, — она махнула рукой и я увидел на её пальцах розовый лак.

Поезд дёрнулся так, что я чуть не выронил рюкзак. Вагоны лязгнули, заскрежетали, и состав медленно пополз вперёд, набирая ход. Я пристроился у проёма, заменявшего окно. Хотя, судя по назначению данного транспорта, этот проём был чем-то вроде бойницы. Бронеплиты с узкими, но горизонтальными бойницами не давали увидеть всё, что творилось снаружи, и, чтобы хоть что-то разглядеть, нужно было чуть ли не прижаться щекой к холодному металлу и смотреть впритык.

— Не люблю поезда, — пробормотал я, чувствуя, как вибрация отдаётся в зубах.

Ксю расположилась рядом на ящике из-под патронов. Я с интересом наблюдал за этой грубоватой, но оттого и притягательной особой. Брюнетка закинула прядь за ухо, затем выудила из нагрудного кармана карандаш. К моему удивлению, вслед за ним в руках оператора дрона появился небольшой скетчбук. Ощутив на себе мой взгляд, Ксю лишь слегка улыбнулась, отчего на румяном лице появились ямочки, но ничего не сказала.

Девушка принялась ловко водить карандашом по бумаге, и, если бы не грохот этого многотонного монстра, на котором мы сейчас выезжали из стен Цитадели, то я готов был бы поклясться, что слышу шуршание грифеля. Под тонкими пальцами Ксю с нежно-розовым маникюром стали появляться какие-то причудливые линии. Сколько бы ни ломал себе голову, но разгадать её замысел так и не смог. Потому повернулся обратно к бойнице, чтобы посмотреть на городские улицы.

Увы, я не успел детально рассмотреть крепостную стену, которую возводили на небольшом расстоянии от Цитадели. И теперь за бойницей замелькали серые и неказистые бетонные заборы с граффити, какими раньше отгораживали железную дорогу от жилой части города.

Я удивлённо поднял брови вверх, когда увидел, что одна из бригад строителей грузила очередную секцию этого самого забора для того, чтобы отправить её на стройку на улице Постовой. Следом замелькало городское депо с кучей непонятного хлама, назначение которого для меня было загадкой. Под монотонный звук я не заметил, как погрузился в меланхоличное наблюдение за серыми видами изнанки города Краснодара.

Именно изнанка — этим и была железная дорога. Закон о том, что полоса по обе стороны от дороги принадлежит РЖД, превращал эту часть города в отстойник, где мусор убирали, но очень редко. А заброшенные постройки советской эпохи превращались в кирпичное крошево, тонувшее в порослях деревьев и кустарников, меж которыми то тут, то там мелькали узкие прогалы — тропинки, которыми люди пользовались, чтобы перейти железку и срезать расстояние, отделявшее их от квартир или работы.

— Прикольно, что конец света никак не отразился на унылом пейзаже городской подворотни, — вслух подумал я. — Оно и раньше выглядело, как в фильме ужасов, так выглядит и сейчас. Как думаешь, долго ещё продержится такой внешний вид города?

Ксю оторвалась от блокнота:

— Что? — переспросила она, явно не расслышав моих слов из-за нарастающего стука колёс набиравшего скорость тепловоза.

— Да так. Ничего, — я кивнул на блокнот девушки. — Чего рисуешь? — уже прокричал я, чтобы она меня услышала.

— Эскизы для бестиария. Фоток нормальных нет, поэтому я решила зарисовать то, что видела, когда летала над улицами.

Я изогнул шею, чтобы не смотреть на рисунок вверх ногами:

— Это что за поебень? — я нахмурился.

— Гончие, — ответила Ксю. — Этот вид бешеных преследовал наш поезд, когда мы покинули гаражный кооператив.

Фото.

— Это те, которые вытянутые, как русские борзые, — я сделал жест рукой возле лица, показывая узкую собачью пасть. — Порода собак такая.

Девушка пожала плечами:

— Не видела таких, но да. Те зомби, которые бегают на четвереньках.

Я с любопытством посмотрел на изгибы вытянутой фигуры, скрученной, как тугой канат:

— А разве у них был хвост? Да и пасть там вроде длинная, а ты рисуешь их с людскими…

— Так! — оборвала меня девушка. — Я художник, я так вижу, понял⁈

Мои ладони поднялись в примирительном жесте:

— Изи! Не надо так орать. Я просто спросил. Тем более что ты сказала, что это эскизы для бестиария.

Брюнетка вздохнула и опустила голову, отчего прядь из-за уха снова скрыла её лицо:

— Извини…

— Чаво⁈ — перекрикнул я и пододвинулся к девушке на неприлично близкое расстояние, чтобы лучше услышать.

Ксю не растерялась и прям в ухо заорала:

— Извини, что кричу на тебя! Просто я нервничаю!

Я отпрянул. Поджал губы. Затем демонстративно вставил палец в ухо, будто пытаюсь прочистить его.

Этот жест рассмешил девушку, и та, заметно подобрев к назойливому соседу, удосужилась развернуть блокнот. Кончик карандаша с указательным пальцем стал повторять изгибы гончей, и Ксю решила пояснить, почему она изобразила тварь именно так:

— Они в одежде были, когда нападали на вагон. Но она рваная была. Как если, — она цокнула языком, отведя взгляд в сторону, — блин, не могу вспомнить слово.

— Тощая? — решил помочь я.

— Нет.

— Длинная?

— Нет.

— Ну, не знаю, может, тогда похожа на шланг? Он же тоже такой вот, — кивнув на рисунок, я развёл руки.

Ксю захихикала:

— Это ты похож на шланг, Ватман. Нет, они были какими-то рваными, какими-то вытянутыми.

Я пропустил колкость брюнетки мимо ушей и решил добавить, чтобы она ещё больше расслабилась:

— Ладно, допустим, вытянутые. Кстати, знаешь, есть такие садовые шланги, которые вытягиваются, когда воду включаешь. Сделано, чтобы не путались. Крутая штука, на самом деле, — я слегка улыбнулся, когда девушка опять хихикнула. — Только это, — я указал опять на рисунок, — у этих гончих вроде как нет хвостов.

Ксю закатила глаза:

— Знаю. Мне просто показалось, что он у них скоро появится. Это же логично. Чтобы сохранять баланс на такой скорости, нужен ведь хвост?

— Да, нужен.

Смарт-наруч девушки зажужжал. Она захлопнула скетчбук и повернула предплечье к себе.

— У меня обновление квеста. Надо идти.

— Что говорят делать? — спросил я.

Девушка расстегнула свой кейс и достала квадрокоптер:

— Птичек не хватает. Разведчики засекли какое-то странное движение на районе. Нужно прочесать всё более детально, — она стала расправлять его лопасти. — Ладно, не скучай тут. Я пошла на командный пункт.

Я молча кивнул, затем сел обратно к импровизированному окну. Поезд шёл не быстро, но уверенно. Мимо проплыл перекрёсток, забитый машинами. Позади верхушек домов торчали трубы котельных. Но ни из одной из них не шёл дым. Низкое небо нависало над самыми крышами, и мелкая морось затягивала всё серой пеленой. Промозглый, влажный холод пробирался своими скользкими пальцами даже сквозь куртку. От этого чувства перед глазами сразу же промелькнул набросок девушки, отчего я невольно поёжился, вспомнив, что художница решила оставить этой твари человеческие черты.

Дабы отвлечься от дурацких мыслей, я снова вернулся к наблюдению за городом. Бросив взгляд, я увидел, как на фоне цветастых многоэтажек выделялось одно здание. Бордовая трёхэтажка, почерневшая изнутри. Пожар, бушевавший внутри, буквально сожрал здание изнутри. Крыша провалилась, а в лопнувших от температуры стёклах зияли лишь чёрные провалы. Фасадные стены буквально рыдали от случившегося, ну, или по крайней мере, я это так воспринял, когда увидел чёрные потёки от проливных дождей на внешней части мёртвого здания.

Мозг, изголодавшийся по вымышленным образам и постоянному информационному потоку, тут же подмахнул возможный сюжет того, как бывшие жильцы закрываются в квартирах. Кричат в страхе, когда слышат за дверью рычание и скрежет. А может быть, кто-то слышит этот самый скрежет и хохот, закрывшись на кухне. Мне тут же представилось, как один из вымышленных бедолаг, не в силах вынести того, что его близкие доедают друг друга, принимает последнее решение. В ушах зазвенело от представившихся звуков вырывающегося из открытой конфорки газа. Ладони вспотели, когда пальцы взяли несуществующую зажигалку. Палец до боли вжимается в колёсико крикета. Миг. И яркое пятно застывает перед глазами, после чего пространство с диким хлопком взрывается от всепоглощающего рыжего огня. Мурашки побежали по коже, а лицо бросило в жар.

Голова закружилась. Картинка перед глазами поменялась, и я увидел вращающуюся пенку в тарелке супа передо мной. Разум с отчаянием пробился в этот поток образов, и я сам себе залепил крепкую затрещину, прогоняя наваждение.

Я буквально заставил себя больше никогда не вспоминать прошлое, что так отчаянно рвалось наружу. Сосредоточившись на обзоре, я превратился лишь в немого, без эмоционального наблюдателя, грубого к картинам умершего города.

В груди кольнула догадка. Я вспомнил скетчбук Ксю, её ловкие движения карандашом и забавный розовый маникюр. Всё это контрастировало с внешней грубостью достаточно милой девушки, с такими забавными ямочками на щеках. И, похоже, будучи оператором коптера, она пришла к точно такому же выводу, как и я сейчас, — лучше стать немым наблюдателем, чтобы не пропускать ужасные виды через себя.

Я хмыкнул, вспомнив ту гончую с логичным хвостом, но такими человеческими чертами…

— Немой наблюдатель, Атри, будь наблюдателем. Иначе кукуха поедет и будешь, как эти ребята, верить в то, что Рэм пророк.

Брови сами сошлись на переносице, а в голове возник очевидный вопрос: «А как сам Рэм воспринимает происходящее, чтобы сохранить остатки нормальности⁈».

— Надо будет спросить у него как-нибудь. По председателю видно, что он верит в себя, но точно не как наместника Бога на земле.

Прислонившись головой к металлу, я прильнул к бойнице, провожая пустой город безразличным взглядом. Потянулись промзоны: склады, ангары, какие-то заброшенные цеха. Над одним из ангаров красовалась вывеска «Овощная база», но буквы наполовину осыпались, и читалось как «…аза». Рядом валялись перевёрнутые фуры, одна из них с надписью «Хлеб» лежала на боку, и из кузова высыпались поддоны с гнильём.

Центральная часть города с аркой, на которой красовалась «Чистяковская Роща», мелькнула на секунду, но я успел увидеть, что на ней, качаясь на ветру, на удавке висело несколько трупов с табличкой на груди.

Буквально мгновение — и, словно стоп-кадр, мы на секунду въехали в небольшой туннель под мостом рядом с Екатерининским залом — когда-то самым шикарным ЗАГСом нашего края.

— Запись актов гражданского состояния, — пробубнил я расшифровку аббревиатуры и уставился на следы от пуль на внутренней части моста.

Остальная часть дороги была унылым времяпрепровождением. Проулки, задняя часть дворов, шоссе, заборы с пёстрыми граффити. Моё скучающее настроение испарилось лишь тогда, когда большинство из тех, кто сейчас находились на крыше вагона, засуетились. Как сурикаты, они встали во весь рост и уставились в одну точку. Не в силах преодолеть стадный инстинкт, я так же подорвался с места и уставился в ту же сторону.

Красные кирпичные заброшки остались справа, а впереди виднелись одноэтажные, из красного кирпича, гаражи кооператива. Послышались радостные голоса тех, кому когда-то это место дало спасение и приют. Речь граждан становилась всё громче и громче, но только для того, чтобы оборваться в один миг.

Я сперва не понял такой перемены в поведении людей, пока мой взгляд не зацепился за чёрную точку разведывательного дрона, кружившего в небольших клубах сизого дыма, поднимавшегося из буржуйки одного из гаражей.

Глава 10

Битое стекло под подошвами захрустело, когда мы обошли разломанный островок с восточными ароматами. Эхо от звука потерялось где-то в коридорах, где продолжала раздаваться спокойная музыка. С каждым шагом воздух становился плотнее — смесь застоявшейся парфюмерии, сырости и ещё чего-то приторно-сладкого, что въедалось в фильтры шлема.

Продвигаясь вперед и осматриваясь по сторонам, я был даже рад тому, что зомби собрали и утащили трупы несчастных растерзанных бедолаг из торгового центра.

Из-за полного отсутствия людей могло сложиться впечатление, что ты идешь по торговому центру после ночного сеанса в кинотеатре. Слишком многое здесь выглядело будто ничего еще не потеряно и всё может быть по-старому. И если не всматриваться в детали, то могло легко показаться, что всё в порядке. Да, тихо, да, в некоторых магазинах не горит свет, но люди на плакатах продолжают улыбаться. Пускай на некоторых столиках мусор и они перевернуты, но маленький фонтан-скала с подсветкой продолжает журчать и мигать. Да, здесь много битого стекла и бурых смазанных отпечатков, но хотя бы нет вездесущих машин, успевших покрыться слоем пыли.

Однако чем дальше мы продвигались по торговому центру, тем ярче становились те самые пресловутые детали, буквально кричавшие о масштабах безумия, творившегося здесь в день Всех Святых. Воронки от пуль на белоснежных колоннах, узоры из застрявших брызг, сломанная и перевернутая мебель, груды мусора из личных вещей, разбросанных на полу, и смазанные полосы на глянцевой плитке от бурых пятен, тянущихся к ступеням на нулевой этаж. В некоторых местах плитка была влажной на ощупь, и подошвы противно прилипали, издавая чавкающий звук при каждом отрыве.

В бесплодной попытке отвлечься от мрачных предвестников грядущей беды, с которой нам предстоит столкнуться, я повернулся в сторону магазина одежды. Витрина бутика переливалась разной температурой света, имитируя движение солнца, дабы показать покупателям, как ткань их платьев меняет оттенки в зависимости от времени суток и освещенности. Сейчас лампы работали в режиме «закат». Тёплый оранжевый свет заливал манекены, делая их янтарными.

— Будь разной каждую секунду, — произнес я слоган на входе.

Рядом остановилась Танюшка. Девушка замерла так, чтобы отражение её лица было на уровне безликой головы манекена. Подруга детства на автопилоте поправила копну белых волос, выбивающуюся из-под кепки. Она смотрела на то, как бы это платье выглядело на ее стройной фигуре.

— Жаль, как жаль, — со вздохом произнесла Таня.

— Что именно? — потупив взгляд, спросил я.

— Жаль, что это платье нельзя использовать в качестве маскировочного халата на позиции. Смотри, как его ткань круто подстраивается под освещение! — она еще раз сменила позу, покрасовавшись в отражении. Ткань на манекене действительно переливалась: от оранжевого к розовому, когда свет менял угол.

— Ага, прямо как то самое легендарное синее платье.

— Оно золотистое, — с издевкой в голосе ответила девушка.

Я тяжело вздохнул. Брошенная Танюшкой фраза о масхалате окончательно разбила хрустальную иллюзию торгового центра, представшего как островок нормальности из прошлого. Слишком много здесь было броских деталей. Они словно давали хлесткую пощечину, возвращая нас туда, где уже два месяца считалось нормой стрелять в голову бегущему на тебя и хохочущему человеку.

— Да, круто подстраивается. Как хамелеон. Думаю, можно будет забрать это платье. Отдадим его Светлане, той, что швея у нас. Уверен, она может что-то интересное придумать с ним, — я махнул рукой саппорту из четвертого рубежа. — Ракета, твой выход.

Парнишка с огромным рюкзаком кивнул и быстро забежал внутрь магазина, чтобы снять необычное платье с манекена. Стрелки из второго рубежа автоматически перестроились, чтобы прикрыть растянувшийся отряд.

Мы с Танюшкой, не сговариваясь, повернулись в другую сторону. Туда, где валялся перевернутый детский столик. Пластиковый, ярко-оранжевый, из тех, что ставят возле примерочных, чтобы дети могли порисовать, пока родители заняты. Он лежал вверх ножками, а на его блестящей поверхности, заляпанной чем-то бурым, лежала соска. Обычная силиконовая соска на пластиковой защелке. Рядом с ней одинокий детский кед, перепачканный так, что не разобрать цвета. И венчала эту композицию сломанная коляска. Дорогая, прогулочная, с алюминиевой рамой. Колеса всё еще смотрели в потолок, крутясь от малейшего сквозняка, а ткань капюшона была разодрана в клочья, словно по ней прошлись когтями.

Я заметил, как подружка детства слегка обняла себя руками и буквально прикладывала усилия, чтобы не пустить слезу, глядя на монотонное покачивание колесика. Мне захотелось тоже обнять девушку, попытаться успокоить, но, увы, нас разделяли стальной холодный доспех «Витязя» и взгляды группы, для которой я являлся председателем, но никак не психологом.

Тяжело, так, чтобы Таня услышала, я выдохнул. Блондинка повернулась ко мне, и я слегка кивнул. Девушка грустно, понимающе улыбнулась в ответ.

Слова нам не требовались для того, чтобы поговорить о самом важном.

— О, ништяк! — раздалось на выходе из бутика.

Все как один повернулись в сторону саппорта. Ракета без всяких прелюдий пнул в сторону порванный свитер с уцелевшей золотой нашивкой «ОХРАНА» и поднял с пола металлоискатель. Тот противно запищал, проверяя наличие батареек, и Ракета довольно хмыкнул.

— Млять, — раздался позади выдох Таисии — стрелка, прикрывавшей мою персону. — Ракета, ты не на треке. — Рыжеволосая девушка опасливо покосилась на меня. — Не нужно оправдывать марку своего любимого пылесоса и подбирать с пола всякую хрень!

— Ага, чтобы вы меня потом доставали с вопросами: «Ракета, нам нужно то, Ракета, нам нужно сё»… Собирать барахло прозапас — это закон жанра выживания.

Я негромко рассмеялся, чем явно разрядил обстановку:

— Тася, я согласен с э… — я навел раскрытую ладонь в сторону парня, на секунду сделал жест Спока и перед глазами появилась его анкета где сразу же прочитал первые строчки.

Имя: Голицын Давид Юрьевич (сменил имя на «Ракета»).

Рубеж: IV (трекер/саппорт)

Возраст: 19 лет.

…

— … с Давидом. Да, согласен с Давидом. Поиск ценного лута во время квеста — полезное занятие. Если всегда бежать галопом по основной линии задания, то можно упустить что-то важное, — я пожал плечами. — Но сейчас нам не стоит тратить время. Наши товарищи пропали, и мы должны их отыскать. Либо найти и покарать тех, кто виноват в их пропаже. Так что идем дальше. Всем быть бдительными!

Под немые кивки мой отряд молча двинулся дальше вглубь торгового центра. Воздух становился всё тяжелее, с каждым метром нагнетая давящее молчание между нами. Где-то слева, в проёме магазина электроники, продолжали работать большие плазменные экраны. На них застыла заставка с логотипом бренда ИнтерРоб с их неизменным слоганом: «Сегодня ты создаешь своё будущее».

Через пять сотен метров нашим взглядам открылся главный атриум. Сверкающий, как и прежде, белым мрамором и хромом, он напоминал сцену погромов, которую накрыли стеклянным куполом. Свет фонарей с парковки на крыше пробивался внутрь, подсвечивая контуры треугольников.

Эскалаторы в центре застыли без движения. Я прикрутил зум на камере шлема и сразу же увидел разноцветную причину их аварийной остановки. Черные, белые, рыжие, розовые и даже зеленые и синие волосы намотались таким тугим клубком у самого основания эскалатора, там, где ступени складывались и уходили вглубь этой хтонической машины, что мне было страшно подумать о том, сколько скальпов снял этот адский агрегат. Пряди блестели в тусклом свете, переливаясь, как дорогой шёлк, и от этого зрелища к горлу подкатила тошнота.

— Ненавижу лестницы, даже те, что двигаются сами, — произнес я, ощутив, как по спине пробежал холодок.

Однако предчувствие проблем никуда не исчезало. На экране, словно заигрывая со мной, появилась целая россыпь бликов. Но когда я сделал шаг, они исчезли. Остановившись, я сделал шаг назад, и блики на экране появились снова. Приблизив еще больше, я увидел в самом низу, на стеклянных перилах, потеки и брызги свежей крови. Она ещё не успела почернеть — густая, бордовая, влажно поблескивающая в свете наших фонарей.

Мое настороженное движение мгновенно считалось остальными. Каждый из нас уставился на зияющую темноту нижнего этажа, в котором не мигал даже свет аварийных выходов. Рядом послышался звук включившегося прибора ночного видения. Танюшка вскинула винтовку и подошла ближе к краю, после чего, взвизгнув от неожиданности, отпрыгнула назад.

— Мать твою! — прошипела она. — Что за жуть⁈

Я тут же переключился на цифровой пнв, чтобы увидеть то, что видела девушка. Пришлось даже несколько раз моргнуть, чтобы удостовериться в том, что изображение на мониторе не заглючило.

Чернота нулевого этажа словно текла. Тысячи неясных контуров скользили друг по другу без хоть какой-то возможности зацепиться за отчетливую точку. Я решил переключиться на тепловизор, но легче мне от этого не стало.

Глядя вниз, в цвете теплового спектра, могло показаться, что практически половина пространства заполнена остывающей вязкой лавой. Фиолетовые тени с едва заметными красными переливами едва заметно двигались либо пульсировали в такт, напоминающий дыхание. Оттуда доносился едва слышный звук — влажный, чавкающий, будто десятки ртов пережёвывают что-то мягкое.

— Пиздец… — прошептал уже и я, одновременно с Таисией — вторым стрелком.

— Что будем делать, Рэм? — озвучила Танюшка общий вопрос, который остальные не решались задать.

— Думать.

— Думать? — переспросила она.

— Ага… — протянул я, всё же решившись почесать подбородок. — Млять, — вырвалось у меня, когда рука со стальным звуком ударила по шлему. — Как же быстро я привык к костюму. Ладно, надо думать. Думать, думать. Ду-мать. Какое интересное слово… — я проигнорировал смущенные взгляды, направленные в мою сторону. — Давай рассуждать логически. Очевидно, что наши парни исчезли именно там. Мы видим, что там внизу какая-то херня. Один плюс один равно: сюда ходи, туда не ходи, а то снег башка попадет, совсем мертвый будешь. Но отсюда следуют очевидные вопросы: сможет ли эта херня подняться к нам? Если может, то почему до сих пор не поднялась? Если не может, то, опять же, почему не может? Скорее всего, не может, ведь если бы могла, то эта хрень давно бы нас услышала. Мы особо-то и не шифровались. Важное наблюдение, — мой словесный поток на секунду прервался, чтобы я сделал вдох, и подружка не упустила этой возможности, чтобы вставить свои пять копеек.

— Рэм, так может, просто дрон туда спустим? — она развела руки в стороны, чтобы подчеркнуть очевидность своей идеи.

Я же стоически поднял палец, намекнув всем видом, что мой поток сознания еще не закончился:

— Еще на нулевой этаж ведет лестница, что, как бы, тоже является весомым аргументом, чтобы не посещать это место. Нормальной разведки у нас нет, так как сигнал не проходил через стены. Вдобавок и разведчиков у нас немного, да и тот, что был ответственен за нулевой этаж, пропал или его сожрали. Либо он ударился головой или еще почему-то потерял сознание. Если это так, то, возможно, техника на нем целая и вполне рабочая. К тому же там предположительно сгинули два наших щитоносца. На них тоже, как минимум, есть смарт-наручи. Угу, — я снова многозначительно замолчал.

Потом, ради пафоса, отвел правую руку в сторону нулевого этажа, как какой-то экстрасенс, тогда как левой рукой, где у меня находился тачпад, спокойно клацнул по поиску доступных устройств. На экране появился список доступных гаджетов. И всё это было мешаниной названий из маркировок смартфонов, с которых я перепрошил наручи.

— Опа, а вот и косяк, зарылся где не ждали. Млять, сложно, конечно, живется в роли создателя и тестировщика. Было бы круто, конечно, если бы кто-то специально занимался тем, чтобы искать лаги в моей системе, а то у меня никак до этого руки не доходят. «Витязь», заметки: «Рэм, когда открываешь поиск всех доступных устройств, список превращается в лютый пиздец. Нужно настроить алгоритмы поиска. Разбить их, наверное, на подразделы. А наручи вообще вынести как отдельную категорию». Конец записи.

Я несколько раз потыкался в разные устройства. Ребята, и так напряженные из-за неведомой херни на нулевом этаже, вздрагивали от неожиданности, когда у кого-то из них загорались смарт-наручи. Каждый раз короткая вспышка света выхватывала из темноты испуганные лица.

— Вон! — воскликнул Торин, указав своим копьем с первоуровневой модификацией шокера на экран загоревшегося устройства где-то в темноте.

Я тут же опустил руку и уставился на пиксель света на своем мониторе. И, клянусь, заметил, как быстрая тень на миг перегородила его, после чего снизу раздался резкий, похожий на клекот, крик высокой частоты. Я поморщился точно так же, как морщился, когда слышал жужжание бормашины стоматолога либо рев уродливых резиновых динозавров, напугавших меня до чертиков, когда я мелкий гулял с родителями на Солнечном острове.

Отряд среагировал как единый организм. Щитоносцы обступили нас с каждой стороны, выставив копья. Стрелки встали за их спины, нацелив дула в сторону скрипучего клекота. Саппорт шмыгнул в глубину строя, чтобы не путаться под ногами. Я же с мелодичным звоном металла выпустил клинки.

Неожиданно воцарилась тишина, нарушаемая лишь треском статики на кончиках копий третьего рубежа да тяжелым, долгим выдохом стрелков, наводивших прицелы в черноту.

В полутенях овального провала стремительно мелькнула одна, затем другая быстрая фигура. Вместе с ней переместился и клекот. Однако никто так и не спешил двигаться в нашу сторону, как обычно это делали зараженные.

— Что за черт? — процедил сквозь зубы Торин.

— Не хер орать было, дубина! — пробубнил Ракета, сжимавший в руках пистолет. — Вот почему я люблю ходить в одиночку на вылазки, никто не орет как полоумный.

— Это просто с тобой никто не хочет по квартирам шариться, — отозвалась Тася.

— Тихо, млять! — рявкнул я. — Почему ты не идешь на источник звука? — обратился я к монстру с нулевого этажа и прикрутил зум, переключившись обратно на прибор ночного видения.

Рядом со светящимся наручем пропавшего разведчика появилась тощая бледная фигура, лишь отдаленно напоминающая человека. Полностью голая и лысая мразота с узкой прорезью белесых глаз осклабила клыкастую пасть, из которой тянулись вязкие слюни. Длинные когти уперлись в мертвые тела наших ребят. Мутант выпрямился на задних ногах, вдыхая воздух ноздрями, и я увидел проступившие контуры широких ребер. Почуяв нас, он снова заклекотал на своем свистящем языке, однако выйти на свет не решался, предпочитая оставаться в тени. Его глаза горели в темноте зеленоватым отраженным светом, как у кошки.

— И правда не нападет, — отозвалась Танюшка, смотревшая на новый вид бешеного через прицел. — Снять его?

— Нет, не надо, — ответил я. — Не хочу провоцировать. Сперва нужно разобраться, почему оно не выходит на свет, а лишь орет, как УШМ.

— Кто? — переспросила второй стрелок.

Саппорт хмыкнул:

— Женщины. Это Угловая Шлифовальная Машинка. Она же болгарка.

— Ракета, завали, — вступилась за коллегу Таня.

Я же посмотрел на то, как мразотная бледная тварь, словно ощутив, что мы говорим о ней, осторожно, прижавшись обратно к полу, а затем медленно скрылась в темноте, после чего вильнула за колону. Только шорох когтей по плитке покрытой сеткой плесени и наростов, как в лесу проросших, да тихое посвистывание дыхания выдали её уход.

— А может, это вампиры какие? — пробасил Торин виноватым тоном. — Раз света бояться.

— Электрического вампиры не бояться, дубина, — отозвался Ракета.

Щитонсец прошипел что-то нецензурное сквозь зубы.

В этот момент свет во всем торговом центре предательски моргнул. Голограмма сногсшибательной девушки в нижнем белье дёрнулась, пошла рябью и застыла на пол-оборота. Аварийное освещение замигало чаще, создавая стробоскопический эффект.

— Башня… — со вздохом вырвалось у меня. — Башню сейчас отключат.

Глава 11 После пережитого

Внимание, системное уведомление!

Канал «Бункер Теслы» поделился новым видео.

ПОСЛЕ ПЕРЕЖИТОГО.

События круговой обороны возле торгового центра Галерея.

(Уважаемые зрители — это экспериментальный формат записи, так что будем рады обратной связи в комментариях к новостному ролику)

***.

— О! Меня по телику покажут⁈ Круто, я ж теперь понтовым стану! — невысокий коренастый парень отставил в сторону широкий щит, покрытый десятком глубоких царапин, и скосил взгляд на пушистый розовый микрофон, направленный в его сторону.

Кадр сменился, когда смуглая девушка, задававшая вопрос, вернула себе микрофон и озвучила новый:

— Что вы знаете про Таисию? Стрелка второго рубежа.

Обветренное лицо растянулось в улыбке:

— Ну, у неё потрясная задница. Просто чума! — он двумя руками изобразил размеры потрясности.

— Вы так хорошо знаете девушку, что можете говорить так свободно об… — Николь запнулась на полуслове, — … о достоинствах её внешности. Не стесняясь, прямо на всю Цитадель?

— Да, конечно могу, — он закивал, потирая ладони, — ведь после пережитого, когда она спасла жизнь мне, а я ей, то я уверен, что у нас всё получится! Тася, если видишь это, то знай, что я влюблен в тебя! — Торин изобразил руками сердце.

— «После пережитого» — хорошее название для выпуска, думаю, я его использую, — Ника провела ладошкой, словно видела буквы в воздухе, — и если эти слова станут заглавными в вечернем ролике, то мне бы хотелось задать последний вопрос. Что вас вдохновляло или, быть может, о чем вы думали, когда столкнулись с новым видом зараженных?

Парень нервно потер лицо, затем, закусив палец, посмотрел на репортершу:

— Вдохновляло? Думал? — дождавшись кивка пышной шевелюры, он резко опустил руку и набрал воздуха в грудь. — Единственное, что меня вдохновляло, так это фраза председателя! — он поводил ладонью возле головы. — Когда трехсоткилограммовая стальная дура в два с половиной метра роста с грохотом бежит позади и через динамики голосом робота-пылесоса орет единственную фразу, то даже думать особо не получается.

— И что же это за фраза?

***.

— Беги, сука, беги!!! — во все горло закричала блондинка, отчего её обрезанные волосы слегка растрепались.

Репортерша вздрогнула, отчего пушистый розовый микрофон дернулся:

— Таня, неужели председатель кричал именно эту фразу? — спросила Николь, вернув обратно микрофон.

Девушка вернулась к чистке оружия: снайперская винтовка перед ней была разобрана до винтика и разложена на ткани в педантичном порядке.

— Ник, я понимаю, что мы говорим о председателе, о личности, которая всем здесь заправляет и кому все подчиняются. Но он тоже человек. Тем более ты сама можешь подтвердить, что он не простил бы себе, если бы упустил момент для использования именно этой фразы! Это ж Рэм!

Голос мулатки за кадром издал бархатистый смешок, и Николь ласково прокартавила:

— В этом весь Р-рэм, ты права. Таня, ты упомянула про момент, верно? — репортерша дождалась кивка светлой головы, после чего задала следующий вопрос. — Насколько я знаю, ты была в торговом центре, когда свет стал вырубаться. Расскажи, как это случилось?

Таня надула щеки, затем сложила пухлые губы бантиком и протяжно выдохнула:

— Сунуться внутрь без нормальной разведки было не просто смело, это было пиздец как смело!

***.

(Видео с костюма председателя).

— No, no, no!!! Wait, wait, wait!!! — заорал я в микрофон «Витязя», будто меня могли услышать безмолвные мастера из четвертого рубежа. — Не разбирайте Башню! Не разбирать башню! — но свет в торговом центре предательски заморгал.

С нулевого этажа раздалось под сотню клокочущих воплей бледных тварей. Я повернулся к отряду и увидел перепуганные взгляды своих тимейтов. Таисия сжала свой автомат и задала самый тупой вопрос, какой я мог слышать только во второсортных скримерах:

— Что нам делать?

Вибрирующий клекот болгарки раздался ещё ближе, когда свет моргнул уже с задержкой.

— Беги, сука! Беги!!! — заорал я во всю глотку.

Мой крик послужил выстрелом, после которого спринтеры начинают свой забег. Каждый ломанулся к выходу с такой скоростью, что позавидовал бы любой легкоатлет.

Меж тем клекот тварей, усиленный эхом атриума, приближался к нам с каждым новым затуханием освещения, отчего могло сложиться впечатление, что зараженные могут двигаться со скоростью света либо же телепортироваться туда, где есть темный участок.

Мы преодолели расстояние в пятьсот метров так быстро, что я даже не понял, как мы оказались возле вращающихся дверей. Но, несмотря на всю нашу прыть, усиленную адреналином, на экране шлема появилось уведомление о том, что камера заднего вида засекла цели и требует подтверждения для открытия огня.

— Витязь, огонь! — заорал я.

И пневмопушка на плече повернулась на 180 градусов и стала плеваться стальными шариками по догоняющим тварям. Но, несмотря на неплохую скорострельность, количество целей росло так быстро, что я сбился со счета, когда их количество перевалило за…

***.

— Полтора, млять! — гаркнул подполковник.

Воины третьего рубежа в полной боевой амуниции на заднем плане зашипели от напряжения, застыв в упоре лежа.

— Товар-р-рищ… — прокартавила Николь.

Старый вояка тут же жестом ладони остановил её:

— Для таких красивых дам можно просто Алексей.

Мулатка мило улыбнулась, поправив непослушную прядь на шевелюре:

— Отлично, Алексей, подскажите, а вот это вот всё обязательно? — она указала пальчиком за спину подполковника.

— Так точно, — отрезал он. — Я председателю уже говорил, что личный состав нужно дрррр, — он повернулся к камере, на секунду забыв, что все его слова попадут на запись.

И пускай в Цитадели каждый знал, что Гроза использует слова для связки матов, когда дело доходит до реальных действий. В обычной жизни этот скромный человек старался не перегибать с нецензурной лексикой.

— Что-что? — переспросила Ника.

Подполковник поправил форму, дернув китель вниз:

— Я хотел сказать, что я много раз повторял председателю, что личным составом нужно заниматься, млять! А то расслабятся — и всё!

Кадр сменился. Камера медленно поплыла вперед на уровне красных пыхтящих лиц воинов, которые застыли в среднем положении отжимания от пола. Под большинством из них уже появились небольшие лужицы от капающего на асфальт пота. Каждый был в полной боевой выкладке и с бронежилетом. Кадр застыл на парочке весьма крепких ребят, у которых не было автоматов и щитов на спине. Вместо этого на них было аж три бронежилета сразу.

Николь нахмурилась, когда оператор снова перевел на неё камеру:

— Я хочу задать вам неудобный вопрос. Думаю, он волнует многих граждан. Судя по вашим методам воспитания воинов, вы наверняка считаете, что в цитаделуме не хватает системы наказаний?

Подполковник посуровел всем своим видом, но, посмотрев на миловидное лицо девушки, слегка смягчился и стал громко и отчетливо чеканить каждое слово:

— Ладно, так уж и быть. Я повторю свои слова ещё раз!

Позади вояки раздались оглушительные вздохи облегчения. От неожиданности они оба повернулись и увидели, как воины попадали лицами вниз.

— Команды РАЗ не было! — заорал Гроза так, что Николь вздрогнула.

— Была, товарищ подполковник, — раздался жалобный приглушенный голос «счастливчика», на котором было аж четыре бронежилета.

— Кто это сказал? Какой умник это пизданул⁈

— Я!

— Кто я⁈ — забыв о репортаже, подполковник в два широких шага вернулся к строю солдат, и оператор с мулаткой двинулись за ним. — Стадо баранов, млять! Ну, где этот рядовой умник?

— Я! — снова отозвался валяющийся солдат с аж четырьмя бронежилетами.

— Встать! — рявкнул Алексей. — Остальным лежать!

Здоровый, под два метра ростом детина выпрямился. Раскрасневшееся лицо, потупив взгляд, смотрело прямо перед собой, лишь бы не дай бог встретиться взглядами с подполковником.

— Кто же тут у нас? Рядовой Умнов⁈

— Никак нет, — уже более отдохнувшим голосом сказал парень.

— А кто тогда⁈ Может, рядовой Куча⁈ Ты считаешь, я глухой и не слышал, что говорю?

— Так точно, то есть никак нет. Нет. Да. Короче, вы говорили, «раз», товарищ подполковник. Можете потом на камере посмотреть, там слышно, — затроившим голосом, чуть ли не заикаясь, ответил парень.

— Сука, — прошипел подполковник, сжав кулак так, что раздался хруст костяшек. Он приблизился к парню и так, чтобы этого не было слышно на камеру, тихо произнес: — Я ещё раз спрошу и советую тебе ответить правильно, млять. Ты считаешь, млять, что я отдавал такую команду?

— Так точно, — дрожащим голосом ответил парень.

— Это косяк, воин.

— … я-я-я, — проблеял здоровяк.

— Что я? — голос подполковника понизился до опасного шепота, после которого его враги не воскресают.

— Косяк…

***.

Кадр плавно переместился на локацию поодаль от плаца, где подполковник продолжал жесткий кач третьего рубежа. Здесь Николь стояла рядом с медсестрой, которая упаковывала обратно бинты и марлю, освобождая ей пространство для разговора с очередным респондентом. А точнее тем самым «счастливчиком», которому неожиданно «поплохело».

— Молодой человек, я знаю, вы принимали участие во вчерашней вылазке. Я бы хотела задать пару вопросов о событиях, которые там произошли. Полные видеозаписи председатель запретил передавать прессе, так как они содержат секретные материалы. Но я хочу в формате интервью воссоздать цепь событий минувшей ночи, так что я задам вам пару вопросов, ладно? — парень кивнул, после чего больно поморщился. — Отлично. Тогда прошу, представьтесь.

— Я Косяк, — прислонившись к стенке, произнес парень и опустил руку с ваткой, пропитанной нашатырным спиртом, которым его привели в чувства после потери сознания.

— Простите? — прокартавила репортерша.

— Косяк Павел Александрович.

— Косяк — это реальная фамилия? — с легким смешком спросила девушка.

— Ну да. Косяк Павел Александрович, — с такой же улыбкой ответил пострадавший.

Мулатка разразилась таким звонким смехом, что её услышали даже отжимавшиеся на плацу воины. Она заметила это, быстро зажала рот ладошкой, но было уже поздно. Даже на камере стало видно, как ребята красные и буквально покрытые легкой дымкой от испарявшегося пота завистливо скосились на Павла. Несмотря на состояние этого бедолаги, по взгляду многих было видно, что они бы с радостью поменялись с ним местами. Уж лучше сидеть без дела и приходить в чувства, чем толкать землю.

— Sorry, — прокартавила Николь. — Я не ожидала такого поворота.

Косяк отмахнулся:

— Нормально. У всех такая реакция, я уже привык. Уж лучше смех, чем… — он ощупал затылок и тут же поморщился от боли.

Девушка поправила непослушную прядь:

— Ладно, раз мы с этим разобрались, то, думаю, можно будет спросить у вас о случившемся вчера. Скажите, с какого момента вы поняли, что что-то идет не так?

Павел снова поморщился:

— Всё началось, когда эти безмолвные мастера отрубили свет. Потом из ТЦ такой вой раздался, что я чуть не обосрался, простите. Страшно было — пипец просто. А я в броне хожу. И даже мне было страшно если честно.

Николь подняла черные брови вверх от удивления:

— Вы носите силовой доспех?

Парень кивнул:

— Да, вот почему на мне и ещё на некоторых ребятах столько бронежилетов во время кача. Как говорит подпол: «Чтобы к весу брони лучше подготовиться». Хотя после того, как мы все тупняка поймали, меня скорее всего разжалуют и передадут доспехи кому-то более достойному.

Николь закусила губу, осознав, что наступает важный момент:

— Вы поймали тупняк? Что вы имеете в виду? Вы испугались или растерялись? Расскажите подробнее.

Павел ойкнул, когда медсестра наложила ему крестом лейкопластырь на рассеченный лоб:

— Естественно, — протянул он. — Не каждый же день видишь такую херовину.

***.

(Запись с камер «Витязя»)

Несколько теней одновременно бросились ко мне. Однако они делали это не как обычные зараженные. Они приближались как гончие — зигзагами, меняя темп, угол. Каждый раз по-новому, каждый раз непредсказуемо.

— Бегом, все на выход! Я их задержу.

Моим тимейтам повторять не пришлось. Благо они не повторили ошибки бедолаг, застрявших во вращающихся воротах, когда начался конец света, и организованно свалили на улицу.

Клокочущий звук мутантов уже завопил прямо над ухом. Я обернулся и увидел, как в мою сторону уже летит парочка бледных тварей. И в этот момент свет в Галерее окончательно потух. Мир для меня погрузился в темноту.

Положившись на воспоминания о том, где в последний раз видел бледную мразь, я выставил щит в ожидании удара.

— Витязь, включи прибор… — договорить команду я не успел.

Мощный удар сбоку лишил меня равновесия, и я с металлическим звоном рухнул на пол.

Изображение на экране моргнуло, послышалось шипение пневматики и гул сервоприводов. Я сразу же попытался подняться, но на броню посыпался целый град мощных ударов, прижимавших вниз.

— Витязь, включи прибор ночного видения!

Экран окрасился в черно-белые тона, на котором метались золотистые контуры мутантов.

— Твою мать! — прошептал я, когда увидел, как когтистая рука, у которой срослись мизинец с безымянным и средний с указательным, отрывает гибкий шланг, ведущий к пневмопушке.

Резко перевернувшись, я спихнул пару тварей и вскочил на ноги. Монитор экрана залился светом от колоссального количества бледных фигур с крошечными белесыми глазами.

Боковой датчик засек движение слева. Резко подняв щит, я почувствовал, как в него с грохотом врезалось туловище. Однако я уже имел достаточный опыт сражения в полный контакт. И угол столкновения со щитом я выставил не прямым а чуть в укос, отчего столкновение с тварью вышло по касательной. Воспользовавшись инерцией противника, я сделал взмах рукой навстречу скользящему телу. Лезвия на правой руке вонзились в плоть.

Я почувствовал сопротивление мяса, ощутил вибрацию от столкновения клинков с разрубаемой костью, напряг руку сильнее, когда кожа, мышцы, связки и требуха оттянули её назад.

В итоге после прыжка на щит на пол приземлилось сочащееся месиво, дергающееся в агонии. Клыкастая пасть под ногами попыталась издать булькающей глоткой свой противный клекот, но моя стальная нога, как футбольный мяч, отправила её в полет. С уже выбитыми клыками заготовка для настенного чучела затерялась где-то в толпе бледных тварей с нулевого этажа, что застыли в нерешительности, наблюдая за бесславной смертью своего сородича.

Закричав от злости, я провел лезвиями по кромке щита, чтобы издать похожий скрежещущий звук.

— Сюда, мясо! — костюм словно предугадал мои движения, и сервоприводы взвыли, как черти, когда я прикрылся щитом и бросил себя в толпу как живой таран.

Несколько ублюдков попали под раздачу моих стальных ног, не успев отскочить в сторону, в отличие от их более расторопных сородичей. Кости нового вида зараженных, как тонкая корочка льда на лужицах, мелодично захрустели под неумолимым продвижением «Витязя».

Щит и клинки разили врагов направо и налево. А камера то и дело моргала от смываемой с камер кровищи, хлеставшей во все стороны. Я резал, рубил и ломал, тогда как когтистые лапы пытались безуспешно достать до меня, но я слышал лишь скрежет по броне.

Какая-то тварь додумалась обойти с фланга и приземлилась сверху на меня. Такой подлости я не ожидал. Раздался неприятный хруст сломавшегося квадрокоптера на моем плече, который раздавил этот бледный монстр.

— Сука, — прошипел я, когда ей удалось слегка наклонить мою голову вниз.

И я на краткий миг увидел, что стоял практически в месиве из отрубленных конечностей, кишок и крови. По моей спине пробежал холодок, и нет, не от того, что я испугался, а из-за того, что в практически герметичную систему костюма ворвался холодный воздух. Вместе с этим за затылком раздался скрежет отрываемых креплений шлема. Я дернулся, но тварь вцепилась так крепко, что мне не удалось её скинуть с себя.

— Плохой день… — вырвалось у меня, когда изображение на мониторе снова моргнуло и половина попросту перестала работать.

***.

Когда на парня навели камеру, тот стал кривляться, показывая жестами, как он стреляет из пальцев, сложенных пистолетом. Затем он пригладил короткие светлые волосы и, откинувшись назад и задрав подбородок, с вызовом бросил:

— Не ожидали, да⁈ Никто не ожидал⁈ А четвертый рубеж может выдать базу! А⁈ Я, трекер, и получил звание снайпера недели.

Николь подняла ладошку, пытаясь угомонить парня:

— Да, да, да. Мы уже узнали, что у тебя самая быстрая рука на всем диком западе. Уверена, Ракета, это поможет тебе обзавестись, наконец, подружкой, — веселье парня как рукой сняло, и он с грустным взглядом уставился на свою начальницу, — а теперь давай к сути вопроса. Как так вышло, что ты — саппорт, а получил звание снайпера недели.

Ракета весь подобрался, возвращая остатки мужественности:

— Да я вообще думаю, что мне дадут звание стрелка года! Ведь если бы не я, то наш председатель мог, скорее всего, откиснуть. Короче, рассказываю. Выбежали мы из ТЦ. Эти качки, — он махнул рукой в сторону плаца, где третий рубеж перешел к братским приседаниям, — они вообще тупняка поймали. Уставились на нас и нихрена не делают. Смотрят на нас шарами по пять копеек и всё. Я же в этот момент слышу: «Ракета, настало твое время!»

— Прям это и услышал? — приподняв одну бровь, спросила Николь.

— Ага, именно так. Председатель кричит мне по связи: «Ракета, настало твое время!». Я, значит, поворачиваюсь и вижу, как ему на спину этот вампир приземляется, — парень неожиданно присел, после чего так же резко встал. — И тут я понимаю, что ему моя помощь нужна. А кто, если не мы⁈ — парень стряхнул воображаемую пыль с вышивки римской цифры четыре, после чего продолжил сопровождать рассказ жестами. — Достаю свой кольт. Вижу, как бледный вампир уже вцепился в шлем и пытается его оторвать. Как будто понял как-то, что внутри доспеха человек, прикинь? И вот я целюсь вот так и ПАМ ПАМ ПАМ!!! Стекло в труху. Бошка твари разлетается. Бешеный вот так падает, и председатель, ну чисто как мясорубка, её ПАМ! — он в размашистом жесте хлопнул в ладоши. — И напополам, прикинь! — Ракета на секунду замолчал, затем, опомнившись, как он должен обращаться к Николь, решил быстро исправить последнюю фразу. — Да, напополам, прикиньте. Да, прикиньте.

— То есть вы хотите сказать, что именно вы спасли председателя от нападения нового вида зараженных?

Ракета приподнял подбородок:

— Да! Пускай я и не всех зомбей покрошил, но именно я замочил того бешеного, который шлем хотел сорвать, — он улыбнулся, — а в итоге я сорвал ему башню!

Мулатка закусила губки и нахмурила брови:

— А что же делали остальные?

Парень пожал плечами:

— Так у них и спросите, я сделал выстрел и съебался, — он тут же постучал себя по губам, осознав, что видео попадет в вечерний репортаж. — У меня же даже брони не было. Че мне там ловить было? Дальше уже пошли вот эти кочка-мены из третьего.

Запись с камеры председателя.

Меня слегка колыхнуло от отдачи. Ублюдок, сидевший на спине, слетел с меня, и я, зарычав от злости, рубанул наотмашь. На пол уже упало две половины этого бледного зараженного.

— Сука! Птичку жалко! — я зажмурился от мигающего изображения на экране, на котором блестели осколки переломанного дрона.

С боков раздался хор клекота, но я понял, что в таком состоянии костюма эту катку надо сливать. Развернувшись на месте, я помчался прочь, на улицу. Стекло витрины раскрошилось, когда я выскочил наружу, немного прихрамывая на левый сервопривод. На улице меня встретила автоматная очередь от стрелков, паливших в бледных тварей позади.

— Жопа! — заорал я, когда вспышки автоматов полностью засветили мне экран в шлеме. — Объектив разбили! — я сделал несколько неуверенных шагов, полагаясь уже больше на память, нежели на изображение, как вдруг плечо с силой дернулось в сторону, и я ощутил ожог на коже.

Правая рука автоматически прижала раненое место, и я буквально ощутил, как металлические пальцы проскользили по отверстию, оставленному пулей. Боль усилилась, когда я сделал очередной шаг. Ощущение было таким, что в мышцы вонзились иглы размером с гвоздь-сотку.

— Осколок, — со вздохом произнес я, продолжая двигаться вперед.

Картинка глючила. В нос ударил едкий запах паленой проводки. Фильтры шлема не справлялись, так как задымление происходило внутри костюма. Грохот выстрелов раздался ещё сильнее. Послышались крики людей и клекот бледных тварей.

Слов я разобрать не мог. В глазах светлело. А легкие жгло огнем. Металлический удар головой о что-то твердое окончательно выбил меня из колеи. Система окончательно сошла с ума, и я, потеряв равновесие, как шкаф с хрусталем завалился набок.

Удар оказался таким сильным, что надломанные крепления шлема окончательно сдались, и тот со звоном колокола слетел. Наверное, именно этот факт спас мне жизнь. Я жадно вздохнул свежий воздух, наблюдая за полем боя сквозь сизый дым, валивший откуда-то изнутри.

Николь застыла возле покореженного костюма, на котором красовалось несколько пулевых отверстий в районе плеча. Рядом с ним хлопотал механик, который откручивал внешний слой брони.

— Что вы можете сказать по поводу того, что председатель оказался под дружественным огнем?

Мужчина оторвался от своей работы и уставился на девушку с полным непониманием. Он жестами изобразил, что не может говорить, однако вжившаяся в роль репортерши Николь не отступила.

— Понимаю, Андрей. Вас мало кто понимает. И вы можете общаться лишь жестами, но не могли бы вы как-то охарактеризовать случившееся?

Механик тяжело вздохнул, затем показал два пальца в экран, после чего покрутил пальцем у виска.

Николь нахмурилась:

— Цифра два и дураки? — переспросила она и, дождавшись одобрительного кивка, произнесла окончательный вердикт. — Стрелки из второго рубежа дураки?

Механик энергично закивал, после чего решил добавить. Показал три пальца, а затем средний, после чего стал махать на покореженный костюм и делать пассы руками, значение которых для мулатки осталось загадкой.

— Хотите сказать, что третий рубеж тоже накосячил?

Андрей снова закивал и махнул рукой куда-то в сторону плаца, с которого ветер доносил обрывки громогласных выкриков подполковника, продолжавшего качать воинов третьего рубежа. Затем он показал жест класс 👍🏻, повернувшись обратно, он несколько раз обеими руками ткнул в поломанный костюм, покачал головой и вернулся обратно к работе, дав понять, что интервью на этом окончено.

— Спасибо, — в микрофон произнесла Ника и, повернувшись обратно к камере, продолжила. — А теперь самое время расспросить нашего председателя о том, как прошла эта операция.

Легкий порыв ветра колыхнул баннер на конструкции вокруг стихийной строительной площадки внутри территории завода. Огромная голова девушки с белоснежной улыбкой смотрела на нас с рекламной вывески. Простая, но эффективная маскировка, скрывающая от случайных глаз зевак то, что действительно здесь происходит.

Первый ярус собрали до обеда. Пронумерованные детали лежали в строгом порядке, а подробный чертеж, составленный Софией, позволял работать без лишних пауз. Со стороны выглядело так, будто взрослые люди собирают гигантский конструктор. Деталь за деталью вставала на свое место с пугающей легкостью. Как если бы мы собирали комод из икеи.

Я повел ноющим плечом. Глубокие царапины от покореженного металла доспехов давали о себе знать, но боль сейчас даже помогала. Она не давала уйти в абстракцию, пока я дивился противоречивой геометрии конструкции.

Я смотрел на россыпь катушек и трансформаторов, которые мастера крепили чуть ли не зубилом и молотком, и не мог отделаться от ощущения, что наблюдаю за чем-то, что противоречит всему, чему меня учили. Когда-то, в десять лет, я взахлеб читал учебники физики, и как и полагается ребенку, верил в стройность и непререкаемость формул.

А теперь видя, как цепь, собранная из грубо обработанных деталей, должна будет работать там, где любые мои расчеты предсказали бы короткое замыкание или нагрев меди, я буквально заставлял себя поверить в то, что информация из папки Сталионера верна.

С каждым установленным блоком башни у меня нарастало неясное, почти физическое чувство обмана. Реальность будто давала трещину. Или, наоборот, становилась целостнее.

— Стой, так не пойдет, — крикнул женский голос и сверху мелькнул рыжий хвост Девятки. — Ты перепутал полярность на третьей шине, сейчас все к чертям полетит.

Братья переглянулись, перепроверили, поправили. Без лишних споров.

Я отвел взгляд обратно к деталям на земле. И подумал о том, что эту башню нельзя было бы так быстро собрать, если бы не пошаговые чертежи Софии. С ними мы словно собирали звезду смерти из простых кубиков.

Чем дольше я смотрел на соединения, на странную геометрию катушек, вспоминал въевшуюся в подкорку схему, где фазы и нули плясали в танце, тем яснее становилось: кто-то когда-то намеренно вычистил из общедоступной науки целые пласты. Подменил понятия. Сделал так, что любой инженер, получивший стандартное образование, взглянув на эту конструкцию, первым делом сказал бы: «это невозможно».

Тем не менее я снова и снова заставлял себя уяснить новую для себя аксиому.

Эфир — существовал.

И это было не просто старое название среды для распространения магнитных полей, как пытались внушить в академических учебниках. Это была среда, которую можно было заставить работать, если знать, как обойти подмененные формулы.

Если не бояться признать, что тебя обманывали.

Я потер переносицу, чувствуя, как мысли начинают уходить в опасную сторону. В голове зрела теория заговора о том, что диверсия подмен длилась десятилетиями. Может, столетиями. И если так — то мы сейчас собираем башню, которую те, кто эту диверсию устроил, предпочли бы никогда не увидеть как она работает. Ведь она ломала не только искаженные законы формул из пыльных учебников, она ломала принципы общества потребления, где за каждый киловатт нужно было платить.

— А-а-а, твою ж! — раздалось сбоку от меня, и звонкий мат разрушил мои размышления.

Девятка трясла рукой, прижимая к груди. По ее лицу было видно, что девушка придавила палец. Я машинально подкатил к ней на своем кресле.

— Покажи.

Она злобно сверкнула глазами:

— Ничего страшного, — сквозь зубы процедила она, но руку протянула.

Я осмотрел ушиб. Палец покраснел и слегка лопнул, но кость, кажется, была цела. Рыжая терпела изо всех сил и только глаза зажмурила, чтобы не выдать очередную тираду мата.

— Кто ж тебя на стройку пускает без каски и нормальных перчаток, — сказал я, чтобы отвлечь её, после чего отвел взгляд от отсутствующего мизинца на её руке.

— Ты и пускаешь, — огрызнулась она. — И вообще, ты бы лучше кресло свое катил отсюда, пока тебя тоже не приложило, а то никто из нас тебя так никогда и не догонит в рейтинге каличных фриков.

Я усмехнулся и отпустил ее руку:

— Без меня вы тут не справитесь, — не выдержав пристального взгляда девушки, я кивнул, признав, что ребята на самом деле неплохо справлялись. — Ладно, мастер. Работаем дальше.

Девятка кивнула, облизала ушибленный палец и полезла обратно, на ходу уже командуя остальным:

— Давай следующую секцию, только аккуратно, не как я…

Я остался внизу, откинувшись на спинку кресла, и подумал, что в этой башне, может быть, меньше мистики, чем мне казалось минуту назад. И больше простой человеческой работы, ошибок, придавленных пальцев и упрямства изобретателя, положившего болт на привычный взгляд на этот мир. И быть может секрет эфира когда-нибудь станет достоянием Цитадели, но не из-за гениальных озарений, а вот так — из простых деталей. Из винтика банального упрямства, из схем которые выходят за рамки рухнувшего мира, из ошибок за которые расплачиваются ушибами.

Улыбнувшись, я посмотрел на верх и понял, что нам предстоит ещё учиться, учиться и ещё раз учиться.

— Неправильно! Широкую на широкую! — заорал я во все горло, чтобы Глеб услышал мой голос. — Куда суешь? Млять, — я тяжело вздохнул, — Девятка! Покажи ему, куда болт вставлять!

Девушка на лесах повернулась в мою сторону и с недоумением уставилась сверху вниз:

— Вообще-то Борис замужний человек, и я не собираюсь показывать ему, куда пристраивать свой болт!

Я ударил себя ладонью по лбу:

— Да не Борису, а Глебу!

Девушка повесила импакт на свою разгрузку:

— Так он ведь тоже!

— Не беси меня, женщина! — закричал я и ради прикола толкнул кресло вперед, чтобы оно врезалось в леса, отчего те слегка качнулись. — Ты прекрасно поняла, о чем я!

Девушка захихикала:

— Ты слишком смурной сегодня, председатель. Тебе бы лучше сходить отдохнуть после вашей вылазки, а не руками размахивать!

Я расплылся в улыбке:

— Какая же ты сука, — прошипел я и решил не оставаться в стороне, кинув коронную фразочку, — ты мне тут пальцем не указывай, что делать!

Девятка рассмеялась в ответ и продемонстрировала мне средний палец на той руке, где у неё не было мизинца. Мы снова рассмеялись. Приколы про физические недостатки в компании Безмолвных мастеров были нормой и не считались чем-то из ряда вон. Хотя с появлением этой рыжей бестии название «безмолвное» казалось неудачным. Её треп мог закончиться только тогда, когда Девятка отправлялась спать.

— О, босс, к тебе гости! — она указала в сторону.

Я повернулся на кресле и увидел приближающуюся в нашу сторону Николь с девчонкой, державшей в своих руках камеру.

— Р-рэм! — прокартавила она и побежала вперед, отчего её кудри забавно разлетались в разные стороны. — Мы к тебе!

Улыбка сошла с лица, когда я понял, что её помощница в этот момент вела съемку. Откатившись немного дальше от лесов, я во все горло заорал:

— Камеру вырубай! Здесь съемка запрещена!

Помощница нахмурила брови и вопросительно уставилась на меня.

— Камеру вырубай, нахуй!

Ника резко повернулась к девушке и махнула той рукой, чтобы помощница убрала телефон. В этот самый момент позади меня что-то громыхнуло. Я резко обернулся и увидел, как на место, где я только что стоял, упала увесистая железяка. Подняв взгляд, я увидел удивленную Девятку, прижавшую ладонь с четырьмя пальцами к губам. У неё был столь невинный и наигранный вид, что я не смог разозлиться на такую выходку и лишь губами прошептал: «Сука!» Рыжая невинно пожала плечами и вернулась к работе.

— Р-рэм, — Ника подошла ближе, нежно обвила меня своими руками и чмокнула в щеку. — Как самочувствие?

Я растаял, ощутив запах корицы и яблок, исходивших от пышной шевелюры, которая забавно пощекотала мой нос.

— Привет, Ник. Нормально. До свадьбы заживет. А ты чего без квеста слоняешься?

— А я все сделала на сегодня. И вот решила ролик новостей сделать, а то в последнее время там только видео про стройку и замок.

Я нахмурился:

— Ты выбрала неудачное время и место для записи видео.

Девушка посмотрела мне за спину, туда, где Безмолвные мастера возились с возведением второго яруса. Она поправила непослушную прядь и кивнула в их сторону:

— Так это и есть та самая башня?

— Ага, она самая. И я не хочу, чтобы информация о ней попала даже на видео внутри Цитадели.

Мулатка прикусила губу:

— Ты поэтому отказался от того, чтобы кто-то кроме этих болтливых мастеров помогал тебе в её сборке?

Я утвердительно кивнул, и в этот момент сверху раздался голос Девятки:

— Скорее это мы помогаем председателю с её сборкой! А он единственное, что делает, так это говорит под руку.

Я вздохнул и улыбнулся:

— Просто у тебя неудачных попыток осталось как жизней кошки!

— Мяу, блядь! — крикнула в ответ рыжая.

Николь негромко хихикнула:

— Весело у вас тут. Не то что на стройке. Там Сан Саныч совсем лютует. Я бы не смогла так орать на строителей.

Я улыбнулся, вспомнив красную физиономию нашего прораба:

— Да, че за тип этот Сан Саныч. Из-за его стахановских темпов пришлось даже корректировки в сухой закон внести, иначе работяги бы совсем грустные ходили.

Ника бросила короткий взгляд на свою помощницу:

— Р-рэм, ну без тебя ролик совсем плоский получится. Мне нужна яркая концовка, а ты в этом мастер, — она снова прикусила губу и кокетливо подмигнула.

Моя физиономия растянулась в улыбке, и в очередной раз с лесов раздался голос Девятки:

— Боже, товарищ председатель, надеюсь, это ружье у вас там!

Я вздохнул и, не оборачиваясь, показал ей мизинец:

— Ладно, ты умеешь уговаривать. Все равно, тут дурка, пошли.

Мулатка улыбнулась как довольная кошка:

— Где хочешь выставить кадр?

Я повернулся в сторону раздающихся криков подполковника:

— Погнали на плац. Хочу посмотреть на воспитательные меры нашего военачальника.

Мы остановились в десяти метрах от третьего рубежа, который в упоре лежа повторял фразы подполковника, кричавшего цитаты из книги, в которой нет ни слова о сексе, а ебали на каждой странице.

«…Лагерь разбивается на прямоугольные кварталы продольными и поперечными линейками, которые служат одновременно и дорогами», — крикнул подполковник, и воины хором повторяли за ним.

Мулатка взяла в руки розовый микрофон:

— Итак, мой репортаж остановился на моменте, когда ты выбежал наружу и кто-то из стрелков случайно попал тебе в плечо. Как ты можешь прокомментировать случившееся?

Я с усмешкой посмотрел на микрофон:

— Ну, что могу сказать. Это было больно, — я пожал плечами и тут же поморщился, — но опыт, конечно, колоссальный. Столкновение с этими вампирами навело меня на мысли о том, что модель витязя требует серьезной модернизации.

— Вампиры? — девушка удивленно подняла брови вверх.

— Да, так я решил назвать новый вид зомби, на которых мы наткнулись в торговом центре.

— Почему такое название?

Я почесал подбородок:

— Они бледные, тощие и жилистые как какие-то глисты. И боятся яркого света. Вот почему они не выходили наружу, пока в Галерее работал свет. И ещё они мне напомнили вампиров из фильма «Пастырь», — я сложил пальцы в жесте Спока 🖖. — И пальцы у них вот так срослись. Отчего у них когти толще, чем даже у громил. Поэтому они мне костюм так и покоцали.

Николь с серьезным видом кивнула:

— Поняла. Но значит ли это, что мутации зараженных происходят очень стремительно?

Я вздохнул, обдумывая ответ на этот вопрос. Меж тем Гроза продолжал обучающую деятельность: «В зависимости от местных условий при разбивке лагеря могут быть допущены следующие отступления: фронт лагеря может быть разбит не по прямой линии, а соответственно расположению местных предметов! Чего у вас, млять, не было!!!..»

Я кивнул репортерше:

— Да, я думаю, что этот вид зараженных появился из-за быстрой мутации. Это наталкивает на несколько интересных выводов, касаемо их повадок.

— И какие же это повадки? — тут же спросила Ника.

— Из бестиария нам известно, что зараженные склонны создавать что-то наподобие гнезд. Куда они стаскивают всю биомассу. Очевидно, что в этих гнездах и происходит их дальнейшая эволюция. Видимо, зомби из торгового центра стащили тела бедолаг вниз, где больше влаги. Там они и осели, а света там не было. Вот они и адаптировались к условиям полной темноты. Из этого следует вывод, что Зеленое бешенство может в кратчайшие сроки подстраиваться к окружающей среде. Это, конечно, его сильная сторона, но она же и одновременно играет против него. Бешенство теряет предыдущие адаптации, и зараженные становятся уязвимы к тому, на что им раньше было плевать. В случае с вампирами — это уязвимость к свету.

Я замолчал, тогда как хор голосов позади повторял: «Территория лагеря оборудуется молниезащитными устройствами».

Ника тоже несколько секунд думала над новым вопросом:

— А может ли быть так, что когда вы потушили свет в торговом центре, вы по сути выпустили этих тварей из заточения?

Я увел взгляд в сторону и лишь коротко бросил:

— Не мы выпустили этого биологического джина из бутылки. Они выбрались бы оттуда в любом случае. Рано или поздно.

Николь махнула рукой своей помощнице, дав понять, что интервью окончено, после чего негромко спросила:

— Рэм, как думаешь, зомби именно поэтому мигрировали? Чтобы их эволюция успела подстроиться под новые условия?

— Боюсь, что да.

— Значит, они вернутся, когда условия жизни на новом месте снова будут меняться?

Тяжелый вздох вырвался из груди:

— В природе стадные животные часто мигрируют с места на место, когда меняются времена года, либо…

Ника так же тяжело вздохнула:

— Либо на пастбище кончается весь корм.

Глава 12 Дверь

— Привет, народ, на связи Рэм, — я бодро махнул рукой в камеру. — Наконец-то у меня появился свободный вечерок, и теперь я могу хоть немного заняться своими делами. А что я давно не делал, помимо того, что пропустил огромное количество тренировок и ещё больше сна? — я щёлкнул пальцами и ткнул в камеру указательным пальцем. — Верно! Я давненько не занимался костюмом! И сейчас мы этим с вами и займёмся…

Наруч на моем предплечье неожиданно завибрировал. Я повернул его к себе, и свет от экрана осветил моё щетинистое лицо. На экране появилось сообщение от Аза с просьбой о личной аудиенции.

Я тяжело вздохнул и написал в ответе: «go».

В этот же самый момент дверь в ангар распахнулась, и внутрь вошёл русоволосый парень. Не теряя ни секунды, он направился в мою сторону.

Первое, что бросилось в глаза, так это наглядные изменения в личности Санька, какие я считывал по его походке. Прямая спина, расправленные плечи, уверенный шаг, цепкий взгляд и внутренняя собранность. Картину завершал приподнятый подбородок, словно до Алекса наконец дошло, на какую именно должность я его назначил.

Было заметно, как бремя ответственности, упавшее на плечи парня, не сломило его. Даже наоборот, оно закалило его, укрепив внутренний стержень.

Я старался не выдать улыбку, когда глядел на него с мыслью: «Мой пиздюк». Молча поблагодарив себя за правильный выбор человека на нужную должность, я повернулся к нему в полный оборот, отчего колеса слегка скрипнули по промышленному полу моего личного ангара.

Парень остановился на почтительном расстоянии, так, чтобы не смотреть на меня сверху вниз, когда я сидел в своём кресле, после чего уже и обратился:

— Товарищ председатель, — Азъ улыбнулся и ударил кулаком в грудь.

— Здарова, — я протянул руку, и мы пожали друг другу предплечья. — Садись, — указав парню на стул, я отъехал к кофеварке и поставил две кружки. — Че как оно?

— Вашими молитвами, — он слегка улыбнулся уголками губ. — Как ваше самочувствие?

Я вздохнул:

— Нормально. Пары пуль и орды новых мутантов маловато, чтобы забороть меня. Азъ, давай на ты. Формальности оставим для больших встреч.

Глава разведчиков кивнул:

— Без проблем.

— Сам-то как? Мы с тобой сколько не виделись? Наверное, с того момента, как ты свалил в свою вылазку.

Азъ кивнул:

— Так точно. Гроза плотно занялся моим обучением, так что прошу прощения, если не был рядом, когда вам был нужен.

Я отмахнулся:

— Если бы ты был нужен, то я дал бы тебе знать. Ты про полковника сказал. Я так понимаю, твоё обучение выходит за рамки обычного курса для рядовых? — мои руки жестами изобразили отжимания.

Парень слегка рассмеялся и поправил черную кожаную куртку, идеально подогнанную под его фигуру:

— Командовать личным составом требует навыка и знаний, каких в окопах может не хватать, но и без окопов никак нельзя. Вот я и впитываю все, что Алексей может мне передать. Плюс наша находка из медицинского университета внесла свои коррективы в возможности нашей разведки.

Я растянулся в улыбке:

— Да, прикольную штуку вы нашли. После имплантов Софии я этому не сильно удивился, но мне до сих пор интересно, что делали линзы от ИнтерРоб в медицинском университете. Я имею в виду, на кой лад присылать такие линзы для студентов?

Азъ встал с места, чтобы взять кружки приготовившегося кофе:

— Когда мы там учились, я слышал слух о том, что к нам завезли экспериментальную разработку для студентов, которая якобы должна улучшить обучаемость. Но я никак не мог предположить, что это будут линзы дополненной реальности. Держи, — он передал мне кружку.

— Спасибо, — я взял ее в руки и сделал первый глоток этого божественного напитка, — уже бы сделали импланты как у нашей феи двоичного кода! Че с линзами возиться. Вставили им импланты вместо глаз — и всё.

Азъ усмехнулся:

— Наши вряд ли дали таким заниматься. Такими извращениями обычно японцы промышляют.

— Мда, но виар-линзы тоже неплохо. Однако в любом случае без Софии мы бы не смогли их настроить. А покажи ещё раз, как они включаются. Я до сих пор ржу с этой темы.

Азъ кивнул, после чего быстро моргнул правым, затем левым и потом двумя глазами одновременно. Линзы в глазах разведчика вспыхнули, отчего радужка его зрачков тут же окрасилась в янтарный.

— Прикольная штука, — Алекс растянулся в улыбке, как какой-то школьник, — мне очень нравится, как они стильно выглядят. Кстати, подходят под раскраску твоего Витязя.

Я печально отвёл взгляд:

— Давай не будем о плохом, нормально же общались. Мне костюм сперва починить нужно, а потом модернизировать. Эти бледные ублюдки здорово мне зад надрали. К противостоянию с такими быстрыми мутантами я готов не был. Есть над чем задуматься.

Азъ постучал пальцами по столу и улыбнулся ещё шире:

— Думаю, проррр, — он слегка запнулся, после чего быстро продолжил, чтобы его оговорка не была так заметна, — председатель, я тут могу тебе помочь.

Я сделал вид, что не заметил религиозных наклонностей главы первого рубежа, когда он чуть не сказал «пророк»:

— Вот как, и чем же?

— Помнишь того Косяка?

— Какого? — я нахмурился.

— Ну тот, который, Косяк Павел Александрович?

Я вздохнул, ожидая услышать очередную историю, где этот персонаж оправдывает свою фамилию:

— Че он опять нахуевертил.

Азъ отмахнулся:

— Всё как обычно. Но думаю, тебе лучше это увидеть, — разведчик зашел в свой смарт-наруч и открыл галерею.

Запись с линз Аза. (Вид от первого лица).

Подвальное помещение склада высшего военного училища было освещено тусклым светом. Десять человек занимались тем, что перетаскивали прототипы вооружения наверх.

Азъ повернулся к открытой комнате Сталионера. Пол перед тяжёлой, массивной дверью был тщательно вымыт, а следы на стенах от полопавшегося бетона грамотно обработаны, отчего складывалось впечатление, что эта каморка всегда здесь была.

Глава разведчиков повертел в руках какую-то странную пулю, после чего резко отскочил в сторону. В эту же секунду динамик смартфона заскрежетал от паршивого звука громкого удара. Парень обернулся, и на экране появился Косяк во всей своей красе. Воин на полном ходу врезался в тяжёлую массивную дверь, приложившись о неё не только своей физиономией, но и трубой миномёта.

— Пиздец! «Живой?» — спросил Азъ.

С пола раздалось кряхтение и сдавленное: «Жив, цел, орёл».

После этого подвальное помещение заполнило эхо от гогота парней, наблюдавших за этой картиной. Азъ подошёл к бедолаге, чтобы помочь тому подняться. Видео остановилось.

Азъ нажал на стоп:

— Вот! Смотри.

Я нахмурился, пытаясь понять, что именно я должен был увидеть:

— Ну, и?

Азъ ткнул пальцем в экран:

— Дверь!

— Млять, я вижу, что дверь от комнаты, и что?

— Да как что? Посмотри на металл!

Мой взгляд зацепился за небольшую шагрень на поверхности, похожую на то, как если бы на двери имелась краска, которую нанесли валиком:

— Что за шарады? Ну, Косяк ударился о косяк. Даже вмятины не осталось — и что?

Разведчик отрицательно покачал головой:

— Ты не понял, Косяк — крепкий парень, да и приложился он здраво. Труба от миномёта должна была оставить хотя бы царапину. А тут вот, — он поводил пальцем у экрана.

Я нахмурился ещё и посмотрел на остановившийся кадр:

— Млять, я не понимаю. Дверь крепкая. И что? Разве она не подразумевала под собой то, что должна выдержать попытку взлома?

На лице Аза заиграла лукавая улыбка, он отхлебнул кофе, после чего закрыл видео и, порывшись ещё немного в галерее, открыл фотку:

— Вот. Просто сравни. Это то же самое место.

Я уставился на абсолютно ровную поверхность. Без намёка на шероховатость. Затем так же сделал глубокий глоток кофе:

— Хочешь сказать, что металл выровнялся?

Поджав губы, разведчик кивнул, затем поставил кружку в сторону:

— Именно так.

Я хмыкнул:

— Да ну, фигня какая-то. Может, просто освещение плохое было? Не вижу тут взаимосвязи.

Азъ повернул ко мне свой смартфон:

— Ответственно заявляю, что стена выровнялась сама по себе. На ней больше нет этой ряби. Хотя после удара она была.

Я вздохнул:

— Ну, у металла есть своя память. Если грамотно снять с него напряжение путём нагрева и охлаждения. Но я сильно сомневаюсь, что от удара. Пускай, по твоим словам, и сильного, эта дверь могла покрыться этой, не знаю. Да блин, я даже не знаю, как назвать эту хрень. Короче, ты хочешь сказать, что эта железяка сама по себе восстановилась после того, как её слегка скукожило от удара. Фантастика какая-то.

Азъ кивнул:

— Ага, а девушки, управляющей электроникой, тоже быть не может. Да и электричество из воздуха тоже невозможно получить. А зомби тоже только в фантастике бывают.

Я раскрыл рот, чтобы возразить, но понял, что парень только что выкинул двух козырей, на которые я до этого не обращал внимания. Заметив мою растерянность, Азъ пододвинул гаджет ещё ближе ко мне и буднично произнёс:

— Я знал, что ты скептически отнесёшься к моим словам. Да чего выделываться, я и сам сперва подумал, что хрень какая-то. Потому я решил провести маленький такой эксперимент, — он нажал на плей.

И я снова уставился на видео, записанное с помощью его линз.

Азъ спрятался за парой мешков с песком, после чего в кадре появилась рука с пистолетом. Было слышно, как он сделал глубокий вдох, задержав дыхание. Но не для того, чтобы лучше прицелиться, а для того, чтобы собраться с духом. Ведь когда ты стреляешь в замкнутом помещении по стальной поверхности, то жди рикошета.

Оглашающего грохота выстрела не было. ПБС сработал на отлично. Рука чуть дёрнулась, когда парень потянул за спусковой крючок.

В подвальном помещении снова воцарилась тишина, после чего раздался вздох облегчения. Было очевидно, что глава первого рубежа не был дураком и справедливо опасался рикошета. И на этот риск ради эксперимента он шёл осознанно.

Покинув своё импровизированное укрытие, он подошёл к металлической двери. Смятая пуля валялась возле, что вызвало у меня несколько вопросов, но я решил дождаться конца видео. Он присел на корточки, и я услышал звук хрустнувших коленей, которому я позавидовал белой завистью. Затем Азъ посмотрел на дверь от комнаты Сталионера. Поверхность металла снова приобрела шероховатые следы, на этот раз имевшие более отчётливые линии, схожие по рисунку с видманштеттеновой структурой. Такой уникальный узор из пересекающихся полос имелся у некоторых метеоритов. Образовывался он из кристаллов камасита и тэнита, которые остывали в никелевом железе в космосе херову тучу лет.

Азъ провёл рукой по рельефной поверхности, после чего видео закончилось.

— Угу, — коротко пробубнил я.

Разведчик молча перелистнул на следующую запись. Там была просто фотка, но я как заворожённый уставился на то, что теперь поверхность металлической двери была идеально ровной. Ничем не выделялась, и на ней не было даже намёка на кристаллическую решётку, не говоря уже о следе от попадания пули.

— Разница — сутки, — пояснил Азъ. — Но самое сладкое я оставил напоследок, — он довольно улыбнулся и открыл следующее фото.

На нем имелась уже новая решётка, площадью где-то десять на десять сантиметров, которую парень обвёл мелом.

— Это я уже решил больше поиграть в исследователя, — пояснил парень.

Я захлопал глазами, поймав себя на мысли, что я открыл не бункер Сталионера, а дверь в какую-то Нарнию. И теперь магические чудеса валили оттуда одно за другим, как связанные меж собой платки из шляпы фокусника.

— Ээээ, ну ладно, — скупо ответил я и, посмотрев на довольное выражение Аза, понял, что фокусы на этом не закончились.

Парень молча перелистнул дальше. Открылось видео. На нем парень зажёг в руках туристическую газовую горелку. Он поднёс её вплотную к решётке и стал нагревать площадь металла внутри обведённой линии. После трех минут нагрева, которые он перемотал, Азъ остановил на моменте, где он убрал открытый огонь.

Площадь поверхности внутри обведённой поверхности стала точно такой, как и вся остальная дверь.

— Это что за магия вне Хогвартса⁈ — я чуть не встал от увиденного.

Азъ, улыбаясь, кивнул:

— Я знал, что ты оценишь.

Воцарилась тишина.

Разведчик терпеливо ждал, пока я напряженно вглядывался в экран смартфона, который к этому времени успел потемнеть. Я молча сделал глоток кофе, затем второй.

— Ну, это не вибраниум, — начал я и принялся загибать пальцы. — И не керамит. Да млять, это даже не мифрил или адамантий. Металл получает повреждения. Но не так, как это делают все остальные металлы. После столкновения проступает решётка, а значит, эта решётка и гасит удар. В нашем случае — выстрел. То, что металл гасит выстрел, видно по тому, что пуля лежала рядом с дверью, а не отскочила в сторону и не застряла внутри. Но он гасит энергию, распространяя её по поверхности. То есть выстрел из пистолета, как бы это сказать, возбуждает, что ли, примерно десять квадратных сантиметров. Интересно, а насколько глубоко импульс передаётся в металл? Ведь помимо длины и ширины имеется ещё и глубина. А глубина этой двери ебать-ебать. Двухсотка. Да и решётка интересная. Напоминает браслет из метеоритного железа, или… — я замолчал, решив не высказывать вслух предположения о том, что похожий рисунок имелся на моем микроволновом уловителе, с тем лишь отличием, что у того были ещё и золотистые прожилки. Интересно, что это за сплав такой и ещё больше интересно, зачем тратить его на создание какой-то двери? Там и стальной за глаза бы хватило.

Азъ пожал плечами:

— Может, этот сплав легче просто. Ну или чтобы потомки разобрались, что с ним делать. Я так понимаю, этого Сталионера не вчера туда посадили. Значит, они уже были знакомы с металлом. Может, технологии того времени просто не могли ему ума нормально дать.

— Все равно тупо, зачем тратить его на дверь? Значит, обработать они его могли. Чертовщина какая-то.

Разведчик ухмыльнулся:

— У меня дед был, царствие ему небесное, Василием звали, в честь отца матери. Так вот когда мы собирались с двоюродными братьями на даче, дед мой, Василий, любил байки травить. Так вот в одной из них он рассказывал, что во времена репрессий в подвалах казнили людей. Он был в одном таком и говорил, что там стенки металлические. Я помню, как он задавался вопросом, как там людей казнили, если рикошет поймать можно⁈ Я вот потому за мешки и спрятался, чтобы не словить свою же маслину. Может, эта дверь и служила такой расстрельной стенкой? Ну, чтобы стрелок не обнулился случайно.

— Типа стена скорби? — переспросил я.

Парень кивнул:

— Да, они самые.

Я отмахнулся и издал смешок:

— Да ну, это точно херня! Проще цементом подмазать, чем заморачиваться с многотонной ебаниной из какого-то космического металла.

Азъ сделал последний глоток, допив кофе:

— Хз, но байка прикольная.

Я вернул смартфон обратно разведчику:

— Хрен его знает. Это дела лет минувших. Я тут пытаюсь в голове уложить, что мы во дворе завода башню Теслы собираем. А тут ещё и Стены скорби из металла, который пули не берут. Слишком много фокусов за несколько дней.

Азъ вставил смартфон обратно в крепления наруча, заодно посмотрев, сколько у него осталось процентов. Его глаза неожиданно поползли вверх от удивления:

— Мой телефон зарядился! Как?

Я улыбнулся и, подмигнув, постучал по крышке стола:

— Девятка сообразила для меня стол с беспроводной зарядкой. Удобная штука. Если получится, то таких станций в Цитадели будет много.

Азъ одобрительно кивнул:

— Слушай, Рэм. Если что, беспроводная зарядка тоже на магию похожа. А тут всего лишь прочная железяка. Я уверен, ты уже обдумываешь, как из неё броню для костюма сделать, — заметив улыбку на моем лице, он кивнул, — я потому вообще никому не говорил, да и запретил туда заходить кому-то ещё.

— Правильно. Нужно мне ближе познакомиться с этой железякой. Если окажется, что это какой-то сплав пулестойкий и я его смогу обработать, то… — я вздохнул, закрыл глаза, вспомнив отверстия в броне Вольдемара. — То это нам поможет. Да…

Азъ, уловив перемену в настроении, сразу же догадался, о чем именно я сейчас подумал. Он помолчал несколько секунд, отдав дань памяти бывшему главе третьего рубежа.

— Это, раз речь зашла про Стены Скорби. Когда ты думаешь посетить замок? Там ситуация неприятная случилась. На Максима, которого ты там поставил заправлять, покушение планируется.

Я вытаращил глаза от удивления:

— Чего нах? И ты только сейчас решил мне об этом сообщить! Тебе не кажется, что видосы про железяку могут подождать по сравнению с этой новостью?

Азъ опешил от моего неожиданного напора:

— Простите, я подумал о том, что вам будет больше интересно узнать про открытие нового металла, чем про ситуацию, которая находится под нашим полным контролем.

Я вздохнул:

— Сейчас люди гораздо важнее железяки, — затем вздохнул ещё раз и немного успокоился, — хотя мне кажется, что когда мир немного утрясётся, то люди снова начнут гибнуть за металл. Ладно, так что там за история с покушением?

Глава разведчиков подобрался, молча сделав какие-то выводы для себя, после чего перешёл к сути:

— После штурма замка мы не стали забирать всех разведчиков под прикрытием. И оставили несколько особо удачных агентов под прикрытием в рядах поверженного анклава. Ну так, на всякий случай. Как оказалось, не зря.

Я одобрительно кивнул:

— Двухходовочка в двухходовочке, одобряю.

Азъ слегка улыбнулся и скромно пожал плечами:

— Это была моя идея. Подполковник одобрил. Итак, к сути. Эти агенты продолжают жить как люди замка и докладывали ситуацию изнутри. Про настроения у покорённых, разговоры и планы. С их слов мы узнали, что готовится покушение на представителя председателя. Эти идиоты думают, что таким образом они смогут вернуть себе власть.

Я хмыкнул:

— Они реально думают, что замена человека с полномочиями в системе, где каждый является частью механизма, в основе которого лежит мощная идеология, на что-то может повлиять? Забавно. Продолжай.

— Так вот, все приготовления по срыву планов покушения мы подготовили. Максим в курсе, и он сам вызвался быть добровольцем в качестве наживки. Расклад какой. Мы хотим поймать их за руку. С видеофиксацией и прочими пруфами. Этих отморозков можно будет использовать в качестве показательной меры нашего правосудия. Да и ролик на будущее пригодиться

Я кивнул:

— Согласен. План одобряю. Когда они хотят осуществить нападение?

— Завтра. После вечерней проверки личного состава.

Я посмотрел на время, затем скучающим взглядом пробежался по инструментам, ожидавшим того момента, когда я снова возьмусь за них, чтобы модернизировать костюм. Особенно сейчас, когда на горизонте замаячили перспективы работы с особенным металлом.

В голове мелькнула мысль, что управление делами цитадели сейчас для меня является такой же модернизацией костюма, только в рамках системы. И, пожалуй, они требуют моего внимания в первую очередь.

— Хорошо. Действуй согласно своему плану. Я тогда сегодня ночью посижу над изучением того, как обстоят дела в замке. А после покушения нанесу визит. Пора там навести порядок и показать, кто в доме батя. Ну или царь во дворце. Ещё новости есть?

Азъ кивнул:

— Да. Наши разведчики доложили, что на Солнечном острове действительно есть анклав. Внедриться в верхушку пока не получилось. Но парочка наших примкнула к ним как беженцы. Ведём пока наблюдение. Вроде бы ничего криминального. Начальство адекватное. Собираем пока досье. Я полагаю, что можно будет в ближайшее время наладить контакт. Особенно учитывая, что мы будем проплывать по реке мимо их территории, когда нужно будет завершить основной квест.

— Основной квест, да. Шлюзы надо будет открыть, чтобы по весне нас не затопило. Что ещё?

— Порядки у этих островитян там странные.

Я нахмурился:

— Странные?

— Угу. Средневековые какие-то. Полного отчёта по ключевым личностям пока нет, но мы работаем над этим. По правителям из Жёлтых пирамид пока глушняк. И это, — парень замялся, — я, похоже, снова проебался с новостями, прощенья просим.

Я хмыкнул:

— После готовящегося покушения меня слабо чем можно удивить. Выкладывай.

— В гаражах живут люди.

— Каких гаражах?

— Ну, в наших, которые теперь не наши, — он развёл руки в стороны. — И там есть выжившие с авиационного училища. Много выживших, Рэм.

Я задержал дыхание. В голову полезли плохие мысли и сомнения. Пальцы выбили нервную дробь.

— Отчёт есть?

— Так точно.

Глава 13 Протокол Прометей

Наблюдательный штаб второго рубежа. 00:30 28.12

Деревянная половица скрипнула о железный проем в стене морского контейнера, когда я вошел внутрь. Переоборудованный под жилой модуль, он имел все удобства, какие были доступны в прежней жизни: диван, мини-кухня, несколько шкафов, душевая с туалетом и рабочее место. Именно в этом контейнере оно напоминало логово хакера, скрывающегося от фбр, фсб и интерпола вместе взятых. Но несмотря на суровость условий, по мелким деталям было заметно, что здесь живет девушка.

Я хмыкнул, когда увидел пушистый ковер возле кровати, чистую кухоньку, где посуда была тщательно вымыта и гармонично сочеталась со столовыми приборами. На стене висели рамки с картинками персонажей из аниме, сидевших возле костра или отдыхающих под деревом.

— Не спится? — не оборачиваясь, спросила София, когда я прошел чуть дальше, к её личному кабинету.

— Да, дела появились. Нужно кое с чем разобраться, — я осмотрелся по сторонам. — Миленько у тебя тут. Давно я не заходил к тебе. Не знал, что ты себе ремонт забахала. Решила вырастить рассаду? — я кивнул на подвешенные к потолку горшки.

Из черной влажной земли торчали стебельки растений, которые тянулись к полоске ультрафиолетовой лампы, заменявшей им солнце.

— Нет, это цветы, не помидоры, не картошка, просто цветы. Мне нравится наблюдать, как растёт что-то красивое и необязательно полезное.

Я улыбнулся, посмотрев в обычный глаз девушки:

— Интересно, должно быть. Я вот лично никогда не питал слабости к ботанике.

— Знаю, знаю, тебе лишь бы с железяками возиться, — София улыбнулась, и камера позади неё подмигнула красным диодом, намекнув, что она вела наблюдение за мной. — Как ты себя чувствуешь? — она перевела взгляд на повязку на моем плече.

Я отмахнулся:

— В полном порядке. Пара пуль и толпа бешеных. Бывало и хуже.

София поджала губы:

— Рэм, ко мне недавно Николь заходила. Она очень за тебя переживает. Мы все за тебя переживаем.

— Пустяки, не стоит волноваться. Просто хотелось размять кости и побывать на вылазке. А то сидеть за стенами, знаешь, ноги затекают, — идиотская улыбка заиграла на моем лице.

К моему удивлению, София осталась равнодушна к шутке босса и продолжила буравить меня взглядом.

— У меня есть к тебе разговор, Рэм. И боюсь он тебе не понравится.

Я поднял одну бровь:

— Да? Что-то случилось?

— Нет, это личное.

Я посмотрел за спину девушки, туда, где на мониторе в правом нижнем углу виднелись часы.

— Без проблем, готов обсудить, но мы можем сделать это между делом. Мне завтра предстоит экзекуцию устраивать в замке. Хочу немного выспаться перед этим.

— Да-да, знаю. Нужно показать кто в доме батя?

Я указал на экран монитора, где периодически появлялись кадры с камер видеонаблюдения:

— Высоко сижу, далеко гляжу?

— Именно так, — она слегка улыбнулась. — Машенька мой любимый сказочный персонаж.

Хлопнув в ладоши, я быстро потер их друг о друга:

— Значит, ты в курсе, зачем я сюда пришёл. Здорово. Объяснять долго не придется, что мне нужно.

Девушка кивнула, отчего её стрижка под каре слегка качнулась:

— Да, я видела ваш разговор с Азом. Хочешь информацию о том, что происходит в замке?

— И да, и нет. Мне нужно от тебя кое-что ещё.

София молча подошла к своему рабочему месту, села в кресло и слегка откатилась в сторону, дабы освободить мне место рядом с ней:

— Стул предлагать не буду, — легкая улыбка озарила милое личико девчонки, которая в прежней жизни могла бы легко затесаться на постерах корейской поп группы. Было видно, что юмор девушки точно, не подразумевает никаких оскорблений.

Я улыбнулся в ответ:

— И не надо. Всё своё ношу с собой, — подойдя к столу, перевёл экзоскелет в сидячий режим и расположился удобнее, после чего на автопилоте повернул к себе смарт-наруч и нажал на «красную» кнопку.

София проследила взглядом за моими манипуляциями:

— Ты всё-таки добавил себе красную кнопку?

— Да, по мне, прикольно иметь возможность выдать квест ближайшему свободному челику, чтобы тот приготовил мне кофе.

София негодующе покачала головой из стороны в сторону:

— Тебе нужно быть осторожнее с этим.

Я нахмурился:

— Почему?

— Рэм, наверное мы сначала поговорим, а потом приступим к работе, ладно?

— Ла-а-адно, — протянул я, заподозрив, что разговор для меня будет неожиданным.

София вздохнула, собираясь с мыслями, сжала кулачки и отведя взгляд в сторону произнесла:

— Мне нужно тебе напомнить то, что ты похоже забыл! Предупреждаю, что я не хочу тебя обидеть. Но горькую правду сказать кто-то должен. Рэм, — она вздохнула ещё глубже, — Ты сильно отвлекаешься.

Я внимательно посмотрел на девушку:

— Что ты имеешь ввиду?

— Посмотри на меня! Стоит ещё раз напомнить про теории заговоров? То, что двухходовочка Аза увенчалась успехом с этими обдолбышами в замке, не значит, что подобное может провернуть кто-то с нами. Красная кнопка с кофе — это, конечно не круто. Это глупо и рискованно, тебе стоит начать формировать доверенный круг людей. Мы скоро можем привлечь лишнее внимание.

Я серьёзно посмотрел на дочь профессора:

— А не слишком ли мы мелкая сошка для Уроборос? Чем мы можем их сейчас заинтересовать?

Девушка удивлённо приподняла брови:

— Боже, мне казалось, ты умный парень! Рэм, ты слишком заработался и закопался в мелких делах, что забываешь смотреть на картину целиком. Загибай пальцы! У тебя во дворе башню собирают, а это, как бы, нифига себе. Ещё у тебя в анклаве есть рабочая система управления с квестами, внутренним интернетом и зарождающейся экономикой! Да блин, я нахожусь здесь! И всего этого тебе удалось достичь за два месяца!!! Я уже молчу о техническом и военном потенциале, ах, и ещё: весна пока не наступила, а уже всё подходит к тому, что посевная пройдёт на ура. Слишком хорошие успехи в организации труда для кучки выживших. Заставляют задуматься откуда это всё взялось. Мне продолжать перечислять?

Я хмыкнул:

— У меня пальцы кончились, а на ногах их нет. Как и ног.

София осталась невозмутимой к моей очередной шутке в стиле Безмолвных мастеров:

— Рэм, шутки сейчас неуместны. Тебе нужно более серьёзно относиться к тому, в какую фигуру ты превратился, и к тому, что ты значишь для людей, которые «А» — окружают тебя, и «Б» — для людей, которым твоя Цитадель может являться препятствием или лакомым кусочком. Так что прошу, давай без вот этих вот глупостей. Пора бы окончательно принять на себя роль председателя, а не блогера из гаража.

Воцарилась напряжённая тишина.

В этот момент в комнату открылась дверь и внутрь вошла Эльвира. Блондинка перекинула тугую косу через плечо и решительным шагом направилась в нашу сторону. Она быстро поставила кружку кофе на стол, после чего сложила руки на груди и уставилась на меня:

— Я всё, конечно, понимаю, Рэм. Но у меня впервые выдались несколько свободных часов, и тут мне выпадает квест на «приготовить кофе для председателя»! Я всё-таки глава второго рубежа, а не секретарша на побегушках. Почему я должна бегать по мелким поручениям?

Я переглянулся с Софией. Дочь профессора пожала плечами и уставилась на меня точно таким же взглядом. В этот момент я действительно понял, о чём она говорила мне только что. Повернувшись к блондинке, я пододвинул к себе кружку, посмотрел на чёрную поверхность ароматного напитка, испускавшего дымку в прохладный воздух кабинета, после чего посмотрел прямо в глаза девушки:

— Эля, я попросил сделать это тебя потому, что доверяю тебе. Кроме вас, у меня никого нет. Вы, можно сказать, моя новая семья.

Блондинка опешила от такого ответа, после чего слегка улыбнулась:

— Вот умеешь ты подлизываться. Ладно, понадобится ещё кружка, пиши, я в соседней комнате.

Я благодарно кивнул:

— Спасибо.

Мы снова остались одни. Сделав первый глоток, я почувствовал на себе пристальный взгляд Софии. И не смог его выдержать. Вместо этого я уставился на значок Цитадели, медленно плавающий на экране и ударяющийся о края, после чего отскакивал и плыл дальше.

— Тебе есть чему поучиться у неё. Блондиночка явно знает себе цену. То же самое нужно сделать и тебе, Рэм. Ты больше не имеешь права так необдуманно рисковать своей жизнью, как в том торговом центре.

Поджав губы, я поставил кружку обратно на стол, после чего подул на обожжённые пальцы:

— Ты, конечно, права, Сонь. Но без риска, без личного участия в вылазках, как я пойму, где нужно улучшать систему? Как я могу полагаться только на отчёты, на бездушные цифры, в которых нет эмоций и нет переживаний людей, которые в системе значатся как простой щитоносец или стрелок, или электрик?

Девушка испытующе посмотрела на нервную дрожь, какую я выбивал пальцами о стол.

— Не я создала правила этой игры, а ты. Ты так много говоришь о том, что механизм должен слаженно работать, что каждая шестеренка должна занять своё место, но почему ты отказываешься окончательно занять своё? Ты же ведь знаешь, что никто сейчас не способен это сделать.

От её слов кольнуло в груди. Сощурившись, я пристально посмотрел в бирюзовую синеву импланта:

— И кто надоумил тебя мне это сказать?

Она загадочно улыбнулась и кивнула головой в сторону экрана. Там появилось видео. Моё собственное видео!

— Ты и надоумил. Помнишь, я спрашивала тебя о том, что такое протокол «Омега»? Ты тогда сказал, чтобы я оставила в системе бэкдор, верно? Первое место, где я его нашла, — вот здесь. Видео за 14.11. Тут ты чуть ли не в кровь пальцы стираешь о клавиатуру, когда пишешь код для турелей. Помнишь?

— Ладно, поиграем в шарады. Продолжай, — равнодушно ответил я, ощутив, как ладони невольно вспотели.

— Тогда я подумала: «Блин, Рэм такой параноик. Достойный кандидат в Уроборос либо их противник». И стала копать дальше, правда, далеко идти не пришлось. Ответ я нашла двенадцатого ноября, — на экране появилось другое видео.

Стоп-кадр застыл на моменте, где я сижу в кресле и записываю очередной влог. Тебе стоит на это взглянуть. Девушка нажала на плэй и я с экрана начал вещать:

'Думаю, сперва стоит дать определение того, что будет являться Цитаделями в будущем. Но для этого слегка посмотрим в прошлое.

Когда-то Цитаделью являлась — крепость, защищающая город, либо внутреннее укрепление крепости, имевшее самостоятельную оборону. Она служила также последним опорным пунктом для гарнизона крепости в случае падения основных её укреплений. — я записал это определение наверху под названием плана.

— Это было верно тогда, будет верно и сейчас. Цитадель — последний рубеж обороны'.

Девушка остановила видео.

— Тут ты дальше даёшь пояснения о назначении рубежей, кто за что отвечает и так далее, это можем пролистать. Хотя я долго смеялась, когда узнала, что принцип рубежей — это принцип тимы из игр. Но ладно, смотрим дальше. Она пролистала немного вперед.

'Основы заложены. Теперь в соответствии с ними я буду выстраивать сначала нашу Цитадель. Таким образом, заложив в умы наших людей принципы Рубежей, мне больше не нужно будет отвлекаться на развитие каждого из них, так как народ сам будет довольно быстро адаптироваться к новой социальной роли.

Это значит, что, например, разведчики, заведомо зная, что они заточены только на разведку, сами будут улучшать свои навыки и оборудование в нужном направлении, зная, что им больше не нужно беспокоиться о защите стены напрямую, так как этим занимаются ребята из второго и третьего рубежа. Или защитникам из третьего больше не нужно будет думать о том, условно, сколько нужно сделать коктейлей Молотова на каждую вышку, так как этой задачей занимается Четвёртый рубеж!

Если эта довольно сырая, но всё же идеология приживётся, то каждый Рубеж начнёт собственное развитие. В итоге я получу общественный строй, что будет военной диктатурой'. — я на видео тяжело вздохнул и посмотрел в камеру долгим взглядом.

'— Увы, что-то другое сейчас создать попросту не получится, а все попытки балансировать или организовывать полумеры без жёсткой руководящей фигуры будут обречены на провал. — я сделал очередной глоток кофе. — К несчастью, я не вижу другого пути развития на данный момент. Может быть, у кого-то и получится сохранить свободу гражданских институтов, но возможностей для этого в текущих условиях я попросту не вижу.

Более того, все действия граждан Цитадели должны быть направлены на то, чтобы укрепить нашу автономность и обороноспособность. И они должны действовать в соответствии с этой задачей. Думаю, с такой подачей и установкой в головах у людей, знающих, что конкретно от них требуется, мы недолго будем бедолагами из гаражного кооператива'. — я на видео откинулся в кресле, на минуту погрузившись в мечты.

Девушка поставила на стоп.

— Вот тут мы тормознём. На видео не попало, о чём ты задумался в этот момент, но! — она подняла палец в том же жесте, в каком это делал я сам. — После этого ты говоришь о будущем и лихорадочно прошиваешь во все программы протокол «Омега». Я не дура, Рэм. И я прекрасно понимаю, зачем ты это сделал. Тут ты мыслил наперёд. А чем ты занимаешься сейчас⁈ Бегаешь на вылазки, чтобы сделать работу, которую могут сделать другие!

Я сделал очередной глоток кофе:

— Решила меня отчитать? Это и есть твой разговор о личном?

София отрицательно покачала головой:

— Скорее, напомнить тебе о твоей роли в игре, которую ты сам затеял. Пойми меня правильно, героический пример — это здорово. Но, как говорит подполковник: «героизм появляется там, где командование облажалось, млять!». И не всегда героизм спасает ситуацию. Зачастую он превращается в глупую трагедию. Знаю, это не тот диалог, на который ты рассчитывал, когда пришёл ко мне, но мне захотелось поделиться переживаниями и мнением. Пускай оно даже покажется тебе грубым, но после слов: «пора показать, кто в доме батя» для новых людей в покорённом анклаве, я не смогла промолчать. Рэм, ты не батя, ты председатель. А может, даже и больше. Пора перестать быть разведчиком, наводчиком, механиком и блогером. Ты должен принять на себя новую роль в этой партии. Занять место шестерни, на которой всё вращается. Ведь те, кому мы будем противостоять, прекрасно знают, кто они, и они наверняка сейчас транслируют это на всех, до кого могут дотянуться. В новую эпоху опасно быть местечковым анклавом. Лучше быть империей, и пора вести себя как империя.

В комнате воцарилась тишина, нарушаемая лишь гудением кулеров в компьютерах. Слова Софии били не в бровь, а в глаз. Девушка одёрнула меня как заигравшегося в песочнице ребенка, но она была права во всём. Игра в цитадель выходила на новый уровень, а я слишком увлёкся занятием мелочами. В скором будущем нам будут противостоять слишком большие силы, с которыми городскому анклаву точно не справиться. И если я хочу выиграть, то пора бы мне начинать мыслить гораздо большими масштабами, и чем раньше я начну идти в этом направлении, тем лучше для нас всех.

Тяжёлый вздох вырвался у меня из груди. Я посмотрел на чёрную поверхность остывающего в кружке кофе и задал Софии вопрос:

— Ты же понимаешь, что с идеологией Цитадели — где мы должны быть машиной войны на всех уровнях, — у нас не получится радужного будущего?

Девушка невесело кивнула:

— Я тут порылась в коллекции твоих фильмов, и мне понравилась цитата из одного такого.

— И что за цитата?

София посмотрела мне прямо в глаза и уверенно произнесла:

— Не мы такие, жизнь такая…

Я кивнул:

— Сильно. Ничего не скажешь. Согласен с тобой. Ты права. — пальцы выбили барабанную дробь, — но мне всё же хочется оставить огонёк надежды в этом мрачном будущем.

Дочь профессора внимательно проследила за тем, как я погладил наруч на своей руке:

— И что за огонёк?

— Давай создадим ещё один протокол. Пускай зовётся протокол «Прометей». Он будет для тех, кто оказался в полной заднице, но является ровными ребятами. Всё же мы сражаемся за всё хорошее, против всего плохого.

Она приподняла одну бровь:

— Ты мыслишь прямо как Сталионер. Закидываешь спасательные круги на будущее. Ладно, Прометей, так Прометей.

Я посмотрел на экран, где появилось это название.

— Может ты и права. Но этот новый протокол как раз будет очень сильно пересекаться с тем, зачем я пришёл к тебе.

Девушка удивилась ещё больше:

— Заинтриговал. И над чем будем сегодня работать?

— Мне нужен новый софт.

Глава 14 Тетка

29.12 обед.

Бывшая Цитадель. Гаражный кооператив. Атри.

— У них поезд… кто это… чего им нужно… флаг, видели флаг⁈ — десятки вопросов доносились со стены, с которой на нас были направлены дула автоматов.

— Никому не дергаться, — твердо произнес Ужъ — разведчик с первого рубежа, который был ответственным за нашу небольшую поездочку.

— Больно-то и хотелось, — съязвила Ксю, которая шла рядом.

Наша компания в количестве пяти человек медленно направлялась к серому бетонному забору с колючей проволокой. Мой взгляд уловил, как какой-то мужик слегка дернул рукой с оружием, отчего проволока, за которой он стоял, характерно зашелестела. Я невольно поднял руки, однако, ощутив на себе пристальное внимание девушки, тут же опустил их обратно.

— Стойте на месте! — крикнул паренек с автоматом.

— Стоять, — сквозь зубы прошипел нам Ужъ. — Мы пришли с миром, — обратился он к крикуну.

— Кто такие⁈ Чего вам надо! — крикнул он, после чего резко повернулся назад и тут же был нещадно отпихнут в сторону.

Над стеной появилась женская фигура. Массивная, с тяжелым взглядом, в толстой кожанке. Мне сразу же бросилось в глаза то, что у тетки на шее имелась толстая золотая цепочка, на которой болталось…

— Шестерня⁈ — вслух воскликнул я и тут же заслужил негодующее шипение в свою сторону и легкий толчок от Ксю.

Тетка осмотрела нас с ног до головы. Немного свисающее веки делали её взор ещё тяжелее, отчего я невольно вздохнул. Она положила свою руку на бетонный забор и слегка подалась вперед, когда стала рассматривать наш паровоз. Воцарилась тишина, и я даже услышал, как её амулет-шестерня издал звонкие щелчки, когда качнулся и проскочил по нескольким звеньям. В следующий момент её глаза так широко распахнулись, что я чуть не вздрогнул. Наверное, каждый из нас почувствовал себя так же. Забыв о безопасности, все, кроме Ужа и Ксю, невольно обернулись, чтобы проследить за её взглядом.

Я нахмурился. Позади не было ничего, кроме нашего поезда. До меня только тогда дошло, на что пялилась тетка, когда развевающаяся ткань флага с золотой эмблемой Цитадели на фоне серого неба звонко хлопнула от порыва ветра.

— Мы представители Цитадели! — крикнул Ужъ. — Мы пришли с благими намерениями!

Тетка отвлеклась от флага и снова исподлобья уставилась на наш отряд. Откинувшись назад, она выпрямилась во весь свой нехилый рост.

— Кто у вас главный⁈ — рявкнула она, отчего ребята на стене в моменте слегка уменьшились в росте.

— Я главный! — ответил Ужъ.

— Ты⁈ — она сверила его с головы до пят. — Мальчик. Я спрошу ещё раз. И советую тебе дать правильный ответ! Кто у вас главный?

Воцарилась напряженная пауза. Сбоку раздался гневный шепот Ксю: «Это против правил. Мы не должны всем подряд разглашать имя председателя!».

Ужъ слегка повернул голову вбок, не отводя взгляд от выжидающей тетки:

— У неё шестеренка на шее, да и реакцию местных на наш флаг ты видела.

— Да хоть мотор на цепочке! Правила есть правила.

Ужъ шумно выдохнул:

— И что ты предлагаешь? У нас приказ занять гаражи как перевалочную базу, чтобы спокойно лутать летное училище. Не станем же мы гасить всех, кто там живет.

Девушка закатила глаза:

— Будем следовать правилам, как и полагается.

Ксю опустила руку на талию в опасной близости от пистолета. Жест стрелка не остался без внимания, и несколько дул на стене синхронно направились в её сторону.

— Завали, Ксю. Не время сейчас твой ПМС слушать, — прошипел Уж и снова полностью повернулся к тетке на стене. — Нашего главу зовут Рэм!

Со стены послышались вздохи и шепотки: «Слышали, Рэм… он сказал Рэм…». Тетка заметно расслабилась. Она несколько раз кивнула собственным мыслям. После чего уперла кулаки в бока.

— Хорошо. Вот теперь верю. Так и чего угодно председателю?

Теперь пребывать в шоке была наша очередь. Мы переглянулись между собой, окончательно сбитые с толку. Ужъ проглотил комок в горле, но этот гигачад единственный, кто не подал вида, что он был удивлен.

— Не думаю, что хорошая идея — стоять снаружи стены и орать друг дружке. Лучше будет, если мы сможем поговорить за стенами, где нас не услышит никто лишний.

Женщина кивнула. Затем ещё раз посмотрела на флаг, после чего повернулась в сторону следов от пуль на соседней стене.

— Хорошо. Но тут вот какая ситуация. Я и мои люди больше не доверяем никому на слово, — она указала в сторону следов от пуль. — Можете как-то ещё доказать, что вы из Цитадели?

Ужъ посуровел лицом:

— Мы на поезде, флаг вы видели. Что вам ещё нужно?

Тетка наклонилась вперед, отчего амулет-шестерня снова качнулся на её груди.

— Вера без дел пуста. Мы больше не доверяем тем, кто лишь болтает.

Ксю сделала несколько быстрых шагов вперед, оказавшись перед Ужом. Девушка даже и глазом не моргнула, когда дула со стены направились в её сторону. Она встала в расслабленную позу и указательным пальчиком с розовым маникюром вытянула за веревку свой амулет в форме шестерни.

Тетка ещё сильнее нахмурилась, пытаясь разглядеть. Её глаза слились в одну сплошную полоску, но, видимо, ей было сложно рассмотреть то, что болталось на шее девушки. Она откинулась обратно за стену, сделала несколько шагов в сторону и рывком выхватила у одного из своих людей винтовку с оптическим прицелом и нацелилась на Ксю.

В движение пришли все, включая меня. Раздались щелчки снимаемых предохранителей. Каждый в нашей группе нацелился в ответ. Я же дернулся вперед и перегородил своим телом девушку.

Тетка отодвинула свою голову от прицела и удивленно уставилась на меня:

— Парень, ты чего дергаешься⁈ — потупив свою физиономию, она раскатисто рассмеялась, не обращая внимания на целившихся в неё членов нашей компании. — Поняла, поняла. Не стоит так дергаться, мальчик. Вот, смотри, — она медленно отщелкнула магазин, после чего подняла ствол вверх и, передернув затвор, скинула патрон из патронника. — Мне нужна только оптика. Не вижу, что там твоя подружка мне показывает. Извините! — обратилась она уже ко всему нашему отряду. — Сами понимаете, манеры с концом света портятся, как и слишком доверчивое мясо. Я просто плохо вижу на расстоянии. Флаг ваш и тот не сразу увидела.

Позади раздались облегченные вздохи. Я примирительно покрутил пальцем у виска, на что тетка лишь хмыкнула, считав мой жест, и снова уставилась в оптику. Повернувшись, я встретился с дрожавшей от страха Ксю. Девушка так и замерла в позе уверенной девчонки, которой она так хотела казаться. Её бледные как мел губы дергано зашевелились, и с них сорвалось лишь скупое и бесшумное: «Спасибо».

***.

30.11 04:54

Замок Зир. Максим.

Смартфон на столике зажужжал. Максим потянулся за ним, вытащив руку из-под одеяла. Свет от экрана заставил сощуриться, отчего лицо сжалось в недовольную гримасу. Естественно, Face ID не считал своего владельца и запросил код-пароль.

— Сука, — прошипел мужчина.

— Что-то случилось? — раздался рядом сонный голос жены, поднявшейся на локте.

Максим продемонстрировал ей телефон:

— Уведомление пришло. Хочу посмотреть, что там.

— А до утра это подождать не может? — с потухшим негодованием произнесла она, завалившись обратно в объятья теплой подушки.

— Лен, ты же знаешь, что не может. У меня служба такая, — ответил Максим, почесав рыжую бороду.

Раздался недовольный вздох жены:

— В мире случился конец света, а моему мужу до сих пор приходят сообщения с работы посреди ночи.

Максим улыбнулся, после чего положил руку на её теплую спину и стал ласково поглаживать. Введя пароль со второго раза, он увидел на экране уведомление.

ПОЛУЧЕНО НОВОЕ СИСТЕМНОЕ УВЕДОМЛЕНИЕ.

УСТАНОВЛЕНО НОВОЕ ПРОГРАММНОЕ ОБЕСПЕЧЕНИЕ — ФОРПОСТ 1.1.

— Добавлена бета-версия «Протокол Прометей».

— Доработана система Наместника форпоста. Теперь вам доступно:

— выдача квестов для нижестоящего персонала;

— отчеты о текущих квестах;

— доступ к системе ресурсов;

— контроль за распределением ресурсов;

— формирование задач и подзадач для выполнения плана.

— РАСШИРЕНЫ ПОЛНОМОЧИЯ:

— назначение на должность нижестоящих по статусу граждан, а также понижение в должности нижестоящих граждан;

— доступ к системе поощрений (в рамках бюджета, согласованного с центральным управлением);

— организация обучающих программ для нижестоящих граждан с целью ПОВЫШЕНИЯ ЭФФЕКТИВНОСТИ вашего форпоста;

— возможность запроса дополнительных ресурсов на формирование задач и подзадач.

— ВВЕДЕНЫ ОГРАНИЧЕНИЯ:

— на инициативы развития, идущие наперекор ОСНОВНОМУ ПЛАНУ. Стратегии инициатив выбираются путем голосования граждан с правом «решения»;

— распределение ресурсов на «поощрения» видно для всех граждан и может быть отозвано путем голосования большинства граждан форпоста;

— ограничен доступ к редактированию сообщений, публикаций и голосований граждан в чате вашего форпоста.

— НОВЫЕ ОБЯЗАННОСТИ:

— предоставлять системе отчеты об эффективности работы форпоста. Оценка формируется из голосования граждан;

— реагировать на инициативы граждан, набравших большее количество общих голосов, с последующим отчетом о проделанной работе;

— поддерживать выполнение ОСНОВНОГО ПЛАНА. Развивать форпост в соответствии с текущим положением дел.

— ДОБАВЛЕНЫ/ИЗМЕНЕНЫ ОСНОВНЫЕ ПОЛОЖЕНИЯ:

— ОСНОВНОЙ ПЛАН — перечень задач, сформированных для вашего Форпоста центральным управлением;

— ПРАВО «РЕШЕНИЯ» — это голос граждан, деятельность которых сопряжена с прямым риском для собственной жизни, а также риском жизней личного состава. Сюда так же относятся граждане, чья деятельность была сопряжена с риском для собственной жизни или жизни личного состава в течение пяти лет после окончания подобной деятельности. Также право на «РЕШЕНИЯ» может предоставляться голосом большинства граждан (такое право может быть отозвано гражданами обратно);

— ФОРПОСТ — поселение в прямом подчинении центрального управления население которого не превышающее десять тысяч человек. Если количество граждан, прошедших процедуру получения гражданства, превышает заданное значение, форпост может получить статус Цитадели с подчинением центральному управлению;

— голосование «Большинства граждан» — количество голосов граждан, превышающее 70% от общего количества.

Максим потупил взгляд, протер глаза и шумно выдохнул.

— Чего там? — спросила Лена, повернувшись к мужу.

— Да, походу я теперь председатель на минималках.

— Что? — переспросила она.

— Повышение у меня, короче.

— Это же хорошо?

Мужчина пожал плечами:

— Наверное. Председатель, очевидно, сильно рассчитывает на меня на должности управленца этого замка. Точнее форпоста.

Лена фыркнула:

— Главное, чтобы ты задержался на этой должности, а не скопытился раньше срока.

Максим нахмурился:

— Опять ты за своё? Мы с тобой уже обсуждали эту тему.

Женщина вскочила с места:

— Макс, ты серьезно⁈ — вскрикнула она, но тут же понизила голос до шепота, когда дочка на своей кровати зашевелилась во сне. — Ты серьезно? — прошипела Лена. — Что за план такой у вас дурацкий? Почему нельзя просто прижучить этих уродов? Почему мой муж должен быть наживкой в этом плане разведчиков⁈

Максим пожевал свои губы, отчего его рыжая борода на подбородке забавно стала топорщиться:

— Азу нужны неопровержимые доказательства вины заговорщиков. Не волнуйся, у разведчиков все схвачено.

Лена хмыкнула и демонстративно улеглась обратно, повернувшись к мужу спиной:

— Тупая затея, Макс. Мы и так пережили ад, а тут риск на пустом месте.

Мужчина хмыкнул, после чего почесал волосатую грудь. Пальцы сами нащупали шестеренку, висевшую на его шее. Он сжал талисман, подаренный главой первого рубежа. Тень улыбки заиграла на его лице.

— Рэм сам утвердил этот план. А он нас не подводил. Верь в председателя.

Лена не повернулась. Подавив всхлип, она бесшумно выдохнула и едва слышно произнесла:

— Мальчишки…

СТАТУС ПОДТВЕРЖДЕН — «Путец» первого ранга Садко. ДОСТУП К СЕКРЕТНОЙ ИНФОРМАЦИИ ЦИТАДЕЛИ «РОМУЛ» ПРЕДОСТАВЛЕН. Корректировка и скачивание заблокированы. Просмотр текстовых файлов и видеоматериалов может быть использован только в качестве ознакомления и быть строго конфиденциальным.

Любое нарушение соответствующих протоколов будет караться Центральным Управлением.

30.11 7:30 утра. Рэм. Личный жилой модуль.

Спать хотелось нереально. Бессонная ночь за созданием нового софта вымотала меня не меньше, чем махач с зараженными в торговом центре. Я посмотрел в камеру перед собой. Мешки под глазами прятали холодные патчи, которые налепила мне Николь.

— Хотя, кого я обманываю, — вслух сказал я. — Убивать зомби проще, чем ковыряться в мониторе. В драке в крови хотя бы адреналин есть. А за монитором что? У меня кровь, наверное, уже черная от кофе.

— Опять вор-р-чишь? — раздался позади бархатистый голос с легкой картавостью.

— Ага. А что мне остается?

Мулатка подошла ближе и, слегка качнув бедрами, толкнула меня в плечо:

— Успеешь ты ещё на вылазки свои выбраться. Мало ли у нас складов и подвалов неизученных в городе осталось. Сейчас ты нужнее здесь.

Я провел пальцами по гладко выбритым вискам, куда прилегали лепестки микроволнового уловителя:

— Признавайся, это ты надоумила Софию? Из-за тебя я вчера получил по первое число, как какой-то школьник.

Самые честные глаза широко распахнулись. Ника несколько раз моргнула от наигранного удивления:

— Я⁈ — тонкий пальчик коснулся её груди. — Ни в коем случае, милый. Я бы и подумать не могла, что Соня захочет с тобой поговорить о твоей безопасности.

— Угу, — я отмахнулся от её актерской игры без Оскара. — Честное слово, в первый рубеж нужно девчонок больше брать. С вашей врожденной склонностью к манипуляциям страшно представить, чего можно добиться.

Её руки ласково обняли мою шею:

— За каждым великим мужчиной стоит великая женщина.

Я посмотрел на изображение девушки в мониторе, снимаемое камерой:

— Точно, стоит и пиздит.

Николь слегка наморщила носик:

— Фи, как грубо. Ты просто не выспался, вот и нервничаешь.

— Так я потому и не выспался, что занят был этим протоколом Прометей. Да и обновление для приложения главы Форпоста сделать нужно было.

Девушка наклонилась ближе. Ее горячий вздох защекотал шею, после чего пухлые губы оставили прохладный поцелуй на моих. Я невольно вздохнул свежий запах яблок и корицы от её кудрявых волос, нещадно щекотавших лицо.

Она слегка отодвинулась и посмотрела с легкой улыбкой:

— А я звала тебя в кровать. Мог бы поработать и сегодня днем.

— Мог бы, но план сам себя не сделает.

Девушка задержала на мне долгий взгляд. Губы слегка дрогнули, но она тут же переменилась в лице и, прикусив нижнюю, быстро заморгала.

Я сразу же уловил перемену в её настроении:

— Ты что-то хотела мне сказать?

Николь сощурилась, после чего отрицательно покачала головой, отчего её шевелюра забавно пружинила от каждого движения:

— Нет, у тебя и так сегодня загруженный день. Поговорим, когда подвернется время. Это может подождать. У тебя очень красивые глаза, кстати. Такие янтарные, почти как те самые лин… — заметив мой серьезный взгляд, она поняла, что чуть не проговорилась о линзах разведчиков, и тут же прикусила язык. — Ой, ладно. Кстати, Рэм, давно хотела спросить, — она выпустила мою шею из объятий и быстро затараторила, явно пытаясь переключить тему, — а что это у тебя за музыка такая интересная? — она повернулась к экрану и прочитала название трека: — «Doom slayer»?

— А это? — я посмотрел на картинку палача рока. — Это музыка для причинения добра и нанесения справедливости всяким выродкам в адских масштабах. Помогает мне сосредоточиться перед сегодняшним квестом.

Мулатка заинтересованно уставилась на чертеж. Взяв в руки листок, она сложила губы трубочкой и сдула с него крошку от ластика.

— Это на голову одевается? — её голос слегка дрогнул, а одна бровь поползла вверх.

— Именно так.

— Дорогой, я, конечно, не против р-ролевых игр-р, но тебе не кажется, что это уже слишком? Выглядит как капкан на голове.

Я выхватил листок из её рук:

— Это не для р-р-ролевых игр, — передразнил я. — Это я так, накидал пару вариантов казни, которую я устрою тем идиотам, что хотят устроить покушение на Макса. Вдохновлялся старыми ужастиками.

Девушка изобразила самую фальшивую улыбку:

— Миленько. И последнее, что хотела узнать: когда у вас планируется весь этот движняк с… — она поводила пальчиком, не найдя подходящих слов.

— Вечером, — я заметил, как девушка невольно поежилась и нахмурилась: — Ник, не парься, я сам смонтирую ролик. Не хочу, чтобы ты в кадрах того, что я с ними буду делать, ковырялась.

Мулатка облегченно вздохнула:

— Ты лучший. Ладно, я побежала. У меня сегодня квест с кодовым названием «грядки»! Собираем весь садовый инвентарь и ожидаем, когда вы эту стену достроите, чтобы уже можно было спокойно заняться сельхозкой.

— Скоро сделаем. Думаю, к Рождеству успеем.

— Хорошо. Кстати, скоро же Новый год! И у меня для тебя есть подарок. Особенный.

Я ухмыльнулся:

— Надеюсь, ты не положишь его под нашу «елочку Теслы». Она у нас вместо новогоднего дерева будет.

Николь мило улыбнулась и отрицательно покачала головой:

— Нет, не положу. Он у меня с собой.

Я нахмурился:

— Чего?

— Ничего! Au revoir! — она махнула рукой и вышла из нашего спального модуля.

Оставшись в полной тишине, я почувствовал, как улыбка заиграла на лице от мимолетной догадки. Однако чертежи пыточных устройств на столе стерли её окончательно. Сегодня мне предстояло выполнять функцию председателя не только в управлении, но и в качестве судебной и, быть может, исполнительной власти. Тяжело вздохнув, я посмотрел на экран, куда продолжала транслироваться запись моего утреннего нытья, а теперь и разговора с Николь.

— Народ, чую, что меня действительно ждет особенный подарок на Новый год, — я хмыкнул, впервые испытав незнакомое, теплое чувство, — надо бы озаботиться законом делегирования власти. Подумаю об этом на досуге.

Монитор погас, остановив запись.

Глава 15 Эмблема

Я с удивлением смотрел на то, как была обустроена оборона этого гаражного кооператива. Первым делом мы попали в узнаваемую буферную зону. Листы железа как забор и потолок из сетки-рабици мрачно давил со всех сторон. Тяжелые, массивные ворота со скрипом распахнулись для бывших обитателей этого ГСК. Я почувствовал на себе удивленный взгляд дежурного, стоявшего на смотровой площадке деревянной вышки. Мужик сделал несколько шагов вдоль обитой профнастилом каморки и поправил автомат, явно напрягаясь от того, что чужакам было позволено войти внутрь со своим оружием.

Сбоку, в двухэтажном кирпичном здании с выцветшей надписью «Правление ГСК №1», загорелся свет.

— Сюда, — командным голосом произнесла тётка, указав на этот домик. — Остальные могут пройти в столовую и подождать нас там. Думаю, дорогу показывать нет смысла? — она пристально посмотрела на Ужа.

— Да, знают, — он повернулся к Ксю. — Командуй, пока я пообщаюсь с… — разведчик запнулся.

— Тамара Ивановна, — подсказала тётка.

Стрелок кивнула:

— Идём в столовую! — громко произнесла девушка и уверенно зашагала вперёд.

Наш отряд в количестве двадцати человек из разных рубежей, сопровождаемый шепотками и косыми взглядами выживших, обосновавшихся в гаражах, пошёл за девушкой.

Камни под ногами захрустели, когда я решил догнать Ксю. Поравнявшись со стрелком, я поправил лямку своего розового рюкзака. Мне захотелось вызнать больше информации об этом месте, потому я решил разболтать девушку, которая была мрачнее тучи.

— Хэй, — я слегка толкнул её локтем, — как ты?

— Нормально, — отрубила Ксю.

— Понятно, — я замолчал на секунду, справедливо решив, что в моей тактике красноречия нужно менять стратегию. Повертев головой по сторонам, я уставился на весьма необычный рисунок на фоне остального серого забора. — Ух ты! Смотри, кто-то из них нарисовал морской пляж! — я указал в сторону граффити.

— Это рисовали не «местные», — девушка показала пальцами кавычки, — это рисовала Николь. Ей хотелось разбавить серые стены, а в будущем, возможно, сделать бассейн, ну или хотя бы фонтанчик.

— Прикольно, это просто невероятно! Прям поднимает настроение, когда видишь летний день в эту мерзкую погоду, верно⁈

Ксю вздохнула, осознав, что я пытаюсь сейчас поднять ей настроение. Было видно, как она хочет грубо ответить, что ей не нужна моральная поддержка, но она слегка опустила плечи, сдавшись под моим напором:

— Ладно, убедил, да. Это поднимает настроение, — равнодушным тоном ответила она.

Я улыбнулся ещё шире, записав это на счёт своего навыка красноречия. После чего осмотрелся по сторонам и заметил, что у некоторых гаражей отсутствуют не только провода, но даже и двери. Нахмурившись, я вспомнил, что некоторые бреши в стене завода сейчас закрыты именно листовым железом, которое очевидно было взято отсюда.

— А прикольно они тут обустроились, ров прокопали. Вышки поставили, да и вон, посмотри на поленницы, натаскали, чтобы топиться, — я указал на гаражи с отсутствующими воротами, в глубине которых было множество всевозможных деревяшек, начиная от распиленного дерева, заканчивая переломанной мебелью.

— Половина из того, что ты здесь видишь, была построена нами. Странное чувство у меня от всего этого.

— И какое же?

Девушка повела плечами:

— Как будто вернулась в проданную квартиру, где сейчас живут другие люди. Неуютно. Нам сюда, — она кивнула в сторону, и мы пошли вглубь одного из блоков из гаражей.

Мы прошли с десяток метров, и я вытаращился на два странных гаража, стоявших напротив друг друга. Двери одного были выкрашены в розовый цвет, тогда как на воротах другого имелась огромная эмблема Цитадели. Схематично нарисованная радиовышка, испускавшая волны в форме шестерни, была нарисована баллончиком с золотой краской. Это граффити сильно отличалось от рисунка пляжа, который рисовала Николь. Пляж на бетонной стене имел высокую детализацию, грамотное смешение цветов, и по нему было видно, что его рисовал человек с навыком и художественным талантом, тогда как эмблема была сделана слегка коряво, да и лишние потёки и брызги производили неряшливое впечатление.

— Это же гараж председателя, — раздался голос позади.

— Да, он самый, — ответил кто-то из нашего отряда.

— Чёт я не помню, чтобы на нём кто-то логотип рисовал, — ответил третий.

Я подошёл ещё ближе к Ксю и, слегка наклонив голову, тихо озвучил вопрос, мучивший меня с момента того странного знакомства с этой огромной тёткой на стене, представившейся нам как Тамара Ивановна.

— Ксю, а откуда эти ребята знают про председателя? Насколько я знаю, вы тут никого не оставляли. Да и вот это, — я слегка кивнул на золотую эмблему, — странно выглядит.

Девушка хмыкнула:

— А мне откуда знать⁈

Я опешил от неожиданного ответа:

— Ну как же, у тебя же как и у неё есть эта штука, — я постучал по груди, намекая на амулет-шестерёнку.

Стрелок нахмурилась и так же понизила голос:

— Честно, Атри, я в душе не понимаю, откуда они знают, кто такой Рэм, и тем более откуда они знают, что он наш председатель. Всё это странно, пиздец как. И если хочешь моё мнение, то мне кажется, что нам не стоит доверять этим типам, да и не стоило заходить внутрь без прямого приказа от глав рубежей. Я не знаю, нахрена нас Уж сюда затащил. Кажется, как будто он выслужиться хочет, дебил. Лучше бы мы остались на паровозе.

Я пожал плечами:

— Ночевать на поезде тоже не особо кайф. Да и тётка эта вроде не настроена враждебно.

Ксю аж поперхнулась:

— Не настроена⁈ Извините, а в кого целились из винтовки?

Я пристально посмотрел в её карие глаза. Девушка помолчала с секунду, затем закатила глаза:

— Да, да. В тебя тоже целились. Прости. Я тебя так нормально и не поблагодарила за то, что ты решил меня закрыть собой. Это было смело. Не зря ты самый понтовый новичок.

Я отмахнулся:

— Успеешь ещё отблагодарить.

Ксю изогнула бровь, после чего по-новому посмотрела на меня долгим взглядом:

— Хорошо. Потом, так потом. Нам сюда, — она указала на гараж, из которого доносились запахи еды.

Я прислонил руку к животу, когда желудок предательски заурчал. Девушка тихонько хихикнула, заметив, как мои щёки покраснели от стеснения.

В самой столовой, к нашему удивлению, для нас спешно накрывали стол. Повара суетились, раскладывая пюре по тарелкам, да разливали какую-то жижу, похожую на кисель. Позади раздались удивлённые голоса ребят. Никто не ожидал, что наш отряд решат накормить.

— Чёт я не хочу это есть, — тихо произнесла Ксю.

— Почему? — я шумно втянул воздух, улавливая витавший аромат.

— Атри, — прошипела стрелок, чтобы нас не услышали повара, — не будь дебилом, вдруг нас хотят отравить и забрать весь наш шмот⁈

Я скептически хмыкнул:

— Я так не думаю. Ты прикинь, это же надо заморочиться и отраву засыпать на такое количество еды, и то не факт, что вкусовые качества не поменяются. Это раз. Дешевле было бы просто шлёпнуть нас возле стенки, а отряд на паровозе перебить и заполучить ещё и его. Это два. И самое последнее, но не по значению. Если они знают, кто такой председатель, то они наверняка знают, что он может с ними сделать, если с нами что-то случится. Это три.

Ксю выгнула бровь:

— Оптимист.

— Ребята! — раздался из импровизированной кухни голос тучной женщины. — Прошу всех за стол. Мы рады вашему визиту! Правда, не ждали, что кто-то из Цитадели вернётся так быстро. Жаль, что ничего лучше у меня не получилось приготовить на скорую руку, но вечером вас ждёт полноценный ужин!

Весь наш отряд скосил взгляд на Ксю. Девушка тяжело вздохнула, впервые почувствовав себя в роли Ужа, которому пришлось выкручиваться из нестандартной ситуации.

— Спасибо, — со вздохом произнесла она, скосившись на меня. — Ребят, проходите, — она вдруг резко потянула меня за лямку рюкзака и шёпотом произнесла: — Надеюсь, твой оптимизм оправдается. Если нет, то я замочу тебя первым, потому что поверила в твои аргументы.

— Уж прав, — коротко ответил я.

— В чём? — девушка нахмурилась.

— У тебя явный ПМС. Иначе я не понимаю, чего ты такая злобная, — рывком высвободив свой розовый рюкзак из её хватки, я направился к столу.

Усевшись на свободную лавку, я улыбнулся поварихе самой обаятельной улыбкой, на какую был способен:

— Спасибо вам большое, с дороги очень проголодался.

Она ответила на улыбку и простодушно отмахнулась:

— Да брось, дорогуша. Если бы не председатель, то я бы вам точно ничего не приготовила. Так что это благодаря ему всё.

— Извините, — я поднялся с места и подошёл к ней ближе, чтобы за суетой ребят, принявшихся за обед, не было слышно, о чём я хочу её спросить, — я, может, глупость у вас спрошу. Но я новенький в Цитадели и может, чего не знаю. Подскажите, а почему вы благодарите председателя, да и вообще, откуда вы его имя знаете, да и эмблему тоже?

Женщина быстро заморгала и удивлённо уставилась на меня:

— Ну как же, если бы не его послание, то мы бы не смогли пережить волну зомби, да ещё и запасы он кое-какие оставил, так что мы смогли продержаться, — она смяла край халата и теперь точно так же, понизив голос, спросила: — Скажите, а он хорош?

— Председатель? — спросил я и женщина быстро закивала. — Ну, как вам сказать, — теперь неловко стало мне, — я не тот, кто может раздавать оценки мужской красоте, мне больше женщины нравятся. Вот вы, к примеру, очень красивая, — я выдавил из себя самую правдоподобную улыбку, на какую был способен.

— Ой, да бросьте, не стоит… — женщина смущённо отвела взгляд.

В этот момент я почувствовал толчок в спину, отчего слегка налетел на повариху.

— Ой, как неловко, простите, — протараторил я, повернувшись вбок, и увидел, как рука с розовым маникюром поправляет хвост чёрных волос так, чтобы я отчётливо увидел оттопыренный средний палец. — Ксю… — прошипел я.

— Да ничего страшного, молодой человек, — отозвалась женщина. — Просто здесь стало так тесно… — её голос аж понизился до томительной интонации, и тут я понял, что пора валить.

— Да, точно. Спасибо за обед, до свидания, — не дожидаясь её ответа, я быстрым шагом свалил на своё место и, дабы не встречаться лишний раз с тучной поварихой, уткнулся в тарелку, не глядя по сторонам.

— До вечера, — долетело мне в спину.

Напротив меня появилась ещё одна тарелка. По розовым ноготкам я сразу же узнал девушку. Подняв взгляд, я злобно сверкнул на неё глазами.

Девушка лукаво улыбалась, после чего подмигнула и таким же томным голосом, какой был у женщины, произнесла:

— В этой столовой стало так тесно… Молодой человек, вы не возражаете, если я присяду рядом с вами?

Я закатил глаза:

— Значит, теперь у тебя появилось настроение?

Ксю лишь усмехнулась. Понюхав содержимое тарелки, она взяла ложкой крошечный кусочек и, аккуратно положив его на язык, стала долго причмокивать, пытаясь обнаружить в составе подозрительные вкусы.

— Вроде съедобно.

Я лишь хмыкнул, приступив к трапезе. Пюрешка действительно оказалась годной, но я чуть не поперхнулся, когда почувствовал, как по моей ноге легонько прошлась чья-то нога. Я резко отодвинулся назад и увидел, как Ксю аккуратно убирает свою обратно. Мои брови взметнулись вверх от удивления. Я захотел было что-то сказать, но девушка с самым отстранённым лицом смотрела куда-то в сторону со скучающим видом. Вздохнув, я растянулся в улыбке и вернулся обратно к еде.

К концу обеда дверь в столовую резко распахнулась, и внутрь влетел Уж. Все взгляды тут же устремились на него. Разведчик оценивающе посмотрел на отряд. Заметив нашу парочку, он решительно двинулся к нам.

Повариха, заметив новое, незнакомое лицо, тут же засуетилась и стала накладывать новую порцию пюрешки и для него.

Уж прошелся быстрым шагом, затем одним взглядом «отсадил» от нас мужика из четвёртого рубежа. Плюхнувшись за стол, он обвёл отряд долгим взглядом. Никто не решался задать самый очевидный вопрос, крутившийся у всех на языке. Тяжело вздохнув, командир отряда начал прояснять ситуацию.

— Короче, Тамара Ивановна — адекватный человек. Поселение в гаражах полностью лояльное к Цитадели. И они очень хотят наладить с нами тесные связи. Мы можем находиться здесь столько, сколько захотим. Председатель уже в курсе и сегодня пришлёт сюда ещё больше людей. Однако, — он осмотрел всех долгим взглядом, — нам следует следовать местным правилам до тех пор, пока местные не примут наш устав. Так что никто не должен допекать этих людей, понятно⁈ — короткие кивки стали ему ответом. — Хорошо. В свете новых событий наша миссия по сбору ресурсов с лётного училища немного откладывается до тех пор, пока проинструктированный человек от председателя не прибудет сюда. Он будет в районе вечера либо ночью. А уже завтра мы приступим к тому, что начнём сбор ресурсов. И ещё, — он перевёл взгляд на отсевшего мужика, а потом на меня, — вы двое отправляетесь обратно в Цитадель в составе делегации от местных.

— Почему? — вырвалось у меня.

— Приказ председателя. Всё, всем приятного аппетита.

— Приятного… — послышалось со всех сторон.

К нам подошла тучная повариха, которая сделала вид, что случайно задела меня своими бёдрами, чем вызвала вспышку смеха у Ксю.

— Молодой командир, — обратилась она к Ужу. — Ваша порция.

— Спасибо, — ответил тот и принялся сразу же за еду.

Женщина снова ненароком задела меня и, улыбаясь именно мне, произнесла:

— А на ужин вас ждёт гречка с тушёнкой. Она слегка жирновата, но это ведь даже хорошо? Калории нам всем сейчас нужны, — подмигнув мне, она удалилась.

А я боялся поворачиваться обратно, так как слышал, как Ксю уже что-то шептала на ухо разведчику. Вздохнув, я уставился на их раскрасневшиеся от сдерживаемого смеха рожи. Закатив глаза, я почувствовал, как мои щёки стало покалывать от прилившей краски.

Разведчик наклонился вперёд и тихо произнёс:

— Кого-то сегодня ждёт тройная порция с самым сочным куском?

Я думал, Ксю сейчас взорвётся от смеха. Даже рядом сидевшие ребята уже поняли, в чём дело, и стали тихонько хихикать, перешёптываясь между собой. Осознав, что они действительно правы, я понял, что не стоит играть в эту игру и надо бы навязать свою. Откинувшись расслабленно назад, я уставился на девушку и спокойно произнёс:

— Да, скорее всего сегодня меня ждёт плотный ужин, как ни как героически закрыл собой товарища стрелка, — улыбка заиграла на моём лице, когда я заметил, как карие глаза девушки опасно сверкнули от ревности, — но если честно, командир, я очень рассчитываю на десерт.

Пришла очередь этой чертовки с розовым маникюром почувствовать себя неловко. Ксю побагровела полностью и натянула козырёк кепки на глаза, когда Уж, проследив за моим взглядом, с интересом уставился на стрелка.

На лице разведчика заиграла улыбка. Он повернулся ко мне и дважды резко поднял брови, затем слегка скосился в сторону Ксю.

Широко улыбаясь, я слегка кивнул. Уж с пониманием и одобрением кивнул, мол: «Молодца!»

В этот момент мне по голени больно прилетело от девушки. Зажмурившись, я откашлялся, прочистив горло, после чего понял, что дружественный контакт с командиром группы установлен, а значит, можно задать интересующий меня вопрос.

— Слушай, командир, — я наклонился ближе, — я, честно говоря, в ахуе с происходящего. Откуда они знают Рэма, да и почему они так благодарны нашему председателю? Ведь насколько я понял, он про этих челиков вообще ни слухом ни духом.

Уж усмехнулся, проглатывая пюре:

— Рэм сказал мне, что для него это тоже стало новостью. Хотя мне кажется, что он спланировал всё заранее, он же пророк. Короче, Рэм перед переездом оставил в своём гараже записку на столе. Ну и кое-что из ништяков. Эдакий минимальный набор юного выживальщика: хавка, инструменты кое-какие, таблетки и пару пушек. Ещё и инструкцию оставил по тому, как колючку подключить, — он снова прожевал и осмотрелся по сторонам, так как к его персоне было приковано уже всё внимание отряда. — Вот Тамара Ивановна и нашла это. Они тогда бегством спасались. Набрели на гаражи. Нашли записку и нычку. Вот и всё.

Я удивлённо поднял брови вверх и понизил голос до шёпота:

— Серьёзно? Оставил ресурсы? Нахрена? Вам же они нужнее были!

Уж отмахнулся от этого, после чего указал на тарелку перед собой:

— Ради этого. Вкусная же пюрешка? Да и сегодня кого-то ужин ждёт с калорийной тушёнкой.

Я готов был провалиться на месте, так как хохотал уже весь отряд. «Впрочем, какой реакции я ожидал?». Маленький коллектив. Слухи разносятся быстро. Кроме меня не смеялась только Ксю. Девушка задумчиво гоняла засохшую крошку по тарелке. Глядя на неё, я задал основной вопрос, который меня интересовал не меньше, чем содержимое записки, которую тут оставил Рэм перед самым переездом:

— А почему я должен прибыть обратно в Цитадель?

Глава 16 Новый календарь

Ожидать подкрепления пришлось сидя на поддонах. Благо, с собой имелись спальные мешки, иначе бы моя жопа стала совершенно квадратной. Дабы скоротать время, я лазил по чату цитадели и листал новости, которые постили наши граждане. Интересной была статья с говорящим названием: «Что подарить на новый год, когда наступил Конец Света?»

Я хмыкнул. Вопрос действительно был актуальным. Вспомнилась привычная предновогодняя суета с её поездками по гиперу, конченная тележка супермаркета, у которой одно колесо постоянно козлило, отчего её тянуло в сторону. Вспомнились и пробки на несколько часов из-за того, что жители соседних посёлков и городков приезжали в Краснодар, дабы закупиться всем необходимым к праздничному застолью. Не привыкшие к темпу городского движения, они постоянно тупили на светофорах и в узких местах для перестроений. С улыбкой вспомнились новогодние выходные, от которых совершенно сбивался график, после чего от января оставалось всего лишь две недели рабочих дней. Да и короткий февраль, который воспринимался как пробник месяца, уходил исключительно на то, чтобы выровняться после трат.

— Февраль… — вслух сказал я, вспомнив, чем действительно мне нравился этот месяц.

Этот коротыш в двадцать восемь дней мне нравился тем, что в какой-то момент времени он мог встать в суперпозицию, и его недели выстраивались в чёткую последовательность. Понедельник — первое число. Седьмое — воскресенье. А последняя неделя заканчивалась ровно в воскресенье.

— Чего мутишь? — раздался голос Ксю.

— Да так, смотрю, что наши пишут.

— Есть что-то интересное? — она бесцеремонно уселась рядом, втиснувшись между мной и кучей рюкзаков.

Я хмыкнул, когда она чуть ли не села мне на коленки, пытаясь протиснуть свою задницу. Мне до последнего не хотелось двигаться, чтобы посмотреть, насколько ей хватит наглости вот так спихнуть в сторону спокойно сидящего человека.

— Да двинься ты уже! — она несколько раз вильнула филейной частью, освобождая себе пространство.

— Конечно, как раз для тебя место пригрел, — прошипел я.

— Вот и молодца, — со вздохом облегчения произнесла девушка. — А то я капец как замёрзла, вот посмотри! — Ксю ухватила меня за руку своими ледяными ладошками.

Я удивлённо изогнул бровь:

— Капец у тебя руки холодные, как у лягушки!

Девушка закатила глаза:

— Ну, спасибо за сравнение! Лягушка! Хорошо, хоть не жаба!

Я усмехнулся:

— Ну, лягушки часто бывают заколдованными принцессами, так что… можно считать за комплимент.

Она отрицательно покачала головой:

— Умеешь же ты в уши ссать!

— Мда, осечка, похоже. Манеры у тебя явно не как у принцессы.

Ксю толкнула меня локтем:

— Капец ты душный! Но, может, это и хорошо: согреюсь быстрее, — она коротко улыбнулась.

А я вдруг понял, что стрелок до сих пор не выпустила мою руку. Улыбнувшись в ответ, я решил не нарушать момента и, прикинувшись шлангом, продолжил листать чат.

— А что ты там про февраль бубнил, когда я подошла? — поинтересовалась девушка, сомкнутые пальцы которой на моём запястье стали немного согреваться.

Я пожал плечами:

— Да просто прикольный месяц.

— И чем же? — она уставилась на меня как на умалишённого. — Холодина, грязь и серость кругом. Что в этом прикольного?

— Про погоду понятно, согласен. Я про то, что двадцать восемь дней классно встают в чёткие рамки месяца.

Она закусила губу, задумавшись над моими словами:

— Помню, фильм прикольный смотрела. Старый, правда, как говно мамонта, но он так и назывался: «Двадцать восемь дней спустя».

Я нахмурился:

— Не слышал про такой. Интересный?

Она едва заметно кивнула:

— На любителя, если честно, но там про зомби. И та база, которую я почерпнула оттуда, помогла мне сориентироваться в первые моменты вспышки. Так что да, хорошо, что посмотрела.

Смешок вырвался из моей груди:

— И как после такого не верить в теорию заговора, что население готовили к подобному повороту событий⁈

— Согласна, — невесело ответила Ксю. — Как ни крути, настала новая эпоха, и уже не важно, что было в мире «до», верно?

— Новая эпоха, — по слогам повторил я, а в следующий момент меня посетило озарение.

Как ошпаренный, я вырвал свою руку из хватки Ксю и стал клацать по экрану с удвоенной скоростью.

— Ты в порядке⁈ — с удивлением спросила стрелок.

— Да, в полном. Ксю, ты просто гений! Новая эпоха — это же крутая идея!

Девушка приподняла одну бровь, наблюдая за тем, как на экране моего смартфона появляются символы. Прижавшись плотнее, она из-за плеча заглянула в мой экран и вслух прочитала:

— «Новая эпоха, новое летоисчисление! Народ, внимание! Предлагаю всем задуматься о такой теме, как тринадцать месяцев в году. Это было бы намного проще. Я не говорю о лунном календаре. У нас есть наши 365 дней в году, 28 дней в месяце. 13 раз по 28 — это 364 дня. И один лишний день. Также каждый месяц выглядел бы одинаково, что означает, что каждый месяц 1, 8, 15, 22 — это понедельник, и это никогда не меняется. Все бы знали, что 21 число каждого месяца и каждого года — это всегда воскресенье. И мы просто создаём один лишний день, например, в декабре, и это один раз 8-й день недели, и называем его как-нибудь прикольно. Тогда у нас никогда не было бы этого бардака с 5×30 и 7×31 и 1×28 дней в месяце, в году и каждые четыре года. Идея не нова, но если мы введём подобный календарь, то сможем сделать график более гибким и плавающим для социальных организаций, без этой идиотии, когда выходной одновременно у всех. Так, например, гражданин, работающий по стандартному графику, сможет спокойно заняться делами в выходные, когда будут работать и администрация, и поликлиника. Что думаете по этому поводу? Жмякайте этому посту очки понта, чтобы его заметило как можно больше народа».

Ксю с удивлением посмотрела на меня, когда я закончил писать свой пост:

— Умный, типа?

— Мне всегда нравилась эта идея. Мой внутренний перфекционист запищал бы от восторга, если бы это заработало как надо.

— Хз, — девушка потёрла друг о дружку замёрзшие ладони и несколько раз дыхнула в них, чтобы согреть. — А тебе не кажется, что путаница будет?

Я отрицательно покачал головой:

— Да какая путаница, если ты знаешь, что первое число — это начало месяца, а двадцать восьмое, конец, — это воскресенье. — Я расстегнул куртку, после чего кивнул на её побелевшие пальцы с розовым маникюром и снова приглашающе кивнул на свой свитер.

Ксю расплылась в улыбке, после чего тут же сунула руки в тёплое:

— Ну, не знаю, кто может поддержать такую кринжовую идею. Как по мне, странно это выглядит.

В этот момент смартфон в моих руках неожиданно завибрировал. Я повернул его к себе и увидел системное уведомление:

НА ВАШ СЧЁТ ПОСТУПИЛО 5 ОЧКОВ ПОНТА.

Перевод поступил от пользователя — Рэм. Ваш баланс составляет: −3 трудчаса, +168 очков понта.

Прямо над ухом раздался сперва удивлённый свист, который пощекотал мне шею, а затем короткий смешок Ксю:

— Сам председатель заценил твои бредни! Похоже, он такой же повёрнутый перфекционист, как и ты! Но это… у тебя до сих пор минус по трудчасам⁈

Я печально кивнул:

— Рэм решил не прощать мне ту выходку с кофеманом. Мол, если бы я внимательно читал устав, то должен был бы знать, что мог с тем кретином выскочить в ринг на перчатках, а не устраивать беспорядки у всех на глазах. — Я печально вздохнул. — Сейчас я согласен с этим решением на все сто. Так что спокойно тружусь, отрабатывая свой долг.

Девушка рассмеялась ещё сильнее:

— Получается, что с твоими очками понта ты условно можешь себе сделать добавки в кофе хоть «слёзы девственниц» и посыпать пенку порошком Пабло Эскобара, но, — она снова хихикнула, — оплатить кофе, куда будут идти эти добавки, не можешь⁈

Под хохот Ксю я грустно кивнул головой:

— Чего ржёшь-то?

— Да так, забавная ситуация — шо писец. Приколы купить можешь, а базовые вещи — нет.

Я закатил глаза:

— Понятное дело, что над моим кофе ты точно плакать не будешь!

— Ах ты! — воскликнула она, но руки из куртки не убрала. — Какой ты у нас прямолинейный! — она приблизилась чуть ближе и на ухо прошипела: — Да, мои слёзы точно не годятся… — Её уже тёплые пальцы задрали мой свитер, и девушка жадно вцепилась в мой торс своими розовыми коготками.

На моей довольной физиономии растянулась победная улыбка. Скилл красноречия снова меня не подвёл. Не стесняясь, я закинул свою руку на плечи девушки и крепко прижал к себе, отчего та аж выдохнула от неожиданности.

— Мне так нравятся твои духи, — она шумно вдохнула аромат, проведя носиком по моей шее.

— Это всё благодаря понтам, — ответил я, осознав, что не зря потратил десятку очков на «Том Форд».

Телефон в сжатой руке снова завибрировал. Я разблокировал экран, и мы оба уставились на заголовок новостного ролика:

В ЗАМКЕ СОРВАНА ПОПЫТКА ПОКУШЕНИЯ НА ПРЕДСТАВИТЕЛЯ ПРЕДСЕДАТЕЛЯ!

— Чего? — удивлённо сказали мы одновременно.

— Включай, — произнесла Ксю, и я нажал на плэй.

Видео начиналось с записи с камеры видеонаблюдения. На моменте, когда трое мужчин, постоянно осматриваясь по сторонам, короткими перебежками приближались к одинокой фигуре, идущей по пустому коридору.

Рыжеволосый мужчина, в котором я узнал главу замка, назначенного Рэмом, спокойно направлялся в сторону своей комнаты, совершенно не подозревая, что его выслеживает троица. Он остановился возле двери и, достав из кармана связку ключей, стал возиться с тем, чтобы найти нужный.

В этот момент троица резко выскочила из темноты. Изображение поймало несколько бликов, когда мужики вытащили ножи. Они что-то крикнули рыжебородому, после чего стали двигаться в его сторону.

В этот же момент на каждой стене что-то дёрнулось. Раздался хлопок, и на краткий миг в кадре блеснула полоска, пронёсшаяся через всю залу, после чего троица нападавших застыла в немом удивлении. Прошла ещё секунда, и они с криком повалились на землю, тогда как их голени остались на месте.

Кровища стала хлестать во все стороны, и кадр остановился на моменте, когда с противоположного конца коридора к ним устремились фигуры в чёрном.

— Ебаа… — вырвалось у меня с Ксю одновременно, и мы продолжили смотреть новостной выпуск.

В кадре появился Рэм. Председатель стоял на небольшом помосте прямо перед выжившими из замка в парке Тридцатилетия Победы. Он взглядом окинул толпу, которой демонстрировали ролик в прямом эфире.

— Люди замка! — начал председатель. — Знаю, что прошлое ваше начальство долгое время внушало вам, что в этом мире не осталось ничего, кроме жестокости. Это правда, — он на секунду замолчал, наблюдая за реакцией толпы, — но это правда лишь отчасти. Новый мир несомненно жесток, но теперь и справедливость так же стала жестокой. Больше нет смысла притворяться миролюбивым гражданином и ждать, когда кто-то сверху решит снизойти до вас и помочь выбраться из тех проблем, в которых вы оказались. Спасение утопающих — дело рук самих утопающих. Но если оставаться человеком, то всегда можно рассчитывать на помощь своего близкого. Так вы сейчас могли видеть, как мы защитили близкого нам человека! — он указал на стену, куда транслировалось изображение с зависшего в небе квадрокоптера. — Мы не позволили злоумышленникам убить нашего человека, который представляет мою власть! Человека, который для большинства из вас не сделал ничего плохого, а всеми силами пытался и будет пытаться строить новое будущее под эгидой Цитадели. Понимаю… — Рэм понизил голос. — Прежние ваши правители запугали вас, понимаю, что и наш приход не был миролюбивым актом, а скорее военным захватом. Но мы не хотели, чтобы эти ублюдки взяли вас в заложники, а потому заплатили кровью наших людей, чтобы освободить вас от их деспотичного правления. Однако мне известно, что среди вас есть те, кому не по нраву наши правила, и есть те, кто решил, что может напасть на нашего человека и совершить «дворцовый» переворот и вернуть прежнюю власть. Прошу, не стесняйтесь, я не стану вас убивать. Всё равно мне известны ваши имена.

Из толпы вышло несколько человек, которые злобно сверкали глазами в сторону председателя. Они уставились на него с явным вызовом.

Рэм сверил их долгим взглядом:

— Смело, я уважаю смелость, — он кивнул, — но смелость — это в первую очередь ответственность. Ответственность перед собой и перед теми, кто вас окружает. Игорь, Евгений, Иван и Павел… — по именам назвал он вышедших из толпы, чем вызвал у них искреннее удивление. Заметив смятение на их лицах, он самодовольно усмехнулся: — А вы думали, что от нас может ускользнуть то, что ваша компания замышляет?

Председатель цокнул языком и отрицательно покачал головой:

— Антон, Виктор и Константин, вас это тоже касается! Можете не прятаться, а последовать примеру ваших храбрых товарищей и выйти к ним!

По толпе раздался шепоток. Трое мужчин робко вышли вперёд, опасливо глядя на товарищей, которые теперь злобно смотрели и на них.

— Отлично, вся гоп-компания в сборе, хотя, мне кажется, кого-то не хватает. — Председатель сделал вид, что немного задумался. — Ах да! Ряба, Косой и Керосин! — он указал на проекцию, где в скрюченной позе застыли трое нападавших. — Можете не волноваться. Мы не изверги. Мы оказали им первую помощь. Так что и эти товарищи теперь могут присоединиться к вам. — Рука председателя указала в сторону автокрана, стоявшего неподалёку.

На стреле его висела какая-то коробка квадратной формы, на которую накинут плотный тент.

— Снимите ткань! — скомандовал Рэм.

Тент слетел, и глазам толпы открылась железная клетка, в которой сидела та самая связанная троица с перебинтованными культями и кляпом во рту. По народу пронёсся удивлённый ропот. Было слышно, как кто-то искренне радовался тому, что эта троица получила по заслугам, кто-то роптал, что механики, то бишь мы, слишком жестокие. Председатель словно уловил последнее настроение толпы и, подняв руку, громко произнёс:

— Тишина! — удостоверившись, что толпа стихла, он продолжил: — Мы не жестокие монстры, нет. Напомню, мы защищали одного из наших, которого они хотели убить! Но я по своему великодушию решил быть добрым даже к этой человеческой отрыжке. Надеюсь, добрыми будете и вы. Ведь даже калека может выжить, если рядом будут те, на кого можно положиться. Покажу наглядно, что имею в виду! — костюм Рэма распахнулся с металлическим шелестом, и он вышел в одном экзоскелете.

По толпе пронеслась новая волна гомона. Все как один таращились на то, что у председателя тоже не было ног ниже колен.

— Тише, тише! — крикнул он. — Повторюсь, по своему великодушию я решил сохранить жизни убийц, но лишь для того, чтобы посмотреть, важны ли их жизни для вас. — Он обвёл рукой стоявших заговорщиков. — Я краем уха слышал, как вы болтали между собой, что смогли бы отбить нашу атаку, если бы мы «вероломно» не напали на вас исподтишка. Что же, я даю вам шанс доказать вашу правоту. Смоделируем ситуацию заново. У вас будет час, в течение которого вам нужно будет удержать решётку с неудавшимися убийцами над водой. Сможете — тогда я отпущу вас всех вместе. Не волнуйтесь, они смогут выжить и без ног, ведь у них есть такие надёжные товарищи, как вы! Я же без ног выжил, а у меня тоже есть надёжные товарищи. Беритесь за цепь!

Они в нерешительности застыли, не желая хвататься за звенья, когда один из воинов третьего рубежа бросил её перед ними.

— Да что вы мнётесь, в самом деле! — председатель махнул рукой, и решётка дёрнулась вниз.

Заговорщики ухватились за скользящую цепь, и клетка с визжащими калеками, дёрнувшись, замерла.

— Чудно.

Мужики запыхтели, удерживая своих корешей и даже чуть-чуть подтягивая их вверх.

— Кстати, я видел шоу, которые устраивал ваш бывший царек! Со всеми этими пытками над бездомными, над простыми людьми, которых вы захватывали в плен. Вам тогда было очень весело, верно? Я предлагаю теперь и вам поучаствовать в таком представлении! Чтобы люди позади вас запомнили, какими звёздами вы покинули замок. Иначе это будет несправедливо, ведь тут остаются люди, которым вы причинили столько боли. И они будут злиться на моё великодушие, раз я отпускаю вас вот так. Потому я отдаю ваши судьбы в их руки. Пусть ваши люди решат, сможете ли вы удержать убийц.

Народ, перед вами волшебная кнопка, которая может пускать небольшой разряд тока по цепи, чтобы взбодрить наших заговорщиков и заставить их держать цепь ещё крепче. Каждое новое нажатие будет немного повышать вольтаж, но вам нечего будет бояться, если никто из этих людей не решится нажать.

Один из заговорщиков выпустил цепь и хотел было что-то крикнуть, как ему точно в голову прилетела маслина.

— Какая жалость, — равнодушно произнёс Рэм. — Теперь вас будет щекотать чуть сильнее. Ну да ладно. Зато у остальных выбор очевиден. Итак, время пошло.

Председатель повернулся на месте, слыша в свою спину угрозы и проклятия от заговорщиков. Затем он остановился, подняв палец вверх, развернулся обратно:

— Ой, чуть не забыл. У нас в Цитадели принято, чтобы каждый имел право голоса. У нас нет людей, которых вы, скоты, называли игрушками. Да будет вам известно, эти прекрасные девушки с радостью согласились стать частью нашего общества и вызвались принять участие в этом голосовании. — Он указал в сторону, и на площадь одна за другой стали выходить красивые девушки, большинство из которых уже были беременными.

Кадр переместился на побелевшие лица мужиков, сжимавших цепь. Они затряслись от страха, глядя, как бывшие игрушки двигаются к кнопке. Первая из девушек с силой вдавила кнопку — и их лица скривились от боли, а мышцы напряглись так, что выступили вены на лбу.

— А для тех, кто не в курсе или, быть может, забыл, мы хотим показать вам, чем занимались эти товарищи, находясь в составе «армии». Внимание на экран!

Под крики боли заговорщиков на экране стали мелькать видео с вылазок, когда отряды «армии» царька штурмовали небольшой дом, в котором от бешеных укрывалось две семьи…

— Вот тебе и начало новой эпохи, — Ксю накрыла ладонью экран, чтобы не смотреть дальше. — Я рада, что председатель наказал этих гондонов. Я общалась с одной из этих девушек, и там жуть, что творилось. Не хочу смотреть дальше. Всё настроение портит.

— Мда, но раз они гандоны, то могут не бояться электричества, — ответил я.

— Ахаха, очень смешно. Но всё равно как-то жутко смотреть на этот новостной выпуск.

Я пожал плечами:

— Ты слышала председателя: он же сказал, что их не ударит током, если никто не нажмёт на кнопку. Жестоко, конечно, а как ещё наглядно показать тысячам людей, что предателей ждёт не камера, а кое-что похуже? Справедливость теперь тоже может быть зубастой. Действительно новая эпоха.

Ксю нахмурилась:

— Ой, да и хер с этими скотами. Поделом. Даже не жалко их. Если бы их заговор не удалось разоблачить, то погиб бы один из наших. А ведь это сейчас важно, верно? Важны люди, которые остались людьми и не подставят тебя при удобном случае? — она посмотрела на меня долгим взглядом, вспоминая, как ещё несколько часов назад я прикрыл её собой.

— Верно. Сейчас один свой стоит десятка тех, кто ищет временной выгоды. Ведь неизвестно, сколько у нас этого самого времени осталось.

Девушка слегка улыбнулась:

— Кстати, а который сейчас час?

Я посмотрел на часы:

— Восемь.

Ксю вздохнула:

— Скоро из цитадели приедет подкрепление. И ты уедешь обратно. — Её коготки слегка вонзились в мой пресс. — Какой же ты, блин. Ладно, стоит тебе сказать, в чём ты и Уж ошибаетесь!

— И в чём же? — с удивлением спросил я.

Приблизившись вплотную, девушка прошептала:

— У меня нет ПМС… — Отстранившись, она схватила меня за руку и потянула на себя. — Пошли!

— Куда? — ошалело спросил я.

— Хочу отблагодарить своего спасителя, пока тот не уехал! Ведь неизвестно, сколько у нас осталось времени…

Глава 17 Похороны УШМ

— И что теперь прикажете с этим делать? — мой голос гулким эхом прошелся по опустевшему подземному хранилищу.

В полумраке энергосберегающих ламп, вокруг которых клубился сизый дымок, его стены не давили своей массивностью. Напротив, темнота словно расширяла холодное пространство подземелья военного училища.

Я отложил в сторону индукционную катушку, которой пытался проплавить металлическую дверь, ведущую в комнату Сталионера. Я вздохнул, глядя на то, как кристаллическая решетка, выступившая на поверхности, стала излучать слабый свет, выделяясь на фоне сплава, заключенного внутри неё.

— Но стоит признать, что светится красиво, — я поднял защитные очки и перевел взгляд на составленный рядом инструмент.

Картина маслом — стандартная сцена похорон: плазмарез бесполезно валялся на болгарке, словно оплакивая ее скоропостижный уход. УШМ ничком уткнулась в холодный бетон, ибо героически отправилась в рай для всех инструментов, на который возлагали слишком большие надежды. Рядом с ней, будто провожая в последний путь, вокруг валялся десяток кругов, сточившихся о поверхность неподатливого металла, и такое же количество пустых баллончиков с газом от горелки, труды коей оказались совершенно пустой тратой времени. Моя последняя надежда — расплавить хоть кусочек этой проклятой двери при помощи переносной индукционной катушки — возымела самый действенный эффект, но ещё немного — и она сама присоединилась бы к болгарке.

Стягивать респиратор не хотелось. В помещении до сих пор воняло жжёным металлом. После часа бестолкового труда казалось, что этот странный сплав только насмехался надо мной, становясь всё более и более тугоплавким. Но теперь я на деле удостоверился в том, что Азъ не врал. Да и его видео меня не обманывало. Повреждения на этом металле действительно могли специфически восстанавливаться!

— Так, а хули толку⁈ — негодующе произнёс я собственным мыслям. — Эта дура весит несколько тонн, а сделать с ней я ничего не могу! Её вообще ничего не берет!

Закряхтев, как старый дед, я уселся на задницу, отерев пот со лба и наверняка размазав по нему осевшую копоть.

— Ну и сука же ты! — я решился снять респиратор и со злости плюнул в раскалённую поверхность. — Проще уже будет использовать бронесталь в двадцать миллиметров. С ней хотя бы понятно, как работать.

В ответ на харчок дверь яростно зашипела. Покачав головой, я стянул с себя наушники. Тяжёлый рок раздался из наушников бессмысленным жужжанием. Я посмотрел на перепачканные ладони, которые всё еще дрожали от долгой работы с болгаркой. Наверное потому не сразу почувствовал, как у меня в кармане завибрировал телефон. Вытащив его, я увидел кучу уведомлений, которые пропустил. В этот момент я услышал тихий, даже негромкий стук.

Подняв голову, увидел стоявшую в дверях Николь. При виде меня на лице мулатки заиграла легкая улыбка:

— Р-рэм, — прокартавила она, — прости, что отвлекаю.

— Уже отвлекла, — коротко и даже грубо бросил я, — чего тебе?

Улыбка испарилась с её пухлых губ:

— Я знаю, у тебя выдался нелёгкий вечер. Эти люди. Эти убийцы, они заслужили то, что с ними случилось. Но тут есть срочные дела, которые требуют твоего внимания.

Вздохнув, я с тоской посмотрел на валяющийся инструмент:

— У меня такое чувство, что всё, что происходит вокруг, требует моего внимания. Интересно, когда-нибудь наступит денёк, когда людям не нужно будет объяснять, как завязывать шнурки⁈ — опустив голову, я виновато прогундосил. — Прости, Ник, я не должен был на тебя это выливать. Видимо, дело и впрямь срочное, раз весь командный состав заморочился с тем, чтобы упросить тебя спуститься сюда ко мне.

— Меня никто не упрашивал, я сама добралась до училища. Знала, что после той… — она запнулась, — той речи перед выжившими из замка ты захочешь побыть наедине со своими мыслями.

— Да не лавируй, Ник. Подумаешь, толпа линчевала тех ублюдков! Меня это вообще не парит. Я прекрасно понимал, что забитому народу нужно дать выпустить пар. А эти заговорщики сослужили роль козлов отпущения. Плевать. Единственное, что теперь нужно будет более тщательно отбирать кандидатов в Цитадель оттуда, да и хорошенько разделить их. Ведь они почувствовали, что толпой могут справиться с кем угодно. Придётся поработать над тем, чтобы они почувствовали, что они теперь не в толпе, а в новом обществе. Блин, жалко, психологов не хватает. Было бы проще с ними, — я вздохнул, — ладно, что требует моего прямого участия?

— Прибыла глава выживших из наших бывших гаражей. С ней техники, которым ты приказал явиться. И ещё, — она довольно улыбнулась, — Сан Саныч.

— Что Сан Саныч? — спросил я.

— Они закончили. Закончили стену!

— Чееееегооооо?!!! — если бы у меня были ноги, то я бы сейчас подскочил с места.

Ника рассмеялась:

— Того! Закончили стену. Можно подключать питание.

Я аж выдохнул от неожиданности:

— Наверное, это и был твой загадочный подарок на новый год? Если так, то я очень доволен!

Мулатка поджала губы:

— Ну, почти. Ладно, не стану сюрприз портить. Итак, что касаемо стены: там Сан Саныч слезно просил лично поговорить хоть на пять минуток. Он ждет возле выхода.

Я радостно дополз до экзоскелета и, взобравшись внутрь, посмотрел на девушку:

— Да хоть десять минут! За такое я готов расцеловать его красную харю! Блин, — я посмотрел вниз, — ладно, пускай инструмент пока полежит. Надеюсь, я найду способ как расковырять эту железяку. Пойдём, нужно поделать дела.

Мулатка с интересом посмотрела на металлическую дверь, затем погладила себя по животу:

— Слушай, Рэм, а может, мы и не должны были открывать эту дверь?

Подойдя к ней вплотную, я с интересом уставился в её карие глаза:

— Что ты имеешь ввиду?

— Ну, раз мы не можем понять, как работать с этим металлом, может, кто-то другой должен с этим разобраться? Тот, у кого технологический уровень гораздо выше, чем наш?

Я с секунду думал над её словами, после чего меня пронзила ослепительная вспышка догадки. Расхохотавшись, я поднял Нику как пушинку и, слегка покрутив вокруг себя, аккуратно опустил обратно:

— Николь, ты просто чудо! Если мы не можем разобраться с металлом, то я точно знаю, кто или что сможет это сделать! — я постучал пальцем по виску, там, где у меня крепились лепестки микроволнового уловителя от корпорации ИнтерРоб. — Не будем тормозить! Нас ждёт крестовый поход в самое улье этих тварей!

— Млять, Рэм, тебя только что чуть твари не порвали, а ты снова⁈ — договорить она не успела.

Подхватив её на руки, я потащил девушку наверх.

На улице было уже холодно. Благо безветренная погода не пронзала ледяными порывами. Звездное небо переливалось тысячами белых точек, намекая, что утром будет крепкий мороз.

Возле самого входа нас ждал герой этого дня — Сан Саныч. Прораб неловко перемялся с ноги на ногу, заметив, как я осторожно опустил его хохочущую начальницу на землю.

— Рэм Сергеевич, — начал мужик, — рад, что вы в добром здравии. Я слышал тут о неприятностях возле Галереи.

— Всё путём, — я крепко пожал его сухую, в мазолях руку, — Ника сказала, что у вас для меня хорошие новости, верно⁈

— Так точно, но есть оказия, ебать, — его и так красное, заветренное лицо побагровело ещё сильнее, когда он понял, что мат не особо уместен в такой компании.

Я нахмурился:

— Выкладывай.

— Ну. Это. Я короче мужиков накрутил, что нам нужно кровь из носу успеть завершить все работы до нового года. Работяги на стройке привыкли к тому, что сроки горят всегда, так что приняли это адекватно почти… Но тут у нас мотивация была в виде этих больных выблядков, и ещё… — он снова отвел взгляд в сторону, — короче, начальник, не ругайся. Но наобещал я мужикам с три короба. И что трудчасы у них двойные будут за сверхурочные и ночные. Да и отгул недельный после праздника. И это, бухла ящик пообещал. Вот, — он опустил голову, не рискуя встречаться со мной взглядом.

— Нихрена себе! — удивленно воскликнул я. — Да за такие коврижки я бы сам работал сверхурочно!

Саныч с присвистом выдохнул:

— Торопил я их как мог, орал, материл, голос срывал, но мужики молодцы. Работали как проклятые. Да и знали, что председатель слово держит, вот и старались. На совесть всё делали. Ты это, прости меня, если подставил тем, что наобещал лишнего, но работяги — они нормальные мужики…

Я махнул рукой, прервав его тираду:

— Да понял я уже. Не продолжай, — надув щеки, я сделал вид, что усиленно размышляю над решением, которое уже принял. Серьёзно посмотрев в бегающие глазёнки прораба, решил переспросить: — Чё, прям и ночью работали?

— Ясен ху… — Саныч скосился на Нику, — ясен красен, — исправился он. — Видео каждого этапа есть, можно посмотреть, как стройка шла без остановки.

Рука застыла возле подбородка:

— А хер с ним! Будет всё, как ты им пообещал! Отличная работа, Сан Саныч, я даже тебе оплату удваиваю! Но! — я грозно посмотрел на него сверху вниз, отчего тот немного вжался в плечи. — Если ещё раз наврёшь что-то от моего имени, то рассчитываться будешь сам. И тут не получится выключить телефон и свалить. Первый рубеж найдёт тебя где угодно.

Мужик приложил руку к груди:

— Да вот те крест, начальник! Спасибо, спасибо! — он ещё раз пожал мою ладонь. — Ждем завтра с красной ленточкой и шомпанским!

Я отрицательно покачал головой:

— Ленточка — да, а вот с алкоголем не надо. Сан Саныч, если будешь злостным пропагандистом зеленого змия, то сперва отправлю на воспитательные мероприятия, а потом… Мужикам огромная благодарность, что сдали объект в срок, но разлагать дисциплину я не позволю. Так что бухать они могут только в кабаке и в строгом распорядке.

Прораб кивнул с тяжелым вздохом, было видно, что до него дошло: я не шучу и весьма серьезен в своих намерениях осуществить угрозу.

— Горбатого могила исправит, — раздался позади картавый голос мулатки, — нужно думать, как работать с молодым поколением, чтобы они не бухали.

Я пожал плечами:

— Согласен. Запретный плод сладок. Я думаю стоит пересмотреть подход к спиртному. Привить культуру и выкрутить на максимум пропаганду зож. Естественно это получится когда появиться возможность для этого самого зож.

Мы прошлись по внутреннему двору военного училища. Воздух теперь ощущался совершенно морозным. Лед на лужицах схватился на всей поверхности, а асфальт покрылся тонкой коркой, на которой Ника с визгом подскользнулась. Я повернулся к ней и увидел, как мулатка села на идеальный шпагат и от испуга хватается за живот.

— Ты в порядке⁈ — я тут же подошел к ней и протянул руку.

— Да, нормально, — улыбка заиграла на её пухлых губах, — напугалась только. Нужно мне найти какие-нибудь сапожки на зиму, а то в этих я точно где-нибудь растянусь.

Я поднял её, после чего аккуратно взял на руки:

— Так надежней будет, — пояснил я, — у меня на костюме стабилизаторы хорошо работают, спасибо Вольдемару за это. Хотя мне тоже стоит поменять обувь.

Ника удивленно посмотрела на меня, пытаясь понять, шучу я или же нет.

— Рэм, не хочу об этом говорить, но зачем тебе сапоги?

Я резко дунул, чтобы её непослушные кудрявые пряди не лезли в глаза:

— Ты права, сапоги мне не нужны, а вот резину поменять стоит. И это, сударыня, — я слегка подкинул её на руках, — можете мне обзор открыть, а то я совершенно не вижу, куда идти.

Ника широко улыбнулась и отрицательно покачала головой, после чего взяла моё лицо в свои ладони:

— Давай я буду твоим навигатором, — её губы коснулись моих, и я почувствовал вкус вишневой гигиенички. — Через двести метров поверните направо…

В моём кабинете царила напряженная обстановка. Тусклые лампы на столе бросали длинные тени, тогда как в качестве основного источника света использовался торшер с лампой Эдисона. На небольшом диване сидела грузная женщина. Она пыталась унять волнительную дрожь, отчего постоянно дергала коленкой.

— Тамара Ивановна, рад, что вы добрались в целости и сохранности, — я прошелся к ней и пожал довольно крупную руку тётки, на шее у которой болталась увесистая шестеренка на золотой цепи.

— Так вы и есть председатель? — она сощурилась, отчего её глаза стали напоминать сплошную полоску.

Я пожал плечами:

— Ожидали кого-то другого?

Тетка хмыкнула:

— Мне казалось, что вы немного старше.

Я усмехнулся:

— Сорян, что фотку не приложил к записке.

Тамара тоже усмехнулась:

— Я должна вас поблагодарить. Если бы не ваши запасы, то нам бы совсем вилы пришли.

Коротко кивнув, я прошелся за свой стол, перевел костюм в сидячее положение и, вытащив из наруча смартфон, открыл отчет Ужа об увиденном в ГСК:

— Получается, вы смогли выжить в наших гаражах. Очевидный вопрос: как? Как вы пережили нашествие орды?

Тамара посуровела лицом. Было заметно, что ей не сильно хочется вспоминать те дни:

— Нашествие мы пережили не в гаражах. Прятались по норам, как крысы. Потом, когда снег пошел, а зомби свалили, стали выбираться понемногу. У меня дочка сильно заболела, а в ближайших аптеках не было никакого антибиотика. Так я и набрела на ваши гаражи. Было видно, что там совсем недавно кто-то жил, но ни души. Бродила туда-сюда и наткнулась на ваш гараж. Клянусь, к этому моменту я готова была продать душу кому угодно, лишь бы отыскать лекарства. А тут — пустой гараж и записка, — на её глазах навернулись слезы, — там ваше обращение, рассказ про Цитадель и как выжившие сплотились ради одной идеи. В этой же записке и подсказка, где лежат припасы, а также инструкция, как подключить колючую проволоку, чтобы бешеные не лезли, — подбородок Тамары задрожал, она приподняла край куртки и смахнула слезы, — если бы не ваши лекарства… спасибо…

Вид сильной женщины, которая вот так вот, совсем по-человечески плачет, сильно отличался от зажаренных заговорщиков, которых ещё днем толпа из замка линчевала собственными руками. Это простое зрелище тронуло меня до глубины души. Я сам несколько раз быстро моргнул от осознания того, что тот самый Сталионер, останки которого мы нашли в бункере, не испытает того, что испытываю сейчас я. Глядя на то, как она пытается прийти в себя, я повернулся к тихонечко стоявшей Николь, чтобы попросить ту подать тетке стакан воды и салфетки. Но глаза у мулатки тоже были на мокром месте. Её нежное сердце не выдержало, и она подошла к Тамаре и, приобняв ту, стала успокаивать.

Вздохнув, я сам набрал воды и подал стакан женщине.

— Спасибо. Спасибо, — шептала она.

— Да пожалуйста, рад, что мой схрон, как и гараж, попали в руки хороших людей. Но ради всего святого, скажите, что у вас за цепочка с шестерней и почему на дверях моего гаража теперь нарисована эмблема канала⁈

Тамара приподняла свой амулет и повертела его в руках:

— Когда я увидела значок на бумаге, он стал для меня не просто рисунком, он стал надеждой. А что может лучше вдохновлять людей, чем надежда? Чем хоть какая-то идея⁈

Я улыбнулся. Вспомнился момент, когда вместо того, чтобы отправить людей за оружием или лекарствами, я первым делом собрал всех, чтобы толкнуть свою речь о новом порядке и новой идеологии. Мне тогда казалось, что если у людей будет нечто большее, чем просто желание выжить, то это сможет их сплотить. Поможет избежать звериной дележки скудных ресурсов и сохранить то, что отличает нас от животных.

Ведь человечность гораздо проще сохранить, если ты держишься за нечто большее.

Меж тем Тамара продолжила:

— Вот я и преподнесла это послание для своих людей как промысел загадочного лидера, который ушёл со своими людьми, но, как Карлссон, обещал вернуться. Одно на другое наложилось, и люди, доведённые до грани, уже сами охотно верили, что за нами скоро явится лидер Цитадели! — она покачала головой. — Всё уже стало заходить в какое-то поклонение. Слишком слабые духом так поверили в таинственного Рэма, что стали тайком молиться ему. Я поняла, что это заходит уже слишком далеко, но остановиться не могла. Отнять у людей то, за что они цепляются… у меня духу не хватило. И вот тут появились ваши! Это было как гром среди ясного неба! Я сама поверить не могла до последнего. Не верится и сейчас, что практически все мои слова, которые я говорила о вас, чтобы хоть как-то успокоить людей, оказались верными. После такого и не трудно поверить в чей-то промысел сверху.

Я отрицательно покачал головой:

— У нас тут атеизм — основная религия. Но мы не запрещаем верить во что-то, главное, чтобы это что-то не шло вразрез с уставом и не мешало выполнять квесты. У меня уже есть опыт в подобных вещах.

Тамара серьезно посмотрела на меня:

— Рэм, я сильно надеюсь, что ты возьмёшь нас к себе! Если нет, то я не знаю, что станется с людьми, которым я так долго говорила, что ты скоро придешь к нам.

Я кивнул:

— Лояльные люди сейчас на вес золота! Но прямо сейчас перевезти я вас не могу. Мне нужен форпост возле летного училища.

Тетка нахмурилась:

— Могу спросить для чего?

— Нам нужно будет залезть в одно подземелье и вытащить оттуда парочку важных штук.

Тамара после этих слов побелела. Синюшные губы задрожали:

— Только не говорите мне, что речь идёт о подземном проходе на территории училища… там опасно, очень!

Перед глазами всплыли кадры с дрона, который снимал, как из-под земли вырывается орда зомби, которая хотела растерзать наших парней во главе с подполковником, когда они зачищали склад.

— Мы тоже не пальцем деланные. Так, а теперь обсудим наш устав и то, как теперь будет функционировать ваш форпост.

От автора.

Ребят, простите, кто хотел увидеть эпизод с непосредственным строительством стены. Не стал его касаться должным образом не потому, что плохо знаю эту тему, — как раз наоборот, слишком хорошо знаком со стройкой. Двенадцать лет опыта… Моя основная работа связана с этой сферой, а от неё уже порядком тошнит. Может быть, когда-нибудь я коснусь её, но только не сейчас. Обойдусь описанием и только. Благодарю за понимание.

Глава 18 Славься Единый Механизм

Лёгкий снег медленно опускался с неба, кружась в причудливом хороводе. Белоснежные снежинки одна за другой оседали тонким слоем на сплетение металлических конструкций башни. Я с шумом втянул холодный воздух, так приятно пахнущий зимой и пощипывающий морозцем. И если не опускать глаза на творившуюся возле основания суету, то можно было бы полностью погрузиться в умиротворение.

— Нравится? — спросил я у стоявшего с разинутым ртом Атри.

Не отрывая взгляда от башни, он коротко кивнул годовой:

— А я ведь и раньше видел её, башню эту. Помню, как будучи студентом, мы с парнями сидели возле неё и ели то, что купили на фудкорте. Но там она не казалась мне чем-то из ряда вон выдающимся, — он пожал плечами, — ну замысловатая железяка, окей!

Я скосился на его удивлённое выражение лица:

— А сейчас что изменилось?

— Сложно сказать. Такое чувство, что она будто стала выше. Понимаешь? Когда вокруг нет этих ярких рекламных вывесок, нет гудящих машин, нет безразличных ко всему происходящему лиц, то начинаешь замечать то, что спрятано чуть глубже. Впечатление такое, — он поджал губы, — как бы это точнее сказать?

Я повернулся обратно к башне. Сам пробежался по местам креплений и подключений, не столько проверяя правильность сборки, сколько наслаждаясь эстетической красотой мыслей учёного, который плевал на ограничения и смотрел дальше окон университетов.

— Кажется, что она на своём месте? — подсказал я парню.

— Точно! — щёлкнув пальцами, произнёс Атри. — Слушай, Рэм, у меня к тебе накопилось столько вопросов!

Я усмехнулся:

— На «столько» у меня нет времени. Задавай основной. И я погнал дальше по делам, а ты вернёшься обратно к работе.

Парень устало усмехнулся, смахнув с куртки осевший снег:

— Да, я вернусь к работе. Кстати, спасибо за двойную оплату ночной работы! Таким макаром я может, сегодня наконец-то себе кофе возьму.

Мы оба рассмеялись, вспомнив былое. Я слегка потрепал парня за плечо:

— Кстати, этот кофеман, как его, Павел кажется, короче, он просил передать тебе, что осознал свой косяк. И знаешь, не зря ты ему тогда харю начистил! Стал он таки нормальным гражданином. Но сейчас не об этом. Давай свой вопрос, и я погнал. Мне сегодня ещё стену нужно будет принять.

Атри кивнул, на секунду задумавшись. Он опустил взгляд и скосился на стальные ноги Витязя:

— Рэм, короче, я с первого дня просто в диком восторге от твоего костюма! А его можно получить только в третьем рубеже! — он выдохнул, выпустив струйку пара в воздух. — Я хочу в третий рубеж! Я хороший техник, я могу заниматься костюмами, но я просто до ужаса хочу ходить вот в таком! Хочу почувствовать гудение сервоприводов, как генератор рычит за спиной, да блять, хочу видеть, как земля вминается, когда эта громадина делает очередной шаг!

Я оценивающе посмотрел на среднюю комплекцию паренька, размышляя о том, что ему может быть трудно управлять стандартным костюмом. Однако горящие глаза говорили даже больше, чем его слова. Атри смотрел на меня с такой решимостью, что даже я сам по-новому ощутил, как воспринимаю габариты Витязя. Кивнув, я широко улыбнулся:

— Такое рвение я игнорировать не могу. Хорошо. Поможешь здесь с установкой трансформаторов и подключением заземления. А после того как башня выйдет на рабочую мощность, да, можешь обращаться к атаману Захарию.

— Спасибо! Круто! Наконец-то! — он сжал кулаки. — Уж я-то покажу, на что способен Витязь!

— Воу, воу, полегче с этим. Третий рубеж всё ещё в моём подчинении. А теперь к нам подключился ещё и подполковник, так что с дисциплиной сейчас там очень даже жёстко. Считай, как в монашеском ордене. Хотя больше подходит под определение рыцарский. В общем, суть ты уловил. Там я снисхождения делать не стану. Но ты ведь знаешь главный принцип третьего рубежа?

— Так точно! — отрезал он. — Стена стоит до тех пор, пока на ней есть хоть один воин из третьего!

Я кивнул и тяжело вздохнул:

— Раз уж вопрос с твоим назначением решён, то открою тебе ещё одну важную задачу, возложенную на наш рубеж, — парень смолк, готовясь ловить каждое моё слово. — Задача проста: Стену нужно охранять не только снаружи, но и изнутри, понятно?

— Так точно.

— Хорошо, ладно, бывай!

Я развернулся и двинулся дальше, слыша, как на фоне Девятка материла Андрея на чём свет стоит.

— Рабочие моменты, — вслух произнёс я, прокомментировав услышанное, и вышел из распахнутой калитки.

Прямо в этот момент что-то громыхнуло. Я резко обернулся и увидел, как Атри сцепился с каким-то пареньком. Эти двое стали так ожесточённо мутузить друг дружку, что превратились в шипящий клубок. Кровь из разбитых носов попала не только на белоснежный снег, но и на мой костюм. Они закрутились волчком, сыпля на друг друга целые грады ударов. Кулаки. Локти. Колени. Укусы.

Всё шло в ход!

Со стороны могло показаться, что на одного из выживших напал чудом пробравшийся на территорию зомби. Я наклонил голову набок, уже решив, что нашего электрика решил так поприветствовать кофеман, который всё же захотел сделать реванш. Однако, когда Атри изловчился и вышел на удушающий, выкрутив руку с ножом, я наконец понял, что сейчас происходит. Второй парень зашипел от боли, но стоически продолжал сопротивляться. И когда до его отключки осталось совсем чуть-чуть, я громко рявкнул:

— Стоп!!!

Нападавший тут же прекратил борьбу, тогда как Атри продолжал душить бедолагу.

— Атри! Стоп!

Электрик с непониманием уставился сперва на меня, затем на то, как обидчик стучит ему по руке. Он медленно, с недоверием отпустил руку противника. Затем несколько секунд тупил, глядя на то, что его оппонент в борьбе выронил вырезанный на ЧПУ деревянный нож.

— Что, Вир, сегодня не свезло? — с усмешкой спросил я у разведчика, вытиравшего кровь, бегущую из разбитого носа.

— Откуда он появился? — запыхавшимся голосом произнёс паренёк и повернулся к Атри, который продолжал валяться на земле с полным непониманием, переводя взгляд то с меня, то на разведчика. — Подловил меня прям в прыжке.

Вир выпрямился, после чего подошёл к электрику и с улыбкой протянул тому руку. Атри, хмурясь, протянул свою, и его рывком подняли на ноги.

Я кивнул окончательно потерявшему толк Атри, который решил, что на меня сейчас совершается реальное покушение:

— Добро пожаловать в Кровавые игры! — с усмешкой ответил я.

— Кровавые? Чё за нах… — переспросил тот, наконец вспомнив, что его лицо тоже в крови.

— Ага, — ответил Вир, отерев рукавом рассечённую бровь. — Кровавые игры — это небольшое состязание между третьим рубежом и первым. Цель простая: мы должны добраться до председателя, а эти, — он кивнул на бежавших в мою сторону и брюзжавших бронёй телохранителей, которых я сам оставил за пределами секретной стройки, — эти серванты на ножках должны нас остановить. Фух. Ну и крепко ты мне влупил. Не ожидал я, что кто-то из четвёртого, — он указал на вышивку рубежа на груди парня, — рискнёт нас тормознуть и уж тем более вступиться в драку. Красавчик! — Вир протянул руку.

— Ага, — Атри ответил на рукопожатие и сам скосился на римскую цифру четыре на его куртке, — служу Цитадели.

Разведчик улыбнулся и, отсалютовав мне ударом кулака в грудь, хлопнул парня по плечу и, подмигнув, направился прочь.

— Поздравляю, Атри, — я так же хлопнул по плечу электрика. — Сегодня ты вырвал очко у разведчиков. Хотя, мне кажется, ещё немного — и ты в буквальном смысле вырвал бы очко. А ты крепче, чем кажешься! Рад, что ты изъявил желание присоединиться к третьему рубежу! Теперь ты лучше понимаешь, что значит: «Стену нужно охранять не только снаружи, но и изнутри!»

— Кажется, да, — он кивнул на подбежавших воинов в тяжёлой броне, — и у меня уже есть несколько предложений…

— Обязательно обсудим позже, а сейчас покажи им, как работают настоящие электрики!

***.

Я с трудом мог вспомнить, когда в последний раз ездил на машине. Если не брать в расчёт мои покатушки верхом на броне БТРа, то, наверное, последний раз я ездил на авто, когда решил побывать на Экспо в Москве. Кстати, где и познакомился со Старком.

Куча народа, не пропихнуться, а я упрямо толкаю своё кресло вперёд, чтобы успеть на лекцию всяких умников. И тут какая-то скотобаза весом под центнер толкает меня сзади, и я врезаюсь в огромный чемодан парня впереди. Удар вышел таким сильным, что пластиковый тактический кейс с десятком цветастых наклеек не выдержал и с громким треском лопнул. Естественно, бедолага не выдержал, и на пол стали выпадать пушки!

— Ты где водить учился? — подколол меня этот парень таким спокойным голосом, что я опешил от неожиданности, после чего посмотрел на свой кейс, — так и знал, что защитные кейсы с алика — говно! — констатировал он, оглядев гору содержимого на полу и оставшуюся в руках ручку.

Мне захотелось объясниться, но было уже поздно. Визг вокруг нашего ДТП стал таким оглушающим, что мне пришлось зажать уши.

— ТЕРРОРИСТЫ!!! — на ультразвуке пророкотала скотобаза позади.

Толпа в экспоцентре заорала на все голоса и хлынула прочь с такой скоростью, что уже через мгновение мы с Алексом остались в гордом одиночестве. Этот человек с ледяным спокойствием опустился на корточки и стал собирать обратно свои пушки.

— Пневматика? — с интересом произнёс я, уставившись на детали в конструкции из характерного янтарного пластика.

— Угу, — коротко ответил он.

— Бакелит разве не хрупкая штука? — я подозрительно скосился на замысловатый приклад.

— Если знать, как работать с ним, то нет. Чё-то у тебя лицо знакомое… — он сощурил глаза и коротко посматривал то на меня, то на моё кресло.

— Я…

Договорить мне не дали:

— Мордой в пол!!! Бросай пушку! — заорали охранники экспо.

Парень повертел в руках свою пневматику. Было видно, что, несмотря на направленные в его сторону пистолеты, он явно не хочет бросать своё детище на блестящий глянец керамогранита.

— Отойди от заложника! — крикнул другой. — Он калека, не издевайся над парнем, ирод!

Я аж обернулся от этой фразы, осознав, что если я и являюсь заложником, то только этой нелепой ситуации, которая стремительно набирает обороты.

— Это пневматика! — крикнул он, приподняв своё «оружие» над головой.

В его спокойных глазах было видно, что он смотрит на чоповцев как на перепуганных детей, которые просто поддались панике. Отчего-то мне тогда показалось, что Алекс не до конца осознаёт, на что способен военный человек, который целится в предполагаемого террориста с «оружием». Мне захотелось выручить парня, а потому я тихо прошипел:

— Бросай свою пневматику, пока они не психанули.

Он с удивлением посмотрел на меня:

— Да вон тот, — он кивнул в сторону одного из охранников, — он досматривал мои вещи на входе! Сказал что всё норм…

Я отрицательно покачал головой:

— Ты слишком веришь в чужую память.

— Ничего я не верю.

Мне хотелось ударить себя ладонью по лбу, так как этот интересный персонаж с лютым спокойствием слишком долго держал в руках свою пневматику, и тогда я решил сделать ход конём, пока совсем не стало худо:

— Так и скажи, что твой бакелит — шляпа хрупкая, вот ты и боишься его бросать.

Старк оценивающе посмотрел на меня, затем снова на чоповцев и, осознав, что тот самый охранник, досматривавший его багаж, напрочь забыл, что он пронёс на экспо и тяжело выдохнул. Он с вызовом посмотрел на меня, после чего отвёл руки в стороны и выпустил из них свою бакелитовую пневматику.

Пушка с грохотом упала на землю, однако полностью осталась целой. А дальше всё стандартно: руки за спину, проверка документов, тысяча извинений со стороны персонала и самое весёлое знакомство.

Воспоминание об Алексе и пустынные улицы города, которые медленно проплывали за окном, навевали грусть. Мне было интересно, как сейчас обстоят дела у моего старого друга. Добрался ли он до златоглавой, что он увидел за время своего путешествия, нашёл ли он свою семью, да и выглядят ли улицы столицы так же уныло, а главное — безопасно, как те, по которым сейчас двигался мой кортеж. В любом случае я узнаю об этом либо по радио, либо по узлу связи, который отыскался на территории старого завода.

«Мой кортеж», — от этой мысли аж передёрнуло, выхватив из воспоминаний в реальность. Совершенно новую реальность.

— Реальность, которую я воспринимаю как игру в стратегию, чтобы не поехать кукухой, — вслух проговорил я засевшую с первых дней БП мантру, после чего усмехнулся, — хотя у меня в последнее время стойкое ощущение, что кукуха потихоньку покидает чат.

Мой взгляд, устремлённый на улицу сквозь маленькое бронированное окошко ахереть какого огромного Урала с командирским модулем, зацепился за несколько фигур с автоматами. Пятеро бойцов замерли как один и, уставившись на дизельную громадину, ударили кулаками в грудь, проводив кортеж поворотом головы, после чего вернулись к патрулированию зачищенных кварталов.

Эти ребята точно не могли видеть, что я заметил их патруль. Ведь окошко было в хламину тонировано. Однако они всё равно отсалютовали мне стандартным приветствием. Тут я и понял, что София была права во всём. Я больше не был прикольным блогером из гаража, который умеет вертеть на пальце синюю изоленту и знает, для чего на самом деле нужен терморектальный криптоанализатор. Своей навязчивой идеей создать новое государство я не только заразил большинство ещё вчера адекватных голов, но и толкнул такой огромный маховик, что он начинает раскачиваться сам по себе. И глядя на то, как люди из уважения ко мне отсалютовали, увидев рычащий командирский Урал с гордой эмблемой Цитадели, даже не зная, вижу я их или нет, я понял, что сделал именно то, на что способен блогер…

***.

СТАТУС ПОДТВЕРЖДЁН — «Следопыт» первого ранга Садко. ДОСТУП К СЕКРЕТНОЙ ИНФОРМАЦИИ СИНОДА «ЕДИНОГО МЕХАНИЗМА» ПРЕДОСТАВЛЕН. Корректировка и скачивание заблокированы. Просмотр текстовых файлов и видеоматериалов может быть использован только высшими чинами Цитадели.

Камера, встроенная в шлем, включилась, начав снимать моё бледное и даже растерянное лицо. Картинка слегка дрожала, так как даже стабилизаторы не могли справиться с лютой качкой в командирском модуле Урала.

— Привет, народ, на связи Рэм, — я выдержал долгую паузу, собирая мысли в кучу, прежде чем начать их излагать.

— Короче…

Я создал мем.

Да, Цитадель — это меметический конструкт.

Но она не очередной прикол с пушистиком или дурацкий танец под вирусную музыку. Хотя танец в моём исполнении точно залетел бы в топ. Но сейчас видео не об утраченном прошлом. Оно про то, как я создал «мем» — тот самый, о котором ещё в далёком 1976 году говорил Ричард Докинз в своей книге «Эгоистичный ген». Поясню, что я имею в виду. Уже сейчас Цитадель стала не просто прибежищем для выживших, она стала для них синонимом новой эпохи. Новой культурой. Навязчивой идеей, которой наши люди хотят охотно делиться с примкнувшими. А рекруты старательно придерживаются правил, дабы стать её частью. Это просто отрыв бошки, ведь когда столько людей…

***. Участок повреждён событием дня «Падающих звёзд» ***

Братия, сегодня мне открылось великое, когда я узрел, как отряд наших доблестных воителей отсалютовал механизму, на коем я двигаюсь впервой. И поведал я истину! Наш гордый герб стал не просто величавым изображением проявления Единого Механизма. Он стал иконой, символом нового века! Отныне Цитадель является частью самых сильных и светлых стремлений души человеческой! И нет более великого подвига, аще кто сделает душу свою сопричастной нашей вере! Так завещаю я — Рэм! Славься, Единый Механизм!

Глава 19 Гильдия Созидателей

Стена.

Я стоял у самого подножия и смотрел вверх, пока не заломило шею. Серые бетонные плиты уходили в хмурое небо на высоту второго этажа, и где-то там, на самой вершине, уже тихо поскрипывала колючка, качавшаяся от резких порывов ветра. С непривычки голова закружилась, и я почувствовал себя на месте тех людей, разговаривавших со мной, когда я был в костюме.

Стену достроили вчера. Я уже видел фотки в отчёте, но видеть вживую — это совсем иначе! Ветер доносил запах свежей сварки и горьковатый оттенок жжёных дисков УШМ. Даже ещё влажный бетон, залитый в стыки, имел свой аромат, который для меня находился между запахом мокрого асфальта и сырости подвала. Я сделал шаг вперёд и тайком втянул носом этот сложный коктейль стройки. Кисловатый, с привкусом железа и пыли, и, естественно, горьковатый от скисшего табака брошенных бычков. Я усмехнулся, заметив, что работяги заслонили пустыми мешками свою «помойку» — просто сдвинули их ногами, создав жалкую ширму, чтобы я не увидел этого хлама.

Увидел…

Но ничего не сказал. Сейчас нам нет смысла тратить драгоценное время на наведение марафета. Потому никто и не стал заморачиваться с тем, чтобы закрасить цветастые фаллические граффити на бетонных плитах у самого основания. Усмешка заиграла на моём лице. Всем знакомые надписи на заборе с узнаваемым текстом соседствовали рядом с настоящими произведениями искусства — чьи-то пьяные каракули, кривые сердца, проржавевшие баллончики с краской. Они как напоминание о минувших днях превратились в галерею под открытым небом. Для себя я находил это весьма ироничным: бетонная секция с признанием в любви, как и номер местной «давалки», который баллончиком оставил отвергнутый ухажёр, или огромный, во всю плиту, хуй — всё это словно легло в основу нашей безопасности, став частью стены. На меня это производило специфический эффект — будто эти надписи людей, не знавших настоящего горя, на самом деле и являются той самой основой, на которой держится стена, которая будет защищать нас от безумия с другой стороны.

— Слово нет, а жопа есть… — процитировал я строчку из одной забавной детской песни про девочку и её стремление рисовать на стенах.

— Можем закрасить все эти художества, — раздался рядом голос прораба. Сан Саныч стоял, переминаясь с ноги на ногу в своих кирзовых ботинках, на которые налипла чёрная грязь. Лицо у него было красное, щетинистое, с мелкими капельками пота на лбу.

Я отрицательно покачал головой:

— Нет. Я не хочу, чтобы это закрасили. Пускай остаётся как памятник дворовой культуре. Да и вообще, пускай каждый желающий может оставить здесь свой рисунок, — взгляд зацепился за непровар в упоре, там, где сварной шов пошёл рябью и не захватил край металла, — тут ещё.

Сан Саныч кивнул, чиркнул что-то в планшете, и мы двинулись дальше. Строители с удивлением смотрели на то, как их председатель, не побоявшись грязи, залез в неё по самые уши и проводил инспекцию объекта с дотошностью, которой от него никто не ожидал. Раньше это могло бы показаться доёбкой, напрасным требованием к качеству. Однако, без пафоса, от этого качества зависели все наши жизни. И я не хотел пропустить ни метра слабого участка.

Тяжёлая ладонь витязя, представляющая из себя бронированную перчатку из композитных пластин, с гидравлическими сочленениями на пальцах, с характерным металлическим скрежетом прошлась по шершавой поверхности бетона. Сталь пальцев оцарапала бетон, оставляя на ней тонкие светлые полоски. Вдруг рука остановилась. Сервоприводы заревели как черти, когда я с усилием толкнул. Стальные ноги тут же глубоко ушли в вязкую грязь, но участок стены, показавшийся мне слабым, даже не шелохнулся. Одобрительно кивнув сам себе, я двинулся по чавкающей земле, которую не успели отсыпать гравием.

Дальше мы прошли к своеобразной огневой точке. Собранная из двух морских контейнеров, поставленных крест-накрест, она напоминала грубый, но функциональный дот эдакий прототип башни, какую ставили на средневековых стенах замка. Ржавая сталь, следы сварки, прорези для стрельбы на разной высоте. Внутри должны быть скоро оборудованы комнаты для хранения орудий и боеприпасов для гарнизона. Внутрь я заходить не стал так как делать там пока особо нечего, так как это был лишь каркас без внутреннего содержания. Так что мы прошли дальше, огиная груды стройматериала, накрытые полиэтиленом.

— Казармы третьего рубежа нужно будет перенести ближе к стенам, — бросил я через плечо прорабу, который продолжал всё записывать. — Постовая должна в полной мере оправдать своё название.

Сан Саныч хмыкнул, поправил сползающую каску:

— Мы с парнями сами долго ломали голову над тем, что эта улица идеально подходит к защитной стене, на которой будет вестись постовая служба. Да и коммуникации здесь заебись расположены. Столбы, кстати, для электричества мы местные использовали, видите, вон они, старые, ещё советские.

Я скосился на строителя и его мясистое лицо было напряжено, он явно ждал подвоха:

— ЛЭП нужно потом будет зарыть! — заметив смущение на его лице, коротко добавил: — Если они будут видимы, то их будет легко повредить. Тогда большой участок останется без питания, и всё. Мы строим не гражданский объект, а оборонный, — я выделил голосом последнее слово, и Сан Саныч опустил глаза.

— Начальник, думаешь, зомби смогут перемахнуть через эту высоту? — он посмотрел на стоявшие друг на дружке плиты, на их неровные края, на спиленные куски арматуры. — Тут метра четыре, не меньше.

Я отрицательно покачал головой, чувствуя, как хрустнули позвонки:

— Зомби, может, и не перелезут. Но к нам ведь и не только зомби могут заявиться.

Красное лицо прораба исказилось от мыслительного процесса, который запустился в его голове. Его брови съехались к переносице, губы сжались в нитку:

— Может, тогда стоит нам ров прокопать? Ну, чтобы техника не зашла никакая?

— Хорошая идея. Запиши.

Саныч быстро чиркнул ещё один пункт в своём планшете, и мы двинулись дальше. Я услышал, как позади раздался трескучий звук сварки — синий электрический свет полыхнул между плитами, осветив фигуры в грязных робах. Строители решили не откладывать в долгий ящик устранение мелких недочётов.

Я остановился там, где в тело стены был намертво вмурован винтажный трамвай КТМ-5. Красно-белый борт, когда-то радовавший пассажиров, теперь был заварен дополнительными листами стали. Грубые заплатки, намертво закрыли окно, как раз на радость старух, которым вечно «дуло». Однако теперь этот вагончик уже никуда не тронется. Всё казалось нормальным, но меня смутил характерный металлический стук, когда я встал рядом с ним. Нахмурившись, я топнул ногой ещё раз и снова услышал тот же гулкий, пустой, звук, как если бы я стоял на…

— Люк! — как ошпаренный я отскочил в сторону, едва не поскользнувшись на грязи, боясь оказаться в гостях у черепашек ниндзя. Сердце забилось где-то в горле. — Вы проверяли коллекторы⁈

Прораб смущённо уставился на смазанный след там, где я стоял мгновение назад. И мы уставились на глубокую борозду, оставшуюся от стального ботинка:

— Нет, начальник. Такой задачи в проекте не было.

— Строители… — с шипением произнёс я и кивнул на планшет в руках Саныча. Злость поднималась из груди, и я с трудом сдерживался, чтобы не сорваться. — Записывай новую задачу на ближайшие дни. Нужно проверить каждый коллектор, каждый люк, каждый подвал! Не должно быть никакой норы, чтобы к нам можно было проникнуть за стену, пройдясь под землёй. Никакой!

Сан Саныч потёр подбородок, отчего грубая щетина хрустнула под пальцами:

— Понял. Но нам бы не помешала помощь разведчиков. Просто не хочется нарываться на какую-нибудь херовину в темноте, когда у тебя в руках только молоток или монтировка.

Я кивнул, выдыхая:

— Хорошо. Думаю, можно будет отправить туда сталкеров. Разведчики сейчас другим заняты. Ладно, пошли дальше.

Я с восторгом смотрел на их детище. Несмотря на мелкие недочёты, главная задача была выполнена.

Стена была возведена.

Глядя на неё, я задумался о том, что она — стена, одно из самых древних изобретений человечества, скорее всего даже древнее и важнее колеса. Я перевёл взгляд на её шершавую поверхность, на тени, которые падали от опор, и подумал: это не просто сооружение, это граница, которая отделяет безопасное от опасного, своё от чужого или привычное от неизвестного.

Вообще можно было бы долго заниматься философским вопросом о значении этого древнего, а возможно, и первого сооружения человеческого вида. И в прошлом мире этим часто занимались, однако сейчас от меня требовалось оценить вполне конкретное сооружение, которое будет отвечать вполне конкретной цели — защищать нас от орд мутировавших тварей.

Я бросил короткий взгляд на серые высокие бетонные плиты, выставленные в протяжённый ряд. Они уходили вдаль, пока не сливались в сплошную линию у горизонта. С внутренней стороны имелась куча опор, помосты для того, чтобы можно было пройти вдоль, сторожевые вышки из сваренных труб и листов железа, которые служили огневыми точками для пулемётчиков, и ряды колючей проволоки сверху, по которой скоро пустят ток. Я посмотрел и на турели, те самые, что спасли наше поселение уже не раз. Они получили новую модификацию и теперь имели два режима работы: стрельба по целям и испепеление супостатов горючей смесью без вреда для своей электроники.

Такого вооружения стены вполне должно было хватить, если на нас нападёт небольшая орда около пятисот тварей. Но чем дольше я вглядывался в конструкцию возведённых укреплений, тем больше понимал, что они сейчас представляют из себя только скелет голема. Ему не хватало мышц в виде подавляющей огневой мощи, не было нужного количества глаз-камер, чтобы следить за происходящим, не было и рва перед ней, чтобы задержать нападающих. И многого другого.

Но несмотря на это, начало было положено. Стена наглядно, даже ощутимо очертила границу, окончательно отделив территорию Цитадели от остального города и от опасностей, которых уже нет внутри. И пускай наша стена была сейчас похожа больше на окно, которое может разбить любой злоумышленник, но даже такое «окно» способно защитить от непогоды и создать тепло и уют внутри. А все остальные защитные сооружения будут однозначно достроены людьми, которые могут наглядно убедиться в том, что им теперь есть что защищать внутри.

Однако, стоя на одной из вышек и вглядываясь в вымерший город по ту сторону, я отчётливо понимал, что мне нужно смотреть гораздо дальше, чем воинам, которые будут стоять здесь на боевом дежурстве. Их задача относительно проста — вычислять и устранять видимую угрозу, моя же — видеть угрозы ещё до того, как они появятся у наших границ. И пускай стена должна стать последним рубежом обороны, именно с неё всё и начинается.

***.

СТАТУС ПОДТВЕРЖДЁН — «Следопыт» первого ранга Садко. ДОСТУП К СЕКРЕТНОЙ ИНФОРМАЦИИ ГИЛЬДИИ «СОЗИДАТЕЛЕЙ» ПРЕДОСТАВЛЕН. Корректировка и скачивание заблокированы. Просмотр текстовых файлов и видеоматериалов может быть использован только высшими чинами Цитадели.

— Ну как, начальник, нравится? — хриплым голосом спросил Сан Саныч, когда мы прошли несколько кварталов. Он тяжело дышал и постоянно ухал, так мы поднимались с ним каждую, отчего лицо раскраснелось ещё больше.

Я повернулся и посмотрел вниз, туда, где перед толпой строителей стоял главный прораб — коренастый мужик в телогрейке, с планшетом под мышкой. Подняв руку, я сделал характерный жест, и новёхонький коптер с моего плеча взмыл в воздух с нарастающим жужжанием, начав снимать всё сверху:

— Да, неплохо. Вполне сгодится для начала.

— Для начала? — переспросил Сан Саныч, прищурившись.

— Конечно. Вы добились многого. Возвести стену в несколько километров за считанные недели — это колоссальный труд! — Я повысил голос, чтобы меня услышали внизу. — Но на этом работа только начинается. Эта стена — она только каркас. Она должна постоянно улучшаться, даже мутировать, как это делают заражённые. Постоянно подстраиваться под новые опасности. Стена — такой же живой организм. Мужики, не хочу нагонять пафоса, но в ваших мозолистых руках находятся ваши же жизни. На ваших уставших спинах держится покой и благополучие тех, кого вы называете своей семьёй. Стройка — тяжёлый труд. В прошлом мире сложилось поганое отношение к тем, кто трудится руками, — я сделал паузу, заметив, что завладел полным вниманием работяг. — Знаю, вас часто кидали, считали людьми второго сорта, с пренебрежением смотрели, когда вы в грязной робе заходили купить себе какой-нибудь перекус в магазине. Но здесь, в Цитадели, этого не будет! В мире, который полностью рухнул, человек, способный созидать, ценен гораздо больше. Обещаю вам, что мы возведём ваше ремесло в культ, и оно будет таким же крепким, как и стена, которую вы построили. Инициатива, тяга к новым знаниям в этой сфере, постоянное улучшение ремесла — если вы сами станете стремиться к большему, то обещаю вам, что ваш труд, ваш вклад в наше будущее будет оплачен сполна! Вот мой зарок вам! — с металлическим шелестом перчатка витязя сжалась в кулак, гидравлика тихонько взвизгнула, и я с лёгким звоном ударил им в грудь, прямо по бронелистам.

На уставших лицах мужиков мелькнула тень улыбки — кто-то почесал затылок, кто-то переглянулся с соседом — и они охотно повторили этот жест: десятки мозолистых кулаков ударили в грудь, и звук получился глухим, как далёкий раскат грома.

— Председатель, — пробубнил стоявший рядом Сан Саныч. Он мялся, переступал с ноги на ногу, теребил край планшета. — Тут это, мужики, мы… короче, когда мы удвоенную оплату получили, то обрадовались сильно, и Витёк предложил нам халтурку одну, — по толпе пронёсся негромкий гомон, кто-то хохотнул, кто-то зашипел «тихо вы». — В общем. Мы вчера вместо того, чтобы пойти пить вечером, как ты и разрешил! — он поднял руку вверх с растопыренной ладонью, словно давая понять, что эта фраза — не его очередная выдумка, а чистая правда. — Мы всей бригадой накинулись на один домик. Извиняюсь сильно, но мы подговорили нашу главу, чтобы эта халтурка осталась незаметной для тебя.

— Таак, — протянул я, скрестив руки на груди. Перчатки тихо звякнули. — Давай излагай, чего тянешь-то.

— Короче, мы тут домик один решили немного до ума довести. За ночь его подготовили малость. Ну там свет, воду запустили, почистили немного территорию — мусор выгребли, окна помыли, чёрт знает что. Млять, не умею я красиво говорить. Держи! — он вытащил из кармана куртки связку ключей — тяжёлых, на стальном кольце — и протянул её мне.

— Что это? — я с недоумением уставился на связку, даже не сразу протянув руку.

— Ключи, — пожав плечами, ответил прораб. — Ключи от дома.

Я нахмурился, чувствуя, как кожа на лбу собирается в складки:

— Какого дома?

— Пиздатого, — с усмешкой ответил он, и в его прищуренных глазах мелькнуло что-то тёплое. — Негоже, чтобы наш председатель жил в вагончике. Вот мы и подготовили особняк для тебя. Теперь, когда стена готова, можно ведь на всём районе селиться.

— Да… точно… домик закачаешься… — раздались одобрительные голоса мужиков. Кто-то свистнул, кто-то хлопнул соседа по плечу.

— Даже не знаю, что и сказать. — Я смотрел на ключи, которые так и лежали на его грубой ладони. В горле вдруг стало тесно.

— «Спасибо» хватит, — с улыбкой ответил прораб.

Я наконец взял связку и уставился на простой брелок от автоматических ворот. Пластмассовая безделушка с хромовыми боками слегка поблескивала как нечто чуждое в ладони из стали:

— А Ника в курсе?

— Хозяйка? Конечно в курсе. Уверен, она тебе экскурсию там и устроит. Покажет, где кухня, где гостиная, где сауна с бассейном, а где спальня…

Негромкие смешки работяг загнали меня в краску, но я стоически сохранил спокойный вид:

— Спасибо, мужики. Я ценю это.

— Мы тоже ценим, что ты для нас делаешь, Рэм, — сказал Сан Саныч и положил тяжёлую ладонь мне на плечо. — Так что это тебе наш подарок. Домик, готовый к заселению. Правда, полив газона накрылся, но мы это по весне починим…

Глава 20 Пепел над 37-м меридианом

Кабина вертолёта натужно гудела, как нутро раненого зверя. Вибрировала каждая заклёпка, каждый шов на потрескавшейся обшивке. И в этой вибрации было что-то убаюкивающее — мерный ритм, за который Алекс заставлял себя цепляться, чтобы окончательно не провалиться в сон.

Старк усидел у иллюминатора, стараясь дышать в сторону, чтобы не оставлять запотевшие следы на холодном плексигласе. Ещё до того, как его взгляд скользнул по горизонту, за которым занимался рассвет, он уже почувствовал перемену в однообразном ландшафте за бортом. Появились характерные для столицы широкие полосы магистралей, тянущихся к сердцу страны как артерии к сердцу, которое скорее всего перестало биться.

— Сорок минут до нужного района, — голос Кравца, пилота, прозвучал в наушниках устало.

И неудивительно. Каждый из них вымотался за эти дни до предела и уже жалел, что решился на путешествие, которое могло легко оказаться билетом в один конец. Алекс иногда ловил на себе взгляды тех, кто уже и не был рад тому, что покинул свою Цитадель, чтобы сопроводить его. Пускай у них, как и у него, у большинства имелись родственники в столице, но у них не было того оптимизма и упрямства, каким от природы обладал Алекс.

Пейзаж за бортом изменился. Сердце Старка сжалось бы в горошину, если бы не те таблетки, какие он пил для стабильной работы стимулятора, однако в глазах всё равно посветлело, когда на горизонте появились узнаваемые черты мегаполиса, но какие-то неправильные…

При взгляде на них Старк почувствовал, как природная настойчивость неумолимо начинает сгибаться. Зрелище давило и погружало в ужас и апатию одновременно. Он закрыл глаза, но было уже слишком поздно. Увиденное успело отпечататься в памяти и теперь расплывалось по сетчатке тёмными, хтоническими контурами кошмара.

— Смотрите, — крикнула Вика, ткнув в окно.

Но в её жесте не было нужды. Все семеро пассажиров их маленькой экспедиции уже смотрели в одну точку, туда, где горизонт медленно становился неправильным и даже ломаным.

Сначала это было похоже на мираж. Дрожащее марево, пляшущее в неверных бликах занимающегося дня. Отдалённая картинка высоток создавала впечатление, что по песочнице с куличиками прошёлся какой-то злобный мальчуган. Он сломал, разбил и смял труды того, кто лепил их с таким удовольствием. Вот только они смотрели не на песочницу, а на один из самых огромных мегаполисов мира…

И чем дольше они смотрели на общий план, тем чётче глаз начинал различать детали случившейся здесь катастрофы…

Кольцевая дорога с тысячами авто дыбилась от рухнувших пролётов. Высокие насыпи виадуков превратились в курганы брошенных машин, покрытых лёгким снежком, который так и не мог скрыть их ломанные, проржавевшие железные корпуса. Бетонные плиты с торчащей арматурой, вырванные из домов, там и тут торчали как зубы какого-то ископаемого чудовища. Вертолёт накренился вправо, и стали видны многоэтажки спальных районов. Те, что не сложились в слоёный пирог из крошева и обломков, облокотились друг на дружку, словно бы у них вырвали хребет и оставили умирать над разбросанным под ними мусором, которым когда-то была мебель.

— Господи… — выдохнул кто-то в общем канале, озвучив основную мысль.

— Алекс, куда дальше? — спросил пилот.

— Бери правее, — ответил он, не в силах оторвать взгляда от масштабных разрушений.

Вертолёт снова накренился, направившись туда, где от города остались груды обломков, по которым с высоты невозможно было установить, каковым раньше было это здание. Алекс натурально почувствовал, как коллективный страх полностью проникает в его естество, лишая возможности сопротивляться. Ужас холодным, цепким пальцам, ухватил его душу и с грубой силой стиснул.

Километр за километром вертолёт неумолимо двигался вперёд, и, глядя в иллюминатор, вниз, туда, где раньше был плотный массив застроек, могло сложиться впечатление, что их воздушный борт попросту завис в воздухе. Сплошное крошево, на которое смотрел Алекс, было таким однородно-бесформенным, что глазу невозможно было зацепиться хоть за что-то конкретное.

Старк смог сориентироваться на местности лишь тогда, когда увидел знакомые очертания устоявшего Москва-Сити. Вернее, стояло то, что от него осталось. Башни — эти хвастливые иглы, протыкавшие небо, теперь напоминали оплавленные свечи. Вертолёт подлетел ближе, так что удалось увидеть, что стекла небоскрёбов выбиты все до единого, их бетон пошёл пузырями от чудовищной температуры, а металлоконструкции выгнулись в предсмертной агонии. Одна башня — кажется, «Федерация» — была срезана наискось, словно гигантским ножом. Верхние этажи отсутствовали напрочь и либо испарились, либо разлетелись на многие километры, оставив после себя только рваную рану и торчащие пучки арматуры, похожие на всклокоченные волосы мертвеца.

Никто из нас не проронил ни слова. Каждый по-своему пытался уместить в голове тот колоссальный размах трагедии, где каждая переломанная плита на земле и в здании могла с лёгкостью сослужить кому-то надгробной плитой на этом кладбище апокалиптического размера.

По торчащим из реки изломанным остовам пролётов и перекошенным опорам Алекс угадал новоарбатский мост. Глядя на это, Старк постоянно себя отдёргивал, возвращая руку, тянувшуюся к рюкзаку, где под грудой одежды находилось устройство, как раз для такого случая. Вика заметила его движение и кивнула головой с вопросительным выражением, которое пыталось пробиться сквозь застывшую маску ужаса на миловидном лице.

Алекс отрицательно покачал головой, зажмурившись от слышимого, даже сквозь гул двигателей, эха воспоминания о таком характерном треске счётчика Гейгера. Он понял, что с этим звуком, похожим на хруст рвущейся ткани, он оборвёт и остатки мужества людей вокруг. Тогда осязаемый страх, застывший в вертолёте холодной пеленой, сменится настоящей паникой.

Пилот, словно ощутив незримую угрозу, впитавшуюся в саму землю, потянул на себя руль. Двигатели надрывно взвыли, набирая высоту, будто сама машина так же хотела оказаться как можно выше от безумия под ней. Но это бегство от реальности не спасло нас от того, что открылось глазам.

Кремлёвская стена… Ее больше не было. Совсем. Только ров, заполненный спёкшейся в стекло породой, обозначал периметр древней цитадели. Прекрасные соборы лежали грудой белого камня, разбросав золотые чешуйки куполов, всё так же переливавшихся в лучах восходящего солнца.

Но самое страшное было впереди.

Алекс сделал глубокий вдох. Почувствовал, как воздух становится гуще и тяжелее. И это было не от навязчивой мысли о радиации, то был груз истории столицы, которая за мгновения оборвалась на полуслове.

Воронка. Идеально круглая, словно вычерченная циркулем разгневанного бога. Около километра в диаметре. Алекс посмотрел в её дно, блестевшее глянцем. В голове инженера тут же всплыло определение, а губы бесшумно прошептали как проклятье: «Тринитит». Радиоактивное, вспененное стекло из грунта, перемешанного с остатками всего и всех, находившегося в эпицентре взрыва тактической боеголовки малого радиуса действия. Оно переливалось мертвенно-зелёным цветом, от которого хотелось стошнить.

Всё в этот момент стихло. Звуки словно ушли на второй план, каждый из нас почувствовал, как у него вырвали некую важную часть, окончательно выбив землю из-под ног.

Алекс почувствовал, как по щеке ползёт что-то мокрое. Он не плакал, просто психика отказывалась удерживать влагу перед лицом такого.

— Треть города, — откуда-то из другой вселенной раздался голос пилота в эфире. — Треть города в руинах…

Старк тряхнул головой и снова сфокусировался на том, что было за окном. Он обратил внимание на странную избирательность взрыва. Ударная волна, отразившись от природного рельефа, пощадила некоторые здания. Вот стоит девятиэтажка с выбитыми окнами, но целыми стенами. А в двухстах метрах от неё — настоящая груда щебня, в которой невозможно угадать бывший жилой дом. Словно смерть играла в кости, выбирая, кого забрать, а кого оставить доживать в этом новом мире.

— Почему здесь был взрыв? — совладав с собой, спросил дрожащий голос Вики, готовый сорваться на плач. — Я думала, что везде случился зомби-апокалипсис! А не ядерный удар.

— Одно другому не мешает, — спокойно ответил Алекс.

— Что ты сказала про ядерный удар⁈ — переспросил тучный стрелок по имени Джон. — Мы должны сваливать отсюда как можно скорее! Я не хочу покрыться пузырями и лысеть! — парень попытался встать.

Старк ухватил того за край куртки и рывком усадил обратно:

— Угомонись, — холодно отрезал он, — даже если это была ядерка, нам не особо стоит волноваться. Судя по масштабам, били тактическими зарядами, вон сколько воронок!

— И чё⁈ Один хер радиация! — Джон попытался опять сорваться с места в паническом приступе.

— Сел!!! — рявкнул Ратибор — огромный мужик в доспехах третьего рубежа.

— Вы, млять, не понимаете? Тут радиация!

— Нет смысла разводить панику, — ровным голосом ответил Алекс. — Всё не так страшно.

— Вы укурились⁈ Пиздец, парни, вы меня не слышите⁈ — он осмотрелся по сторонам на остальных.

Алекс заметил, что решимость ребят висит на волоске. Сев так, чтобы его было видно всем, он решил прояснить ситуацию:

— Били тактическими зарядами. А в них используется уран с коротким периодом полураспада. Сейчас, скорее всего, радиоактивный фон лишь немного превышает норму. Нет повода для паники. Если бы всё было плохо, то наша вертушка уже давно бы рухнула.

— Типун тебе на язык, — раздался голос пилота. — Куда дальше, Сусанин?

Алекс повернулся в сторону кабины пилота:

— Держись восточнее, в городе нам ловить нечего.

Пилот выдохнул в микрофон с такой силой, что все немного зажмурились от шума:

— Зато нас есть кому ловить, посмотрите вниз!

Вся семёрка снова прильнула к крошечным иллюминаторам.

Картина предстала во всей своей невероятно-отвратительной красе. Творившееся можно было бы назвать потревоженным муравейником, вот только масштаб этого «муравейника» поражал своими ужасающими размерами. На улицы мегаполиса, слегка припорошённые снегом, хлынули сотни и сотни серых фигур. С такой высоты их можно было бы легко спутать с насекомыми, но насекомые зимой уходят в спячку, да и количество конечностей на несколько пар больше.

— Зомби, — прошептала Вика.

— Дохера зомби, сестрёнка, — подтвердил Ратибор. — И прут из-под земли как тараканы.

— Там станция, — ровным тоном ответил Старк, ощутив, как он сам похолодел от своей же спокойной интонации. — Станция метро. Эти твари лезут именно оттуда.

— Мать твою… я такое в книжках некоторых читал… сколько же их там… — одновременно посыпались комментарии в эфир.

Меж тем заражённые продолжали выбираться на поверхность. Серая лавина людских тел сплошным потоком мчалась за пролетающим вертолётом, будто они могли его догнать. В вертолёте не было слышно, но Старку казалось, что в его голове к настойчивому треску счётчика Гейгера добавился и оглушающий хор орды. Их вой, скулёж и хохот, от которого бросало в дрожь.

— Шеф, — обратился Ратибор к пилоту, — что у нас по горючке? Не очень-то хочется садиться в этом милом месте. Пускай нас и рады встретить.

Алекс бросил на него короткий взгляд, подумав о том, что если понадобится, то он готов прыгнуть даже без парашюта над своим родным районом, а они пускай летят дальше. Но решил пока не озвучивать свои мысли, справедливо рассудив, что перепуганные ребята сейчас могут неверно его понять и пилот может даже не снизить высоту. Случай в экспоцентре тогда его многому научил. Не стоит озвучивать очевидно-странные вещи людям на нервах.

— Хватает, — коротко ответил пилот, — но я думаю, вам всем стоит кое-что послушать. — Он подключил остальных к внешнему каналу связи.

«Говорит генерал-майор российской армии Кузнецов. Неизвестный вертолёт, приказываю вам немедленно выйти на связь! Повторяю, неизвестный вертолёт, говорит генерал-майор Кузнецов. Немедленно выйдите на связь!»

— Алекс, — отозвался пилот, — что делать?

Все разом уставились на Старка, ожидая, что скажет тот, кого председатель оставил за старшего. Парень несколько секунд потратил на размышления, перебирая в голове все возможные варианты развития дальнейших событий.

— Отвечай. В любом случае они заметили нас раньше, значит, можем быть на прицеле. Узнай, что им нужно, но не говори слишком много.

— Окей, — отозвался пилот и переключился на другой канал связи, — говорит пилот вертолёта Ильин Владимир. Приём.

Динамик рации в его руках характерно зашипел, после чего из него раздался голос генерала:

— Значит, слушай сюда, Владимир. Немедленно направляйся на военную базу номер №5128, это в Алуфтьевском районе, рядом с Биберево. И делай это быстро, вы и так слишком много шума наделали. Так что давай без глупостей. Наши люди сейчас уведут волну нечисти на другую станцию. Как понял, приём?

— Услышал тебя хорошо. Вот только с чего я вдруг должен выполнять твои приказы? В моё расписание полётов не входили никакие посадки на неизвестных базах.

Рация снова зашипела, на этот раз от тяжёлого вздоха Кузнецова:

— Слушай сюда, сынок, я генерал вооружённых войск и глава временного правительства. Знаешь, сколько всего за это время я встретил таких дерзких парней⁈ Короче, либо ты садишь птичку, где мы тебе скажем, либо она сядет там, где получится. — Раздался скрип кресла, и голос генерала, который обращался уже к кому-то другому: — Орлов, обозначь нашу позицию, а то они думают, млять, что я шутки шучу. В этот самый момент в пятидесяти метрах от вертолёта в воздух взмыла сигнальная ракета. — Видел? Приём.

— Видел, — коротко ответил пилот поникшим голосом.

— Вот молодец. Значит, тебе не стоит объяснять, что в следующий раз полетит что-то посерьёзнее? Приём.

Пилот отрицательно покачал головой:

— Нет, не нужно.

— Тогда следуй на базу. Дорогу, кстати, знаешь? Или тебе показать, на⁈ — в вопросе генерала прозвучала сталь с не самым добрым намёком.

Несмотря на гул двигателей, в салоне вертолёта воцарилась тишина, ещё гораздо более осязаемая, чем минуту назад. Ведь теперь источник страха не был невидимой радиацией, не был он и лавиной заражённых, тщетно пытавшихся догнать неуловимую птицу. Беда исходила от самого хитрого и опасного создания на земле, которого не смогло остановить даже Зелёное бешенство.

— Я не один, со мной несколько выживших.

— И что? — прорычал Кузнецов.

— Я хочу посоветоваться с ними.

— Десять секунд, — отрезал генерал.

Пилот с силой воткнул рацию обратно, затем завис на месте и резко повернулся к ребятам:

— Обложили, демоны. Что делаем?

Алекс недоумённо уставился на него:

— Валить надо.

— Какой валить? Мы у них на мушке! — возразил Джон.

Вика подняла руку, как в каком-то голосовании:

— Нужно сделать так, как нам сказали. Это же военные. Не будут же они по нам шмалять.

Алекс усмехнулся:

— Да даже если и будут, вероятность, что попадут, крайне мала! Валить надо!

— Согласен, — пожевав край бороды, ответил Ратибор. — Чем быстрее уйдём, тем целее будем. Шеф, полетели отсюда!

Разразился настоящий спор. Определить, какое мнение перевешивает, не представлялось возможным, так как все, кроме Алекса и Джона, по несколько раз меняли своё на противоположное. В конечном итоге яркую точку в дебатах поставила очередная ракетница, пролетевшая уже в опасной близости от лопастей.

Пилот обратно сорвал рацию и, прежде чем нажать на кнопку приёма, посмотрел в глаза Алексу:

— Извини, бро. Я рискую не только своей жизнью. — Он нажал на кнопку и устало произнёс: — На приёме.

— Прошло больше десяти секунд, млять. Чем дольше ты там Карлсона изображаешь, тем больше мутантов выберутся наружу, ёбана! А я не хочу рисковать своими парнями, чтобы исправить последствия от шума вашего авиашоу, ёбана!

— Мы летим к вам, — с выдохом ответил пилот.

— Правильное решение. Не делайте глупостей, и мои люди вас не тронут, на. Конец связи.

Глава 21 Всегда… КОНЕЦ ПЕРВОЙ АРКИ!!!

Ремарка от автора: фанаты физики — простите…

31.12.

СТАТУС ПОДТВЕРЖДЁН — «Следопыт» первого ранга Садко. ДОСТУП К СЕКРЕТНОЙ ИНФОРМАЦИИ И АРХИВАМ «БЕЗМОЛВНЫХ МАСТЕРОВ» ЧАСТИЧНО ПРЕДОСТАВЛЕН. Корректировка и скачивание заблокированы. Просмотр текстовых и видеофайлов возможен только с кодом доступа Магистра.

СТАТУС ПОДТВЕРЖДЁН — «Магистр Безмолвных Мастеров — Рао». Корректировка и скачивание заблокированы. Просмотр текстовых и видеофайлов предоставлен.

— Привет, народ. На связи Рэм. Сегодня у нас особенный день. И нет, это не потому, что на носу вместо сопли Новый год. Сегодня мы запускаем башню! — я потёр вспотевшие от волнения ладони о штаны. — Наследие Сталионеров ждёт своего часа. Честно, не знаю, как оно всё пройдёт. Я ещё не сталкивался с подобной технологией и уж тем более не видел, как она работает. Но одно можно сказать точно — она будет работать! Всю ночь я копался в моделировании. Мы с Софией перепробовали кучу всяких вариантов, и все они сводились к тому, что это возможно. — я откинулся на спинку кресла и сделал очередной глоток кофе. — Теперь у меня есть один вопрос, который не дал мне уснуть. КАКОГО ХЕРА?!!! Какого хера, имея такой огромный, даже колоссальный потенциал развития, власти нашей страны позволили ей превратиться в ресурсную кормушку для западных выблядков? Я, если честно, не могу понять, что послужило тому виной. Малодушие, страх потерять власть или же всё решил «ишак, гружённый золотом». В любом случае случилось то, что случилось. Мы не устояли в первый раз, не справились и во второй. Но: «Бог любит троицу», так у нас говорят!

Из такого, что ещё могу сказать. Ах, да, ребят, когда я открыл тот бункер, прочитал письмо Сталионера, я понял, что мы с ним действительно похожи! Только один оставил секретную технологию, а я… а я оставил схрон ресурсов для группы выживших в наших гаражах. Для какой группы — я не знал наверняка, но одно сказать можно точно: этим я спас несколько жизней, а вот Сталионер спас гораздо больше. Может мы действительно родственники и эта наша общая фамильная черта, оставлять людям надежду⁈ Я хз, тест ДНК сейчас делать никто не станет.

Но его вклад невозможно переоценить. Благодаря башне у нас появится доступ к свободной энергии. Каждый гражданин сможет получить все блага без оглядки на статусы и ранги! Пускай меня сейчас осудят сторонники капитализма и свободного рынка. Пускай они говорят, что конкуренция решает всё. Меня это не сильно заботит. Я хочу получить страну, в которой граждан не считают за скотину! Страну с системой, где потенциал каждого будет раскрыт, будь он врачом, учёным, музыкантом, строителем или воином. В одной очень умной книжке я прочитал когда-то, есть замечательные слова: «Все профессии важны, все профессии нужны». И я не хочу страну рабов, я хочу страну свободных людей, готовых стоять за свою свободу хоть против врагов, хоть против самодуров, проникших в кресло. Я сделаю для этого всё! И система будет началом! А сейчас погнали, посмотрим на представление, на которое собрались практически все граждане Цитадели. — я как обычно положил ладонь на камеру,.

— Рэм, — обратилась ко мне София, — я думаю, мне не стоит идти на это представление лазеров.

Я повернулся на своём кресле, отчего колёса протяжно захрустели по наливному полу заводского ангара:

— Почему? Будет весело, я тебе говорю, эта штука не должна пиздануть. Мы же с тобой столько раз всё проверили.

Дочь профессора мило улыбнулась, поправив прядь каре за ухо:

— Это всегда так мило с твоей стороны, Рэм. Ты либо специально не обращаешь внимания на то, что у меня импланты, либо же попросту забываешь об этом. В любом случае я не хочу совать голову в микроволновку Да и тебе не советую идти в костюме, — она усмехнулась. — И как после этого понять, как именно ты ко мне относишься? Вдруг ты решил меня поджарить?

Я улыбнулся в ответ:

— А как бы тебе хотелось, чтобы я к тебе относился? — заметив смущение на её лице, я отмахнулся. — Забей, я понял сразу, что ты хочешь мне сказать. Ты права, по той же причине я пойду без костюма, — я тут же поморщился от фантомной боли в ногах и попытался ухватиться за них, но ладонь лишь нащупала воздух. — Точнее, поеду! — усмехнувшись, я постучал по ручкам инвалидного кресла.

Девушка серьёзно посмотрела на гримасу боли на моём лице, которую я пытался скрыть:

— И давно ты страдаешь от фантомных болей?

Я отмахнулся:

— Пустяки, мелочи.

— Рэм… — серьёзно произнесла она и вперилась в меня своим испытывающим взглядом.

Я сдался, выдохнув, уткнулся в пол и едва слышно выдавил:

— Давно на самом деле. Наверное, с того момента, как впервые встал в экзоскелет.

Девушка скосилась на костюм, висевший на лебёдках:

— Дай угадаю, и твои боли только прогрессируют?

Мне удалось лишь кивнуть головой вместо прямого ответа. Не привык я делиться тем, что меня беспокоит.

София вздохнула и сама провела кончиками пальцев по ткани диванчика, будто пытаясь ощутить его текстуру сквозь вживлённые в свои подушечки металлические пластинки:

— Я тебя прекрасно понимаю. Скорее всего это из-за воздействия микроволновых уловителей у тебя прогрессируют боли. Эти пластинки в форме венка на твоей голове усиливают сигнал, который посылает мозг ногам, а ног-то у тебя нет. Вот и получай сбой в системе.

— Спасибо, но что уже с того? Ноги я обратно не отращу, так что, когда совсем плохо станет, просто буду постоянно передвигаться в костюме — и всё! Когда я в нём, у меня совершенно ничего не болит!

Дочь профессора поджала губы в скромной улыбке:

— Это пока ты ничего не чувствуешь в костюме. Лучше скажи, а спать, а купаться и любовью заниматься тоже в костюме будешь? Тебе нужна помощь, Рэм. Особенно когда чувствуешь, что тебе становится всё хуже.

Я злобно фыркнул:

— Ну я же не ящерица, Сонь, чтобы конечности себе отращивать!

Лицо девушки вдруг стало непроницаемым. Настоящий глаз уставился куда-то в пустоту, тогда как бирюзовый имплант часто заморгал, словно пролистывая кадры давнишних воспоминаний. В моей мастерской воцарилась тишина, продолжавшаяся всего несколько секунд, однако мне показалось, что именно эти секунды решили мою дальнейшую судьбу!

— Рэм! — воскликнула София. — Я знаю, что тебе может помочь!

Я скривил лицо:

— Сонь, я не собираюсь садиться на обезбол или на антидепрессанты.

Она отрицательно покачала головой, подошла ближе, после чего наклонилась и шёпотом, словно рассказывая секрет, произнесла:

— Скажи, когда ты общался с моим отцом, ты видел в его кабинете или лаборатории огромный такой аппарат, похожий на МРТ?

Мои брови сошлись на переносице. В памяти всплыл кабинет, куда Сандро утянул меня из лап майора Данте. Прикусив губу, я утвердительно кивнул:

— Да, был такой. Он вытащил тогда оттуда блок питания, которым я теперь пользуюсь. И сказал тогда ещё фразу такую интересную…

— Что за фразу? — с любопытством спросила Соня.

Я почувствовал, как волосы на загривке заходили ходуном от осознания того, перед каким аппаратом в тот день я стоял. Теперь, когда София сказала, что знает, что мне может помочь, я ощутил, как в горле пересохло.

— Он тогда сказал: «Жаль прощаться с такой аппаратурой! Вы не поверите, но эта штука практически способна собрать человека по частям! Как жаль, что нам так и не удалось воплотить в жизнь задуманное…»

Девушка кивнула, а затем, нахмурившись, повторила последнее:

— «Жаль, что нам так и не удалось воплотить задуманное»… Интересно, что мой старик задумал на старости лет?

Я заметил, как она сжалась при воспоминании о своём отце:

— Сонь, неужели ты хочешь сказать, что тот аппарат, чем бы он ни был, сможет… ну, не знаю, отрастить мне ноги? — я истерично усмехнулся, услышав, как бредово это звучит.

К моему удивлению, дочь профессора осталась невозмутимой и лишь одобрительно покачала головой:

— Да, эта капсула и не на такое способна. Поверь, я знаю, о чём говорю.

Мои пальцы нервно застучали по крышке стола:

— Интересно, сможем ли мы туда добраться. Это поганое логово мерзких тварей теперь ещё и зомбями кишит.

Соня вопросительно изогнула бровь над человеческим глазом:

— Так орда же мигрировала. Думаешь, заражённые остались в подземелье, где нечем питаться?

Я бросил короткий взгляд на монитор, куда транслировалось изображение с камер видеонаблюдения. На площадь начинали собираться люди, желавшие посмотреть на запуск башни. Они занимали места и терпеливо ждали, когда председатель выйдет к ним.

— Эх, Сонь, я хер его знает, если честно. Хотелось бы верить, что все мутанты мигрировали из нашего города, но случай в торговом центре показал нам, что некоторые зараженный вполне себе остались и продолжают спокойно мутировать и подстраиваться под новые условия. Надеюсь, Старк скоро выйдет на связь и расскажет, как у них там в Москве дела обстоят.

Соня слегка дрогнула, когда дверь в ангар распахнулась и внутрь резко вошла Эльвира и ещё несколько мужчин. Она тут же подобралась и изобразила характерный жест застёгивающейся молнии на губах, мол, про капсулу профессора Сандро не стоит говорить. Она уселась обратно на диванчик и непринуждённо спросила:

— А почему тебя так интересует, как у Алекса дела обстоят?

Я хмыкнул:

— Помимо того, что он мой друг? Мне хочется знать, остались ли у них зомби в городе. Так-то столица — это огромный мегаполис. Плюс там ещё и метро есть, а судя по лесу проросших, откуда мы тебя вытащили, да и нулевому этажу Галереи, с таким количеством биомассы там вполне может появиться своя экосистема.

Соня понимающе кивнула.

В этот момент к нам подошла блондинка. Она оказалась в компании тех, кого я никак не ожидал увидеть.

— Василий Иванович? Вижу, вы уже нормально ходите! Рад видеть вас в добром здравии! — я пожал сухую ладонь старика.

— Ну, есть ещё порох в пороховницах! Хуль мне будет?

Я повернулся ко второму мужчине:

— Пал Петрович, и ты тут. Каким ветром вас сюда занесло? — моя немаленькая ладонь утонула в его лапище.

— Нас позвали, — он кивнул головой в сторону блондинки с ледяным взглядом.

— Эля? Чего удумала?

Девушка скрестила руки на груди, отчего её тугая коса замерла в глубоком вырезе обтягивающего комбинезона:

— Мне Азъ сказал, что, скорее всего, наш председатель скорее всего придёт без костюма. Сказал, что запуск этой электрической фиговины, там помехи какие в костюме или что-то ещё. Вот я и решила не терять время зря и притащила с собой добровольцев, которые помогут тебе доехать.

Мои глаза злобно сверкнули:

— Няньки мне не нужны, я и сам могу спокойно докатиться!

— Рэм, тут я соглашусь с девочкой, — тихим басом отозвался Пал Петрович. — На улице ледяной дождь прошёл. Всё покрыло коркой. Тебе трудно будет.

Я понял, что сжимаю подлокотники кресла, только когда услышал их характерный, жалобный скрип. Опустив голову, я посмотрел в сторону Софии, ища поддержки.

Дочь профессора подмигнула, после чего снова сделала жест, словно застёгивает себе рот. Окружающие совершенно не поняли, что она хотела этим показать, но я понял всё…

Тяжело вздохнув, я осознал, что можно принять ситуацию. Согласиться с тем, что я калека, и позволить своим близким друзьям дотолкать меня до площади завода — и в этом не было бы ничего зазорного. Вот только я не мог так поступить. Пускай я и был калекой, но отсутствие ног не смогло меня лишить возможности ходить! Кивнув напоследок Софии, я резко развернулся на кресле и вдруг понял, что камера на моём рабочем столе всё это время продолжала записывать наш разговор. Видимо, я так и не нажал на конец записи. Моя рука ухватилась за пластик и с силой стиснула его, а палец до хруста вдавил кнопку выключения. После этого я стянул куртку и решительно толкнул кресло в сторону выхода.

Холодный ветер ударил в лицо, но я упрямо выехал на дорогу. Коляску заносило, но я двигался вперёд. Туда, откуда доносился гомон народа на площади. Несмотря на моё упрямство, кресло меня практически не слушалось, а колёса бесцельно проскальзывали по льду. Я мысленно корил себя за то, что я, будучи инженером, не предусмотрел такой мелочи, как долбаная наледь!

— А как ты решил проблему оледенения? — вслух произнёс я цитату из фильма, какую бы отмочил Вольдемар, увидев, как я барахтаюсь на месте. Взгляд сам устремился туда, где находился памятник защитникам Цитадели.

Я почувствовал, как за ручки кресла кто-то схватился. Обернувшись, я увидел улыбку пухлых губ и ямочки на щеках, какие я запомнил с детства. Танюшка кивнула мне и влепила свой коронный удар кулачка в плечо:

— Хорош пенить, лысый! Нет ничего плохого в том, что тебе хотят помочь те, кто тебя любит! — она слегка закряхтела от натуги, толкнув кресло вперёд. — Сегодня важный день, и нам нужно, чтобы наш Дед Мороз зажёг нашу ёлочку.

Я посмотрел в сторону и увидел стоявших возле входа Пал Петровича, Иваныча, Николь и Аза.

— Вся банда в сборе, — тихо произнёс я, сдавшись и убрав руки с ободов, и ударил кулаком в грудь, бросив взгляд на пробитую пулей нагрудную пластину. — Тогда будешь моей Снегурочкой? — обратился я к Танюшке.

Подружка детства хихикнула:

— Скорее всего, я сейчас в роли северного оленя. Но если хочешь, то окей. Главное, чтобы Ника не ревновала.

— Она не будет ревновать.

— С чего ты так решил? — удивилась подружка.

Я пожал плечами:

— Да у неё специфическое отношение к этому. Долгая история.

На секунду воцарилась неловкая пауза, на которую Танюшка лишь коротко ответила:

— Понятно, — её голос прозвучал как-то странно.

Но я решил не вдаваться в расспросы о её выводах. Моё внимание было полностью приковано к наследию Сталионеров, которое вот-вот должно было заработать на полную катушку.

На этот раз мне действительно понадобился пандус, чтобы меня было видно всем. Сидя в кресле, я окинул взглядом огромную толпу. Более тысячи человек собралось сейчас здесь, чтобы увидеть то, о чём они все эти дни шептались между собой. Моё появление само собой заставило смолкнуть гомон, и теперь всё внимание было приковано к блогеру на инвалидной коляске…

— К председателю Цитадели и создателю системы! — вслух произнёс я сам себе и взглядом отыскал объективы камер, направленных в мою сторону.

'Существует ли судьба? Есть ли у человека миссия и смысл жизни? Каждый задавался этим вопросом. Многие находили на него утвердительный ответ, а так же многие убеждались в том, что его не существует. Что до меня?

Глядя в ваши глаза, я вижу тысячи смыслов, тысячи ответов и понимаю, что все вы ждёте от меня слов. Особенных, таких, которые может сказать только человек, который прошёл огромный путь и проторил дорогу для остальных. Да ещё сделал это без ног, — я слегка улыбнулся.

И я скажу вам то, что может произнести человек, в руках которого находятся жизни тысяч прекрасных людей! Существует ли судьба? — набрав воздуха в грудь, я кивнул. — Непременно она существует! Так или иначе, она привела вас всех сюда! Мириады комбинаций событий привели вас сюда, чтобы услышать человека, за спиной которого стоит не просто Башня — это наше с вами Наследие!

Битва Сталионеров, которые сохранили для нас знания предков, продолжается в нас! Тех, кто не сдался, когда мир рухнул, тех, кто мстит за родных и близких, стоя на посту, сидя у монитора или вкалывая у станка! Тех, в чьей груди бьётся живое сердце, а по венам струится настоящая, горячая жажда жизни! Чьи души чисты и не страшатся тьмы! Мы их наследники!

Сегодня мы стоим у перелома эпохи, на рубеже, когда мир готов вновь переродиться и перестроиться руками тех, кто помнит наследие, знает цену утраченному и готов сражаться за будущее! Отныне и впредь Цитадель была, есть и будет местом великого наследия народа-победителя! Так говорю я — Рэм, чьё имя значит: Революция, Электрификация, Механизация!

Если и бывают в жизни моменты, которые разделяют все события на ДО и ПОСЛЕ, то этот определённо являлся именно таким.

Громкий щелчок рычага включения раздался как хлопушка режиссёра, ознаменовав, что теперь пойдёт совершенно другое кино. Каждый из тысячи человек, кто присутствовал сейчас на территории завода Седина, ощутил это буквально своей кожей. Я задержал дыхание, когда каждый волосок на открытом участке стал подниматься вверх, подчиняясь невидимой силе электрического поля, врата для которой мы только что открыли настежь.

Воздух вокруг задрожал, стал плотным и каким-то вязким. Отовсюду раздалось сухое потрескивание, напоминавшее стрекот кузнечиков на лугу в жаркий летний день. Я поднял ладонь вверх и увидел, что пальцы окутал бирюзовый ореол статического напряжения. Мой жест повторили и остальные. Меж тем гул нарастал, как отдалённое эхо рвущейся из своих берегов реки. Коробки трансформаторов вокруг башни загудели, приковав к себе всё внимание. Я выдохнул, когда голубоватое свечение схлынуло с ладони и устремилось к основанию башни. Теперь это потустороннее сияние заплясало по геометрическим линиям стального каркаса, размывая его строгие очертания. Воздух задрожал сильнее, исказив видимость конструкции, как если бы мы смотрели на неё в знойный летний день.

Ветер стих, а вместе с ним и звуки, будто сама природа замерла от кощунственной и дерзкой попытки людей проникнуть в её тайны с помощью противоестественного механизма из стали. Очень высоко над нами раздался приглушённый гул. Я вдохнул полной грудью, ощутив неповторимый запах озона. И в этот момент небосвод окрасился красным всполохом. Всё моё нутро призывало скрыться от того, что будет дальше, но нечто большее, то, что отличало человека от примитивного зверя, взяло верх, заставив смотреть на то, как разрывается ткань реальности.

Красное зарево сменилось ярко-оранжевым с жёлтыми проблесками, а затем и зелёными всполохами северного сияния с фиолетовым основанием. Оно закручивалось, удлинялось и извивалось, не поддаваясь той строгой геометрии башни, которая заставила его появиться там, где его не должно было быть.

Гул перестал быть чем-то отдалённым, он наращивал силу, с каждой секундой превращаясь в явственные раскаты грома. Небо над нами запульсировало, всполохи северного сияния задрожали от приближения силы, пугавшей даже их. Они скрутились в клубок над башней, превратившись в мерцающую сферу, словно пытаясь своим светом спрятать дерзкую выходку людей от лица разгневанного создателя, в тайны которого нет никому входа.

Свет…

Ослепительный, пронзающий, ветвящийся столб чистой энергии ударил в башню. За ним последовал столь оглушающий гром, что казалось, мироздание раскололось в это мгновение. Ярость небес в своём истинном великолепии явилась перед теми, кто ничтожно слаб в сравнении с ней. Миллиарды джоулей соединили небо и землю, высвобождая мощь, заточённую с момента сотворения. Ветвистые дуги первобытной, непостижимой силы заплясали вокруг башни, высекая искры из всего, чего касались. Земля зарыдала раскалёнными слезами расплавленной породы, обращаясь в фульгурит. Реальность трещала и таяла, отступая на второй план.

И сквозь этот ураган освобождённого хаоса пробился мерный, натужный гул. Этот особенный, ровный, стабильный тон непередаваемой частоты упрямо бросал вызов обрушившейся на него мощи. Монотонно, секунда за секундой, он продолжал звучать наперекор рокочущим небесам. Он словно стал защитником земли, которую нещадно хлестали белые дуги, высекавшие на её теле бардовые, раскалённые борозды. Меж тем тон статичного гула неотвратимо продолжал звучать, нет, не явственнее. Как раз таки он оставался стабильным и заглушал грохот яростных небес.

Неодолимой силой он укрощал хаос первозданной материи. Статично, планомерно подавляя и подчиняя своему звучанию. Как убаюкивающая колыбель, тон успокаивал хлещущий свет, заставив первыми исчезнуть ветвистые дуги. Затем и сам столб энергии стал уменьшаться, будто тон душил его своей мёртвой хваткой.

Земля под башней словно вздохнула, испустив вверх волны дрожащего марева от багровеющего фульгурита. Реальность, казалось, вспомнила о своём существовании и решила вернуть обратно в этот мир привычные человеческому глазу контуры. Поток энергии запульсировал, стал изгибаться и шипеть, не желая отступать. Он ещё несколько раз яростно ударил, прежде чем сдаться и вернуться туда, куда бескрылым тварям нет дороги.

Бирюзовая аура — предвестник ярости небес, нещадно лизавшая стальные контуры башни, устремилась вверх, слившись с гаснущими всполохами северного сияния, словно решив, что им нет места там, где царит этот однообразный, статичный тон.

Ещё через одно биение сердца небесная феерия схлопнулась, оставив после себя лишь раскатистый гул, что ещё несколько секунд злобно рычал на дерзких микробов внизу. Этот рык звучал как мрачная клятва стихии: один неверный шаг, малейшая ошибка в расчётах — и первозданная ярость, нависшая над Цитаделью как дамоклов меч, покарает тех, кто посмел проникнуть в её тайны.

Воцарилась вселенская тишина, нарушаемая лишь статичным тоном трансформаторов, ставших стальными стражами того небесного огня, который люди только что похитили у богов Олимпа.

Я выдохнул, а затем вдохнул успокоившийся воздух, ещё наполненный озоном. Перед глазами плыли блики, какие на сетчатке выжег столб света. Часто моргая, я не сразу понял, что вижу жёлтую точку света, загоревшуюся на ангаре. Повернувшись к ней как к путеводной звезде, я понял, что вижу обычную лампочку накаливания, мерно испускающую свой тёплый свет. В ушах ещё звенело от грохота разрядов, но сквозь этот шум до меня донеслись новые звуки, которые я не мог ни с чем спутать!

Сердце забилось чаще. Ухватившись за обода кресла, я толкнул его к ангару. Как ледокол, я рассекал толпу, даже не заметив, как каждый, кто стоял позади, толкал моё кресло вперёд, чтобы я не скользил по льду. Люди, осознав, куда я направляюсь, сами распахнули тяжёлые, скрипучие двери. Воздух ангара с промышленным запахом ударил в лицо с примесью особой пыли.

Той самой пыли, покрывавшей стальные корпуса станков, которую они сбросили, пробудившись от сна. Станкостроительный завод имени Седина ожил, словно бы башня вдохнула в него душу! Тяжёлые гиганты минувшей эпохи возродились, готовые вновь взяться за методичную работу возрождения народа, который обрёл свой путь!

Их мерный грохот, подобно лавине, передавал свой импульс дальше. Один за другим ангары завода сбрасывали дрёму, а лампочки над входом, подобно сигнальным огням, загорались и передавали послание дальше — мы пробудились!

В этот момент возле входа раздался громкий звон дискового телефона, который тут прежде держали в качестве дани памяти. Первый, второй, третий длинный гудок пронёсся как трель будильника пробудившейся эпохи.

— Узел связи! — закричал сбоку старый мужик, одетый в форму работника завода. — Узел связи заработал!

Я зажмурился, представив, как громадина этого механизма, получив энергию для жизни, сейчас издаёт столь мелодичные механические щелчки.

— Зажглись!!! — крикнул кто-то, и все обернулись в сторону парня, стоявшего на крыше ангара. — Уличные огни, они зажглись!!!

Все взгляды в этот момент вновь устремились на меня. Затаив дыхание, люди ждали, что я на это отвечу. И я ответил то, что мог ответить только я:

— И ЦИТАДЕЛЬ ЯВИТЬСЯ!!!

ЭПИЛОГ.

Фигурная плитка особняка скрежетала, когда я ступал по ней своими стальными ногами. Погружённый в собственные мысли после заседания глав рубежей, я практически не замечал невероятно прекрасную работу ландшафтного дизайнера, который с гениальностью художника создал изысканный внутренний двор особняка, ставшего моим.

В голове крутились тяжёлые мысли о том, как нам быть дальше. Отчёты, которые удалось получить благодаря вышке связи, получившей дополнительную мощность, разбили розовые очки, какие я надел после запуска Башни.

Радиограммы с юга говорили о том, что орды заражённых, пополнив биомассу, двинулись в обратный путь, оставив после себя выжженные пустоши и мёртвые города, в которых выжившие люди теперь больше походили на призраков. Сообщения от Алекса говорили о том, что в столице очень быстро набирает силу анклав, выдающий себя за уцелевшее правительство нашей страны. А разведчики поймали несколько мародёров из северных городов, которые как один утверждали, что на севере силами трёх братьев возрождается странная помесь вольных общин с одним конкретным центром принятия решений. Но больше всего меня пугали радиопередачи из Европы, где Уроборос вышел из тени и в полную мощь развернул свой рейх, подавляя любое несогласие.

Выдохнув, я вошёл в гараж, подошёл к верстаку. Витязь с характерным металлическим шелестом распахнулся. Покинув свой доспех, я вошёл в дом. Стоя в узком коридоре, я услышал звонкий женский смех, доносившийся с кухни. Осторожно пройдя пару метров, я увидел, как в большой гостиной на диване, поджав ноги, сидели Николь с…

— Танюха? — удивлённо спросил я.

— Ты уже вернулся⁈ — прокартавила мулатка.

Подружка детства в этот момент совсем растерялась и, покраснев как помидор, опустила взгляд.

Ника подбежала ближе и, повиснув на шее, звонко чмокнула меня в щёку:

— А мы тут болтаем…

— Да вижу я. И слышал.

— Вот как? — изобразила удивление мулатка. — И что же ты слышал?

Я отрицательно покачал головой:

— Да ничего я не слышал.

— Ничего? — переспросила Ника. — Вот и славно!

Я заметил, как в этот момент Танюшка облегчённо выдохнула и вернула себе привычный цвет лица. «Женские штучки», — подумал я, решив не гадать, о чём был их разговор. Вдохнув, я почувствовал запах, который меня сразу же откатил во времени на лет так двадцать назад, когда мои родители ещё были живы. Пройдя в гостиную, я увидел огромную ёлку, украшенную игрушками и мигавшую гирляндой, на столе был накрыт праздничный обед из запечённой курицы, картофеля и настоящих мандарин! Желудок заурчал, это услышала Николь и, ухватив меня за руку, потащила к столу.

Однако я остановился как вкопанный, когда увидел две небольших коробочки в праздничной упаковке, лежавших под ёлкой.

— Девчонки, это мои подарки? — неуверенно переспросил я.

— Конечно, — ответила Таня и взяла их в руки, — дуй за стол, там распакуешь.

Я неуверенно двинулся в сторону кухни:

— Капец, девчонки, а я так и не подготовил вам ничего. Простите, пожалуйста.

— И не надо! — твёрдо ответила мулатка.

Таня закатила глаза:

— Блин, Рэм, не знаю, как остальные, но для меня постоять столько, сколько хочешь, под горячей водой — это уже подарок! Садись, мы тут наготовили и чуть слюнями не захлебнулись, пока тебя ждали.

— Кстати, Рэм, — произнесла Ника, которая принялась накладывать мне обед, — ты не против, если Таня поживёт с нами некоторое время? Сам понимаешь, сейчас домов много, а вот отапливаемых и со всеми коммуникациями — не густо. Я сама ей предложила этот вариант. К нам ещё Иваныч хотел затесаться, но я сказала, что из свободных мест только домик охраны. Его вроде бы устроил и такой вариант. Сторожу не привыкать. Да и тот домик хоромы, по сравнению с той будкой в гаражном кооперативе.

Я удивлённо поднял брови вверх, не ожидав такого поворота сюжета:

— Да нет, не против. С инженерной точки зрения это даже верное решение — сэкономим ресурсы.

Таня снова закатила глаза и слегка толкнула меня в плечо:

— Ник, ты слышала? Наш инженер уже и не против! — они рассмеялись о чём-то своём. — Ну давай, уже открывай подарки!

Я взялся за первый, с зелёно-золотистой обёрткой.

— Это мой! — пухлые губы подружки детства растянулись, отчего у неё проступили ямочки на щеках.

Осторожно развязав бантик, я открыл крышку и вытаращил глаза от удивления. На дне коробочки я увидел ту самую хрустальную музыкальную шкатулку, которую я собрал и подарил Танюшке, когда мы ещё с ней бегали по дворам и храбро отбивались от деревенских гусей.

— Как ты сохранила её? Спустя столько лет?

Подружка обняла меня за шею, решив, что жест скажет даже больше, чем хрупкая игрушка, бережно хранившаяся ей спустя годы и пережившая настоящий конец света:

— Всегда…

Глава 22 Глава о главах

Это моё обращение к тебе, мой дорогой друг. Я обещал себе быть искренним с читателями, потому вот моя небольшая исповедь тебе. Хочу немного поделиться мыслями и вкинуть бонус главу-спойлер в конце.

Не думал я, что когда-либо смогу испытать подобные противоречивые чувства. С одной стороны, я чувствую себя выдохшимся фломастером, который стал писать блекло, и чтобы краска вновь приобрела свой оттенок, нужно залить его спиртом (но я не пью). И тут я понял, что если продолжу эту сюжетную арку, то потеряю гораздо больше, чем продолжу выдавливать из себя то, чего осталось мало. А с другой стороны, мне трудно прощаться с историей инженера. Но пора бы брать новый фломастер другого цвета.

Работа с огнём в глазах и искренность с вами, вот, что принесло мне определённый успех. И если я продолжу впустую клацать по клаве, то эту фальшь вы обязательно почувствуете. Почему я думаю, что почувствуете? Да потому, что в это дело я вкладываю душу. И лучше признать сразу, что я глохну, а не строчить проду с помощью ИИ, постоянно скатываясь к бездушным главам.

За полтора года, которые я потратил на этот труд, персонажи книги открывались мне как настоящие личности. Я понял, что провёл с ними даже больше времени, чем с некоторыми живыми людьми из своего близкого круга. А порой это время было гораздо интереснее, но сейчас не об этом.

Дорогой друг, я хочу, чтобы ты сейчас меня правильно понял. Эти полтора года я не просто писал про приключения Рэма, я проживал с ним каждую строчку. Неосознанно вертелся за стулом у компа, когда Рэм поворачивался на кресле, пил литры кофе, когда герой снимал свои влоги, ломал голову, когда выжившие придумывали способ спастись, строил интриги вместе с Азом, шёл на перекур, когда Иваныч крутил самокрутку, улыбался, когда видел, как развиваются любовные линии Рэма и Ники, хохотал в голос, когда кто-то из героев шутил, и буквально пускал слезу, когда героически умер Вольдемар или Филин остался в одиночестве. Я буквально жил этот текст и воспоминания о нём у меня остались самыми настоящими!

Вся эта работа оставила на мне неизгладимый след. Я обрёл опыт, который нельзя получить, не погрузившись с головой в мир и не вкладывая частичку души в каждого из героев. Тем не менее, как и в каждой работе, есть ошибки и хорошие моменты, которые получились сами по себе. Начну с ошибок.

Итак, моя работа над ошибками. Их на самом деле больше, чем в списке ниже, но лично для себя выделил основные семь косяков.

Первая и основная — система РеалРПГ. Её нужно было вводить гораздо раньше. Не стесняться в выражениях и давить её в скелет книги. Отсутствие системы на большом протяжении времени затянуло события и ввело в заблуждение достаточно большой процент тех, кто пришёл сюда за РеалРПГ и не смог пробиться сквозь пласт истории.

Вторая ошибка — отсутствие (даже вскользь) инженерных терминов и приколов. Побоялся их пихать из-за неопытности и того, что текст станет невыносимо душным, похожим на руководство по эксплуатации.

Третья ошибка — события в мире, а точнее их отсутствие. История цитадели словно зависла в местечковом вакууме с небольшими намёками на то, что может твориться вокруг. Но это будет скомпенсировано другими книгами, о которых расскажу чуть позже.

Четвёртая ошибка — описания. Это для меня был тонкий лёд. С одной стороны, в самом начале были главы исключительно движняка без внимания к деталям, а бывали главы, где растёкся на детали слишком сильно. Тут я откровенно боялся, что если сбавлю темп, то потеряю драйв и как следствие захват интереса. Сейчас, с вашей помощью, я вроде бы научился ловить баланс и понимать, как заставить окружение работать на сюжет.

Пятая ошибка — сюжетные дыры, опечатки и неудачные сцены. Это отдельная тема. Тут сказывалось всё, начиная от моей неопытности работы с большим материалом и заканчивая обычной жизнью, которую тоже нужно жить. Я решил не трогать пока опечатки (пусть будут как маркер, что сделано без ИИ), так как в будущем буду редачить всего инженера. Ибо, читая первый том, временами хочется упасть глазами на миксер. Наивность местами была слишком сильной, но замечал я её слишком поздно, так как гнался за драйвом и продой. Также для меня осталась спорной сцена с Пал Петровичем и его бегством из посёлка. Сам не ожидал, что эта сцена повернётся именно так. Она получилась скомканной и какой-то сумбурной. В будущем при редактуре уделю ей больше внимания.

Шестая ошибка — герои второго плана. Тут, как и с описанием. Над этими ребятами, оказывается, нужно работать не меньше, чем над ГГ. Они должны быть контрастным фоном и камертоном сомнений уверенного в себе героя (коли взялся за пафос), а не кивающей собачкой на парпризе. Тут тоже работы непочатый край, и у меня до сих пор есть сомнения насчёт того, стоило ли посвящать целый том Атри. С коммерческой стороны — не стоило. Люди любят линейность. Как для опыта — было пипец как полезно!

И седьмой грех — скорость написания. Тут я понял, что писательство — это марафон, лучше немного и постоянно, чем сразу и много. Осознал, что если хочешь писать, как профессионал, то нужно и жить в темпе профессионала. Потому нужно перестраивать жизнь под новый график. А отсюда у меня и пришёл основной вывод…

«Инженер» — мой первый удачный цикл, за который я смог получить доход. И результат был бы гораздо больше, если бы я не делал базовых ошибок. И уже спустя полтора года, получив опыт, я понял, что могу лучше. А раз могу лучше, то значит, справедливости ради стоит написать и о плюсах.

Первый плюс — лёгкость истории. Нет замысловатых хитросплетений, сюжет можно слушать на фоне, и ты всё равно не потеряешь связи. Да, это делало текст местами наивным, но это было верным решением, так как написать сложно, порой легче, чем простым языком.

Второй плюс — Бункер Теслы, мой ТГ-канал. Ребята, вы реально помогли мне сделать пятилетку за три дня! Столько крутых людей в одном месте я не встречал. Без вас не было бы такого сюжета. Здесь же хочу выразить отдельную благодарность тем, кто помогал мне с ключевыми моментами. Вы лучшие!

Третий плюс — внятный ГГ и ясная идея. Тут всё меня устраивает. Это скелет и движок книги, который за скобками обосновывал мотивацию персонажей там, где мне не хватило опыта описать всё как следует.

Четвёртый плюс — сам сюжетный замут, который развязал мне руки для сюжетных арок. Завязка неплоха, и с ней я могу написать ещё несколько циклов в рамках этого мира.

Раз уж зашла речь о циклах, то перейдём к завершающему блоку.

Другие циклы.

Тут, наверное, самый удачный плюс, так как вопросы, которые возникают при прочтении «Инженера», можно закрыть «соседними» сюжетами. Мне не захотелось лепить пятьдесят книг про ГГ, как это делают некоторые авторы. Я чётко для себя решил: пусть это будут пять циклов по 7–10 книг, но с плотной историей, из которой вам будет интересно собрать целую картинку мира. Да прикипел к Рэму, но развившийся навык требует большего и пора делать новый шаг, естественно сделав работу над ошибками.

Так, мой следующий цикл будет про ребят из глубинки России, и их развитие будет отличаться от того, что было в «Инженере», но перекликаться по сюжетным линиям. Ведь уроборос — это змей, кусающий себя за хвост, — символ цикличности и взаимосвязи. И все мои циклы в рамках вселенной Цитаделум будут взаимосвязаны. Будущий цикл будет про троицу сводных братьев, которые будут превозмогать, полагаясь на свой внутренний потенциал и на силу братства. Да и много чего ещё будет, вы меня знаете. Кто подписан на тг канал Бункер Теслы уже видели черновик вступления.

Что по итогу.

Я чувствую себя двояко. С одной стороны, я рад, что довёл историю до логичного конца сюжетной арки. С другой стороны, мне грустно, что я больше не услышу смеха мулатки, не увижу курящего Иваныча возле коморки сторожа, не прокачаюсь на плацу с парнями под крики подполковника, не внедрюсь во вражеский клан вместе с Азом и, конечно же, не покручу гайки у витязя вместе с Рэмом. Но это не точно…

Благодарю каждого, кто остался неравнодушным к моему творчеству. Подписывайтесь, чтобы не пропустить новый цикл. Надеюсь, что не прощаюсь с вами. Искренне ваш — Яр Красногоров.

А вот и обещанный бонус для тех, кто дочитал до этих строк, и развитие сюжета уже по новой спирали. Просмотр доступен только по этой ссылке. Обязательно подписывайтесь, чтобы не пропустить и ставьте лайки произведению. Это поможет мне скорее приступить к продолжению!