Лунный свет среди деревьев 2

Князь почему-то остался недоволен.

Глупый! Я ему нервную систему оберегаю. Эти рисунки лучше не видеть никогда в жизни…

– Накройте нам чай в беседке, – распорядилась я. Все равно дворец в курсе наших встреч, нет смысла скрываться.

Некоторое время мы молчали, сидя друг напротив друга. Я собиралась с мыслями, Тяньцзи терпеливо ждал.

У подножия беседки тенью замер страж князя. С другой стороны застыла Жосян – охраняя мои честь и достоинство. Ляньин готовила чай. На этот раз сама. И посуду тщательно перемывала.

С ветки донесся пронзительный крик ночной птицы, заставивший меня вздрогнуть и очнуться.

Хватит оттягивать неизбежное.

Принесенный чай стыл, но никто из нас не притронулся к нему.

– Ваше сиятельство, моя вина тяжела, словно гора Тайшань, а сердце сдавлено стыдом. Я готова принести глубочайшие извинения. И если мое поведение вас оскорбило, приму любое наказание.

И ведь говорила честно, но Тяньцзи мрачнел с каждым словом, словно ждал чего-то иного, а под конец извинений глядел почти с ненавистью.

– Пытаетесь извиниться? А как же ваша встреча с женихом сегодня? – ядовито осведомился князь.

Я осеклась. Так вот почему он злой, словно ему в перерождении отказали. Вчера мы целовались, а сегодня я выбираю в мужья другого мужчину.

Небеса! Да тут любой сочтет себя оскорбленным!

И что же мне не везет сегодня, словно проклял кто-то!

– Вчера… – я нервно сглотнула, отвела взгляд от губ Тяньцзи. Лицо обожгло. Внутри поселилась нервная дрожь.

Ну не могу я признаться в том, что у меня сердце к нему тянет! Да и смысл в любви, если между нами доверия нет?

– Вчера я проявила слабость, и мне не стоит больше пить вина, но действовала я сама. И готова взять ответственность, хоть и надеюсь на ваше снисхождение. Сегодня… – я сглотнула, пальцы нервно комкали ткань юбки. Будет странно, если я стану жаловаться на бабушку. Здесь вообще не принято, чтобы молодые сами выбирали пару. Самый продвинутый вариант, как у меня – смотрины за ширмой. Как будто за час разговора, причем чужого, можно что-то понять

– И я ему отказала.

На князя было страшно смотреть.

– Почему вы хотите выйти замуж? – с неожиданной мягкостью поинтересовался Тяньцзи, а мне надоело вдруг врать и захотелось ответить честно.

– Вы выросли во дворце, ваше сиятельство. А мне тут все непривычно. Каждый шаг под присмотром десятка глаз. Каждое слово взвешено с осуждением. Я понимаю, замужество не принесет свободы, но…

– Все-таки желаете сбежать, – с горечью проговорил князь.

Так странно… В прошлом мы пытались друг друга убить. Если бы не щит – его сиятельство пылал бы факелом от драконьего пламени. Если бы я не уклонилась в последний момент – его меч пронзил бы мое сердце. Он верный слуга императора. Я принцесса, которая пытается сбежать из дворца. Мы враги и при этом ближе, чем друзья. Вчера я пила с ним, целовалась. Сегодня откровенничаю…

Отвечать не стала. Да и что тут говорить? Он сам прекрасно все понял.

– А о брате подумали? Каково ему будет потерять вас снова?

Поэтому и хотела сбежать сразу, чтобы Вэньчэн не успел привязаться.

Но сейчас все усложнилось…

– Я бы нашла способ дать ему весть, что со мной все в порядке.

Так себе оправдание… Тяньцзи ответил неодобрительным хмыканьем.

– Знаю, я вам никто и не имею право ничего просить, но умоляю – дайте мне время найти убийцу и устроить вашу жизнь здесь. Ради брата. Если я не справлюсь, сам помогу вам сбежать.

Говорить внезапно стало тяжело – горло перехватило от эмоций. Во дворце даже намек на соучастие в побеге – преступление, а мне говорили прямо. Неужели Тяньцзи готов ради меня нарушить закон? Поставить на одни весы верность императору и мое благополучие. Выбрать последнее.

Это надо было обдумать, но у князя будет его шанс…

– У вас есть время, – подтвердила я, поднимаясь.

Час поздний, мы засиделись. Завтра бабушка опять будет недовольна моим общением с Тяньцзи. Плевать. Кажется, я только что доверилась врагу. Даже не знаю, к чему это приведет, но выбор сделан.

– Что она сказала? Призналась, что играет тобой? – Вей заступил ему дорогу. Тропинка была пуста, но страж все равно говорил вполголоса.

– Я не стану это обсуждать, – с раздражением ответил Тяньцзи.

– Но она вчера поила тебя вином, а сегодня встречалась с другим мужчиной! – изумился Вей. – Разве не видишь ее коварства?!

– Прекрати! – разозлился Тяньцзи.

Он запутался и сам не понимал, что чувствует.

Оскорбительный рисунок жег кожу, требуя отмщения. Так откровенно над ним даже в школе не шутили. Но мстить почему-то не хотелось, а хотелось пойти и вызвать на поединок каждого, кого готовили ей в мужья.

Предки, как же он их ненавидит! Понимает – глупость, но сделать ничего не может. Попадись ему хоть один… Шею бы сломал!

А вот саму Линь Юэ было жаль. Он даже обижаться толком на нее не мог. Бедная птичка, рвущаяся на свободу и не сдающаяся, даже попав в клетку. Смог бы он сам столь отчаянно бороться за свободу, отринув власть и богатство семьи, не побояться пойти против воли императора? Вряд ли…

– Чем болтать, усиль пригляд за духом. Она точно его использует, чтобы пытаться сбежать.

– Слушаюсь, – недовольно проворчал Вей.

– Еще найди мне сведения об этом женихе… Проверить кое-что хочу. И скажи, у меня большой нос? – спросил вдруг князь, и страж в недоумении вытаращил на него глаза. – Или уши, как лопухи? А рот такой – щит войдет?

– Забудь! – оборвал он сам себя и зашагал к дому.

– Да нормальный нос, – проворчал ему в спину Вей.

И поспешил догонять хозяина, который последнее время вел себя так, словно в него демон вселился.

Еще на пороге павильона меня настигли возбужденные голоса и озорное хихиканье.

– Ой, а нос-то!

– Ты на уши глянь. Они с тарелку размером.

– А похоже-то как! Смотрит, словно меч проглотил. Вот умора!

Кажется, кто-то дорвался до неформального искусства. Надо пресекать, а то утечет в массы. Князь мне такой публичности не простит.

– Вернули все, – протянула я руку.

Разом погрустневшие служанки послушно отдали помятые листы. Я направилась к жаровне – уничтожать улики.

– Будете хорошо себя вести – нарисую, – пообещала я. – И если плохо – тоже нарисую, но так, что стыдно даже родным показать будет.

И вроде испугаться должны были, но отказываться никто не стал. Еще и в очередь выстроились.

Никогда не думала, что мое школьное увлечение, да способности к рисованию настоящей Линь Юэ станут пользоваться такой популярностью.

Вечер пролетел незаметно.

Глава 15

Следующее утро я усердно занималась, зубря дворцовый этикет. Пролистала отправленную наставником Юаньцин книгу о драконах. Написанное напоминало сборник сказок, через строчку восхваляя императора, его силу, мудрость и далее по списку. Ну и конечно ни слова об истинном значении сделки с королем драконов. Автор уверял, что император пленил дракона во время особого ритуала, подчинил и заставил работать на благо поднебесного народа. А уже потом этот ритуал стали проводить наследные принцы, дабы подтвердить право на корону. И да, были прецеденты, когда наследного принца меняли, потому что назначенный не смог призвать духа и справиться с ним. Об остальном, как и ожидалось, ни слова. Императорская семья тщательно хранила свои секреты.

Непонятно, как отреагирует его величество, узнав о моей осведомленности. С одной стороны, король драконов доверил мне детей. С другой… вряд ли он станет напрямую вмешиваться в дела нашей семьи, если только меня убивать не начнут, создав, тем самым, угрозу малышам. Но есть много других способов заставить меня молчать…

После этикета я приступила к отработке наказания, закончив к обеду переписывать сутры. Размяла усталое запястье. Сутры я ненавижу, зато каллиграфию улучшила. Даже Ань расщедрилась на похвалу.

Когда я уже собиралась навестить бабушку, наставнице прислали записку. Прочитав, она резко побледнела, судорожно вздохнула и посмотрела на меня так, что я морально приготовилась к неприятностям.

– Госпожа Лян Юйин заболела вчера вечером, сегодня ей стало хуже, и она слегла, – сухо известила меня Ань.

Заметив мой вопросительный взгляд, пояснила:

– Вы с ней изволили спорить вчера относительно служанки.

Меня накрыла волна понимания, а мысли уже раскладывали ситуацию, обдумывая последствия. Наложнице могло стать плохо от множества причин, но кто-то, похоже, решил воспользоваться ее недомоганием и обвинить в этом меня. Или в том и заключался план неизвестного: отравить Юйин и сделать меня виновной?

– Семья Лян требует расследования, – голос Ань стал недовольным, она явно не одобряла вмешательство посторонних в дела гарема. – Вас пока напрямую не обвиняют, но…

…скоро обвинят. Сглаз, проклятие, темные заклинания уже точно звучат в разговорах.

«Прекрасный» повод расправиться с неугодной принцессой, и кое—кто в гареме не упустит этот шанс.

Дворец словно мстит мне за побег. Когда я почти смирилась со своим пребыванием здесь, он решил вышвырнуть вон, отправив в монастырь. Впрочем, «вышвырнуть» – это еще оптимистично. Император может пожелать избавиться от проблемной дочери. Прикажет тайно удушить шелком – и моя жизнь оборвется, словно затянутая узлом нить.

А есть еще Холодный дворец, где зимой легко заснуть и не проснуться от холода.

Но больше всего расстраивало то, что меня лишат слуг и стража. Что станет с Жосян и Ляньин? Братец Ло точно откажется служить кому-то другому. Взбунтуется. При мысли, что духа будут держать на привязи, сердце сжалось от боли.

О старшем брате и думать не хотелось… Мой позор ударит по нему больнее всего. Наследному принцу придется оправдываться за сестру…

Мне срочно требовался совет бабушки. Вряд ли она рада скандалу. Я ей, конечно, не доверяю, но насколько смогла изучить за эти дни, спокойствие дворца для нее на первом месте.

– Ваше величество, – я поклонилась, приветствуя вдовствующую императрицу.

Ее покои всегда вызывали у меня внутренний трепет. Воздух здесь остро пах благовониями и лекарственными травами, смешиваясь с терпкой горечью чая. На низком столике ровно, как по линейке, были разложены свитки – бабушка не терпела беспорядка. На стенах – надписи мудрецов. Вдоль прохода выстроились кресла, намекая, что здесь часто принимают гостей.

– Вставай, – мне разрешили подняться. Тон императрицы был сух, но взгляд задержался на моем поклоне, будто проверяя, не дрогнули ли плечи.

Мельком она глянула на переписанные сутры, придвинув их к себе двумя пальцами и одобрительно кивнули на почерк.

– Доложили уже, – бабушка не позволила мне и рта открыть, взглядом указав на пиалу. Ах да, чай! Значит, она на моей стороне, раз мне позволено налить чай.

– И себе, – напомнила она, и комнату наполнил терпкий запах свежего чая.

– Семья Лян давно служит императору, – Жуянь пригубила напиток, вернула чашку на стол, посмотрела тяжело. – Мой сын вынужден будет их выслушать. Обвинение в темном колдовстве серьезно и несовместимо с положением принцессы. Двор не потерпит и малейшего пятнышка на твоей репутации. Боюсь, в этом случае даже замужество не спасет, – она удрученно покачала головой.

– Вы же понимаете, насколько глупо проклинать кого-то за пощечину служанке, – с негодованием возмутилась я. Тем более, Ляньин получила полезный урок. Я спасибо наложнице должна сказать за вразумление.

– Если бы люди руководствовались лишь разумом, мы бы все уже достигли просветления, – мудро заметила императрица, добавив с горькой усмешкой: – Но мы чаще верим страхам. К тому же… – она недовольно пожевала губу, словно решаясь на что-то. – Не хотела говорить, но теперь нет смысла скрывать. Пока ты считалась пропавшей, никто не мог претендовать на титул Старшей принцессы, но сейчас император не стал наделять им тебя, поставив условием испытание. Мне ведомо – некоторые наложницы готовят прошение о том, чтобы их дочери тоже приняли участие в испытании.

Ожидаемая новость, хоть и неприятная.

– Тебе придется не просто получить высший бал, но и обойти соперниц.

И бабушка испытующе посмотрела на меня.

Странное дело – страха я не испытывала, скорее азарт. Соревноваться с собой не так интересно, как с другими. Ну и на принцесс посмотрю. Они хоть и дочери наложниц, но признаны императором.

– Значит, обойдем, – равнодушно пожала я плечами.

Судя по выражению лица бабушки, мою самонадеянность она не одобрила.

– Кому-то выгодно отвлечь тебя от подготовки, – заметила императрица. – Я постараюсь помочь, а пока иди – занимайся и не думай об обвинениях.

Легко сказать «не думай». Я еще надеялась, что наложница схватила простуду, но она не встала ни на второй день, ни на третий. Атмосфера во дворце мрачнела, сгущаясь. В меня еще не швырялись тухлыми яйцами, но торопливо исчезали с пути, чертя в воздухе охранительные знаки. Я ощущала себя главным злом дворца.

Ань, смущенно, предложила никуда не выходить, но я не привыкла прятаться от неприятностей.

Тяньцзи не появлялся, присылая короткие записки, что расследование об убитой служанке и моем отравлении идет, но пока без особых успехов. У меня возникло чувство, что за всем этим стоит кто-то опытный. Неужели среди наложниц есть бриллиант, который смог спланировать столь сложную операцию и не оставить следов? Если подумать о том, какие усилия эта женщина предпринимает ради дочери и титула Старшей принцессы, страшно становится… С другой стороны, что я знаю о наложницах и их мотивах? Ничего.

На четвертый день семейство Лян закончило подготовку и нанесло удар.

Меня официально обвинили в колдовстве и самозванстве. Мол, не принцесса это, а злобная шаманка под личиной добродетельной барышни. Доказательства? Так о прошлом молчит, дурные порядки среди слуг заводит, духа на привязи держит, секреты выведывает под предлогом учебы, ну и все слышала, как она карами за слуг грозилась. Какие еще доказательства, если после их ссоры госпожа Юйин слегла? Ясно же, это дело темного колдовства.

Наш павильон погрузился в траур. Служанки ходили, словно в воду опущенные. Разговаривали так, будто у нас покойник лежит. Глядели – светлый саван на меня примеряя.

Его сиятельство появился, как обычно на закате. С ним пришла и Хэйби. Приветственно боднула башкой в руку и привычно развалилась на кровати. Князь проводил ее нечитаемым взглядом, но возмущаться не стал.

– Выскажусь прямо, ваше высочество, – сказал он после приветствия, – положение сложное. Сановники требуют расследования в отношении вас и проверку. Его величество вынужден был согласиться, но взял время на обдумывание.

– Пытки? – напряженно вскинула я брови.

Надо отдать должное Тяньцзи, врать он не стал. Кивнул.

Что же… Пытки – это серьезно. Вряд ли я перенесу боль. Признаюсь, к радости врагам, во всех преступлениях.

– Я обещал вас защитить, Линь Юэ, – он впервые обратился ко мне по имени, и сердце радостно екнуло, – поэтому предлагаю статус невесты. Тогда я смогу пройти испытание вместо вас и очистить ваше имя.

Мне показалось, я ослышалась. Посмотрела неверяще. Тяньцзи хотел не просто жениться, а пойти на пытки, спасая?

Горло сдавило и говорить внезапно стало тяжело.

Я не могла остаться безучастной к его словам, ведь этот человек готов был рискнуть ради меня жизнью, подвергнуть себя нестерпимой боли.

Глаза защипало от подступающих слез.

– Я… Мне… Я ценю ваше предложение, но вы ничего не знаете о моей прошлой жизни, да вы вообще обо мне ничего не знаете! – сорвалась я, практически выкрикнув последние слова князю в лицо.

– Я догадываюсь – вам есть, что скрывать, – хладнокровно заметил Тяньцзи. – Но меня это не смущает. Я вижу, какая вы есть. Как ведете себя со слугами. Как вам доверяет дух. Мне этого достаточно.

Вот только мне не нужна такая жертва. Я с ума сойду от мысли, что с ним в пыточной делают. Жить спокойно не смогу. Заживо себя съем. К демонам такое замужество…

Из всех идей – эта наихудшая.

Закидавший меня за эти дни советами дух и то более дельные вещи предлагал. Например, уничтожение семейство Лян. Намекнул, что имеет связи среди духов и может натравить кое—кого так, что одни косточки останутся. И после этого подозрения в отношении меня перерастут в уверенность…

Остальные предложения включали в себя побег с выпуском дракона, который отвлечет на себя внимание охраны. Взятие заложников. И далее не менее фееричное разрушение собственности императорской семьи.

– Скажите, ваше сиятельство, если я докажу, что являюсь истинной дочерью императора, это поможет снять обвинения?

Тяньцзи ответил сразу:

– Как правило, темное шаманство передается по наследству. Если вы безоговорочно убедите всех, что являетесь истинной принцессой, это докажет, что вы не можете быть шаманкой и самозванкой. В противном случае им пришлось бы признать, что император склонен к темному искусству или такой была первая императрица.

– Тогда у меня единственная просьба – поговорите с императором. Я прошу разрешение присутствовать на ритуале брата и позволить мне представить доказательства после него.

Пришла очередь Тяньзци одаривать меня изумленно—недоверчивым взглядом.

– Приложу все усилия, – не стал спорить он.

Не знаю, какие аргументы привел князь, но отец дал мне срок до праздника Драконьих лодок представить доказательства.

В оставшиеся дни мы заняли осадное положение – двор объявил мне негласный бойкот, проводя «мягкую казнь» и ломая еще до приговора.

Напрямую они издеваться не могли, зато отыгрывались там, где можно. Блюда нам теперь доставлялись с кухни холодные, местами испорченные и пересоленные. Сладостей или фруктов не присылалось вовсе.

Но после деревенской пищи для меня и рис – отличная еда.

Подогревали сами на жаровне, хоть Жосян и ворчала, что это против правил. Но я предложила ей уточнить, а чьи правила установили травить нас некачественной едой? И спорить она не стала.

Через день я недосчиталась пяти служанок – крысы первыми бегут с корабля.

Зато оставшиеся сплотились, бросая вызов дворцу. Я распорядилась всем ночевать в павильоне. Лишь Ань уходила к себе, но у нее была отдельная комната в павильоне придворных дам.

Вечера теперь проходили весело. Я читала вслух книжки, декламировала стихи. Мы и в игры играть начали, когда девушки перестали стесняться. А когда Ань принесла мне гуцинь для практики – игра на инструменте входила в испытание – наши вечера приобрели романтическую атмосферу. Несколько девушек высказали желание обучаться грамоте и счету, так что у нас и уроки стали проходить.

Мы перестали пускать в павильон чужих – служанки устали золу с порога выгребать и собирать рассыпанное просо, как будто они могли защитить кого-то от злых духов!

Вся еда теперь тщательно проверялась братцем Ло, а в его отсутствии Ляньин, и только после этого я получала свою порцию.

Я пыталась протестовать, но кто бы мне послушал!

Прогулки ограничили – надоели поспешно скрывающиеся служанки с евнухами, резко сворачивающие в сторону отряды наложниц, и дружно чертящий охранные знаки в воздухе народ. Зато занятий стало больше. Я вдруг ощутила вкус к предстоящему испытанию. Хотелось доказать всем, кто считал меня деревенской дурочкой, что и дурочки умными бывают… Еще хотелось, чтобы мастер Гу гордился мною. Не зря же он спас мне жизнь, значит, верил в меня.

Зато внезапно оказалось, что во дворце есть те, кто тоже верит в меня.

Бабушка прислала особый чай, который проясняет ум и укрепляет память. Наставник Юаньцин – редкий сборник священных текстов. Тяньцзи – шкатулку с благовониями, а еще он приставил ко мне своего стража. И возле павильона, гоняя чужих, теперь сменялись, дежуря, трое стражей: мой, брата и князя.

К моему удивлению, они ни разу не подрались, хотя Ло постоянно обзывал их «девочками» и пренебрежительно корчил рожу, каждый раз намекая, что парни ни на что не годны. Но хотя бы не подшучивал вчерную, как над дворцовой стражей. Вот тем доставалось по полной. Дух то оживит шнур на шляпе, и тот начнет душить прикорнувшегося на посту хозяина. То украдет доспехи и заставит их плясать пустыми по темным дорожкам ночью, еще и мастерски убегать от кинувшихся их ловить стражников. То наделит шлемы голосами, и стоит их надеть, как те начинают пищать тонкими голосками «Мы верные псы вашей милости».

Жосян с восторгом рассказывала, как от хохота чуть не обвалилась крыша казармы.

Свои шалости Ло ухитрялся проделывать, не оставляя следов. То есть все подозревали, кто их вытворяет, но доказать ничего не могли. Лишь грозились прибить вредного духа при случае.

Но особенно доставалось евнухам. Именно тем, чьи наложницы усердствовали в поношении меня. Ло взялся зачаровывать их солидные, с блестящими бляшками пояса. Те обрели гибкость змей и такую же вредность. Сползали, спутывая ноги и роняя хозяев на землю. Или вдруг начинали стягиваться на животах, и евнухи, испуганно вереща и задыхаясь, спешно расстегивали пояса. Дошло до того, что они отказывались их надевать…

Я не одергивала духа. Да и как я могу? Опальные принцессы не имеют право голоса.

Зато вечером мы все дружно хихикали, наслаждаясь представлением: «Братец Ло и его очередная жертва».

Дворец не шел на поклон, прося меня угомонить стража. Он затаился, купаясь в злобе и предвкушая момент позора, когда меня вышвырнут вон вместе с наглым духом, а может, и казнят.

Конечно, они могли жаловаться. Наверняка, так и делали, но начальство не спешило передавать жалобы с приказом принять меры. Мы все выжидали…

Тронный зал

– … говоришь, пустые доспехи бегали по дорожкам? А шлемы?

Изобразив на лице страдание, главный евнух надел шлем себе на голову, и зал наполнил писклявый вопль «Мы верные псы вашей милости».

Император прикрыл лицо ладонью, плечи его затряслись от беззвучного смеха.

– Псы. Надо же… Как точно, – хмыкнул он с улыбкой.

Евнух поспешно растянул губы в слащавой улыбке.

– А что говорит мой сын Тяньцзи? – спросил правитель, отсмеявшись.

И главный евнух старательно повторил слова князя:

– Он говорит, что стражникам полезно быть настороже, а не надеется на охранный периметр. Ведь внутрь может проникнуть и опасный дух. Так что разумно не спать, а проявлять бдительность.

– Разумно, – согласно кивнул император. – Мы тоже не против разумности. Так и передай начальнику стражи.

– Ваше Величество, дерзкие шутки духа оскорбляют достоинство слуг дворца. Осмелюсь просить государя о справедливости.

И слуга развернул свиток с жалобами – тот раскатался до самого пола.

– Моя дочь сейчас под следствием. Ей некогда разбираться с глупыми шутками, – отмахнулся император, давая понять, что вопрос закрыт.

Дворец готовился к празднику: на воде качались лодки, украшенные золотыми и красными драконьими головами, по берегам прудов возводились павильоны, где придворные будут совершать ритуальные приношения и зажигать благовония. Самый торжественный, одетый в алые ленты и цветы павильон соорудили для императора и членов его семьи.

Меня даже из вежливости не пригласили. Опальную принцессу уже вычеркнули из ритуальных книг. Никто не верил в то, что я останусь во дворце…

Утром, накануне праздника, мой брат будет призывать дракона, а после я доказывать свою невиновность…

Ань требовала, чтобы я облачилась в самый роскошный наряд, еще и корону фениксов надела. Я настаивала на простом и строгом наряде. В итоге она сдалась, и в тронный зал я отправилась в белом платье без единого украшения. Только волосы сколоты заколкой.

Не знала Ань, что по моему замыслу ничто не должно отвлекать внимание от дракона…

По лестнице поднималась без страха. Внутри плескался азарт, грызлось нетерпение. И только где-то в глубине копошился страх. Но лучше быть казненной, как дочь заговорщика, чем терпеть пытки, обвиненной в черном колдовстве.

И я смело шагнула в зал.

Вперед уходили ряды красных, как кровь колонн. Перед ними, держа в руках деревянные таблички—жезлы, выстроились в строгие шеренги министры в неизменных шапочках—крыльях – чисто мухи, выстроившиеся в очередь за вареньем. За ними колыхалась цветными нарядами, шелестела шепотками толпа наложниц, придворных дам, евнухов и чиновников помельче.

Отец решил сделать слушанье открытым? Я не против. Так даже лучше будет.

Нашла взглядом бабушку – она сидела сбоку на троне. Где-то там должен быть князь и брат. Вряд ли Вэньчэн справился и призвал дракона. Не думаю, что их так много в нашем мире, тем более детенышей…

В этот раз я не испытывала особого трепета, да и страха тоже. Когда тебя собираются пытать, должное уважение исчезает…

Твердым шагом преодолела расстояние до трона, опустилась на колени, совершая положенное число поклонов.

А народ здесь дисциплинированный… Никто даже тухлым яйцом не кинул. Не плюнул на спину. Только тишина установилась… неодобрительная такая. Кто-то из наложниц испуганно ахнул, боясь моего проклятия. Смешные… Будь я настоящей шаманкой, стала бы тратить силы на наложниц?

Краем глаза заметила стоявшего рядом с троном князя и брата. Вэньчэн словно высох за эти дни и видно было, что ему даже стоять тяжело. Сердце потянуло от жалости…

Мои подозрения оказались верны: он провалил ритуал. Двойная радость недоброжелателям. Сначала принцессу пыткам подвергнуть, а потом принца лишить наследного титула и выслать из дворца.

Кто там у нас на очереди за короной? Второй? Надо будет познакомиться, кстати.

– Ваша величество, ничтожная дочь просит позволения доказать, что она принцесса Линь Юэ, шестнадцать лет назад пропавшая из дворца.

И даже голос не дрогнул. Настоящие принцессы не показывают страх, даже если чего-то боятся.

– Дозволяю. Покажи нам истину, – донеслось от трона.

Погнали.

Первый акт Марлезонского балета.

Я поднялась с колен. Выпрямилась, гордо задирая подбородок. Повернулась к зрителям и выпустила дракона. Даром, что день был теплым – почти лето, но мы повысили температуру в зале сразу градусов на пять.

Под дружный «ах» ряды министров смялись и испуганно отхлынули прочь.

Дракон скользнул к потолку, и до меня донеслась волна радостного наслаждения – засиделся взаперти бедняга. А потом он низко – на бреющем – прошелся над головами собравшихся. Я аж залюбовалась. Во-первых, он подрос, став размером с журавля. Во-вторых, золото чешуи потемнело и приобрело рубиновый оттенок, а когти стали антрацитово-черными.

Народ с перепуганными воплями валился на пол, а те, кто остался стоять, спешно тушили начавшие тлеть шляпы.

Я с улыбкой маньяка – стоявший рядом со мной старичок аж вздрогнул, когда столкнулся со мной взглядом – поманила дракошу к себе.

Чешуйчатый проказник облетел вокруг колонны, потом плюхнулся у входа на дорожку – стража наставила на него копья, но без приказа нападать не решилась – и зашагал ко мне важно, оставляя выжженные проплешины когтистых следов на дорожке и черную полосу – от хвоста.

Я повернулась к императору. Полюбовалась на ошарашенное лицо отца. Не сдержала лукавой улыбки и пожатия плечами. Мол, как-то так, папочка.

Дракон приблизился, подпрыгнул, уцепляясь когтями за пояс, обвивая меня хвостом и кладя голову на плечо.

В сторону князя я даже смотреть боялась. Пусть мы и маленькие сейчас, но ведь догадаться ничего не стоит. Он морду дракона наверняка хорошо рассмотрел, да и шрам у меня до сих пор на плече от его меча – заныл, собака, стоило вспомнить.

Надо отдать должное отцу, он быстро пришел в себя. Кивнул евнуху, и тот с силой застучал жезлом по полу, призывая к порядку. Куда там… Кто-то кашлял. Кто-то ругался. Наложницы дружно изображали обморок. В зал торопливо вбегали слуги с ведрами воды – тушить шляпы и дорожку.

Но постепенно порядок был восстановлен, и повинуясь отданному шепотом распоряжению императора, главный евнух громко известил:

– Доказательства приняты. Обвинения сняты. Имя ее высочества очищено.

Я поймала взгляд сияющих глаз бабушки и вздрогнула. Кажется, мою ценность, как невесты, сейчас спешно пересматривают. Демоны, как мне теперь расторгнуть с ней сделку? Или не стоит торопиться?

– Ваше величество, дозвольте обратиться, – подал голос тот самый старикашка с бородкой, который мне сразу не понравился. Вредностью от него прямо-таки несло.

Получив дозволение, он вышел на еще дымящуюся дорожку.

– Государь Поднебесный! Все мы ныне восхищены подвигом принцессы Линь Юэ, сумевшей смирить летающее пламя. Но осмелюсь напомнить: наследный принц уже в третий раз не исполнил возложенного на него священного долга. Не есть ли это знак Неба? Даже перевести дыхание не дает, старикашка. Сразу к делу, без антракта.

Хорошо, начнем второй акт.

Бросила взгляд на брата. Тот выглядел счастливым – и его радость за меня приятно согрела сердце, но лице бледнело все больше, а губы сжимались в одну черту.

– С чего вы решили, что не исполнил?

Я сегодня практически изменница, мне и погрубить можно, и в разговор старших влезть без позволения. Да и сложно спорить с женщиной, которую обнимает огненный дракон. Вот и министр шумно сглотнул, дернул кадыком, но возмущаться не стал.

– Она просто стесняется, народу много, – я мягко улыбнулась, а брат вдруг вздрогнул. Потянулся к шивороту. Задергал лопатками. Скособочился. А на плечо из ворота баньцзи выскочил мелкий – с ящерицу размером – дракончик. Взлетел вверх и устроился на заколке, обвив ту на манер экзотического украшения.

Вэньчэн поднял было руку – дотянуться и пощупать, но замер. Так и остался стоять с потрясенным видом.

– Уважаемые министры, теперь это семейное дело. Оставьте нас, – жестко скомандовал император, не отрывая взгляда от сына.

И ведь негромко сказал, но дрессировка сработала. Передние ряды попятились первыми, натыкаясь на задние и сминая их. Евнухи потянули наложниц. Я тоже решила откланяться, но меня остановили:

– Дочь останься. Наследный принц тоже. Все остальные – покиньте нас.

Через несколько минут зал опустел, только в воздухе, напоминая о моей проделке, чувствовался запах гари.

Глава 16

Его величество поднялся и двинулся к боковому выходу из зала, доступному лишь ближним членам семьи.

– Что застыли? – грозно зашипел на меня с братом главный евнух, сурово хмуря брови. Мне достался отдельный взгляд ненависти, и я со вздохом вспомнила шалости Ло. Конечно, пояс главного евнуха был неприкосновенен, зато у остальных евнухов нервных клеток в эти дни поубавилось.

Я потянула Вэньчэн за рукав. Брат, кажется, так и не осознал того, что произошло, пребывая в оцепенении.

К моему удивлению, из дворца отец направился в бамбуковую рощу, которая начиналась в десяти минутах ходьбы от тронного зала. Меня уже успели предупредить, что роща является личной территорией его величества и доступ туда строго запрещен.

Главный евнух с поклоном замер у входа. За нами проследовали лишь стражи. Скользнули меж стволов бамбука и растворились в чаще, оставив нас наедине с императором.

А тот быстрым шагом шел по тропинке.

Бамбук сменился соснами. И я с наслаждением вдохнула горьковато—сладкий аромат нагретой на солнце смолы.

Брата я продолжала крепко удерживать за руку, боясь, что он отстанет. Драконица гордо восседала на его голове, держась лапками за заколку. Мой дракоша, почуяв свободу, алой молнией шнырял меж деревьев, и я переживала, что он, одурев от полета, случайно подпалит траву. Это со мной он сдерживался, контролируя температуру кожи, а сейчас вполне мог увлечься и полыхнуть.

Император – я не могла даже мысленно назвать его «отец» – остановился у края большого провала, внизу которого средь россыпи камней голубой лентой струился ручей. Стены оврага были песчаными, дно устлано камнями, часть из которых была черной, словно на них разводили огонь.

– Чисяо, – нежно позвал его величество.

Тень под обрывом шевельнулась, и в ней вспыхнули два алых огонька. Посыпался песок под когтями. Стукнули сдвинутые с места камни.

Я отпрянула от края – на него легла массивная, вытянутая морда дракона. Чешуя сияла, как бронза на закате: темная, с алым дыханием огня, пробегающего по изгибам. Наросты напоминали застывшие в камни иглы. Две пары величественных рогов венчали башку. Длинные усы извивались змеями.

У меня дух захватило при осознании мощи, что пряталась в овраге. Мой дракоша по сравнению с «Алым Небом» – малыш.

Но он обязательно вырастет, – с гордостью подумала я, уже представляя его взрослым драконом.

– Я был младше тебя, когда смог ее призвать, – голос императора наполнился теплотой. Он явно обращался к сыну. – И долго опасался неверным шагом испортить все.

Ханьлин наклонился, почесал меж бровей драконицы, и та в блаженстве закатила глаза.

Малышка, заинтересовавшись сородичем, сползла с головы брата. Тот попытался ее остановить, накрыв ладонью, но вреднюка, зашипев, цапнула его за палец и соскользнула в траву.

Вэньчэн выругался, сунул укушенный палец в рот и, кажется, только сейчас поверил, что у него появился дракон. Обеспокоенно наклонился, ища взглядом удравшую питомицу.

– Она у тебя своенравна, сын мой, – усмехнулся император. – Чисяо по сей день почитает лишь две главные радости под небом: еду и сон.

И словно в подтверждении его слов, драконица сладко зевнула.

– Примани ее пламенем, – посоветовала я обеспокоенному брату. – И держи кулон. Она в нем привыкла спать, – я передала ему камень на цепочке, который он, благодарно кивнув, повесил на шею. Потом зажег огонек в ладони, присел на корточки, и через томительные несколько секунд из травы показался золотой нос. Драконица несмело приблизилась, втянула в себя чуток пламени, облизнулась и шагнула на ладонь, обвив хвостом запястье брата.

Мой дракончик спикировал сверху, неуклюже плюхнулся на живот и тут же перешел в атаку, с азартом боднув головой Чисяо. Та аж проснулась от подобной наглости. Шутливо клацнула зубами на нахала, но дракоша увернулся, скользнул вниз в овраг, драконица ринулась за ним – и до нас донесся шум их схватки.

– Не тревожься, дочь, Чисяо не причинит ему вреда, – успокоил меня император. – Ей было обещано, что у нее появится маленький брат или сестра. А тут оба. Расскажешь, откуда он?

Этот вопрос я ждала. Еще когда обдумывала наш разговор, решила не врать. Рано или поздно правда о моем прошлом вскроется, и ложь мне отец вряд ли простит.

– Меня воспитал Чэнь Цзянь, глава ордена «Стражи рассвета».

Они поняли сразу. Вэньчэн не сдержал ругательств, бросив красноречивый взгляд на меня, мол, не могла раньше рассказать?! Отец закаменел лицом и отвернулся, обдумывая ситуацию.

А я застыла в ожидании своей судьбы. Казнь, высылка или прощение?

– Значит, это он… – тяжело вздохнул император. Помолчал и после паузы добавил: – В отчете сказано: ты умерла, а дух дракона развеялся.

– Прошу, проявите милость к учителю, он не таил дурного, а лишь желал меня спасти. Этот год я прожила в его семье, как Гу Линь Юэ, – и я согнулась в поклоне, сложив ладони на груди.

– Мастер Гу Цяньлин? – с интересом уточнил отец.

Оказывается, они знакомы. Забавно, сколь многого я не знаю о мастере.

Кивнула, подтверждая его догадку.

– Когда-то я предлагал ему место наставника во дворце, но он отказался, – задумчиво проговорил Ханьлин. – Что же… Ныне я ведаю, кому в долгу за твою жизнь. Я велю щедро наградить его, – принял решение император, – и приглашу во дворец, если он изволит навестить свою ученицу. Но как дерзнула ты, дитя, столь долго держать дракона взаперти в узах собственной плоти?! Знаешь ли ты, как это опасно?!

Меня аж пошатнуло от силы императорского гнева.

– Отец, – попытался вмешаться Вэньчэн, но его снесло, впечатав в сосну, а меня придавило сверху, заставив рухнуть на колени. И я в полной мере осознала, что властелин драконьего трона – не просто титул, а еще долгие годы тренировок и сила, которой можно позавидовать. Я едва могла дышать, голова кружилась, из носа капала кровь.

– За века, минувшие со времен договора с королем драконов, лишь один из моих предков смог достичь полного единения. Он попал под обвал в горах, и дракон пожертвовал силой, чтобы его спасти, сам растворившись в человеке. Выжили оба, только душа моего предка оказалась связана с огненным духом. Но даже он не позволял себе долго держать дракона взаперти. Вы же влияете друга на друга!

Наверное, я побледнела, ну или отец прочел это на моем лице, потому как сорвался на крик.

– Ты хоть постигла – я не смог бы спасти тебя, если бы ты набросилась на кого-то?! Или принялась жечь все вокруг?!

Щеки полыхнули от стыда, я опустила голову. Если бы я сожрала ту наложницу… Это было бы проблемой.

– То есть слухи о шаманке со взглядом зверя на самом деле правда? – донеслось потрясенное от сосны.

– Ты еще осознаешь, сын, сколь это непросто отделять свои эмоции от эмоций духа, – сурово заявил император, чуть ослабив давление. Я поспешно вздохнула – легкие уже пекло. – Именно поэтому я держу Чисяо здесь. Она меня сопровождает лишь в путешествиях или на важных встречах. Иначе…

И он замолчал, давая нам возможность осознать: человек может стать драконом, если позволит себе поддаться эмоциям духа или раствориться в них.

– Твоя связь с драконом, сын мой, будет укрепляться постепенно. Пламя привяжет ее к тебе, позволит чувствовать эмоции. Затем она сама выберет форму.

Ханьлин тихонько свистнул. В воздухе сверкнул огонек, и на правом плече императора возникло навершие в виде золотого дракона. Очень реалистичное, между прочим. А потом оно повернуло голову и подмигнуло мне. И я поняла, что хочу такое же. Или нечто подобное.

– Твоя связь Линь Юэ, наоборот, слишком крепка. Поэтому твой дракон пока останется здесь. Чисяо за ним присмотрит. Ты сможешь видеть его ежедневно, но не вздумай более заключать его в темницу своего сердца.

Я нехотя кивнула, а сердце заныло при мысли, что нам придется расстаться даже на короткое время. Оно протестовало, вовсе не считая себя темницей.

– Касательно твоего испытания, дочь моя. Я мог бы его отменить и даровать тебе титул Старшей принцессы, но… – и его величество выжидающе замолчал, давая мне продолжить.

– Это породит ненужные разговоры о том, что я недостойна. Я все понимаю, ваше величество и готова пройти испытание.

– Речь настоящей принцессы, – одобрительно кивнул отец.

Как будто испытание уменьшит разговоры… Их и так будет много. Чтоб гарему лопнуть от сплетен или получить несварение от зависти… Личный дракон… Такого ни у одной из них нет и не будет.

Император остался со своим драконом, а нас мягко, но настойчиво отправили прочь. Я шла, оглядываясь, но дракоша беспокойства не проявлял, наслаждаясь полетом и общением со старшей.

Что же… отец прав – моему дракончику требуется свобода. Он все детство провел в клетке, потом были короткие полеты тайком в лесу, ночи на жаровне. Жалкая имитация настоящей воли.

Хватит вести себя наседкой. Никто его здесь не обидит. Лучше подумать о том, как его звать. Сяо Лун – так будет правильно.

– Я в величайшем долгу пред тобой, – излишне мрачно произнес брат, останавливаясь и прерывая молчание. – Если бы не твоя помощь…

Лицо его потемнело.

Не поняла, с чего такая расстроенность? Радоваться надо. Титул кронпринца сохранил. Дракона заполучил. Уважение отца осталось.

– Что-то не так? – спросила я, тоже останавливаясь.

Роща вокруг нас шелестела листвой. Солнечные лучи терялись меж изумрудных бамбуковых стволов, на земле играли, колыхаясь, причудливые тени.

– Я читал про Чэнь Цзянь, – не разжимая губ, процедил Вэньчэн. – Жестокий человек. Беспощадный. Даже члены ордена его боялись.

Брат резко развернул меня за плечо, требовательно вгляделся в лицо.

– Он бил тебя? Издевался? Морил голодом?

Так вот о чем он переживает. Испугался за меня.

На душе потеплело и захотелось улыбнуться. А еще приподняться на цыпочки и погладить брата по голове. Когда-нибудь я решусь на подобную вольность.

– Отчим относился ко мне…

Я задумалась, подбирая слова.

– Как к ценной вещи. Следил, чтоб не испортилась. Заботился по-своему. Любил ли?

Отрицательно качнула головой.

– Пожалуй, нет. Был строг. Раз в несколько месяцев опустошал мой резерв и подпитывал силой дракона. Готовил нас к ритуалу. Когда жива была мама, все казалось терпимым. Потом стало хуже, он выгнал няню, а после… – я замолчала, обрывая рассказ. Не хочу вспоминать. Ни свою бессловесность. Ни заключение в четырех стенах. Ни лишение еды. Ни издевательства в школе.

Вэньчэн рвано выдохнул, чутьем улавливая недосказанность.

– Я бы его кости выкопал и собакам бросил, – прорычал он гневно, сжимая кулаки.

У меня глаза защипало от навернувшихся слез. «Старший брат» – эти слова грели душу. Я почти видела, как мы играем в детстве: Вэньчэн пытается меня поймать, а я с хохотом убегаю, он делает для меня летучего змея и запускает, заставляя пищать от восторга.

Отвернувшись, я сморгнула набежавшие слезы. Мы были счастливы. И если бы не смерть мамы и мое похищение из дворца, я бы до сих пор его обожала… Звала с нежностью «старший братик» и слушалась во всем.

Сердце заныло, намекая, что в моей жизни было слишком много боли и пора бы перестать сожалеть о прошлом. Нам обоим дали второй шанс. И я все еще могу начать звать его «старший братик».

– Все хорошо, – я подошла, утыкаясь лицом ему в грудь, и он неловко погладил меня по спине. Ему тоже требовалось время, чтобы привыкнуть к младшей сестре. Принять то, что она давно уже не ребенок. И простить тех, кого он не может наказать за принесенные ей страдания.

Не знаю, сколько мы так стояли, пока Вэньчэн вдруг не задышал тяжело, покачнулся, наваливаясь на меня. И я лишь тогда заметила, что он едва держится на ногах после двухнедельного поста и выматывающего ритуала.

Поддерживая, я довела его до ограды, передала на руки евнухам, велев немедленно вызвать лекаря.

Кто-то сообщил Ань, где меня искать, и бледная от волнения наставница, нервно комкая ткань платья, уже дожидалась меня у Священной рощи.

– Ваше высочество, – вдруг склонилась она в глубоком поклоне, и я недоуменно заморгала. Наставница всегда была скупа на похвалы и с подобным уважением она приветствовала меня впервые.

– Поднимитесь, – попросила я. – Зачем формальности между нами?

– Вы теперь Благословленная принцесса, – известила меня Ань, – и для меня честь обучать вас.

Благословенная? Я едва сдержала усмешку. И когда только успели? Вряд ли это официальный титул. Скорее инициатива бабушки, но отец не откажет. Это Старшей мне быть нельзя, пока испытание не прошла, а Благословенной можно. И даже нужно. Может, служанок трогать перестанут.

Слух обо мне молниеносно распространился по дворцу, и на обратном пути уже никто не шарахался в сторону. Не шипел мне в спину проклятия. Не чертил в воздухе охранные знаки.

На меня глазели: с почтением, завистью, восторгом. Какая-то молоденькая служанка бухнулась на колени, приветствуя, точно я была императрицей. Безумие какое-то… Надеюсь, со временем двор успокоится и перестанет столь сильно интересоваться мною.

Признаюсь, со всеми этими событиями я забыла о князе, а он обо мне, к сожалению, нет, нетерпеливо поджидая у павильона. Сверкнул темным взглядом. Недовольно поджал губы. И меня накрыло понимание – сиятельство в бешенстве, а страх неприятным холодком скользнул по спине.

Пусть у меня было помилование императора, но если Тяньцзи предаст дело огласки… Министры не упустят случая потребовать справедливости и казнить дочь заговорщика. Не уверена, что отец сможет с ними совладать… Здесь такая сложная система отношений высшей власти с низшей… Я до сих пор недоумеваю, как они уживаются. С одной стороны, император имеет полную власть, причем подтвержденную небесным мандатом, с другой – каждый его шаг должен быть одобрен министрами. В противном случае последние могут подать в отставку. А новых набрать не так-то просто. Тут же во власти одни и те же лица… В смысле, из одних великих семей. Если же поставить чиновника из низшего ранга на должность министра, его никто слушать не будет. Получится полный паралич власти.

– Ваше высочество, примите мои поздравления, – процедил сквозь зубы Тяньцзи, буквально убивая взглядом. Я дернулась отступить и спрятаться за Ань, но удержалась.

Куда я от него денусь? В покоях закроюсь? Смешно. Нет уж. Пусть сейчас выскажет все, что он обо мне думает.

– Госпожа Ань, накройте нам стол в беседке. Мы с его сиятельством попьем чай, – обреченно попросила я.

Наставница бросила встревоженный взгляд на князя, но все же удалилась отдать распоряжение.

До беседки мы с его сиятельством не добрались. Тяньцзи впихнул меня в арку ограды, преграждая путь телом. Ладонь дернулась к горлу, но в последнюю миг отвернула, и кулак глухо ударил о камень рядом с моей головой. Каменные осколки осыпались вниз.

– Объяснитесь, Ваше Высочество, – в голосе Тяньцзи явственно дрожала ярость.