Любовь на Полынной улице

Юлия Бабчинская Белая дама

Она пряталась столько дней и ночей, что уже сбилась со счета. Возможно, все было предрешено, и они с сестрами проиграли в этой бесконечной гонке. Однако внутри еще теплилась надежда на спасение — себя и всего Авалона.

Нимуэ прижалась к шершавой коре огромного дуба, впитывая его мощь, позволяя ей проникнуть в жилы. Священный неметон[49] окутывала тишина: ни единого шороха, ни вздоха, ни движения. Здесь царило безвременье.

Нимуэ прошептала дереву слова благодарности и прикрыла глаза, вслушиваясь в отклик: он был беззвучным, скорее мысль, нежели слово. Фея шагнула к кустистому боярышнику, который приютился между дубом и ясенем, хотела было коснуться его ягод, чтобы напитать свою кровь магией, когда ее окликнули.

— Сестрица! — позвал голос, словно бы сверкнувший в темноте острием кинжала. — Не прячься! Нет смысла скрываться, я все равно найду тебя.

Ослепительный свет накрыл рощу, заполняя каждый уголок, пробираясь в каждую расщелину. Нимуэ вжалась в дерево, молясь, чтобы сестра — Владычица Авалона — не заметила ее. Шанс, что ей удастся уйти, был слишком мал: венчавший самопровозглашенную королеву обруч хранил в себе небывалую силу, способную поставить на колени всех фей. Неужели это все, что остается? Прятаться? Бежать? Быть трусихой? Но разве не она сама вызвалась пожертвовать своим сердцем, чтобы дать Авалону надежду? Положить конец царству тиранов и освободить свой народ.

Алчность Фаты Морганы не знала предела. Ей всегда и всего было мало. Столь похожие внешне, они с Нимуэ слишком отличались характерами и взглядами, и Фату это раздражало.

Было их четыре сестры, рожденных от единой матери. Четыре феи, защищавшие свои земли. Старшая — Мессания, темноокая смуглянка с медными волосами, тесно связанная с самой матерью-природой; средняя — Лионесса, холодная черноволосая красавица с огромным магическим даром; младшие — сестры-близняшки, Фата Моргана и Нимуэ, златовласые чаровницы.

Однажды, слушая рассказы матери и нежась в теплых лучах авалонского солнца, все они загорелись идеей разыскать великие реликвии богов. Но вот беда — реликвий было только три: Золотой Диск, Чаша Грааля и Копье Луга. Никто не верил, что они еще существуют, даже по меркам фей минуло слишком много веков. Фата Моргана никогда не прекращала их разыскивать и после очередного долгого отсутствия вернулась в Авалон с сияющим венцом на голове. И все склонились перед ней.

Все, кроме сестер.

— Нимуэ, тебе всего лишь нужно признать меня своей королевой. Неужели это так сложно, милая сестрица? — пропела Фата. — Неужели ты правда рассчитываешь найти Грааль? Думаешь, что он сможет остановить меня? И даже если ты настолько безумна, то не так сильна или красива, как я. Грааль охраняет людской король. Тебе никогда не завладеть его сердцем, а ведь только через истинную любовь лежит путь к реликвии. Какими бы пленительными ни были твои речи, тебя ждет провал.

Свет стал еще ярче, он буквально прожигал кожу Нимуэ, нагревая кандалы, что сковывали ее руки и не давали воспользоваться силой в полной мере. Нимуэ стиснула зубы, борясь с болью и отчаянием. Нет, она не может сдаться, не сейчас. Она так далеко зашла! Что стало с Мессанией и Лионессой, она даже представить боялась.

— Так ты выйдешь ко мне, сестрица, или позволишь испепелить тебя Истинным светом? — прошелестел голос Фаты. — Но если ты не хочешь отвечать, так тому и быть! Я заберу у тебя магию, чтобы не коснулись твои ядовитые речи ушей людского короля, чтобы стала ты такой же смертной.

Нимуэ схватилась за горло: его сдавило с такой силой, что в глазах потемнело, а в голове протяжно прозвучал рог, будто зовущий ее в последний путь. Феи — если и погибают — всегда уходят красиво, так говорила мать.

Мир вокруг Нимуэ завертелся, и некая сила потянула ее прочь из неметона, подальше от чудовищной королевы фей. Возможно, Нимуэ была спасена. Или обречена.

Ленивые солнечные зайчики пробежались по ресницам Нимуэ, заставляя ее открыть глаза. Изумрудные кроны деревьев куполом нависали над ней, и несколько мгновений она следила за игрой света и тени среди зеленой листвы. Звуки, наполнявшие пространство, погружали ее в состояние безмятежности — позабытое чувство с тех пор, как Фата Моргана завладела Золотым Диском и стала рабой своих нескончаемых желаний. Власть… Все больше и больше власти и влияния — вот что интересовало сестру. А она? Чего хотела сама Нимуэ? Разве не мечтала тоже обладать реликвией, способной творить чудеса?

Перед ней вдруг появилось мужское лицо — грубое, лишенное изящества и утонченности, присущих фейри, однако наполненное внутренними светом и силой. Мужчина с легкостью подхватил ее на руки, лишь мельком взглянул на нее и отдал приказ окружившим их людям следовать к замку. Нимуэ прикрыла глаза, прижавшись щекой к мягкой коже его охотничьего костюма, вдыхая новые для себя ароматы — жизни, необузданной мощи, смертности.

Если верить Моргане, она и сама теперь стала смертной. Ей не хотелось проверять, правда ли сестра наложила на нее проклятье.

— Артур! Стой! Волки совсем близко, — окликнул мужчину один из рыцарей. — Нужно уйти с этой тропы.

— Так мы сделаем крюк, Вэйн, — ответил ее спаситель голосом, в который хотелось укутаться, как в мягкое покрывало.

Нимуэ сама не ожидала, что по ее позвоночнику вмиг пробегут мурашки. Фея, что умела пленять своими речами, вдруг сама оказалась пленницей. Однако Нимуэ не показала своей растерянности, предпочитая казаться слабой девой в руках доблестного рыцаря.

— Девушке нужна помощь, мы не можем задерживаться в лесу, — снова проговорил мужчина.

Нимуэ слегка повернула голову и взглянула на своего спасителя из-под лучистых ресниц. Чуть пошевелила руками и поняла, что она все еще скована цепями. К чему Моргана оставила ее в кандалах, если теперь в ней не было магии?

Окружающий мир пел и звенел, откликаясь внутри нее, будто бросал вызов — проверь, на что ты способна без своей магии, фея.

Рука Нимуэ легла на грудь мужчины и поползла выше, к его каменному подбородку. Артур… Она уже слышала это имя… Не тот ли это король, что охранял реликвию богов? Неужели она попала в мир людей настолько удачно? Или же Фата Моргана действительно не верила, что Нимуэ может быть ей соперницей?

Но она не верила, что кто-то решится восстать. И все же это произошло.

— Воды… — прохрипела Нимуэ.

Артур лишь хмуро посмотрел на нее, а она залилась краской из-за ужасного скрипа своего голоса. Какое отвратительное звучание! Как же ей теперь очаровать короля, не имея ни капли своей прежней силы? Беспомощная фея, обреченная на смерть среди людей.

Если поначалу Нимуэ хотела прибегнуть к уловке, то сейчас поняла, что действительно ее горло до предела пересохло и она испытывает невероятную жажду. Возможно, то же чувствовала Моргана, когда жаждала все больше и больше внимания и никак не могла пресытиться. Хотя от нектаров и пищи феи получали удовольствие, они никогда не прибегали к этим низменным материям, чтобы утолить жажду или голод. Это было им несвойственно. Зато смертных, которых они заманивали в свои чертоги, они угощали сполна, не зная меры или пощады.

Нимуэ не могла понять, почему этот мужчина не прошел мимо, когда она была лишена своего магического флера. Она простая смертная — зачем ему нести ее в замок? Зачем рисковать собой и своими людьми, идя по опасной тропе? Нет, не так она должна была явиться к Артуру. Не бродягой, а королевой…

Артур опустился на колено, придерживая Нимуэ в своих крепких объятиях и в то же время не прикладывая каких-либо усилий. Это вызвало в ней уважение с тонким шлейфом восхищения. Она никогда не подумала бы, что смертный своими действиями, всем своим обликом, который буквально сиял благородством и честью, может ее заворожить.

Артур взял ее ладонь, будто бы невзначай провел большим пальцем по внутренней стороне. Казалось, он о чем-то размышляет. Нимуэ вдруг стало неловко, и она поспешила выдернуть руку из его грубой пятерни. Он резко склонился над ней и прошептал в ухо:

— Что же делает незнакомка в моем лесу?

Не успела Нимуэ ответить, как один из рыцарей крикнул:

— Артур! Будь наготове!

В следующий миг черная тень метнулась к ним. Артур действовал молниеносно: решительно выдернул из ножен меч и нацелился в грудь существа, чтобы нанести удар и пронзить громадного черного волка. Немой крик застыл в горле Нимуэ — ей не хотелось, чтобы пострадал этот великолепный зверь.

— Стой! — с усилием проговорила она, и каждый звук раздирал ей горло, причиняя боль.

Нимуэ не помнила, как вырвалась из рук Артура, — одно лишь желание завладело ею: спасти зверя. Как бы она посмотрела в глаза Волчьим Лордам, если бы позволила убить одного из них?

Она прикоснулась к густому меху, и зверь замер, будто врезался в невидимую преграду. Неужели магия все еще была при ней? Нимуэ вздрогнула, охваченная внезапной надеждой, что не все потеряно, что она сможет дать отпор Моргане.

Когда волк отскочил от них с Артуром и бросился наутек в лесную чащу, Нимуэ увидела страх в глазах рыцарей. Кто-то шепнул, что она ведьма. А может, только подумал, вдруг она все же не лишилась возможности вторгаться в чужие мысли. Нимуэ почувствовала, как крепко стиснул руки на ее талии Артур. Возможно, в этот момент он решал, стоит ли убить ее вместо зверя.

— Так откуда ты, напомни мне? — спросил Артур, изогнув бровь.

В темно-синих глазах Нимуэ заметила лишь удивление. Какой смысл скрываться, если он все видел? Нимуэ уже приготовилась рассказать ему правду, но горло вновь сдавило. Проклятье Морганы проявилось с новой силой. Нимуэ не могла проронить ни слова о своем истинном облике.

— Артур, нам лучше оставить ведьму здесь, а не приводить ее в замок, — услышала она.

— Брось, Вэйн, — вдруг раздался громкий и решительный голос Артура. — Неужели ты тоже убежишь прочь, как этот трусливый волк? Ну а ты? — обратился Артур на этот раз к ней. — Я в третий раз задам тебе вопрос, и, если ты не ответишь, я и впрямь оставлю тебя тут. В Каменном замке рады лишь тем, кого я знаю по имени. Как тебя зовут?

Нимуэ знала, что не сможет раскрыть своего настоящего имени, проклятье не позволит.

— Агнесса, — проговорила она первое, что пришло в голову, и с удовольствием отметила улыбку на губах Артура.

Когда они проезжали под высокой аркой из массивного серого камня, Нимуэ запрокинула голову, коснувшись затылком плеча Артура. Он вез ее в свой замок, словно трофей, и Нимуэ это даже нравилось. Все складывалось как нельзя лучше. Если бы только не эти кандалы.

— Добро пожаловать в Каменный замок, — доброжелательно проговорил Артур. И снова его голос будто бы манил ее.

Мать всегда говорила дочерям, что люди грубы и неотесанны, что они ничего не стоят. Но то тепло, что исходило от короля этого замка… Нимуэ никогда не испытывала ничего подобного. Феи были сдержанными, хитрыми, слишком продуманными. Холодными при всей своей красоте.

Нимуэ снова поймала на себе взгляд рыцарей, которые лишь неодобрительно цокали, но не могли оспорить решения своего короля. Она слышала их перешептывания и знала, что они были против ее появления в замке. И она не могла понять, почему Артур все-таки взял ее с собой.

Возможно, он что-то знал потому, что охранял Грааль — ведь столь мощная реликвия, конечно же, давала силы и своему владельцу. По крайней мере, Нимуэ на это очень рассчитывала.

— Здесь красиво, — с тоской в голосе проговорила Нимуэ, и ее сердце сжалось.

Было что-то мощное и первозданное в этих угрюмо-серых булыжниках, в улочках, выложенных белым камнем, в простых, но аккуратных скамейках с посаженными рядом яблоневыми деревцами, в незатейливых колодцах и неуклюжих клумбах, где вразнобой пестрели цветы, нуждающиеся в заботливой руке.

Артур словно заметил ее печаль и произнес:

— Не волнуйся, ласточка. Мы снимем эти оковы, и ты снова будешь летать. Кто бы ни совершил это злодеяние, теперь ты под надежной защитой. Каменный замок — наш оплот. Здесь ты в безопасности.

Нимуэ осмотрелась в поиске каких-либо следов магии, что охраняла здешние места. Однако все выглядело столь бесхитростным, что фея приуныла. Может, Грааль все же в другом замке? С каким-то другим королем, которого ей надо околдовать?

Они подъехали к оживленной торговой площади, и Нимуэ заметила, как все смотрят на нее. Женщины хмурились, оглядывая незнакомку с головы до пят. Фея горделиво вскидывала подбородок, чувствуя себя лишней здесь.

Артур с легкостью снял ее с лошади и передал в руки одному из своих рыцарей, велев сопроводить в замок. Сам он исчез в толпе — со всех сторон его обступили ликующие сельчане. Они смеялись, обнимали короля и выспрашивали, как прошла охота. И все с сомнением поглядывали на «улов».

— Идем за мной, — потянул ее за собой Вэйн, и Нимуэ чуть не споткнулась о подол своего платья.

Только сейчас она заметила, каким тряпьем оказался ее наряд. В таком платье никто и не решит, что она фея. Что ж, с другой стороны, это неплохая маскировка, если откинуть в сторону присущее всему их роду тщеславие.

Когда они оказались наедине, среди молчаливых стен Каменного замка, Вэйн резко остановился и развернулся к ней.

— Я не знаю, что ты задумала, ведьма, — проговорил он с яростью, — но я буду следить за тобой днем и ночью. Артур слишком дорог всем нам, чтобы его одурачил кто-то вроде тебя. Ему давно пора жениться, а не подбирать всякий сброд.

Грубые слова резанули Нимуэ острее ножа.

— Сброд? — хрипло проговорила она. — Хм… Если, как ты заявляешь, я ведьма, то что помешает мне превратить тебя, скажем, в червяка, глупый рыцарь?

Она шагнула вперед, звякнули цепи.

— Думаешь, это меня сдержит? — Нимуэ устало улыбнулась.

Она должна была отдать рыцарю должное — на его лице не дрогнул ни один мускул.

— Артур велел завтра отвести тебя в кузницу и избавить от цепей, — сказал Вэйн. — Будь на то моя воля, я бы привязал к этой цепи камень и отправил бы тебя на дно озера.

— Ты всегда так обходителен с дамами, рыцарь? — усмехнулась Нимуэ. — Знаешь, а идея неплохая. Ты когда-нибудь бывал на дне озера?

Их взгляды пересеклись.

— Наш Вэйн опять в дурном настроении, — раздался голос, и из-за угла вышел еще один рыцарь. Золотые кудри ложились ему на плечи. Рядом с ним шла девушка, похожая на него как две капли воды. — Не пугай даму.

— Оставь его, брат, — сказала девушка. — Должно быть, он опять вернулся без добычи.

Нимуэ услышала, как заскрипел зубами Вэйн, но промолчал.

— Лот, Ильзе, и вам доброго дня, — сказал он, не обращая внимания на их слова. — Передаю эту ве… даму… вам. Артур просил позаботиться о ней.

— Если бы ты так заботился обо всех, за кого просил Артур, он бы давно уже остался в одиночестве, — захохотал Лот. — Ильзе, поможешь нашей гостье?

Девушка засуетилась, подхватывая Нимуэ под руку:

— Друзья Артура — наши друзья.

На следующий день Нимуэ действительно отвели в кузницу, а когда она подняла руки, показывая свои цепи, стоявший перед ней мужчина помрачнел.

— Магия… — прошипел он, будто обжегся.

Тут же на плечи Нимуэ легли чьи-то ладони и развернули ее. В темно-синих глазах Артура, который вдруг тоже явился в кузницу, она прочла не гнев, но решительность.

— Сегодня твои оковы будут разрушены, ласточка, — пообещал он, достал из ножен простой меч и одним взмахом разрубил цепь. Возможно, Артур и не был волшебником, но магия определенно отступала под его напором.

Дни в Каменном замке были наполнены повседневной суетой и скукой. Иногда мужчины уезжали на охоту в пригородные леса, а женщины продолжали свои рутинные дела, будто для них Колесо Года никогда не останавливалось. Нимуэ ни в чем не могла найти ни пользы, ни увлечения. Ее руки были слишком белы и нежны для грубой работы и годились разве что для магии, о которой здесь изредка перешептывались. За глаза ее прозвали «белой дамой», принцесской, которая от всего воротила нос и жаловалась на неудобные перины. Но Нимуэ пропускала все колкости мимо ушей. Все же она была феей, какое ей дело до сплетен.

Однако она ловила каждое словечко о Граале, незримом для всех, кроме Артура. Кто-то и вовсе сомневался в существовании волшебной Чаши, называя Артура чудаком. При этом все безмерно уважали своего короля. Нимуэ могла подолгу наблюдать за ним, оставаясь в тени. Старалась изучить его повадки, узнать его нрав и решить, как лучше подступить к нему. Возможно, Фата Моргана даже следила в эти моменты за ней, посмеиваясь над сестрой-неудачницей. Однако Нимуэ не торопилась. Она могла нанести только один удар, после доверие будет потеряно. А вместе с ним и Грааль.

Артур был всегда приветлив с ней, где бы они ни встретились — на лестнице замка или на площади возле цветущей яблони. Он никогда не задерживался дольше нужного, вел себя обходительно, но, пожалуй, слишком равнодушно. И это сводило ее с ума.

— Он всегда такой? — спросила как-то Нимуэ у Ильзе, кивнув в сторону Артура.

— Какой? — усмехнулась та.

— Такой отстраненный. Он будто бы здесь и вместе с тем где-то далеко-далеко. Ваш король когда-нибудь отдыхает?

В душу Нимуэ закрались подозрения, что всему виной именно магия. Иначе почему Артур всегда полон сил и бодр, ведь он встает раньше всех и ложится далеко за полночь. Даже ее бессмертная сущность изнывала в человеческом обличии, полном стольких ограничений!

— О да! — расхохоталась Ильзе, наливая для нее в кувшин молоко. Нимуэ не просила об этом, но между ними так уж сложилось, будто девушка чувствовала, что новая обитательница Каменного замка не такого простого пошива. — На Имболк[50] здесь всегда устраивают пиршество. Артур никогда его не пропускает и может до утра орать песни вместе со своими ребятами. Сколько помню их, так оно и было.

— Имболк… — протянула Нимуэ, загибая пальцы и отсчитывая, сколько месяцев осталось. Слишком много, слишком долго… Вот Белтейн[51] идеально бы подошел для праздника.

Артур, очевидно не ведая, что его обсуждают, непринужденно расположился у колодца, прислонившись спиной к каменной кладке и начищая свой меч. Король, который не ждал никакой угрозы… А она была. Рано или поздно Фата Моргана придет за реликвией, даже если Нимуэ оставит ее людям. И этого нельзя было допустить.

Нимуэ бросила быстрый взгляд на уродливый разлом в земле, что тянулся вдоль стены, — это след Великого Сдвига. Никто не знал, почему сошла со своего места земля, но объясняли все волей богов. Почти так оно и было. Фата Моргана возомнила себя богиней, взяв себе то, что ей не причиталось. Она забрала бы и Чашу, и Копье, не вмешайся в дело настоящие боги.

Но что будет, когда Нимуэ заберет Чашу? Не накличет ли она новых бед? Фея отмахнулась от гнетущих мыслей и направилась прямиком к Артуру.

— Здравствуй, ласточка, — улыбнулся он ей, подставляя лицо солнцу, а затем похлопал по траве, призывая сесть рядом с ним. — Ты заскучала в нашем скромном замке?

Нимуэ грациозно опустилась на землю, поджимая под себя ноги. На ней было простое платье из грубой серой ткани, за которое она совсем не переживала. Но в своих мыслях Нимуэ уже придумала наряд, которым могла бы удивить Артура. Нужен был лишь повод. Зачем ждать Имболка, если можно действовать уже сейчас?

— Признаюсь, сир, немного. В наших краях танцы и песни лились рекой каждую полную луну. И совсем скоро будет Белтейн, который мы всегда отмечаем. А как же вы? Неужели не танцуете под луной? Неужели не вплетаете вашим девушкам ленты в волосы и не дарите поцелуи под майским деревом?

Нимуэ закусила губу, слегка порозовев. Возможно, она чуть перегнула палку. Не стоило говорить ему о поцелуях… И как же неловко прозвучали ее слова, лишенные магии очарования.

Впервые она заметила на лице Артура нечто похожее на интерес. Его взгляд мельком коснулся ее губ, задержался на глазах.

— Я и правда задолжал моим людям праздник, — отозвался Артур, и вновь его высеченное из камня лицо озарила улыбка. — Да будет так, Агнесса. Выбери любое понравившееся тебе дерево, и мы благословим его на поцелуи.

Это звучало как обещание.

Серебристые блики на воде так ярко сверкали, что Нимуэ решила, будто это предостережение ее сестер-фей. Она сидела возле ручья, глядя на то, как солнце медленно выползает из-за горизонта и лениво перекатывается по небосклону. Было опасно находиться в такой близости от водоема — Фата Моргана могла устроить здесь ловушку, но ей, возможно, и без этого хватало дел на Авалоне.

Нимуэ пучками выдергивала траву, что росла по берегу, и раздраженно кидала ее в воду. Казалось бы, такой пустяк — найти красную ткань и сшить из нее платье, но в Каменном замке не нашлось ничего подходящего. Если бы у нее была хоть капелька магии, она могла бы щелкнуть пальцами, чтобы цветочные лепестки вмиг стали нарядным платьем.

Нимуэ замерла, зажав в кулаке траву. На запястье вспыхнул алый след — травинка больно резанула ее, и на серое платье приземлилась крохотная капелька крови. Кровь! Что бы с ней ни сделала Моргана, она все равно была рождена феей и по ее жилам текло волшебство, и этого никто не мог у нее отнять. Да, она сделает себе самый великолепный наряд для праздника Белтейн и доберется до Артура и Грааля.

Легкий шелест пронесся над водой, тихий шепот, который заставил ее склониться к ручью и прислушаться:

— Сестра… Мы поддержим тебя… Мы будем рядом…

Сердце Нимуэ заколотилось от нахлынувшего счастья: это же сестры! Они живы! Они нашли способ послать ей весточку. Нимуэ вгляделась в водную гладь, но из-за бликов ничего не могла рассмотреть. Вдруг раздался громкий всплеск, вода вспенилась и забурлила, и на поверхности показалось острие меча, который сам словно был соткан из брызг и света. Две ладони обхватывали рукоять: одна смуглая с перстнем, в котором горел желтый камень, вторая — с длинными пальцами и кольцом с огромным рубином.

— Сестры! — вскрикнула Нимуэ.

— Держи! — откликнулись феи. — Это все, чем мы можем помочь. Моргана держит нас в плену, но даже она не посмеет погубить свою кровь и скорее будет следить за нашими страданиями. Возьми меч нашей матери, Нимуэ, забери Экскалибур. И пусть он защитит тебя. Принеси Грааль и покончи с царством Морганы. Умоляем тебя.

Нимуэ ухватилась за меч, давая молчаливое обещание своим сестрам. А когда их ладони скрылись под водной гладью и голоса затихли, она поднялась на ноги, отряхнула платье от травинок и оторвала лоскут ткани, оборачивая лезвие меча. Никому не следовало знать, что у нее есть волшебное оружие, которое она собиралась применить.

В комнату Нимуэ зашла Ильзе. На ее лице застыло немое удивление, что вызвало улыбку у феи.

— Ох, Агнесса, как красиво! — воскликнула Ильзе. — Где ты раздобыла такой диковинный наряд?

Нимуэ была очень довольна, а ведь она всего лишь взяла обычное белое платье и добавила к нитям-волокнам своей крови. Магия не заставила себя ждать — платье стало ярко-рубиновым, и Нимуэ украсила его живыми цветами, а несколько алых лент вплела в распущенные волосы.

На вопрос Ильзе фея ничего не ответила, лишь загадочно улыбнулась. Глаза девушки так сияли, что Нимуэ не выдержала и подарила одну красную ленточку Ильзе и помогла вплести ее в косу. На той было бледно-зеленое платье с незамысловатой вышивкой нитью более темного оттенка.

— Пока ты наводила здесь красоту, — проговорила Ильзе, — наш двор так преобразился! Артур и ребята постарались на славу! Видела бы ты Вэйна, когда Артур велел ему лезть на столб и привязывать ленты.

Нимуэ заливисто засмеялась:

— Все было так плохо?

— Мы с Лотом немного знаем про празднование Белтейна, так что Артуру пришлось попыхтеть. Я видела, как он сам привязывает ленточки к дереву!

— Неужто сам? — воскликнула Нимуэ в притворном удивлении. — Может, он еще и венки плел? Тогда будет жаль, что я этого не видела.

— Кстати, про венки. Поговаривают, — голос Ильзе сошел до шепота, — что сегодня ночью Артур выберет себе королеву и подарит ей венок…

Внутри Нимуэ все сжалось от сладкого предвкушения.

— Тогда не будем медлить, Ильзе. Нам пора на праздник!

Они вышли в густую темноту, наполненную запахом дыма. На площади полыхал огромный костер, вокруг которого уже плясали парни и девушки. Артур и рыцари стояли поодаль с кубками в руках и пытались вытолкнуть друг друга вперед, в толпу танцующих. Хохот и веселые трели сладким медом разливались по ночному полотну. Ильзе убежала вперед, оставив Нимуэ одну.

Фея расправила плечи и сделала шаг, ступая с присущей ей грацией. Она хотела, чтобы Артур увидел ее истинный облик, который был скрыт от его глаз все эти недели подобно тому, как прятался Грааль. Тогда он точно будет очарован и влюбится в нее! Нимуэ слышала, что людские мужчины падки на красоту. Фейри не удивить красивым лицом или роскошным нарядом, их могли покорить разве что острый ум и природные таланты.

Ресницы Нимуэ затрепетали, она так хотела насладиться этим моментом, что не сразу поняла, когда стихли музыка и смех. Теперь все смотрели на нее, как она и желала. Нимуэ не сомневалась в своей красоте. Но отчего тогда Артур так гневно нахмурился? Почему его рыцари схватились за мечи?

— Ведьма! — вперед выступил Лот, который держал в ладони красную ленту. — Она и мою сестру пыталась одурачить, дав ей это.

Ильзе украдкой бросила взгляд на Нимуэ, лицо ее было опухшим, будто она плакала. Когда только успела!

— Красный цвет к беде, — хрипло проговорил Артур и перевел на нее тяжелый взгляд. — Ты знала это, Агнесса?

— Нам явлено пророчество, — сказал Вэйн, как всегда невозмутимый, — что алый лоскут приведет замок к падению, а нас всех — к гибели.

— Я не знала… — тряхнула головой Нимуэ, поняв, в какую ловушку угодила. Но разве не она здесь фея? И не феи ли должны нести коварство и горечь? — Артур… Это не может быть правдой! Кто придумал это пророчество?

— Один старый волшебник, — ответил Артур и отвернулся.

Тут же рыцари обступили Нимуэ со всех сторон.

— Может, он просто выжил из ума, — проговорила она скорее от отчаяния. Как все могло так обернуться? Но нет, она не станет умолять их о пощаде. — Что вы сделаете со мной?

Лот бросил ленту в огонь, и тот вспыхнул неестественным пурпурным пламенем, будто в подтверждение всех мыслимых и немыслимых пророчеств.

— Проще всего будет сжечь ее, как и положено поступать с ведьмами.

— Нет! — громко сказал Артур. — Сегодня у нас праздник. Мы решим утром, как с ней поступить.

Нимуэ посадили в плетеную клетку, которая, видимо, предназначалась для овец. Ее красивое платье порвалось, а по щекам заструились непрошеные слезы. Скорее от обиды и гнева, чем от страха. Но еще смертельнее стала ее обида, когда праздник возобновился, и все плясали и веселились, даже не глядя в ее сторону. И Артур… Он ни разу не посмотрел на нее. А когда пришло время выбрать короля и королеву Белтейна, Артур положил венок из белых и желтых цветов на голову Ильзе.

А как же Нимуэ? Она рискнула всем и осталась ни с чем. Сестры отправили ей свое благословение, но меч остался в замке. Ее магия была утрачена, а красота стала не даром, а проклятьем.

Когда Артур скрылся в толпе танцующих, возле ее клетки появилось несколько рыцарей. Нимуэ знала, зачем они пришли. Артур не смог бы избавиться от нее, но у него были верные товарищи, готовые на все, чтобы защитить своего короля. Она не закричала, когда они потащили клетку к озеру. Не закричала, когда рыцари обступили ее со всех сторон. Нимуэ молча взирала на них, смиряясь со своей судьбой. Она сделала все, что могла. В сердце ее зияла огромная рана: она вновь и вновь вспоминала, как Артур отворачивается от нее, как кладет венок на голову Ильзе…

Вдруг Нимуэ встретилась взглядом с Вэйном. Он пристально смотрел на нее, однако в глубине его глаз не было ненависти. Скорее сочувствие. Уже падая в реку, Нимуэ поняла, что в ее руке зажат сверток. Кто и когда успел передать его ей? Неужели Вэйн? Всплеск — и Нимуэ задержала дыхание, не давая легким моментально наполниться водой.

Клетка утягивала ее все глубже и глубже. Нимуэ прижала меч к груди, будто тем самым могла сохранить себе жизнь. И магия, что передали ей сестры, откликнулась. Лезвие засияло, рассеивая мутную воду. Нимуэ крепко стиснула рукоять и взмахнула оружием, разрубая деревянные прутья и устремляясь наверх.

— Кто это сделал?!

Первое, что услышала Нимуэ, вынырнув на поверхность. Она увидела, как Артур мчится к берегу, сбрасывая с себя рубашку, чтобы прыгнуть в озеро. Заметив ее, он, как и все остальные, словно окаменел. Меч ярким пламенем горел в руке феи, а ее платье будто очистилось, став совершенно белым. Артур пришел в себя и вновь устремился к воде, бросаясь навстречу Нимуэ.

— Жива! — воскликнул он, а когда доплыл до нее, то крепко прижал к себе, невзирая на меч.

— Белая дама!.. — раздался чей-то возглас.

Нимуэ бросила взгляд на встревоженное лицо Артура и закрыла глаза, отдаваясь теплу мужского тела и забвению.

Наверное, это он вынес ее на берег и завернул в свой плащ. Наверное, это он согревал ее в объятиях. Почему же до сих пор так холодно?

— Я не приказывал бросать тебя в озеро, — шепотом проговорил Артур.

— Знаю, — отозвалась Нимуэ. Ее голос звучал очень слабо.

— Но ты и впрямь принесла мне беду.

— Знаю.

— Я мечтал этой ночью поцеловать тебя под майским деревом и…

— И?

— И я до сих пор мечтаю.

Нимуэ встретилась с ним взглядом. Он держал ее на коленях, сидя перед камином, в котором неистово полыхало пламя.

— Что тебя останавливает? — спросила Нимуэ, разглядывая его лицо. — То, что я якобы ведьма?

— Мне не важно, кто ты, — тихо произнес Артур. — Но ты намереваешься забрать то, что мне ценно.

— Твое сердце? — чуть улыбнулась Нимуэ.

— Ты знаешь, о чем я говорю. Хватит притворств. Тебе ведь нужен Грааль, не так ли?

— Об этом тоже было в пророчестве? — догадалась Нимуэ. Артур кивнул. — Тогда ты должен знать, что легендарный Грааль нужен скорее не мне, а моему народу. Я не могу рассказать про них, потому что на мне проклятье. Я обязана попытаться их спасти.

— Значит, ты тоже должна знать, Агнесса, что Грааль нужен и здесь. Без него люди этого королевства пропадут. Сами боги вверили Чашу нам, а не феям. Ты же из их числа, не так ли?

Нимуэ лишь отвела взгляд.

— Тебе нужно сделать выбор, Агнесса. — Руки Артура сжали ее плечи, заставляя Нимуэ вновь посмотреть на него. — Ты можешь забрать Чашу и уйти к своим. Я не знаю, кто ждет тебя там, и мне бы хотелось, чтобы они были достойны тебя. Или же ты можешь остаться здесь, с нами. Со мной. И быть моей женой.

Ее глаза широко распахнулись. Нимуэ не могла поверить в то, что услышала. Артур был готов отпустить ее? Отдать ей Грааль? И в то же время предлагал остаться.

— Браки, заключенные в Белтейн, длятся лишь одно лето, — проговорила Нимуэ. — Но я бы хотела отдать тебе вечность, Артур.

Она говорила не разумом, но сердцем, пожалуй, впервые в жизни. Нимуэ догадывалась, что не сможет просто так забрать реликвию и уйти, что ее сердце будет истерзано, если она бросит Артура.

— Ты будешь моей женой, Агнесса?

— Да, Артур.

Когда Нимуэ ощутила вкус его губ, то все ее тело задрожало с новой силой. Уже не от холода, а от опаляющего желания. Быть феей значило отказаться от любви. Быть смертной значило спасти себя.

— Монсальваж, — проговорила она, оторвавшись от его губ. — Так мы назовем наше с тобой королевство, мой король. Мое спасение. Артур, ты и есть мое спасение[52].

До рассвета оставалось всего несколько часов, но они никак не могли насытиться друг другом. Король был и нежен и страстен, держа ее в своих объятиях, как величайшую драгоценность. Слезы радости алмазами скатывались с ресниц Нимуэ. Она никогда не была столь желанной. Людской король показал ей, что она может быть счастливой, если отпустит свою другую жизнь.

Когда Артур все же уснул с улыбкой на лице, Нимуэ поднялась с постели и накинула на плечи халат. В ночной тиши что-то звенело, будто ветер легонько раскачивал колокольчик. Она осмотрелась в поиске источника звука и замерла, когда наконец увидела его — Грааль.

Он был окутан тенями, будто намеренно скрываясь от посторонних глаз. Но он определенно хотел, чтобы Нимуэ нашла его. Какие удивительные чары! Чем дольше Нимуэ смотрела на него, тем ярче он излучал свет — холодное синее сияние, ослепительное и манящее, будто сосредоточие всех фантазий и желаний.

«Моя королева… — прошептал Грааль, все больше притягивая ее. — Загляни же в мои глубины…»

Нимуэ коснулась сияющей Чаши и послушно посмотрела внутрь. Там, словно в зеркале, увидела себя — она стояла на вершине холма в развевающемся на ветру белом платье, и волосы ее, лишенные прежнего золота, были так же белы, но поверх них сверкала корона с синими кристаллами. Рядом с ней возвышался ее рыцарь, ее любимый, ее защитник. Артур.

— Сестра… — пронесся по комнате голос, и Нимуэ отпрянула от Грааля. — Сестра, сюда, мы здесь!

В распахнутом окне мелькнули две тени, которые Нимуэ сразу же узнала, — это были Мессания и Лионесса. За их спинами виднелись крылья из тончайшего хрусталя, а тела напоминали дым. В Белтейн, как и в Самайн, миры соединялись, и феи могли ненадолго проникать к людям. И наоборот.

— Ты нашла реликвию! — восторженно прошелестела Лионесса. — Давай же, пора вернуться и свергнуть Моргану.

— Скорее, идем с нами, сестра!

Они протянули к ней призрачные руки, проникая сквозь окно в комнату.

— Нимуэ…

Взгляд Лионессы устремился мимо нее — та с любопытством разглядывала спящего короля. Губы ее надломились, как лунный серп, застывая в свирепой улыбке. Не сама ли Моргана подослала их? Как Нимуэ могла им верить, когда они были пленницами самой коварной из фей? Она знала, что Фата Моргана способна на все. Даже их мать не смогла остановить ее, став изгнанницей Авалона.

Нимуэ попятилась, пряча Грааль за спиной. Реликвия притихла, притаилась, как мышка.

— Неужели ты оставишь нас, сестра? — проговорила Мессания. — Ты же обещала! И променяла нас, родных сестер, на этого человека? Грааль сможет принести величайшее благо всем Дворам Авалона.

— Но он нужен и здесь, — твердо проговорила Нимуэ, отступая еще на шаг.

Вдруг из темноты появилась третья фигура: сияющие, как солнце, волосы, увенчанные волшебной диадемой, горящие черным пламенем глаза, платье цвета ночи, пронзенное блеском холодных звезд, жестокая ухмылка на миловидном лице. Фата Моргана. Значит, Нимуэ не ошиблась, и сестры действительно предали ее, как и она их. Феи оставались верны себе.

— Смотрите, сестры, я говорила вам, какая она на самом деле. Ей самой нужны сила и власть. Она ни с кем не станет делиться. К тому же она использовала этого глупого короля, чтобы стать королевой хотя бы здесь, среди неотесанных людишек. Такова ее воля. Она не может быть больше одной из нас.

Нимуэ хотела ответить, что все не так, но поняла: бессмысленно что-либо говорить. Фата Моргана только и ждала, когда она станет оправдываться. Нет, не станет. Нимуэ действительно сделала свой выбор — сестра говорила правду.

— Все так, — твердо ответила Нимуэ, вздернув подбородок. — Я думала, что ты лишила меня всего, Мор. — Та вздрогнула, услышав имя, которым ее называли в детстве. — Но нет, ты подарила мне свободу и выбор. Я выбрала земную жизнь и познала любовь. И Грааль… — Нимуэ вытянула Чашу перед собой, и та ярко запульсировала синим огнем. — Он нуждается во мне, в своей королеве.

В глазах сестер сверкнула зависть, но Нимуэ уверенно шагнула вперед. Она даст отпор Моргане! И всем, кто покусится на магию Грааля!

— Отдай мне реликвию, и я сберегу жизнь тебе и твоему любовнику, — со злобой проговорила Фата Моргана, ступив ей навстречу. На черном подоле ее платья бурлили тени. — Я ведь могу убить его щелчком пальцев. Он совершенно беззащитный… — И она демонстративно подняла руку.

— Этому не бывать, — сквозь зубы процедила Нимуэ, когда в нее вдруг хлынула сила Грааля, образуя вокруг них с Артуром щит и отражая наступление Морганы. С такой силой они действительно могли противостоять Золотому Диску!

Нимуэ видела, как скривилась Фата Моргана, как красивое лицо — ее собственное лицо — стало маской гнева, злобы и отчаяния. Сестра не могла заполучить то, чего так жаждала, — абсолютной власти. Придется разделить ее с той, кого она больше всех ненавидела.

«Твое сердце наполнено любовью, — шептал ей Грааль, — а любовь — самая прекрасная и в то же время самая страшная сила. Ты справишься, королева. И когда-нибудь ты вернешь себе украденное».

В злостном вихре закрутилось угольно-черное платье Морганы, в этой воронке пропали и две другие сестры, ставшие на сторону королевы фей, а Нимуэ провалилась в беззвездную ночь, наполненную леденяще-синим сиянием.

Когда Артур очнулся ото сна, то вовсе не выглядел удивленным, увидев Нимуэ рядом с Граалем. Она спала, крепко обняв древнюю реликвию, которая мерно пульсировала в такт ее дыханию. Все как и было предначертано.

Он влюбился в фею и за это понесет свое наказание. Но Артур не изменил бы ни мгновения своей жизни ради другого исхода.

Белтейн сменился жаркой Литой[53] — благоприятное время, когда король Артур и королева Агнесса сыграли свадьбу. Никто не воспрепятствовал этому, ведь теперь с ними был явившийся всем Грааль, до этих пор незримый и видимый лишь Хранителю. Рыцари молчаливо приветствовали молодоженов, когда те направились в зачарованную башню, в которую не могли проникнуть недруги.

Нимуэ оберегала Грааль и Артура, стараясь не думать о наполнявшей ее душу тревоге. Но чем ближе подбирались холода, тем ей становилось страшнее. Она знала, что Моргана не успокоится, и, даже видя силу Грааля, она не прекратит попыток стать единственной королевой. Все чаще прибегала Нимуэ к магии, накладывая новые чары на башню. Нося под своим сердцем дитя, она и вовсе перестала выходить на люди и умоляла Артура не оставлять ее ни на секунду. Но у него были обязанности перед вверенным ему народом. Каждый раз, покидая башню, Артур брал с собой Экскалибур, призванный охранять его от всех опасностей.

Минул Самайн, самое темное время, которого Нимуэ страшилась больше всего, ожидая нового визита сестер. Однако ничего не произошло, и все так же гуляли над каменными стенами ветра, и дожди проливали свои слезы. А когда пушистый снег украсил белоснежными цветами окрестности Каменного замка, Артур выехал охотиться на горностаев, чтобы подарить к Йолю[54] своей королеве новый плащ, который согрел бы ее грядущей зимой.

Как бы Нимуэ, ныне известная как Агнесса, ни упрашивала его остаться, Артур лишь с улыбкой отвечал, что он под защитой Грааля и Экскалибура и ничего страшного не случится. Как же он ошибался.

— Вэйн! — Нимуэ стояла возле зачарованной двери, не смея выйти наружу. Она нервно и в то же время с нежностью поглаживала свой округлившийся живот. — Есть ли вести от короля?

Голос ее чуть ли не срывался на крик.

— Нет, ваше величество, — учтиво ответил Вэйн, хотя Нимуэ прекрасно знала, что он с первого же дня невзлюбил ее. И все же каждый день он приходил сюда с корзиной, полной еды. — Уже месяц как его нет, и поговаривают, что он не вернется. Не желаете ли выйти к народу и успокоить всех? Хотя что уж там. Не могу обещать, что они тут же не сожгут вас на костре. Они винят в его исчезновении «белую даму», предвестницу самой смерти.

Нимуэ закрыла лицо ладонями, стараясь не расплакаться. От переживаний все внутри сводило, а это было вредно для ребенка. Она старалась успокоиться, довериться Артуру. Но минул ее день рождения, а он так и не вернулся. Артур не мог просто так уйти. Сердце Нимуэ сжималось от одной мысли, что его уже может не быть в живых.

В минуты отчаяния она заглядывала в Грааль, ища там ответы, но судьба Артура оставалась скрытой от ее глаз. Когда же она порывалась покинуть башню, Чаша не пускала ее.

«Слишком опасно… — доносилось предостережение Грааля. — Твое дитя должно оставаться здесь. Дитя, которое даст начало великой династии… Они станут Хранителями магии».

И Нимуэ никуда не выходила. Ночами ее переполняли тревога и кошмары. Только Грааль поддерживал в ней жизнь и надежду.

Вновь настал Имболк, который, как говорила ей вечность назад Ильзе, особенно любил Артур. Нимуэ одиноко сидела на своей постели — пленница башни, а не королева. Что творилось за пределами, она не знала, да и не спрашивала об этом у рыцарей, боясь ответа.

Артур мертв. Артур…

Слезинка скатилась по ее опухшей щеке, устремляясь в глубины Чаши. В этот миг молочный туман заклубился на самом ее дне и вдруг развеялся, открывая фее зеркальную гладь. Нимуэ присмотрелась и увидела на берегу озера домик, на крыльце которого сидел мужчина и чистил меч. Знакомые черты лица, черные вихры отросших волос… Он был в простой льняной рубахе, и разве что выдержка выдавала в нем короля.

— Артур! — воскликнула Нимуэ.

Что это был за морок? Что показал ей Грааль?

«Это может быть что угодно, — вкрадчиво проник в ее мысли голос из Чаши. — Твое прошлое, будущее или же настоящее. Тебе решать».

Он жив! Это все, что ей нужно было знать. Артур где-то там, за пределами замка, но его сердце бьется, а легкие наполняются воздухом.

Вдруг Нимуэ вспомнила — Артур как-то показывал ей охотничий домик. Он совсем недалеко!

Набравшись храбрости и вцепившись до боли в Чашу Грааля, Нимуэ ступила за пределы башни. Она так давно не покидала ее, да и ее несколько месяцев никто не навещал. И если прежде она оберегала Грааль, то теперь все было наоборот — именно магия поддерживала в ней и ребенке жизнь.

Нимуэ совершенно не знала, чего ей ожидать снаружи. Кутаясь в теплую шаль, она вышла во двор замка и не сразу поняла, почему там было так пустынно. Кругом плотным саваном лежал снег, но нигде не было ни души. Нимуэ пошла дальше. Снежное покрывало хрустело под ее ногами, а холод пробирался под кожу. Первой, кого она встретила в этом застывшем королевстве, была, как ни странно, Ильзе. Девушка распростерлась на земле, глаза ее были устремлены в небо, а лицо… Оно заледенело, как и все тело.

Нимуэ медленно обошла ее, плотнее закрывая живот шалью, и осмотрелась, с ужасом замечая и других людей. Все до единого были мертвы.

Но как же рыцари… И Артур… Она видела его среди трав, зелени и водной глади. Возможно, Грааль все же показал ей прошлое.

— Сестра? — раздался вдруг насмешливый голос.

Среди белизны каменного двора, ставшего могилой для всех жителей королевства, резко выделялась тонкая фигура в черном. Серебристые волосы были убраны под обруч с антрацитовыми кристаллами. Золотой Диск больше не сиял, а излучал холод и тьму. Под глазами Фаты Морганы пролегли черные круги, а уголки губ злобно надломились.

— Я ждала тебя.

— Мор… Что… Что с тобой?

Ее сестра-близнец будто стала кем-то другим. А что же она сама? Как она выглядела сейчас? Нимуэ это не заботило с тех самых пор, как пропал Артур.

— Власть требует силы, — прохрипела Фата Моргана. — Сила достигается кровью. Но ты скоро и сама все узнаешь, сестра. А пока я хотела бы предложить тебе прогулку. Ты же не откажешь? Хм… Да и твоему ребенку вовсе не помешает свежий воздух.

Смех Морганы пронесся над опустевшим двором, распугав ворон.

— Ты ведь хочешь снова увидеть Артура? Узнать, куда же запропастился твой ненаглядный?

Нимуэ крепче стиснула в руках Чашу и поджала губы. Она бы не хотела показывать сестре своего отчаяния, но сейчас ей было сложно это скрывать.

— Показывай, — коротко ответила Нимуэ, обретая вновь утраченную частицу себя. Будучи феей, она не была такой мягкой. Это жизнь среди людей и любовь сделали ее столь чувствительной и даже слабой.

— Тогда не сопротивляйся и не применяй свою магию, пока действует моя сила.

Нимуэ кивнула, и тогда Фата Моргана взмахом руки подняла в воздух снежный вихрь, а затем коснулась обруча на своей голове. Они мигом перенеслись в тот самый дом на берегу озера, вот только там царила зима, а Артур стоял у замерзшей воды, закутавшись в серую меховую накидку, и смотрел вдаль. Дверца домика вдруг скрипнула, и оттуда вышла женщина, на плечах у которой был горностаевый плащ.

Нимуэ невольно вскрикнула, увидев лицо той женщины. Это была она сама.

Артур обернулся, услышав ее, и посмотрел сурово и холодно. Да, это был Артур. В каждой новой морщинке и каждом седом волоске — это был он, хотя и прошло не так много времени. Нимуэ не сомневалась в проделках Морганы, которая хотела заставить их всех страдать.

— Знаю, о чем ты думаешь, — проговорила Моргана. — Что он околдован. Что его держали пленником. Но знаешь, что самое ужасное, Нимуэ? Он остался сам! Он жил на Авалоне, потому что желал этого. Желал стать одним из нас. И смотри, он даже обзавелся новой женой.

Артур молча опустил голову.

— Эарин, подойди, — позвала Моргана, и женщина тут же послушалась. — Ты ведь помнишь Нимуэ? Отвергнутая фея, никому не нужная и всеми покинутая. — Эарин слегка поклонилась, а следом сменила облик, сбросив с себя образ Нимуэ, словно маску. — Она так слепо жаждала любви и желала возвращения своего короля. Но он просто человек, который ничем не лучше других. Пока ты проливала слезы, Нимуэ, твой Артур согревался в объятиях другой. Посмотри на него и скажи, неужели ты по-прежнему любишь его?

Нимуэ было так невыносимо больно, что она не могла произнести ни слова в ответ.

— Ты действительно смогла отомстить мне, — наконец выговорила Нимуэ. Губы ее дрожали. — Ты нанесла мне удар в самое сердце, но оно хотя бы есть. Насколько черным стало твое собственное? И осталось ли что-нибудь от него? Неужели в тебе столько злобы, что ты готова бесконечно изливать ее? Неужели не могла ты жить спокойно со своим королем и вашей дочерью?

— Даже не смей говорить о Лорелее! — закричала Моргана. — Ты ничего не знаешь обо мне, сестра.

— Она юна, и ей нужна мать, Мор, — тихо сказала Нимуэ, обхватывая свой живот. Раньше она не осознавала этого…

— Замолчи, — прошипела королева фей. — Лучше подумай, что будем делать с твоим королем. Хотя, что уж говорить, он мне порядком надоел. Скучный тип. Всегда такой услужливый и податливый.

Нимуэ знала, что Моргана не даст им уйти отсюда живыми. И хотя каждое слово сестры ранило, смерть Артура казалась еще невыносимей. Нимуэ резко дернула головой в сторону своего короля и вдруг заметила, куда он смотрел. На заснеженных деревьях, чуть раскачиваясь на ветру, висели тела. Это были его рыцари. Один был обезглавлен и подвешен вверх ногами. Вэйн. Самый преданный и самый яростный.

Нимуэ потянулась к силе Грааля, призывая Чашу на помощь, но Моргана все прекрасно спланировала. За спиной Артура, по обе стороны от него, появились Лионесса и Мессания. Моргана лишь коротко кивнула, и они вонзили в его спину кинжалы, погружая их так глубоко, что он не смог бы выжить, каким бы богам Нимуэ ни молилась. Кровь обагрила его губы, алым окрасился снег. Нимуэ закричала так сильно, будто ее саму пронзили насквозь, и кинулась к Артуру.

Кровь стремительно покидала его тело, и в мгновение ока ее руки стали красными и влажными.

— Нет! Нет! Нет!

— Давайте же, сестры! — закричала Моргана.

Нимуэ не сразу почувствовала, как Мессания и Лионесса схватили ее за руки, прижимая к заиндевевшей земле и не давая дотянуться до Грааля. Кинжалы больно полоснули по ее запястьям, а Лионесса зашептала слова заклинания, которое навек привяжет Нимуэ к этим местам. Нет, они не стали убивать ее. Нимуэ ждало что-то гораздо хуже — вечное страдание.

— Ты останешься здесь навсегда, — проговорила Моргана, нависая над ней. — Вместе со своим мертвым королем.

Моргана потянулась к Чаше, желая поднять ее, и время будто замерло.

«Прошу тебя, — в сердцах обратилась Нимуэ к Граалю. — Прошу, останови это безумие. Прошу, не позволь злу свершиться. Верни его… Пусть он живет…»

«Ценой чего?» — раздался голос из глубин Грааля.

«Чего ты желаешь?»

«Еще никто не спрашивал у меня этого. Интересно. Мне нужна ты, Нимуэ. Целиком и полностью. Ты будешь только моей королевой. Навсегда. Ты согласна?»

«Да…»

Стоило Фате Моргане коснуться Чаши, как все ее тело охватил огонь, а обруч соскочил с ее головы, сжался до размера кольца и упал на землю. Рядом с ним, там, где снег был обагрен кровью, пробился диковинный цветок.

«Кровь… — донеслось из Грааля. — Твоя и его…»

Нимуэ собрала все свои силы воедино, вырываясь из рук сестер и погружая пальцы в Чашу. Их с Артуром кровь смешалась, и Грааль принял жертву.

«Прекрасно, моя королева».

— Не убивай нас, сестра! — взмолились Лионесса и Мессания. — Мы будем служить тебе столько, сколько тебе отмерено, а если суждено тебе будет уйти раньше, то мы станем слугами твоим детям.

«Пощадим?» — лениво произнес голос из Грааля, и Нимуэ кивнула, сжалившись над сестрами. Однако их ожидало другое наказание: Мессания на глазах лишилась силы и молодости, превратившись в старуху, а Лионесса обратилась в ужасное чудовище, которое тут же с ревом скрылось среди деревьев.

Нимуэ устало посмотрела на Эарин, которую Моргана вовлекла в свои игры.

— Уходи и позаботься о малышке Лорелее, — проговорила Нимуэ.

Внутри нее дрогнула новая жизнь. Времени оставалось совсем мало. Она опустила взгляд на умирающего Артура. Грааль обещал, что все может быть исправлено, не так ли?

— Король мой! — Она осторожно опустилась на колени. — Я сделаю все, чтобы мы были вместе.

— Я предал тебя… — хрипло проговорил он, выплевывая кровь. — Я недостоин…

— Артур… — По лицу Нимуэ струились слезы. — Я знаю, что это не твоя вина. Это я принесла беду, мне и лечить твои раны. Я всегда буду любить только тебя…

Когда его взгляд застыл, Нимуэ поцеловала его в окровавленные губы, поднялась, взяла в руки Грааль и пошла прочь. Белые камни, словно кости, выползали из-под снега, который стремительно таял. Белая дама шла вперед, чтобы в назначенный час подарить новую жизнь.

«Ты взойдешь на холм, королева, — шептал Грааль, — и родишь дитя. Ты умрешь при родах, в муках и страданиях. Ваши жизни и судьбы с Артуром переплетутся, чтобы жила магия. Через восемнадцать лет вы встретитесь вновь».

— Узнаем ли мы друг друга? — всхлипнула Нимуэ.

За ее спиной безмолвной тенью следовала Мессания, сухопарая старуха, которая несла в руках сорванный цветок и зачарованное кольцо.

«Я обо всем позабочусь, королева. Вы обязательно встретитесь в новой инкарнации. Ведь такова судьба».

— Но кто ты? — прошептала наконец Нимуэ.

— Зови меня просто — Дар.

Восемнадцать лет спустя на холме возвели крепость, что положила начало Дворцу Грааля, Замку-на-Холме, притаившемуся в самом сердце королевства Монсальваж. Юная королева Агнесса и король Артур, взявшись за руки, ступили в новую эпоху, знаменовавшую начало золотого века династии Меровингов.