Скиталец: Возрождение

Глава 10

Я проснулся, как всегда, первым.

Рогнеда лежала по правую руку от меня, уткнувшись носом мне в плечо. Её дыхание было ровным и глубоким. Платиновые волосы разметались по подушке, почти сливаясь с золотым лучиком солнца, пробившимся, сквозь неплотно задернутые шторы.

Наталья спала с другой стороны, свернулась калачиком, по-детски поджав колени к животу и выпятив из-под пеньюара аппетитную попку. Её рука лежала на моей груди, пальцы слегка сжимались во сне, будто проверяя: здесь ли я еще.

Анастасия как обычно расположилась с краю, чуть дальше остальных, но так, чтобы в любой момент можно было коснуться кого-то из нас. Для нее это было очень важным — чувствовать рядом присутствие близких людей.

За несколько недель, прошедших с той самой ночи, которую можно считать рождением семьи Раевских, такое наше пробуждение стало обычным, я бы даже сказал — традиционным.

На улице, не смотря на раннее время, было уже совсем светло, северные белые ночи потихоньку вступали в свои права. Тёплый весенний ветер закинул в распахнутую форточку запах свежей травы и цветущей сирени.

Я попытался осторожно высвободится из объятий жен. Наталья что-то пробормотала во сне, но не проснулась. Только крепче ухватилась за мою руку. Поцеловав её в висок, я повернулся к Рогнеде и коснулся губами её лба. Анастасия уже открыла единственный глаз, сонно моргнула, и тут же улыбнулась уголками губ:

— Доброе утро, — чуть слышно прошептала она на словенском с легким акцентом.

— Доброе утро, — ответил я одними губами. Но этого было достаточно, чтобы разбудить Рогнеду. Она потянулась, как большая кошка, и, не открывая глаз, пробормотала:

— Рано ещё…

— Солнце встало, — усмехнулся я.

— Ну и что, — протянула она, закидывая на меня стройную ножку, — аристократы не встают с первыми лучами солнца, запомни это, дикий северный дикарь.

— Аристократы разговаривают изысканно и не используют тавтологии, моя любимая княжна, — я слегка щелкнул жену по носу.

— Твоя любимая княжна — это я, — не открывая глаз, подала голос Наталья, — а эта белобрысая, невесть как оказавшаяся на нашем супружеском ложе — солдафонка. Откуда ей знать, как разговаривают истинные аристократы?

— Ах, ты! — в Наталью полетела подушка, которую бывшая княжна Лобанова с легкостью поймала и запустила в обратном направлении. Настя азартно завизжала, подзуживая подруг своим режущим уши боевым кличем. Между двумя моими женами завязалась беспощадная битва, полем боя для которой, почему-то стал я. Пришлось выступать в роли миротворца и успокаивать княжон объятиями и поцелуями, к которым тут же присоединилась горячая, как вулкан, имперская патрикия.

Как я уже говорил — ничего особенного. Так, или примерно так теперь начинается каждое мое утро.

— Все, встаем, нас ждут великие дела, — скомандовал я спустя час.

— Кстати, о делах, — тут же посерьёзнела Наталья, — вчера вечером говорил с отцом. Есть информация, что к нам в ближайшие дни нагрянет кто-то из младших Шуйских.

— Боренька, — махнул я рукой.

— Ты уже знаешь? — удивилась Наталья.

— Князь Владимир звонил, просил за непутевого племянника.

— Вот как⁈

— Все в рамках договоренностей, — пожал я плечами, — убивать его нельзя — тогда Владимиру Игоревичу ничего не останется, как объявить нам родовую войну. А вот повоспитывать даже нужно. Наташа, займешься?

— А вы? — недовольно прищурилась княжна.

— Рогнеда у нас не по этой части, если бы Бореньку надо было прихлопнуть как муху — я бы обратился к ней, а воспитание — это больше по твоей части. Еще Настя может, но у нее, сама знаешь, других дел будет по самую маковку. Ну а я подключусь, когда надо будет. Кстати, сколько лет этому Бореньке?

— Тридцать девять, — усмехнулась Наталья.

— И до сих пор Боренька?

— На младших Шуйских природа отдохнула. Впрочем, сам все увидишь. Единственная с кем там можно иметь дело — Людмила.

На вопросительно приподнятые брови Наталья пояснила:

— Младшая внучка князя Владимира. И наиболее вероятная претендентка на роль главы рода. Если доживет, — подумав, добавила моя любимая разведчица.

— Вечерком принеси мне досье на всех Шуйских, — попросил я, — придется изучить. Не думал, что они так быстро зашевелятся. Ждал ближе к осени.

— Князь Владимир сдает, — пожала плечами Наталья, — наследникам не терпится дорваться до власти…

— Вы хоть умойтесь сначала, трудоголики, — буркнула Рогнеда и, грациозно встав с постели, виляя обнаженными ягодицами, скрылась за дверью, ведущей в ванную и гардеробную.

— Язва, — бросила ей вслед Наталья.

— Она права, — тихо заметила Настя, накидывая на себя пеньюар, — Муж мой, сегодня прибывают дирижабли. Ты лично будешь встречать?

— Доверю этот вопрос тебе, — улыбнулся я, заметив удовлетворение в глазах эллинки. Вместе с дирижаблями должна прибыть к нам в гости ее давняя имперская подруга.

Визит Гелии Анемас был основным условием сделки по приобретению воздушных судов. Причем никаких дополнительных пояснений от рода Анемас не было, лишь просьба принять у себя дочь главы рода и обеспечить ее безопасность. В ответ на эту «любезность» нам передают на условиях лизинга три дирижабля — два скоростных курьера и один транспортник. И это, по меньшей мере, странно. Слишком вкусные условия, для простого гостевого визита. Но воздушный флот нам необходим, поэтому с возможными проблемами придется смириться.

— Спасибо, муж мой, — послушно склонила голову Настя.

Для девушки было очень важно предстать перед подругой полноправной хозяйкой. А мне, и правда, некогда. Весна полностью вступила в свои права, земля подсохла, и пришла пора отправлять поисковые отряды в Заброшенные земли. А значит надо закрывать вопрос с Гильдией охотников. И с ушкуйниками надо что-то решать. Не всем пришлись по душе мои реформы. Бузит вольница. Придется искать компромиссы. Без этого буйного братства Пограничью пока не обойтись. Но сей факт не означает, что я пойду у них на поводу.

Свободной экономической зоне в Хлынове быть! И порядок с ресурсами аномалии я тоже наведу. Кого не устраивает — милости просим в Княжество или Ханство. И там, и там есть доступ к Заброшенным землям. Неудобно и менее прибыльно? Тут готов поспорить. На севере я бы походил. Да и разлом, откуда пришла тварь, напавшая на нас во время перехода, тоже неплохо было бы исследовать.

Мысли об аномалии заставили меня непроизвольно скривиться. Едва потеплело, в Хлынов заявился проф и со свойственной ему кипучей энергией принялся выедать мне мозг с подготовкой экспедиции. Хвала Мирозданию удалось сплавить его, снабдив защитными артефактами, в наш бывший лагерь в пещерах. Но ведь он в любой момент может явиться обратно. И тогда придется что-то предпринимать с походом к эпицентру.

Так-то я и сам с удовольствием, но не брошу же я тут жен с целым ворохом проблем. Да и соваться вглубь аномалии с кондачка даже я не решусь. Думаю, ближе к середине лета надо будет сделать вылазку за хребет, понять, с чем нам предстоит столкнуться, и уже потом заняться планированием и подготовкой длительного похода к эпицентру. Который будет не раньше следующего лета, а то и позже. Только как сказать об этом Юнгу? Старика ведь удар может хватить от таких удручающих новостей.

— Рагнар… Рагнар! — из раздумий меня выдернул требовательный голос Рогнеды, уже полностью облаченной в новенькую, с иголочки, офицерскую форму спецподразделений княжества только без знаков различия. Я невольно залюбовался женщиной. Красавица! Такая же красавица, как и год назад во время нашей первой встречи. Даже еще краше.

— Ась⁈ Извини, задумался…

Милый носик презрительно сморщился:

— Фууу… Что за «ась»? Ты ярл и боярин новгородский, а разговариваешь, как необразованная чернь…

Такие пикировки тоже стали частью нашей семейной жизни. Жены пытались из меня сделать аристократа, и даже большего, чем они сами. А я упрямо сопротивлялся, дразня их. При этом они прекрасно понимали, что если надо, я могу быть изысканно утончен и до омерзения чопорен. Но вот нравиться им воспитывать мужа, так пусть балуются, меня это ни капли не трогает, даже развлекает.

— Я дикий северный дикарь из мрачного Пограничья. Что хотела, княжна моя? — я притянул девушку и усадил к себе на колени.

— Я планировала инспекцию по дальним заставам, — нахмурила брови Рогнеда, — это седьмица, не меньше. Но раз ожидается Шуйский, наверное, останусь, — она вопросительно посмотрела на меня, сдунув со лба, упавшую на глаза прядку.

— Ни в коем случае, — покачал я головой, — у нас и так график напряженный. Если мы будем отвлекаться на всякую ерунду…

— Ты считаешь один из сильнейших родов княжества ерундой?

— Не род, а одного из представителей этого рода. Не самого умного и сильного.

— С Борисом мы справимся, — вмешалась Наталья, — а ты возьми с собой охраны побольше.

— Десятка «Детей Хеймдалля» думаю хватит.

— Возьми еще ватагу Стрежня, я распоряжусь, — приказал я, глядя на обеспокоенное лицо Натальи. — Что-то еще случилось? — обратился я к ней.

— Нет, — покачала головой вторая жена, — просто тревожно мне что-то. Слишком тихо. Слишком спокойно всё.

— Усиль посты и караулы, — предчувствиям я привык доверять, хотя моя интуиция пока молчала. — И, Наташа, — я кинул взгляд на дверь в ванную, за которой скрылась Анастасия, — приставь к Насте дополнительную охрану. Только так, чтобы она не знала.

Эллинка считала себя самой слабой из нас в боевом плане и по этому поводу жутко комплексовала.

— Еще вчера сделала, — улыбнулась Наталья. — У нее получилось выяснить, что задумали Анемас?

— Нет, — я покачал головой, — сегодня узнаем, тогда уже и будем думать. Рогнеда, — Валькирия уже выскользнула из моих объятий, — будь постоянно на связи. Ни в какие столкновения не вступайте, сразу отходите. Это приказ. Раз зашевелились Шуйские, значит, и остальные вскоре проявят себя. Поэтому берегите себя, вы самое дорогое, что у меня есть в этом мире.

— Мы будем осторожны, — кивнула Рогнеда, переглянувшись с Натальей, — ты тоже не забывай, что нужен нам живым и невредимым.

— Можете не сомневаться, — усмехнулся я, — уходить на перерождения в моих планах пока нет.

— Ну и как я вам? — перебила нас Анастасия, эффектно появившись из ванной.

— Мощно! — Рогнеда подняла палец в жесте одобрения.

— Аутентично, — заметила Наталья, заговорщицки усмехнувшись.

— …! — молча ох… удивился я — единственный, кто, похоже, был не в курсе предполагающегося маскарада.

Анастасия предстала перед нами в наряде средневековой северной воительницы. И, судя по хитрым взглядам, кидаемым на меня, создание образа явно не обошлось без остальных жен. Это был не просто наряд, а тщательно выверенная декларация силы и роскоши, в которой имперское изящество Анастасии сплелось с суровой эстетикой северных воительниц.

Длинная до колен белоснежная рубаха из тончайшего льна, искусно расшитая по подолу, вороту и рукавам синей нитью, обнимала фигуру, подчёркивая каждое движение. На широком поясе, украшенном золотыми рунами, висел кинжал в простых потертых деревянных ножнах, от которых, однако, веяло седой древностью.

На плечи был накинут плащ из шкурок редчайших соболей, добытых буквально на днях в аномалии нашими охотниками. Удерживала на плечах это богатство серебряная пряжка в виде герба рода Раевских — дракона, держащего в лапах меч.

Стройные ноги обтянуты лосинами из тончайшей кожи и обуты в синие бархатные, украшенные искусной вышивкой мягкие сапожки. Черные, заплетенные по северной традиции в несколько косичек волосы, венчала золотая диадема работы древних мастеров, взятая из вечевой сокровищницы.

Но самой главной деталью в образе Анастасии была угольно-черная повязка на выжженном глазу. Шрам, выбивавшийся из-под неё, теперь абсолютно не портил лицо. Напротив, в сочетании с холодным блеском второго глаза, он придавал её облику черты необузданной ярости и какой-то дикой, первобытной силы.

Больше никаких особых украшений и изысков в Настином образе не было, если не считать рубиновое ожерелье и золотой браслет инкрустированный изумрудами, да и те были в большей степени артефактами. Ожерелье — щитом. Довольно мощным и интересным. Сольвейг — молодец! Такая работа могла бы быть зачтена как курсовая в любой из известных мне магических академий. А то что плетения, наложенные на ожерелье именно ее работа, у меня не вызывало сомнений.

А вот с браслетом все не так просто. Присмотревшись, я нашел в нем магические узоры, присущие ученице, скупые, выверенные до мельчайших деталей контуры руки баронета Юнга и… мои наработки? У Карла получилось! Фактически, сейчас я вижу техномагический аналог мобильной аптечки из ветки космических империй! И это прорыв! Значит, наша работа по созданию медкапсулы движется в правильном направлении. Мне захотелось тут же рвануть в городскую больницу, где обосновался наш медицинский гений. Но я волевым усилием сдержал себя.

Настя замерла, напряженно глядя на меня. А я не мог вымолвить ни слова, настолько она сейчас была прекрасна какой-то необычной дикой красотой. Наконец, я отмер:

— Демоны меня раздери! — выдохнул я, восхищенно покачав головой. — Ты прекрасна! Настоящая хозяйка Пограничья!

— У Пограничья есть только один Хозяин, — довольно пропела девушка, — и это мой муж.

— А это не слишком? — я кивнул на жену, — я прекрасно понимаю для чего вы так заморочились, но не спугнем ли мы потенциальных союзников?

Здесь действительно все было предельно ясно. И желание Насти показать себя сильной, самодостаточной, богатой, довольной жизнью женщиной в данном маскараде было не самое главное. Весь ее костюм был одним сплошным политическим и экономическим сигналом.

Имперская аристократка, выступающая Хозяйкой Пограничья, при этом принявшая образ жизни северян — это фактически плевок в лицо Императора Никифора, который так вожделел заполучить доступ к аномалии, и был разгромлен вчерашним крестьянами и охотниками. Шкура редкого гигантского медведя — прямое указание на свободный доступ к богатствам Заброшенных земель. Артефакты — техническое превосходство. Диадема и кинжал — богатство. В образе Насти было учтено все до мелочей, каждая деталь, каждый завиток на вышивке имели какое-то определенное значение. И те, кому надо обязательно все это будут учитывать.

— Нет, — покачала головой Анастасия, — Гелия оценит, а прибывшие с ней поймут.

— Мы просто пользуемся моментом, чтобы заявить о себе, — подтвердила Наталья.

— Я так понимаю это, — я показал на Настю, — не всё?

— Конечно, — синхронно фыркнули три девушки. Слишком часто и слишком крепко они стали выступать единым фронтом. Это пугает. Шучу. Это радует! Это значит, что навязанные мне политической ситуацией браки, становятся мощным инструментом именно в моих руках, как бы цинично это не звучало.

— Колитесь! — потребовал я.

— Вот еще! — и опять тройное фырканье, — потом сам все увидишь. Все, нам пора!

Первыми из спальни выскочили Рогнеда с Натальей. А вот Анастасия замялась, пряча взгляд, словно опасаясь чего-то.

Я встал и тихо подошел к ней. Мои пальцы пробежали по щеке жены и добравшись до подбородка подняли голову. Единственный глаз жены был закрыт, губы плотно сжаты. Она действительно боялась. Не меня. Встречи с подругой, с имперцами, с прежней жизнью.

Я коснулся губами ее губ:

— Ты прекрасна! — прошептал я ей. Плечи девушки еще сильней напряглись. — И ты Хозяйка Пограничья, — улыбнулся я ей. Глаз открылся, бездонный, с багровой искоркой в глубине, полыхнув на мгновение темно-синим, почти фиолетовым цветом.

— Я не…

Я приложил палец к теплым мягким губам:

— Ты Хозяйка Пограничья, — улыбнулся я, — возьмешь у Рауда два десятка «Детей», ватагу Рыжего и полсотни егерей. Ах, да! Еще Ардаку скажи, пусть подберет пару десятков своих, самых свирепых и богато одетых. Что там еще полагается по этикету — ты лучше меня знаешь. Все ресурсы в твоем распоряжении. Если уж решили пускать пыль в глаза, сделать это надо так, чтобы даже засранец Никифор почувствовал себя жалким плебеем.

— Гелия еще та змея, — наконец улыбнулась жена, — она сразу распознает фальшь.

— Хитрее тебя?

— Фррр! Вот еще!

— Значит, сделай так, чтобы она видела только то, что нам надо и не видела, что не надо. Свози ее в пещеры. Думаю, пребывание в Заброшенных землях должно впечатлить твою подругу, как когда-то впечатлило тебя.

— Хорошо бы Лютый со стаей был сейчас там, — коварно улыбнулась супруга. Да уж. Если Гелия — змея, то Анастасия — драконица. Мне даже стало страшно за ее подругу.

— Лютый там, где хорошо его волкам, — пожал я плечами. — Я уверен, он придет проверить, кого принесло в его владения.

Настя поежилась.

— Не бойся. Моих самок он не тронет. У нас с ним договор. Я не трогаю его самок, а он моих.

Девушка вспыхнула и стукнула меня кулаком в грудь.

— Дурак! А еще древний бессмертный! — она вывернулась из моих объятий и гордо прошла к выходу. Обернувшись на пороге, добавила: — Я не самка. Я — Хозяйка Пограничья! Твоя… — и продемонстрировав мне розовый острый язычок, скрылась за дверью.

И мне пора. Дела сами себя не сделают.