Войд. Том 1. Начало

Глава 22

Встать на ноги у меня получилось только на третьи сутки, а ходить на четвёртые. Как сказала Валерия, у меня просто оказались повреждены почти все мышцы, из-за чего пошёл мощный воспалительный процесс. С помощью аппаратуры вмешались в восстановление, но из-за использования АТФ воспаление возвращалось снова и снова.

Но главное то, что у меня имелось в запасе достаточное количество «модернизаций» своего организма. Отец как-то смог мне передать весточку, в которой «позаботился» о своём сыне. На самом деле я рад, очень даже рад. Это примечание я оставил как письмо себе на память, сохранив в виде текстовой копии. Хоть что-то будет мне говорить о том, что не всё потеряно.

Когда я вернулся обратно в строй, на меня все смотрели, как на врага народа, если не хуже. Некоторые даже, не стесняясь, высказывали мне своё презрение, а Стрелок только молча стоял и наблюдал за этим, даже не пытаясь вмешаться. Этого я от него совершенно не ожидал, я ему, чёрт его дери, жизнь спас, а он не может в мою защиту пару слов сказать.

Но зато он начал отлично спеваться с Лайтом, всё дальше отстраняясь от меня. С Лаки и Пульсаром я часто не пересекался, просто не получалось, так что мой круг общения в последние недели стал очень и очень маленьким. Буквально — никаким. Я полностью обособился от общества.

Зато моя успеваемость сразу поползла вверх. Так как не было отвлекающих факторов, я полностью сосредоточился на собственном развитии, смог, наконец, нормально встретиться со Скалой, который дал мне не краткую инструкцию, а подробный план тренировок на целый год! Вот это я понимаю профессиональный подход к делу.

Всё свелось к тому, что мне нужно было делать упражнения на скорость и на количество, а не на массу. Если силовики должны были тягать гантели под сотню кило, то мне требовалось около семидесяти, но при этом делать это реально рывками, как можно больше раз, чтобы развивать в мышцах привычку взрывного действия, а не постепенного. Ну и при этом бесконечные растяжки, чтобы в мышцах не застаивалась кровь, чтобы она постепенно растекалась по всему телу.

Под конец второго месяца пребывания в этом заведении, я смог достигнуть определённых показателей. Эластичность мышц достигла третьего уровня, плотность мышц стала переходить на третий уровень, при этом появилась пометка, что началось развитие мышц по скоростному типажу. Это несомненно радовало.

Но были и не особо радостные новости. Чем больше я ходил и слушал, тем больше понимал, что меня просто-напросто хотят скурить. Одно из правил Академии — запрет на очень близкие отношения между представителями обучаемых Академии. Ко мне стали подсылать девушек, вот прямо, не стесняясь. Они просто приходили ко мне, с несколько глупым видом заигрывали со мной, но когда сталкивались с моей несколько злобной и показывающей все отвращение миной на лице, то сразу превращались в самих себя — змей, которым надо было только укусить. Не влезала в это дело только одна девушка, которая любила задавать множество вопросов ещё с самого начала нашего тут пребывания. Вот она, единственная из всех, была мне хоть как-то симпатична. Низенькая, с миловидным личиком, не особо фигуристая, но при этом было приятно на неё смотреть, ничего лишнего. И всегда несколько строгий вид и обособленное от всех существование. Она сейчас мне чем-то напоминала самого себя.

Но мы друг к другу даже не приближались, так, наблюдали со стороны друг за другом. Ведь не только она ловила на себе мои взгляды, я тоже частенько замечал, что она с некоторым любопытством следит за мной. Это была некая игра у нас, в которой победитель пока не был определён. А мне и этого хватало, хоть какое-то развлечение относительно всего происходящего.

Когда снова открылась возможность развивать свой организм, то я без оглядки развил своё сердце. На этот раз даже никаких спонтанных «отключений» с моей стороны не было, что даже несколько удивило Валерию. Обычно такая устойчивость, с её слов, вырабатывалась при четвертом развитии сердца, а у меня появилась на третьем.

— Ты сейчас мои слова не воспринимай всерьёз, — с лёгкой улыбкой на лице сказала она не без интереса рассматривая меня, словно разглядев во мне что-то новое. — Но мне всё больше кажется, что ты результат какого-то очень долгого эксперимента.

— Да мне самому так иногда кажется, — нахмурился я, услышав её слова. — Ведь не просто так у меня у единственного сейчас пустотный тип зерна, который, блин, обыкновенными способами развить никак невозможно.

— Да и не только это может указывать на то, что ты — цель и результат какого-то эксперимента, — пропала тут же улыбка с лица, но зато появился какой-то азарт в глазах. — Твоя устойчивость к изменениям растёт в геометрической прогрессии. Уже сейчас система оценивает твою потенциальную способность к улучшениям организма… Раз в три с половиной недели, это, если без рисков. А рисками уже можешь раз в две с половиной недели. И это очень странно. Такими темпами… Ты после пятого года обучения сможешь развить свой потенциал на максимум, что не смогут остальные. Ну и это очень сильно зависит от того, как ты себя будешь показывать.

— Вроде хорошо себя показываю, — усмехнулся я, вставая с медицинской койки. — Думаю, что просто так мне бы столько улучшений разом не капнуло.

— Тебе просто повезло не умереть, — тяжело вздохнула Валерия, отвернувшись снова от меня. — Не активируй никогда резервы АТФ, пока этому не обучишься. Это очень тонкая наука, многие даже после выпуска это плохо контролируют… Тебя чудом спасло то, что просто сработал естественный тормоз в твоём мозгу, хотя ты его почти сломал.

— Это как? — приподнял я одну бровь, хотя и смотрел ей в спину.

— Всему тебя обучат, — впервые рассержено отреагировала на меня женщина. — Всё, иди, ко мне сейчас должен ещё пятикурсник подойти, а у него какой-то гештальт на аристократов. Иди…

— Хорошо, — вздохнул я и, пожав плечами, вышел из медицинского кабинета.

Когда я покинул кабинет, то первое, что бросилось в глаза, как все стремительно изменяются. Многие развивались именно физически, чтобы лучше справляться на заданиях, но это им дорогого стоило. Из множества медицинских кабинетов доносился ор, болезненный и нестерпимый. Улучшения неподготовленным давались тяжелее всего, а кто-то по несколько раз умирал, судя по рассказам, но чудо-техника спасала всем жизнь.

Наблюдая за всем этим, невольно задаешься вопросом: «Оно того стоит?», так как всё это граничит с каким-то безумием. Люди добровольно меняют своё тело, чтобы сражаться непонятно зачем и непонятно почему. Они сами пришли сюда, ведь сюда поступают исключительно добровольцы, только я тут как белая ворона — исключение из исключительного правила.

И всё же, наблюдать за тем, как все становятся более ловкими, более сильными, более зоркими… Было несколько подавляюще. Я ровным счётом менялся только из-за того, что очень сильно наваливался на своё развитие. Да, мне повезло, что у меня природой заложена хорошая эластичность, из-за чего я сейчас могу спокойно садиться на все виды шпагатов без особого дискомфорта… Но вот физическое развитие у меня словно встало.

Рельеф мышц у меня был всегда, я старался своё тело поддерживать в приятном для женского глаза состоянии, но всё же я не был каким-то атлетом, спортсменом… Просто был способен трудиться в поле, если это нужно было, но и то не особо часто, только чтобы поддержать свой народ.

Интересно, как там сейчас на моей планете? Вроде сейчас как раз первые культуры должны взойти… Эх, не увидеть мне на этот раз золотых полей рядом с прозрачными реками. А это было весьма завораживающее зрелище…

Чем дольше я тут находился в обществе прямолинейных и немного наглых простолюдинов, я всё больше понимал обычную аристократию. Большая часть людей просто наглое быдло, которым надо всего лишь удовлетворить своё стадное чувство, найти какого-нибудь человека, чтобы сделать его целью насмешек и всё, их жизнь удалась, большего счастья им не надо. Ненавижу.

Так же я стал чаще замечать, что мне специально начали мешать заниматься в тренажёрном зале. Те гантели и тренажеры, что я использовал, словно специально занимали ровно в тот момент, когда я шёл к ним, чтобы сделать ещё один подход упражнений. Пару раз я даже из-за таких мелких «подстав» не успел до отбоя завершить свои занятия, из-аз чего вся программа развития могла пойти крахом.

Мои претензии к нашему старшему словно улетали в пустоту, да и тот в очередной раз поменялся, на этот раз это был пятикурсник, которому было на многих из нас плевать. Значит, придётся разбираться со всем самому.

Но что самое интересное, с радаров пропали Лаки и Пульсар, окончательно. Они хоть и показывали к моей персоне полный нейтралитет, но всё же не хотели вмешиваться в мои дрязги с остальными, что совершались с молчаливого согласия Стрелка.

А вот последний с каждым днем меня всё больше и больше удивлял. Сначала он просто не общался со мной прилюдно, это ещё можно было понять, репутация и прочие мальчишеские закидоны… Но вот как-то раз на практическом занятии он меня просто подставил, причём подставил так хорошо, что я это очень надолго запомнил.

— Враг на двенадцать часов, — сказал я ему по мысле-каналу в тот самый случай, который ему очень дорого встанет. — Занимаю позицию…

Мы снова воевали друг против друга, все снова в одной локации, только на этот раз это был город, что удивило нас всех. Город словно был покинут минуту назад, брошенные коляски, сумки, заполненные витрины магазинов, открытые в некоторые квартиры двери… Некоторые даже мародерить начали, особенно девушки, когда дорвались до магазинов с платьями и не только… Особенно, если это было что-то кружевное и еще лучше описывающее женские фигурки.

Как раз одну из таких пар девушек мы встретили на выходе из торгового центра. Они шли и мило общались друг с другом, убрав свои импульсные винтовки за спину, толкая впереди себя тележки полные различных вещей. Зачем это им, если они всё равно не смогут это носить, я не понимал, зато они стали идеальной мишенью для меня.

Но меня напрягло сначала то, как спокойно и вульгарно эти девушки шли, буквально показывая всем, что вот они тут, в такой доступности… А ещё молчал мысле-канал. Я с помощью системы и графического отображения местонахождения Стрелка знал, что он в соседней комнате, что он контролирует вход в здание, но всё же на кой-то чёрт меня дернуло развернуться.

Буквально через две секунды в комнату влетела граната. Если бы я стоял спиной, то моей реакции не хватило бы спрятаться от неё. Но перевёрнутая заранее односпальная кровать дала мне возможность спрятаться и остаться «живым». При этом Стрелок даже не двигался, упорно продолжая смотреть за теми двумя девушками. Ну он просто не мог не услышать, как сработала импульсная граната, плюс ещё показатели моего организма сигналили о том, что я вступил в бой.

— Стрелок, что б тебя! — буквально давил я своими мыслями в наш с ним канал. — Меня прижали! Почему они вообще смогли войти⁈

Ответом мне была звенящая тишина, и еще одна граната. Я снова пригнулся за кроватью, что в реальных-то условиях меня вряд ли спасло, но тут электромагнитный импульс, который хреново проходит через разные поверхности, так что… Мне повезло.

Использовав бок перевернутой на бок кровати как упор, я положил на неё винтовку и стал ждать, когда в дверном проеме появится первый противник. И долго ждать не пришлось. Он появился почти сразу, при этом заходил с наведённым в мою сторону оружием, целя точно туда, где стоял я. Но он не мог знать, что я точно нахожусь в этой точке, так что тут просто сыграла опять моя реакция.

Три выстрела потребовались на то, чтобы отправить спать достаточно большую тушу противника. Это был какой-то Гафро, который явно развивался по пути силы. Мышцы его и спасли сейчас, что в реальности тоже может повлиять удачно. Но в конечном итоге контрольный в голову отправил его спать. Первый был готов.

Второго я так и не дождался, зато хорошо сработали именно те девчонки, которых Стрелок тоже видел из своего окна, но ничего не сделал. Те смогли почти бесшумно подобраться к окнам и закинуть гранату именно в моё окно, а это было не так сложно я был на втором этаже. Так что… Тут моей реакции просто не хватило, из-за чего меня моментально вырубило.

А вот Стрелок, судя по тому, что инструктор Сток назвал его позывной как одного из «выживших», просто свалил, и ему ничего за это не было. Просто он поступил как предатель, я даже не понимал почему. Я и не хотел понимать, так что не стесняясь поднял руку, когда у нас у всех спросили, имеются ли какие вопросы.

— Слушаю, Войд, — кивнул Сток, увидев мою руку.

— Как у вас расценивается предательство во время выполнения боевого задания? — без каких-либо эмоций, несколько скосив взгляд в ту сторону, в которой стоял Стрелок, спросил я у инструктора.

— Карается смертельной казнью, — без преуменьшений ответил инструктор, и, поймав мой взгляд, а потом, посмотрев на Стрелка, легонько усмехнулся. — А что вы под этим имели в виду?

— Просто стало интересно, а также хотелось просветить тут по этому поводу всех остальных, — сделал я невинный вид и вернулся обратно в строй.

На мне тут же скопилось множество злобных взглядов. Я сейчас, по сути, ничего и никому не сказал, просто задал правильный вопрос, на который услышал интересующий меня ответ и увидел нужную реакцию. Сток некоторое время постоял, рассматривая нас всех, слегка улыбаясь, а потом спокойно сказал:

— Заданный вопрос посеял во мне сомнения, так что ближайший месяц ваша группа не получит ни одного бонуса от меня, пока я не разберусь в происходящем, — с несколько строгим, неожиданно для всех, видом сказал Сток. — Если будет выявлен факт предательства своего товарища даже во время занятий, то такого человека будет ждать трибунал. У нас действуют законы военного времени тут, не забывайте об этом.

Потом нас всех распустили, отправив с нашим старшим обратно в жилой блок, так как это было опять занятие на весь день, а мы «выбрались» из зоны раньше, чем наступил ужин. Меня явно начинали ненавидеть, что могло перерасти в откровенный конфликт, а мне только это и надо было, чем меньше людей, тем меньше источников проблем.

— Добился, чего хотел? — спросила у меня Мираж, скривив недовольную морду. — Теперь одного из нас из-за тебя могут посадить.

— Мои руки чисты, — поднял я обе ладони вверх перед ней, специально улыбаясь ей прямо в лицо. — Я ничего не делал, только спросил, так что, если что-то подобное произошло, то в этом только вы и виноваты.

— А то ты не знаешь, что произошло, — выразила она своё «фи», развернувшись и деловито уйдя в сторону остальной компании девушек.

Конечно, я знаю, что произошло, меня решили сделать изгоем, потому что я — аристократ, а они — чернь. Своих подчиненных на родной мне планете я называл людьми, многих знал по именам и не боялся с ними общаться на ты. А эти… Это обычная чернь, которая хочет показать своё превосходство над аристократом.

Приложив два пальца ко лбу, я как бы передал «привет» всей толпе девушек, что смотрели на меня с недовольным видом. Я лишь позабавился всему этому. Этого стоило ожидать, я даже знал, что рано или поздно обычные крестьяне решат объединиться, чтобы показать кому-то и зачем-то, что они лучше меня. Вот только они всё больше и больше показывают свою безграмотность.

Вздохнув полной грудью, я ушёл в свою комнату, в которой я уже по привычке хотел переодеться и отправиться на тренировку, но меня ждал крупный облом. Стоило мне включить свет, как я обнаружил сидящую на моей кровати весьма аппетитную мадам с хищным взглядом и ладой фигуркой. Она была привлекательной, но не мой типаж, мне не нравилась помесь Гафро с урусами. Одета она была во всё чёрное, даже в чёрный плащ, и волосы у неё были покрашены угольно чёрной краской.

— Тиберий Грейвойд? — спросила она у меня, поднимаясь с моей кровати. — У меня есть к вам пара вопросов.

— У меня тоже, — медленно кивнул я, закрывая за собой дверь. — Первый, кто вы такая? Второй, какого хрена вы забыли в моей комнате⁈