Бесконечность

10

Обновление

Целые ксеноформированные планеты! Замученные люди, преображенные дети! Территории, зараженные какой-то генетической плесенью… и вы хотите с ними договариваться? Чужаки не могут с нами разговаривать! Мир для них — полный абсурд! Я не отправлю к ним новые дипломатические зонды.

Генерал Эв Соледо,

фрагмент частного разговора

с Адмиралтейством ГВС

Последнее, что ему хотелось, — это разговаривать с Гамом 2.0, особенно после недавней беседы с Кирк.

— Есть такая возможность, — подтвердило голографическое изображение в капитанской каюте. — Вместе с Теткой я рассчитал вероятность выхода в сверхсветовое пространство из этого сектора, и она составляет почти семьдесят пять процентов.

— Здорово, — пробормотал Тартус, наклоняя банку с пивом.

— Необязательно, — возразил Гам. — В случае запуска Абсорбционной Структуры Интеграционно-Массовой Объектов типа V может наблюдаться высокий скачок энергии. «Темный Кристалл» может быть тогда легко остановлен теневыми эребами.

— Кем? — заинтересовался Фим, глотая глоток холодного напитка. — Почему именно теневыми?

— Теневыми?

— Ну, они будто сделаны из тени.

— Довольно точное сравнение, — согласился Гам. — В любом случае, уже в ходе нескольких предыдущих операций я заметил, что это самые быстрые из всех кораблей Верховенств. К тому же им не нужно использовать волновик или как вы там называете втягивающий луч. Нужно, чтобы один из эребов оказался достаточно близко. Его специфическая структура, возможно, основанная на каком-то гравитационном явлении, всасывает объекты вокруг… Тартус?

— Да?

— Ты меня не слушаешь, правда?

— Не особо, — согласился Фим, снова отпивая глоток пива. — Но продолжай, эгоскан.

Образ заволновался.

— Ты не сбежишь отсюда, — заявил он. — Несмотря на то, что сказала тебе Кирк.

— Серьезно? Неужели…

— Ты уже слишком долго тянешь, Тартус. Но она в конце концов поймет.

— Да? Интересно, что ты это говоришь, — прохрипел Фим, отставляя банку. — Потому что я как-то не заметил, чтобы ты особо жаловался… по крайней мере, с тех пор, как мы оказались в Рукаве Ориона. А может, ты сам не хочешь уходить отсюда? По другим причинам?

— Просто окрестности показались мне знакомыми, — сухо заметил бывший Гвардеец Империи. — В этом Рукаве должна быть Земля.

Тартус вздохнул.

— Послушай, Гам, — начал он, тяжело опускаясь в кресло капитана. — Не напрягайся и не выдумывай ностальгические истории о какой-то забытой планетке из твоей выдуманной Империи. Я хорошо знаю, о чем ты, потому что вижу, как ты себя ведешь. Ты вовсе не хочешь выбираться отсюда. Тебе просто удобно свалить все на меня.

— А ты?

— Что я?

— Я видел таких, как ты, — сказал Гам. — Там, откуда я родом, есть специальное название для таких, как ты. Космический бродяга. Отличаются они в основном тем, что все время сосредоточены только на себе. Не обижайся, но ты выглядишь как худший образец такого типа. Такой, кто, когда нужно кому-то помочь, сначала хорошо просчитывает, не вспотеет ли он при этом слишком сильно. И вдруг в тебе что-то переключилось? Ты решаешь остаться, когда нужно бежать, и когда тебя об этом просит Кирк? Это ты что-то затеял…

Фим криво улыбнулся.

— Но у тебя все-таки есть яйца, — заметил он. — И, возможно, даже не электронные. Хочешь убраться отсюда, голоскан? Не волнуйся.

— Я же говорил: не сваливай все на меня!

— Мы сделаем это, когда придет время, — продолжил, не смущаясь, торговец. — Семьдесят пять процентов шансов на успех — это мало.

— Тартус…

— Я сказал: этого недостаточно, — фыркнул Фим, отводя взгляд от Гама. — Я сыт по горло этой бессмысленной конференцией. Иди приставай к Тетке или чем ты там занимаешься в вашем виртуальном… — Он прервался, увидев, что голо исчезло, не сказав ни слова на прощание.

Торговец остался один.

В последнее время это случалось крайне редко. Превращенная в Бледную Княжну Кирк тянула их со своим Верховенством от операции к операции, от боя к бою, швыряя «Темный Кристалл» по Выгоранию и Глубине, как обломки, пойманные волновым генератором. Учитывая их способность достигать сверхсветовой скорости, это был абсурдный способ путешествия, но Тартус согласился с Блум, что открытие этого двигателя Сепетес может принести им только неприятности. Поэтому они взяли с «Проклятия» старые, потрепанные контейнеры с Белой Плесенью, которая, несмотря на опасения Кирк, все еще работала, и смастерили собственную стазисную упряжь, которую Тетка могла отключить. Пока что они избежали обнаружения… хотя баронесса, казалось, внимательно за ними наблюдала. Что ж, они прекрасно знали, что мертвая сумасшедшая нуждается лишь в предлоге, чтобы избавиться от «животных Бледной Княжны», которых она держала из какого-то непонятного сентимента. Ну, может, не совсем «непонятного». Сентимент она должна была как-то понимать — в конце концов, она чувствовала нечто похожее к «Проклятию».

Прекрасно. Просто прекрасно.

Гам 2.0 был прав, и не нужно быть гением, чтобы это понять. Их путешествие с Верховенством не могло длиться вечно. Рано или поздно Сепетес заметит, что что-то не так, и тогда они превратятся в Холодных или окончательно умрут, а сама Кирк столкнется с немалыми неприятностями. Но что с того, раз Фим не смог ее оставить? Проклятая Напасть! Было бы гораздо проще, если бы она оставила его!

Проблема в том, что она никогда бы этого не сделала. Она не бросила ни его, ни Малую. Она даже не бросила этого проклятого кота. Все это усложняло ситуацию. Вызывало дискомфорт. И пробуждало чувство вины, которое странным и неприятным образом соединялось где-то глубоко с чувством вины перед…

Нет, он не собирался это анализировать. Ни сейчас, ни когда-либо.

***

Событие, которое изменило всё, произошло через несколько прыжков.

Верховенство Бледной Княжны тогда добралось до звезды Сегин Рухбах в созвездии Кассиопеи, которая находится примерно в четырехстах двенадцати световых годах от Терры Эпсилон Кассиопеи. Это голубой сверхгигант, в шесть с половиной раз больше земного Солнца. Гигант вращался очень медленно и, согласно данным «Темного Кристалла», уже давно должен был исчезнуть, но все еще существовал, как и расположенные вокруг него старые имперские станции с забытыми характеристиками и назначением. Древние сооружения были огромны — гигантские фабрики и кладбища строительных лесов, темные и мертвые, будто прибывшие с Верховенским гримом.

Как быстро выяснилось, сектор не был пуст.

Находящиеся в окрестностях корабли Консенсуса облепили станции, как прожорливые космические пиявки, высасывая из металлолома остатки энергии и сырье, необходимое для ремонта повреждений. Они, наверное, принадлежали гордому авангарду Чужаков, который первым покинул Рукав Персея после запланированного генералом Типом контрнаступления и добрался до Ориона, являющегося плацдармом Внутренних Рукавов.

Это не был Ствол, хотя среди кораблей летало как минимум несколько виропексов, захваченных у человеческого флота. Среди работающих единиц были видны огромные конструкции гигантских Локрамов, проворные корабли Хаттонов и корабли рас, которые Тартус знал раньше только по сказкам: насекомоподобные Ксаа и полумеханические Сайбы. Корабли последних были очень похожи на Машины.

Но это было неважно. Даже если Чужаки выложились бы на полную, у них не было шансов против Верховенства Бледной Княжны. Они были обречены, хотя об этом не подозревали.

— Это будет быстро, — прошептало голо измененной Кирк, отображенное на мостике «Темного Кристалла». — Как и в прошлый раз, не вмешивайтесь. А если сможете…

— Да, — пробормотал Тартус, — мы знаем. Сворачиваемся и убираемся.

— Сворачиваемся и убираемся отсюда, — согласилась Бледная Княжна, и на секунду собравшийся на корабле экипаж заметил улыбку прежней Блум. — Это всё. Подключаюсь к ГМЦ и выхожу на открытый канал связи. Начинаем.

Но на этот раз всё пошло совершенно иначе.

Как и много раз раньше, Верховенство разделилось на несколько Конвоев, состоящих из кораблей Призраков и эребов, которые первыми помчались к Консенсусу. Расположенный сзади грим — молчаливый охранник Бледного Короля — оставался на своем месте, позволяя действовать Кирк. Таким образом, первым в Чужаков ударило обычное старое оружие — ракетные и импульсные остатки с Призраков. Большинство этого оружия было неэффективно: зараженные послеобразами Глубины снаряды теряли часть своей материальности в момент удара. Но это не мешало Бледной Княжне. Первые выстрелы должны были только проверить бдительность противника, а следующие — положить конец.

Призрачные ракеты и слабые энергетические лучи попали по Флоту Консенсуса, повредив корпуса ксено-вакуумных кораблей и, прежде всего, попав в занятые кораблями станции. Именно здесь должен был сосредоточиться главный удар Верховенства, и наблюдавший за этим Тартус понял, что это самое выгодное решение. Взрывающиеся станции могли сэкономить работу отправленным Кирк подразделениям, которые медленно готовились к удару сгущенной Чернотой или бледным, высасывающим жизнь Светом. Только эта атака должна была закрепить победу, которая все больше напоминала бойню.

— Что-то не так, — прошептал Гам 2.0, отображенный на мостике. Сидящий за навигационной консолью Фим косо посмотрел на него, а затем снова глянул через неостекло. — Что-то не так.

— Чужаки, — согласилась сидящая рядом с Тартусом маленькая Элохим. — Там! — Она указала пальцем на неподвижные, ожидающие смерти единицы. — Plegia.

— Что опять? — удивился Фим. — Напасть?

— Не Напасть, клюв… Тартусик Фим, — заметило голо напряженно наблюдающей за битвой Тетки. — Плегия означает бездействие, паралич или оцепенение, характеризующееся полной невозможностью движения в результате отсутствия нервных импульсов к мышцам. В случае паралича можно выделить…

— Они вообще не защищаются, — удивленно перебил ее Гам. — Как будто просто ждут смерти.

— Вызову Кирк, — пробормотал торговец.

— Будь осторожен, Тартусик Фим, — тут же вставила Тетка. — Она уже подключена к ГМЦ. Они тебя услышат. Сокровище говорила, что это небез…

— Знаю, знаю, — отрезал торговец. — Гам? Подключи меня к каналу связи, ладно?

— Но она сейчас…

— Я знаю, где она. Подключи меня.

Бывший Гвардеец Империи вздохнул, но через мгновение на неостекле появилось лицо Бледной Княжны. Только однажды до этого они видели ее такой искаженной приступом боли и отвращения.

Подключенная к ГМЦ, Кирк была в чем-то похожем на странную корону, покрытую кабелями, а ее тело висело на инъекторах, шилах и соединениях, как паук в механической паутине. Из-за этого она казалась больше, чем обычно, но и более беззащитной. Ее искаженное болью лицо вызывало дрожь.

Она борется со льдом, сразу понял Фим. Как они этого не видят?

— Тартус, — с трудом прохрипела она, фокусируя взгляд на изображении, отображенном у него. — Я в бою. Что… ты хочешь?

— Обнаружена неточность, — безжизненно произнес он, стараясь не вызвать подозрений сопровождающих ее призрачных придворных. Проклятый открытый канал! — Нарушение в Бледности.

— Продолжай, — сухо сказала она, хотя ее глаза умоляли его замолчать. Но было уже слишком поздно. — И побыстрее.

— Фим… — тихо прошипел Гам, но торговец уже не мог отступить. Он прикрыл глаза, а когда открыл их, снова заговорил мертвым, безличным голосом.

— Флот Консенсуса не показывает никакой реакции, — пояснил он. — За таким поведением может скрываться уловка.

— Возможно, они примирились с Бледностью, — сказала она с легким нажимом, и Тартус понял, что она указывает ему на приоткрытую дверь. Он почувствовал, что слегка вспотел. В какую Напасть он вляпался?

— Возможно, Княжна, — согласился он, протягивая руку к консоли, чтобы закончить связь. Но было уже слишком поздно.

— Бледность благословенна, — услышал он хорошо знакомый сухой и мертвый голос. — Тишина — это безграничность падения. Эта мысль пробуждает желание, о да! Желание исследовать ее.

— В этом нет необходимости, — сказала Бледная Княгиня, но мертвое лицо Сепетес уже появилось на части экрана. Ее холодные, черные глаза пристально смотрели на собравшихся в корабле, как будто она видела их впервые. И, возможно, так и было.

— Если Княжна разрешит, я сделаю то, что нужно, и удовлетворю свое желание, — проскрежетала баронесса, и Фим почувствовал, как по всему телу пробежали ледяные мурашки. — Внимание этого существа требует анализа.

— В этом нет необходимости, Сепетес, — холодно заметила Кирк, но дело было уже сделано, и Тартус прекрасно это понимал.

Баронесса могла слушать Бледную Княжну, но ей не нужно было много, чтобы понять, что мысли Кирк Блум не совсем совпадают с желаниями Бледного Короля. Это было как играть в шахматы с шизофреником, для которого сама игра была лишь тенью какой-то внутренней, непонятной борьбы, и даже поражение было средством для достижения цели. Торговец немного отступил, но это был единственный жест, на который он решился. Тишина затянулась, а мертвое лицо баронессы застыло, глядя на него ошеломленным, пустым взглядом выжженной черноты.

— Тартусик Фим… — тихо прошептала Тетка, так что только он мог ее услышать. — Что ты наделал…

— Прибытие, — объявила баронесса Сепетес, уходя из кадра. — О да, прибытие. Анализ, уверенность и падение бесконечности.

И это было все.

Они еще успели увидеть, как Кирк смотрит прямо на них с явным сочувствием и отчаянием, а затем связь прервалась.

— О, я напастный, — пробормотал к полному удивлению собравшихся Гам 2.0.

В коридоре «Темного Кристалла» начала медленно формироваться микроглубинная сфера.

***

— Кирк Блум.

Слова, повторенные столько раз, что стали почти мантрой, разносились по залам и постам Крепости Империум. Собравшиеся в ней Деспектум, как и сопровождающий Крепость шаровидный белесый флот, позволяли этим словам, которые были ничем иным, как предвестниками искупления, не затихать и оставаться присутствующими, смешиваясь с шумом механизмов.

Если смотреть на это логически, у них не было больших шансов выжить в Глубине. Их полет тоже зависел от Синхрона, и хотя их поддерживал unctus — Помазанник, они уже потеряли значительную часть своего флота. Они могли бы потерять и Крепость Империум, если бы не пробудившийся Хризалид. Существо, которое было в xenozorium, — так отличающееся от людей и самих Деспектумов, что могло бы сойти за настоящего Чужака, — сопротивлялось Глубине, пытавшейся поглотить пролетающий через нее корабль, и каким-то чудом удерживало его на курсе, заданном самим Хризалидом и ИИ Крепости. Курсе, который вел к спасению.

К счастью, на пути было несколько дыр и искр, которые не нуждались в Синхроне для правильной работы. Тем не менее, в игру вступала постоянная флуктуация. Хризалид, как биологический аналог Прогнозистов Жатвы, передавал Помазаннику предполагаемое местонахождение Блум, но это были ненадежные координаты. Похоже, Кирк перемещалась по огромным областям Выжженной Галактики, и ее поиски могли занять не месяцы, а годы. А Деспектум не были уверены, что у них есть столько времени. Под командованием объединенных Матриц голые андрогинные марионетки на нитках сцеплений продолжали анализировать Зерно — и доступные там крошечные фрагменты данных из Потока и Синхрона, взаимодействуя с самыми совершенными ИИ мобильной станции. Их рваные элохимские одежды и сорванные маски, символизирующие отвержение, казалось, полностью отражали растущее отчаяние их действий. Они потеряли всё, но и могли всё получить.

Неудивительно, что они быстро выловили потерянные сигналы Деспектумов, похищенных Миртоном.

Контакт был слабым и ощутимым разве что Хризалидом, но он был. Во время лихорадочных поисков Кирк Блум они внезапно наткнулись на этот странный, слабый импульс похищенных кораблей. Так они вышли на след главного места сбора флота Грюнвальда, хотя для них это был всего лишь крошечный осколок в Выжженной Галактике.

Однако обнаружение пропавших кораблей заставило Хризалида надолго задержаться в Крепости Империум, обдумывая дальнейшие действия. Сигнал похищенных кораблей не удалось подтвердить ни компьютером, ни механически — их обнаружение было скорее результатом действия некой психофизийной силы, которая после стольких веков исследований, должно быть, находилась также в генах Хризалида Деспектумов. Остановка длилась долго, пока Помазанник не был снова вызван в резервуар, чтобы прочитать волю гибрида многих ксено-рас и генетически преобразованной человеческой расы. Решение было быстрым — передать данные о местонахождении и записать их в Зерно. А затем продолжить поиски.

Крепость Империум приняла приказ со свойственным ей спокойствием. Прошло немного времени, в секторе появилось эхо, и огромная станция с сопровождающим флотом открыла Глубину.

***

Баронесса Сепетес, выйдя из сферы, оказалась в главном коридоре средней палубы «Темного Кристалла», недалеко от входа на мостик.

Как только она ступила на корабль, температура сразу упала. Холодная, которой СверхВечный разрешил хранить часть ее прежней жизни, огляделась по сторонам, и в ее черных глазах можно было заметить что-то похожее на любопытство. Не этого она ожидала от прыгуна, которого Бледная Княжна оставила при себе, наверное, из сентиментальных чувств… или из-за потребности мучить своих бывших товарищей. Второе объяснение Сепетес нравилось гораздо больше. Да, страдание. Страдание, пустота и лед.

Разве не правда, что все виды существования — человеческое, машинное или ксено — не имеют значения? Все существа неважны в контексте пустоты Вселенной. Их существование — всего лишь прихоть случая, математическая ошибка. Мир будет пуст, свет звезд — мертв. Все исчезнет, и каждый поступок перестанет иметь значение. Вот благословенная Бледность — окончательный холод и пустота. Такая судьба ждет то, что в гордыне осмелились назвать Бесконечностью.

Сепетес двинулась вперед, а за ней тянулся легкий след Глубины.

Дверь, ведущая к тому, что она принимала за СН, была закрыта, но для нее это не имело большого значения. В отличие от обычных Холодных — или теней Мертвых — у нее было гораздо больше возможностей. Она протянула синюю, трупную руку и коснулась панели, которая судорожно замигала и внезапно открыла покрытые инеем створки.

Сепетес переступила порог.

Здесь что-то переделали? Баронесса остановилась, не спеша осматривая корабль. Что-то здесь не так, но она еще не была уверена, что именно. Пока что она подошла ближе к тому, кто, по-видимому, носил какое-то имя.

— Тартус, — прохрипела она, вспомнив, как зовут эту жалкую форму. — О, ты не заслуживаешь холода Бледности. Но ты можешь уйти. Я могу предложить тебе ничтожество.

— Спасибо, может, позже, — ответила мерзость, видимо понимая, что она произнесла что-то вроде вежливого приветствия. — Я так понимаю, нужно передать данные?

— Да, — согласилась баронесса, отодвигаясь от него и с интересом глядя на что-то, сидящее в кресле астролокатора. Это была, безусловно, какая-то биологическая форма, хотя только отчасти напоминала человека. — Нет. Потом, — добавила она, заставляя себя сформулировать мысль более лаконично.

— Frigus, — прошептала Малая, наблюдая за ней. Сепетес улыбнулась, но гримаса скорее напоминала трещину на мертвом лице. — Холодно.

— Да, — согласилась баронесса. — Лед пустоты. Холод прощания. Окончательная правда. Ты получишь ее, да. Ты умрешь, чтобы жить и снова умереть, когда все, что должно быть закончено, будет закончено.

— Транскрипт микро… — неуверенно начала Малая, но Тартус прервал ее громким хриплым звуком. Баронесса отвела взгляд от ребенка и посмотрела на торговца.

— Думаю, с помощью ИИ я обнаружил причину отсутствия активности на станциях, — сказал Фим, стараясь, чтобы его голос звучал достаточно твердо и пусто. Он надеялся, что умершая сумасшедшая не догадается вызвать Гама или Тетку, чтобы проверить его блеф, основанный, в конце концов, на логическом рассуждении. — Похоже, Консенсус затронуло какое-то изменение, и мы попали прямо в его эпицентр.

— Изменение, — повторила за ним Сепетес. Маленькая Элохим перестала для нее существовать. Баронесса подошла к Тартусу. — Эпицентр изменения.

— Точно так, — подтвердил торговец. — Уже во время предыдущих сражений с Чужаками вы наверняка заметили, что они могут перемещаться по Выжженной Галактике без помощи Синхрона. Их способ связи, следовательно, должен быть вне сети, хотя они, вероятно, пытались это изменить, создав этот… Аппарат.

— Легион уже получил свое Верховенство.

— Легион… да, конечно, — быстро ответил он, чувствуя, как начинает потеть. — Отлично. В любом случае, такая приостановка не обязательно означает подчинение сил Консенсуса и отказ от борьбы. Похоже, их просто застали врасплох, когда они пытались сделать то же, что и Единство. Мы застали их во время какого-то обновления. — Он сглотнул, молясь, чтобы это было именно так. — Огромного, галактического масштаба.

— Огромного, — сказала баронесса, и Фим вдруг услышал в ее голосе что-то вроде веселья. — О, ты не понимаешь огромности, карлик. Я могу показать тебе огромность. Огромность безжалостного закона пустоты, огромность вездесущая и всевластная, огромность, для которой Бесконечность — это богохульство… — Сепетес наклонилась над торговцем, который почувствовал исходящий от нее холод. — Вот что такое потеря, — добавила она скрипучим голосом. — Секрет, недоступный твоему опыту, недоступный твоему пониманию. Вот предложение в награду за твою проницательность. Ты можешь принять его. Прими страдание, — прошептала она, протягивая к нему ледяную руку. — Прими Бледность.

Тартус прикрыл глаза. Но смерть не наступила. Ее заглушило тихое, полное возмущения мяуканье.

Баронесса отступила и посмотрела на Голода, который, видимо, был возмущен ее присутствием и прервал свою послеобеденную дремоту. Сепетес нахмурила брови.

— Что это? — спросила она хриплым голосом, оставляя Фима и подходя к коту. — Что это?

Голод не ответил. Он слегка поднял голову и зашипел, напрягая все тело. Но баронесса не испугалась. Возможно, она уже не помнила, что такое страх. Вместо этого она наклонилась, схватила животное за шею и подняла его вверх.

— Кощунство, — заметила она. — Это существо — богохульство холода, — добавила она, глядя, как шерсть дергающегося кота начинает покрываться инеем. — И оно должно уйти!

Тартус застыл. Не считая ужасного мяуканья Голода, через мостик «Темного Кристалла» пронесся отчаянный стон Малой.

— Оставь его! — крикнул внезапно появившийся Гам.

***

Не было уверенности, что это хороший сектор.

Во-первых, он не был пустым. Приборы Империума показали наличие множества кораблей, разбросанных по системе. Там были корабли Консенсуса, хотя они выглядели потерянными и неподвижными. Матрицы Деспектума, работающие с ИИ, сразу же приказали перезарядить ядро, предполагая, что корабли могут попытаться улететь из системы. Но быстро выяснилось, что флот Деспектума не мог улететь отсюда.

В секторе почти наверняка находилась Кирк Блум.

Находящийся в ксенозории Помазанник был в этом уверен так же, как и передавший ему эту новость Хризалид. Пока не было уверенности, на каком именно корабле находился Блум, но эту проблему могло решить только время. Время, необходимое для тщательного анализа поступающего к ним психофизийного сигнала. Только вот времени у них не было. Нет, ведь они заметили, кто ещё находится в секторе. И что он делает.

Здесь шла битва — хотя её лучше было бы назвать космической бойней. К неподвижным единицам Консенсуса приближались корабли, которые Деспектум уже не раз видели вблизи пролетающих выжженных систем. Корабли с призрачной структурой и плотными гравитационными формами, похожими на тени, а также отдаленные гримы, которые наблюдали за сражением, не участвуя в самом конфликте, будто он не имел большого значения. Для Крепости Империум и флота имело значение всё, что происходило в этой системе. Пока никто не обращал на них внимания, и поэтому они решили подождать.

К сожалению, их положение быстро изменилось. Они поняли это сразу, как только в Крепость поступил приказ поклониться тому, кого называли Бледным Королём.

***

Она чувствовала, что у нее мало времени.

Сначала отцепилась от ГМЦ, с трудом сдерживая боль. Упав на золотой пол «Проклятия», встала на ноги, не позволяя Холодным и теням Мертвых заметить ее слабость. А потом двинулась вперед, не зная, сможет ли она сделать то, что для Сепетес было, наверное, простой шуткой.

Сейчас не время, Кирк.

О, молчи!

Ты еще не готова.

А ты был готов? — спросила она, и Нат замолчал, не найдя аргумента в ответ на такой вопрос. Кирк слегка вздохнула и быстрым шагом вышла из Зала ГМЦ, окруженного запыленными от старости экранами. Он был заполнен толпой Холодных, и Кирк должна была как можно скорее скрыться из их поля зрения.

Она чувствовала, что скоро все решится. И для нее, и для «Темного Кристалла». И для Верховенства Бледной Княжны. Последнего она боялась больше всего.

Кирк…

Я просила тебя оставить меня в покое, подумала она. Мне нужно сосредоточиться.

Ты не понимаешь. Это почти как прохождение Глубины.

Я уже проходила через нее, когда Верховенство пролетело через Выгорание. И не один раз.

Это не совсем то же самое. К тому же тогда я был с тобой. Я помогал тебе… заснуть.

Да ладно тебе, вздохнула она про себя, вспомнив хаос и ад Выгорания, смешанного с метапространством, почти взрывающим мозг. Тогда, может, будешь так любезен и останешься со мной?

Но мертвый Натриум Ибсен Галларк, первый за столетия трансгресс и дитя психофизии Антената, не ответил.

Кирк переступила порог Зала ГМЦ и прищурила глаза. Она видела, как Сепетес открывает сферу микроглубины, а баронесса — насколько Блум понимала — не была так сильна, как она. Это всего лишь Холодная, наверное, накачанная каким-то холодным апгрейдом, но все же Холодная. Я — нечто большее. Я справлюсь.

Я Бледная Княжна.

Сначала ничего не произошло, несмотря на все усилия. Она видела это почти на грани зрения, как бледное привидение. Достаточно было только протянуть руку и поверить. Но ей не хватало веры. Ей не хватало того, что наверняка было у настоящей избранницы Бледного Короля — холодного безразличия. Она боялась. С этой точки зрения, ее блокировало то, что было человеческим.

Ты не сможешь им помочь, Кирк, — услышала она. Ты зря рискуешь. Отступись. Ты слишком важна, чтобы погибнуть.

Заткнись.

Прошу тебя, Кирк…

— Тихо! — шикнула она, а затем, к собственному удивлению, открыла сферу микроглубины.

***

Трудно сказать, сколько времени это длилось. Но обновление неожиданно подошло к концу.

Единицы Консенсуса, присутствовавшие в секторе, задрожали и оторвались от фабрик, описывая сложные эллипсы между эребами и приближающимися Призраками Бледного Короля. Оцепенение закончилось, и наблюдавшие за этим Деспектум почувствовали нечто вроде колебаний. Впервые выстрел из грима оказался неточным — пучок ледяной Бледности пронзил фрагмент сектора, в котором еще недавно находилась плотная группа ксенокораблей, и исчез в пустоте.

А потом в Крепости Империума неожиданно появилось голо electi — Избранника Консенсуса, когда-то известного как капитан Кайт Тельзес.

— Элохим, Презренные или как вас там теперь… — начал он, глядя прямо на стоящего у эмиттера голо Помазанника. — Неважно. Слушайте. Вы первые, да? Вы меня слышите?

— Транскрипт микроматрицы, — удивленно ответил Помазанник.

— Отлично. — Тельзес махнул рукой. — Консенсус отменяет всю эту операцию «Понимание и мир», ясно? Конец Consensus et pax, мы поняли друг друга? С этого момента все Стволы и Флоты Ксено будут постепенно выводить свои войска из зоны боевых действий. У вас есть… минутку… — Кайт немного вышел из кадра, наклонившись к какой-то не совсем различимой Машине и перекинувшись с ней парой слов. — Я на месте, — объявил он через мгновение. — У вас есть способ связаться с Галактическими Вооруженными Силами? Консенсус имеет ограниченную связь со своими кораблями, но я постараюсь передать информацию о конце Войны Натиска всем человеческим и нечеловеческим единицам, связанным с ГВС. Машины уже должны знать об этом… Я стараюсь поддерживать постоянный контакт с их главным представителем, некой Маделлой Нокс.

Помазанник молчал.

— Дело не во мне, — сказал через минуту Кайт Тельзес. — Я понимаю, что вы, наверное, хотели бы кого-то другого, но все свалили на меня эту галактическую кашу. Может, и к лучшему. Я человек старой закалки и намерен навести порядок в этом бедламе, тем более что мне за это кое-что обещали. В любом случае, надеюсь, вы нам поможете. Услуга за услугу, а? Вы понимаете, о чем я говорю?

— Понимаем, — с некоторым усилием ответил Помазанник.

— В таком случае, проваливайте отсюда, — объявил Кайт Тельзес. — Как мы. Не думаю, что у вас есть шанс с этой бледной сворой. Но мы останемся на связи, да?

Голо затрещало и исчезло. А Помазанник, все еще не до конца понимая, что произошло, вдруг заметил, что во всем секторе начинают открываться глубинные эхо-сигналы кораблей Консенсуса.

***

Этого не должно было случиться. Но случилось.

Он стоял перед ней с лицом, искаженным страхом и яростью: полная, абсолютно невозможная аномалия. Оскорбляющая не только существование, что было бы даже желательно, но и плюющая в лицо Бледности. Насмешка над тем, что должно было произойти, полная и недопустимая ересь. И дело даже не в том, что он не имел права существовать. Сама его концепция была как болезненная заноза.

— Что ты такое? — прохрипела Сепетес, на мгновение прервав то, что делала с Голодом. Кот дернулся и тихо мяукнул, словно умоляя о пощаде. — Что ты такое?

— Я Гам, — гордо ответил голо. — Официальный эгоскан Империи. Мое тело находится в Гнезде, а это мой корабль.

— Кто ты?! — повторила она гораздо громче, и ее голос вдруг задрожал, как будто она вот-вот развалится. — Кто… ты?!

— Я уже сказал. — Голо слегка замерцало. — И я также сказал, чтобы ты оставила моего… нашего кота!

— Ты не имеешь права существовать! — воскликнула баронесса, и впервые торговец увидел на ее лице подлинный ужас. — О, благословенная Бледность! Тебя нет! Тебя нет!

С тихим шумом внутренних сервомеханизмов дверь на мостик открылась, и в ней стояла Бледная Княжна.

В этот момент она была именно этим — превращенным в лед мертвым призраком, апофеозом пустоты. Холодная и красивая, как и Сепетес, она тянула за собой послесвечение Глубины и холод. Но страшное впечатление уже исчезало. Она казалась возвращающейся в себя и обретающей телесность, ранее покрытую призраком Глубины.

— Кирк… — прошептал Тартус Фим. Но Блум не слушала. Одним движением руки она вытащила из складок одежды Коготь.

— Ты… — сказала Сепетес. — То, что ты держишь… — Она с отвращением посмотрела на оружие, которое держала Кирк. — Этого не может быть! Ты не…

— Я не такая, — согласилась Блум. — Сюрприз.

— Он узнает! — прокаркала баронесса. — О, он узнает! Ты вызвала его! Ты разбудила его!

— Мне плевать, — прошипела Кирк Блум, прицеливаясь в Сепетес. — Ты обидела моего кота!

Баронесса взвыла. Возможно, она еще пыталась прыгнуть на Кирк или открыть микроглубинную сферу, но было слишком поздно. Выстрел из Когтя выпустил концентрированную и горячую струю пара — или чего-то похожего на пар, — которая соприкоснулась со льдом пустоты, будто была создана именно для этого. В воздухе раздался пронзительный, оглушающий визг, перекрывший крик баронессы. Пораженная Сепетес раскинула руки в приступе боли и выпустила Голода. Через секунду она распалась на куски.

Осколки покрытого льдом тела разлетелись по навигационной консоли и полу. Голова — единственная более или менее целая часть — покатилась прямо к ногам Малой. Остатки мертвого тела дрожали, будто пытаясь воссоздаться, но выстрел из оружия, которого не было, не допустил холодной реконструкции. Кирк подошла и выстрелила еще раз, на всякий случай, превратив то, что осталось, в кучу твердых, замерзших кусочков.

Кот, сердито фыркнув, прыгнул на колени Тартуса.

— Сладкая! — выкрикнула Тетка, которая только сейчас набралась смелости, чтобы отобразить свое голо. — Девочка!

Блум не ответила. Она опустила Коготь. И посмотрела на торговца.

— Да, — признала она. — Ты не ошибаешься. У нас есть…

— Не заканчивай, — слабым голосом попросил Тартус Фим.