Гонец. Том 1

Глава 3

Но чтобы пережить грядущую теорию, мне жизненно необходимо закинуться калориями. Оглядываю поднос. Нам щедро навалили жареной рыбы, и остальные подростки с жадностью её наворачивают, но мой желудок сейчас просто не переварит тяжелые белки и жиры. А вот углеводы нужны как воздух — Система ранее прямым текстом сообщила, что гликогена оставалось всего 4 %. Если не пополню резерв, просто отключусь за партой от гипоксии.

Поэтому я налегаю на кашу, хлеб и сладкий морс.

— Будешь? — предлагаю Диме свою порцию рыбы.

Парень уже проглотил свою и теперь косит голодным глазом на чужие тарелки. Не все здесь доморощенные атлеты, но бритоголовый крепыш явно привык к тяжелым нагрузкам. Он способен слопать белков за двоих.

— Серьезно⁈ О, спасибо! — он тут же радостно накидывается на угощение.

Тимур, который до этого с мученическим лицом растирает под столом ноющие бедра, удивленно смотрит на меня.

— Лёня, а рыбу чего отдал? Я думал, ты кушать любишь, — брякает он без всякой злобы, но Кира и Ритария тут же осуждающе косятся на бестактного товарища.

— Потому что толстый? — ничуть не обидевшись, улыбаюсь я, запивая кашу приторным взваром. — Ты прав. Люблю. Но не сейчас.

Вся кровь гуляет в мышцах, а желудок стоит колом. Закину в него жирную еду — и меня вывернет наизнанку прямо на уроке.

— Всё, время, — Линария первой поднимается из-за стола, качнув светлым хвостом, и остальные послушно встают за ней.

Я пытаюсь отодвинуться от стола, и в ту же секунду левую икру скручивает такой резкой судорогой, что у меня темнеет в глазах.

⚙️ [ПРОТОКОЛ «ЗНАНИЕ ПУТИ»: Острый дефицит электролитов]

Статус: Мышечный спазм (икроножная мышца).

Рекомендация: Немедленно растянуть фасцию.

Черт! Про еду-то я подумал, а вот про то, что садиться сразу после бега нельзя — забыл. Дикая усталость притупляет бдительность. Вот она, расплата за то, что позволяю забитым молочной кислотой мышцам остыть.

Стиснув зубы до скрипа, я насилу выпрямляю левую ногу под столом и тяну носок на себя.

— Вальд, чего сидим? — хмурится Линария. Наверняка решает, что я намеренно подрываю её свежеиспеченный авторитет командира.

Лучше быть честным.

— Спазм, Лина. Мне нужна минута.

Ребята тут же напряженно переглядываются.

— Хорошо, но не больше. И я — Линария, — недовольно бурчит блондинка.

— Могу подставить плечо? — тут же суетится Дима. Видимо, парень очень благодарен за лишнюю порцию рыбы.

— Минута, ребят, — твердо повторяю я, продавливая боль. И они остаются стоять рядом.

— А чего это ваша свинка рассиделась? — бросает какой-то долговязый парень из чужой группы, проходя мимо нашего стола.

— Не твое дело! — неожиданно зло рявкает на него Линария, да так, что тот испуганно вздрагивает и округляет глаза.

— Простите, госпожа Дизринг…

— Извиняться нужно тебе не перед ней, — тихо замечаю я, исподлобья глядя парню прямо в глаза.

Боль настолько адская, что мой взгляд, должно быть, по-настоящему жуткий. Парень бледнеет, сглатывает и поспешно ретируется.

Через бесконечную минуту скрученную мышцу нехотя отпускает. Вставать из-за стола приходится мучительно медленно, опираясь на руки, как столетнему деду.

— Бегом! — Линария тут же дергается к выходу.

И правда, чтобы хоть что-то здесь успевать, передвигаться нужно исключительно бегом. Я же способен лишь на ковыляющий, быстрый шаг.

Поэтому, когда я добираюсь до мужской «бани», парни уже раздеты и вовсю окатываются холодной водой.

«Баней» этот дощатый домик с водостоком и пузатыми бочками можно назвать лишь условно. Вода внутри оказывается просто ледяной. Простыть — раз плюнуть. Видимо, суровый расчет на закалку: кто заболеет, того медики быстро поставят на ноги с помощью маны, заодно укрепив иммунитет. По крайней мере, мне хочется верить, что детей в Гильдии не списывают в расход из-за банального насморка.

Наш дежурный уже приносит со склада сменную холщовую одежду и жесткие полотенца. Я, выбивая зубами дробь от холода, принимаюсь яростно растирать тело. Особенно достается икрам — тру до красноты, чтобы снова не прихватил спазм.

— А какого ранга мастер Серж? — спрашиваю, чтобы хоть немного отвлечься от холода и боли.

— О, говорят, он — Страж Пути! — глаза Тимура аж загораются благоговением. — Единственный на всё Училище. Он может перемещаться со скоростью пущенной стрелы.

— Везет же ему, — искренне завидую я наставнику, с остервенением разминая многострадальную ногу.

На полке вместо привычных щеток и зубной пасты лежат специальные веточки и какая-то очищающая мазь. Справившись с местной гигиеной, спешно натягиваю чистую холщовую сменку: приспичило еще и по нужде. Семеню мимо женской бани, отгороженной глухим забором, в туалет. С виду — обычный деревенский сортир, да не совсем: внизу явно проложена хитрая система водостока, уходящая куда-то за стены.

На обратном пути едва не сталкиваюсь с Линарией. Ее влажные золотые волосы, туго стянутые в хвост, поблескивают в утреннем свете.

— Лина, Симона будем ждать у бани? — спрашиваю я. Бегун так и не уточнил, где именно пройдет урок.

Блондинка оглядывается по сторонам и вдруг тихо, но яростно рычит:

— Вальд, ты вообще в своем уме⁈

— Да я просто место сбора предложил, — пожимаю плечами.

— Зачем тебе всё это⁈ — шипит дочь графа. — Вчера ты же мог просто потоптаться у канавы и с чистой совестью свалить домой!

— Тогда бы и ты испытание не прошла, — резонно замечаю я, и Линария мгновенно заливается краской.

— Не строй из себя благородного добряка! Я-то прекрасно знаю, какой ты монстр на самом деле!

— Да неужели? — искренне удивляюсь я.

— А ты уже и не помнишь? — заводится блондинка, гневно сверкая глазами. — Когда мы с отцом были проездом у вас в гостях, ты мне в лицо заявил: «Девчонкам никогда не стать великим Гонцом, как мой папа!».

Я задумываюсь, пытаясь копнуть чужую память. На задворках сознания Леона действительно всплывает какой-то смутный эпизод с пухлым мальчишкой и светловолосой девочкой, но вряд ли это тянет на кровную вражду.

— Лина, нам тогда было лет по десять. Дети вечно несут чушь.

— Это всё твои отмазки! — бурчит она, круто разворачиваясь и направляясь к туалету. — Ждите у забора бани!

Покачав головой, возвращаюсь к забору бани. Там уже толпятся наши ребята вместе с девочками, да и другие десятки подтягиваются.

Замечаю в толпе Битча: он пилит меня тяжелым, злобным взглядом, но пока помалкивает. Уверен, просто выжидает удобного момента, чтобы броситься. Слишком уж взвинченный тип, у таких тормоза обычно не работают.

Старшаки-Бегуны начинают разбирать Новиков на учебные классы человек по тридцать. Состав тот же, в котором мы пыхтели на утренней пробежке и занимались на плацу. Линария успевает прибежать как раз к тому моменту, когда за нами появляется Симон. Бегун коротко машет рукой и молча уводит нашу группу в учебный корпус — в просторную аудиторию с рядами деревянных парт и скамеек.

Мы рассаживаемся, и я устраиваюсь рядом с Тимуром и Димой. Осторожно, прислушиваясь к ощущениям в ногах, опускаю свой вес на скамью. Спазма нет. Отлично. Ходьба после завтрака, ледяная вода из бочки и жесткий массаж полотенцем сделали свое дело. Пульс давно пришел в норму, а молочная кислота разошлась по телу. Мышцы сейчас гудят и кажутся налитыми тяжелым свинцом, но резких судорог уже можно не бояться.

Я с тихим стоном вытягиваю гудящие ноги под партой и откидываюсь назад. Какое же это блаженство — просто сидеть. Правда, через два часа теории мои ноги превратятся в два негнущихся деревянных бревна. Но об этом я подумаю потом.

А пока в класс размашистым шагом входит мастер Серж.

— Итак, Новики, — мастер обводит класс взглядом. — Сегодня я кратко объясню, куда вы вообще попали. Гонцы Королевства — это кровеносная система государства и армии. Через нас идет вся связь, на нас держится логистика войн. Гильдия — это братство. С этого дня вы — «братья» и «сестры». По крайней мере, до тех пор, пока с позором отсюда не вылетите. А кто чего стоит, покажет Первое Испытание ровно через три месяца.

Я пытаюсь сосредоточиться на его словах, но организм берет свое. Икры и ступни наливаются свинцом, в ногах появляется тяжелая, распирающая пульсация. Я прямо чувствую, как они отекают, плотно вжимаясь в стенки обуви. И это не всё! Веки тяжелеют так, будто к ним привязали пудовые тренировочные маятники. Тело умоляет отключиться прямо здесь, на жестком дереве парты.

⚙️ [ПРОТОКОЛ «ЗНАНИЕ ПУТИ»: КРИТИЧЕСКАЯ СМЕНА РЕЖИМОВ]

Статус: Резкая активация парасимпатической нервной системы (пищеварение). Отток крови от головного мозга.

Угроза 1: Венозное депонирование. Скопление крови и лимфы в нижних конечностях. Риск критического отека.

Угроза 2: Углеводная сомноленция (гипоксия мозга). Снижение когнитивных функций на 78 %.

Угроза 3: Ортостатический коллапс. При резком подъеме с места по окончании занятия риск потери сознания составляет 94 %.

Рекомендация: Немедленно активировать мышечную помпу. Выполнять скрытые изометрические сокращения нижних конечностей.

— Твою мать, — еле слышно выдыхаю я.

Не стоило рассчитывать просто посидеть. Расслаблюсь на эти два часа — и микротравмы в забитых мышцах намертво скуют суставы. А когда прозвучит команда встать, кровь резко рухнет вниз, и я просто хлопнусь в обморок.

До боли стиснув зубы, я начинаю ритмично перекатывать ступни с пятки на носок прямо под партой. Напряг — расслабил. Напряг — расслабил. Я заставляю икроножные мышцы работать как поршни, механически выталкивая кровь наверх, обратно к сердцу и засыпающему мозгу. Фоном рефлекторно активируется [Базовое дыхание] для оксигенации.

Но как бы я ни старался скрыть движения, ритмичные покачивания моего тела привлекают внимание. Соседи начинают удивленно коситься. Замечает это и мастер Серж. Он обрывает фразу и впивается в меня немигающим взглядом.

— Новик Леон. Встань и расскажи классу, кто твой отец?

Десятки взглядов тут же скрещиваются на мне. Делать нечего. Опираясь руками о столешницу, я мучительно медленно поднимаюсь на задеревеневшие ноги.

📊 [ПРОТОКОЛ «ЗНАНИЕ ПУТИ»: КОГНИТИВНЫЙ СБОЙ]

Статус: Гипоксия мозга. Отток крови в нижние конечности. Риск ортостатического коллапса (обморока) через 14 минут стояния.

Расклад так расклад. Выбор невелик: либо вытянуться по стойке смирно и через четверть часа рухнуть без чувств, либо продолжать качать кровь. И я, глядя прямо в глаза наставнику, принимаюсь ритмично перекатываться с пятки на носок уже стоя.

Мастер Серж слегка приподнимает брови, явно не ожидая такой наглости, а по рядам Новиков тут же прокатывается злой, насмешливый шепоток:

— Он сдурел⁈

— Свиненок совсем спятил!

— Интересно, он признает, что его папаша — предатель? Если вякнет, что герой, так можно же сразу в Инквизицию настучать, хе-хе!

Неважно, что они там шепчутся за спиной. Сейчас даже неважно, кем на самом деле был мой отец. Важно то, что я историк и прекрасно понимаю главные принципы подобных братств.

— Мастер, у меня нет отца, — произношу я. Ученики вокруг застывают, а я продолжаю: — Нет у меня и матери. У меня нет семьи во внешнем мире. У меня есть только «братья» и «сестры», и все они — члены Гильдии.

Мастер Серж, кажется, искренне удивлен.

— Садись, Новик Леон.

Я опускаюсь на свое место, не прекращая перекатывать ступни с пятки на носки. Аудитория задерживает дыхание, ожидая приговора. Линария бросает на меня короткий взгляд, и мне чудится, что в ее глазах мелькает сочувствие к «монстру», что дергал ее за косички в десятилетнем возрасте.

— Новик Леон сказал правду, — наконец произносит наставник. — У Гонцов Королевства нет другой семьи, кроме Гильдии. В прошлом Король допускал исключения… — Серж смотрит на меня, явно имея в виду моего отца, — но этого больше не повторится.

Что ж, ничего удивительного. Любая закрытая структура, от спартанских сисситий до рыцарских орденов тамплиеров или османских янычар, строится на одном и том же фундаменте: полном разрыве с прошлым. Когда дело касается истории, мне палец в рот не клади.

Мастер возвращается к лекции о Гонцах, да и ученики тоже перестают реагировать на мои движения вслед за наставником. Слушать Сержа было бы даже интересно, если бы не дикая усталость и та экзекуция, которой я себя подвергаю.

В этом мире Высшие Гонцы — настоящие Гермесы. Они носятся из конца в конец страны: от полисов к армиям, от одних гарнизонов к другим. У Гильдии есть собственные дорожные сети и разнообразный транспорт, но ключом ко всему остается мана. Именно она позволяет высокоранговым Гонцам преодолевать пространства на скоростях, недоступных обычному человеку, и буквально «сшивать» империю воедино.

Гимнастика выматывает на фоне общего истощения. Однако минут через пятнадцать этой пытки вязкий кисель в голове начинает рассеиваться, а перед глазами вспыхивает долгожданное уведомление:

🔓 [УСЛОВИЕ ВЫПОЛНЕНО: Управление кровотоком в состоянии покоя]

Разблокирован пассивный навык: [Периферическое сердце]

Описание: Ваш организм научился использовать фасции ног как эффективный дополнительный насос кровеносной системы. Снижает риск ортостатического коллапса до нуля. Уменьшает «окоченение» мышц при длительной неподвижности на 30 %.

Скрытый эффект: Вы больше не отключаетесь на лекциях от недостатка кислорода.

🔓 [УСЛОВИЕ ВЫПОЛНЕНО: Статическое выживание при гипоксии] Разблокирован пассивный навык: [Укоренение]

Описание: Затраты выносливости в статичном положении снижены на 15 %. Организм автоматически оптимизирует микроциркуляцию крови в ногах без вашего сознательного контроля.

— Есть вопросы, Новики? — мастер Серж обводит взглядом притихшую аудиторию. А я тем временем едва сдерживаюсь, чтобы не откинуться на спинку скамьи от облегчения.

— Мастер! — Битч резко вскакивает, бросая на меня быстрый злобный взгляд. — А расскажите про Пульсирующих. Правда, что они дохнут как мухи? И перед этим жиреют, как свиньи?

По классу прокатываются тихие смешки. Дима и Тимур рядом со мной синхронно сжимают кулаки, а я весь во внимании. Вопрос по делу. Надо сказать спасибо Битчу за то, что его задал.

Мастер Серж смотрит в окно, прежде чем ответить.

— На самом деле у таких людей пульсирует не мана, а само ядро. Пульсация маны — лишь следствие. В основном они умирают еще в младенчестве: постоянная вибрация энергии просто не дает сформироваться устойчивым каналам. Существуют единичные случаи, когда с помощью баснословно дорогих лекарств пульсацию удавалось сдерживать. Тогда каналы все же создавались, но их всегда было в разы меньше, чем у обычных детей. И со временем лекарства прекращали помогать.

ПУТЬ: ГОНЕЦ — Стадия 1 «Первый шаг»

Каналы: 9 ↓

Прогресс до стадии 2: 8%

Бросаю взгляд на интерфейс. Еще даже не наступил обед, а я уже лишился одного канала. И крохотный прирост прогресса на этом фоне выглядит как издевательство. Жить мне осталось всего ничего.

— И все же, — мастер Серж вдруг переводит взгляд на меня. — Ходят легенды, что некоторые великие Гонцы Небесного ранга были именно Пульсирующими.

— Как жаль, что это всего лишь легенды, мастер, — не удерживается Битч, кривя губы в ухмылке.

— Сядь, Новик, — отмахивается Серж и сверяется с часами на стене. — Впрочем, время вышло. Пора вам переходить к работе с маной у мастера Торпелеса. Свободны.

Все подрываются с мест. Я же действую осторожно, ожидая удара в голову от перепада давления. Но, к моему удивлению, встаю легко. В голове — абсолютная ясность. [Периферическое сердце] отработало на отлично: никакого тумана перед глазами.

Но ноги… Ноги превратились в два негнущихся бетонных столба. Стоит перенести на них вес, как в мышцы впивается тупая, раскаленная боль. Суставы словно залили клеем — они протестующе скрипят при каждом микродвижении.

— Идем, Вальд, — шепчет Линария, проходя мимо. Я на миг завидую ее легкой, пружинистой походке.

Делаю первый шаг. [Укоренение] помогает телу интуитивно распределять нагрузку, и уже через пару метров походка из «роботизированной» становится почти нормальной.

— Как клево ты сказал про семью, Лёня! — Тимур идет рядом, его глаза горят восторгом. — Гильдия — это семья! И точно!

— Мастер Серж явно был доволен твоим ответом, — тихо подает голос Кира.

— Одних слов мало, — фыркает обернувшаяся Линария, и Ритария поддакивает кивком. — Главное, чтобы ты смог осилить следующую пробежку.

— Не волнуйся, Лина, — улыбаюсь с натугой. — Наша группа еще будет мной гордиться.

— Линария — я, Вальд! — возмущенно вскидывается блондинка, прежде чем резко прибавить шаг и оторваться от нашей компании.

Похоже, мы еще с ней не раз обсудим наши обращения. А пока мне нужно просто пережить этот день. Добраться до библиотеки и понять, как обойти участь Пульсирующего. А там, кто знает… может, легенды о Небесных Пульсирующих — вовсе не сказки.

Училище Гильдии Гонцов

Мастер Серж медленно прогуливается по внутреннему двору, решив продышаться после занятия в душном классе. Непривычная грусть накатывает на него, мешая сосредоточиться на планах тренировок. Перед глазами навязчиво встает бледное, одутловатое лицо мальчишки со стиснутыми челюстями — того самого, что решил бороться до последнего вздоха.

То, как этот Новик перекатывал стопами под партой, заставляя мышцы гнать кровь к сердцу и мозгу, заслуживало отдельной похвалы. Редкая для такого возраста осознанность. Мальчик еще не знает, что его личная битва проиграна задолго до начала, что ядро неизбежно уничтожит его изнутри. Впрочем, знать это парню и не обязательно. Пускай борется, как и подобает истинному Гонцу, не ища легкой смерти. Серж поймал себя на мысли, что именно поэтому и решил бросить ему призрачную надежду, упомянув в лекции тех легендарных Небесных Пульсирующих.

Раздумья прерывают близкие шаги. Навстречу идет мастер Грон, таща в руке массивную чугунную гирю — снаряд с отломанным древком.

— О, мастер Серж! — Грон почтительно кивает, не сбавляя шага, но слегка замедляясь. — А я вот тащу этот лом кузнецу на переделку. Не поверите, но сегодня одной Новичке чуть голову не проломило этой дурой. И кто, вы думаете, ее выручил? Вальд.

— Неужели, мастер Грон? — Серж заинтересовывается, останавливаясь. — Расскажи, как он вообще показал себя утром?

— Знаете, я ждал худшего. Думал, придется соскребать его с тропы через пять километров, — Грон вытирает свободным локтем пот со лба. — Но он не геройствовал и отказался падать в обморок, просто перешел на шаг. А еще он халтурил на отжиманиях и приседаниях.

— Что ж тут удивительного?

— Я его смог подловить только дай боги десять раз из сотни, — Грон басовито смеется, перехватывая тяжелую гирю поудобнее.

— Даже так? — Серж задумывается, глядя на обломанное железо в руках коллеги.

— Парень явно зубами цепляется за жизнь, — подытоживает Грон, качая головой. — Даже удивительно для такой неженки, которую дома за семью замками держали. Видно, страх смерти — лучший учитель.

— Все равно толку от этого нет. Против природы ядра не пойдешь, — бросает Серж и, развернувшись, уходит в сторону жилых корпусов. Желание продолжать прогулку пропало окончательно.

По наводке Симона наш класс из трех групп спускается в полуподвальное помещение без окон. На каменном полу расстелены тростниковые циновки.

— Садитесь, Новики, — велит бородатый мужчина, похожий на Старика Хоттабыча. — Я — мастер Торпелес.

Он подает пример, опускаясь в позу лотоса, и мы послушно повторяем за ним.

— Все знают первичную медитацию? — спрашивает мастер. Неуверенные взгляды ребят говорят сами за себя. — Понятно. Итак, загляните внутрь себя, найдите теплое ядро и плавно потяните нить маны к указательному пальцу. Теплое озеро, чувствуете?

Послушно выполняю команду, хотя забитые после тренировки ноги просто воют от боли в таком скрученном положении.

Я закрываю глаза и обращаю внутренний взор в грудь. Тянусь к ядру… вот оно. И тут же едва не давлюсь воздухом от шока.

Какое, к черту, теплое озеро? Мое ядро — это взбесившийся отбойный молоток. Я осторожно пытаюсь зацепить оттуда хоть каплю энергии и направить ее в уцелевший канал.

Боль вспыхивает мгновенно. Ощущение такое, будто мне под кожу загнали стальной трос и пустили по нему высоковольтный ток. Вибрация ядра бьет по стенкам хрупкого канала.

⚙️ [ПРОТОКОЛ «ЗНАНИЕ ПУТИ»: КРИТИЧЕСКОЕ ПРЕДУПРЕЖДЕНИЕ]

Статус: Жесткий резонанс маны. Структурная целостность 9-го канала под угрозой. Прогноз разрушения: 12 секунд.

Инструкция: Прямая стабилизация ядра на первой стадии недоступна. Смиритесь с потерей канала.

Твою мать! Как это смириться? Система, ты чего⁈ Рано ему разрушаться! Еще сутки не прошли!

Я судорожно пытаюсь остановить поток, но энергия уже хлынула. Если я продолжу сопротивляться и удерживать канал жестким, он просто лопнет.

Думай, Леон, думай. Как гасят разрушительную вибрацию? Демпферы. Амортизация. Если мост сделать абсолютно жестким, ураган его сломает. Он должен раскачиваться!

Прикусив губу до крови, я перестаю концентрировать волю в тугой кулак. Наоборот — я заставляю себя максимально расслабить мышцы. Рефлекторно активируется [Базовое дыхание]. Я позволяю стенкам магического канала обмякнуть. Я позволяю мане выплескиваться рваными, пульсирующими толчками, подстраивая дыхание под этот бешеный ритм. Напряжение — выдох. Спад — вдох.

Руку дергает так, словно у меня припадок. Боль резко отступает, сменяясь тупой ломотой. Я тяжело дышу, покрытый липким потом, а перед глазами вспыхивает интерфейс.

🔓 [УСЛОВИЕ ВЫПОЛНЕНО: Вы на несколько секунд интуитивно подстроили сердцебиение и дыхание под пульсацию магического ядра] Разблокирован пассивный навык: [Синхронизация ритма]

Описание: Вы приобрели устойчивость к внешним дестабилизациям ядра и способны гасить произведенный вами же разрушительный резонанс маны.

Вот тебе и навык — защита от собственного самодурства. Хотя нет, тут не я виноват, а система обучения. Или даже ее конкретный адепт.

Открываю глаза и пристально смотрю на мастера Торпелеса.

— Новик, почему ты не медитируешь? — хмурится он.

— Потому что ваша техника чуть не приблизила меня к смерти, наставник, — любезно объясняю я, вытирая кровь с прокушенной губы. — Не хотите извиниться?

— Кха-кха! — Линария аж давится воздухом, распахнув зеленые глаза и резко обернувшись. Да и остальные Новики тоже не удерживают концентрацию и выпадают из медитации. Кира густо краснеет, Тимур и Димон просто хлопают глазами, не веря своим ушам.

Мастер Торпелес хмурится. Он явно не привык к тому, чтобы послушники дерзили. За такие выходки в Училище наверняка полагается строгое наказание — розги, например. Но мне плевать. Я только что чуть не лишился одной десятой своей жизни, и этот тучный мужик об этом узнает.

— Новик, почему ты так разговариваешь с наставником? — мастер сводит вместе брови.

— Как смею? — задумчиво вскидываю глаза к потолку. — Наверное, потому, что я — Пульсирующий, и ваши техники для стандартных ядер для меня смерти подобны. И сейчас я, скажем так, на личном опыте узнал об этом факте.

— Ты — Пульсирующий? — Торпелес часто заморгал.

— О, вы даже не знали состав своей учебной группы? — холодно уточняю я. — Тогда, может, вам стоит…

Тут Линария шепчет:

— Вальд, молчи! Молчи, твою мать! — и, видя, что я не собираюсь останавливаться, отчаянно выдыхает: — Лёня, пожалуйста!

Я бросаю короткий взгляд в ее расширенные от испуга зеленые глаза. Выпускаю воздух сквозь зубы и плавно меняю концовку фразы:

— … Тогда, может, вам стоит разрешить мне отлучиться? Раз уж ваши медитации мне всё равно не подходят. Я подожду, скажем, в библиотеке.

Вся группа продолжает шокированно таращиться на меня, а мастер Торпелес задумывается, явно переваривая новую информацию.

— Да… пожалуй. Идите, Новик. Подождите снаружи.

Ну, снаружи — это вряд ли, а вот в библиотеке — очень даже может быть. Я тяжело поднимаюсь на ноги, коротко кланяюсь и шагаю прочь из зала.

Как педагог, я взбешен. Он работает с детьми! Вести практику, где любая ошибка стоит жизни, и даже не знать особенности своих учеников⁈ Но Лина права — если я начну резать правду-матку, влететь может моей десятке, а то и вообще всему классу. Лучше уж я попробую выжать из этой ситуации максимум выгоды для себя.

Занятие по Работе с маной длится ровно час, так что у меня есть немного времени выяснить, как прорваться на Вторую стадию. Интуиция подсказывает, что библиотека должна находиться в Часовой башне. Направляюсь туда и чуть ли не лоб в лоб сталкиваюсь с мастером Сержем.

— Новик Леон⁈ — вскидывает брови мастер. — Почему ты не на Работе с маной?

— Мастер Торпелес направил меня в библиотеку, — на ходу отвешиваю короткий поклон, даже не сбавляя шага. — Простите, мастер, мне нельзя провалить его поручение.

Ухожу прямо на его удивленных глазах.

У пробегающего мимо Бегуна — вернее, Бегуньи — уточняю дорогу. Коротко стриженая девушка окидывает меня удивленным взглядом (ну да, запыхающийся толстый Новик, экая невидаль!) и указывает на третий этаж башни. Как я и думал.

Переставляя свои деревянные ноги-болванки, я едва преодолеваю крутые ступени. Зато дальше становится проще. В самой библиотеке дежурит Бегун, который даже не удостаивает меня взглядом. Отлично.

Я быстро вникаю в местную логику сортировки фолиантов и начинаю тащить на стол в читальном зале всё, что хоть как-то связано с теорией маны. Благо, письменность Королевства я понимаю без проблем. Уходит не меньше получаса на лихорадочное пролистывание страниц, пока мой взгляд наконец не цепляется за абзац с упоминанием Пульсирующих.

Мне попадается отчет о жутких опытах каких-то сектантов над младенцами с Пульсирующей маной. Эксперименты были настолько изуверскими, что неудивительно, почему эту братию в итоге в полном составе казнили по указу Короля. Но, как историк, я знаю: самая жестокая наука часто дает самые точные данные. Записи сектантов уцелели и сильно помогли местным ученым в разработке теории маны.

Вывод из их трактата прост: для выживания Пульсирующему критически важно достигнуть ранга Бегуна, то есть прорваться на вторую стадию «Нашел ритм» в терминологии Системы. В обычных условиях это считается невозможным, ведь такие дети сгорают изнутри еще в колыбели. Но я-то уже здесь и пока еще дышу.

Я откладываю этот фолиант, хватаю следующий том, посвященный уже самим стадиям развития, и лихорадочно пробегаю глазами нужные главы. Взгляд цепляется за строчку:

«Приручение ездового зверя способствует форсированному достижению Гонцом второго ранга».

Вот он, мой шанс.