И так сойдет! Студент с ИИ

Глава 4

День начинается не с кофе.

«Плахов, где тебя носит⁈»

И почему я ощутил острое чувство дежавю?

— Может, потому что сценарий повторяется один в один? — хмыкнула Кара.

Всё может быть. За одним исключением — сейчас мне писала далеко не наша симпатичная староста.

Это был суровый и далеко не ласковый начальник с моей работы! Антон Алексеевич, бородатый рыжий мужик ростом метр девяносто. Настоящий викинг! С таким же тяжёлым характером. Порой мне казалось, что он устроился к нам начальником по ошибке — на самом деле он должен был вести драккар и требовать дань с бухгалтерии.

«Четыре дня, как на рабочем месте нет! Кипа документов скоро уже в потолок упрётся! А в конце месяца сдавать отчёт, если ты не забыл!»

Что тут я мог ответить? Забегался. Да и график у меня свободный. Но кому какое дело? Висяк есть и кому его разгребать? Правильно, мне! И не потому, что я такой способный и всезнающий. А потому, что мне просто не на кого переложить работу. Я буквально нахожусь на самом дне иерархической пирамиды. Ниже только разнорабочие на самой стройке.

«Завтра утром буду на месте», — кратко ответил я.

«Смотри мне, Плахов! Не придёшь, быстро уволю и найду замену!»

Да, дела-а-а-а-а. Я оторвал взгляд от телефона и, откинувшись на спинку учебной скамьи, попытался вслушаться в речь преподавателя, которая, казалось, никогда не закончится.

В университете нет звонков на перемену. Оно и понятно — не маленькие уже. Оттого студентам только и остаётся, что уповать на чувство меры преподавателя. А оно порой… даёт сбой. И ещё какой!

Наша группа сидела на очередной лекции по высшей математике. Народ в аудитории пускал слюни, рвал волосы на голове, вглядываясь в формулы на доске, да и просто костерил само мироздание. В чём же оно провинилось?

А в том, что некогда понятные и вполне логичные формулы и расчеты, вроде «2+2=4» или «6×6=36» в какой-то момент превратились в набор непонятных букв, логарифмов и интегралов.

Помню, в школе на математике при виде той же «альфы» или «беты» мы всем классом шарахались, а сейчас, сидя на лекции, я готов был едва ли не зарыдать от счастья при появлении хоть сколько-нибудь знакомых символов.

В какой момент математика превратилась из точной науки в попытку расшифровать язык инопланетной цивилизации? Из неё ушли формулы с законами, зато на их место встали матрицы, погрешности и пределы.

Слова непонятные. Слова страшные. Слова, бросающие в дрожь.

— Ничего не понимаю, — с тяжёлым вздохом я приложился лбом о парту. — Нужно было идти в гуманитарии.

— Поздно. Ты уже им стал, — усмехнулась Кара. — Создал драму из лекции по математики.

«Попрошу, из лекции по высшей математике!» — возразил я.

— А есть разница? — прозвенел женский смех.

Ещё какая! Между прочим, высшая математика — это наука, в которой ты не понимаешь ничего, но делаешь вид, что так и задумано.

— Эвоно как! — поразилась Кара.

В этот самый момент препод взглянул на наручные часы и печально вздохнул, понимая, что ещё больше задержать он нас уже не сможет. До следующей лекции оставалось в прямом смысле десять минут.

— На этом тогда всё. Все свободны.

Аудитория мигом взорвалась разговорами, студенты вскочили со своих мест. Кто-то стал паковать пишущие принадлежности, кто-то на реактивной тяге понёсся к выходу, чтобы первым успеть к автоматам с кофе. Хоть что-то перехватить перед следующей парой! Хотя бы глоточек живительного кофеина!

Я никуда не спешил, а потому вышел в коридор одним из последних. Все уже разбежались, поэтому я не смог скрыть своего удивления, когда застал облокотившегося о стену Рыбина.

— О, неужели это наша знаменитость? — осклабился блондин. — Ещё не выперли с курса?

— Чего тебе, Рыбин? — поморщился я.

Нашел тоже время для праздных разговоров!

— Да так, ничего, — с ухмылкой пожал он плечами. — Просто решил поинтересоваться как дела. Как-никак, не каждый день кто-то так позорится на людях! Уронить на себя целый сервер! На глазах у сотен учащихся! Это, поди, такой стыд!

Вот с-с-сука. Он, что, задержался, только чтобы поиздеваться? Реально заняться нечем?

В моей голове гудел настоящий рой мыслей. Хотелось как-то ответить. Максимально колко. Чтобы заткнуть за пояс. Но в голову ничего не шло. Чем я вообще мог уколоть общепризнанного красавца-спортсмена?

— Провожу поиск. Нашла видеозапись пятилетней давности, — доложила ИИ, будто прочитав мои мысли. Хотя что значит «вдруг»? Кара их и читала!

Перед глазами у меня заиграло видео. Кто-то снимал на камеру телефона. Что снимал? Какой-то забег. По всей видимости, школьное соревнование, если судить по школьникам, вытянувшимся вдоль «трассы».

Вот из поворота выходят трое бегунов. Бегут ноздря в ноздрю. Лица красные, глаза выпучены, футболки мокрые от пота. Близится финал. Уже вот-вот должен решиться исход гонки, когда один из бегунов совершает рывок. Он вырывается вперёд. Глаза горят, челюсть сжата, он несётся на всех парах. Всё указывает на его победу. А затем…

Парень с разбегу впечатывается в фонарный столб, в последний момент сойдя со своей дорожки. Продолжение я уже не смотрел. Мне хватило и увиденного. Потому что я узнал эту светловолосую макушку. Узнал этого «марафонца».

Я впился взглядом в глаза Рыбина, отчего он удивлённо вскинул брови.

— Это получается, мы с тобой два сапога — пара? — на моих губах заиграла улыбка.

— Это ещё почему? — опустил брови спортсмен.

— Ну как же? Я обнимаюсь с северным шкафом, а ты — целуешься с фонарным столбом! Как видишь, беру с тебя пример!

Рыбин широко раскрыл глаза. Не такого ответа он ожидал, это уж точно. Я прямо видел, как у него в голове скрипят шестерёнки, а перед глазами вылез синий экран смерти. Контакт с землёй потерян, можно добивать!

— Такой стыд, так ты сказал? — похлопал я по плечу спортсмена. — Доверюсь твоему личному опыту. Обязательно расскажи потом, как его преодолеть.

— Ты бредишь, Плахов, — прошипел Рыбин. — Видать, падение шкафа не прошло без последствий. Такую фигню выдумать! Это ты, конечно, могешь!

— Посмотри в свой телефон, — прошептала Кара.

И зачем было переходить на шепот? Рыбин ведь не слышит тебя!

— Ты портишь весь настрой!

Не став больше спорить, я достал из кармана телефон. В уведомлениях появилось сообщение о том, что был загружен новый видеофайл. Открыв его, я увидел, как на экране появилось то видео, которое Кара показывала мне минутой ранее. Поэтому, не став медлить, я сунул телефон под нос Рыбину.

Парень нахмурился, сосредоточил свой взгляд на экране, где воспроизводилось видео. А затем стал стремительно бледнеть, словно оказавшись перед дулом автомата.

— Откуда это у тебя, черт возьми… Ты не мог его достать.

— Какая разница, как я его получил, Рыбин? — продолжил я. — Главное ведь не это, правда?

Блондин зарычал, сжал кулаки, но перейти от слов к делу так и не решился. Хороший знак! Не будь у меня Кары, пришлось бы сейчас отбиваться. И я очень сомневался, что против КМСника у меня были бы высокие шансы на победу.

— Чего ты хочешь?

— Того же, что и все, — отмахнулся я. — Мира, спокойствия, вот этого вот бесконечно-вечного…

— Говори серьезно, Плахов.

— А я серьезнее некуда, — отбросил я шутки в стороны, смотря прямо в глаза блондину. — Отвали от меня, Рыбин. Раз и навсегда. Я к тебе не лезу. Ты ко мне. Ничего более. Согласись, не самый плохой вариант?

Рыбин молчал, не отводя взгляда. Он играл желваками, раздувал ноздри, но не более того. Лишь спустя минуту молчания, он тихо ответил:

— Хрен с тобой. Я согласен.

— Вот и славно! — хлопнул я в ладоши и развернулся на сто восемьдесят градусов.

Стоять как в ковбойском боевике, конечно, приятно, но пара уже вот-вот должна была начаться. И опаздывать на неё мне не очень-то и хотелось!

Я преодолел полупустой коридор учебного корпуса. Вышел на лестничную клетку, перепрыгивая несколько ступеней за раз. Настроение было просто волшебное! Правду говорят, сделал гадость — на сердце радость!

Но и меня понять можно было! Рыбин в самом деле достал! Не лез бы он ко мне и жил бы себе спокойно! Нет же, ему обязательно нужно было самоутверждаться за счёт других! И почему-то в особенности за счёт меня!

Поэтому сам напросился! Сам же и получил по сусалам!

Вот и летел я по ступеням, не видя перед собой ничего. Так обрадовался недавнему успеху, что чуть не столкнулся лицом к лицу со своим научруком.

— Плахов? Смотри, куда летишь! Так и зашибешь насмерть кого-нибудь! — воскликнул Дмитрий Николаевич.

— Простите, опаздывал на пару, — ответил скороговоркой я, на что научрук лишь покачал головой.

— Хорошо, что ты выскочил на меня, Константин! Мне как раз не помешает помощь! Пойдешь со мной!

— А пара? — искренне удивился я.

— Подождёт, — отмахнулся научрук, давая знак следовать за ним. — Тем более, что вопрос первостепенной важности. Для тебя особенно.

Точно, вчера же было от него сообщение… Касательно какого-то важного вопроса. Неужели дело касалось Кары и сорвавшейся демонстрации? Меня раскрыли? Узнали об ИИ в голове? Сошлют на опыты?

Дмитрий Николаевич как ни в чём не бывало начал подниматься по ступеням, и я двинулся следом.

— А можно конкретнее? — решил спросить я.

— Зайдём в мой кабинет. Там расскажу, — не стал раскрывать тайну он.

Мы поднялись на четвертый этаж. Вошли в кабинет Дмитрия Николаевича.

Я здесь уже бывал, и не раз, но всегда находил что-то новое. То фотографии с гигантской стройки в Китае, то старые советские книги с таблицами марок бетона, то подробную модель классической хрущевки. К научруку моему можно было каждый раз ходить, как на выставку.

Дмитрий Николаевич явно любил свою профессию и вызывал лично у меня исключительно уважение. Потому под его крыло я и напросился, хотя вариантов, где смог бы круглые сутки валять балду, было предостаточно. И это ещё мягко сказано.

Что меня удивило, так это то, что кабинет оказался не пустым. За столом Дмитрия Николаевича уже сидел мужчина в костюме с иголочки, которого не узнать я просто не мог.

Это оказался наш ректор, Пётр Алексеевич. Клиновидная бородка, зачёсанные назад волосы, острый подбородок. Чем-то он напоминал Троцкого. Или Чехова. Тут с какой стороны посмотреть.

— Садись, разговор будет непростой, — вырвал меня из размышлений Дмитрий Николаевич.

Сам он рухнул на стул у стены, оказавшись между мной и своим непосредственным начальником. Я же приземлился на подготовленный явно для меня стул, расположенный точно напротив ректора.

— О чем, собственно, разговор? — спросил я.

— О твоём будущем. — Сняв очки с переносицы, Дмитрий Николаевич устало помассировал переносицу. — Видишь ли, тут такое дело…

— Речь пойдет о твоём исключении, Константин, — взял слово Пётр Алексеевич.

— Чего?

В голове будто бы разорвалась бомба. Слова ректора повергли меня в шок. Выбили любые мысли из моей черепной коробки, оставляя после себя гнетущую, всепожирающую тишину.

Отчисление? Это как это?

— Почему? — только и смог вымолвить я.

— Почему? — переспросил меня ректор. — Тебе публичную версию или реальную?

Даже так, да?

— Давайте реальную.

— На твое направление должен попасть один парень из хорошей семьи. Не стану вдаваться в подробности, ограничусь лишь тем, что его родители — важные люди из Финляндии. И наш университет очень заинтересован в том, чтобы они и дальше оставались спонсорами нашего учебного заведения, — сцепив ладони в замок, менторским тоном произнес ректор.

— А причем тут моё отчисление? — удивился я.

— При том, что списки уже сформированы… А дополнительных мест бюджетом не предусмотрено, — едва слышно произнес научрук, стараясь не смотреть в мою сторону.

— Чтобы взять кого-то нужного, мы вынуждены сначала освободить место, отчислив кого-то ненужного, — с напускной печалью заявил Пётр Алексеевич. — Увы, тут ничего не попишешь.

Вот оно что. Выходит, меня просто хотят выкинуть за ворота, потому что кто-то занёс достаточно толстый чемодан денег администрации? И моя успеваемость не имеет здесь никакого значения?

— Но ты не волнуйся! — неожиданно бодро сказал ректор. — Мы понимаем, что для тебя эта история малоприятна, поэтому компенсируем твои неудобства! Двести тысяч рублей — вполне неплохая плата за какой-то пропущенный год. Сегодня оформишь заявление об отчислении, а уже следующим летом сможешь поступить к нам повторно или выбрать любой другой университет! Считай, будто взял академический отпуск! По мне, так это звучит очень даже неплохо!

Мне только и оставалось, что кивнуть, покорно взять деньги и согласиться на это «предложение». Разве могло быть как-то иначе? Это вам не с Рыбиным бодаться. Тут речь идёт о полноценном ректоре. Как он скажет, так и будет. В пределах нашей кафедры так уж точно. Где я, простой студент, а где он?

Ректор принял моё молчание за согласие, поэтому пододвинул мне бланк с заявлением на отчисление.

— Можешь заполнить данные в документе, а потом отнесёшь его…

— Не буду, — мой голос погрузил кабинет в гробовую тишину.

Дмитрий Николаевич поднял голову, удивлённо уставившись на меня. Ещё более поражённым выглядел ректор. Он аж рот разинул, не веря в то, что я только что сказал.

— Мне, наверное, послышалось, — через силу улыбнулся ректор. — Или ты сказал…

— Я не буду подписывать заявление, — ещё чётче ответил я. — И отчисляться я не собираюсь. У меня нет дополнительного года.

Не с моими долгами. Я ни при каких условиях не могу потерять целый год. Чем раньше я закончу университет, чем раньше я получу корочки, тем быстрее смогу найти приличную работу и приступить к погашению кредита. С моей нынешней работой об этом можно даже не мечтать. А двести тысяч? Чем мне помогут двести тысяч, когда мой общий долг в десятки раз больше?

Вот только ректор был иного мнения о сложившейся ситуации.

— Плахов, вопроса о том, хочешь ты или нет, не стояло, — хмуро заявил он. — Ты напишешь заявление, и точка.

— Нет, — вскинул я подбородок.

— Думаешь, твое мнение тут что-то решает? — фыркнул Пётр Алексеевич, — Не отчислишься сам, так мы тебе поможем. На сессии завалим как миленького. И тогда даже спрашивать тебя не придётся. Так ещё и компенсации лишим. Стоит оно того?

Дмитрий Николаевич при его словах виновато опустил плечи, но слова против так и не сказал. Начальник же ж.

— Мой ответ всё тот же, — прямо заявил я.

— Даю тебе неделю, — процедил ректор. — Не напишешь заявление, пеняй на себя. Свободен.

— Всего доброго, — выплюнул я в ответ, развернулся на каблуках и быстрым шагом вылетел из кабинета. Не глядя преодолел коридор, выскочил на лестничную площадку.

Лишь когда спустился на первый этаж и едва не выбил дверь на выходе, я ощутил вибрацию телефона в кармане.

Ну что там ещё? Неужели день может стать ещё хуже, чем сейчас? Как оказалось, может. И понял я это, прочитав пришедшее сообщение.

«Внучек, ты что, кому-то задолжал большие деньги?»

«Ба, с чего ты это взяла?»

«Тут какие-то люди пришли. Говорят, они из банка.»

К моей бабушке, которая живёт на другом конце города… пришли коллекторы?