И так сойдет! Студент с ИИ

Глава 9

Проснулся я оттого, что кто-то теребил меня за руку.

— Плахов, подъём!

— Ещё пять минуточек, — ответил я, поворачиваясь на другой бок.

— Какие пять минуточек? Скоро девчонки придут! А к их приходу тебя здесь быть не должно!

Я сонливо приоткрыл веки, встретившись взглядом с возмущённой Машей.

— А как же завтрак в постель?

— Могу только тумаков организовать, — широко улыбнулась она. — Надо?

— Пожалуй, обойдусь, — вздохнул я, садясь на кровати.

Лишь потянувшись до тихого хруста в спине, я окончательно смог проснуться.

Утро добрым не бывает? Видать, врут! Сегодня у меня было на удивление хорошее настроение.

Мы перебросились ещё несколькими колкостями, и Маша вытащила-таки меня в коридор. Там нас застали студенты, выходящие с общей кухни. Сначала они покосились на неё, затем на меня. На их лицах расползлись понимающие ухмылки.

Маша от смущения спрятала лицо в ладонях, жалобно застонав.

— Меня теперь точно соседки в покое не оставят.

— Крепись, — только и мог что сказать я.

Попрощавшись с ней, я двинулся к своей комнате. И только я открыл дверь, как сразу понял, что вчерашняя вечеринка прошла на славу.

Комната стояла вверх дном. Один из письменных столов стоял сейчас в центре, а не у стены. Несколько стульев было опрокинуто на ковролин. Там же на полу можно было заметить бутылки из-под алкоголя, пакеты с логотипом доставки и много чего ещё. Михан беспробудно дрых на своей койке, частично свалившись на пол. А вот где был Артур — большой вопрос…

Как раз в этот момент дверь за моей спиной снова скрипнула дверь, и в проходе показался помятый, сонный и немного бледный Артур.

— Вернулся? — прохрипел он.

— Как видишь, — кивнул я. — А ты где был? Неужто девчонки к себе утащили на ночь?

— Если бы, — фыркнул он, проходя мимо меня. — Я проснулся в обнимку с белым троном.

Я широко раскрыл глаза.

— Ты уснул в туалете? Серьёзно?

— По мне видно, что я шучу? — огрызнулся Артур.

— По тебе разве что антиалкогольную компанию запускать, — усмехнулся я, на что сосед показал средний палец.

— Да иди ты! — воскликнул Артур, залезая в свою постель и падая лицом в матрас.

Вскоре с его стороны раздался тихий храп. Вот умеет же человек! Раз, и отрубился! Как по щелчку!

Я сам не заметил, как зевнул. Покосился на свою постель, слава всем богам, нетронутую за время вчерашней попойки. Может, и мне подремать ещё часик-другой? Лишним это никогда не бывает! До пар ещё было время…

Но Кара врубила у меня в голове утреннюю музыку из какого-то советского детского лагеря. По крайней мере, у меня появилась такая ассоциация.

— Здравствуйте, товарищи! Начинаем утреннюю гимнастику! Раскройте окна для проветривания, встаньте прямо, ноги на ширине плеч! Вдох-выдох! — бодро командовала ИИ.

— Это что за безобразие? — спросил я, покосившись на своих соседей. Они дрыхли всё так же крепко, что в очередной раз подтверждало: музыка — только у меня в голове!

— А ты думал, что можно филонить? — спросила Кара. — Сегодня у тебя первое правильное утро! Поэтому самое время заняться зарядкой! И не забывай про водные процедуры!

— А оно мне надо? — сморщил я нос, поняв, что поспать мне больше не дадут.

— Надо, Костя, надо! Поэтому присоединяйся! Вдох-выдох! Раз-два — потянулись, три-четыре — вдох-выдох!

Против своей воли я начал сгибаться и разгибаться. Я что-то говорил про «доброе утро»? Забудьте, это было ужасное заблуждение!

Футболка липла к телу.

— И вот надо было портить утро этими зарядками… — бурчал я себе под нос, шагая по коридору в сторону душа. — Теперь весь потный, так ещё и есть хочется.

— К твоему сведению, достаточно всего десяти-пятнадцати минут лёгкой физической нагрузки, и ты почувствуешь разницу «до» и «после»! — заявила Кара.

— Ага, до зарядки я хотел сладко поспать, а теперь шиш мне с маслом, а не мягкая постель! — продолжал ворчать я.

— Утренняя зарядка улучшает кровообращение и осанку, укрепляет мышцы, устраняет сонливость, а также переключает на рабочий лад ничем не хуже кофе! И главное, всё это бесплатно!

— А ещё стимулирует сердечно-сосудистую систему, ускоряет поступление кислорода в мозг и вообще залог долгой и счастливой жизни! — закончил я за неунывающую машину.

— Конечно! А ещё утренняя зарядка повышает твою производительность минимум на 37 %, снижает вероятность умереть от собственного лени на 82 %, и, согласно моим расчётам, делает тебя на 12 % более презентабельным в глазах девушек. Так что двигайтесь, княжич, двигайтесь — государство само себя не построит!

И вот что тут можно ответить кроме как «мэм да, мэм»!

Уже у входной двери в душевую, я пересёкся со знаменитыми «тремя мушкетерами» нашего общежития.

— Привет, парни, — поздоровался я.

— Кост, тоже в душ? — улыбнулся один из них.

Три брата-акробата: подтянутые, спортивные и вечно весёлые. У одного в руках былапортативная колонка.

— Нет, просто посмотреть зашёл, — отшутился я.

Парни засмеялись.

— Тогда тебе на этаж выше. Женская душевая там располагается, — поддержали они мой настрой и зашли в один из блоков. Я же проследовал во второй.

Откуда вообще взялось прозвище «три мушкетера»? А всё просто. Уж больно дружны оказались эти ребята из одной комнаты. Они всегда вместе готовили на кухне, вместе ходили на пары. И вместе же ходили в душ. Так ещё и с музыкой.

И поэтому я совершенно не удивился, когда во время переодевания из соседнего блока зазвучал дабстеп на весь этаж.

Сегодняшнее утро становилось всё более невероятным.

Как бы я ни пытался скрыться от своего злейшего врага, но рано или поздно нам предстояло столкнуться. И это случилось именно сегодня.

Я попал… на лекцию по сопромату. Самому страшному предмету, от упоминания которого у каждого технаря тряслись поджилки и подкашивались колени. Ничто так не ломало мозг студента, как сопромат. Даже высшая математика, физика или даже философия казались сущей мелочью на фоне этого титана.

Сопромат. Предмет, о котором в нашем университете говорят лишь шепотом. И особенно о его лекторе, Зимине Евгении Сергеевиче. Откуда столько ужаса и трепета? Ну так этот сухонький старик отправлял на пересдачу не меньше половины потока!

Из-за его предмета отчисляли рекордное число студентов. Что со второго, что с третьего, что с четвёртого курса! Ежегодная сдача сопромата у Зимина — это переход Рубикона. Кто не перешёл, тот отчислен.

Я никогда особо не понимал этот предмет. Да и как тут его понять? Это же сущая несуразица какая-то! Напряжение, пределы текучести, сжатие, растяжения… Всё это звучало как какая-то абракадабра!

Зимин ещё и лекции читал как из пулемёта! Слова и целые предложения влетали в одно ухо и вылетали из другого. Всей аудиторией мы пытались поспевать за стариком, но куда там?

Целые блоки и пласты теории пролетали мимо меня, что ещё больше погружало в безнадегу. Тут не то что сдать — подготовиться невозможно, когда вместо учебы ты просто сидишь и обтекаешь, пока мозг вытекает из ушей.

— Так ты далеко не уедешь, — заметила Кара, когда лектор взял перерыв, стирая только-только написанную формулу на доске.

Записать её успела в лучшем случае половина аудитории. Осмотревшись по сторонам, я увидел бедолаг, хватающихся за волосы и бьющихся лбом об парту.

— И без тебя знаю, — вздохнул я, опустив взгляд в свою тетрадку.

Предложения были написаны разве что наполовину, где-то почерк становится настолько корявым, что я не мог распознать слова. А местами… мне показалось, что я нарисовал дьявольскую пентаграмму. Того и гляди призову какого-нибудь демона! Может, он мне поведает о том, как считать нагрузки в балке и считать устойчивость?

Было бы славно!

Лекция шла уже двадцать минут. Пальцы судорожно метались по тетради, но профессор Зимин говорил так, будто за ним гнались — мысль цеплялась за мысль, и ручка безнадёжно отставала.

— Стоп. Выдохни, — неожиданно скомандовала Кара. — Ты пытаешься записать всё. Это ловушка. Сейчас делай так: брось записывать слово в слово. Слушай. Просто слушай пять секунд. Услышал мысль? Теперь запиши её одной короткой фразой — своими словами. Не его, своими. Три-пять слов максимум. Это якорь — вечером он вытянет из памяти всё остальное. А схему с доски не срисовывай — сфоткай на телефон. Используй мозги для смысла, а не для копирования.

Я замер, выдохнул… и впервые за полчаса действительно услышал, что говорил Зимин.

А рассказывал он, в целом-то, вполне понятные вещи. О том, как металл может гнуться, как может ломаться, если не согнулся. Если убрать всю эту мишуру из кучи теоретических терминов, то содержание лекции мог бы понять даже школьник. Далеко не глупый школьник, но всё-таки!

— Пока слушаешь, на полях ставь галочку рядом с тем, что не понял. Не пытайся понять прямо сейчас — лекция не ждёт. Разберёшь потом. Галочка — это твой маячок: «сюда вернуться». А сейчас… пиши!

Снова кивнув, я вернулся к конспекту. Дело пошло быстрее — фразы стали короче, рука больше не дрожала от спешки. Но через пару минут я поймал себя на том, что строчки жмутся друг к другу сплошной стеной текста. Текст начал превращаться в сплошное месиво.

— И ещё кое-что, — произнесла ИИ. — После каждого блока — пропускай место. Три-четыре строки пустоты. Минимум!

— Но это же трата бумаги! — возмутился я, представляя столь большие прорехи в написанном.

— Это твоя страховка, — не согласилась Кара. — Лекция закончится, и пока всё свежее — ты допишешь в эти пробелы то, что запомнил, но не успел записать. Поверь, ты удивишься, сколько всего осталось в голове. Мозг как губка — он впитал больше, чем ты думаешь. Но через сутки это испарится. А если вечером заполнишь пустые поля — закрепишь процентов семьдесят. Без пробелов тебе некуда будет это деть, и всё пропадёт.

На удивление это звучало… логично? Усмехнувшись, я перескочил через несколько строк, оставив непривычное белое пятно в тетради.

Странно, но эта самая пустота на странице вдруг показалась не потерей, а обещанием.

Столовая университета гудела как улей. Взяв поднос с котлетой и картофельным пюре, доложив к этой красоте овощной салат, компот и кусок черного хлеба, я протиснулся к дальнему столику у окна.

Поставив остывающий обед на стол, я достал тетрадь из рюкзака и раскрыл её. Строчки, написанные на лекции, выглядели как какой-токод да Винчи — обрывки фраз, стрелки в никуда, и те самые белые пробелы, зиявшие между блоками.

«Ну и каша…» — подумал я, смотря то на содержимое тетрадки, то на то, лежало в моей тарелке. От созерцания результата трудов наших поваров меня отвлекала Кара.

— Сейчас идеальный момент. Не прошло и часа — воспоминания ещё свежи в твоей голове. Открывай первый пробел.

Я перелистнул несколько исписанных страниц.

— Как скажешь, Ковальски. Что дальше? Я уже почти ничего не помню.

— Ещё как помнишь, — последовал ответ Кары. — Ты просто не знаешь, что помнишь.

— Ты ещё скажи, что я избранный и живу в матрице, — покачал я головой.

Кара, впрочем, закусила удила и не планировала отставать от меня, пока я не закончу с этим чёртовы конспектом.

— Давай так, посмотри на фразу перед пробелом. Прочитай её. И не пытайся вспомнить слова Зимина. Вспомни картинку. Образ. Сцену. Что он делал, когда это говорил? Может, рисовал что-то на доске? Может, повысил голос? Может, кто-то задал вопрос?

Я уставился на строчку: «Напряжение возникает там, где материал…» Что там было? Вроде как, Зимин ещё пошутил. Напряжение возникает там… где больше всего сопротивляется деформации — как самый упрямый студент на экзамене!

С трудом, но я вспомнил ту шутку профессора.

— Вот! Пиши! — обрадовалась Кара. — Не жди идеальной формулировки — пиши как помнишь. Корявая запись лучше красивой пустоты.

— Как глубокомысленно, — покачал я головой, дописывая предложение.

Шутку я вписал дословно. Может, пригодится на экзамене! Отложил ручку. Перечитал. Усмехнулся — конспект впервые звучал как живой рассказ, а не как сухая выжимка из учебника.

— И вот тебе ещё фокус. Видишь свои галочки на полях? Те места, которые не понял? — сказала Кара.

— Ну да, аж три штуки.

— Не пытайся разобраться во всех сразу. Выбери одну. Самую раздражающую — ту, которая зудит. Открой учебник или забей в поиск. Пяти минут хватит. Разобрался — допиши объяснение рядом с галочкой, своими словами, как будто объясняешь другу. И зачеркни галочку. Это важно.

— А зачёркивать-то зачем?

— Дофамин. Мозг любит вычёркивать, — важно заявила ИИ. Я этого не видел, но я почему-то был уверен, что Кара сейчас важно поправляла несуществующие очки на переносице. Словно учительница в классе. Она продолжила: — Каждая зачёркнутая галочка — маленькая победа. Остальные две разберёшь завтра, и, поверь, к сессии ты будешь готов лучше многих!

Я вбил запрос в смартфоне, прочитал абзац — и внезапно понял то, что на лекции казалось полной абракадаброй. Как минимум, вопросов стало меньше. Вписал пояснение, перечеркнул галочку жирным крестом…

Эта мелочь доставила непропорционально большое удовольствие. Это было глупо. Это было так по-детски. Но это работало! Такая мелочь, а работала!

— Видишь? Десять минут в столовой — и твой конспект из черновика превратился в рабочий инструмент. Большинство твоих одногруппников откроют свои тетради только перед экзаменом и не поймут собственный почерк. А ты откроешь — и даже пройитируешь шутку Зимина! Представь, какой это даст эффект.

Закрыв тетрадь, я наконец взялся за котлету. Она совсем остыла, но настроение было странно приподнятым — как будто я только что нашёл чит-код к игре, в которую мучительно проигрывал весь первый курс. Того гляди и отчислить не смогут! Даже при всем желании!

Последняя на сегодня пара наконец закончилась. Но вместо того, чтобы отпустить нас, преподаватель уступил место у трибуны нашей старосте, Светлане Рожковой.

Джемпер, длинная юбка с чулками и туфли смотрелись на ней особенно элегатно, она невольно привлекала взгляды всех присутствующих. В том числе и мой, чего уж тут скрывать.

— Ребята, попрошу минуту вашего внимания! Скоро день открытых дверей! Планируются мероприятия, направленные на привлечение абитуриентов на нашу кафедру. И студсовету требуются добровольцы, которые могли бы помочь с их организацией…

Короче говоря, внеучебная деятельность! Работай много, получай в ответ спасибо! Ну или, как максимум, грамоту или благодарность. Ищите дурака, ага! Народ зароптал.

Осмотревшись по сторонам, я увидел то, что и ожидал. Околонулевую реакцию. Мало кого интересовала подобная рутина, за которую никто из администрации и не подумает награждать. Только время потратишь!

Конечно, существовали исключения в виде студентов, которые придерживались активной социальной позиции и были только «за» включиться в этот блудняк. Но абсолютное большинство предпочитало заниматься в первую очередь своими делами, а уж потом тратить время на не пойми что.

— Тебе напомнить, что ты находишься на грани отчисления? — сказала Кара.

— Да, и? — пробурчал я, стуча пальцами по краю своей парты. — Полагаешь, что внеурочка даст мне необходимую защиту от ректора и его козней? Очень в этом сомневаюсь.

— Она даст тебе кое-что не менее ценное, — усмехнулась Кара. — Хорошее отношение старосты.

Я покосился на нашу Королеву. Хоть она и была красавицей номер один в нашей группе и на всём потоке, но даже этого было недостаточно, чтобы студенты по собственной воле стали жертвовать своим личным временем. Тем более, если речь шла не о каком-то получасе, а о нескольких вечерах как минимум!

Рожкова была явно расстроена отсутствием результата. Хотя и было видно, что она чего-то подобного и ожидала, но тяжёлого вздоха она сдержать не смогла.

Я задумался. Хорошее отношение старосты мне точно не помешает. В худшем случае она прикроет глаза на мои прежние косяки, а в лучшем…

— Ты явно поднимешься в ее глазах, — точно змей искуситель заявила Кара.

Мысли читаешь!

Когда Рожкова уже было двинулась прочь с трибуны, я встал со своего места и подошёл к ней. Она посмотрела на меня, приоткрыв рот от удивления.

— Тебе чего, Плахов?

— Как чего? Разве ты только что не искала людей в помощь? — ответил я вопросом на вопрос.

— Помощь? Ты? — Мне показалось, или в нее черепной коробке что-то закоротило? — Если это какая-то шутка…

— Никаких шуток, — улыбнулся я. — Куда нужно будет подойти и что делать?

— А ты умеешь? — в её словах появился ничем не прикрытый скепсис. — Это всё же серьёзное дело. Нужно много чего подготовить…

— Я тебе этого не говорил, но носить тяжести — моё призвание! — заявил я, на что Королева недоверчиво хмыкнула.

— Ладно, тогда буду ждать тебя у главного здания завтра утром, — ответила она, всё ещё не убеждённая моими словами.

Ну ничего! Я ей ещё покажу на что способен! Зря что ли на стройке пахал?

— Постараюсь быть вовремя, — подмигнул я старосте, после чего пошёл на выход из аудитории.

— И только опробуй опоздать, Плахов!

На сегодня у меня было ещё одно важное дело, которое я не мог откладывать в долгий ящик. Задача, над которой я невольно думал весь день, пока не был занят переписыванием конспекта да разглядыванием деревьев за окном.

Я позвонил в дверной звонок. По ту сторону прозвучало «Иду!», а затем дверь открылась, и меня встретила молодая женщина.

— О, Костя, ты к папе? — улыбнулась она мне.

— Да, хотел переговорить касательно документов.

Меня впустили в коридор, предложили разуться.

— Конечно-конечно, он сейчас в своём кабинете. Отдыхает от внучек, они ему сегодня просто спуску не дают! — рассмеялась женщина.

Это была Александра, дочь Игоря Фёдоровича. Мы с ней пересекались нечасто, но несколько раз я забирал у неё посылки, которые она передавала своему отцу во временном городке: запасную одежду, документы и прочую мелочь. Поэтому хоть и шапочно, но мы друг друга знали.

Я приехал на край города, где у Игоря Фёдоровича была полноценная дача. Ещё утром я написал ему, что хочу встретиться и обсудить вопрос касательно работы, и старик недолго думая пригласил меня к себе в гости.

— Останешься на ужин? — вдруг обратилась ко мне Александра. — Муж сегодня планировал организовать шашлык! Если подождёшь часик-другой, то и тебе организуем!

— Спасибо, но я ненадолго, — отказался я от такой радости.

Чуяло мое сердце, что после предстоящего разговора ни у меня, ни у Игоря не будет настроения для посиделок за столом. Откуда-то со двора звучал мужской голос и обрывистый смех, но я не стал обращать на это внимания.

Я прошел по длинному коридору, поднялся по лестнице на второй этаж. Именно там располагался кабинет Игоря Фёдоровича. Что он из себя представлял? Скорее семейную библиотеку, нежели личный кабинет. Только небольшой письменный стол со старым советским радио и глубоким креслом давал понять, что здесь место не только для книг.

Весь пол застилал ковёр с мягким ворсом, на окне висели тяжёлые шторы. Стен не было видно за книжными шкафами почти до самого потолка — сплошь книги! Не хватало только глобуса… а, так он тоже тут был! На одной из полок!

— Костя, заходи, чего встал в дверях, — позвал меня Игорь Фёдорович.

Он сидел за столом и возился с тем самым радио. Крутил тюнеры, вслушивался в шипение помех и ругался себе под нос.

Одет старик был в «домашнее», а именно в футболку, спортивные штаны и тапочки с помпонами. Это так отличалось от его рабочей формы, к которой я уже успел привыкнуть, что я невольно завис на несколько секунд.

— Игорь Фёдорович, я по делу, — сказал я, садясь рядом.

— Раз по делу, так выкладывай, — разочарованно вздохнул он, так и не добившись от радио какого-либо удовлетворительного результата. — Ты говорил, что это касается отчёта в этом месяце?

— Понимаете, — решил я сразу перейти к делу, — я на этой неделе сопоставлял остатки на складе с тем, что указано в ведомости. И нашел некоторые… нестыковки.

— Поясни, — нахмурился он. — Только давай по-простому. Без этих твоих «вордов» и «экселей». Человеческим языком.

— Если верить ведомости… — Я собрался я с духом. — То у нас на складе нехватка материалов на восемь миллионов рублей.

— Ты точно правильно посчитал? — удивился Игорь Федорович. — А то в позапрошлом месяце…

— Я всё перепроверил несколько раз, — ответил я. — В этот раз всё верно.

Тем более, что расчёты проводил не я один, но и Кара. А развитый ИИ пока не давал повода для сомнений в своей способности работать с большими данными.

Пока Игорь был погружен в свои мысли, я продолжил.

— Вот я и хотел спросить… Не знаете ли вы, Игорь, как всё это получилось?

Старик резко подобрался. Его глаза утратили любой намек на доброту. Челюсти сжались от напряжения.

— Уж не меня ли ты обвиняешь в пропаже? — прошипел он. — Или же в воровстве?

— Я ничего не хочу утверждать, — покачал я головой. — Но цифры…

— Константин, ты правда подозреваешь меня в том, что я украл со склада материалов на восемь миллионов? — хмуро прервал он меня.

Так, что-то разговор ушёл не в ту сторону.

— Я лишь говорю о том, что обнаружил. И вы отвечаете за склад на нашем объекте.

— Значит так ты отвечаешь на всю проявленную доброту, — печально улыбнулся Игорь Фёдорович, сцепив руки в замок перед собой. — Я тебя всему научил на стройке. Помогал как мог. А ты, чуть что, так сразу с обвинениями…

— Я ещё никого не обвиняю! — воскликнул я.

— Но будешь! — зацепился он за мою оговорку. — Как ты только мог подумать, что я замешан в чём-то подобном! Чтобы я, и воровал на объекте⁈

Я снова попытался сослаться на ведомость. Любой, кто заглянет в неё, обнаружит несостыковку. И не в пару тысяч рублей, что можно было бы принять за погрешность или мелкий косяк, а в несколько миллионов рублей! Такое уже не скрыть, не замазать, не проигнорировать!

Но Игорь Фёдорович и слушать меня не хотел. Он был не просто разозлён тем фактом, что я косвенно обвинил его в краже, он был этим разочарован!

— Глаза б мои тебя не видели! — рявкнул он, вскочив с кресла. — Пошёл прочь!

— Мы ещё не закончили, Игорь, — заявил я, поднимаясь со своего места.

— А я сказал, что закончили! — не унимался Игорь. — Не хочу ничего слышать!

Не прощаясь, я покинул его кабинет, а затем и дачу старика. Мне в спину недоумённо смотрела Александра и появившиеся на первом этаже внуки Игоря Фёдоровича, но я не стал ни с кем из них разговаривать. Быстро обувшись, я вылетел на улицу, кипя от ярости.

Не на такой итог я рассчитывал! Не такого разультата я хотел достичь! Мало того, что толком ничего не узнал, так ещё и разругался со стариком, который на стройке для меня был главным наставником! А день ведь так хорошо начинался!

И только я уже хотел забыть обо всём, отвлечься и подумать о чём-нибудь позитивном, как в голове раздался голос Кары:

— А знаешь, Костя… он ведь не врал, — выдала ИИ.

Я резко остановился посреди дороги.

— В каком это смысле?

— Во время вашего диалога я анализировала поведение Игоря, в особенности его лицевые мышцы. И знаешь что? Он действительно оскорбился, когда ты намекнул на его причастность к пропаже. Он не испугался, не напрягся… Он и вправду был разочарован. И зол, куда ж без этого, — заявила Кара.

Не меньше минуты я пытался уложить услышанное в голове.

— То есть, выходит, не Игорь украл восемь миллионов? — прошептал я.

— С новымиданными я уже не могу это утверждать, — ответила Кара.

Тогда вставал закономерный вопрос.

Если не Игорь… то кто?