Кодекс Магических Зверей III

Глава 9Р

Я проснулся от того, что кто-то энергично вылизывал моё лицо.

Шершавый влажный язык прошелся от подбородка до лба, задел нос и уголок рта. Я отвернулся, но язык снова лизнул меня, на этот раз в щеку и ухо.

Открыв глаза, увидел перед собой морду Люмина. Зайцелоп стоял на моей груди, упираясь передними лапами в ключицы, и с энтузиазмом проводил гигиенические процедуры. Его длинные уши свисали по бокам, а хвост радостно подрагивал от удовольствия.

— Люмин! — я попытался отстраниться, но зайцелоп, восприняв это как приглашение к игре, усилил натиск. Его язык прошелся по моему носу, потом снова вернулся к щеке. — Прекрати!

Я схватил его и поднял повыше. Люмин повис в моих руках, довольно жмурясь. Его морда сияла: он только что совершил важное утреннее дело — разбудил хозяина самым правильным, по его мнению, способом.

Рядом на подушке сидел Крох и с любопытством наблюдал за происходившим.

— А ты, — я перевел взгляд на Кроха, — почему не остановил его?

Крох фыркнул, отвернулся и принялся демонстративно вылизывать лапу, мол, это не моя забота — усмирять этого дурака. Ты сам его завел, сам с ним и разбирайся.

Я опустил Люмина на одеяло. Тот тут же подбежал к Кроху и ткнулся носом ему в бок. Крох, прервав своё занятие, лениво двинул его лапой, но зайцелоп не угомонился — он прыгал перед ним, припадал на передние лапы и дёргал задом. Крох терпел минуту, потом не выдержал и цапнул Люмина за ухо. Зайцелоп взвизгнул и умчался в коридор.

Крох посмотрел на меня, вздохнул, и, неторопливо спрыгнув с кровати, устремился за ушастым.

Я покачал головой и поднялся.

За окном уже светало. Первые лучи солнца, пробиваясь сквозь щели ставен, обещали ясный день. Где-то за окном слышались голоса, стук тележных колес и далекий смех — город просыпался. Сегодня особенный день — начинался турнир.

Я направился в главный зал, где Люмин уже сидел на табурете, оглядываясь по сторонам. Крох устроился у очага и притворялся, что не замечал зайцелопа.

— Скоро будем есть, — сказал я и пошел во двор.

Умывшись, взял лейку и налил в нее отстоявшуюся воду из бочонка. Растения на грядках и клумбах встретили меня свежей зеленью. Серебряный колокольчик выпустил новые листья, сонный куст заметно подрос и выглядел вполне здоровым, а серебристые сочники за ночь чудесным образом вытянулись примерно на целый палец. Я полил их, наблюдая, как жадно земля поглощала влагу.

— Растите, ребята, — пробормотал, ставя пустую лейку рядом с бочонком.

Пройдя на кухню, достал из прохладного угла две последние тряпицы с усиленным кормом. Зайцелоп, учуяв запах, закрутился юлой у моих ног, и я чуть не споткнулся. Крох неспешно подошел и присел рядом, притворяясь равнодушным, но его хвост предательски вильнул.

— Держи, путешественник, — я поставил миску перед Люмином, и он мгновенно набросился на еду, с хрустом пережевывая и довольно жмурясь. — И тебе, боец.

Крох обнюхал шарик, аккуратно откусил кусочек и принялся жевать, изредка поглядывая на зайцелопа, который уже успел умять половину порции и смотрел на миску товарища с нескрываемой завистью.

— Даже не думай, — сказал я, легонько щелкнув Люмина по носу. — Это не твое.

Зайцелоп обиженно фыркнул и вернулся к своей миске.

Себе нарезал толстыми ломтями хлеб, сверху положил жареное мясо и сыр. Получились сытные, хоть и незамысловатые, бутерброды. Затем налил воду в кружку.

Звери доели раньше меня. Люмин целиком засунул голову в миску и принялся ее вылизывать, стараясь не пропустить ни травинки. Крох, насытившись, отошел к двери и улегся, следя за каждым моим движением.

Я помыл посуду, навел порядок на кухне, проверил, все ли ингредиенты убраны на места в главном зале, и торопливо собрался, накинув куртку.

— Ну, я пошел, — сказал, направляясь к выходу.

Люмин быстро подбежал к двери. Его уши встали торчком, а глаза загорелись предвкушением. Крох поднялся и, вопросительно глядя на меня, подошел.

Я посмотрел на них, вздохнул и, опустившись на корточки, притянул обоих к себе.

— Вам со мной нельзя, — сказал им тихо. — Нечего вам смотреть на звериные бои.

Люмин замер, его уши поникли, и он посмотрел на меня глазами, полными недоумения и обиды. Крох, напротив, отвел взгляд, и в его позе словно появилось понимание.

— Я скоро вернусь, — произнес, поглаживая зверей по головам.

Люмин пискнул и ткнулся носом мне в щеку. Крох, поколебавшись секунду, лизнул мою ладонь.

Я поднялся, открыл дверь и вышел на улицу. Закрывая лавку на тяжелый навесной замок, услышал, как за дверью жалобно завизжал зайцелоп. Сердце сжалось, но я старался не обращать внимание.

Им там не место.

Улица встретила меня шумом и суетой. С самого утра здесь было не протолкнуться — все куда-то спешили, толкались, перекрикивались. Я вклинился в толпу и двинулся в сторону Арены Когтя.

Настроение у людей было приподнятое, почти праздничное. Я слышал обрывки разговоров, смех, оживленные споры. Кто-то обсуждал шансы фаворитов, кто-то заключал пари прямо на ходу, размахивая зажатыми в кулаках монетами.

— … ставлю на представителя Первой академии! Их студенты всегда в тройке финалистов!

— А я слышал, в этом году будут судьи из Мастеров A класса!

— Врешь!

— Сам ты врешь! Мне дядя рассказал, он в Ассоциации работает!

— Главное, чтобы из Академии Мастеров Зверей хоть кто-то на общеимперские прошёл, а то вечно эти богатеи из Первой все призовые места забирают…

Я пробирался сквозь толпу, стараясь никого не задеть. На перекрестках толпились люди, оживленно обсуждая предстоящие бои. Торговцы орали на всю улицу, зазывая покупателей. Мальчишки-оборванцы шныряли между ног, пытаясь что-нибудь стащить у зазевавшихся прохожих.

Где-то вдалеке играла музыка, слышались песни и крики. Я перешёл через каменный мост и тут же пожалел об этом.

Улица перед аркой, ведущей на территорию Арены Когтя, была заполнена длинной очередью людей.

— Да подвиньтесь вы! — рявкнул кто-то.

— Куда? Сам посмотри, что впереди творится!

— Скорее бы уже началось…

— А ты билет купил? Я вчера ночью еле достал.

— Конечно купил! Как такое событие пропустить?

Тяжело вздохнув, я пристроился в хвост медленно ползущей очереди. Солнце поднималось выше, припекая все сильнее. Кто-то из стоявших рядом возмущался, кто-то, наоборот, философски заметил, что «терпение — это добродетель».

Наконец, спустя целую вечность, я прошел через арку и оказался на территории Арены Когтя, но на этом мои мучения не закончились — очередь тянулась от арки до ворот самой Арены.

Вскоре со стороны Арены стали доноситься приветственные крики и аплодисменты.

— Турнир уже начался! — крикнул кто-то впереди.

— Черт, опоздали! — выругался другой голос.

Оказавшись почти у входа, я услышал ругань, крики и чьи-то возмущенные голоса. Встав на цыпочки, увидел, как несколько человек тщательно проверяли каждого входящего, а рядом толпились люди со зверями, которых не пропускали.

— Да почему⁈ — кричал какой-то мужик, держа на поводке зверя, похожего на помесь волка и ящерицы. — У меня же есть билет!

— Со зверями нельзя, — спокойно, но твердо ответил работник Арены.

— Да какой это зверь? Это мой питомец!

— Со зверями нельзя, — повторил работник.

Мужик еще немного покричал, но в конце концов вынужденно отошел, таща за собой рычащего зверя.

Я услышал, как кто-то в очереди рядом со мной прокомментировал:

— И правильно делают, что не пускают! Учитывая, какая толпа будет внутри, звери обязательно напугаются людских криков. Не дай бог какой-нибудь зверь сорвется и покалечит кого-нибудь. Уследить за всеми на такой огромной Арене просто невозможно.

— Да, согласен, — согласился другой голос. — Зачем лишний риск?

Они правы. Зверям действительно не место на таком мероприятии.

Наконец, очередь дошла и до меня.

Работник Арены, высокий, плечистый мужчина в форме с эмблемой когтистой лапы, протянул руку:

— Ваш билет.

Я достал пергамент и протянул ему. Он взял его, внимательно осмотрел, повертел в руках, затем кивнул и указал на вход:

— Проходите, ваше место в гостевой зоне.

— Спасибо, — ответил я, забирая билет.

Шагнув под арку, увидел, что на поле уже началась схватка.

Внутри Арена оказалась громадой из светлого камня. Ярусы трибун, устремившись в небо, поднимались один над другим. Почти все пятьдесят рядов были заполнены тысячами зрителей- пёстрой шумной взволнованной толпой, которая сидела и стояла, переговариваясь и жестикулируя. Гул голосов давил на уши.

Внизу, в центре каменного колодца, находилось поле для боев — огромная, идеально ровная площадка, посыпанная светлым песком. По краям поля стояли массивные каменные столбы, на которых горели магические светильники, отбрасывая яркий ровный свет.

— Заблудились? — окликнул меня кто-то.

Я обернулся и увидел рядом с собой мужчину в серой куртке с эмблемой когтистой лапы на груди.

— Где здесь гостевая зона? — спросил я.

— Вон там, — он махнул рукой в сторону прохода. — Идите прямо, потом направо.

Поблагодарив, я двинулся в указанном направлении, нашел гостевую зону и занял свободное место. Вид отсюда открывался потрясающий — поле для боев было как на ладони. Справа от меня расположился полный мужчина лет сорока с красным лицом и блестящей от пота лысиной, слева сидела молодая пара, которая тихо переговаривалась, держась за руки.

Я посмотрел на поле, на котором кипел бой.

На одной стороне стоял молодой человек в белоснежной форме с золотым шитьем. Его зверем оказался ящер размером с крупную лошадь. На спине у него находились кожистые складки, похожие на сложенные крылья, а из пасти время от времени вырывались струйки пара.

На другой стороне поля стоял участник в простой, но добротной кожаной куртке. Его зверь, массивный медведь с каменными наростами на плечах и спине, тяжело переступал с лапы на лапу, готовясь провести очередную атаку.

Ящер двигался с неожиданной для его размеров скоростью, делая резкие выпады и пытаясь достать медведя когтями. Когда его лапы взметались в воздух, вспыхивали голубоватые искры. Медведь отбивался мощными ударами, взметая песок фонтанами.

— Эх, зря пропустил начало, — неожиданно сказал сосед справа. — Начало боя красивым вышло! Эти звери просто нечто!

Я кивнул, не сводя глаз с поля.

— Жаль, что на студенческом турнире запрещены битвы насмерть, вот это было бы зрелище!

Тем временем ящер, пользуясь преимуществом в скорости, обошел медведя с фланга и ударил хвостом. Похожий на плеть чешуйчатый хвост обвился вокруг задней лапы медведя, и ящер дернул, пытаясь повалить противника.

Люди подались вперёд, раскрыв рты. Женщина в соседнем ряду вскрикнула и тут же зажала рот ладонью. Длинноволосый мужчина рядом с ней вскочил и заорал:

— Тяни! Тяни его! — словно ящер мог его услышать и понять.

Медведь взревел, встал на задние лапы, и обрушился на ящера передними с длинными когтями. Удар пришелся в бок. Чешуя выдержала, но ящер пошатнулся, расслабил хвост, выпустил лапу медведя и, тяжело дыша, отступил.

Парень в белой форме что-то крикнул, и ящер, словно получив новый заряд энергии, рванул вперед. Его пасть раскрылась, и из нее хлынул сноп искр, который, ударив медведя в грудь, заставил его пошатнуться.

Это же… Магия! Я выпучил глаза. После того, как искры оставили на каменной шкуре черные отметины, по трибунам прокатился единый тысячеголосый выдох:

— А-а-ах!

Кто-то захлопал в ладоши, кто-то, наоборот, заорал:

— Держись, медведь!

Толстяк справа от меня вцепился в моё плечо и закричал:

— Смотри, сейчас он его добьёт!

Зверь взревел и попытался снова встать на задние лапы, но ящер не дал ему этого сделать. Он бросился вперед, вцепился зубами в переднюю лапу противника и дёрнул головой.

— Вот это бой! — вновь прокомментировал сосед справа и заметил мою реакцию. — Первый раз видишь, как звери магию применяют?

Я кивнул, не отрывая взгляда от поля.

— Здесь только лучшие! — продолжил он. — Вон тот, слева, в белоснежной форме, ученик Первой Академии, — мужик сплюнул под ноги. — А его соперник — ученик паршивенькой школы, у него вообще шансов нет.

— Я думал, в городе есть только Академия Мастеров Зверей, — задумчиво произнёс я.

— Ты чего, мы же в столице! — удивился мужчина. — Чего тут только нет! Конечно, Академия считается одним из лучших заведений империи, но в неё, в отличие от Первой Академии, в которой учатся лишь невероятно богатенькие детишки, хотя бы может попасть обычный человек. А так на Арене выступают лишь лучшие из лучших, элита подрастающего поколения. Будущее империи.

Я кивнул.

Медведь тем временем не удержал равновесие и рухнул на песок. Мужчина в чёрной мантии с золотой эмблемой на груди поднял руку:

— Бой окончен! Победа за представителем Первой академии!

Трибуны взорвались аплодисментами. Кто-то свистел, кто-то кричал от восторга, кто-то вскочил и тряс кулаками. Женщина, зажимавшая рот, теперь хлопала в ладоши, её лицо раскраснелось, на висках заблестел пот. Длинноволосый мужчина сел обратно и с размаху хлопнул соседа по спине:

— Ну, что я говорил! Эти богатенькие всех порвут!

Его сосед, ещё не отдышавшийся от криков, молча кивал.

В это же время ящер, гордо подняв голову, возвращался к парню в белой форме, а медведь и его хозяин брели к выходу.

— Первая академия снова в деле, — прокомментировал сосед. — У них всегда звери высшего класса. Деньги, знаешь ли, многое решают.

Я провожал взглядом медведя. Его мощная фигура выглядела сломленной: он хромал, и каждый шаг выдавал боль поражения. Хозяин шел рядом, положив руку на загривок зверя, и что-то тихо говорил. Я не услышал слов, но увидел, как медведь прижал уши и опустил голову.

— Следующая пара! — объявил мужчина в чёрной мантии, который, по всей видимости, являлся судьёй. Его голос прокатился над ареной, заставив толпу замереть.

На арену вышел парень в потрёпанной безрукавке из толстой кожи. Рядом с ним, припав к земле, шёл зверь, напоминавший гибкую пантеру. Его тело покрывала густая пепельно-серая шерсть, которая при каждом движении переливалась золотыми полосами.

Морда зверя была широкой, с мощными челюстями, из-под верхней губы виднелись два длинных, слегка изогнутых клыка, похожих на сабли. Уши короткие, плотно прижатые к черепу, но я заметил, как они едва заметно двигались, ловя каждый звук. Лапы широкие, с огромными подушечками, заканчивались когтями, которые даже в спокойном состоянии впивались в песок, оставляя глубокие борозды. Хвост, толстый у основания и сужающийся к концу, медленно ходил из стороны в сторону, как маятник, отсчитывающий секунды до броска. Система назвала его Золотым Клинкозубом.

На другой стороне поля вышел его соперник — коренастый парень в зелёной мантии с капюшоном. Рядом с ним, тяжело переступая с лапы на лапу, возвышался зверь, напоминавший гигантского барсука. Тело, покрытое грубой шерстью бурого цвета, было приземистым, но невероятно мощным. Широкая грудная клетка выступала вперёд, огромная голова с плоским лбом и маленькими, глубоко посаженными глазами, сидела на короткой шее. Из постоянно приоткрытой пасти свисали толстые нити слюны, а челюсти, казалось, могли перекусить стальной прут, но главным оружием зверя были его короткие, несоразмерно массивные передние лапы с когтями, похожими на изогнутые кирки. Система назвала его Железношёрстным рудокопом.

— Бой! — голос мужчины в чёрной мантии прокатился над ареной.

Клинкозуб рванул вперёд с бешенной скоростью, оставив после себя лишь золотую вспышку. Рудокоп, напротив, не двинулся с места, а лишь слегка присел, вонзившись когтями передних лап в песок.

Клинкозуб атаковал с фланга, пытаясь зайти за спину, но рудокоп развернулся с неожиданной для его габаритов резкостью и взметнул лапу в воздух. Клинкозуб в последний момент ушёл в сторону, и когти рудокопа лишь скользнули по его боку, вырвав клок серой шерсти.

— Увернулся! — крикнул кто-то сзади. — Ах, чёрт, чуть-чуть!

Трибуны взревели. Кто-то разочарованно выругался, кто-то, наоборот, закричал от восторга, но все как один подались вперёд, ловя каждое движение. Женщина в соседнем ряду прижала ладони к щекам, её глаза расширились, а губы беззвучно зашевелились. Мужчина с бородой вскочил с места, сжав кулаки, и что-то выкрикнул, но его слова утонули в общем гуле.

Клинкозуб снова бросился в атаку. Он кружил вокруг рудокопа, нанося удары с разных сторон, и в последний момент ускользая от атак противника. Его когти оставляли на боках рудокопа неглубокие, но кровоточащие царапины.

— Он его достал! — заорал кто-то с нижних рядов.

Другой голос выкрикнул:

— Да что ему эта царапина? Смотри, как он его сейчас!

Азарт накалялся, воздух будто звенел от напряжения.

Рудокоп же, казалось, не замечал боли. Он лишь тяжело перекатывался с лапы на лапу, встречая каждую атаку ударом своих лап-кирок. Песок взлетал фонтанами, оставляя на поле глубокие воронки.

— Давай! Сделай его! — заорал толстяк справа от меня с безумным огнём в глазах.

В какой-то момент клинкозуб замешкался. Рудокоп, словно только этого и ждал, бросился вперёд. Его лапа обрушилась на спину противника, и когти вонзились в плоть.

Трибуны ахнули. Женщина в соседнем ряду вскрикнула, зажав лицо ладонями, но тут же разжала пальцы. Толстяк справа замер с открытым ртом, и его кулак, занесённый для удара по колену, так и застыл в воздухе.

Клинкозуб издал пронзительный визг, переходящий в сдавленный рык, но не упал, а извернувшись всем телом, вцепился клыками в лапу рудокопа, и челюсти его с хрустом сомкнулись.

Рёв зверя и крики толпы слились в один сплошной гул. Кто-то визжал, кто-то орал:

— Держи! Держи, не отпускай!

Волосатый мужчина схватился за голову, а женщина в первом ряду, которую я заметил краем глаза, вскочила и замахала руками, словно сама участвовала в схватке.

Рудокоп низко взревел, заставив задрожать каменные ступени трибун. Люди, сидевшие рядом со мной, на секунду замерли, но их лица тут же исказились ещё более жадным восторгом.

— Рви! Рви его! — слышалось со всех сторон.

Рудокоп нанёс удар свободной лапой по голове клинкозуба и оглушил его. Тот разжал челюсть, и рудокоп, воспользовавшись моментом, навалился на него всей массой. Клинкозуб рухнул на песок, и рудокоп, встав над ним, занёс лапу для последнего удара.

На трибунах на миг наступила тишина, а затем тысячи глоток разом закричали и засвистели. Люди вскакивали, обнимались и потрясали кулаками. Женщина впереди вновь упала на своё место, обмахивая лицо ладонями. Волосатый мужчина тяжело опустился на скамью и лишь выдохнул: «Ну даёт…».

— Бой окончен! Победа за представителем Академии «Глубинная сталь»! — объявил мужчина в чёрной мантии.

Во время этого объявления хозяин клинкозуба подошел к зверю, упал на колени и что-то зашептал, прижимаясь лбом к окровавленной морде. Клинкозуб медленно поднял голову, тяжело и прерывисто дыша.

В этот момент на арену выбежали две группы людей. С левой стороны появилась группа в тёмно-синих куртках с эмблемой Ассоциации на груди. Их было четверо: один нёс деревянный ящик, двое держали на плечах свёрнутые носилки, четвёртый, высокий, седой мужчина, нёс туго набитую сумку.

С правой стороны выскочила вторая группа. На их серых куртках красовалась эмблема Арены Когтя. Их тоже было четверо: двое мужчин с носилками, один с ящиком, и ещё один, коренастый, с короткой стрижкой, нёс тяжёлую кожаную сумку через плечо.

Группа от Ассоциации подбежала к клинкозубу. Седой мужчина опустился на колени перед зверем, его пальцы скользнули по окровавленной шерсти. Он не говорил ни слова, лишь сосредоточенно водил руками по телу зверя, а помощники расстилали носилки и открывали ящик, доставая оттуда склянки. Седой взял одну, откупорил, понюхал и осторожно влил содержимое в пасть клинкозубу.

Группа от Арены Когтя тем временем окружила рудокопа. Коренастый мужчина с короткой стрижкой тщательно осмотрел лапу зверя, заглянул в глаза и достал из сумки склянку. Помощник открыл пасть рудокопу, и мужчина влил в неё мутноватую жидкость.

Тем временем группа Ассоциации уже уложила клинкозуба на носилки. Зверь лежал неподвижно, лишь бока тяжело вздымались, но его глаза были открыты и следили за хозяином, который сидел рядом, положив руку ему на шею. Седой лекарь что-то коротко сказал помощникам, и они подняли носилки.

Вторые носилки приготовили для рудокопа. Стоило помощникам к нему приблизиться, как зверь негромко рыкнул, но хозяин положил ладонь ему на загривок и что-то шепнул. Рудокоп успокоился и позволил перенести себя на носилки. Коренастый кивнул и мужчины подхватили их и унесли зверя.

— Быстро работают, — заметил я.

— А то, — сосед хлопнул себя по колену. — Им нужно бегло осмотреть зверя, убедиться, что он доживёт до лазарета, и освободить арену. Потом у победившего будут сутки на то, чтобы встать на ноги перед завтрашним боем.

— То есть проигравший выбывает из соревнований?

— Именно.

Вокруг меня все кричали, свистели и аплодировали. Лица людей сияли. Женщина в соседнем ряду прижимала руки к груди и восторженно вздыхала, мужчина с густой бородой бил кулаком по колену и выкрикивал что-то одобрительное. Для них бой был зрелищем, представлением, красивой картинкой, под которую можно выпить кружку пенного и потом обсудить с приятелями.

А для проигравших — это крах, конец мечтам и надеждам, и никто из хлопавших и кричавших людей не думал о них, не жалел.

Вот оно, настоящее лицо этого мира. Здесь выживал сильнейший, а остальные просто расходный материал, удобрение для тех, кто поднялся выше.

— Следующая пара! — объявил судья.