Меня зовут Гудвин

Глава 6

Шесть

Шесть

Элю застал крутящейся перед зеркалом на распахнутой дверце шифоньера. Своё трикотажное платье она повесила на спинку стула, туда же бросила трусики с лифчиком и теперь оценивала своё отражение, пытаясь понять, идёт ли ей новый купальник.

Чёрное мини-бикини было куда откровенней виденных мной на пляже нарядов, медсестра в нём выглядела вышедшей на подиум культуристкой, даром что не напрягала мышц и не принимала эффектных поз.

— Нравится? — спросила она.

— Мне пирожки нравятся, — сказал я, кинув на столик бумажный свёрток.

Эля захлопала ресницами.

— Какие?

— Домашние! — буркнул я. — Сама чего не печёшь, а?

— Ну тебя! — отмахнулась медсестра. — Купальник идёт мне?

— Да тебе что угодно идёт!

— И купальник?

— И он, — признал я, ничуть не кривя душой, и плюхнулся на заправленную кровать.

— Сорок рублей просят.

Я подгрёб под себя подушку и зевнул.

— Дорого!

— Да что ты понимаешь! Импортный же! У нас таких не шьют!

— Всё равно дорого.

— Зато на пляже самая красивая буду!

— Без купальника точно будешь, — проворчал я и закрыл глаза.

Когда проснулся, Эля самым бессовестным образом поедала мои пирожки.

— Вкусно! — заявила она. — Кто пёк?

Я сел на кровати и мотнул головой, потом ушёл в ванную и умылся.

— Вкусные, говоришь? — спросил оттуда, скручивая колпачок с тюбика зубной пасты. — Взяла бы и пожарила! А лучше — испекла!

— Да вот ещё возиться! — фыркнула Эля. — Могу чая налить!

— Налей! — попросил я и взялся чистить зубы, а когда вышел из ванной комнаты, мимо меня тут же прошмыгнула с косметичкой в руке медсестра.

Я взял стакан и сделал глоток чая — то ли безвкусного, то ли попросту отвратительного, и поинтересовался:

— Куда намылилась?

— На танцы, — отозвалась Эля. — А что? Компанию составишь?

— Не, другие планы на вечер.

Зеленокожая медсестра выглянула из ванной и уточнила:

— Это какие ещё? — Но тут же охнула. — Гудвин! А с лицом у тебя что?

— А что у меня с лицом?

— Клыки! — воскликнула Эля. — Ты клыки вырвал!

— Не дождёшься, — ухмыльнулся я и растянул губы в улыбке.

Медсестра демонстративно закатила глаза.

— Тебя ж на смену в таком виде не выпустят!

— Ещё как выпустят! — заявил я. — У меня справка о медицинских показаниях для коррекции имеется.

— Да? — Эля подошла к распахнутой дверце шифоньера и развязала тесёмки верха бикини, а после всё столь же беспечно избавилась и от пары чёрных треугольников низа. Ещё и оглянулась на меня: — А тебе неплохо так, кстати. Совсем без клыков не то было бы, а так прям киноартист.

— Скажешь тоже!

— Есть такое амплуа — обаятельных злодеев и всяких характерных мерзавцев играть, — заметила медсестра и вдруг предложила. — Не хочешь на танцы сходить?

— Не-а, — отказался я, не став ничего говорить о дежурстве в рабочей дружине.

И распускать руки, пока Эля натягивала белые трусики и застёгивала бюстгальтер, тоже не стал. Даже по заднице ладонью не шлёпнул.

Нет, молодой здоровый организм уже восстановился после ночной смены, просто решил не частить. Может, в иной ситуации и поддался бы искушению, но пора было надевать дворницкий фартук и вооружаться метлой, вот и сдержался.

В итоге Эля, виляя обтянутым коротеньким платьем задом, утопала со двора, а меня взяла в оборот тётя Тамара.

— Почему мусор не вывезен, а двор не метён⁈ — возмутилась она, наткнувшись на меня в коридоре.

— По кочану, — лаконично ответил я и выставил перед собой руку, дабы предотвратить неминуемый взрыв возмущения. — У меня основная работа есть, а двор мету в свободное от неё время! И круглые сутки вкалывать не обязан!

— Вот ты как заговорил, значит⁈

Я в ответ лишь ухмыльнулся.

— Так не раб и не холоп! По договору трудоустроен!

И больше уже ничего слушать не стал, быстренько покинул дом. Опорожнил урну и вывез на помойку бак с бытовыми отходами, после чего прошёлся по территории, но мусора нигде не заметил, а жёлтых листьев нападало не так уж и много, поэтому отправился подметать тротуар.

В боковой проулочек нагнало ветром палую листву, там провозился с четверть часа, а в скверике на задворках наткнулся на пятёрку распивавших горячительные напитки алкашей. Два гнома и поморский эльф взгромоздились на поваленный тополь, рядом стояли эльф лесной и пропитого вида человек, смотревшийся потасканным даже на фоне своих собутыльников. Вот именно последний ко мне и прицепился.

— Эй, зелёный! — позвал он. — Ну-ка, подойди!

— Ничего не перепутал, синий? — спокойно отозвался я.

Синим мужичок был и в силу злоупотребления алкоголем, и по причине нательной росписи — определённо тюремной, вот и взвился, мигом встал на дыбы.

— Рамсы попутал, жвачное⁈

— Умолкни, дядя! — потребовал я, но злой оскал никакого впечатления на подвыпившего уголовника не произвёл.

— Ша! — выставил он растопыренные пальцы. — Клыки подпилил, а сам улицу метёшь, не по понятиям живёшь! Знаешь, что за такое бывает, а?

Невозможно, просто до безумия, захотелось ухватить и сломать наставленные на меня пальцы или даже оторвать их и лучше прямо с коротко стриженной башкой — это воспоминания о не самом приятном общении с подобной публикой из прошлой жизни наложились на взрывной орочий характер, и я аж зубами скрежетнул, перебарывая наваждение.

— Ты по понятиям меня грузить собрался, синий? Уж сколько таких закопал и притопил, а всё не кончаетесь…

Ответить уголовнику помешал сиплый шепоток одного из собутыльников:

— Участковый!

Мужичок сразу поскучнел, расслабился и сплюнул под ноги. Я отвернулся от него и пару раз для виду махнул метлой, но то ли сыграл недостаточно убедительно, то ли старший лейтенант Малеев успел заметить слишком уж напряжённые позы, вот и потребовал объяснений:

— Что тут у вас?

— Да попросил мусор за собой убирать, — пожал я плечами и двинулся к переулочку.

— Если мусора убрать — это ж статья! — хохотнул уголовник.

— Позубоскаль мне ещё, Сидорчук! — пригрозил участковый. — Ты и так шибко долго на воле гуляешь в этот раз!

— Плохо работаете, гражданин начальник!

Терять попусту время я не стал и вернулся во двор общежития. Голова была тяжёлая-тяжёлая, и хотелось поскорее завалиться спать, но остановила комендант.

— Гудвин! — обратилась ко мне орчиха. — В душевой на первом этаже кран потёк.

— Это к водопроводчику! — отмахнулся я.

— Так выходные же! Когда он ещё придёт!

— А мне-то что? Мужа попроси, пусть сделает.

— Посмотри, тебе сложно, что ли?

— Ля! — раздражённо протянул я, но в душевую всё же заглянул.

Кран и в самом деле тёк — именно тёк, а не капал, и я не нашёл ничего лучше, чем перекрыть воду.

— Сделал! — сказал, вернувшись в коридор.

— Так быстро? — удивилась тётя Тамара, сходила проверить мою работу и крикнула в спину: — Так ты просто воду перекрыл! Как умываться-то?

— Да уж потерпят до понедельника!

— Нет, не потерпят!

— Пусть на второй этаж ходят.

— Гудвин!

— Я дворник, а не слесарь! Что мог — сделал.

Но комендант и не подумала от меня отстать.

— Почини кран, паразит! — потребовала она. — Ну, почини! Тебе сложно разве?

Я не удержался от обречённого вздоха.

— Да как же я его починю без инструмента? И там, поди, прокладка на замену, а это в хозяйственный идти…

— Инструмент в своей каморке поищи, а хозяйственный магазин на соседней остановке — сходишь, не переломишься!

Спорить с тёткой я не стал и протянул руку.

— Что? — озадачилась та.

— Руку позолоти! Не за свой же счёт материалы покупать буду. И работа тоже денег стоит. Гони трёшку!

— Побойся бога! — охнула орчиха. — Тут и рубля за глаза! — Но она тут же осеклась и подбоченилась. — И почему это я из своих денег тебе платить должна?

— Не должна — не плати, — пожал я плечами. — Понедельника дождись или дежурного слесаря вызвони. Жильца какого рукастого попроси, в конце концов. А у меня образования нет, ещё сломаю чего — потом отвечать. За три рубля так и быть — рискну.

Тётя Тамара выудила из глубоченного кармана халата кошелёк, расстегнула его и протянула мне рублёвую банкноту.

— Остальное, как починю? — уточнил я.

— И рубля хватит! Так уж и быть, сдачу требовать не стану!

Спорить я не стал и отправился в свою полуподвальную каморку. Отпер висячий замок, кое-как влез внутрь и решил при первой же возможности разобрать стащенный туда хлам. Когда в прошлый раз искал молоток и гвозди, натыкался на разводной ключ и плоскогубцы, вот сейчас, вооружившись ими, и отправился в душевую. Как и предположил изначально, дело оказалось в лопнувшей прокладке, но идти в магазин не возникло нужды, поскольку один из моих предшественников оказался на диво хозяйственным, и от него осталось несколько листов плотной резины. Вырезать уплотнительную шайбу нужного размера и затем проделать отверстие посередине получилось без особого труда — думал, понадобится дополнительно наматывать на резьбу сантехнический лён, но с краном оказался полный порядок.

Докладывать коменданту общежития о выполненной работе я не стал, отнёс инструменты в клетушку и отправился в комнату Эли. Завёл будильник на пятнадцать минут девятого и завалился спать.

Встал под металлическое дребезжание безжалостного железного чудовища лишь самую малость отдохнувшим. Времени оставалось в обрез, но всё же задержался и доел пирожки, потом только запер дверь и поспешил на трамвайную остановку. В итоге в горздрав прикатил ровно в девять — вроде бы не опоздал, и даже так заставил других себя ждать.

Других — это хмурого Петровича и парочку молодых нелюдей: лесного эльфа и городского орка. Один был тощим и долговязым, другой непривычно для моих сородичей низкорослым и чересчур упитанным. Оба в костюмах, оба в очках.

Вот же свезло с напарниками, так свезло!

— На дежурство надо являться за пятнадцать минут! — выговорил мне руководитель рабочей дружины горздрава.

Я в бутылку не полез и покладисто кивнул.

— Учту.

— Учти!

Дальше мне вручили красную нарукавную повязку, и пока я возился с её завязками, Петрович сказал:

— На Химфармзаводе сегодня дежурите.

Эльф при этих словах закатил глаза, орк скривился, но оба они промолчали, а вот я счёл нужным уточнить:

— Нас пустят на завод-то? Пропуска какие-то понадобятся?

Тут уж закатил свои поросячьи глазки и мой городской сородич.

— Химфармзавод — это квартал так называется, — заявил он.

— Там склады с медицинским оборудованием, — пояснил эльф и протянул руку. — Ант.

— Гудвин, — представился я в ответ, а после обменялся рукопожатиями и с пухлым орком.

Тот назвался Фёдором, и ладонь у него оказалась вроде бы мягкой и рыхлой, но стоило только мне чуть усилить хватку, и это своё мнение я переменил: несмотря на лишний вес, физкультурой толстячок определённо не пренебрегал.

— Старшим Ант, — оповестил нас Петрович и постучал двумя пальцами по запястью. — Выдвигайтесь!

Мы зашагали по тротуару, но уже на следующем перекрёстке свернули с широкого освещённого уличными фонарями проспекта, по которому катил общественный транспорт и легковые автомобили, в темноту бокового проезда. Потопали дальше, миновали жилую пятиэтажку, и яркие прямоугольники окон сразу остались позади, с одной стороны потянулась аллея, с другой — высокий кирпичный забор, не иначе огораживавший те самые склады Химфармзавода. Колючей проволоки на нём не было, а кое-где деревья росли едва ли не вплотную: для несунов тут было раздолье.

Только есть ли на территории что-то ценное? Ясно и понятно, что в хозяйстве всё сгодится, но стоит ли оно риска оказаться схваченным за руку?

По асфальту протянулись многочисленные трещины, тут и там чернели лужи, приходилось беспрестанно смотреть под ноги. И никакого тебе уличного освещения!

— В следующий раз без опозданий давай! — проворчал шумно отдувавшийся Фёдор. — Пока звено не соберётся, назначение не дают, вот сюда и законопатили.

— Так и так законопатили бы! — не согласился с орком Ант. — Ну сам посуди: не тёток же сюда отправлять! А по злачным местам ходить у нас опыта нет. Ну и вот!

Он сунул в рот сигарету, но чиркнуть зажигалкой не успел, сорвался с места.

— Стоять!

Из кустов к аллее бросились две тёмные фигуры, да только эльф оказался необычайно проворен — ему удалось настигнуть беглецов задолго до того, как те затерялись в окрестных переулочках. Я за это время только и успел, что до деревьев добежать, а Фёдор от нас так и вовсе безнадёжно отстал.

Задержал Ант двух парнишек лет двенадцати на вид — человека и эльфа. Мне он сказал:

— Гудвин, трубки подбери!

— Это не наше! — тут же заявил один из мальчишек.

— В милиции расскажешь! — фыркнул Ант и потянул парней за собой.

Я опустился на корточки и выбрал из травы с два десятка стеклянных трубочек полуметровой длины. Ещё примерно столько же оказались раздавлены, с их обломками возиться не стал. Нагнал своего быстроногого напарника и спросил:

— И что теперь?

— Сдадим сторожам, — заявил тот, оглянулся и крикнул: — Федя, не отставай!

— А сторожа что? — не понял я.

— В десять наряд приедет, заберёт этих вредителей, — пояснил Ант. — Со всего же города собираются, паразиты! Украдут на копейку, поломают на рубль. Но даже не это главное: вот свернут шею или расшибутся, с забора прыгая, и кому за них отвечать?

Вдалеке мигнул свет автомобильных фар, высветил что-то схожее с силуэтом человека, но тот сразу шарахнулся в сторону и скрылся из виду — не иначе на склад нынче наведались не одни только попавшиеся нам неудачники.

Парнишки принялись канючить и просить их отпустить, но мой напарник оказался неумолим.

— Будет уроком! — отрезал он. — А безнаказанность порождает вседозволенность. Так по кривой дорожке и покатитесь!

— Мы не покатимся!

— Мы больше не будем!

Но — нет, довели малолетних оболтусов до проходной, вызвали сторожа. Молодой человек нашему появлению особо не обрадовался, но всё же запустил в бендежку, темноту в которой разгоняло мерцание работавшего с выключенным звуком чёрно-белого телевизора.

Сторож включил свет и потребовал:

— Выкладывайте!

Парнишки замялись, но деваться им было некуда, сначала один кинул на стол увесистый рулончик фольги, затем его примеру последовал и другой.

Задребезжал звонок, и Ант попросил сторожа:

— Запусти, это с нами.

— Сам запусти, — отозвался молодой человек. — Пойду старшего позову.

— Гудвин, присмотри за ними пока, — сказал мне напарник.

Я покачал головой и взял фольгу. Та оказалась серебристой с одной стороны и жёлтой с другой, а ещё необычайно тонкой.

— На кой она вам?

Мальчишки переглянулись, и эльф нехотя произнёс:

— Бомбочки запускать.

— С селитрой, что ли?

— Ага.

— Это ж фуфло! — фыркнул я. — Она ж враз прогорит! Нормальная фольга на молокозаводе!

— Туда ехать далеко. И там сторожа с собаками.

Я кинул рулон фольги обратно на стол и покрутил в руке стеклянную трубку, спросил:

— Рябиной плевать?

— Угу, — с обречённым вздохом признал мальчишка и шмыгнул носом.

— Вот вы бестолочи! — поразился я. — Да найдите на свалке боковину от панцирной кровати и спилите трубки! Из них и рябиной плевать можно, и… — Но вовремя прикусил язык и о самопалах говорить не стал. — Ладно, чего носы повесили?

— Так на учёт поставят!

— За что? — удивился я. — Как вы по территории шмонались, никто не видел — идите в отказ. Гуляли, нашли в кустах под забором фольгу и трубки, а тут мужики какие-то. Испугались и побежали.

Мальчишки уставились на меня во все глаза.

— И прокатит?

— Не попробуете, не узнаете.

Дальше вернулся сторож, и Ант окликнул меня от двери:

— Гудвин, идём!

Мы вышли за ворота и под натужное сопение Фёдора отправились дальше.

— Худеть тебе надо, — заявил тому эльф.

— У меня обмен веществ нарушен, — пояснил городской орк. — Не получается похудеть.

— Было бы желание!

— Да-да, а генетика тут вообще ни при чём!

Эльф закурил и отмахнулся.

— Разговоры в пользу бедных!

Прежде чем мои напарнички успели в пух и прах разругаться, я спросил:

— А вы вообще кто?

Те озадаченно переглянулись.

— В смысле — кто?

— Ну, я санитаром в скорой работаю, а вы?

— Я — интерн, — заявил Ант и указал на Фёдора. — Он — массажист-реабилитолог.

— А интерн ты по какому направлению?

— Гинеколог он будущий, — подсказал орк вроде как даже злорадно.

Я прищёлкнул пальцами.

— О! Есть анекдот…

Ант аж дымом поперхнулся.

— Слушай, Гудвин! — прохрипел он, откашлявшись. — У меня родня и друзья, я все анекдоты о гинекологах наизусть знаю! В печёнках они у меня уже сидят!

Где-то за углом послышались звон разбитого стекла, злые крики и мат, мы ускорились, завернули во двор соседствовавшей со складами пятиэтажки. Там у песочницы кружили, взявши друг друга за грудки, подвыпившие гномы, но при нашем появлении кто-то гаркнул из окна:

— Атас! — И позабывшие о разногласиях бородачи шустро метнулись в подъезд.

На асфальте остались осколки зелёного стекла да лужица плодово-ягодного вина, но Ант счёл это проблемой дворника, и выискивать правонарушителя мы не стали, только когда добрались до горевшего на углу фонаря, эльф достал блокнот и что-то в него записал.

— Доложу, — туманно пояснил он нам.

Мы вышли к достаточно широкой дороге, повернули и двинулись в обход квартала. В телефонной будке мерцал огонёк сигареты, но это мои напарники нарушением общественного порядка не сочли, равно как не привлекла их внимания и сидевшая за столиком компания. Срезав через двор, мы вернулись к складам, там-то на газоне и обнаружили бессознательного гражданина. Пришлось мне тащиться к телефону и звонить куда следует.

В итоге пьяного забрал экипаж медвытрезвителя, а мы продолжили обход, но все сомнительные личности при нашем появлении ретировались — когда спешно, а когда и с показной ленцой, польза от нашего блуждания случилась только раз: помогли донести тяжеленную сумку с продуктами припозднившейся эльфийке.

— Скукота! — пожаловался Фёдор, и по его настоянию мы присели на лавочку перевести дух, но долго там прохлаждаться не стали и вскоре продолжили обход.

После одиннадцати прохожих на улице стало заметно меньше, а дворы окончательно опустели, и мы пошли в горздрав отчитываться. По дороге Фёдор заскочил в припозднившийся троллейбус и сделал нам ручкой, но и сам я тоже долго в штабе дружины не проторчал: меня записали на следующую пятницу и отпустили на все четыре стороны. Общественный транспорт уже не ходил, а поймать случайного частника не стоило и надеяться, так что потопал пешком. В итоге и трёх остановок ещё не прошёл, как рядом тормознул милицейский автомобиль.

Останавливали для проверки документов меня после курсов в центре повышения квалификации не так уж и редко, ну а тут предъявил удостоверение дружинника, и оказался удостоен предложения подвезти. Лезть в отделение для задержанных не заставили, пустили на задний диванчик. Если не брать в расчёт шофёра, экипаж оказался сплошь из таёжных орков, и эти чёрно-зелёные громилы посматривали на меня свысока, ну а я всю дорогу следил за выражением лица, дабы не улыбнуться невзначай и не выпасть из образа стиляги.

Кто знает, как эти дружелюбные вроде бы ребята на подпиленные клыки отреагируют?

Вернулся я раньше Эли, установил раскладушку, застелил её и завалился спать, а примерно полчаса спустя домой заявилась и моя изрядно наклюкавшаяся сожительница. Утром я сжалился над ней и будить не стал, вместо этого отправился наводить на вверенной территории порядок. Под конец заглянул в сквер позади общежития и зло выругался при виде оставленного выпивохами мусора. Захотелось… Нет, не подкараулить их, а взять и распилить поваленный тополь на дрова. А то нашли лавочку, понимаешь!

Когда вернулся в комнату, Эля уже встала и даже затеяла приборку. Моя раскладушка стояла без простыни, а только я завалился на неё, дабы перевести дух, и медсестра потребовала деньги на прачечную.

— А самой постирать?

— Я тебя обстирывать не нанималась! — отрезала Эля.

По такому поводу следовало бы проделать с этой козой то, на что она тоже изначально не подписывалась, но уже поджимало время, начал собираться на курсы. Перед выходом принял душ и почистил зубы, пригладил ладонью ирокез, погляделся в зеркало.

Красавец! Как есть — красавец!

Ещё бы с носом теперь что-то сделать…

В центр повышения квалификации я прикатил за двадцать минут до начала занятий, поэтому успел подняться в библиотеку и снова получить там на руки шахматный учебник. Ежедневного чтения газет мне категорически не хватало, и не отпускал страх поглупеть, вот и решил загрузить головной мозг для проработки новых нейронных связей. А то затянет рутина — и сделаюсь ещё одним орком в системе здравоохранения. Женюсь на Эльке, детей настрогаю, отучусь заочно на медбрата, а там и пенсия не за горами. Моргнуть не успею — и вот уже пузатый и седой во дворе козла забиваю.

Вроде — ничего плохого, просто это всё не для меня. И дело не в том, что пожить по-людски хочется, просто я и впрямь человек.

Короче, тупеть нельзя!

На курсах я не филонил и добросовестно конспектировал в тетради правила, методы и способы оказания первой помощи, а после рванул на остановку, но хоть попутный трамвай и подъехал почти сразу, всё равно вышел на смену с двадцатиминутным опозданием. Эд о своём обещании столковаться со смотрителем лодочной станции не забыл — правда, и никакой нужды в такой подстраховке сегодня не возникло. Озеро затянул густой туман, солнце едва виднелось в нём алым пятном, отдыхающих на пляже попросту не было.

Купаться — холодно, на лодках или катамаранах тоже не поплаваешь: и прокат ещё не открылся, и не видать ни черта. Ни один тренер подопечных заниматься на открытую воду не пошлёт.

А вот я был сам себе хозяин, так что чуток разогрелся на спортивной площадке и с разбега заскочил в воду. Нырнул и даже чуток поплавал, но увлекаться этим не стал и минут через пять вернулся на берег. Подтянулся, сделал подъём переворотом и выход силой, после принялся колотить боксёрский мешок. Обычные удары давно отработал, поэтому вскоре перешёл на низкие пинки, а заодно попробовал набить ребро ладони.

Так увлёкся, что едва не вздрогнул, когда за спиной присвистнули.

— Гудвин, да ты карате знаешь!

Я повернулся к незаметно приблизившейся Ирене и отшутился:

— Не только карате, но и другие страшные слова!

Девчонка рассмеялась и позвала меня:

— Идём купаться!

— Вода холодная.

— И ничего не холодная!

Только нет — надолго Ирена в озере и в самом деле не задержалась. Чуток побарахталась и выскочила с посиневшими губами и ногтями, сразу улеглась на лежак и потребовала:

— Разомни меня!

— Чего это? — фыркнул я. — Ты ж сегодня ничего себе не потянула!

— Не капризничай! — пристыдила меня эльфийка, стягивая с плеч лямки спортивного купальника. — И спину тоже помни. Будешь потом рассказывать, что чемпионку мира массажировал!

— Рассказывать? — хмыкнул я, про себя подумав, что так и до объяснений с папенькой белобрысой дурынды недалеко. — Ну-ну…

Но размял как-то, а там и туман понемногу рассеялся, пришли волейболистки, начали рассекать гладь озера байдарочники и прочие гребцы, забелели редкие треугольники яхтенных парусов.

Я огляделся и решил, что жить хорошо и жизнь хороша — особенно, если ты товарищ отдыхающий. Лежи себе на успевшем прогреться песочке да загорай в своё удовольствие, с боку на бок переворачиваясь. Жарко стало — окунулся, пить захотелось — до палатки пляжной или буфета спорткомплекса дошёл. Хочешь — тебе мороженое, хочешь — пирожное.

Да, замечательно тунеядцем с нетрудовыми доходами быть. Жаль, есть все шансы в морозы на лесоповал заехать. В прошлой жизни свезло от поездок на принудительное перевоспитание отвертеться, но там я плоть от плоти того мира был и все ходы и выходы знал, а тут осмотреться для начала надо, обжиться. Потом, глядишь, в контролёры общественного транспорта устроюсь. Красота же! На работу можно вовсе не выходить, если побочные доходы позволяют штрафы из собственных средств в кассу вносить.

Почему о тунеядцах с нетрудовыми доходами вспомнил?

Да просто давешняя компашка эльфов на пляж заявилась: манерные девочки, модные мальчики. Фирменные шмотки, заграничные сигареты, импортная бандура магнитофона, шампанское с утра. Точно не отпускники. Но и не блатные. И едва ли детки из золотой молодёжи, скорее — как и предположил Эд, начинающие фарцовщики. Может, даже из числа студентов.

Но что начинающие — это точно. Не тот пляж выбрали.

Да и кто вообще девок на пляже выгуливает? В баню их везти надо, в баню!

Когда в сторону от покрывала весёлой компании откатилась пустая бутылка, я подошёл и попросил:

— Пляж обустроен урнами. Будьте так любезны складывать мусор в них.

В ответ крепенький брюнет поморско-эльфийской национальной принадлежности барским жестом протянул зелёную трёшку.

— Вот и приберись тут быстренько!

Я как-то от такой незамутнённости немного растерялся даже, потом только вспомнил о том, что изо рта клыки больше не торчат. И хоть лишняя трёшка лишней для меня сейчас отнюдь не была, захотелось взять и сломать эльфу руку. Едва сдержался.

— Граждане отдыхающие! — произнёс официальным тоном. — Прошу соблюдать чистоту и порядок в местах общего пользования…

На ногах тут же оказался жилистый молодчик, до того обдиравший золотинку с горлышка очередной бутылки шампанского.

— А то что⁈

— А то пятнадцать суток, — спокойно произнёс я.

— За что это?

— За нарушение общественного порядка.

— А кто нарушает, а? — нагло ухмыльнулся эльф.

— Нарушает тот, кто распивает спиртные напитки. Мне дружинников позвать?

Одна из девиц не выдержала и подхватила пустые бутылки.

— Да перестаньте вы! — возмутилась она и поспешила к урнам, столь эффектно виляя бёдрами, что захотелось взять у неё телефончик.

Вроде бы — тощая и плоская, как и большинство лесных эльфиек, а подать себя умеет. То ли манекенщица, то ли просто танцами занималась.

— Благодарю за понимание, — сказал я и двинулся к вышке. Вдогонку мне под смех эльфиек кинули скомканную трёшку, но не попали — возвращаться и ломать руку не возникло нужды.

Только-только объявившийся на пляже Эд кивком указал мне за спину.

— Чего там? — Но тут же округлил глаза. — Клыки вырвал⁈

Я растянул губы в широкой улыбке и пояснил, хоть никакой нужды в этом уже и не было.

— Укоротил.

— На глаза теперь начальству не попадайся, — предупредил напарник, принимая свисток. — У нас такое не любят.

— У меня медицинские показания были.

— Без разницы. Один чёрт, на собрание актива потащат.

Солнце поднялось к зениту и начало совсем по-летнему припекать, пляж заполнился отдыхающими. Крики, визги, музыка. Торчащие над водой головы людей и нелюдей. Толчея под зонтиками пляжного кафе, очереди к палаткам с мороженым и кабинкам для переодевания. Ветерок то горячий, то прохладный. Суета.

По очереди мы сходили в столовую, потом Эд отыскал у воды потерявшегося ребёнка и повёл его в администрацию, дабы сделать объявление по системе громкоговорителей. Вернулся и указал куда-то за буйки.

— Ну ты куда смотрел?

Привлекла его внимание лодка, в которую набился с десяток подростков, и я покачал головой.

— Они не с нашего пляжа.

— А утонут на нашем! Давай!

Пришлось отпирать замок, тащить к озеру лодку спасателей и грести к нарушителям правил безопасного поведения на воде. Шуганул их, а на обратном пути перехватил сдутый с пляжа надувной мяч. И такая дребедень — до самого конца рабочего дня.

— С ремонтом-то надо помогать? — спросил я у Эда, когда мы потопали к раздевалке.

— Не, Боря какие-то материалы ждёт.

— Тогда я в зал.

— Чао!

На входе в тренажёрный зал неожиданно повстречался Лев. Лейтенант был в спортивной одежде и тяжело отдувался, я не удержался и напомнил:

— Ты ж в наш центр повышения квалификации заниматься ходил!

— Так там для повышения квалификации! — пояснил эльф. — А тут просто форму поддерживаю. — И он предложил: — В теннис?

Я покачал головой.

— Не, мне тоже надо форму поддерживать. Пойду грести.

В итоге час упражнялся на гребном тренажёре — семь потов за это время сошло, благо заявился в зал в одних только шортах и стирать одежду не возникло нужды. В буфете намеревался ограничиться молочным коктейлем, но в итоге не удержался и плотно поужинал.

— Так я точно не похудею, — проворчал, встав перед зеркалом в раздевалке. — А подсушиться не помешает…

Но только покинул спорткомплекс и о своих проблемах с лишним весом тотчас позабыл, поскольку сразу за выездом с территории меня перехватил чёрный служебный автомобиль.

— Забирайся на заднее сиденье! — заявил выглянувший в боковое окошко капитан Кузнецов.

— Чего это? — не сдвинулся я с места. — Мне в восемь на дежурство выходить!

— Не переживай, подбросим.

Упираться я не стал, кое-как влез в салон легковушки, где витал терпкий аромат мужского одеколона, и захлопнул весело клацнувшую дверцу. А вот мне весело не было. Ни на сколечко.

— Клыки вырвал? — уточнил упырь, как только машина тронулась с места.

— Укоротил, — поправил я его, ожидая неминуемого осуждения, но не тут-то было.

— Нормально. В легенду укладывается, — прозвучало в ответ.

Я хрустнул костяшками пальцев.

— В какую ещё легенду? Я вам не сексот!

— Не сексот, — кивнул сотрудник госбезопасности, — а добровольный помощник. Ты же дружинник, Гудвин!

— Какая тогда ещё легенда?

— Очень простая. Ты уважающий великую эльфийскую культуру оболтус, который в силу ограниченности ещё не готов окончательно отринуть условности орочьего общества. Как говорится: шаг вперёд и два назад! Тянешься к прекрасному, но ходишь в спортивном костюме. Сменил имя на иностранное, но созвучное своему родовому. Нуждаешься в деньгах, но не занялся фарцой, а устроился на вторую работу. Хочешь походить на эльфа, но боишься полностью отказаться от клыков. Можешь вспылить и полезть в драку, но психологически податлив и не способен отказать начальству.

— Чего это не могу? Ещё как могу!

— Хочешь сказать, по доброй воле в дружину записался?

Я поморщился и уточнил:

— Так понимаю, ждёте, что меня на фоне хронического безденежья завербовать попытаются?

— Почему нет? — пожал плечами упырь. — Похищенный в больнице пси-концентрат до сих пор так и не найден, и мы почти уверены, что его не сумели вывезти на Большую землю. Он где-то спрятан, и его ищут, а ты — единственная ниточка.

— Да прям!

Капитан Кузнецов растянул в улыбке тонкие бескровные губы.

— Ладно! Одна из основных. Ну так что: поклёвки были?

— Не было.

— И сам ничего не вспомнил?

— Не вспомнил.

— А твои новые сослуживцы из неотложки? Что о них скажешь?

— Эльфа поморского за какие-то махинации из таксистов вышибли. Эльф тёмный — алкоголик. Больше о них ничего не знаю. Пси-концентратом они не интересовались, о Михалыче разговор не заводили. О нападении спрашивали, конечно, но о том случае все спрашивают.

Упырь кивнул.

— Хорошо! Мой телефон у тебя есть, звони раз в день и отчитывайся. Будни или выходные — значения не имеет. Кто-нибудь да ответит.

— На кой? — удивился я.

— Чтоб сразу хватились, если пропадёшь. Опекать тебя больше не будем — наши ресурсы не безграничны.

Больше не будем? А до того опекали, получается? Не замечал.

Впрочем, это обстоятельство никакого значения не имело.

— Не пойдёт! — отрезал я.

— Что — не пойдёт? — не понял капитан госбезопасности.

— Никуда я звонить не буду.

— И почему же?

— В средствах стеснён. Чем две копейки на звонок тратить, лучше буду свежую прессу покупать. Всё толку больше.

Упырь покачал головой.

— Не так уж ты и стеснён в средствах! На трёх работах работаешь!

— Мне ещё одежду зимнюю покупать. Я ж гол как сокол! Вот зарядят дожди, а у меня даже куртки нет!

— Только не переигрывай! — потребовал упырь, сунул руку в карман, пошарил в нём и выгреб мелочь, пересчитал монетки и сказал: — Вот, по тридцатое сентября включительно связью ты обеспечен.

Я отказываться от денег не стал, а когда автомобиль за квартал до больницы сбросил скорость и остановился на обочине дороги, потянул носом воздух и уточнил:

— «Шипр»?

Упырь вопросительно посмотрел на водителя.

— «Шипр», — подтвердил молодой человек.

— Тоже нужен, — вздохнул я, распахнул дверцу и с кряхтением выбрался наружу.

Чёрный автомобиль сразу же тронулся с места и укатил прочь, ну а я двинулся к служебной проходной. Там парочка таёжных орков при виде меня чуть со смеху не покатилась.

— Совсем обэльфился, зелёный!

Я растянул губы в улыбке, продемонстрировал клыки и заявил в ответ:

— Не дождётесь!

Караульные мигом заткнулись, их начальник-человек откровенно помрачнел.

— Тебя ж до смены не допустят!

— Ещё как допустят! — возразил я и похлопал себя по карману с паспортом. — У меня медицинские показания были!

— Всё равно доложить обязаны, — и слушать ничего не стал тот.

— Флаг вам, — усмехнулся я и подмигнул парочке орков, — в руки, ага!

— Иди давай!

Ну я и пошёл, снова задумавшись о своих перспективах в этом мире. Прозябать не хотелось, хотелось всего и сразу. Молодому дурному орку этого хотелось, и кое-чего в прошлой жизни добившемуся человеку хотелось этого ещё даже больше. Так ведь до конца и не свыкся с тем, что снова только-только жить начинаю, не запустился ещё в мозгах новый отсчёт — так и кажется, будто вот-вот одряхлею и на лекарства работать стану! Опять же, остаться без солидного банковского счёта и привычного достатка — ну кому такое понравится?

Вот только опыт — великая вещь. Видел, как вмиг сгорали те, кто стремился хапнуть много и сразу. Кто-то успевал чуток пожить красиво, а у кого-то всех красивостей — фотография на металле. И это если по-людски похоронили, а не в лесопосадках прикопали.

Вот как-то совсем такой исход не воодушевляет. Мне ещё в человеки выбиваться.

Увы, моя тяга к прекрасному у коллег понимания не нашла. Дежурный врач аж булькать от возмущения начал, когда подпиленные клыки увидел. Хотел даже от работы отстранить, но я пригрозил деньги за вынужденные прогулы не с кого-нибудь, а с него взыскать, тогда только допуск дал.

Потому что — что? Потому что — справка.

Когда подошёл к нашему рыдвану, там уже курил Гоша, а вот врача видно не было.

— Юз где? — спросил я, поздоровавшись с поморским эльфом.

Тот выразительно щёлкнул себя пальцем по кадыку.

— Забухал?

— Не, он не запойный, — заявил шофёр, выкинул окурок в урну и в свою очередь поинтересовался: — С клыками у тебя что?

Пришлось растянуть губы.

Гоша поглядел на меня и кивнул.

— По красоте. У гоблинов в авторитете будешь, да и орки борзеть перестанут.

— Так что с Юзом-то? — напомнил я о своём вопросе.

— Система у него, — усмехнулся эльф. — Завсегда перед сменой соточку пропускает. Потом до утра себя в кондиции поддерживает, а дальше чекушку принимает и на боковую. А вне работы — ни-ни. И на два месяца летом в санаторий на воды отбывает. О печени и почках заботу проявляет, значит.

— Как-то это неправильно. Обычно всё наоборот.

— Защитная реакция. Большие надежды подавал, на простых смертных с высоты своего положения поплёвывал, а теперь либо в неотложке в ночную смену горбатиться, либо полы в морге мыть. Да, Юз?

— Гоша, завали!

Тёмный эльф, не здороваясь, прошёл мимо нас и забрался на переднее пассажирское сиденье. Шофёр рассмеялся.

— Что — правда глаза колет? — Но ответа не дождался и махнул мне. — Поехали!

Я забрался через заднюю дверцу, опустил её, улёгся на носилки и попросил:

— Гоша, у пожарного щита тормозни.

— Зачем?

— Увидишь.

Юз связался с диспетчером, прижал плечом к уху трубку радиотелефона и принялся записывать в блокнот адреса. Карандаш в его пальцах не дрожал, но разошедшийся по салону автомобиля водочный дух я со своим тонким нюхом уловил отчётливей некуда.

Озвученное врачом название улицы мне ничего не сказало, и я спросил:

— Случаем, карты нет у нас?

Юз молча открыл бардачок и протянул мне сложенный на несколько раз лист плотной бумаги, чуть засаленный и потёртый на сгибах. Разворачивать его я повременил, выбрался из машины, остановившейся у пожарного щита, позаимствовал топор.

— Ты серьёзно? — обернулся ко мне шофёр, когда я залез обратно.

— После смены верну.

— С дуба рухнул? — не сдержался Гоша.

Я ничего отвечать не стал, а вот Юз откашлялся и на одном дыхании произнёс:

— Согласно последним исследованиям, подвижность психики орков значительно выше, нежели у большинства разумных существ иных рас, что и позволяет им входить в боевой раж и возвращаться к своему привычному состоянию без необратимых последствий.

Мы так на него и уставились.

— Я вот сейчас не понял, — озадачился Гоша. — Орки все чокнутые или наоборот?

— Лёгкая придурь ещё не свидетельствует о серьёзном отклонении от нормы и не требует терапевтического вмешательства, но игнорироваться не должна.

Юз написал в блокноте сегодняшнее число, ниже добавил «Гудвин — топор» и дважды эти слова подчеркнул. Шофёр потянул носом воздух и скривился.

— Опять «зубровку» пил? Юз, тебе ж «зубровку» нельзя! Тебе с неё крышу сносит!

— Гоша, завали!

Я только вздохнул. Вот же повезло с бригадой, так повезло!

Но ничего говорить не стал и развернул карту. На одной её стороне был отображён план города, на другую поместили список улиц, проспектов, бульваров и площадей с указанием квадрата их нахождения, но дорожное покрытие с нашего прошлого дежурства лучше не стало, машину то и дело потряхивало, и я решил не портить глаза и не тратить нервы, отложил ознакомление с географией района на будущее.

Прикатили мы во всё то же гоблинское гетто, а там Гоша принялся сигналить, разгоняя игравшую на проездах меж домами в свои странные игры зелёную и жёлтую детвору.

— Ну-ка тормозни! — скомандовал вдруг Юз, когда мы въехали во двор многоэтажного жилого дома. Врач распахнул дверцу, высунулся из салона и гаркнул: — Ну ты совсем, Йохимбо, мышей не ловишь! Куча вызовов с твоего участка!

Йохимбой оказался здоровенный чернокожий тролль в белом халате, накинутом поверх несвежей майки и спортивных штанов. Он почесал изрядных размеров брюхо и беспечно отмахнулся.

— Отстань, ля! Я своё отработал!

— Дармоед! — крикнул в ответ Юз, подался назад и с лязгом захлопнул дверцу. — Поработал он, халтурщик жирный!

— Дома холодильником хлопать будешь! — тут же рыкнул на него шофёр.

— Поехали! — в ответ рявкнул врач. — Давай! Давай! Давай!

— Вот зачем ты пил, а? Знаешь же, что «зубровку» нельзя!

— Ой, да завали ты уже! — ожидаемо прозвучало в ответ.

«Дурдом», — мысленно вздохнул я, а вслух спросил:

— И этот тролль прям врач?

— Да какой он врач⁈ — вскинулся Юз. — Недоучка с дипломом! Пятый сын племенного вождя с Лемурии, папаша его учиться прислал — как такого за неуспеваемость отчислить? А он возьми да и останься. Распределили сюда участковым терапевтом, вот и сидит, штаны протирает. Кто к такому на приём запишется? Гоблины туповаты, конечно, но инстинкт самосохранения ещё никто не отменял!

Я подумал, что тёмный эльф изрядно сгущает краски, но Гоша вдруг кивнул.

— Угу. Говорят, он никак бабу себе не найдёт, и гоблинши к нему ни ногой. К тому же кто-то слух пустил, что он безнадёжных пациентов жрёт.

— Да сам и пустил! — фыркнул Юз. — С него станется! Не идут пациенты — работать не надо. Он и рад!

— Местные его «Двадцать два несчастья» прозвали, — хохотнул шофёр.

— Двадцать два? — озадачился я. — Почему именно двадцать два? Он две футбольных команды сожрал?

— Сожрал, но не Йохимбо и не футболистов. Другой тролль у него документы украл и себя за врача выдавал. Правда, его разоблачили сразу.

Тут мы заехали во двор панельной пятиэтажки и остановились у крайнего подъезда. Взгляды коротавших вечер на улице местных обитателей тут же скрестились на нашем автомобиле. Компания подвыпивших гоблинов даже от ополовиненной трёхлитровки с пивом отвлеклась, но когда я выбрался из салона с улыбкой на устах и топором в руке, заводить знакомство со столь дружелюбным орком пьянчужки почему-то резко передумали.

— А вы говорите — зачем топор нужен! — усмехнулся я.

— Прибьёшь им кого-нибудь — вот тебе и убийство с отягчающими! — буркнул врач и скомандовал: — Лекарства бери!

До абсурда ситуацию я доводить не стал и кинул топор в салон, после чего взял чемодан с красным крестом на боку и вошёл в подъезд, где воняло то ли испортившейся едой, то ли даже чем похуже. Эльфу — хоть бы что. Под «зубровкой» же!

— Шевели копытами, зелёный! — ещё и поторопил он меня. — Пыхтишь как паровоз!

Пару часов спустя мне и самому захотелось принять на грудь соточку сорокаградусной, а то и сразу две. Масса-то о-го-го какая! Стакан водки — что слону дробина!

Только нет — я прекрасно помнил, как развезло меня с кружки пива, и слова о пагубном влиянии на нервную систему орков крепкого алкоголя тоже не забыл. Не говоря уже о том, что санитару несказанно проще замену найти, нежели заглядывающему в бутылку врачу. Поймают под хмельком — дадут пинка под зад. Да и спиться нисколько не хотелось. А с такой работой — это раз плюнуть.

Дворы и подъезды. Подъезды и лестницы. Квартирки. Гоблины. Орки.

В скорой от меня хоть какой-то прок был, ну а тут я больше чемодан Юза таскал да присматривал, чтобы врача никто ненароком не пристукнул. Не сказать, будто такие поползновения были обычным делом, но сегодня Юз за языком особо не следил, а громила-орк пациентов, их родичей и соседей самым решительным образом дисциплинировал.

— Уж лучше б в ночные сторожа устроился, — проворчал я, забравшись в салон после очередного вызова. — Никакой тебе суеты, никакой беготни по этажам. Просыпаешься по будильнику, обходишь территорию и снова на боковую! Красота!

— Сторож — лицо материально ответственное, — не согласился со мной Гоша. Он выкинул окурок в ветровичок и завёл двигатель. — И чего не работается-то? Чем недоволен?

— Чего не работается? — встрепенулся вдруг Юз. — Мы жизни спасать должны, а не температуру сбивать! С этим любой интерн справиться способен, а я — хирург!

Шофёр вывернул со двора и прибавил скорость, покатил вдоль бетонного забора котельной.

— Чего молчишь? — вызверился не дождавшийся ответа врач. — Не прав я разве? Или больше не хирург⁈

— Не пил бы ты, Юз, цены б тебе не было! — вздохнул Гоша.

— Будто много пью!

— Много или мало — на товарищеском суде рассказывать станешь! — отрезал шофёр. — Не вовремя ты пьёшь! И пьёшь не то! Вот на черта перед сменой «зубровки» нахалкался, а?

— Да чего ты к «зубровке» привязался⁈

— Того! — рыкнул Гоша на врача и в сердцах долбанул ладонями по баранке. — Дуреешь ты… Мать!

Короткий возглас совпал с визгом тормозов, а потом машину начало заносить, что-то гулко шибануло по бамперу, и автомобиль слегка подкинуло, как если бы тот переехал сбитого пешехода. Я вскинулся и ухватился за ручку под потолком, а миг спустя нас в свои объятия принял пологий кювет. Гоша охнул, Юз выругался, я скрипнул зубами и едва не вырвал ручку из крепления, но всё же не покатился кубарем, а усидел на носилках, хоть в плече что-то и хрустнуло.

— Звездец! — коротко выдохнул шофёр. — Юз, это из-за тебя всё!

— Завали! — прозвучало в ответ сдавленное.

Покидать машину мои коллеги не спешили, ну а я поднял заднюю дверцу и выбрался из салона. Автомобиль съехал с дороги лишь передними колёсами, и в глаза сразу бросилось тёмное пятно посреди проезжей части, слишком маленькое даже для гоблина.

Ребёнок? Но я тут же осознал свою ошибку и с облегчением перевёл дух.

Собака! Мы сбили собаку!

Зарычал автомобильный движок, закрутились колёса, но машина сдать назад не смогла, и тогда вновь наступила тишина.

— Ну что там? — крикнул мне Гоша. — Наглухо?

— Порядок! — отозвался я. — Собака!

— Какая, на хрен, собака⁈ — рыкнул шофёр. — Глаза открой, ля!

К этому времени я приблизился уже достаточно, чтобы сбитое животное перестало казаться тёмной тенью, и меня аж передёрнуло.

Крыса! На залитом кровью асфальте валялась огроменная крыса!

По колено в холке — не меньше! От носа до кончика хвоста — метра полтора!

Вспомнились страшилки начала девяностых о гигантских крысах-мутантах, якобы обитавших в тоннелях Московского метрополитена, накатил беспричинный страх. Только беспричинный ли?

Шорох!

Движения в высокой траве у забора котельной я не увидел — ощутил его всем телом. Электричество всколыхнулось внутри, безошибочно указало на зубастое страшилище, стремительно метнувшееся ко мне через дорогу. Не убежать, не увернуться!

В инстинктивном стремлении защититься я вскинул руки, и тотчас электрическим разрядом из них выплеснулись ужас и подспудно копившееся всю сегодняшнюю смену раздражение.

Получай!

Сдвоенная молния прошла стороной и заискрилась на колючей проволоке поверх забора, но тело не сплоховало, и когда крыса размером с бульдога прыгнула, я встретил её отработанным на боксёрских мешках низким пинком.

Попал!

Зверюгу откинуло, и она покатилась по асфальту, при этом удар развернул и меня — к счастью, в правильном направлении, и я без промедления бросился к служебному автомобилю. Мелькнула мысль просто заскочить в салон и захлопнуть заднюю дверцу, но только подумал, что сможет натворить пробравшаяся внутрь крыса с пастью побольше чем у питбуля, и схватился за топор.

Ну, давай сюда! Подходи!

Глаза начала затягивать алая пелена ярости, и тут же меня повело в сторону — повело даже раньше, чем уловил приближение новой опасности.

Третья тварь выпрыгнула откуда-то сбоку, но я загодя уловил её приближение и толкнулся навстречу выбросом пси-энергии — точно так же, как отбивал скомканные бумажки. Вот только зверюга весила несравненно больше, она лишь замедлилась — впрочем, хватило и этого: перехватил бросок боковым взмахом топора!

Лезвие снесло переднюю лапу, и на меня брызнуло кровью. Крыса-переросток промахнулась и плюхнулась на асфальт, я воспользовался моментом и отмахнулся от другой зверюги. Попал обухом в пасть и оглушил, следующим ударом перерубил хребет, почти начисто снеся голову, и огляделся в поисках подранка, но тот попытался спастись бегством и нарвался на вывалившегося из-за руля с монтировкой в руке шофёра.

Металл с хрустом врезался в плоть, а дальше рядом оказался Юз. Он ткнул скальпелем и без промедления двинулся к угодившей под машину крысе, добил ещё и её. К обезглавленной мной подходить не стал и брезгливо скривился.

— Одно слово — орк! — выдал он.

— В жопу иди! — не остался я в долгу. — Алкоголик, ля!

— Юз, ты даже орка допечь умудрился! — хохотнул Гоша и забрался за руль, но впустую газовать не стал и крикнул нам. — Придётся техничку вызывать! Заодно и СЭС дождёмся.

— СЭС? — не понял я.

— Живодёров, — пояснил Юз и наставил на меня скальпель. — Запомни, зелёный: чем больше крови, тем выше шансы, что весь выводок на её запах сбежится!

— Отомстить?

— Пожрать, ля! Они ж каннибалы!

Вот тут уж мне и вовсе стало не по себе.

Выводок — это сколько?