Тёмный маг. Книга 14. Роковой путь

Глава 3

На мгновение воцарилась тишина. Все собравшиеся внимательно разглядывали журналиста. Я же только сейчас опознал того парня, которого оглушил в парке Президентского дворца и позаимствовал его документы. После того как все по достоинству оценили внешний вид Шелепова, они синхронно перевели взгляды на меня.

– Дима, это действительно Марк Шелепов? – спросил у меня Ваня, вновь переводя взгляд на начавшего терять боевой настрой парня.

– Вроде, похож, – немного неуверенно подтвердил я. – А что, вы даже не поинтересовались ни разу, как выглядит наш внештатный сотрудник? – поинтересовался я, практически искренне улыбнувшись резко повернувшемуся ко мне журналисту.

– На фото с документов непохож, – равнодушно пожал плечами Эдуард. – Я думал, ты решил эту проблему.

– Эм, хотел сегодня разобраться, пока валялся на больничной койке, но сами видите – нештатная ситуация, – пояснил я.

– Интересно, как ты шатался по президентскому дворцу по аккредитации этого парня? Вы же даже близко непохожи, – покачал головой Рокотов.

– Ну почему же, рост один, как и цвет волос, остальное, как я понимаю, неважно, – хмыкнул Ромка. – И что нужно самому Марку Шелепову сейчас в оперативном штабе СБ? И кто его вообще пропустил внутрь огороженного периметра?

– Я числюсь в списках сотрудников, и меня пропустили внутрь, – взял наконец слово журналист, подавшись вперёд. – А вы, как я понимаю, Роман Гаранин, заместитель начальника СБ. Роман Георгиевич, я требую объяснений!

– Мне кажется, сейчас не самое подходящее время, чтобы разбираться со всем этим. Вы не находите? – проворковал Ромка, улыбнувшись своей коронной улыбкой, от которой у обычных людей начинают волосы на затылке шевелиться.

– А в другой раз вы меня на порог не пустите! – повысил голос Марк, тыкая пальцем в сторону Ромки. – Вы украли мою личность, работу, средства к существованию…

– С последним вы явно перебарщиваете, потому что все полученные средства поступают на ваши счета, – перебил Шелепова Эдуард.

– Это неважно! Я только сейчас смог восстановить похищенные документы, поэтому проводил время в этом чудесном игорном доме, стараясь снять накопившийся за всё это время стресс. Там я узнал, что поблизости находится всё руководство СБ, лишившее меня всего, включая шанса на нормальное существование, и я понял, что это знак! Я просто обязан был пойти сюда, чтобы разобраться в том, что произошло, и как долго ещё вы будете порочить моё честное имя! – пафосно закончил он, начиная при этом пятиться назад, наткнувшись в конечном счёте на меня. Ну, я его в целом понимаю. Не каждый может выдержать пристально направленный на него взгляд светлых глаз находившегося не в духе Гаранина.

– И что вы сейчас хотите от меня? – вкрадчивым голосом спросил мой заместитель.

– Чтобы всё это прекратилось. Дирекция моего канала даже разговаривать со мной не хочет, делая вид, что я всего лишь однофамилец знаменитого журналиста, а моя…

– Стоп! – рявкнул Ромка, глядя на Марка немигающим взглядом. – У нас нет сейчас времени выслушивать ваши истерики. Нам всем действительно жаль, что так произошло, но разбираться будем в Москве. А сейчас прошу нам не мешать и покинуть оперативный штаб!

Шелепов вздрогнул, когда у Ромки зазвонил телефон. Гаранин внимательно посмотрел на дисплей, после чего провёл рукой по волосам.

– Простите, мне нужно ответить, это личный звонок, – произнёс он, проходя мимо меня и выходя на улицу.

– Господин Шелепов, скажите, пожалуйста, откуда вам стало известно, когда вы снимали стресс в казино, что здесь находится начальник Службы Безопасности? – спросил я у него, хватая за плечи и разворачивая к себе лицом. Почему-то я зацепился именно за эту фразу, показавшуюся мне наиболее значимой. Егор встрепенулся, впервые посмотрев на нас с интересом.

– Ну, там все говорят, что что-то произошло в отеле, и здесь творится какая-то чертовщина, – пожал он плечами. – Да вон, даже по центральным каналам идёт прямая трансляция. Только причин такой масштабной операции в одном из элитных отелей нашей страны никто не озвучивает. А правду говорят, что внутри кто-то из ваших сейчас находится?

– Кто говорит? – нахмурился я, стараясь проанализировать услышанное.

– Так, Женя Литвинова дала короткую пресс-конференцию не так давно, в ответ на многочисленные заявления с самыми разными предположениями.

– И что она конкретно сказала? – спросил Ваня, переводя на меня обеспокоенный взгляд.

– Без комментариев, – хмыкнул Шелепов.

В этот момент в палатку влетела наш пресс-секретарь и, согнувшись, тяжело дыша, выпалила:

– Кажется, у нас проблемы.

***

Рома вышел на улицу и посмотрел наверх, разглядывая звёздное небо.

– Да, я тебя слушаю, – наконец, он ответил на звонок, отходя от временного штаба в сторону ограждения.

– Рома, с тобой всё в порядке? – обеспокоенный голос Никиты заставил Романа остановиться и прикрыть глаза.

– Почему со мной должно что-то случиться? – вопросом на вопрос ответил Гаранин. Он, как и в прошлый раз, не понимал, почему ответил на звонок, как и не понимал того, почему решил скрыть его от остальных.

– Просто везде крутят новости, даже у нас во Фландрии. Рассказывают о теракте в России, в отеле «Северное Сияние». Я слышал, что несколько сотрудников СБ сейчас находятся внутри, и я испугался, что один из этих сотрудников – ты. Это же твой отель, а ты работаешь в Службе Безопасности, – затараторил Никита, а Рома резко обернулся в сторону палатки.

– Откуда у них эта информация? – больше у самого себя спросил Роман, уже более внимательно начиная разглядывать собравшуюся за ограждением толпу, сразу же обнаружив несколько журналистов и операторов.

– Из анонимного источника. Рома, я тебя вижу, ты сейчас со мной по телефону разговариваешь, – с облегчением выдохнул Никита, только после того, как увидел брата на экране и осознал, что с ним всё в порядке.

– Я тебе потом перезвоню, хорошо? – резко спросил Рома и, не дождавшись ответа, сбросил вызов. – Анонимный источник, говорите, – с этими словами он сорвался с места, оказываясь в штабе уже через несколько секунд.

***

– У нас проблемы, – следом за Женей внутрь нашего временного штаба ворвался Гаранин. – Ваня, свяжись с ребятами, пусть отрубят всю телефонную связь внутри отеля. Радио- и телевещание тоже, нам не нужна паника, и нам остаётся только надеяться, что с людьми внутри отеля ещё никто не связался из заботливых родственников, – отдал он распоряжение, проигнорировав мой вопросительный взгляд. – Связь лекари и вирусологи и так поддерживают между собой по рациям по специально выделенным каналам. С Вандой и Вадимом можно будет связаться тем же способом.

– Я уже отдала распоряжение по телевещанию, осталось только подтвердить кому-нибудь из руководства, – пробормотала Литвинова, наконец выпрямляясь.

– Да что происходит, может, объясните? – первым спросил Дубов, в то время как Рокотов начал связываться с ответственными людьми, выполняя Ромкины указания.

– Похоже, наш заказчик решил выйти из тени, – коротко ответила Литвинова. – Кто-то сообщил журналисту главного фландрийского канала, работающего в России, о произошедшем теракте в отеле в Твери. Как говорится в прямом репортаже с места происшествия – от анонимного источника. Рубио обещает раскрывать подробности постепенно, держа зрителей в напряжении и заставляя продолжать смотреть трансляцию. Мне кажется, он не лукавит, и у него действительно есть что-то ещё.

– И этим анонимным источником может быть либо заказчик, либо кто-то из СБ, – согласно кивнул Ромка. – Но наши не могли это провернуть, им бы клятва не позволила поставить под удар безопасность страны и её граждан.

– Сейчас это больше похоже на то, что нашему неизвестному не понравилось, что мы решили провести всё тихо и не придавать огласке его заслуги, – процедил я. – Нужно поговорить с этим фландрийским журналистом. Мне нужно знать всё об этом анониме. Пусть Довлатов займётся допросом. У него неплохо получается вытягивать информацию из обычных людей. Эд – ты на подстраховке. Это гражданин другого государства, так или иначе, поэтому работайте осторожно, с этой стороны нам проблемы не нужны. – Довольно жёстко проговорил я, глядя на сосредоточенного Эдуарда. Он кивнул и вышел наружу, а мой взгляд остановился на замершем и притихшем Шелепове.

– Да, Дмитрий Александрович, я тоже думала, что сейчас в эфир должен ворваться Марк, чтобы сообщить нужные нам сенсационные новости, – серьёзно проговорила Женя, приложив палец к губам. – Нужно успокоить людей, пока не началась истерия и паника, искусственно поддерживаемая иностранными СМИ.

– Нет, не получится. Многие видели тебя здесь. Могут возникнуть нежелательные вопросы и подозрения. Это я тебе как эриль говорю, и как сторонний человек с развитой смекалкой, – раздался голос Егора, поднявшегося впервые за всё время на ноги. Я только сейчас заметил, как устало он выглядит: осунувшееся лицо, покрасневшие глаза. Такое чувство, что последние дни составление любой карты вероятности происходит у него с огромным трудом.

– Тогда нужно провести интервью в прямом эфире между Марком Шелеповым и Дмитрием Наумовым, – щёлкнул я пальцами, озвучив гениальную, как мне показалось, идею, только что пришедшую на ум.

– И каким образом ты хочешь это провернуть? – скептически осведомился Ромка.

– А что тут думать. Марк Шелепов на месте, Дмитрий Наумов тоже, – я пожал плечами, поворачиваясь в сторону журналиста.

– А вам не кажется, что нашего друга и начальника слишком часто в последнее время бьют по голове? – участливо поинтересовался Ромка.

– Не чаще, чем тебя, – фыркнул я и вновь обратил внимание на Марка. Нужно было сделать из него что-то приличное, отдалённо напоминающее меня. – И как всё же меня отличают от меня? – задал я, наверное, в сотый раз этот поистине странный вопрос, ответа на который мне никто никогда не даст. В палатку вошёл Залман, молча раздавая каждому из нас рации, давая краткий инструктаж по выделенным для нас с Ромкой специальным каналам.

– Вы чего это задумали? Я здесь совершенно ни при чём и не собираюсь слушать ваши тайны, из-за которых вы меня потом убьёте, – замахал руками Шелепов.

– Мы? Возвращаем вам потерянную славу, по которой вы так страдали несколько минут назад. Да и к тому же обязательства по контрактам перед СБ нужно исполнять, – улыбнулся я.

– Дима, этот человек совершенно не похож на того Марка Шелепова, которого знают по предыдущим выпускам, – подозрительно покосился на меня Дубов, подходя к Марку и внимательно разглядывая журналиста с ног до головы. – Здесь даже грим не поможет, а обычная иллюзия не скроет объект от камер, раскрывая истинный облик.

– У меня есть целый научный отдел, – махнул я рукой, доставая телефон из кармана и набирая номер Медведевой. – Если даже какой-то псих с шестью ампулами вируса и миллионами на счетах может каким-то образом менять внешность, то я слишком разочаруюсь в своих учёных, если у нас не окажется какого-нибудь артефакта с подобными свойствами. Лана Андреевна, Наумов беспокоит, у меня к вам есть очень важный вопрос, от которого будет зависеть существование научного отдела в том виде, в котором он существует сейчас, – поприветствовал я Медведеву, всё ещё внимательно разглядывая Шелепова, старающегося мелкими шажками приблизиться к выходу из штаба, не замечая, что у него за спиной встала, скрестив руки на груди, Литвинова.

***

Ванда с отсутствующим выражением лица просматривала интересующие её записи на перемотке, сидя в небольшом кабинете Романа, отделённого от основного номера неприметной дверью, скрытой за панелями. Сейчас она была оставлена открытой, и Ванда то и дело бросала настороженные взгляды на Артёма, которого сгрузили на большую кровать и обложили мокрыми полотенцами, стараясь хоть на время сбить жар.

То и дело Ванда смотрела на свои руки и на проступающие красные мелкие пятна, а мусорное ведро было уже на треть заполнено пропитанными кровью салфетками. Как бы быстро ни развивались симптомы, пока на работу и возможность безболезненно передвигаться они не влияли.

Ванда отогнала навязчивую мысль о собственном состоянии, сосредоточившись на видео. Подавшись вперёд, она внимательно рассматривала запись, где впервые за всё это время появился хоть какой-то объект. За пятнадцать минут до активации устройства в технический коридор на цокольном этаже зашёл человек в костюме уборщика: тёмный комбинезон, кепка, маска на лице. На кадрах с лифта лицо было постоянно скрыто под капюшоном, словно человек знал угол обзора камер и специально не поднимал голову так, чтобы кто-то смог опознать его.

– И кто же ты такой? Вряд ли простой уборщик, – прошептала Вишневецкая, несколько раз подряд просматривая запись. – Слишком хорошо ты двигаешься для обычного трудяги, да и уборка на цокольном этаже проводится не каждый день.

Она переключилась на другие камеры, стараясь вычислить путь, проделанный этим незнакомцем в обратном порядке от служебного лифта. Ага, вот он в правом крыле, закрывает какую-то дверь картой-ключом. Насколько она поняла из смутных объяснений Артёма, такие карты были у руководства, верхушки охраны и высшего административного персонала. У уборщиков были какие-то другие ключи.

– Артём, – начала Ванда, оборачиваясь к начальнику охраны, – у кого ещё есть такие карты, как у тебя? У уборщиков они есть? Ты вроде не перечислял их…

Она замолчала, увидев, как Орлов резко выгнулся на кровати, и его тело скрутила судорога. Изо рта хлынула алая пена, смешанная с тёмными сгустками. Он захрипел, его глаза закатились, а пальцы судорожно впились в простыню.

– Артём! – девушка вскочила и выбежала из кабинета, вбегая в комнату. Подбежала к кровати, прикладывая руку к его шее, когда поняла, что он не двигается. Пульса не было, как и дыхания.

– Нет, нет, нет! – закричала она, и паника, которую она так старательно подавляла, рванула наружу. – Не смей умирать! Только не сейчас!

Ванда схватила телефон, но связь отсутствовала. Отбросив бесполезную трубку в сторону, она залезла на кровать и откинула голову мужчины, запрокинув подбородок, пытаясь открыть дыхательные пути. Резко наклонившись, она сделала два вдоха, затем сложила ладони одна на другую и начала ритмично давить на грудную клетку, считая вслух сквозь зубы.

– Раз, два, три, четыре… Живи, чёрт возьми, живи! Не смей умирать при мне! Никто сегодня не умрёт, и ты тоже. Давай же.

Её собственное дыхание стало сбивчивым, в глазах потемнело, но она не останавливалась, продолжая давить на грудь неподвижного тела, ощущая, как руки слабеют.

– Артём, пожалуйста…

Дверь в номер с силой распахнулась. В крмнату ввалились две массивные фигуры в защитных чёрных костюмах с клювовидными масками. Быстро оценив обстановку, они подошли к кровати, и один из них резко стащил Ванду с кровати, обхватив сзади.

Второй медик быстро проверил пульс и зрачки Артёма, провёл рукой над телом, от которой начало исходить красноватое свечение, затем обернулся и покачал головой.

– Время смерти двадцать один час сорок три минуты…

– Нет, он не умер, почему вы ничего не делаете?! – вырвалось у Ванды, и она начала с силой вырываться из крепкого захвата, не понимая, почему лекари, которых она так ждала, просто бездействуют.

– Ольга Николаевна, у нас первая жертва, нужно организовать изолированное место с охлаждающими артефактами, – глухой голос из-под маски ударил набатом по ушам девушки.

В голове раздался какой-то щелчок, и резко потемнело в глазах. Ванда обмякла, но упасть ей не позволил всё ещё державший её целитель. Аккуратно посадив девушку в кресло, он отошёл в сторону, уступая место появившейся в дверях Ахметовой. Ванда открыла глаза и посмотрела в глаза целительницы через стёкла её устрашающей маски.

– Ванда, ты меня слышишь? – наверное, впервые в жизни Ванда услышала участливые нотки в голосе этой женщины. – Я возьму у тебя анализы, чтобы узнать о состоянии твоей иммунной системы, заражена ли ты, и если да, то на какой стадии болезнь…

Ванда молча вытянула вперёд руки, показывая кровоизлияния, после чего одёрнула ворот рубашки: на груди и шее красовались точно такие же мелкие красные пятна.

– Роме не говорите, не сейчас. Он нужен там, за пределами этого места, – едва смогла разлепить пересохшие губы Ванда.

– Я всё равно возьму все анализы согласно протоколу, – немного помолчав, произнесла Ахметова, раскрывая чемоданчик, доставая пробирки, иголки, какие-то палочки. – Через полчаса мы всё узнаем.

Она молча закатала рукав рубашки и осторожно ввела иглу в вену, после того как обеззаразила место, набирая несколько пробирок неестественно пенящейся тёмной крови.

Когда все процедуры были окончены, Ахметова достала несколько флаконов с прозрачной жидкостью.

– Это лёгкий седатив. Он поможет тебе прийти в себя и не навредит. Здесь кровоостанавливающее, в третьем флаконе обезболивающее. Когда появится легочное кровотечение, начнутся сильные боли…

– Я знаю, – перебила её Ванда и выпила все предложенные ей лекарства. Через несколько секунд накатывающая волнами паника и истерика сменилась искусственной апатией. Она уставилась пустыми глазами на целителей, в этот момент укладывающих тело Артёма на носилки и накрывающих его тёмным плёночным материалом.

– Ванда? – тихо позвала свою бывшую ученицу Ахметова. – Пройдём со мной, тебе нужен покой.

– Вы всё равно ничего не можете сделать, а мне нужно дальше работать, – отстранённо ответила девушка. Главный целитель СБ внимательно посмотрела на неё и покачала головой.

– Хорошо. Но при ухудшении состояния немедленно сообщи мне. Да, кстати, телефонной связи здесь нет. Возьми рацию. По второму каналу будешь держать связь с Романом, по первому – со мной, пятый закреплён за Довлатовым, шестой – за Наумовым. Третий и четвёртый – общий доступ.

Ахметова ещё несколько секунд постояла, словно о чём-то размышляя, затем развернулась и вышла вслед за коллегами, уносящими тело Артёма.

Дверь закрылась. Ванда осталась одна, погрузившись в идеальную тишину изолированного защитными артефактами номера. Она посмотрела на свои дрожащие руки, после чего взяла оставленную на столике рядом с ней рацию.

– Денис, – нажав на кнопку, позвала она Довлатова, откинувшись на спинку кресла.

– Ванда? – спустя несколько секунд отозвался главный следователь СБ. – Что-то случилось?

– Я…Скажи, ты как Тёмный маг можешь вернуть умершего от этого вируса человека обратно? Вы же некроманты. Я помню, что в детском доме, судя по сводкам, вы смогли многих вернуть из-за Грани. Сейчас у вас это получится? – с надеждой в голосе спросила Ванда, закрывая глаза. Она даже дыхание задержала, настолько важен ей был ответ. – Денис? – позвала она его, когда молчание на том конце затянулось.

– Кто-то умер? – осторожно спросил он без тени того сарказма и иронии, которая всегда присутствовала в разговоре с ним.

– Да, Артём Орлов, начальник охраны. И это явно не последняя жертва. Так да или нет? – поторопила она его с ответом.

– Ванда, здесь не всё так просто, – замявшись, ответил единственный официально зарегистрированный некромант. – Мы не можем вернуть всех. Нужно соблюсти ряд условий, чтобы всё получилось, и мы не ступали за Грань просто так, теряя силы. Это время и сохранность тела. Например, мы ничего не сможем сделать, если смерть наступила из-за повреждений головного мозга, или имеются серьёзные повреждения, которые невозможно нивелировать до тех пор, пока мы не попытаемся вернуть душу обратно. Во время переноса происходит небольшая регенерация тела, это, так сказать, естественный процесс. Например, пулевое ранение не в голову или какие-нибудь единичные смертельные травмы…

– Денис, тех, кто умер от этого вируса, можно попытаться вернуть? – перебила его Ванда. Ей совершенно не хотелось слушать все эти объяснения и вникать в суть некромантии. Ей просто нужно было знать, существует ли хоть небольшая надежда на то, что у неё есть немного больше времени, чтобы попытаться выжить, даже если симптомы начнут проявляться с такой же пугающей её скоростью.

– Нет. Вирус поражает все внутренние органы, включая головной мозг. Прости.

– Поняла, – Ванда переключилась на общий канал, нажав кнопку. – Окунев, это Вишневецкая, зайди ко мне, нужно поговорить. – Она положила рацию обратно на столик и поднялась на ноги, вновь заходя в кабинет и садясь за стол перед монитором. – Так кто же ты, таинственный уборщик?