Тёмный маг. Книга 14. Роковой путь

Глава 4

В палатку вбежала взъерошенная Лана Медведева, таща за собой потерянного Вольфа. Учёный озирался по сторонам и постоянно хмурился, не понимая, зачем его вообще выдернули в полевые условия из его шикарной лаборатории, в которой, как мне было известно, он и ночевал, предпочитая не покидать СБ. Я смотрел на эту парочку гениев, отложив телефон в сторону.

– Что вы здесь делаете? – прямо спросил я у Медведевой, кивая на Вольфа, теребившего в руках странного вида мешок. Я даже отсюда чувствовал исходящую от него тёмную ауру и заметно напрягся, как и Ромка вместе с Ваней. Мы до сих пор не доверяли этому учёному, гадая, когда же он сорвётся и применит микроскоп не по назначению.

– Звонок прервался, а вас интересовали способы изменения внешности, – быстро ответила Лана, переводя взгляд с меня на подошедших ближе Гаранина и Рокотова.

– И ты не придумала ничего лучше, чем явиться сюда лично с господином Вольфом? – подытожил я. – Он-то здесь зачем?

– Так Вольф ответственен за блок разработок, посвящённый маскировке и трансформации. Денис Николаевич оставил достаточное количество порталов до этого места на всякий случай. И вот, этот случай наступил. А правда, что Ванда сейчас внутри отеля и находится при смерти? – посмотрела она в глаза вздрогнувшему Ромке с нескрываемым интересом.

– Она внутри, но с ней всё в порядке, – резко ответил Гаранин, начиная крутить в руках свою рацию.

– Я обожаю скорость распространения слухов в нашей организации, – протянул Егор, уже севший обратно на стул и теперь раскачивавшийся на нём, явно стараясь скрыть тем самым напряжение. – И, главное, я не могу понять, как всё происходит. Я даже пытался следить за всем этим, но здесь вообще без вариантов. У них, видимо, есть какие-то собственные средства связи, подслушивающие устройства, или у каждого в нашей организации имеется дар телепатии, и они передают мысли на расстоянии.

– Подобное научно не доказано, – повернулся я к Дубову, прикрывшему в это время глаза. Я понял, что он таким образом попытался немного разрядить обстановку и отвлечь Ромку от ненужных пока мыслей.

– Но ты не можешь отрицать, что если поймаешь в коридоре кого-нибудь, кто не связан напрямую с верхушкой СБ, то тебе расскажут всё о каждом сотруднике, – усмехнулся Егор, выпрямляясь и открывая глаза, потирая их рукой. – Я недавно слышал, что один старикан из научного отдела бросил пятую любовницу, отписав ей в качестве компенсации целое состояние. Ну, это состояние для такого, как я, разумеется, для него, похоже, так, мелочь на карманные расходы. И ему девяносто четыре года, или около того. Есть чему завидовать нам, молодым, не разменявшим ещё двадцатку. К вам это не относится, – посмотрел он на опешивших Ромку и Ваню, недоумённо переглянувшихся между собой.

– Так, ладно, мы сейчас не о любвеобильных сотрудниках говорим, – потёр я лоб, стараясь уменьшить головную боль, накатывающую какими-то нездоровыми волнами. – Мне нужно знать, можем ли мы сделать из вот этого человека всеми известного Марка Шелепова, – я указал рукой в сторону Шелепова, которого Женя довольно бесцеремонно усадила на стул в дальнем углу палатки, когда тот предпринял попытку сбежать из нашего временного штаба.

– Я и есть Марк Шелепов, – буркнул журналист, опуская глаза и рассматривая свои руки.

– Ну, я жду, – поторопил я задумавшегося Вольфа, разглядывающего Шелепова, как какую-то букашку под микроскопом. – Надеюсь, вы меня не разочаруете, Сергей Валентинович.

– Хм, знаете, Дмитрий Александрович, но мы приступили к изучению этого вопроса не так давно, поэтому с вашей стороны как-то слишком опрометчиво требовать от нас каких бы то ни было результатов…

– Серей Валентинович, – перебил я учёного, сложив руки на груди. Медведева наступила на ногу Вольфу, чуть не проткнув его дорогие ботинки острой шпилькой, но возразить не позволила.

– Дмитрий Александрович, давайте я вам расскажу о наших разработках, – взяла инициативу в свои руки Лана, выхватывая из рук возмущённо сопевшего Вольфа этот странный мешок. – Вот, в данный момент мы работаем над этим артефактом. Мы назвали его «Вуаль трансформации». Экспериментальная разработка, но уже показала свою небольшую эффективность. – Она протянула мне извлечённый из мешочка платок, на ощупь показавшийся мне практически невесомым. От него исходили какие-то странные волны магии, вызывая небольшую вибрацию и покалывание в пальцах руки, в которой я держал это странное изобретение.

– Он позволяет незначительно менять черты лица – форму носа, губ, овал. Но кардинальные изменения типа цвета глаз, структуры кожи, маскировка видимых дефектов пока недостижимы, – перебил её взявший себя в руки Вольф. – Параллельно с этим мы ведём разработку трансмутационного зелья на основе крови Маргариты Владимировны. Кровь вампира даёт много возможностей, которые ранее нам были недоступны. Вот тогда можно будет рассчитывать на полное изменение внешности согласно определённым параметрам. Но до финальных испытаний ещё далеко, нужны стабилизаторы, чтобы избежать побочных эффектов вроде спонтанного проявления клыков. Но я уверен, это произведёт фурор! – воскликнул учёный, а в глазах у него появился странный блеск.

– Стоп, мне не нужна лекция о том, над чем именно вы работаете в лаборатории на перспективу, – выдохнул я, возвращая заводящегося учёного в реальный мир. – У нас экстренная ситуация, в которой необходим результат здесь и сейчас, поэтому я в последний раз задам вопрос: можно ли сделать из этого человека нечто похожее на меня в максимально сжатые сроки, чтобы наложенная иллюзия не развеялась на фотографиях и при видеотрансляции?

– О, об этом не стоит переживать, мы сразу же нивелировали эту недоработку заклинаний иллюзий, – махнула рукой Медведева. – Но, Дмитрий Александрович, я правильно поняла, вы хотите представить его перед камерой при хорошем освещении?

– В этом есть проблема? – уточнил я. – Это же не тонна грима…

– Ну, если не сильно придираться к деталям, то в принципе возможно, – протянула Лана, подходя к Шелепову и вглядываясь в его лицо. – Но глаза у нас проблемная зона. Форму и разрез мы подкорректируем, а вот цвет артефакт не меняет, я уже говорила. Мы не сможем сделать из голубого цвета глубокий карий.

– Наденьте на него тёмные очки, – безразличным тоном предложил Ромка, начиная просматривать какие-то бумаги, которые только что принёс Шехтер, выполняющий сейчас несвойственную для него работу посыльного. – Скажете, что яркий свет мешает после недавнего стресса. Или что травма глаза. Если нужно, я могу это обеспечить. Поправлю как надо.

– Не нужно мне ничего подправлять! – воскликнул Шелепов и вскочил на ноги, но быстро уселся обратно под моим пристальным взглядом, но при этом смотрел с вызовом.

Почему-то он боялся больше всего Литвинову. Даже Гаранин вызывал в нём лишь настороженность. И это было за гранью понимания, так же как-то, чем именно Марк Шелепов в моём исполнении отличается от Дмитрия Наумова, то есть не подавалось логическому объяснению. Но Жени сейчас здесь не было, и Шелепов снова немного осмелел.

Похоже, Марк уже раз десять, если не больше пожалел о том, что решил вломиться к нам, чтобы что-то требовать. Возможно, если бы не Ванда, застрявшая в отеле вместе с остальными заражёнными, у него это и получилось бы сделать. Но сейчас все были напряжены, раздражены и предельно собраны, чтобы хотя бы попытаться решить возникшую на ровном месте проблему мирным путём.

– Давайте пробовать, – кивнул я. – Время пошло.

Пока Вольф с Ланой доставали какие-то светящиеся в темноте кисти, раскладывая их на столе и ворча про неидеальные условия для проведения третьей фазы эксперимента, я вышел из палатки, чтобы немного проветриться и проверить периметр. Нужно было ещё договориться об интервью, хотя бы о коротком заявлении, которое ещё нужно будет продумать, чтобы не противоречить фактам и не удобрить почву ещё большими слухами, приводящими к панике.

– Дмитрий Александрович, – меня окликнула Женя, спешившая ко мне со стороны заградительной ленты. – Я решила взять на себя инициативу и договорилась с фландрийцами об интервью с высокопоставленным источником из СБ. Про Шелепова я пока не говорила, мне кажется, ничего путного из этого не выйдет.

– Это отличная новость, – похвалил я своего пресс-секретаря. – Почему именно фландрийцы?

– Пока это самый крупный канал, охватывающий многомиллионную аудиторию нескольких стран мира, – как-то презрительно проговорила она. – Да и к тому же им пришлось прервать эфир, когда Довлатов отвёл в сторону Рубио, чтобы пообщаться без свидетелей. Мне кажется, он был чем-то напуган, хотя Денис Николаевич не проявлял никакой агрессии и был крайне вежлив, – она посмотрела в сторону очередной палатки. Эти чёртовы палатки вырастали с какой-то подозрительной скоростью.

– Когда эфир? – спросил я у неё, глядя на то, как Шехтер и Соколов проверяют оператора, проведя его через заградительный периметр.

– По готовности, – кивнула она. – Я пойду, посмотрю, что вы там делаете с бедным Марком, нужно его проинструктировать и подготовить, чтобы никому из нас не было неловко, – улыбнулась Литвинова и решительно направилась к нам во временный штаб, чтобы получше запугать Шелепова.

– Неловко – это мягко сказано, – пробормотал я. – Может, нужно выступить с заявлением одному? Думаю, Егор с Ромкой просчитают возможные варианты и подскажут, как лучше в данной ситуации поступить.

Я стоял посреди площади перед отелем, разглядывая носившихся по периметру вирусологов и целителей. Через шлюз постоянно кто-то заходил, но никто пока не выходил. Да и через огромные окна отеля было прекрасно видно, как они выстраивают работу на месте. Я выцепил взглядом начальника группы прибывших сюда вирусологов из центра по контролю распространения заболеваний и решительно подошёл к мужчине лет пятидесяти в защитном костюме, но без маски. К своему стыду, его имени я не запомнил, хотя мне Ахметова его называла, когда они только прибыли сюда.

– Как ситуация? – прямо спросил я.

– Есть первые жертвы, у которых проявились незначительные симптомы: девочка четырёх лет и беременная женщина, они родственники не первой степени родства, – уставшим голосом ответил он, бросая взгляд в сторону окон, где можно было с этого ракурса прекрасно рассмотреть холл, в левой части которого разместились целители, берущие анализы и осматривающие людей. – Мы их изолировали, но пока их состоянию ничего не угрожает. И…– он замолчал и покачал головой.

– И что? – поторопил я его.

– Был первый летальный исход. Артём Орлов, начальник охраны отеля. Мне пока подробности не известны.

Я непроизвольно стиснул зубы и сжал кулаки. Рома этого ещё не знает. Да и Ванда находилась, как я понимал, рядом с ним. Как она это пережила? Нужно будет связаться с ней при первой же возможности.

– Дмитрий Александрович, – начальник группы понизил голос. – Есть ещё один момент. Как мы выяснили, инкубационный период оказался короче, чем мы предполагали. Гораздо короче.

– Насколько? – нахмурился я, начиная подозревать, что времени на поиск заказчика и сыворотки у нас после этого заявления становится меньше.

– Первые признаки у девочки появились через двадцать минут, хотя она находилась достаточно далеко от источника распространения. Это новая модификация вируса. Мы пересматриваем протоколы.

– Это самая плохая новость, о которой вы должны были сообщить сразу же, – я посмотрел ему в глаза и тут же отвёл взгляд, понимая, что начал проваливаться в его разум. Резко развернувшись, я вернулся в наш оперативный штаб.

Шелепова посадили на стул в центре, и Вольф с Ланой рисовали на его лице какие-то символы теми светящимися кистями. Они закончили это делать синхронно и, переглянувшись, отстранились от него, накрывая его лицо тем самым платком, буквально слившимся с его кожей. Я смотрел, как черты лица Марка действительно начали меняться. Сходство было неполноценным, будто я смотрел на себя через искажающее зеркало, но оно было. Женя нацепила на него крупные тёмные очки, взлохматила волосы, закрепляя результат лаком для волос.

– Это всё, что вы можете? – не скрывая разочарования, спросил Ромка.

– Нет, всё нормально, я прослежу, чтобы ракурс был подобран со смещением на Дмитрия Александровича. Тем более, всё будет идти на контрастах, – с энтузиазмом проговорила Женя. – Главное, чтобы Марк нас не разочаровал и всё не запорол.

– Я думаю, он постарается сделать всё, что от него зависит, чтобы заказчик, то есть СБ, остались довольны его работой, – похлопал его по плечу Ромка.

– Десятиминутная готовность, давайте уже побыстрее закончим с этим, – кивнул я Жене, и она выскочила из палатки, предварительно смерив съёжившегося Марка взглядом, не сулящим ему ничего хорошего, если он облажается. И пока репортаж – это было единственное, что мы могли в данной ситуации сделать.

***

Денис отложил рацию на стол, закусил губу и несколько секунд молча смотрел в одну точку, стараясь собраться с мыслями и хотя бы на время забыть только что произошедший между ним и Вандой разговор. Но он не выходил у него из головы. Девушка была напугана, а сквозившее в голосе отчаяние говорило только о том, что задавала она все эти вопросы не для кого-то, а для себя. И это означало, что дело плохо, и Ванда не надеется выжить.

Он жёстко усмехнулся и перевёл тяжёлый взгляд на сидевшего напротив него фландрийского журналиста Лукаса Рубио, с которым он беседовал уже несколько минут, соблюдая все указания Наумова, до этого проклятого звонка.

Эдуард, стоявший позади него, молча наблюдал, не вмешиваясь, за что Денис был ему благодарен.

– Господин Рубио, – голос главного следователя прозвучал тихо. – Знаете, почему с вами беседую именно я, а не начальник СБ или его заместитель? Я открою вам страшную тайну: я самый сдержанный, мягкий и очень добрый человек среди всех сотрудников Службы Безопасности. Даже несмотря на то, что я не просто маг, а Тёмный маг с очень древней родословной.

– Вы мне угрожаете? – уставился на Довлатова Рубио, подобравшись.

– Я? Я никогда никому не угрожаю. Это непрофессионально и может плохо повлиять как на мою работу, так и на репутацию всей моей организации, – улыбнулся Довлатов, но улыбка быстро перестала быть мягкой, на глазах трансформируясь в жёсткий оскал. – Но даже моему терпению может прийти конец, когда умирают мои друзья, близкие и просто невинные люди.

– Я вам сочувствую, но при чём здесь я? – удивился журналист, позволив себе усмехнуться.

– Давайте перестанем тратить время на дипломатические игры, – прямо посмотрел в глаза журналисту Довлатов, приподнимаясь. – Их время закончилось примерно тогда, когда в вентиляцию отеля выпустили смертельный вирус, а вы прекрасно были обо всём этом осведомлены и не сделали ничего, чтобы это предотвратить. Вы террорист, господин Рубио, и именно сейчас я просто предъявлю вам обвинения, и тогда мои руки будут полностью развязаны.

– Я… Я не понимаю, о чём вы, – Рубио попытался сохранить достоинство, но его взгляд бегал из стороны в сторону, остановившись на невозмутимом Эдуарде. – Я журналист. Я просто выполняю свою работу и освещаю важные события.

– События, о которых никто не знал, пока вы не начали свою трансляцию, – парировал Довлатов. – События, детали которых вам якобы сообщал «анонимный источник». Вы маг? У вас есть портал до Твери? Или частный самолёт?

– Нет, ничего подобного, – пролепетал Рубио, вжимаясь в спинку стула, стараясь тем самым отодвинуться от изменившегося следователя. А ведь в первые секунды допроса ему казалось, что этот молодой человек ровным счётом ничего собой не представляет, и это будет обычная беседа, из которой он потом поднимет шумиху и обвинит власти России в произволе.

– Тогда поясните мне один момент: вы прибыли из Москвы в Тверь заранее, явно зная, куда ехать и когда именно выходить в эфир, – всё ещё не мигая, смотрел на журналиста Довлатов, еле сдерживая, чтобы не выпотрошить этого фландрийца. Он призвал дар, направляя холодную, пробирающую до костей энергию смерти в сторону Рубио. – Вы начали эфир с сенсационных заявлений о теракте и сотрудниках СБ внутри отеля, когда официальных заявлений ещё не было. Объясните мне, как так вышло?

– Мне просто позвонили и предупредили, это же очевидно! – воскликнул журналист, начиная паниковать впервые за время, проведённое здесь, в этой палатке. Он многое слышал о Тёмных магах, но никогда даже представить себе не мог, что сможет когда-нибудь встретиться с одним из них лично. – Я подумал, это информационный вброс, но решил проверить, всё равно ничего значимого в столице, где я живу, не происходило. А когда увидел масштабы, то понял, что обязан сообщить общественности!

– Общественности? – Довлатов резко хлопнул ладонью по столу, заставив Рубио вздрогнуть. – Или тем, кто устроил эту бойню, чтобы посеять панику и наблюдать за нашими действиями в прямом эфире? Вы стали рупором террористов, господин Рубио. Осознаёте вы это или нет – неважно. По нашим законам, за пособничество в акте терроризма, повлёкшем смерть людей, предусмотрена высшая мера наказания, и совершенно неважно, какое гражданство этот человек имеет и кем является. И знаете что? – Денис наклонился к бледному журналисту, на лбу которого проступила испарина. – Я думаю, что публичная казнь в прямом эфире вашего же скандального канала принесёт просто безумные рейтинги. Не думаю, что ваши начальники откажутся от такого контента, даже если он будет последним в вашей жизни.

В палатке повисла гробовая тишина. Рубио замер и затравленно смотрел в холодные, абсолютно серьёзные глаза Довлатова, начиная осознавать, что шутки, если они и были, действительно закончились, а его статус иностранного журналиста в этой заблокированной зоне ничего не значит.

– Нет! Вы не можете! Я ничего не знал! Клянусь! – его голос сорвался на визгливый шёпот. – Мне просто позвонили и сообщили детали.

– Кто? Когда? Как? – Довлатов сел на стул и открыл свою папку, беря в руки ручку.

– Вот. Первый звонок был вчера вечером с незнакомого номера, – Рубио дрожащими руками достал свой телефон. – Мужской голос, искажённый, с помехами, сказал, что завтра в Твери будет весело, и чтобы я приезжал, чтобы потом не пожалеть. Я подумал, что это чья-то дурацкая шутка, но решил всё-таки съездить и посмотреть. Да и просто снять небольшой репортаж про открывшееся легальное казино высочайшего уровня.

– Дальше, – коротко проговорил Денис, когда журналист ненадолго замолчал.

– Потом пришло сообщение, в котором были координаты этого отеля и подробности теракта, следом за ним прилетело ещё одно сообщение, что внутри сотрудники СБ. И буквально за десять минут до того, как вы меня увели на разговор, мне позвонили с того же номера. Этот же самый искажённый голос сказал, что будет сообщать мне детали постепенно, чтобы держать аудиторию в напряжении. И всё! Больше я ничего не знаю! Я никак не связан с террористами, я просто хотел быть первым!

– Это вы будете объяснять семьям погибших, почему не сообщили никому о такой сенсации заранее, – презрительно бросил Довлатов, выхватывая телефон из рук журналиста. – Сказать ему, что муж той самой сотрудницы, что связалась со мной, – глава второй Гильдии? – повернулся к Эду Денис.

– Зачем? Пусть для него это будет сюрпризом, – ровно ответил Эдуард, подходя к ним и занимая стул, с которого только что встал главный следователь. – Давай в СБ, отдай телефон Тиму, пускай займётся номером, а я пока проверю, всю ли правду сказал наш фландрийский друг.

– А…

– Дмитрию Александровичу я сам доложу обо всём, когда закончу разговор с господином Рубио, – проговорив это, Эдуард повернулся к начавшему снова ёрзать на стуле журналисту.

– Вы меня отпустите? – робко поинтересовался журналист, стараясь не глядеть на сидевшего напротив него странного мужчину, который даже не представился.

– Нет, конечно, – пожал плечами Денис. – Вы же так рьяно препятствовали спасению этих невинных людей, – больше не взглянув на Рубио он резко развернулся и вышел из палатки. Холодный ночной воздух ударил в лицо, но не принёс ему ожидаемого облегчения.

– Публичная казнь, – он усмехнулся и мысленно передёрнулся от собственных слов, сказанных ради давления на этого испуганного мужика. – Но ведь сейчас любая жестокость оправдана, если она могла дать зацепку и ускорить поиск, или всё-таки нет?

Он достал чистый лист из папки и, сделав портал, переместился на Площадь Правосудия, откуда бегом направился в сторону здания СБ, чтобы проверить первую и пока единственную появившуюся у них зацепку, не до конца веря, что это действительно сможет привести к заказчику.

***

Ванда в очередной раз просматривала записи, отмечая каждое движение загадочного уборщика. Она переключала камеры, пытаясь выстроить его маршрут по коридорам цокольного этажа. Вот он выходит из служебного лифта, вот подходит к двери технического отсека и, используя карту-ключ, открывает дверь.

– Стой, – прошептала Ванда, перематывая назад. – Вот тут. Видишь? Он не просто прикладывает карту, а набирает код. Разве у этих карт не универсальный доступ?

– Я не знаю, – честно ответил Вадим, стоявший рядом с Вишневецкой.

– Вадим, посмотри, – Ванда отодвинулась от монитора, дав ему место. – Обрати внимание: у него как минимум хорошая физподготовка. И сюда, – она переключила на запись с камеры у входа в служебную зону правого крыла. – Здесь он уже без капюшона, но в маске и кепке.

Вадим навис над монитором, внимательно всматриваясь в то, что показывала ему Ванда.

– Но в правом коридоре первого этажа он теряется. Здесь есть одна слепая зона, из которой он не вышел, поэтому я не могу узнать, куда и откуда он шёл. Он будто исчез, но разве такое может быть? Даже если он использовал портал, то на камерах должны были в этот момент быть помехи. Так всегда бывает из-за искажения пространства, – быстро говорила Ванда, делясь с оперативником своими мыслями. Лицо Вадима стало каменным, когда Ванда указала на фигуру, застывшую на экране.

Окунев ничего не ответил. Он не отводил взгляда от изображения, прищурившись и заметно напрягшись.

– Вадим? – позвала его Ванда, осторожно прикоснувшись к его плечу. Окунев резко отшатнулся от стола и, отвернувшись, начал нервно расхаживать по кабинету, проводя рукой по коротко стриженным волосам.

– Вадим, что случилось? – она встала и сделала шаг к нему, но он отстранился.

– Нет. Не может быть, – пробормотал он. – Это же полный бред, он не мог так поступить с Гараниным, только не с ним.

Не глядя на Ванду, Вадим вернулся к компьютеру, переключая камеры с архивных записей на режим реального времени. Он листал окна с видами из разных уголков отеля: ресторан, холл, коридоры, служебные помещения.

– Что ты ищешь? – спросила Ванда, заглядывая ему через плечо.

– Его, – сквозь зубы процедил Вадим.

Наконец он остановился. На экране была камера, смотрящая на один из постов охраны на первом этаже рядом со входом в ресторан. Там среди нескольких охранников, спокойно разговаривая с кем-то по рации, стоял мужчина в таком же чёрном костюме, как и у остальных.

– Вот он, наш уборщик, – Вадим кивнул на экран. – Егор Власов. Заместитель начальника охраны отеля и правая рука Артёма Орлова.

Ванда пристально вгляделась в лицо на экране, сравнивая его с мелькающим в её памяти образом человека в капюшоне и маске. Походка, осанка, ширина плеч. Её учили распознавать подобным образом людей, но она всё равно не была в себе уверена.

– Ты уверен? – почему-то шёпотом спросила она.

– Абсолютно, – процедил Окунев. – Я с ним знаком, как и Рома. Мы работали вместе с Власовым ещё до прихода Гаранина в Гильдию. Он вместе с Маркеловым вводили Романа в курс дела, так сказать. Только один его предал, сбежав с Анной во Фландрию, а второй, как оказалось, предал сейчас. А ведь Гаранин для него сделал очень многое. Это ведь Власов сообщил ему, что Мишин готовит на него покушение, за что Рома был очень сильно ему благодарен. Там всё сложно, тебе лучше у Романа Георгиевича самой спросить, если интересно. Но я точно уверен, что это он.

Ванда отступила назад, прислонившись к стене от нахлынувшего головокружения.

– Он стёр записи, у него был полный доступ, – проговорила она вслух, собирая мысли в кучу. – У него была универсальная карта-ключ, как у Орлова. Он знал все коды и расположение камер. Он мог в любой момент пронести что угодно и куда угодно. Но почему он не ушёл, когда устройство было активировано?

– Его мог кто-нибудь отвлечь, – пожал плечами Окунев, вновь переводя взгляд на экран, где Власов отдавал какие-то распоряжения охране здания. – Что будем делать? Мы не можем его обвинить на глазах у всех, тем более что убедительных доказательств нет.

Ванда закусила губу и взяла в руки рацию, выходя на канал связи с Романом. Она должна была поделиться своими подозрениями, даже если они окажутся безосновательными.