Клан дракона. Исполнение

Глава 1

Тем временем Дитрих и Фалкеста летели обратно на драконий архипелаг. И сейчас, когда они остались наедине, он не мог не задать мучивший его вопрос ещё раз.

— Может быть, вы всё-таки поясните истинные причины вашего поступка? — спросил он, — вы ведь взрослый человек. Вы прекрасно понимаете, что эти драконы ради своих целей бросили вас на произвол судьбы. Вы для них не значите ничего. Почему тогда вам до них было дело?

— Ну, во-первых, Дитрих, — с улыбкой подумала Фалкеста, — лазурные драконы остаются лазурными драконами. Я и так попала в поле их зрения и, соответственно, осталась в их памяти в гораздо большей степени, чем мне того хотелось. И потому я пожелала, чтобы, если уж они помнили обо мне, то как о той, кто проявила милосердие и заступилась за них. А не как о той, из-за кого они лишились возможности увидеть свои семьи на очень долгий срок. Ведь теперь, когда у меня есть муж и сын… я понимаю их тоску, Дитрих. И могу простить их за то, что они сделали.

— То есть это был не расчёт? — дракон, казалось бы, сначала понявший намерения бывшей фрейлины, снова растерялся, — вы действительно их простили?

— Да, — кивнула женщина, — потому что иногда поступить хоть сколько-нибудь правильно будет именно так. Простить. Даже вопреки. Потому что в противном случае ты рискуешь приумножить зло. По крайней мере, если совсем просто — эти драконы не питали злобных намерений конкретно ко мне. Просто… не посчастливилось оказаться не в то время не в том месте. И, позволив тебе исполнить твой приговор, я бы не снискала у них уважения. Но вот вступившись за них… по крайней мере, мне хочется верить, что это заставит их задуматься. В конце концов, и мне до конца жизни жить на драконьем архипелаге, и моим детям, скорее всего, тоже. От вечной лжи и ненависти я устала задолго до того, как сюда попала. И потому… ради тебя… ради такого дракона, каким стал ты… я готова дать шанс другим драконам.

Фалкеста прижалась к Дитриху и погладила его нежную янтарную чешую на шее. Для неё было удивительно, что этот дракон сейчас так внимательно её слушает и даже, кажется, соглашается. И потому ей хотелось сказать ему как можно больше. В том числе и потому, что обострившаяся за последние несколько дней интуиция подсказывала бывшей фрейлине: на этот раз её встреча с Дитрихом действительно последняя. Как только они распрощаются в Триниагосе, им больше не суждено увидеться. Слишком уж разные у них судьбы.

— Я много думала об этом, — прошептала Фалкеста, — о том, случилось. Об Убийце. О том, как это всё происходило. И, знаешь, когда я прожила на этих островах столько времени, то поняла, что в течение этих шестисот лет… на самом деле мало что изменилось. Драконы всего лишь оставили прочие расы в покое, вот и всё. Но они не стали видеть в других расах равных себе.

— Но это невозможно! — подумал Дитрих, — драконы живут дольше любых других рас. У нас есть оборот во вторую ипостась, мы можем летать, можем многое другое, что не доступно остальным… Я не понимаю, как это можно: смотреть на других, как на равных?

— Здесь имеются в виду вовсе не физические или магические возможности, — покачала головой женщина, — неужели ты не видишь, что ты уже делаешь это? Ты, дракон, смотришь на меня, человека, как на равного. Ты слушаешь меня, ты знаешь, что у меня есть своё мнение, и ты готов, по крайней мере, его выслушать. Не потому, что у тебя есть корыстный интерес, или потому что тебе это велит делать долг. А просто потому, что ты считаешь это правильным. И мне хотелось бы, чтобы другие драконы тоже посмотрели на остальные расы, как на равных. Потому что… по факту, Убийца всего лишь разорвал цепи. И это не изменило того, что в лапах драконов по-прежнему находятся рукояти цепей, а на запястьях прочих рас — кандалы. Да, кандалы стали свободнее. Да, теперь они, если так можно выразиться, надеваются по собственному желанию. Но сути это не меняет. И потому я прошу тебя, Дитрих, подумай об этом. Потому что если это не изменится — рано или поздно появится новый Убийца.

— Я подумаю над этими словами, Фалкеста. Спасибо тебе за такую точку зрения, — задумчиво ответил принц, — я никогда раньше об этом не задумывался… А ведь, наверное, стоило. Ведь история нередко имеет свойство повторяться. С другой стороны, никто из драконов мне о таком, наверное, никогда бы не рассказал. И это ещё один довод в пользу того, что ты, может быть, права…

Приземлившись в районе Триниагоса, Дитрих проводил Фалкесту до её таверны и сердечно с ней простился. И задерживаться не стал: дракону было совестно, что он подверг эту женщину такой опасности, и если сама она обиды на него явно не держала, то вот муж и дочь могут иметь на этот счёт иное мнение. С другой стороны, вряд ли она сама станет им обо всём рассказывать. А слухи могут сюда ползти не один десяток лет. С учётом того, что Вернон исчез настолько внезапно — и, что не менее важно, настолько удобно для короля Освальда — что вряд ли его к его исчезновению станут привлекать слишком много внимания. Но вот кровь на руках… кровь на руках останется навсегда. И с этим тоже придётся учиться жить…

На пути к выходу из Триниагоса дракон снова посмотрел на свои руки. Конечно, внешне они нисколько не изменились, но внутренне… Когда у Дитриха наконец появилось время подумать об этом, он испытывал глубокое смятение. Его всегда учили быть сильным, уметь защититься, постоять за себя и своих близких. Но вместе с тем его учили, что к жизням сородичей всегда следует относиться бережно. И принц, разумеется, понимал это так, что к любой жизни следует относиться бережно. И, пока он оставался на архипелаге, это прекрасно работало. Но теперь… Дитрих впервые осознал, насколько смертоносны для других рас драконы. Даже в месте, где драконья сущность полностью гаснет, хватило одного-единственного броска, чтобы молниеносно прервать чужую жизнь. Впервые за всю жизнь Дитрих стал понимать, насколько велика его драконья сила, и насколько хрупки жизни тех, кто драконами не является. Так стоило ли удивляться тому, что в один прекрасный день появился Убийца?..

В течение следующих нескольких часов Дитрих летал вокруг Лазурного острова, но так и не мог набраться смелости приземлиться на нём. Каждый раз он поворачивался в сторону замка — и каждый раз его словно обдавало холодом. И это была не Лазурь, нет, как раз Цвета значительно присмирели после того, как Дитриху удалось выжить в тех катакомбах. Нет, это был страх, и страху этому он никак не мог найти объяснения.

Наконец, на шестом круге он внезапно заметил, как от замка к нему полетела большая чёрная тень. Несмотря на то, что верная Сирень молчала, следовательно, опасности не было, принц всё равно испугался. Он развернулся было, чтобы улететь, но чёрный дракон догнал его всего за десять секунд.

— Мизраел устал ждать, пока ты наберёшься храбрости, Дитрих, — раздался в его голове голос драконьей речи, — давай, спускайся. Твои мать и дед тоже уже здесь. Не заставляй всех ждать.

— Принц Дитрих, с вашего позволения, — какими-то остатками наглости подумал в ответ Дитрих, по правде говоря, немало робея от дракона, который в три раза превосходил его размером. Мало того, чёрную шкуру дракона то тут, то там покрывали шрамы, а на груди был настолько глубокий рубец, что непонятно было, как он вообще умудрился это пережить.

— Ах, простите, ваше высочество, — язвительно подумал дракон, зажимая Дитриха в воздухе и требовательно подгоняя его к острову, — я то уж, старый служака, подумал, что раз вы муж принцессы Меридии, то и к нам отнесётесь более по-родственному.

— А вы что, родственник Мизраелу? — поинтересовался Дитрих, нехотя сокращая расстояние между островом и своей персоной.

— Я начальник охраны всего Лазурного острова, — с достоинством ответил чёрный дракон, — так что, сам понимаешь, фигура на этом острове не последняя.

— Ну вот и занимайтесь своей охраной и обеспечивайте нашу безопасность, — снова нагло подумал Дитрих, — а в родственники ко мне набиваться не надо.

Мгновение спустя над самой головой принца клацнули челюсти. Он даже почувствовал горячее дыхание на своей шее.

— Не наглейте, принц. То, что я не могу прямо проучить вас, не означает, что, будучи начальником стражи, я не в состоянии иначе призвать вас к ответу за такое нахальство. Жаль, что принцесса Меридия уже вернулась, и жалко уж мне её. Потому что иначе я бы рискнул…

— Меридия уже здесь? Что же вы раньше молчали? — Дитрих, до того нехотя подлетавший к замку, внезапно ускорился так, что чёрный дракон даже растерялся. Но потом с совершенно необъяснимым удовольствием смотрел, как принц поспешно летит к Лазурному замку. На самом деле Киртулик был очень рад видеть принца, хотя на дне глаз и затаилась капля печали. Ведь всё это означало, что у него получилось, что он стал тем, кем так мечтал стать. И хотя всё пошло не совсем по плану, в конце концов, Дитрих и Меридия вместе, и они счастливы. А смогут ли они пронести свою любовь через горнило поисков Убийцы… покажет только время.

Дитриха, действительно, ждали. На сидячих местах уже сидели лазурные драконы, вероятно, успевшие собраться здесь, пока сиреневый принц набирался смелости, чтобы приземлиться, наконец, на Лазурном острове. Но не это было самым главным. А то, что на краю песчаной площадки уже стоял родной силуэт с серебряными волосами. И Дитрих, страстно соскучившийся по своей супруге, совершил рискованный трюк, обернувшись в меньшую ипостась прямо в воздухе и ловко приземляясь. А через секунду он уже обнимал принцессу Меридию…

— Я скучала, — тихо пожаловалась она, обвивая руками его шею.

— Я скучал не меньше, — прошептал в ответ Дитрих, прижимая принцессу к себе так сильно, как только мог.

— Пожалуйста, не бросай меня так больше, — Меридия шумно вдохнула воздух, и Дитрих только сейчас увидел, что она едва сдерживает слёзы.

— Прости, дорогая. Это было моё прошлое — и мне нужно было самому раскрыть эти тёмные пятна. А моё будущее — это ты. Я больше тебя не брошу. Обещаю…

— Кхм… — раздался около них смущённый голос. Повернувшись на него, Дитрих и Меридия увидели Мизраела, — мы вас, конечно, понимаем, мои дорогие, но у вас ещё будет для этого время. Сейчас нам нужно продолжить наше дело. Не забывайте: принцессы ждут нашей помощи. И чем меньше времени будет проходить между исполнением приказа Цветов, тем лучше…

Полчаса спустя все драконы собрались в гостиной. Принцессы Ариадна и Трелона, разумеется, отсутствовали, однако местный врач, представившийся Алвасом, заверил всех, что состояние девушек стабильное.

Собственно, незнакомых Дитриху драконов было всего четверо. Первый — высокий мужчина с чёрными волосами и пронзительными карими глазами в чёрном охотничьем костюме. Это и был начальник стражи на Лазурном острове, представившийся господином Киртуликом. И, судя по тому, что он находился здесь, этот дракон явно пользовался большим доверием Лазурного Хозяина. Впрочем, вряд ли стоило этому удивляться. Микаэро у Уталака пользовался доверием не меньшим.

Вторым, собственно, был сам доктор Алвас. Его синий халат выглядел несколько поношенным, а яркие жёлтые глаза и всклокоченные белые волосы придавали ему сходство с потревоженной совой. Но эти же жёлтые глаза цепко оглядывали новоприбывших, и у Дитриха создавалось чёткое впечатление, что любому присутствующему он поставит диагноз, не сходя со своего места. С другой стороны — и этому было разумное объяснение. Когда совершенствуешь мастерство сотни лет… рано или поздно приближаешься к идеалу настолько близко, насколько это вообще возможно. При том Дитрих чувствовал необъяснимую приязнь к Алвасу. Самую малость сосредоточившись, он увидел, что его Цвета — Лазурь и Сирень. Вот так сочетание. Ну вкупе с таким сочетанием Цветов любое мастерство щедро разбавляется одарённостью, и можно было смело утверждать что доктор Алвас принадлежит к лучшим из лучших в своём деле не только среди расы драконов, но и во всём мире. И его брат Рэй однажды станет таким же… наверное. Если драконы переживут поиски Убийцы и… пророчество.

Третьим драконом, вернее, драконицей оказалась бабушка Меридии, представившаяся госпожой Карнеллой. Густые каштановые волосы с едва заметной проседью, убранные в тугие букли, сдержанный синий наряд и такие же жёлтые глаза, как и у Алваса, смотрели на Дитриха в высшей степени благожелательно. С другой стороны, а как ей ещё на него смотреть? Он же женат на её внучке, следовательно, они теперь члены одной семьи. Странно, что о таком вообще требовалось думать. С другой стороны, после того, что он услышал от тех, кого всю жизнь своей семьёй… Наверное, от таких принц теперь будет испытывать тревогу до конца жизни.

Последним же драконом, которого Дитрих не знал, был юноша хрупкого телосложения и с гривой серебристых волос. Когда Дитрих мельком встретился с ним взглядом, то увидел, что и глаза его серые. Такой же серой и невзрачной была его одежда, и так и хотелось его называть — бесцветный. Лишь перстень с изумрудом на левой руке и золотая серьга в правом ухе хоть как-то нарушали эту бесцветность. И то эти цветные пятна выглядели несколько неуместно.

Едва Дитрих закончил осмотр незнакомых драконов, как дверь из верхних коридоров открылась, и в помещение вошли Ланире и Киноби. Вероятно, мать и дед, в спешке прибывшие с Сиреневого острова, отдыхали после длительного перелёта.

— Итак, все в сборе, — заявил Мизраел, как только Ланире и Киноби уселись по обе стороны от Карнекира, — и мы готовы продолжать исполнять волю Цветов и начинать паломничество. Дитрих, правильно ли я понимаю, что Цвета потребовали начать именно с Серебра?

— Да, — ответил Дитрих, хотя и недоумевал, зачем был этот вопрос. Ведь несколько дней назад он и так сообщил об этом всем Хозяевам, и сомнительно, чтобы именно у Мизраела была плохая память. Однако в этот момент Дитрих посмотрел на Карнекира, и ему тут же стало ясно, почему это надо было повторить вслух. Карнекир поднял взгляд, в котором сквозила осознанная обречённость.

— Давай, братец, — утешающе сказала Ланире, обнимая Карнекира, — нужно это сделать. Нужно посмотреть в прошлое. Да, мы — последние Серебряные драконы во всём мире. Да, прошлого уже не исправить. Но нужно научиться жить с этим. Нужно ещё раз посмотреть в прошлое. Ради всех, кто погиб в той войне — и ради тех, кому ещё предстоит жить.

— Хватит, Лани, — прошептал Карнекир, — я никогда и не спорил с необходимость сделать это. Я выполню то, что должно. Но не заставляйте меня чувствовать то, что я чувствовать не могу. У меня нет на это сил. Нет и больше никогда не будет…

— В таком случае, — Мизраел тактично сделал вид, что не услышал последних слов Карнекира, — пройдём туда, где провести первую часть ритуала будет проще всего…

Глава 2

Несколько минут спустя драконы поднялись в комнату на верхнем этаже замка. Пошли не все: Алвас, Киртулик и Карнелла остались в гостевой зале. И когда принц вошёл в помещение, где превалировал так любимый им синий цвет, то испытал очень странное чувство. Он совершенно точно знал, что никогда не бывал здесь раньше. Потому что ни единого раза он, собственно, не бывал на Лазурном острове. И всё же… и всё же это место было ему знакомо. Неуловимо, на каком-то краешке подсознания он понимал, что уже бывал здесь раньше. Может быть, во сне… может быть, в своих фантазиях… а, может быть, в другой жизни.

— Я ведь здесь жил, когда прилетел впервые сюда человеком, не так ли? — спросил он Лазурного Хозяина.

— Верно, — кивнул Мизраел, — по этой причине я и выбрал это место. Место, в котором ты уже был… И в котором звучало Серебро. Твоё Серебро, принц, твой третий Цвет. Конечно, по большому счёту такой ритуал не так уж сильно привязан к конкретному месту. Гораздо важнее наличие драконов, могущих выступить якорем и призвать нужный Цвет. Но если Цвета пожелали, чтобы этот ритуал провели в Лазурном замке, то это — лучшее место. А теперь, — он вопросительно посмотрел на остальных, — правильно ли я понимаю, что мне будет лучше уйти?

— Да, благодарю, Мизраел, так будет лучше, — согласно кивнула Ланире, — слишком сложно в последнее время устанавливать контакт с Серебром. Твои Пурпур и Лазурь нам будут только мешать.

— Как пожелаете. В таком случае, удачи вам… и крепитесь.

Мизраел вышел из комнаты. Киноби подошёл к постели и сел на ней в медитативную позу, закрыв глаза и сцепив перед собой руки. Ланире села на подоконник, обхватив одно колено руками и повернулась к окну, тоже, однако, закрыв глаза. Карнекир же сел, прислонившись к двери и прикрыл лицо ладонями. Вокруг всех троих начал клубиться серый туман.

— Располагайтесь в центре нашего треугольника, — скомандовал Киноби, — и да, Меридия, будь так добра, начни молитву. Мы подхватим.

Дитрих и Меридия легли посреди комнаты на синий ворсистый ковёр, взявшись за руки. После чего принцесса начала говорить:

— Серебро хладнокровное. Крепкий хребет. Вместилище всяких богатств. Покровитель стяжателей…

— Укрепи своего служителя, — продолжил Киноби, — тому, кто чувствует его, слушает, повинуется кротко, ответит…

— Кожу того, кто умеет хранить, вервие, связки и мышцы его, крепит, — подхватила Ланире со своего места, не отрываясь от окна, — сердце его, обращённое к спектру всяких Цветов — греет…

— Расточителя всяких богатств, — прошептал Карнекир со стороны двери, — самоубийцу, дерзнувшего воле драконьей перечить, мучительной пытке подвергни…

От последних слов Дитрих впал в ступор. Он ещё никогда не слышал эту, если так можно выразиться, боевую часть молитвы. И никогда, ни в одной книге не видел подобного ни у одного Цвета. Впрочем, подумать об этом он уже не успевал. Серебряный туман уже обволакивал его с Меридией, а в следующий момент его сознание отправилось в свободный полёт.

Когда Дитрих пришёл в себя, то первое, что он увидел — это чистое небо. Настолько ярким и настолько синим он его не видел никогда. И это при том, что он сейчас находился в воспоминаниях, которые так или иначе гасили и приглушали образы, остающиеся в памяти.

Поднявшись с земли, он обнаружил, что лежал, ни много, ни мало, посреди какой-то площади. Вокруг были старинные дома с искусно вырезанными узорами — и каждый узор был причудливо изукрашен. Перед некоторыми домами стояли лотки. Большинство из них было закрыто, но перед одним из опрокинутых прилавков лежали какие-то фигурки. Деревянные фигурки разных животных.

— Дитрих? — неуверенно спросили его. Спросили голосом, до странного тихим. Как будто его владелец находился очень далеко. Принц тотчас обернулся. Меридия была мало похожа на себя. Казалось, что от принцессы остались лишь очертания, слабо отмеченные золотыми и серебряными штрихами. Лишь две точки на лице, должные быть глазами, ярко светились синевой. Дитрих посмотрел на свои ладони и увидел то, чего и ожидал. Бесцветный туман, который едва-едва ограничивали янтарные и сиреневые линии. А если учесть, что третьим его Цветом было Серебро, то у него вместо глаз сейчас должны быть два серых провала.

— Как мы странно выглядим, — сказал он принцессе, удивившись, что и его голос звучит чрезвычайно тихо, — чувствую себя таким… бесплотным.

— А какими мы ещё должны быть здесь, в чужих воспоминаниях? — разумно возразила принцесса, — мы здесь — всего лишь тени, которых тут и быть не должно. Давай поспешим, я чувствую, что время наше ограничено.

Вот только было не совсем понятно, куда здесь, собственно, было спешить. Место выглядело пустым и безжизненным. Но не так, словно его забросили давным-давно, а так, будто все жители разом собрались и куда-то ушли.

И едва Дитрих и Меридия успели осмотреться, как картинка стала меняться. Вернее — дополняться! Ужасными образами. Внезапно перед ними стали проявляться тела… как можно было заметить по вертикальным зрачкам погибших — драконов. И как же их было много! Десятки, едва ли не сотни тел на одной только площади. И эта ужасная дорожка из убитых вела… к замку, что был на окраине города. Внезапно Дитрих увидел то, отчего ему даже здесь, в чужих воспоминаниях и в бестелесном состоянии, стало тошно. К рассыпанными на земле деревянным фигуркам тянула руку маленькая девочка с серебристыми волосами, лежавшая на животе. А на спине её серого платьица явно виднелся отпечаток чьего-то сапога…

— Пошли скорее! — сказал он Меридии, — у меня нет сил на это смотреть!

Две тени поспешно метнулись к замку, нечётко проступавшему вдали. Благо что «дорожка», за которую Дитриху очень хотелось порвать кому-нибудь глотку, услужливо подсказывала, куда надо спешить.

И вот перед ними дворец. Как и всё в этом городе — устланный безжизненными телами драконов. Внезапно над ними раздался жуткий крик. И посреди буквально молчащего города это было так дико и неожиданно, что принц и принцесса подскочили бы на месте, если бы могли.

— Всё дело в том, — прошептала Меридия, с ужасом смотря вверх, — что мы находимся в чужой памяти. Поэтому мы не видим, как умирали эти драконы. Мы видим их только мёртвыми. Потому что этого не видели ни Ланире, ни Киноби, ни Карнекир. Скорее, бежим на этот звук. Мы должны туда успеть…

Тени взметнулись наверх так быстро, как только могли. И, едва они ворвались в большую залу, как их взглядам предстала ужасающая картина. Убийца, мужчина очень крупного телосложения, стоял, придавив ногой шею молодого серебряного дракона. Сам он был одет в черные одежды, имел чёрные сапоги и чёрные волосы. Словно он являлся просто воплощением мрака, который, казалось, расползался от него во все стороны. Дракон же хрипел, задыхаясь под его сапогом, и до сих пор пытался освободиться, но его мучителя это, казалось, только ещё больше распаляло. По сторонам от Убийцы тоже лежали мёртвые драконы, как в больших, так и в меньших ипостасях…

— Они почти все сдохли, мразь, — прохрипел он дракону, которого удерживал ногой, — сейчас сдохнут твои сестра и отец — и ты увидишь их смерть и осознаешь, что ты — бесполезное ничтожество. Но не переживай, скоро ты снова с ними воссоединишься. Я тебе это обещаю…

Однако в этот момент в окне появилась большая тень. А через мгновение, разбив стекло, в замок ворвался дракон, в котором Дитрих, к удивлению, узнал своего отца. Размерами он немного уступал себе нынешнему, зато чешуя была более яркая, да и внешний вид более грозный. Впрочем, Уталак если и явился сюда, то явно не для того, чтобы драться с Убийцей. Он отбросил его в сторону хвостом — и Дитрих отчётливо понял, что сейчас Уталак это смог провернуть лишь благодаря внезапности. А так же благодаря тому, что Убийца невольно прикрыл лицо руками, защищаясь от осколков стекла. После этого, не тратя ни единого драгоценного мгновения, он среди груды тел безошибочно выцепил, вне всякого сомнения, более молодых Ланире и Киноби, второй лапой прижал к себе серебряного дракона, у которого, вдобавок, были оторваны оба крыла, тут же бросился в окно и полетел прочь.

Убийцу же, казалось, это нисколько не смутило. Неспешно поднявшись, он, преисполненный чувством собственного достоинства, прошагал к разбитому окну, то и дело мимоходом толкая ногой того или иного дракона, дабы убедиться, что каждый из них действительно мёртв. После чего, глядя на удаляющуюся сиреневую точку, мстительно прошептал:

— Неси, неси отсюда этих глупцов. Они видели мою силу, они познали моё могущество. Среди всей вашей поганой расы разнесут они весть о своей скорой кончине. Не сомневайтесь, я доберусь до каждого из вас…

Видение кончилось так же резко, как и началось. Тело ломило, и Дитрих поспешно поднялся, чтобы размяться. При этом и ему, и Меридии, которую он поднял следом за собой, хватило ума не смотреть ни на кого из Серебряных драконов, которые за много лет дали волю своему страху и своим слезам. Ради того, чтобы отыскать ключ к свободе их расы.

— И зачем мы это увидели? — растерянно спросил Дитрих, — да, конечно, это ужасно, и хранить память о таком — нелёгкая ноша. Но чем это нам может помочь сейчас?

— Это же очевидно, внук мой, — пробормотал Киноби, откинувшись в постели, — потому что тебе предстоит с ним встретиться. Ты должен знать, к чему следует готовиться…

— Но… даже отец в свои лучшие годы смог всего лишь ошеломить его внезапным нападением. Я-то, дракон тридцати лет от роду, что могу?

— Уталак, в отличие от тебя, не был сбалансирован Цветами, сынок, — тихо отозвалась Ланире со своего места, — основная сила Убийцы — это его человеческая природа. Его душа, которая может меняться и подстраиваться, выгодно отличаясь этим от всех рас-долгожителей. Главной его силой против драконов было то, что он тоже покорил знание о Цветах. И умело его использовал, безошибочно уничтожая драконов их же главным оружием. Ты же, сынок, сбалансирован. Ты имеешь возможность подобраться к нему так близко, как это вообще возможно…

— Но твоё недоумение, Дитрих, справедливо, — выдохнул Карнекир, так и не оторвавший ладони от лица, — к сожалению, наши воспоминания неполны. Что поделать, таков уж Цвет Серебра. Он глушит и смягчает болезненные воспоминания. И для того, чтобы увидеть, как всё происходило на самом деле, вам нужно побывать в месте, где это произошло. То есть сейчас вам дорога — к Небесным эльфам.

Мешкать не стали. Одну ночь Дитриху и Меридии дали на то, чтобы отдохнуть и восстановиться, а наутро они уже стояли в кабинете Мизраела. Самого Дитриха при этом продолжал колоть предательский страх, но он отгонял его от себя. Хватит, сколько можно? Да, прошлое было тяжёлым, ну так и оставить его надо в прошлом. Здесь и сейчас ему ничего не угрожает.

Остальные Хозяева тоже находились в кабинете, правда, в астральной своей форме. Выслушав отчёт Дитриха о произошедшем в Тискулатусе, Уталак остался крайне доволен тем, что Дитрих сумел получить документы, подтверждающие его право путешествовать по этим землям.

— Я снова в долгу у Арихиэля, — одобрительно хмыкнул он, — надо отдать этому полукровке должное: интуицию за эти столетия он развил отменную. Если будет продолжать в том же духе — будет наслаждаться своими вечно молодыми третьекурсницами ещё очень долго.

Дитрих подавил усмешку, вспомнив студентку Линну. И ведь, действительно, если уж они сами в постель к нему прыгают — почему он должен отказываться? Да и у каждого должна быть какая-нибудь слабость. Это ещё не самый худший вариант.

— В таком случае, — торжественно сказал Мизраел, когда Дитрих и Меридия закончили отчёт о том, что они увидели во время вчерашнего видения, — сейчас вам, дети мои, предстоит нелёгкая дорога. Если я правильно понимаю, и следующий на очереди стоит Изумруд — значит, после этого вам дорога в Закатный лес, к лесным эльфам. Я буду ждать вас там.

— Вы? Но… зачем? — удивился Дитрих.

— Ну, как ты уже, возможно, знаешь, среди Изумрудного клана выжил один-единственный дракон, — с печальной улыбкой сказал Мизраел, — и этот дракон — я.

— Что… но как… папа, ты же никогда… — начала было потрясённая Меридия.

— Об этом вы тоже в своё время обязательно узнаете, — кивнул Лазурный Хозяин, — сейчас же — вам нужно в путь.

После этого наступило быстрое, но очень сердечное прощание. Бабушка Карнелла поцеловала обоих супругов в лоб и благословила их в добрый путь. Алвас и Киртулик тоже одарили драконов одобрительными взглядами. И даже Карнекир нашёл в себе силы показаться на глаза остальным и даже обнять Дитриха и Меридию. Наконец, юных драконов проводили на песчаную площадку, где они, приняв вторую ипостась, тут же взмыли в небо и направились в сторону гор, где и жили Небесные эльфы.

Мизраел же вернулся в замок и поспешил в комнату Ариадны. Он не стал ничего говорить Дитриху и Меридии про состояние принцессы, дабы не беспокоить их. Но три назад назад случилось странное… и страшное. Ариадна начала с кем-то говорить во сне. Он кричала, умоляла, говорила, обвиняла, просила… и не было этому конца. Вот и сейчас он, заходя в комнату, уже слышал знакомые реплики…

— Ты не желаешь меня слушать, потому что я твоя совесть. Твоя совесть не погибла, и ты всё ещё способен на сострадание…

— Ты сделал своё существование серым и безжизненным. Где жизнь, где радость, где Цвет? Что это за божественность, в который ты чернее ночи и равнодушнее мертвеца? Почему ты не хочешь уйти дальше? Неужели там тебя никто не ждёт…

И самая частая реплика, которую принцесса выкрикивала каждые полчаса:

— Хватит существовать в этом Кошмаре! Проснись, брат мой, проснись! Ты можешь очнуться, ты должен очнуться, проснись же, проснись!..

Мизраел, к своему сожалению, знал, с кем говорит Ариадна. Воля её, дарованная Лазурью и Пурпуром, была так сильна, что даже проклятие Цвета не смогло запереть её в бессознательном. Подобно Лиале, Ариадна открыла в себе силы путешествовать по духовным путям. Вот только если Лиала ходила по уже готовым тропам, то Ариадна волей пробивала собственные. И воля её оказалась настолько неудержима, что она смогла даже добраться до духовного воплощения… Убийцы. Вот только убедить его она никак не могла, как бы ни пыталась. И лишь сжигала в себе и без того скудный запас сил.

— Ты справишься, девочка моя, — прошептал Мизраел, взяв старшую дочь за руку, — ты будешь жить. Ты будешь радоваться жизни. Даже если мне придётся умереть ради этого. Я клянусь тебе, что так и будет…

Дитрих же с Меридией летели через океан. Юные драконы были настолько рады воссоединиться, что, едва они достигли суши, как при первом же привале устроили танец радости, который сами же и придумали за год медовых скитаний по драконьему архипелагу. Однако радость длилась недолго. Уже через пару минут Меридия обратилась в человека и прижалась к морде Дитриха.

— Не могу. Не до веселья мне, — грустно сказала принцесса, — наши сёстры лежат без сознания и умирают, а мы тут веселимся…

— Цвета пообещали мне, что поддержат жизнь в принцессах до тех пор, пока я не встречусь с Убийцей. Уверен, они сдержат своё слово, — ответил принц.

И всё же настроение было омрачено этими думами. И Дитрих, и Меридия думали о своих сёстрах, о тех, кто принял на себя первую волну недовольства Цветов. Впрочем, Дитрих справедливо рассудил, что сейчас об этом сожалеть уже поздно. Во-первых, конкретно его вины в том нет: когда и сколько информации ему сообщить — решал Уталак, следовательно, с него и главный спрос. Во-вторых, это совершенно не помешало ему слетать в Тискулатус и навести порядок в своём прошлом, если так можно выразиться. Ну и, в третьих, его сёстры, в конце концов, чистокровные принцессы. Следовательно, откат от боли Цветов сопровождал их всю жизнь. И вряд ли то, что с ними сейчас происходит, им так уж незнакомо болезненно.

Последняя мысль, которую принц уцепил-таки краешком сознания, изрядно его напугала. Как, когда он научился думать так жестоко и расчётливо? С каких пор стал понимать, кому и сколько страданий будет не только не опасно, но даже и полезно? И снова перед глазами встал убитый человек Вернон, который так и не смог простить ни Дитриху нынешнему, ни Дитриху прошлому его слабости. Слабости, из-за которой его сестра, отданная в любовное услужение человеческому принцу, впоследствии не смогла получить его покровительства и погибла…

— Милый, что с тобой не так? — спросила принцесса, от которой не укрылось смятение Дитриха. Тот настолько ушёл в себя, что даже не реагировал на то, как Меридия в уже человеческом облике обнимала его морду и изредка дула в ноздри. Хотя обычно он очень любил такие проявления ласки.

— В Тискулатусе мне пришлось совершить убийство, — подумал тот в ответ, — и теперь я не могу найти себе покоя. Мне всё время кажется, что можно было решить вопрос мирно. Что не нужно было убивать. И мне кажется, что из-за этого я становлюсь более жестоким, расчётливым и равнодушным.

— Поверь, милый, в той ситуации смерть была самым милосердным выходом, — Меридия обняла сиреневую морду и стала почёсывать мягкое жёлтое горло, — даже если бы и остался этот человек в живых — что бы его ждало? С учётом того, сколько времени он до этого вставлял палки в колёса Освальду, крайне сомнительно, что король просто так отпустил бы его. А даже если бы и отпустил — каково ему было бы жить с пониманием, что всю свою жизнь он потратил на никому не нужную месть? Поверь, милый, всё, что ни делается — всё к лучшему. Простая, честная смерть — это далеко не самый худший вариант.

— Но если бы он через всё это прошёл, — снова возразил Дитрих, — если бы он простил себя, то, возможно, он бы ещё сумел стать счастливым. А так… ему не предоставили даже шанса.

— Дитрих, этот человек был отравлен местью сам и отравлял своим влиянием других. Ты действительно готов был бы дать ему шанс, учитывая, сколько вреда он уже совершил и сколько ещё мог совершить?

— Да… Наверное, ты права, — согласился, наконец, Дитрих, — не готов.

— Тогда давай отдыхать. Завтра нам придётся лететь в горы, и это потребует немало сил…

Глава 3

Полёт в горы, в самом деле, потребовал немалого количества сил. Несмотря на то, что Дитрих считал себя в искусстве полётов если не мастером, то уж крепким середняком точно, его изрядно удивило, насколько изменился воздух всего лишь через первую тысячу метров. Мельком он вспомнил и о том, как на Турнир Клыка и Когтя прибыла группа диких драконов, которые о драконах Архипелага снисходительно отзывались как о «равнинных». Сейчас же принц понимал, что такой сарказм вполне имел право на существование.

Царство небесных эльфов начиналось на высоте трёх с половиной тысяч метров. К этому моменту Дитрих и Меридия уже настолько вымотались, что, заметив, наконец, подходящее плато, тут же спланировали на него и приняли меньшие ипостаси. И здесь произошло то, что с Дитрихом не происходило со времён младенчества. У него из носа пошла кровь. Меридия, как дракон более взрослый, такого избежала, но и у неё на обычно белоснежном личике под глазами обозначились тени.

— Всё в порядке, всё в порядке, — сказала принцесса, укладывая Дитриха на спину, — воздух здесь немного другой. Надо просто немного отдышаться.

— Эвона как, глядите-ка, драконы. И ведь, действительно, драконы, — раздался чей-то незнакомый голос.

Меридия обернулась. Оказывается, на плато, густо усеянном всякой растительностью, они из-за усталости банально проморгали тот факт, что здесь находился снежный эльф. Выглядел он слегка неряшливо: серые штаны и куртка явно давно не чистились, да и он был бос. И это весьма странно контрастировало с идеальной серебристой шевелюрой и тонким и умным лицом. Правда, впечатление немного портили глаза, смотревшие немного навыкате, из-за чего вид у эльфа был слегка безумный. Не уверенная, что этому странному пришельцу можно доверять, Меридия стала концентрировать у ладоней Лазурь.

— Э, э, а вот этого не надо, — эльф, казалось, прекрасно видевший и, главное, понимавший, что делала принцесса, вскочил и испуганно замахал руками, — я мирный, мирный, я ничего вам не сделаю.

— Вы что… видите Цвет? — удивлённо спросила Меридия.

— Конечно, я ведь этот, как его там, травник, вот! — в подтверждение своих слов эльф наклонился и поднял с земли туесок, в самом деле, заполненный аккуратными пучками трав, — тут, главное, пропорции подобрать и трубочку набить правильно. И тогда я столько Цветов могу видеть, ууу, какая красота…

Меридия с трудом удержалась от того, чтобы закатить глаза. На драконьих островах даже обычный табак распространялся с очень большими ограничениями и по достаточно кусачим ценам. Если же обнаруживался подобный любитель более экзотической дури — то он или подвергался весьма болезненному лечению в добровольно-принудительном порядке, либо ссылался с островов навсегда. Но всё же стоило отдавать отчёт в том, что сейчас Меридия была не у себя дома.

— А чавой-то с вашим другом случилось-то? — эльф, поняв, что Цветами его больше пугать не будут, снова стал проявлять любопытство.

— Первый раз в горы полетел, — ответила Меридия, отметив, что Дитрих-таки потерял сознание.

— Ну так да, с равнин сюда за раз просто так ходить быстро нельзя, — с важным видом кивнул эльф, — вы б хоть по шажочкам понемногу поднимались да привыкали, так нет же, вы ж драконы, хозяева небес, дак и не знали, что ваши небеса любимые и по мозгам могут дать? Ну да давайте тогда ко мне пойдём, я помогу вам поставить его на ноги.

Меридии поначалу захотелось стукнуть его за такие слова. Но ведь, и в самом деле, даже её слегка пошатывало от такой резкой перемены высоты. Да и с этим эльфом, судя по всему, мало кто желает общаться, что он даже и драконов не испугался… ну почти. Да и рассказать может много чего полезного. Ведь не исключено, что даже и с бумагами Дитриха будут мурыжить невесть сколько времени, прежде чем, наконец, пустят в нужное место. Девушка кивнула и только потянулась было к Дитриху, как эльф её опередил.

— Нет, девушка, что ж вы спину гнуть-то будете? Вот, травки мои лучше возьмите, а друга вашего и я донесу.

С этими словами эльф всучил Меридии свой туесок, а сам ловко подхватил принца и не менее ловко забросил его себе на спину, придерживая под плечи.

— За мной, госпожа дракон, за мной ступайте. Тут недалеко.

Домом эльфа оказалась искусно обустроенная пещера, которая к тому же открывалась рычагом, сдвигающим один из камней. Внутри большая часть помещения была выложена тканями, на стенах висели пучки засушенных трав. Над постелью, которая представляла из себя мешанину цветных покрывал, висело два портрета, женщины и девочки. Девочка при этом показалась Меридии смутно знакомой.

— Вот сюда, мой хороший, ложись, сейчас я тебе заварю кой-чего, — эльф, уложив Дитриха на покрывала, кинулся к очагу и, щелчком пальцев вызвав огонь, стал поочередно кидать травки. Меридия же рискнула оглядеть помещение внимательнее.

Оно было на удивление опрятным. Запах стоял приятный, травяной. В паре деревянных ящиков даже лежали аккуратно сложенные книги. Создавалось впечатление, что и одежда у этого эльфа такая неряшливая по той причине, что другой у него просто не было.

— Ну, вот, — эльф довольно подбежал к Дитриху с дымящимся кубком, — пусть он это выпьет, и чтоб обязательно горячее. Враз на ноги встанет.

Кивком поблагодарив эльфа, Меридия взяла в руки кубок и, приподняв голову Дитриха, аккуратно начала его поить. Принц сделал несколько глотков, после чего закашлялся, приходя в себя.

— Всё-всё, больше и не надо, — довольно сказал эльф, забирая отвар, — в себя пришёл — и ладно. Лучше не переборщить, а то кто его знает, какие у вас, драконов, дозировки.

Дитрих же, придя в себя, неотрывно смотрел на портрет маленький девочки, висевший прямо над ним.

— Милая, — тихо сказал он, — мы же уже видели эту девочку. Там, в воспоминаниях… помнишь?

Меридия повернулась к эльфу, который стоял, словно громом поражённый. И тихо спросила:

— Простите, пожалуйста, но… кто эти женщины?

От этого вопроса эльф как-то весь сжался, словно из него мгновенно выкачали всю радость. Он сел возле постели Дитриха и крепко затянулся невесть откуда взявшейся трубкой.

— Это мои жена и дочь, — глухо сказал он, — ныне покойные, как вы можете догадываться.

— Но, — Меридия внимательно оглядела портреты, задержав взгляд на глазах, и неловко сказала, — они же были… драконами?

По красивому лицу эльфа от этого вопроса пробежала судорога, а безумные глаза на короткий миг приобрели взгляд осмысленный, но вместе с тем — наполненный беспощадной горечью.

— И что? — пожал он плечами, — были. И никому не было до этого дела. Если уж на то пошло, Серебряные драконы на очень многое закрывали глаза. Потому как прекрасно понимали, что нельзя выработать универсальный перечень правил на все случаи жизни. Все разные, и ситуации бывают разные, и часто приходится проявлять гибкость и смекалку. Что до меня и моей Аины… Она понравилась мне… Я понравился ей. Она была младшей дочерью какого-то не шибко знатного герцогства. Её отец… конечно, не был в восторге, но палок в колёса никогда не вставлял и недовольство своё держал при себе. Мы стали жить вместе. У нас родилась девочка…

До Меридии только сейчас дошло, что рассказывает этот эльф о времени до Убийцы драконов. И в ужасе прижала ладони к лицу, когда поняла, что будет дальше.

— А потом пришёл он. Убийца, — глухо продолжил эльф, — и все мои сородичи внезапно осознали, что всю жизнь ими манипулировали, их использовали. И они радостно побежали рубить головы своим хозяевам. Потому что не могли ослушаться приказа Убийцы. НИКТО не мог ему противиться. Он сказал мне, что моя жена просто использовала меня, и что её нужно за это убить. И я…

Последовавший за этим тяжкий вздох был красноречивее всяких слов. Меридия в ужасе прижалась к Дитриху, который, понимая, насколько больную тему всколыхнул, не отрывал глаз от рассказчика.

— А потом они все ушли, — совсем тихо закончил эльф, — а я остался. Остался хоронить их всех. Каждого из них на своём горбу тащил в могилу, уж какую получилось выкопать. С одной стороны, было хорошо, что холодно: тела не так быстро разлагались. Но и копать было тяжелее. Целый месяц… целый кошмарный месяц, который я хотел бы забыть навсегда.

Эльф замолчал. Дитрих, уже поднявшийся с постели, бережно прижимал к себе Меридию. Нельзя было выразить словами сострадание, которое он сейчас испытывал к этому несчастному. Тому, кому Убийца приказал убить собственную жену и собственного ребёнка… И тому, кому пришлось потом лично их хоронить. Здесь любые слова покажутся издёвкой, ибо не передать тот ужас и горе, которые ему пришлось пережить. И не просто пережить — но и нести этот тяжкий груз в своей памяти долгие шестьсот лет.

— Будь проклят этот Убийца! — глухо прошипел эльф, трясущиеся руки которого не удержали погасшую трубку, — будь проклят он и его дело! Нам не нужна была эта война. Нам не нужна была его ненависть! Нам не нужна была эта с мясом вырванная свобода! Но он пришёл и использовал нас так же, как до того использовали драконы. Вот только драконам было хоть какое-то дело до нашего благополучия, Убийца же был одержим исключительно собственной местью.

— Простите, — Меридия рискнула подойти и коснуться ладони эльфа, — но мы здесь именно за этим. Для того, чтобы положить конец его делу. Потому что все страдают от того, что было. Прошло шестьсот лет. Все уже считают, что достаточно.

— И что же вам здесь для этого нужно? — усмехнувшись, спросил эльф, — Убийца давно ушёл отсюда, и ни он, ни его последователи никогда сюда не возвращались. Что вы хотите здесь найти?

— Нам нужно увидеть всё своими глазами. Там, где это происходило. Там, где он убивал королевских драконов. Мы должны увидеть эти воспоминания.

— Зачем? — настойчиво повторил эльф. Меридия растерянно посмотрела на Дитриха. По правде говоря, она и сама не знала, зачем. Принц смущённо посмотрел на эльфа и сказал:

— Я говорил с Цветами. Посылая меня в Паломничество по поиску Убийцы, они пожелали, чтобы я посетил места, где пали Серебряные, Изумрудные и Янтарные драконы. По правде говоря, я и сам не знаю, для чего. Но если они этого требуют, значит, это важно.

— Вот теперь ты говоришь всю правду, — кивнул эльф, — что ж, в память о жене и дочери я помогу вам, незнакомцы. Я проведу вас туда и помогу провести обряд с Серебром.

— Вы… вы умеете обращаться с Цветом? — снова удивилась Меридия.

— А ты, девочка, думала, что я вижу Цвет, потому что травку курю? — усмехнувшись, спросил эльф. Меридия в ответ на эти слова покраснела.

— Не надо смущаться, — фыркнул эльф, — мне, наоборот, выгодно, чтобы все так думали. Что взять с поехавшего головой босяка, который с травкой балуется каждый день? Вот и не знает никто о моих возможностях. И пусть дальше не знает, — многозначительно добавил он, — сейчас вам нужно пройти выше. Там будет застава совсем близко, не потеряетесь. Место, в которое вы хотите попасть, находится в самом сердце этих гор. И, как вы можете догадываться, кого попало туда не пускают. Так что вам придётся встретиться с Властями Небесного кольца. Как только они дозволят пройти — я вас туда проведу. И да, если они начнут артачиться — скажите, что если они разрешат, я на два месяца избавлю их от своего общества. Они поймут. Только начинайте торговаться от месяца, и стойте на двух до конца.

— Хорошо. Спасибо вам большое, — с благодарностью сказал Дитрих, — и за помощь, и за то, что рассказали об этом, и вообще.

— Для меня лучшей благодарностью будет, если ты найдёшь этого Убийцу и поможешь ему, наконец, отправиться на тот свет, — ответил эльф, — мне мои жена и дочь до сих пор снятся. Словно держит их тут что-то. Словно не могут они уйти. Думал, что из-за меня… три раза пытался счёты с жизнью свести. Не вышло. Значит, дело в нём… Всё, о чйм я вас прошу — покончить с ним…

Идти до заставы действительно оказалось недалеко. Не прошло и пятнадцати минут, как перед ними выросла ледяная стена в три человеческих роста. Для Дитриха и Меридии при этом оставалось загадкой, от кого они оборонялись с помощью этой стены. Насколько Дитрих и Меридия помнили из уроков истории, никто из других рас никогда не посягал на эти земли. Даже драконы, пожелай они, конечно, сюда вернуться, просто перелетели бы их.

Патрулирующий на стене стражник направил драконов в левую сторону, где ещё через пять минут обнаружились ледяные ворота. Не успели Дитрих и Меридия подумать, каким образом их открывают, как тут же получили ответ на свой вопрос. Ворота внезапно засияли серебряными звёздами, а потом просто… рассыпались алмазной пылью.

— Какая красота, — восхищённо протянула Меридия.

— Благодарю вас, леди, — раздался голос из-за пропавшей стены. Когда Дитрих и Меридия посмотрели в сторону ворот, то увидели нового снежного эльфа. Насколько он был похож на встреченного ими до этого травника, настолько же и отличался. Прежде всего — одеждой. У него были аккуратный коричневый полушубок, меховая шапка, серенькие штаны из тонкорунной шерсти и сапоги… да, вне всякого сомнения, из кожи дракона. Сам при этом эльф хоть и явно был в возрасте, что ясно выделялось по аккуратными усам и длинной бороде, но при этом лучился энергией и жизнелюбием. Так что слово старик к нему явно не вязалось. В лучшем случае — зрелый муж.

Помимо зрелого мужа дракона встречали ещё четверо эльфов. И вот они дружелюбием лучились куда как меньше. Да и однотонная серая одежда явно говорила о том, что это — стражи города.

— Дожили. Драконы к нам прилетели, — первый эльф коротко поклонился, явно с иронией, хоть и беззлобной, — ну да проходите, гостями будете. Я вот Вериест, привратник нашего замечательного города. Уже восемьсот лет как привратник. И только я смог выучить почтенную ледяную магию до такой степени, чтобы так красиво ворота открывать. Словно двери в сказочную страну, правда? Нашим господам тоже в своё время нравилось.

Дитрих и Меридия смолчали. В конце концов, для драконов они пока получали очень даже радушный приём. А что до того, что эльфы без конца поминают серебряный клан… Так это было вполне ожидаемо. Для этого они, в конце концов, сюда и прилетели.

— Эвона, какие красавцы, — привратник Вериест, дождавшись, пока Дитрих и Меридия пройдут в проём, щелчком пальцев восстановил ворота и уставился на пришельцев, — у девушки — Золото и Серебро наше сокровенное. У юноши — Янтарь и Сирень. Такие разные — и всё же вместе. Молодцы, уважаемые, молодцы. Так а к нам, значится, по какому делу?

— Нам нужно посетить место… где пережили падение ваши бывшие господа, — сглотнув, ответил Дитрих. Вериест, которому, оказывается, тоже не было чуждо искусство Цвета, настолько лучился радушием и гостеприимством, что даже затмевал собой недружелюбие городской стражи, которая хоть к оружию руки и не тянула, но продолжала настороженно смотреть на принца и принцессу.

— Ага, память, значит, почтить пришли, — довольно кивнул Вериест, по-своему истолковавший намерения драконов, — это оно хорошо, это оно правильно. Да только вот, видите, какое дело. Нельзя у нас по городу вот так просто расхаживать. Это я добрый, я вам поверил, а другие — ни-ни, сначала о себе доложите по порядку, а там уже и на экскурсию, и в другие места пожалуйте.

— У нас есть документ, — осторожно заметил Дитрих, доставая серебряную грамоту.

— О как, — Вериест неожиданно обрадовался и, аккуратно взяв грамоту, стал её изучать, — это вот правильно. Всегда нужно при себе документ какой иметь. Потому что теперь вот и я, и ребятки мои знаем, что вы не какое-нибудь там мимо-пролеталло, а самый что ни на есть почётный гость из Университета, и сам Ахириэль, да не убавится в нём мудрости ещё долгие лета, поручился за вас. Вот теперь и вопросов к вам нет, а если у кого появится — вы ему бумажку под нос раз, и все вопросы отпадут. Ну теперь, значится, вы вольны ступать туда, куда вам надо, да только вот в качестве жеста доброй воли — заглянули бы вы к нашим правителям переговорить? Давно уж мы драконов у себя не видели… Да не сказать, чтобы это было так уж удивительно, мы, небесные, да лесные эльфы уж позаботились о том, чтобы драконы больше никогда даже не посмотрели в сторону наших земель, а только… Только иначе всё стало, и не сказать, чтобы так уж лучше того, чем было… И не сказать, чтобы всё то, что случилось, хоть сколько-нибудь себя стоило…

После этих слов принц и принцесса внимательно посмотрели на привратника и его стражу. Прочие эльфы, увидев документ и услышав имя ректора Орхорского университета, перестали излучать в адрес гостей подозрительность. Даже больше: на дне глаз каждого из них неуловимо скользило… сожаление.

— Конечно, мы уважим эту просьбу и побеседуем с вашими Властями, — кивнул Дитрих, — если они готовы — мы можем пойти к ним хоть прямо сейчас.

— Они готовы. Мы знали о том, что вы здесь, с тех самых пор, как вас увидел наш чокнутый травник, — с улыбкой кивнул Вериест, — прошу следовать за мной.

— Вы называете его чокнутым потому, что он помнит то, что вы предпочли забыть? — не выдержала Меридия такой оскорбительной характеристики от того, кто им так помог. Дитрих дёрнул Меридию за руку, призывая к сдержанности и осмотрительности. Вериест же с каким-то странным одобрением во взгляде ослепительно улыбнулся, но ничего не ответил…

Глава 4

Драконов вели по улицам Небесного кольца. Стоило признать, это было удивительное и даже уникальное место. Город, действительно, был построен буквально посреди скал, и у некоторых гор ютились домики. Какие-то дома буквально врастали в скалы, являя собой на первый взгляд очень хрупкие и неустойчивые сооружения. Тем не менее, в городе были чистые и ровные улицы, просто удивительные для такой местности.

— Как же вы здесь живёте? — с сомнением спросил Дитрих, глядя на бредущих по своим делам жителей, — сейчас лето — и то далеко не тепло. Зимой же вас, да на такой высоте вообще сдувать должно. Какие тут должны быть потоки ветра, на такой-то вышине?

— Да, юноша, — снисходительно кивнул Вериест, с нежностью посмотрев на стайку ребятишек в шубках, бегущих по своим делам, — наша жизнь значительно отличается от жизни равнинных обитателей, но именно преодоление тягот и невзгод позволяет нам оставаться единым народом, сохраняя традиции. Кроме того, именно жизнь здесь позволяет нам заниматься исконно нашим искусством… Вот, пожалуйста, посмотрите.

Горная улица вела их мимо широкой площадки. Сейчас на ней с двадцать явно молодых эльфов занимались тем, что сидели перед глыбами льда и методично стучали по ним молоточками.

— Прошу заметить — безо всякой магии, — с гордостью заметил Вериест, — наши мастера, закончившие обучение, могут высечь из глыбы льда что угодно. И очень многие правители не могут удержаться от того, чтобы не заказать себе собственное изваяние. Конечно, на равнине оно, продержится, самое лучшее, четыре месяца, если подгадать со временем и сделать заказ в конце осени — но им, чтобы потешить самолюбие, обычно хватает. Да и для нас это хорошо, ибо каменную статую один раз сделал — и всё, вот тебе деньги, и ступай, откуда пришёл. А ледяные статуи каждый год заказывают…

Через несколько минут на их пути, помимо привычных домиков, встретились новые сооружения, тщательно укрытые и утеплённые. Дитрих догадался, что это теплицы, в которых эльфы выращивают себе фрукты и овощи. Что поделать, на такой высоте растениям нужна была дополнительная помощь, чтобы они могли вырасти и дать плоды.

Но вот, наконец, перед ними предстал замок Небесных эльфов. По сути, он представлял собой множество башенок, которые, казалось, выросли из огромного каменного шпиля. Некоторые башенки соединялись между собой каменными коридорами. Дитрих, кое-что понимавший в том, какой это труд: обеспечивать комфортное существование обитателей целого замка, благоразумно не стал спрашивать, сколько ресурсов тратится на то, чтобы в такой конструкции было тепло в зимнее время года. Если эльфы возвели такое сооружение, пользуются им и их всё устраивает — это сугубо их личное дело.

Вход в этот, без сомнения, самый странный замок, дотоле виденный юными драконами, тоже находился внутри скалы. Значит, конструкция всё же не такая неблагонадёжная, как поначалу могло показаться. Сооружение не только использовало гору в качестве опоры — гора, собственно, была частью замка.

В парадной зале, которая, вопреки ожиданиям, была ярко освещена, в ряд стояли… да, всё те же ледяные скульптуры. Изображающие эльфов и эльфиек. Присмотревшись внимательнее, принц и принцесса заметили, что «одеты» скульптуры были в мантии, плащи и тому подобную одежду. Голову каждого так же венчала тиара, очевидно, говорившая о статусах этих эльфов.

— Наши правители, — небрежно махнув рукой, подтвердил мысли принца Вериэст, — с самого свержения Убийцы пошла у нас эта традиция.

Дитрих и Меридия с новым интересом посмотрели на ряд скульптур. Из уроков оба хорошо помнили, что править Небесным кольцом могла единожды обвенчанная пара. Если один из супругов умирает, другой уже не может править ни при каких обстоятельствах. Даже если вступит в брак заново. И даже с учётом этого в каждом ряду было по десять участников, то есть всего — десять пар. Для эльфов-долгожителей десять пар правителей за шестьсот лет — это невероятно много.

Впрочем, была ещё одна ледяная скульптура. Двадцать первая, стоявшая дальше всех, между двух лестниц, которые полукругом вели на следующий этаж. И драконы сразу догадались, кто это. И даже не потому, что они уже видели этого человека в видениях. Нет, сама его осанка, черты лица, положение рук буквально кричали о том, что этот человек рождён ради битвы, живёт битвой и не перестанет сражаться даже после смерти. Ну и ярким завершающим штрихом было то, что этот человек держал левую ногу… да, вне всякого сомнения, на отрубленной драконьей голове.

Дитрих и Меридия мрачно переглянулись. Они начали понимать, зачем их на самом деле пригласили сюда. Но оба дракона уже неоднократно платили за свою несдержанность. И уже научились противостоять подобным моральным ударам. Улыбнувшись принцессе, Дитрих деликатно заметил:

— Приятно видеть, что вы помните и уважаете свою историю. Убийца вам позировал, когда вы её отливали, или всё же эту статую сотворили позже?

Вериест же коротко про себя выругался. Либо он действительно забыл про эту статую, либо очень удачно притворяется.

— Что поделать, принц, любую историю надо помнить, — коротко сказал главный привратник.

— Несомненно, — кивнул Дитрих, после чего, указав на скульптуры, поинтересовался, — вы всех этих почтенных господ знали лично?

— Разумеется, — ответил привратник.

— Ну что ж, — принц ещё раз посмотрел на статую Убийцы, потом на статуи правителей, после чего сказал, — ну, надеюсь, всё это себя стоило.

Меридия про себя улыбнулась. Отрадно было видеть, как быстро Дитрих учится пользоваться Сиренью. В самом деле, лягнуть, да так, что противник даже и не сразу сообразит, как дать сдачи — это ещё умудриться нужно.

— Мы часто меняем правителей, потому что придерживаемся принципа сменности власти, — гневно ответил Вериэст, от которого не ускользнула ирония драконов, — а не потому что после вашего ухода у нас тут якобы бардак, и правители не могут поделить трон.

— Да, конечно, — с улыбкой кивнул принц, — кто-нибудь случайно пронёс руку с пузырьком яда над бокалом кого-нибудь из королевской четы — и всё, принцип сменности власти сработал. Да так легитимно, что и не подкопаешься.

Судя по перекосившемуся лицу главного привратника, ему было что на это ответить, и немало. И всё же он промолчал. Видно, посчитал, что раз уж его гости оказались в таком положении, то имеют право на определённую компенсацию. А, возможно, просто не ожидал от юных драконов столь грамотного и хладнокровного отпора.

До тронной залы добрались без происшествий. И, к своему удивлению, за весь путь они не встретили ни одного стражника. И если Дитрих по этому поводу недоумевал всю дорогу, то Меридия сразу уловила, в чём дело. По всему замку стояли охранные чары льда. Которые принцесса, будучи происходя из Лазурного клана, всё-таки могла улавливать. И чары эти были очень мощными. Любой, кого эти чары признают нарушителем, рискует практически мгновенно оказаться глыбой льда. После чего такой нарушитель наверняка окажется в местных застенках, где его и допросят, и о самочувствии справятся, и сделают множество других, не самых приятных вещей. Посмотрев на Дитриха, Меридия очередной раз поблагодарила за Цвета за все трудные уроки, что им с Дитрихом пришлось пережить. Благо именно их плоды позволили юным драконам научиться выдержке и хладнокровию.

Сама встреча с правителями снежных эльфов, на удивление, и Дитриху, и Меридии не особо запомнилась. Король держался холодно и надменно, королева — с чуть большим расположением и любопытством. Но, по итогу, обменявшись несколькими репликами и ответив на десяток зауряднейших даже по меркам расы драконов вопросов, принц и принцесса получили разрешение посетить место, ради которого они сюда прилетели. По правде говоря, и Дитриха, и Меридию такой приём изрядно удивил. В конце концов, согласно заверениям главного привратника, эта встреча состоялась именно потому, что этого пожелали власти. А по итогу — травник и привратник оставили после себя больше впечатлений, чем король и королева. Если, конечно, это приглашение не было провокацией, чтобы показать драконам, какие теперь эльфы свободные, сильные и независимые, как им сейчас хорошо живётся, и как они чтят память того, кто им эту самую свободу подарил. А если бы кто-то из драконов вышел из себя, что, как драконы начинали понимать, и было главной целью… то могли сработать защитные ледяные чары, и тогда они вместо гостей ректора Арихиэля получили бы совсем иной статус.

— Они бы нам хоть место, где можно переночевать предложили, — заметила Меридия, когда они с Дитрихом отошли подальше от замка.

— И хорошо, что не предложили, — мрачно ответил принц, — здесь холодно и неуютно. Да ещё постоянно норовят сделать пакость. Если нужно будет где-то переночевать — лучше переночуем у этого травника.

— Да и нам всё равно идти сейчас за ним, — сказала Меридия, — он же обещал помощь в ритуале. И мне почему-то кажется, что ему можно верить.

— Приятно, что вы так обо мне думаете, — раздался голос сзади. Обернувшись, Дитрих и Меридия увидели своего знакомого.

— А что… а как вы тут оказались? — удивлённо спросила принцесса.

— Так я же травник, — улыбнулся тот, — вот, товар принёс на рынок, да продуктов себе выменял, — он приподнял свой туесок, который, судя по всему, стал более увесистым, — а тут и вы уже идёте. Ну, раз мы так удачно встретились, так давайте и ваше дело сразу сделаем. Вы ведь разрешение уже получили?

— Получили, — сказал Дитрих, — и эта встреча с правителями была такая странная…

— Не здесь, — эльф поднёс палец к губам, — поговорим об этом в другом месте…

Когда троица пересекла город и принялась спускаться по тропе, которая, как увидели драконы, вела в другую часть города, травник сказал:

— Не думаю, что сильно ошибусь, если скажу, что король и королева не проявили сильно большой интерес к вашим персонам?

— Верно, господин… — Меридия замялась, — прошу прощения, вы так и не сказали своего имени.

— И не скажу, — печально ответил эльф, — своё имя я похоронил вместе с женой и дочерью. Так что называйте меня как угодно. От того, что никто не обращается ко мне по имени… мне не так больно…

— Простите, — прошептал Дитрих.

— Всё в порядке, юноша. Вы же не знали, — улыбнулся травник, — так вот, возвращаясь к вашему визиту во дворец… Вам, несомненно, показали нечётную статую?

— Да, — выражение лица Дитриха не изменилось, но в голосе послышался неприятный мстительный оттенок, — и у нас возникло ощущение, что только за этим нас туда и приглашали. Потому что от прохожего на улице — мы бы и то получили больше полезной информации, чем от короля и королевы.

— Боюсь, что так и есть, — эльф снова печально улыбнулся, — вероятно, расчёт был на то, что вы не сдержитесь и наброситесь на кого-нибудь. Что поделать, они не видят того, что увидел я: несмотря на молодость, внутри вас уже выкована сталь, доступная не всякому.

— А вы, значит, видите? — усомнилась Меридия.

— Да, — коротко кивнул эльф, — ровно по той же причине, по которой я позволил своему имени кануть в небытие.

Принцесса покраснела. Но на помощь ей тут же пришёл Дитрих:

— И какой был смысл нас провоцировать? — недоуменно спросил он, — мы туда в гости не набивались. Нам вообще ни до кого здесь нет дела. Сделаем мы то, ради чего прилетели, и снова уберёмся отсюда навсегда, и пусть они живут дальше и наслаждаются своей свободой.

— В том то и дело, — ответил проводник, — я же вам уже говорил: нам не нужны были эти война и с мясом вырванная свобода. Так что таким, не стану спорить, извращённым способом, власти хотели… задержать вас в этом городе. Но, поскольку они не предполагали, что вы сдержитесь, то и дальнейшее пошло не по плану.

— Действительно, странный способ, — заметила Меридия, — что им стоило просто попросить нас задержаться на несколько дней. Если уж им так необходимо наше общество.

— Да потому, милая моя, что наша раса не умеет — и вряд ли когда-нибудь научится стоять наравне с драконами. Драконы — наши бывшие господа, которых победил и прогнал Убийца. Без него бы эльфы ради своей свободы и палец о палец не ударили бы.

— То есть снежные эльфы хотели показать нам, что живётся им хорошо, и они всем довольны, но при этом хотели нас спровоцировать и задержать в городе, потому что на самом деле это не так? — резюмировал Дитрих, — у меня от такой логической цепочки начинает болеть голова.

— Ну а как оно должно быть иначе, если в один прекрасный день эльфы безо всякого на то своего желания оказались оторваны от драконов, с которыми до того вполне мирно существовали? Природа — она ведь всё-таки немножко понимает в том, что делает. Так ли уж случайно каждый драконий клан взял под опеку те или иные расы? Пурпурные драконы знали, что красные и чёрные орки — народ гордый, и кланяться никому не станут, и именно за это их и любили. Ведь служить и прислуживать — это совершенно разные вещи, кто бы что по этому поводу ни говорил. Сиреневые знали, что подземные гномы и эльфы неохотно идут на контакт с другими и выдают свои секреты — и их это полностью устраивало. Изумрудные знали, что эльфы живут долго, медленно, неторопливо — и никогда их в этом не упрекали. Янтарные знали, что люди деятельны, любят изобретать новое и всегда быть во всём первыми — и поддерживали в них это стремление.

— Если бы всё было действительно так, как вы описываете, — хмуро прервал травника Дитрих, — Убийца никогда бы не появился на свет.

— Ну, разумеется, везде были свои тонкости отношений между господами и вассалами. Вот только свобода оказалась не таким сладким фруктом, каким его себе представляли. Потому что свобода всегда — это не свобода от кого-то. А свобода — для чего то. А для чего горным и лесным эльфам свобода, которую те для себя, в общем-то, не сильно и просили — они и сами не знали. Просто слушаться своих хозяев им, с подачи Убийцы, однажды надоело. А, между тем, послушание — это ключ к свободе. Что ж, мы на месте.

Последняя фраза до такой степени резанула принцу слух, что он даже не сразу понял, что его до такой степени дезориентировало. Послушание — это ключ к свободе… Странно, где-то что-то похожее он уже видел. Но сейчас стоило сконцентрироваться на текущей задаче.

Драконы были до того увлечены разговором с эльфом, что не заметили, как пересекли большую часть заброшенного города. Перед ними был замок, размерами даже превосходящий нынешний замок королевской четы. Но время тоже оставило на нём свой отпечаток. Хотя здание осталось цельным, разве что камни обветрились и стёкол в окнах не было.

И здесь драконам стало страшно. Если уж от тех поблёкших воспоминаний, что им показали Киноби, Ланире и Карнекир, кровь стыла в жилах, то что им предстояло увидеть здесь и сейчас? Посмотрев друг на друга, юные супруги взялись за руки и решительно зашагали вслед за эльфом, который уже скрылся внутри замка. В конце концов, вечно их провожатый ждать не станет… да и стоило помнить, что для него это место тоже связано с не самыми приятными воспоминаниями…

Глава 5

И едва Дитрих и Меридия вошли в замок, как их обдало холодом. Могильным холодом. Словно из них стала утекать жизнь. Словно они начали в разы быстрее стареть. От такой неожиданной реакции драконы пошатнулись… но, схватив друг друга за руки, всё же устояли на ногах. Хотя по всему телу начинала разливаться предательская слабость. Которую Дитрих уже однажды ощущал…

— Это потому что… здесь происходили все эти жуткие вещи, — тихо всхлипнув, прошептала Меридия, оглядываясь и, казалось, замечая то, что могла высмотреть только она, — я… я даже вижу… оно везде, повсюду… мёртвое Серебро! Я никогда даже представить себе не могла, что с Цветом можно так поступить… что такое вообще возможно… ведь Цвета — это источники жизни. Они не могут источать смерть…

— Обычно не могут, — печально сказал эльф, идущий впереди, — но, как известно, для всякой силы есть свой противовес. Есть он и для такого великого блага, как Цвет. И вам он, полагаю, отлично известен.

— Если вы говорите про Кошмар, — прохрипел Дитрих, подходя к лестничному пролёту и на негнущихся ногах начиная подниматься, — то даже у него не хватило бы сил на подобное. Он может его прогнать, в исключительных случаях может заставить его погаснуть — но не настолько извратить.

— Если говорить про Кошмар, как про абстрактную силу, которая вступает в контакт с Цветом по воле случая — несомненно, так, — согласился эльф, — однако в том-то и соль, что Убийца, получив доступ к источнику такой силы и пустив его в свою душу, получил на выходе оружие сокрушительной мощи.

— Убийца воспользовался силами Кошмара? — Меридия так удивилась, что споткнулась и чуть не покатилась по ступенькам, но Дитрих, вовремя схватившись за перила левой рукой, правой её вовремя удержал, — но… но ведь мы читали, что он всего лишь использовал против драконов враждебные им Цвета.

— Для того, чтобы справиться с обычными драконами, безусловно, хватало таких ресурсов, — подтвердил эльф, — но, чтобы справиться с королевскими, этого уже было недостаточно. Кроме того, до времени Убийцы Цвета и вполовину не так сильно жалили драконов, как делают это сейчас. Вдобавок — королевские драконы всегда чувствуют боль от противоположных Цветов сильнее остальных соплеменников. А, как известно, чем больнее тебе делает какая-то вещь, тем меньше у неё шансов прикончить тебя до конца. Или, проще говоря, эта боль делала королевских драконов сильнее. Да и, что бы там ни писали в учебниках истории, королевские драконы любого клана прекрасно могли за себя постоять. Впрочем, — он указал на очередную залу, — мы пришли. Сейчас вы сами всё увидите.

Действительно, войдя в новое помещение, они вспомнили это место. Ибо, увидев даже приглушённые серебром воспоминания, забыть их повторно было уже невозможно. Как и место, где это происходило.

— Подходите сюда и ложитесь, — эльф сел посреди залы в позу лотоса, — я… знаю, как вам сейчас плохо, и что к Цвету вы воззвать не сможете. Поэтому и пошёл с вами, чтобы помочь.

Немного посомневавшись, принц и принцесса все-таки подошли к эльфу и улеглись, положив головы ему на колени и закрыв глаза. Тот мягко положил им на лоб ладони и начал говорить:

— Серебро хладнокровное, крепкий хребет, вместилище всяких богатств, покровитель стяжателей — укрепи своего служителя, — голос эльфа звучал таким, каким драконы ещё его не слышали. Он был наполнен одновременно яростью и тоской. Ненавистью и печалью. Этот голос словно обращался к драконам, что жили здесь до этого, обвинял их в том, что они ушли… и в то же время понимал, что их вины в том не было. Это был словно голос ребёнка, каким-то образом сумевшего прогнать от себя своих родителей, и потом всю жизнь об этом сожалевшего, — тому, кто чувствует его, слушает, повинуется слепо — ответит! Кожу того, кто умеет хранить, вервие, связки и мышцы его — крепит…

Конца молитвы драконы уже не слышали — их уносил поток видений. Всё, что они могли — лишь крепче стиснуть руки, понимая, что уведенное сейчас будет во стократ хуже…

На этот раз тени Дитриха и Меридии появились прямо в зале. И сегодня зал был куда как более наполнен… подробностями. С десяток драконов стояли на коленях в стороне, словно парализованные. Посреди же зала лежал… да, вне всякого сомнения, дракон, только в меньшей ипостаси. Его одежда была обуглена, тело казалось изломанным, а в широко раскрытых глазах навеки отпечатался отблеск обиды. Словно этот дракон что-то очень сильно хотел сделать, и ему не хватило самой малости.

С левой стороны послышался шум. Повернувшись, Дитрих и Меридия увидели Убийцу, который сражался… да, вне всякого сомнения, с молодым Карнекиром. Вокруг ладоней юного дракона хлестали потоки Серебра, и Меридия мельком подивилась, до какой степени, оказывается, может быть боевым Цвет Серебра. Но схватка была унизительно короткой. Убийца, на которого, казалось, почти не оказывал никакого влияния Цвет, в один момент просто поднял руку, и Карнекира обдало чёрным туманом. Весь Цвет, призванный юным драконом, погас, словно его и не было, а ладони его стали такими обугленными, как и тело того, кто был убит первым. Мало того — этот странный туман полностью его парализовал.

— Как ты мог даже думать, — со смехом говорил Убийца, — что если уж твой папаша, будучи Хозяином, ничего не смог сделать, то на что-то хватит сил тебе, щенку? Превращайся!

И Карникер покорно принял драконий облик. При этом он продолжал хранить неподвижность.

— А теперь — наглость будет наказана, — зловеще сказал Убийца, подходя к дракону, — вот так — для начала!

Выхватив свой клинок, он почти молниеносно отсёк у Карнекира оба крыла. Боль, казалось, отрезвила его, но всё, что дракон мог делать — это задыхаться под тяжестью сапога Убийцы.

— А теперь, — зловеще сказал Убийца, посмотрев в сторону остальных неподвижных драконов, — подходите по одному. Да размер поменьше принимайте, а то больно много ваши туши места занимают.

Драконы покорно приняли меньшие ипостаси и стали подходить к ним. Каждый член королевской семьи вставал на колени и опускал голову. И через мгновение её отсекал тесак Убийцы. После чего по щелчку его пальцев обезглавленное тело отбрасывало в сторону, а кровавую росу со своего клинка он стряхивал на морду Карнекира со словами:

— Теперь эта кровь на тебе…

Дитрих и Меридия, даже будучи бестелесными тенями, смотрели на это, застыв от ужаса. Особенно Меридия… несчастная девушка всегда воспринимала Карнекира как члена семьи, но никогда им особо не интересовалась. Просто почему-то он всегда был рядом, готовый помочь, поддержать, дать совет, иногда даже успокоить… Но только теперь Меридия поняла, наконец, что её тревожило в Карнекире все девяносто пять лет своей жизни. Ни разу она не видела его в драконьей ипостаси. И теперь было понятно, почему.

Но вот уже восьмой раз Убийца взмахнул своим клинком и оросил морду Карнекира кровью. Тот, уже прекратив попытки вырваться, тихо скулил и завывал, хоть так провожая в последний путь умирающих членов семьи. Посмотрев в сторону драконов, ждущих своей очереди, Дитрих, к ужасу, узнал Ланире и Киноби, которые, вероятно, частично сбросили чары и теперь сидели, обняв друг друга и беззвучно плача…

И, наконец, настал тот самый момент, который, как казалось даже Дитриху и Меридии, никогда не наступит. Через окно, брызнувшее стёклами, влетел Уталак. И, увидев, что произошло, с яростью взревел. И, опустившись на землю, послал в Убийцу яркий луч Сирени.

Тот отбросил Убийцу в сторону, но и только. Ему оказалось достаточно поднять руки — и перед ним возник щит, словно сотканный из самой тьмы. И луч Сирени, соприкоснувшись с ним, не просто погас — он стал чернеть, и эта чернота стремительно возвращалась к Уталаку. Тот едва успел остановить поток своего же изуродованного Цвета.

Надо было отдать должное Уталаку: соображал он очень хорошо уже тогда. Ибо молниеносно сообразил, что Цветом он в такой ситуации ничего не добьётся. Поэтому стремительный щелчок хвостом — и ничего не подозревающего Убийцу приложило о стену. Уталак же, взмахнув крыльями, мысленным приказом забросил себе на спину Киноби и Ланире, лапами подхватил полуживого Карнекира и так же стремительно улетел.

Встав, Убийца, как и в прошлый раз, вальяжно подошёл к окну, изредка пиная обезглавленные трупы. Потом прошептал:

— Неси, неси отсюда этих глупцов. Они видели мою силу, они познали моё могущество. Среди всей вашей поганой расы разнесут они весть о своей скорой кончине. Не сомневайтесь, я доберусь до каждого из вас…

В этот момент тень Меридии исчезла. А облик Убийцы словно на мгновение подёрнулся дымкой. После чего он безошибочно повернулся в сторону Дитриха и прохрипел:

— Они это заслужили… поверь мне, они всё это заслужили! Ступай ко мне, продолжай меня искать — и ты поймёшь, что всё, что с ними случилось — справедливо!..

Когда Дитрих очнулся, то услышал приглушённые рыдания. С трудом поднявшись, он увидел, что Меридия плачет, прижимаясь к эльфу. Тот же печально поглаживал её по голове…

— И вы потом собственными руками их всех хоронили, — всхлипывала принцесса, — как… как вам удалось это пережить? Как удалось не потерять рассудок?

— Не знаю, — тихо ответил эльф, — на такие вопросы, наверное, никогда не будет существовать ответа. Сила воли? Чудо? Поддержка свыше? Чувство долга? Всё сразу или ничего из этого? Никто не знает…

Дитрих принялся разминать тело. Он чувствовал себя отвратительно. Но не только потому, что собственными глазами во всех подробностях увидел, как представителей расы драконов, которые в его понимании всегда были существами наивысшего эволюционного развития, резали, как покорный, безмозглый скот. Его беспокоило другое. Убийца. Он знал, что его ищут. Он знал, что его ищут именно так. И он пытался говорить с ним. Принц точно чувствовал, что Убийца коснулся его своей сущностью. Ибо помимо печали, горечи он чувствовал мстительное, невыносимое наслаждение, которое ни имело с ним ничего общего. И если Меридия продолжала практически без сил висеть на шее у эльфа, то силы к Дитриху вернулись сполна. Словно он только что… пировал.

В этот момент Меридия, утерев рукой слёзы, посмотрела на Дитриха… и потеряла дар речи.

— Милый… с тобой всё хорошо? — тихо прошептала она, отказываясь верить, что глаза её любимого сейчас полыхнули таким беспросветным мраком.

— Не… не знаю, — честно ответил принц, крепко зажмуриваясь, чтобы как можно скорее прогнать образ Убийцы, который никак не желал уходить из его сознания, — мне кажется, что… он знает. Он знает, что мы его ищем…

— Но… как? — ахнула Меридия.

— Не знаю, — покачал головой принц, — если он, по словам отц… Уталака каким-то образом пленяет Цвета и стравливает их между собой… то, возможно, какие-то особо сильные манипуляции с Цветом он тоже в состоянии отслеживать…

— И… и что? Он будет вам мешать? — спросил эльф.

— Не знаю, — третий раз ответил принц. Он не мог сейчас заставить себя сказать, что Убийца едва ли не взывает к нему. Вот только зачем? Так уверен в собственной неуязвимости? Вероятно, ведь в его распоряжении не только силы Цвета, пусть и значительно ограниченные, но и мощь Кошмара. Ни один дракон в таком случае просто не имеет шансов. Но… если верить словам Уталака — именно Дитрих уже сумел единожды побороть мощь Кошмара. Быть может, именно поэтому у него есть шансы. Что ж… пора взглянуть правде в глаза: ради благополучия и свободы всего драконьего рода Уталак и Мизраел могли отправить Дитриха и Меридию на верную смерть. Но Цвета, в особенности, Янтарь упорно настаивали, что благоприятный исход возможен. А Цвет… цвет врать не умеет. Он или говорит правду, или молчит. Значит, надо продолжать…

— О чём ты задумался, Дитрих? — Меридия сумела подняться на ноги и подошла к принцу.

— Неважно, — ответил Дитрих, неосознанно взяв её за руку, — нам… надо двигаться дальше. Спасибо, — он гулко сглотнул, обращаясь к эльфу, — спасибо вам большое за помощь. Я… понимаю, что для вас это было так же тяжело, как и для нас.

— Я уже сказал вам, молодые драконы, как вы можете меня отблагодарить, — ответил эльф, даже не повернувшись в их сторону, — найдите этого Убийцу и покончите с ним. Чтобы души моей жены и моей дочери, наконец, обрели покой. Теперь ступайте. А я ещё немного побуду здесь…

Кивнув, драконы осторожно покинули залу. Дитрих помогал Меридии спускаться по лестничным пролётам.

— Ты… не чувствуешь слабости? — удивлённо спросила девушка.

— Почему-то нет, — признался Дитрих, — после того, как мы эти воспоминания увидели, после транса… вся слабость ушла. Я не знаю, почему.

— Что ж… тогда, наверное, нам стоит отдохнуть? — предложила принцесса.

— Нет, — покачал головой Дитрих, — давай убираться отсюда. Единственный эльф, которому я доверил бы наш сон, остался здесь. Больше я ни к кому обращаться не хочу.

— Дитрих, у меня совсем не осталось сил, — прошептала Меридия, еле-еле волочившая ноги.

— Неважно. Я сам тебя понесу.

Огромным желанием Дитриха обернуться драконом и улететь отсюда с Меридией на спине прямо сейчас. Ибо всё случившееся здесь только усиливало его желание оказаться как можно дальше отсюда. Но всё же принц сдержался. Мало ли, как эльфы могли отреагировать на драконов, летающих над их городом. Схлопотать ледяной гарпун в горло ему совсем не улыбалось.

В итоге принц мягко поцеловал свою супругу, взывая к Сирени и наполняя её силами. Вот ведь как складывается… раньше они таким образом, можно сказать, только баловались; а теперь оказывается, что подобный навык имеет и очень даже практическую пользу. После чего драконы поспешили к воротам, ни на кого не смотря и ни с кем не заговаривая.

— Что, уже покидаете нас, господа хорошие? — участливо поинтересовался Вериэст, открывая ледяные ворота, — остались бы, отдохнули бы немного.

У Дитриха в ответ на эту реплику в голове лишь вспыхнул образ ледяной статуи, которая ногой попирает отрубленную драконью голову. С трудом подавив жгучее желание разорвать небесного эльфа на сотню маленьких привратничков, он уверенно повёл Меридию за пределы города. Оказавшись на подходящем плато, Дитрих обернулся, бережно усадил себе на спину Меридию и полетел прочь. Их путь лежал в одну из приграничных лесных деревень Закатного Леса, где уже должен был ждать Мизраел… и очередная порция кровавых воспоминаний…

Глава 6

Меридия уснула на спине Дитриха, и потому он, не желая её будить, не спешил приземляться. Ибо то, случилось, было в высшей степени странно. Насколько одинаково они отреагировали, когда попали в этот замок — настолько же разной оказалась их реакция после завершения ритуала. Если принцессу увиденное истощило до опасного предела, до в Дитриха эти воспоминания вдохнули странные, неведомые, даже пугающие силы. И потому дракон летел, летел, летел, не желая останавливаться, чтобы устать до предела и хотя бы так избавиться от тошнотворного чувства насыщения, которое он ощутил после того, как видения пропали.

Горы остались позади, и лететь стало намного легче. Час полёта — и перед ними предстал океан, щупальцем залива, названного Пенным, проникающий на материк. Но Дитриха сейчас не интересовал ни сам залив, ни города, которые были у него построены. Он думал, где их сейчас может ждать Мизраел.

По правде говоря, это было очень странное решение от Лазурного Хозяина. Почему бы им с Меридией было просто не вернуться в Лазурный замок, где Мизраел предоставил бы им всю нужную информацию? Или, что ещё проще, почему он не показал им эти воспоминания сразу после того, как Киноби, Ланире и Карнекир поделились своей памятью? Да, приятного в этом мало, но Дитрих и Меридия, несмотря на более, чем юный возраст, уже далеко не дети. Они знали, во что ввязались, они бы поняли, они бы вынесли. Так к чему все эти бесконечные телодвижения, которые, казалось, только оттягивают неизбежное? Впрочем, сильно об этом принц думать не стал. То, что он не видит веской причины в таком поведении, совершенно не означает, что её нет. Ведь каждый день промедления — это лишний день страданий и мучений всем драконьим принцессам, чьи жизни повисли в неопределённом состоянии. Значит, если драконьи хозяева так поступают, значит, у них есть для этого основания.

Ещё через три часа полёта Дитрих на горизонте увидел кромку деревьев, которые, как он точно знал, уже принадлежали Закатному лесу. Мизраел говорил, что будет ждать их где-то в окрестностях. Значит, найти его можно одним-единственным способом.

— Зелень тягучая, — прошептал Дитрих, представляя в сознании образ огромного зелёного дракона, — вязкая, словно смола… Обволакивающий покров… Изумруд, равняющий чаши всяких весов…

Где-то далеко, в левой стороне от Закатного леса сверкнула зелёная искорка. И хотя блеск её продлился едва ли мгновение, намётанный драконий глаз запомнил место вспышки, и Дитрих направился к нему, никуда не сворачивая.

Как дракон и полагал, искра привела их к одной из деревень, примыкавшей к Закатному лесу. Как Дитрих читал в учебниках по истории и географии, многие люди охотно селились возле эльфийских лесов. Во-первых, это гарантировало защиту от разбойников, которых, собственно, в эльфийских лесах не водилось. А если таковые по глупости своей заводились — то очень быстро выводились обратно, и благодарность небесам, если при этом оставались живы. Во-вторых, в отличие от людских правителей, которые ради лишней монетки налога готовы были перевернуть всё вверх дном, эльфы охотно брали пошлину за своё покровительство продуктами и тканями. Ну и, в третьих, сами эльфы весьма заинтересованы в тех, кто по доброй воле селится у их леса с добрыми намерениями и готов брать на себя такие бытовые проблемы, как выращивание пищи и производство ткани. Таким эльфы, пусть и неохотно, но всё же до определённой степени позволяли изредка прикасаться к своей целебной магии, позволяющей намного дольше оставаться молодым и здоровым. Эта целебная магия считалась самой лучшей, эталонной во всём мире. Даже Цвет, который по определению берёт плату за каждый ответ на призыв, не может с ним сравниться. Даром что главный целебный Цвет — это Лазурь, который, как известно, отвечает за течение времени — и всегда карает за попытки этим самым временем манипулировать.

По сему выходило, что Мизраел сейчас ждёт их в одной из таких деревень. Действительно, в сам Закатный лес Лазурный Хозяин вряд ли полетит. Учитывая, что он, Мизраел, по его собственным словам, единственный выживший член Изумрудного клана, встреча с эльфами, многие из которых наверняка живы, а так же знают и помнят этого дракона, вряд ли принесёт им много взаимной радости. Значит, искать надо в деревнях. И хотя уже здесь Дитрих не мог точно сказать, в каком из селений остановился старый дракон, узнать это было делом техники. Достаточно зайти в ближайшую деревенскую таверну, которая, как известно, всегда есть самый надёжный источник свежих новостей, и узнать, не останавливался ли здесь пару дней назад очень высокий гость…

Найти Мизраела, действительно, не составило труда. Дитрих и Меридия, не мудрствуя лукаво, просто остановились в ближайшей таверне, где за драконий серебряк им устроили по местным меркам поистине королевский приём. Но принц и принцесса практически не замечали происходящего вокруг. Они были слишком сосредоточены на своей цели. Им даже говорить друг с другом было не нужно. Ибо они понимали, что пройдут этот путь вместе до самого конца, что бы их там не ждало.

В итоге, потратив сутки на то, чтобы отдохнуть и привести себя в порядок, драконы отправились в указанный местными жителями посёлок. Идти пришлось несколько часов, но принимать второй облик драконы не захотели. Несмотря на то, что официально эти земли не являлись эльфийскими, жили всё-таки здесь те, кто покровительством этих самых эльфов пользовался. И потому Дитрих и Меридия не пожелали давать лишнего повода к себе прицепиться. Ибо уже успели уяснить, насколько странно и дико по их меркам эта раса может мыслить.

— Я рад, что вы так скоро управились со своим заданием, дети мои, — поприветствовал Мизраел Дитриха и Меридию, когда они всё-таки нашли деревню, а так же дом, где он остановился. Впрочем, найти как раз было нетрудно: живущие здесь люди, в самом деле, казались очень добрыми и открытыми, даже на намётанный драконий глаз, который довольно трудно обмануть красивой маской. И потому путь к высокому гостю они узнали почти сразу.

— Что ж, в таком случае, предлагаю сразу начать ритуал, — вздохнул Лазурный Хозяин, — если, конечно, у вас нет каких-либо вопросов.

— На самом деле есть, — осторожно сказал Дитрих. Вопросов у него было немало. Более того, он понимал, что это, скорее всего, последняя возможность их задать. Искать земли Янтарного клана Дитриху и Меридии придётся самим, тут им уже никто не сможет помочь. А что будет после того, как они всё-таки найдут Убийцу — тем более никто не ведал.

— Что ж, наивно было ожидать иного, — Мизраел, вопреки тяжёлому настроению, улыбнулся, — спрашивай, юный принц.

— Вы знали, что Убийца подчинил себе силы Кошмара? Почему же сразу не сказали? — в лоб спросил принц.

— Вы бы это и так увидели, — сказал Мизраел, в глазах которого, однако, таки мелькнуло виноватое выражение, — но… Что ж, наверное, здесь мне стоит сразу сказать всё. Я был одним из тех, кто запечатал Убийцу в нынешней его темнице, это правда. Но, как вы можете догадаться, Убийца не просто стоял и ждал, пока мы его обездвижим. Он сопротивлялся. Сильно. И долго. При этом нельзя сбрасывать со счётов, что он действительно обуздал силы Кошмара. И, что ещё хуже, он добровольно заплатил за эту силу соответствующую цену. Поэтому наши чары… Я даже сейчас не до конца понимаю, как у него это получилось. Но он проклял нас. Проклял нас через наш собственный Цвет. И потому все воспоминания о том, как и где его заточили… они пропали. Мы не помним ничего из этого, и потому никак не можем помочь вам в его поисках. При этом мы ещё дёшево отделались, и то лишь потому, что Иград, предыдущий Лазурный Хозяин, пожертвовал собой ради нас. И ему я обещал, что позабочусь о Лазурном клане. Но это не отменяет того факта, что мы ничего не помним. Теперь вся воля в руках Цвета, и если ему угодно, чтобы вы вели поиски именно таким образом, значит, искать надо именно так. Полагаю, я ответил на все твои невысказанные вопросы, Дитрих? — участливо поинтересовался старый дракон.

— Почти, — кивнул принц, — какие у меня шансы против Убийцы драконов, даже если я его найду? Я… я готов ради свободы драконьего рода заплатить высшую цену, но мне хотелось бы знать наверняка.

— К сожалению, конкретно ничего пообещать я тебе не могу, — развёл руками Мизраел, — но если ты считаешь, что мы посылаем тебя к нему на убой без каких-либо шансов — уверяю тебя, это не так. Во-первых, ты уже умирал — и сумел возродиться. Во-вторых, у тебя была и остаётся человеческая душа. То, что не имело значения для твоей семьи, которая растила тебя, как родного, может сыграть свою роль, когда Убийца попытается использовать против тебя силы Кошмара. Кроме того, у нас есть подозрения… впрочем, это только догадки.

— Догадки касательно чего? — спросил Дитрих, проницательно глядя на Мизраела, — того, что Убийца сам хочет со мной встретиться?

В этот раз Мизраел посмотрел на Дитриха почти испуганно.

— Ты что-то почувствовал во время Серебряного ритуала в Небесном кольце? — напрямик спросил он.

— Возможно, — хмуро ответил принц, не желая открывать всю правду тем, кто тоже всю жизнь не был с ним до конца искренен, — в любом случае, я услышал то, что хотел, Хозяин Мизраел. Так что, — он взял за руку Меридию, которая почтительно молчала весь разговор, — давайте начинать.

Принцесса вопросительно посмотрела на Дитриха, явно обескураженная последним вопросом, но тот едва заметно покачал головой, давая понять, что здесь эта тема обсуждаться больше не будет.

— Что ж, ложитесь, — Мизраел махнул рукой в сторону большой двуспальной кровати. Сам же сел по центру комнаты. Дождавшись, пока молодые драконы устроятся удобнее и возьмутся за руки, он начал:

— Зелень тягучая, вязкая, словно смола! Обволакивющий покров! Изумруд, равняющий чаши всяких весов — наполни меня своей тяжёлой силой. Меня, карающий молот поднявшего, слушай! Замыслы ослушника, дерзнувшего противиться — спутай! Непокорную душу его, мятежную, обезумевшую — разруши!

И снова Дитрих понимает, что это была боевая молитва. Мирная заканчивалась совсем иначе. И нигде, за сотни прочитанных книг, ни единого намёка. Сколько же времени не произносились такие слова? Но всё это становилось неважно, ибо их уносил очередной поток воспоминаний…

Лес. И не просто лес — а Лес с большой буквы. Деревья, которым, наверное, было по несколько сотен лет, упорно рвались вверх, к солнцу. Но при том под ногами почва мягкая, упругая… по такой, наверное, приятно ходить босиком. Хотя для Дитриха и Меридии, которые пребывали сейчас в бесплотном состоянии, такая мысль была довольно странной. И едва тени сдвинулись с места, как воспоминания стали дополняться. Везде было то же самое, что и в Небесном кольце. Мёртвые драконы. Хотя были среди них и те, кто находился в большей своей ипостаси. Вероятно, если Серебряные, помимо членов королевской семьи, просто не поняли, что вообще происходит, и не сумели среагировать… или не осмелились, то изумрудные явно пытались дать хоть какой-то отпор. И хотя тела выглядели опрятными и нетронутыми, Дитрих и Меридия этому уже не верили. Они знали, что Мизраел щадит их чувства и глушит самые невыносимые моменты. Но это тоже было нужно. К такому тоже нужно было готовиться, хотя быть готовым к такому в принципе невозможно.

— Наверное, нам туда, — тихо прошелестел дух Меридии, указывая в сторону. Посмотрев в этом направлении, Дитрих увидел, как из тумана возникают очертания древесного дворца. Изумительное зрелище… Дитрих слышал, что эльфы могут выращивать дома-деревья, и даже видел иллюстрации, но чтобы целый дворец… Насколько же старым и сильным одновременно должно быть такое дерево?

Войдя, Дитрих и Меридия растерялись. Уже на входе их поджидало сразу несколько лестниц, и они даже не понимали, куда им следует идти. И в этот самый момент перед ними стали возникать мёртвые тела новых драконов… словно таким извращённым способом подсказывая, куда двигаться дальше…

И вот два духа, следуя по тропинке из трупов, наконец, оказались в большом зале. Воспоминания постепенно становились всё более чёткими, на стенах появлялись полки, а на них книги… это место было библиотекой. Запоздало принц и принцесса поняли, что это была та самая легендарная библиотека Изумрудного клана. Стоило отметить, что конкретно в этом секторе книг было не очень много, но наверняка сюда попадали только драгоценнейшие из фолиантов.

Едва очертания зала сформировались до конца и стали чёткими, как стали проявляться и другие детали. По всему залу лежали новые тела… вне всякого сомнения, мёртвых драконов. Посреди же стоял… да, ошибки быть не может, более молодой Мизраел. Стоял и смотрел на свои ладони, словно отказывался верить тому, что видел.

— Слишком поздно, — раздался зловещий шелест, и в десяти шагах перед драконом возник ещё один силуэт… вне всякого сомнения, Убийцы драконов, — ты опоздал, Изумрудный Хозяин. Я узнал всё, что мне было нужно, все ваши тайны и секреты для меня раскрыты… и, как видишь, вы больше никак не можете мне помешать.

В этот момент раздался тяжёлый хрип. У ног Мизраела сформировалась ещё одна тень. Мужчина неподвижно лежал на спине, а на груди у него был ужасный рубец, идущий от левого предплечья до правого бедра. Но вот мужчина повернул лицо… и Дитрих с Меридией с потрясением узнали в лежавшем Киртулика. Меридия начинала ощущать, как её душит злость. Злость по отношению к самой себе за собственные глупость и беспечность. Карнекир и Киртулик были перед ней всю её сознательную жизнь. Они растили и воспитывали её, они учили и тренировали её — и ни разу за всю жизнь она даже не подумала поинтересоваться…

— Прими свою участь, Мизраел, — тихо прошипел Убийца, воздевая руки, — весь твой клан истреблён, тебе больше некого защищать. Сдавайся и отправляйся вслед за ними… И тогда я, так и быть, из милосердия сделаю это быстро и безболезненно.

Помимо своей воли Дитрих всматривался в Убийцу. Он помнил, что свой карательный поход этот человек начал именно отсюда. И, как ни странно, сейчас Убийца до сих пор не утратил свой человеческий облик, не настолько пропитался тьмой… Хотя, вне всякого сомнения, полностью перебитый драконий клан означал только одно: он уже впустил Кошмар в свою душу, получив за это колоссальные силы.

Пока Убийца говорил, Мизраел с болью оглядывался на лежащие тела. Каждое из них словно на короткое мгновение становилось ясным и чётким, но почти сразу развеивалось дымкой. Но оно и неудивительно: такие воспоминания сами по себе страшны и болезненны, а уж вспоминать тех, кого не смог защитить, невыносимо вдвойне.

И он решился. Выстроив ладони сферой, он что-то пробормотал скороговоркой. Мгновение спустя из его ладоней вырвалась струя зелёного света. Но он не стал ею атаковать: напротив, Изумруд выстроил между ним и Убийцей стену. Убийца, явно не ожидая такого, тут же направил в стену поток своего чёрного огня. Но недаром Изумруд — это Цвет защиты. Даже против такого сокрушительного оружия, как чёрный огонь Кошмара, Изумрудная стена держалась целых десять секунд. А когда она пропала — Мизраел, уже превратившийся в дракона и пробивший своим телом путь наружу, спешно улетал прочь, сжимая в лапах тело Киртулика.

Убийца от такой наглости опешил. Он поднял было руки, явно намереваясь всё-таки достать Мизраела… и, судя по его уверенности, огонь Кошмара настиг бы его и на таком расстоянии, но внезапно передумал. Опустив ладони, человек, вокруг которого клубился мрак, тихо рассмеялся.

— Что ж, лети отсюда, надменный глупец, — весело сказал Убийца, — я всё равно доберусь до тебя — и уничтожу тебя. Но, право слово, не стоит спешить. Осознай, что ты потерял всё, что только можно, что ты не сумел защитить никого из членов своего клана, что тебе больше незачем жить на этом свете. И когда ты это осознаешь — то сам приползёшь на брюхе к моим ногам. И тогда я, так и быть, подарю тебе свободу и избавлю от страданий…

Когда Дитрих и Меридия очнулись, то увидели, что Мизраел уже сидит в кресле и потягивает вино. Они осторожно поднялись на ноги, неловко глядя на старого дракона.

— Не нужно меня жалеть, — Мизраел предупреждающе поднял руку с бокалом вина, впрочем, в процессе существенно из него отхлебнув, — у меня было шестьсот лет для того, чтобы примириться с этим. Да и вообще, совет вам на будущее, дети мои: не бегите от воспоминаний, которые причиняют вам боль. Чем дольше вы их избегаете — тем больнее будет, когда они вас всё-таки настигнут. Ну а теперь, если у вас нет вопросов — с вашего позволения, я сейчас хотел бы побыть один. Ну а ваш путь лежит дальше, в Закатный лес.

— Один вопрос, отец, если позволишь, — тихо сказала Меридия, — Убийца сказал, что не выжил никто из Изумрудного клана. Но ведь Киртулик был там — и он выжил. Это оговорка? Или Убийца просто не посчитал эту… погрешность?

— Нет, дочь моя, это не оговорка. Просто на самом деле Киртулик никогда и не принадлежал к Изумрудному клану. Он происходит из клана Пурпурного. В то время мы чувствовали себя свободно и вольготно… и активно практиковали отправку молодых драконов на службу в другие кланы. Поддержание связей, развитие у молодняка социальных навыков и всякое такое. Собственно, и выжил Киртулик только потому, что Убийца на тот момент был, если так можно выразиться, заточен на убийство Изумрудных драконов. Киртулик же никогда не имел среди своих Доминант Изумруд, и тебе об этом прекрасно известно.

— Какая же я дура, — прошептала Меридия, крепко сжимая руку Дитриха, — я жила с ними всю жизнь. И мне ни разу даже в голову не пришло спросить…

— Меридия, дорогая, — усмехнулся Мизраел, — если бы тебе пришло в голову спросить о таком — я бы потом задал серию не самых приятных вопросов им обоим. Так что не терзай себя. То, что ты никогда не захотела их об этом спросить, говорит лишь о том, что они выполняли свои обязанности так, как нужно. От тебя в твоём возрасте требовалось расти, постигать искусство Цвета и разбираться в себе и своих способностях. Как мы оба помним — у тебя были с этим немалые проблемы, недаром ты встала на крыло только с третьей попытки. И то только потому, что… было дополнительное благоприятное обстоятельство, — туманно закончил он.

Меридия вспыхнула. Дитрих, не понимая, о чём идёт речь, недоуменно посмотрел на супругу, но та лишь покачала головой. Понимая, что принцесса сейчас обескуражена и новых вопросов задавать не станет, Дитрих не удержался и спросил:

— Насколько высока вероятность того, что это — последняя наша с вами встреча?

— Один раз я уже ответил на этот вопрос, Дитрих, — мягко сказал Мизраел, снова пригубив вино, — пока мне больше добавить к этому нечего. Скажу даже больше: вы, просматривая воспоминания непосредственно там, где эти события происходили, получите больше информации, чем мы. Ибо, как ты помнишь, по воле Убийцы о том, что случилось, многое против своего желания нам пришлось забыть. И как вы, опять же, наверняка заметили, даже эти воспоминания зыбки и непостоянны. И не только потому, что мне или серебряным драконам неприятно об этом вспоминать. Но повторюсь: я верю в то, что возможен благоприятный исход. А теперь, — он указал рукой с бокалом в сторону двери, — вам пора…

Глава 7

Покинув деревню, в которой остановился Мизраел, Дитрих и Меридия направились в сторону Закатного леса. До эльфийской границы идти было два-три часа, так что время обдумать услышанное у принца и принцессы было.

Шли молча. Ибо до сих пор пытались осмыслить услышанное. Осознать, как здесь вообще можно победить. Как одолеть того, кто разбрасывал обычных драконов едва ли не силой мысли. Того, кого четыре драконьих Хозяина смогли остановить, лишь принеся в жертву пятого. Причём — по его собственной воле.

— Дитрих, — внезапно спросила Меридия, — а как ты думаешь… насколько вообще всё это справедливо?

— Что ты имеешь в виду? — принц, проверявший пропускные грамоты в дорожном подсумке, не сразу понял, что имеет в виду его жена.

— Ну вообще всё то, что с нами происходит, — уточнила принцесса.

— Если ты имеешь в виду путь, который нам пришлось пройти, чтобы воссоединиться… трудно сказать. Да, безусловно, было нелегко, но эти испытания сделали нас сильнее. Да, ты долго ждала и испытывала страх, что потеряла меня навсегда. Да, я тоже долго ждал — и тоже испугался, что потерял тебя, когда проиграл Турнир. Но наши чувства выдержали проверку этими испытаниями. Мы вместе, я доверяю тебе, как себе — вот что по итогу важно.

— Я… я не это имела в виду, — принцесса смущённо порозовела, — я вообще, про Убийцу и драконов… про то, что нас ждёт.

— Здесь я тоже не могу дать однозначного ответа, — пожал плечами принц, — ты ведь и сама видела, как живут на наших островах люди. Работают, растят детей. Играют музыку, выращивают растения, общаются друг с другом… словом, просто живут. Ну, мелкие гадости друг другу иногда устраивают, чтобы нервы себе пощекотать. У меня нет оснований думать, что на материке люди живут как-то иначе. Даже к другим расам они практически безразличны. Ну вот, а теперь представь, что должны были делать с людьми, чтобы они целенаправленно взрастили того, чьим призванием будет убивать драконов. Не с эльфами, гномами, орками — именно с людьми! Мне кажется, этот вопрос надо было задать твоему отцу. Ему больше двух тысяч лет, он застал и время рабства людской расы, и время Убийцы, и время после него. Он-то наверняка ответил бы объективно, справедливо это было или нет.

— Но какое это имеет отношение к нам? Нас и в помине не было, когда всё это происходило, — горячо возразила Меридия, — так почему именно мы должны…

— Дорогая, не забывай, справедливость бывает разной. Когда волчица ловит и загрызает зайца, наверное, зайцу кажется такое несправедливым, ведь он всего лишь бедный заяц, в чём он провинился? Но у волчицы дома голодные волчата, и ей кажется справедливым, что она обеспечила себе и им пропитание. Так и здесь… мне думается, вряд ли Убийца стал губить собственную жизнь… и, как теперь выясняется, собственное посмертие, заключая сделку с Кошмаром, если бы не был уверен, что достигнуть справедливости можно только так. В целом же… дети всегда расплачиваются за ошибки родителей… и как знать, может быть, наказание для нас, необходимость идти по этому пути, не сравнится с наказанием для наших отцов. Которые вынуждены были отправить нас по этому пути, понимая, что они ничем не смогут нам помочь… Так, остановись. Кажется, мы пришли.

Дитрих и Меридия остановились. Лес, по которому они шли, вообще не изменился. И всё же драконы чувствовали: за следующий древесный ряд так просто лучше не ходить. Словно они стояли перед туго натянутой струной, малейшее прикосновение к которой может привести к совершенно непредсказуемым последствиям.

— Теперь — нам надо ждать, — сказал Дитрих, опускаясь у ближайшего дерева, — здесь нам не свезло с добрым проводником, который бы нам всё рассказал и провёл, куда надо. Будем придерживаться поведения обычных паломников. Если, конечно, им уже известно о нашем появлении.

— Они точно знают, — уверенно кивнула Меридия, после чего смущённо добавила, — у меня такое чувство, что мой отец сюда прилетает далеко не в первый раз. Если это так — эльфы должны следить за тем, что сюда регулярно летает дракон, которого они в своё время очень, очень хорошо знали. Даже если он просто летает сюда отдыхать. И если за ним ведётся слежка — то стоит ли говорить, что за нами, двумя драконами, которые шли сюда от самой деревни, где остановился отец, тоже следят?

— Разумно, — пробормотал Дитрих, скороговоркой прошептав молитву Сирени и позволив фиолетовой звёздочке на пару мгновений вспыхнуть в своей ладони, — да, следят. И не знают, что с нами делать.

— И что дальше? — спросила Меридия.

— Ну, ночь нам, судя по всему, придётся провести здесь, — хмыкнул Дитрих, — тем более, что эльфы явно дают понять, что в своём лесу никого не ждут, ибо парадной двери как таковой здесь нет. Так что с нашей стороны будет невежливо ломиться в стену и не дать эльфам возможность какое-то время не пускать нас к себе домой. Ну а утром… утром мы, вероятно, проголодаемся. И, вероятно, нам придется сготовить что-нибудь на открытом огне… предварительно срубив для этого какое-нибудь дерево…

— Это лишнее! — грубо сказал чей-то хриплый голос, и мгновение спустя перед ними буквально из воздуха возникли три эльфа. Сходство с небесными заключалось только в ушах. И то — у небесных эльфов уши были покороче. Кожа более смуглая и… грубая, что ли. Если у подавляющего большинства небесных эльфов глаза были синие, серые или чёрные, то у этих явно превалировали золотистые оттенки: у двоих глаза были жёлтые, и у одного — коричневые. Зелёные куртки со штанами, луки с колчанами за спиной, лица изрисованы то ли чернилами, то ли грязью. Мимоходом Дитрих вспомнил, как безумно давно их водили в зоопарк в Стигиане, и как они там видели лесного эльфа. Казалось, между ними вообще нет ничего общего. Хотя, возможно, сказывалось недружелюбие, которое все трое следопытов активно излучали в адрес драконов.

— Ну? — спросил первый, — что вам надо в нашем лесу, драконы? Вы ушли отсюда много лет назад, и до сего момента нам с вами не было друг до друга дела. Зачем вы пришли сейчас?

— Дело в том, что мы совершаем паломничество, — Дитрих невозмутимо поднялся на ноги и слегка поклонился эльфам, — по ряду причин нам нужно попасть в место, где раньше жили наши соплеменники… и где их убили. Можно сказать, почтить память.

— Почтить память, значит? — усмехнулся один из эльфов, — вам этого не требовалось шестьсот лет. Почему же возникла необходимость сейчас?

— Простите, но это наше дело, — твёрдо сказал Дитрих, — могу лишь вас заверить, что ни до кого из эльфов нам дела нет. Мы просто проведём какое-то время в старом древесном дворце и сразу его покинем, никому не мешая и не докучая.

Дитрих ожидал, что его слова успокоят стражей, однако те почему-то только ещё больше обозлились. Словно слова Дитриха о том, что им нет дела до эльфов, были им ещё более неприятны, чем угрозы пустить на костёр ближайшее дерево.

— Не можем мы вас пустить, — злорадно сказал другой эльф, почему-то постоянно теребивший нагрудный карман своей куртки, — здесь вам не проходной двор, чтобы кто попало топал туда-сюда, ясно вам?

— Так мы вовсе не кто попало, — улыбнулся Дитрих, доставая зелёную грамоту и протягивая её эльфам. Старший группы удивился, но аккуратно взял бумагу, просматривая её.

— Надо же, — рассмеялся он, — как высоко поднялся этот полукровка. Кто бы мог подумать — целый ректор Университета. Ну, надо отдать должное, многие наши чародеи получали базовое магическое образование в этом месте. И довольно неплохое, — снисходительно кивнул он, — ладно уж, если за вас подписался этот полукровка, можете пройти. Но не раньше, чем побеседуете с нашими правителями. Мы парни простые, нам всякими бумажками голову забивать не надо. Вот они дозволят вам по лесу нашему ходить — на здоровье. А теперь топайте за нами. Нет, ну надо же, — продолжал он хихикать себе под нос, — наш полукровка, орочий ублюдок — ректор Университета, ну надо же.

— Ну да, как же, — ехидно подумала Меридия, — перед этим полукровкой открыты почти любые двери, и сильнейшие мира сего готовы оказать ему услугу по первой просьбе. А ты, чистокровный до последней капли крови, каждый день сидишь в грязи и ешь грязь, патрулируя свой лес, до которого всему остальному миру и дела нет…

— Но при этом они оба довольны своей жизнью и даже счастливы, — подумал в ответ Дитрих, — это ли не гармония, к которой надо стремиться? Чтобы каждый был счастлив и доволен своей жизнью?

Несколько секунд драконы молча смотрели друг на друга. И только теперь до них дошло: они могли пользоваться драконьей речью в человеческом облике. Обычно даже между драконьими парами такое начинало происходить в лучшем случае через пятьдесят лет после того, как драконы обретали друг друга. Но, как видно, Дитрих и Меридия уже до того начинали думать в унисон, что драконья речь открылась для них сейчас. И это не могло не воодушевлять, ибо и тот, и другая уже понимали, насколько это облегчит им жизнь с учётом того, с каким количеством важных персон им ещё предстоит говорить…

Дитрих и Меридия напрасно думали, что в Закатном лесу, собственно, везде будет сплошной лес. Примерно через полчаса ходьбы они вышли на крепкую каменистую тропинку, которая вывела их к поселению.

Поселение это было весьма странным. И из того, что Дитрих читал в книгах, и из того, что ему рассказывали о лесных эльфах в зоопарке, он знал, что они умеют выращивать дома прямо в деревьях. Да, собственно, старый древесный дворец тоже был именно таким сооружением. Но здесь же… нет, при желании можно было насчитать и два, и три, и даже с десяток древесных домов, но и только. Все они перемежались обычными постройками, которые можно встретить скорее среди людских поселений, и которых было в разы больше.

— Не обращайте внимания, — прорычал один из эльфов, шедший рядом с драконами и верно истолковавший удивление в их взглядах, — это квартал новаторов, как эти недоумки сами себя называют. Тупые, бездарные, ленивые! Которые не то, что не могут — не считают нужным вырастить себе собственный дом! Как их только до сих пор не вышвырнули отсюда!

В этот момент в одном из домов открылось окно, и оттуда выглянула молодая черноволосая эльфийка с очень недовольным лицом.

— Топайте отсюда, традиционалисты недоделанные, — гневно сказала она, — на что хотим, на то и тратим своё время. В том числе — и на целебную магию, благодаря которой мы хоть как-то нужны остальному миру. А вы можете хоть похоронить себя в обнимку с учебником истории — никто даже не заметит вашего отсутствия!

После чего окно с грохотом захлопнулось. Стражники глядели на дом с такой злостью, словно желали силой одного своего взгляда сравнять его с землёй. Дитрих и Меридия вежливо продолжили движение, словно не замечая этой ссоры, но остановившись пятьдесят шагов спустя, чтобы стражники всё же не потеряли их из виду. Те, ещё несколько секунд посверлив взглядом дом, нагнали драконов.

— А это всё ты, — сказал старший эльф идущему рядом, — избаловал свою дочь до невозможности! Так она мало того, что с человеком связалась, так ещё и на все наши традиции с Мирового древа плевала!

— Если бы он не был одарённым целителем, — прошипел тот в ответ, — если бы он не был особым гостем нашего леса, если бы он…

— Какой яркий конфликт отцов и детей, — мысленно хмыкнул Дитрих, — неужели наши дети тоже когда-нибудь будут нам так мотать нервы?

— Если мы доживём до момента, когда у нас появятся дети — я всё стерплю, — мрачно подумала Меридия в ответ. Дитрих тоже помрачнел в ответ на эти мысли, но ничего не ответил. Хотя, стоило признать, подобная ситуация была очень странной. Ладно бы эльфийка сбежала из леса, это бы как-нибудь объяснили, мол, её охмурили, но скоро она одумается и приползёт обратно. Но чтобы эльфы позволили человеку жениться на дочери леса, да ещё и допустили, чтобы он с ней в этом самом лесу жил, подавая всем дурной пример? Немыслимо! Впрочем, настолько же немыслимо когда-то драконам казалось, что их популяцию будут контролировать при помощи меча и сил Кошмара…

Следом за кварталом новаторов следовал другой квартал. Здесь дорожка была уже не каменной, а деревянной. С удивлением драконы обнаружили, что и дорожка — это всего лишь очередной корень, который, тем не менее, подровняли, чтобы ходить по нему было удобно. Даже их стражи ступали по древесному корню мягко и упруго, словно с почтением. Так же в этом квартале все дома были древесными. Более того, многие дома как раз соединялись между собой такими корневыми дорожками. Что ж, как бы эльфы ни любили свой лес и свою землю, месить ноги в грязи по весне и осени, наверное, не нравится даже им.

— На грибницу похоже, — внезапно сказала Меридия, осматривая древесные дома.

— Что говоришь, драконица? — переспросил один из эльфов.

— На грибницу, говорю, похоже. Выращенные дома имеют между собой связь и, наверное, общие корни. Так что если какой дом и… заболеет, то другие помогут ему восстановиться. Да и затратно всё-таки каждый дом из новой корневой системы растить. Проще уж пристроиться к существующей. Да и в масштабах одного селения каждый раз новую корневую систему заводить — никакой земли не хватит.

После этих слов эльфы посмотрели на Меридию с явным оттенком уважения. Для них явно было неожиданностью, что дочь огня и воздуха так хорошо разбирается в земле.

В связи с тем, что был уже поздний вечер, жителей на улицах почти не было. Вероятно, как и их любимые деревья, эльфы бодрствовали по распорядку солнца, поднимаясь с восходом и завершая все свои дела с закатом.

— Ну ничего себе, — восхищённо выдохнул Дитрих, когда они всё-таки подошли к древесному дворцу. Размерами это дивное строение не уступало королевским замкам на драконьих островах.

— Вот-вот, — с гордостью сказали эльфы-провожатые, — вот чем надо гордиться, вот к чему надо стремиться. И то — это ещё молодой дворец, ему всего четыреста лет. Старому древесному дворцу, если что, больше тысячи.

Выглядел дворец, надо признать, диковинно. Если в глубине, собственно, была древесная структура, которая и составляла опорный скелет здания, то вот на поверхности дворец выбросил великое, бесконечное множество ветвей, которые сейчас, в самый разгар лета, буйно зеленели.

— Ну, это как раз ожидаемо, — мысленно прокомментировала Меридия, заметив недоумение Дитриха, — представь, сколько такому растению требуется солнечного света. Наоборот, ещё странно, что ему хватает такой малости. Наверняка за ним ведётся постоянный магический уход.

Когда драконы и эльфы приблизились к дереву, один из стражников подошёл к оплётшим корням и ласково их погладил. Почти сразу корни разошлись, открывая что-то вроде коридора. Первый эльф прошёл через корни и поманил за собой драконов. Однако, едва те пересекли границу древа, как в них тотчас выстрелили корни. Один корень обвил Дитриха за шею, другой схватил Меридию за правое запястье.

— Какого… — просипел Дитрих, в руках которого начал формироваться огонь.

— Прекрати, дурак, — один из эльфов подскочил к Дитриху и ударил его по руке, заставляя пламя пропасть, — иначе вы покойники!

После этого все трое эльфов с какими-то песнопениями стали гладить корни, пленившие драконов. И это возымело эффект: меньше, чем за минуту те отпустили драконов и уползли в стены.

— Что… что это такое было? — спросила Меридия, потирая запястье.

— Наша охранная магия, — ответил старший эльф, — как вы понимаете, мы очень бережём своих правителей и не можем допустить к ним тех, кто желает им зла.

— А предупредить об этом было нельзя? — раздражённо спросил Дитрих, — мы, вообще-то, драконы. А если бы здесь действительно вспыхнул огонь?

— Как же мы могли об этом предупредить? — искренне удивился один из эльфов, — это же охранная магия, она должна храниться в секрете.

— Да вы что, издеваетесь над нами? — возмутилась Меридия, — нам в этом месте и делать-то нечего! Встреча с вашими правителями нам даром не нужна! Почему же для встречи с ними мы должны проходить через такие испытания, как будто нам это больше всех надо? Нет уж, с нас довольно! Дитрих, пошли отсюда!

Она схватила мужа за руку и потащила к выходу. Дитрих так опешил от такого поведения, что не мог придумать ничего лучше, чем подчиниться. К счастью, корни не успели оплести выход, и они сумели проскользнуть наружу. Однако, едва те сделали несколько шагов, как за ними выскочили стражники.

— Что за дерзость?! — гневно спросил старший, — вам оказана великая честь — встретиться с нашими правителями! Как вы смеете…

Меридия остановилась. Крепко сжав руку Дитриха, сделала глубокий вдох. После чего повернулась и тихо, но отчётливо сказала:

— Нам встреча с вашими правителями не нужна! У нас есть бумаги, подтверждающие наше право находиться на этой земле! Вы же, судя по всему, принимать гостей совершенно не умеете! Мы вам не какие-то простолюдины, мы среди своего рода — королевской крови! И то, что сейчас сделало с нами ваше древо — унизительно и оскорбительно для представителей королевского рода! Поэтому если вашим правителям так уж нужна встреча с нами — пусть изволят её провести там, где нас не будут подвергать таким унижениям! Ибо ваше поведение просто отвратительно! Вы же так чтите традиции! Разве так по традициям надо встречать гостей королевской крови? Впрочем, разумеется, неудобные традиции всегда можно проигно…

Теперь уже Дитрих дёрнул супругу за руку, призывая её замолчать. Её возмущение было, разумеется, справедливо, но возмущение не должно было перерасти в оскорбления. Меридия чуть заметно кивнула, признавая, что и правда чуть не зашла дальше дозволенного. Больше не глядя на стражей, драконы двинулись прочь.

— Как нам теперь найти старый древесный дворец? — скептически спросил Дитрих.

— Как-нибудь отыщем, — раздражённо отозвалась принцесса, — если ему больше тысячи лет, наверное, он даже побольше этого дворца будет. Уж, наверное, мимо не пройдём.

Немного подумав, драконы направились в сторону, противоположную той, откуда пришли. Наверняка подобное древо находилось где-то в сердце леса. При этом они шли по краю поселения, стараясь держаться от всех древесных домов подальше. С помощью искры Сирени Дитрих убедился в том, что стражники продолжают следовать за ними, хотя и не показывались на глаза. Пожав плечами, Дитрих тоже прекратил их высматривать. Пусть наблюдают, если им так спокойнее. Вот только близко пусть не подходят. Мало того, что небесные эльфы потрепали им нервы, горделиво показав статую Убийцы с отрубленной драконьей головой под его ногами, так теперь ещё и эти фокусы. Сейчас принц начинал чувствовать уважение и сочувствие драконам, которые этим самым эльфам покровительствовали.

Впереди послышался шум воды. Повернувшись, Дитрих увидел родник. Из небольшой каменной гряды в землю падала упругая струя воды. Рядом с родником пара деревьев была, вне всякого сомнения, с помощью магии оформлена так, что каждое из них имело несколько углублений, чтобы туда можно было присесть. Вот только Дитрих и Меридия теперь не сели бы туда ни за какие коврижки. Принц отвернулся было и продолжил путь, но через несколько секунд обнаружил, что идёт один. Обернувшись, он увидел, что Меридия стоит на месте и во все глаза смотрит на девушек. И, что самое удивительное, те так же смотрели на неё в ответ.

— Кадма? Голинор? — с удивлением прошептала Меридия, глядя на тех, с которыми, признаться, больше не рассчитывала когда-нибудь увидеться…

Глава 8

— Меридия? — удивлённо спросила одна из них, поднимаясь навстречу принцессе. Остановившийся Дитрих взглянул на девушек внимательнее. И с удивлением увидел, что только одна из них была эльфийкой. Другая девушка оказалась человеком.

Меридия же неловко смотрела на них, явно не зная, что сказать и испытывая огромное смущение.

— Милая, всё в порядке? — осторожно спросил Дитрих, — ты их знаешь?

— Конечно, она нас знает, — улыбнулась эльфийка, — ведь в своё время мы очень тесно общались, не правда ли?

— Видишь ли, Дитрих, — запинаясь, ответила Меридия, — как ты понимаешь… ты в своей прошлой жизни был не первым принцем, с помощью которого драконы пытались исполнить пророчество. Были и другие…

— Именно, — кивнула эльфийка, — и на самом деле очень жаль, что у меня ничего не вышло. Кардел-то был очень даже ничего. Такой многообещающий, почти немыслимый — и, вместе с тем, такой перспективный союз, ведь эльфы ненамного уступают драконам по продолжительности жизни. Но нет… этот ваш Цвет… Я-то ещё дёшево отделалась, можно сказать. А вот бедная Голинор…

Она указала взглядом на подругу. У неё были длинные волнистые светлные волосы, а взгляд пронзительных синих глаз неловко перебегал с одного дракона на другого.

— Да, — грустно кивнула она, наконец, осмелившись заговорить, — это всё получилось так глупо. Я… я даже уверена, что Вонгитор делал это не из злых побуждений. Просто… мало того, что Цвет… так ещё и я оказалась не готова к такой, — девушка издала нервный смешок, — драконьей любви. А в итоге, чтобы спасти мою жизнь, собой пожертвовал Гиордом. Я не могла после такого там оставаться…

— А… здесь ты что делаешь, Голинор? — неловко спросила Меридия, нервно перебирая прядь своих серебристых волос.

— Мы как-то случайно познакомились с Кадмой, — с улыбкой ответила та, — оказалась, у нас куда больше общего, чем мы сперва думали. Она добилась того, чтобы мне позволили пожить здесь какое-то время. И даже была так добра, что позволила прикоснуться к источнику эльфийской магии. Я прекрасно понимаю, что с тех пор прошло уже несколько десятилетий. И понимаю, что в моём королевстве уже сменилось целое поколение. Но… это были такие восхитительные и безмятежные годы. Я почти оправилась от того, что случилось. И я знаю, что сюда регулярно прилетает Мизраел… но пока не чувствую в себе с ним сил поговорить.

Дитрих и Меридия переглянулись. Значит, вот с какой целью Мизраел регулярно прилетает в пограничные с Закатным лесом деревни. Вероятно, до сих пор рассчитывает, что ему удастся поговорить с принцессой… и, возможно, убедить её попробовать ещё раз.

— Как там, кстати, мой Вонгитор? — внезапно спросила Голинор, — с ним всё хорошо? Он… выбрал себе кого-нибудь?

— Насколько мне известно, он так ни с кем и не сблизился, — тихо ответила Меридия, — и с тех пор, как ты покинула наш остров, он больше не произнёс ни единого слова.

Голинор поднесла руки ко рту, испуганно глядя на Меридию и, казалось, не веря своим ушам. Увидев, насколько ошеломлена её подруга, Кадма решила подхватить разговор.

— А вы, значит, Дитрих, — обратилась она к принцу, — что ж, наслышаны мы о вас даже здесь. Быстрый рост… Турнир… Ваш стремительный визит в Небесное кольцо… снежные эльфы остались не очень довольны вашим визитом.

— А ещё говорят, что Закатный лес с остальным миром связей не поддерживает, — хмыкнул Дитрих, с готовностью подхватывая разговор, — да, снежные эльфы остались не очень нами довольны. С другой стороны, странно было ожидать иной реакции. Потому что они, пригласив нас к своим правителям, решили уместным продемонстрировать своё главное произведение искусства. Статую Убийцы драконов. Так что не в последнюю очередь мы отказали вашим правителям в визите потому, что не хотели подвергнуться очередному подобному издевательству. Если вы наслаждаетесь своей свободой — наслаждайтесь на здоровье. Убеждать нас в том, что вы своей свободой наслаждаетесь, не стоит.

— Вы плохо знаете моих родителей, — неожиданно мирно кивнула Кадма, — они бы никогда не опустились до подобной низости. Даже больше: я не стыжусь признаться в том, что лесные эльфы нередко сожалели о том, что драконы покинули их навсегда. Потому, собственно, мой отец и позволил мне в своё время отправиться на драконий остров. Потому что это значило бы шанс на начало новых отношений. Драконы, как ни крути, слишком ценные союзники, чтобы ими можно было пренебрегать.

— Ценные. Это драконы-то для вас ценные? — скептически спросил Дитрих.

— Да, ценные, — подтвердила Кадма, — но, подчёркиваю, ценные именно в качестве союзников. Господа из вас так себе, уж не обессудьте за прямоту. Но это сейчас неважно. Я правильно понимаю, что… мой Кардел тоже пока никого не выбрал?

— Да. Оба моих старших брата на редкость равнодушны к другим девушкам вот уже который год, — подтвердила Меридия.

— Что ж, возможно, не всё ещё потеряно, — довольно кивнула Кадма, — я так понимаю, вы занимаетесь исполнением этого самого пророчества, из-за которого Цвета начинают выжигать душу, едва ты позволяешь единственную несвойственную тебе эмоцию? Что ж, могу только пожелать вам удачи. Если у вас всё получится — то Кардел однажды меня найдёт. Или я сама его найду. Я уже достаточно взрослая и понимаю, что время не бесконечно, и ради своего счастья готова пойти на некоторые уступки вопреки своей гордости. А там… может, мне удастся уговорить его поселиться здесь. И вот это уже будет действительно новой страницей нашей истории.

— Если вы так хотите себе такое будущее, — внезапно сказала Меридия, вспомнившая, чем в прошлый раз был чреват визит в подобное место, — может быть, вы нам поможете? Нам… нужно посетить старый древесный дворец, но… собственно, в силу нашего происхождения нам трудно там находиться. Насколько я помню, Кадма, ты очень умело в своё время обращалась с Изумрудом. Может, ты согласилась бы выступить для нас проводником?

— Извините — не могу, — покачала головой эльфийка, — я понимаю ваше возмущение, когда вас внезапно атаковали корни нашего дворца, но и вы, покинув дворец так резко, не позволили моим родителям загладить вину и тем самым нанесли им двойное оскорбление. Из Леса вас, конечно, не выгонят, но я теперь вам помочь не смогу. Король и королева не поймут меня. Мне очень жаль.

— Я могу вам помочь, — внезапно сказала Голинор, — Изумруд, конечно, никогда не был моей Доминантой, но кое-что из уроков госпожи Карнеллы я помню. Я смогу сделать это для вас. А там, как знать… может, и у меня с Вонгитором будет ещё один шанс…

— Голинор, ты уверена? — обеспокоенно спросила Кадма, — конечно, во всём лесу тебе никто не вправе приказывать… Но ты не боишься ещё одного срыва?

— Я долгие годы копила в душе покой и безмятежность. И чувствую, что настала пора испытать себя на прочность. Ведь, при всём моём бесконечном к вам уважении, я не могу всю жизнь прятаться в этом лесу, — с достоинством ответила Голинор, — если я это переживу — значит, я наконец, готова выйти во внешний мир. Ступайте за мной, — девушка кивнула Дитриху и Меридии, — не будем отягощать Кадму особенностями её положения. Если она останется здесь — её родителям будет нечего ей предъявить…

Когда они отошли от родника на сотню шагов, Меридия задала новый вопрос:

— Голинор, так всё-таки, как ты здесь оказалась? Ну… не верится мне, что даже Кадма смогла так просто провести тебя сюда. Да не просто провести — но и позволить здесь остаться на долгие годы. Такое поведение им несвойственно, если только не сулит какую-то фантастическую выгоду. Ведь эльфы свято чтут свой лес… мы сами в этом убедились, — заключила принцесса, вспомнив, насколько грубое поведение позволили себе эльфы по отношению к Дитриху, едва поняли, что его пламя может выйти из-под контроля.

— Ну… в какой-то степени вы правы, — сказала девушка, увлекая драконов за собой в гущу леса, — на самом деле инициатором этой идеи выступил Мизраел. Ибо, как вы понимаете, отнести меня в Калцехиро в таком состоянии он никак не мог — это означало бы страшный скандал со всей людской расой и уничтожение тех отростков новых отношений, которые едва-едва успели зародиться. Поэтому Мизраел доставил меня сюда. И вот здесь уже его неожиданно поддержала Кадма, — голос Голинор потеплел, — вы, конечно, заметили, что она мнит о себе немножко больше, чем следует. В частности, когда говорит, что именно благодаря ей мне позволили остаться здесь. Ну… в какой-то степени это правда. Без неё Мизраел вряд ли сумел бы уломать Вендаяла и Глориксу… То есть, разумеется, короля Вендаяла и королеву Глориксу, — поспешно добавила она.

— Нас что, могут подслушать? — скептически спросил Дитрих.

— Могут, — кивнула Голинор, — обычно, конечно, эльфы таким не занимаются, ибо сил это требует преизрядно. Но, учитывая, что в этом лесу впервые за долгие столетия появились драконы, наверняка эльфы находятся… в состоянии повышенной готовности. Так, мы почти пришли.

Преодолев ещё один древесный ряд, принц и принцессы вышли к искомому древу. Время над ним поработало, правда, в хорошем смысле. Убитое древо заботливо прикрыли собой молодые отростки, перемежающиеся с плющом. Стена из плюща и листьев молодых побегов так надёжно закрывала собой внутренности древа, что оно казалось старым мохнатым гигантом, который присел отдохнуть посреди солнечной опушки. Хотя, конечно, солнца наверняка здесь не было даже днём: раскидистые побеги надёжно закрывали пространство над собой, образуя своеобразный зонт.

— Ступайте за мной, — сказала Голинор, начиная обходить древо и аккуратно отводя в сторону лианы плюща, — я иногда прихожу сюда погрустить… я знаю, как попасть внутрь, не потревожив покоя этого места. Не бойтесь, корни на вас не нападут.

Пройдя с полсотни шагов и убирая с пути занавес из плюща, Голинор внезапно завернула за угол. Как оказалось, в этом месте дерево оставило то ли трещину, то ли дупло.

— Это место раньше было кухней, — пояснила Голинор, указывая на помещение, — видите, здесь раньше готовили пищу, — она дополнительно указала на каменный очаг, который чудом не развалился спустя шесть сотен лет.

— Неужели эльфы допускали, чтобы внутри дерева разжигали пламя? — удивлённо проговорил Дитрих.

— Да, — кивнула Голинор, — разумеется, для этой цели у очага всегда дежурил эльф, который тщательно следил за тем, чтобы даже искорка не попала на драгоценную древесную поверхность. Ладно, давайте двигаться дальше.

Поднявшись по удивительной лестнице, которая, как и множество иных вещей, была взращена прямо из дерева, они вышли в большую залу, которая раньше, вероятно, была местом приёма пищи для особ королевский крови.

Это место Дитрих и Меридия уже помнили. Ибо именно отсюда на верхние уровни дворца вели пять лестниц.

— Нам сюда, правильно? — спросил Дитрих, указывая на четвёртый пролёт.

— Верно. А откуда вы знаете? — удивилась Голинор.

— Трудно не догадаться, — хмуро заметил Дитрих, окидывая взглядом помещение. Ибо дерево куда тщательнее камня сохранило память о том, что здесь когда-то случилось. Огромные участки чёрной, казалось, выжженной древесной поверхности были повсюду. И драконы не сомневались, что почернело дерево именно в тех местах, где когда-то проливалась драконья кровь

— Так что давайте не будем мешкать, — нетерпеливо поддержала Меридия, не желая вдаваться в подробности того, где и как они уже видели это место. Ибо оба дракона, понимая, что им сейчас предстоит увидеть, нервничали сильнее с каждой секундой. Запоздало пришла и слабость от клубившегося повсюду мёртвого Цвета. Но Дитрих и Меридия были готовы к этому и взялись за руки, едва почувствовали первые признаки недомогания.

До библиотеки добирались больше пятнадцати минут. И всё это время Дитрих задавался вопросом: неужели одна только библиотека Изумрудного клана содержала в себе больше, нежели нынешняя библиотека Стигиана? Да на одно только строительство той библиотеки ушло почти пятьдесят лет. Сколько же лет понадобилось, чтобы не построить, но вырастить подобное? Впрочем, ответ ему уже дали эльфы. Больше тысячи лет. Причём, стоило учитывать, что больше тысячи лет дереву было до того, как появился Убийца. Значит, вполне могло такое быть, что это дерево по возрасту могло сравниться с самими драконьими Хозяевами.

— Мы на месте, — тихо сказала Голинор, когда они вошли в очередную залу. После чего, обернувшись и увидев, что драконы тяжело дышат, спросила, — что с вами такое? Вам плохо?

— Это нормально, это пройдёт, — нетерпеливо кивнула Меридия, — мы знали, что так будет, поэтому и попросили помощи.

— Что ж, — ответила девушка, — чем я в таком случае, могу вам помочь?

— Мы должны будем впасть в транс и увидеть память этого места, — ответил Дитрих, — для этого нам нужно, чтобы вы призвали Изумруд.

— Хорошо, — кивнула Голинор, — в таком случае, прошу вас подойти сюда. Ложитесь и кладите головы мне на колени.

Драконы подчинились. Девушка положила свои мягкие, чуть прохладные ладони им на лоб и, глубоко вздохнув, запела:

— Зелень тягучая, вязкая, словно смола, обволакивающий покров… Изумруд, равняющий чаши всяких весов — наполни меня своей тяжёлой силой!..

Конца молитвы Дитрих и Меридия уже не слышали. Ибо их безжалостно уносило туда, где ждали новые подробности кровавых воспоминаний…

По счастью, тени Дитриха и Меридии очутились сразу в библиотеке. Им больше не нужно было искать сюда дорогу и по пути смотреть, сколько драконов напитало это дерево своей кровью. Впрочем, подробностей доставало и здесь. Силуэты мёртвых драконов, в воспоминаниях Мизраела бывшие зыбкими и размытыми, здесь предстали полностью чёткими. Миридия с ужасом всматривалась в лица, отмечая, что некоторые из них были очень похожи на лицо её отца. Вот лежит женщина в изумрудном платье, длинные каштановые волосы разметались по полу, а синие глаза с ужасом смотрят в пустоту. Её лицо было так похоже на лицо Мизраела? Кто это? Его мать, сестра? И хотя на теле женщины не было ни одной видимой раны, под ней упорно расползалась лужа тёмной крови…

В этот момент материализовались и Мизраел с Убийцей. В руках Драконьего Хозяина полыхало Изумрудное пламя, в руках Убийцы — огонь Кошмара. Мизраел с ненавистью смотрел на своего врага, но тот лишь издевательски ухмылялся в ответ.

— Никого, — шипел Убийца, — никого из них ты не спас. Никто от меня не спасётся. Никто не уйдёт и не спрячется. Каждого драконьего выродка я найду в самом дальнем углу этого мира — и подарю заслуженное возмездие.

— Будь ты проклят! Умри! — взвыл Мизраел, воздевая руки. Изумрудное пламя, вившееся в его руках, внезапно сжалось до единственной точки, а в следующий момент выстрелило смертоносным лучом. Но Убийца лишь поднял руку — и чёрный огонь поглотил всю силу заряда. Мизраел ошеломлённо смотрел на Убийцу. И по его виду Дитрих понял, что старый дракон использовал сильнейшее своё средство… и больше у него никакого оружия не было.

— Я и без того проклят, Мизраел, — ухмыльнулся Убийца. После чего опустил руки… и Дитрих и Меридия с ужасом увидели, что перед ним висит чёрный шар. И не просто-чёрный… тёмно-зелёный шар. Мёртвый Изумруд… А затем Убийца подхватил этот мёртвый Цвет и направил его себе в рот. И, едва он его проглотил, как его карие глаза полыхнули мраком… Дитрих ждал, что глаза Убийцы вернутся в исходное состояние, но нет…

— Я был проклят всю свою жизнь, — с ненавистью прошипел тот, — когда вынужден был смотреть, как мой отец от рассвета до заката надрывает спину на фермах, выращивая для вас лучший скот. Как моя мать по двадцать часов в сутки варила для вас лучшие пиво и вино. Как моя несчастная бабка каждый день волочила свои старые кости, убирая за вами мусор и поддерживая чистоту. При такой жизни смерть — это единственное благо. И ты, старый дурак, никогда не поймёшь, почему это вообще случилось! Потому что никому из нас уже нечего было терять! И именно поэтому ты сейчас потерял всё! Так что хватит бороться, твоя игра окончена.

После этих слов Убийца резко взмахнул рукой — и в Мизраела полетела чёрная… чёрно-зелёная волна силы. Его собственной, мёртвой силы. И он почти равнодушно на неё смотрел.

— Нет, мастер Мизраел, нет! — закричал кто-то. А в следующий момент из ниоткуда выскочил молодой Киртулик и заслонил Мизраела своим телом. После чего раздался омерзительный чавкающий звук… и Киртулик упал на спину со страшной раной на груди.

— Надо же, — задумчиво, почти дружелюбно протянул Убийца, — живучая тварь, выдержал. Ну, тем лучше. Что ж, хватит этих фокусов. Ты, Мизраел, так и быть, подыхай: Изумрудный клан уничтожен, и ты мне больше не нужен. А вот этому выродку хотелось бы уделить побольше внимания, учитывая, что и в Пурпурный клан мне предстоит наведаться. Даже хорошо, что он такой живучий…

Мизраел же всё это время стоял, словно громом поражённый. Потом он опустил взгляд на Киртулика… и увидел его умоляющий взгляд. Но в этом взгляде не было страха перед Убийцей. Он не боялся за свою жизнь и не собирался умолять Убийцу о снисхождении. Но он… он с трудом открыл рот и прохрипел:

— Умоляю… только… не… сдавайтесь…

И эти простые слова словно вдохнули в Мизраела новые силы. Он вскинул руки, заставив Убийцу рассмеяться…

— Ты всё ещё хочешь со мной драться? Хватит рыпаться! Ты уже должен был понять, что опоздал, что теперь ты ничего не можешь мне сделать. Все, кого ты любил, кого хотел защитить — погибли. Так что сдавайся и, так и быть, я подарю тебе быструю и лёгкую смерть.

Но Дитрих и Меридия уже знали, что Мизраел вовсе не собирался сражаться. И верно: миг — и перед драконом выросла Изумрудная стена, сумевшая подарить ему спасительные секунды. А когда Мизраел пробил крону и вылетел из дворца, Убийца снисходительно прошептал:

— Что ж, лети отсюда, надменный глупец. Я всё равно доберусь до тебя — и уничтожу тебя. Но, право слово, не стоит спешить. Осознай, что ты потерял всё, что только можно, что ты не сумел защитить никого из членов своего клана, что тебе больше незачем жить на этом свете. И когда ты это осознаешь — то сам приползёшь на брюхе к моим ногам. И тогда я, так и быть, подарю тебе свободу и избавлю от страданий…

После этих слов тень Меридии пропала. Но Дитрих не спешил за ней уходить. Впервые он до конца осознал, что Убийца при жизни был обычным, живым человеком. И даже сейчас, несмотря на черноту в глазах, он поражал своей обычностью. Драконы, показывая воспоминания, излишне его демонизировали, окутывая тьмой и скрывая черты лица. Но теперь, когда Дитрих был готов… он увидел в Убийце человечность. В глазах, наполненных тьмой, остались каштановые проблески. Вздёрнутый приплюснутый нос, явно говоривший в о том, что в детстве Убийца был не прочь подраться с другими мальчишками. Длинные нечёсаные волосы были не чёрными, а с оттенком синевы. Да и само выражение лица… сейчас, когда Убийца улыбался, оно было совсем не страшным. Так улыбаются люди, которые после долгого дня собираются провести пару приятных часов за интересной книгой или в кругу близких. А оставались ли у него близкие? Как оказалось, у него были и родители, и бабушка, которые всю жизнь гнули спину на драконов. Принц испытал смятение. Если до того в Убийце он видел лишь мстителя, который нёс миру свою справедливость, то теперь он впервые увидел живого человека, который, возможно, и не хотел себе всей этой проклятой силы, но который, тем не менее, понимал, что иначе уже нельзя.

И в этот самый момент, когда в душу Дитриха скользнула капля сочувствия, очертания Убийцы подёрнулись лёгкой дымкой… а в следующий момент он посмотрел точно на Дитриха и прошептал:

— Ты же тоже когда-то был человеком! Ты можешь понять мою боль и мои страдания! Тебе тоже пришлось пройти через подобное — ради их нужд и ради их интриг! В твоём нынешнем положении их заслуги нет! Неужели то, что происходит сейчас — несправедливо? Неужели они действительно заслуживают прощения?

И с этими словами Дитрих, казалось, перенял часть эмоций Убийцы. А в мгновение спустя ощутил, как внутри него разгорается всепожирающий огонь ненависти…

Глава 9

Когда Меридия очнулась, Голинор уже стояла на ногах в нескольких шагах, держась за грудь и тяжело дыша.

— Всё в порядке, дорогая, всё в порядке, — поспешно сказала она, едва Меридия вскочила на ноги, — я просто забыла про откат… Просто стало немного тяжелее дышать. Но это сейчас пройдёт. А… он почему не очнулся? — девушка указала на Дитриха.

Меридия обернулась. И верно, её муж продолжал оставаться без сознания, хотя казалось, что воспоминания они покинули вместе. Но когда она приблизилась к Дитриху и опустилась перед ним на колени, он внезапно открыл глаза. И это больше не были его синие глаза. Это были два чёрных провала, из которых сочилась ненависть.

— Ну, здравствуй, мелкая дрянь, — прошипел он, поднимаясь. Меридия до того опешила, что завалилась назад и чудом не упала на спину.

— Значит, ты была выбрана для него в качестве подстилки? — с ледяным спокойствием спросил Дитрих, презрительно оглядывая драконицу, — чтобы он не рыпался и молча исполнял пророчество. Я разочарован. Могли бы найти кого и посимпатичнее.

— Дитрих… ты бредишь! — Меридия поднесла руки ко рту, — ты… ты же сам выбрал меня… что ты такое говоришь?!

— И ко всему прочему, ещё и безмозглая, — покачал головой Дитрих, — нет, с тобой говорит вовсе не он. Можешь догадаться сама, кто.

— Ты? — с гневом и ужасом спросила Меридия, поднимаясь на ноги, — но… этого не может быть!

— Не надо забывать, что у твоего драгоценного избранника человеческая душа, — весело сказал Дитрих, изучая своё тело, — и это не может не иметь последствий. В частности, чем дальше он суёт нос туда, куда его совать не следует, тем большую я обретаю над ним власть.

— Если ты ему сделаешь хоть что-то, — прошипела Меридия, вызывая сгустки Лазури, — то я…

— Нет, всё-таки ты совершенно безмозглая, — расхохотался Дитрих, — я вовсе не собираюсь ему вредить. Напротив, на этого юнца, жизнь и судьбу которого вы исковеркали так, как вам нужно, у меня особые планы. И я не меньше его драгоценного Янтаря заинтересован в том, чтобы добрался он до меня целым и невредимым. Но вот ты… ты, маленькая дрянь, постоянно отвлекаешь его, уводишь в сторону, мешаешь мыслить здраво! Без тебя ему станет только лучше, хотя он, конечно, и не сразу это осознает.

— Это ложь! — отчеканила Меридия, с трудом сдерживаясь, чтобы не броситься на него, — я люблю его, и хочу, чтобы он был счастлив. Мешаю, увожу в сторону… что за бред?

— В самом деле, — деланно удивился, как уже догадалась Меридия, Убийца, — когда этот мальчик сожалел о том, что ему пришлось убить человека по имени Вернон… Когда он попытался хотя бы запоздало раскаяться в том, что не нашёл иного выхода, кроме как отнять жизнь… Что ты ему тогда сказала, мерзавка? Ты всё сделал правильно, дорогой, этот человек извёл себя ненавистью и был опасен для всех, сдох он — и скатертью дорога, всем только лучше стало. Впрочем, что толку с тобой говорить, — тело Дитриха махнуло рукой, — ты такой же инструмент в руках этих старых мерзавцев, как и он сам. Тебе сказали любить во имя клана — ты и полюбила. Но довольно. Тебе пора сдохнуть, маленькая дрянь. Да и если этот юнец найдёт меня, полыхая жаждой мести, мне это будет только на руку.

Дитрих поднял руки. И между ними начал формироваться сгусток сиреневой энергии. Тёмный… очень тёмный сгусток. Меридия побледнела. Если Убийца использует силы Дитриха и собственные познания в области Кошмара — им с Голинор конец. И принцесса сделала то единственное, что ей было доступно: она воззвала к Лазури.

И та откликнулась на призыв. В тот самый момент, когда в драконицу полетел луч тёмно-фиолетовой энергии, она призвала лазурный щит. И тот, к её удивлению, выдержал натиск Дитриха. Да так, что принцесса, удерживая щит, даже не почувствовала отдачи от атаки. Вероятно, либо Убийца не успел освоиться в чужом теле… либо его возможности в подобном состоянии всё-таки были ограничены.

— Лазурь грозная! — запела Меридия, чувствуя, как в ней крепнет уверенность, — выступающая, как медь, приносящая смерть, рассекающий бич, карающий меч…

— Как ты это делаешь, дрянь?! Это невозможно! — с ненавистью шипел Убийца, — у тебя не может быть в таком возрасте такой силы! ЗАМОЛЧИ!

— А ты, бедняжка, видать, думал, что тебе одному в жизни несладко пришлось? — мстительно сказала Меридия, после чего продолжила, — моего врага в глубины боли, в пучины страдания ввергни! Причиняя ему мучения, разрывая его изнутри…

— Заткнись! — проревел Убийца, — я тебе сейчас покажу глубины боли и пучины страдания! Да мы всю жизнь там жили! Некуда и некого ввергать, проклятая тварь! Сдохни!

Оторвав одну руку от тёмно-сиреневого луча, он сотворил новый, грязно-жёлтый и направил его в Меридию. И та понимала, что атаку двух отравленных Цветов ей уже не отразить.

Но в этот момент рядом встала Голинор, которая весь разговор никак не давала о себе знать. Но теперь она стояла напротив Убийцы и удерживала щит из Серебра. Меридия лишь печально усмехнулась. Контрцвет Голинор, конечно, подобрала правильно, да только человеческие возможности с драконьими по-прежнему несравнимы. И там, где Меридия простояла бы час, Голинор не продержится и пары минут.

Однако вмешательство Голинор неожиданно покачнуло чашу весов. Ибо Убийца от случившегося просто рассвирепел.

— Да как ты посмела! — с ноткой визга проревел он, — да я ценой всего освободил нашу расу от гнёта драконов! Они едва не свели тебя в могилу, а спасли только из-за политических причин, им было плевать на твою жизнь! Да как ты смеешь помогать им сейчас?! Нет, дрянь, за посрамлённую память своей расы ты очень дорого заплатишь!

Вспышка — и Меридию, чей лазурный щит с печальным звоном пропал, отбросило в сторону. Дитрих же воздел руки, в которых клубилась чернота, и даже смотреть на эту жуткую энергию было страшно, ибо оно, казалось, хотело пожрать всё, до чего может дотянуться. И вот этот ужасный сгусток полетел в сторону Голинор… и любому было ясно, что он не оставит от неё ничего.

Меридия собрала остатки сил и метнула Лазурный шар навстречу, подсознательно понимая, что это, скорее всего, бесполезно. Но в этот момент драконица услышала ещё один знакомый голос:

— … в битве в противником неизвестным, лукавым, неведомым — помоги мне!

Из ниоткуда появился ещё один сиреневый сгусток, и он был ярким, чистым, как и положено неосквернённой Сирени. И вот два шара, Лазурный и Сиреневый, встретились и, как положено двум противоборствующим Цветам, немедленно вступили в противоборство. Вот только они умудрились втянуть в свою свару и шар чёрной энергии. А в следующий момент помещение сотряс взрыв.

Дитриха, Меридию и Голинор сбило с ног. Однако драконица успела увидеть, что в помещении появилась… Кадма. Мало того, после взрыва она сумела удержаться на ногах. И сейчас она, подняв руку, наблюдала, как тело Дитриха опутывает множество корней.

— Что… что происходит? — ревел Убийца, пытаясь вырваться, — кто… кто посмел?!

— Я посмела, — коротко сказала Кадма, подходя к пленённому дракону.

— ТЫ?! — Дитрих уже почти визжал, — и ты туда же?! Да вам всем искалечили жизнь, здоровье, судьбу! Почему вы так слепы? Почему вы так преклоняетесь перед драконами, почему продолжаете им помогать?!

— Я и не помогала, — спокойно ответила Кадма, — но ты напал на Голинор — а я за неё в ответе. Так что убирайся отсюда, Шакс, тебе здесь не место.

С этими словами Кадма воздела руки над опутанным Дитрихом, и ладони её засияли чистым светом. Дитрих продолжал биться и вырываться, но с каждым мгновением делал это всё тише и слабее. И вот он, наконец, перестал дёргаться и снова потерял сознание. Кадма же обернулась к Меридии и Голинор…

— Я ожидала чего-то подобного, — печально усмехнулась эльфийская принцесса, указывая в сторону Дитриха, — наивно полагать, что Убийца так просто откажется от власти над вами, ради которой он отдал всё.

— Кадма… я… спасибо тебе, — тихо проговорила Меридия, поднимаясь на ноги, — если бы не ты…

— То тебя бы он, скорее всего, убил, — кивнула Кадма, — но сильно не обольщайся. В первую очередь, мои поступки были продиктованы беспокойством за Голинор.

— Да, — ответила та, тоже неловко поднимаясь с колен, — я всего лишь хотела помочь — а, в итоге получилось только хуже. Я так не хотела доставлять вам столько хлопот…

— Это всё ерунда, — мягко сказала Кадма, и Меридия поразилась, сколько в этом голосе было сочувствия и понимания, — здесь важно другое: ты не побоялась оказать помощь тем, кто о ней просил, хотя и знала, что это всколыхнёт нежелательные воспоминания. Мало того, в минуту опасности ты встала лицом к лицу против своего врага и была готова стоять до конца. Ты готова, Голинор. Конечно, никто и никуда тебя не гонит из нашего леса, но я сейчас прямо говорю тебе: ты готова выйти во внешний мир и стойко встретить всё, что тебе уготовано.

— Я… да, — девушка неловко, и вместе с тем очень светло улыбнулась, — наверное, ты права, Кадма. Я была готова уже очень давно… и, наверное, случившееся и правда есть знак, что надо двигаться дальше.

— А как же Дитрих?! — Меридия, ошеломлённая встречей с самим Убийцей, только сейчас вспомнила о том, что Дитриху пришлось едва ли не хуже всех. Она подскочила к опутанному корнями телу и, коснувшись шеи Дитриха, запустила лёгкую волну Серебра. И ничего. Ничего не случилось. Серебряные всполохи погасли, едва коснувшись его кожи. Меридия ещё дважды обращалась к Серебру, потом к Золоту — бесполезно. Цвет буквально отказывался взаимодействовать с Дитрихом.

— Мне кажется, у тебя сейчас ничего не получится, — Голинор мягко опустилась рядом с Дитрихом, ощупывая его голову, — если Убийца через него взывал к силам… к силам Кошмара, такое наверняка бесследно не проходит. Осталось… остался след пребывания Кошмара в его душе… и сейчас Цвет его боится…

— Кадма, — понимая, что Голинор права, в отчаянии обратилась к эльфийской принцессе Меридия, — Дитрих очень пострадал от этого ритуала! Я прошу тебя…

— Да позволим мы ему прикоснуться к источнику, позволим, — хмыкнула Кадма, с которой окончательно спала маска благонравного равнодушия — мы, конечно, гордые и надменные, но уж точно не бессердечные.

Не сумев сдержать чувств, Меридия подбежала к Кадме и обняла её. Та невозмутимо оставалась на месте, и когда Меридия отпустила её, эльфийка мягко заметила:

— Что ж, надеюсь, однажды и Кардел снова обнимет меня именно так…

Дитриху никогда не было так трудно прийти в себя. Он без конца бежал по каким-то пустым серым коридорам, и ему казалось, что выход вот-вот должен был найтись. При этом он чувствовал страшную усталость, но стоило ему остановиться, как разноцветный огонёк вспыхивал буквально на расстоянии вытянутой руки, и измученному Дитриху ничего не оставалось, кроме как вскакивать и бежать дальше. Наконец, он устал до такой степени, что упал, не имея ни сил, ни возможности куда-либо бежать. И потом…

Поверхность под нам начала рушиться. Серые камни летели вниз, измученное сердце снова подстегнул страх, и Дитрих из последних сил пополз, чтобы удержаться от страшной, чёрной, всепоглощающей пустоты, в которую он должен был провалиться. И не было от неё было спасения. И вот, когда последняя опора под ногами пропала, и он уже обречённо летел в бездну… Внезапно его поймала чья-то рука. С трудом посмотрев в сторону своего спасителя, он увидел мужчину. Его иссиня-чёрные волосы, приплюснутый нос и каштановые глаза были неуловимо знакомы. А потом этот человек вкрадчиво улыбнулся и прошептал:

— Тебе туда рано… ты ещё не готов…

И после этих слов Дитриха словно что-то подцепило под дых и потянуло вверх. Несколько секунд дышать было невероятно тяжело, а потом… А потом этот кошмар закончился.

С трудом открыв глаза, Дитрих увидел над собой серые каменные стены. Испугавшись, что это снова лабиринт из кошмара, он скосил глаза… и успокоился. Сбоку журчал родник, вода в котором словно светилась мягким сиянием. Да и стены были опутаны плющом, которого он поначалу не заметил. А недалеко от места, где он лежал, стоял деревянный табурет, на котором, свесив голову и сложив руки на коленях, дремала Меридия.

Но едва Дитрих попытался подняться со своей лежанки, как Меридия, словно сбросив оцепенение, тотчас вскочила и уложила его обратно.

— Дитрих, любимый, дорогой, не нужно вставать. Ты ещё слишком слаб.

Дитрих покорно откинулся назад. В самом деле, по всему телу разливалась предательская немощность.

— Что произошло? — спросил он. Меридия замялась.

— Ты… плохо перенёс ритуал, — уклончиво ответила она, — и был совсем обессилен. Поэтому я попросила Кадму, чтобы…

— Меридия, — Дитрих с укором посмотрел на супругу, — не обманывай меня, пожалуйста. Что случилось?

Меридия глубоко вздохнула, после чего выпалила, словно боялась, что ей недостанет смелости ответить:

— Убийца после ритуала получил над тобой контроль.

Дитрих ощутил, как его сердце зашлось в бешеном галопе. Но как такое возможно? Почему это вообще возможно?

— И что? — спокойно спросил он.

— Не переживай, никто не пострадал, — поспешно ответила Меридия, надеясь этими словами успокоить своего супруга. Вот только добилась она ровно противоположного эффекта.

— Не пострадал? — Дитрих снова попытался вскочить, и на этот раз Меридии пришлось проявить настойчивость, чтобы уложить его назад, — я что, напал на вас с Голинор?

— Не ты. Убийца напал на нас с Голинор, — терпеливо поправила его Меридия, — но не переживай, почти сразу вмешалась Кадма и прогнала его.

Дитрих беспомощно уставился в пустоту. Расклад был пугающе ясен. Чем ближе они подбираются к Убийце, тем больше у него было возможностей дать им сдачи. В том числе — и таким извращённым способом.

— Он что-нибудь говорил? — спросил Дитрих, вперяя взгляд в супругу, — и, дорогая, пожалуйста, не хитри. Говори прямо, как было.

— Он сказал, что разочарован тем, что драконы выбрали тебе меня в качестве подстилки, чтобы ты не рыпался и молча исполнял пророчество. По его мнению, я недостаточно красивая и умная, — ядовито ответила Меридия, после чего спросила, — Дитрих, ну ты серьёзно ожидаешь, что он мог сказать про нас что-нибудь хорошее?

— Хорошее — нет. Важное — да, — бесстрастно ответил Дитрих, — это — неважное. Это эмоции, которые он себе позволил, впервые за долгое время выйдя на прямой контакт с драконами. На это не стоит обращать внимания. Что ещё он говорил?

Меридия недовольно поджала губы. Слить неудобную тему не получилось. И уж тем более ни промолчать, ни солгать сейчас не получится.

— Он сказал, что не намерен причинять тебе вред до того, как ты до него доберёшься, — нехотя процедила Меридия, — что у него есть на тебя свои планы.

— Кто бы сомневался, — с горечью ответил Дитрих, — и, что самое страшное, у него есть все шансы эти самые планы реализовать. Если уж он умудряется как-то брать меня под контроль. Что ещё он говорил?

— Он… он считает, что я тебе мешаю идти к своей цели.

— Это в чём же? — искренне удивился принц.

— Ну, когда я тебе сказала, что человек по имени Вернон сам накликал на себя такую судьбу, и тебе не стоит на этом зацикливаться, Убийца был не согласен. Он считал, что ты должен был посыпать голову пеплом и всю оставшуюся жизнь молиться и каяться.

К великому неудовольствию Меридии, после этих слов Дитрих помрачнел куда сильнее, чем ей того хотелось. К счастью, принц не стал акцентировать на этом внимание.

— Образец для подражания о том, как надо поступать по чести и совести, я себе выберу как-нибудь сам, — процедил он, — что-нибудь ещё Убийца говорил?

— Нет, — ответила Меридия, — после этого на мою сторону встала Голинор, и Убийца впал в истерику, называя её предательницей своей расы. Ну а потом пришла Кадма… и угомонила его.

— Ясно, — хмуро ответил принц, после чего снова повернулся к Меридии и сказал, — ты же понимаешь, что это означает? Мы не можем путешествовать дальше вместе.

— Я. Тебя. Не брошу! — отчеканила Меридия.

— А я — не могу подвергать тебя такой опасности! — вскинулся Дитрих, — что я, по-твоему, должен был думать и чувствовать, если бы ему удалось убить тебя? А он будет продолжать попытки, можно не сомневаться. Так что даже не…

— А если ты пойдёшь к нему один! — гневно возразила Меридия, — то он просто снова возьмёт тебя под контроль. И ты будешь плясать под его дудку и делать всё, что он скажет. И я уверена, что нынешняя ситуация с Цветами — не предел. Вполне вероятно, что всё можно сделать ЕЩЁ ХУЖЕ.

Дитрих устало закрыл глаза. Как бы ему ни хотелось оградить свою избранницу от опасностей, определённый резон в её словах был. В самом деле, без всякой поддержки Дитрих был обречён. Бой закончится, даже не начавшись. Но и при одной мысли о том, что Меридия окажется подвергнута такой опасности, у него начинало предательски щемить сердце.

Меридия в этот момент подошла к нему и опустила голову на грудь.

— Дитрих, ну как ты не поймёшь? — прошептала она, едва не плача, — я без тебя уже просто не смогу. Если ты умрёшь — для меня больше не будет смысла жить! С меня довольно того, что за свою жизнь я уже дважды тебя едва не потеряла. Так что я тебя не оставлю, Дитрих, даже не проси.

Дитрих в ответ на эти слова слабо улыбнулся и, подняв руку, погладил Меридию по волосам. И через мгновение почувствовал, как ему на грудь капают слёзы.

Неизвестно, сколько времени они провели в таком положении. Ведь именно сейчас, когда стало ясно, насколько мало, быть может, у них осталось времени, такие моменты нежности становятся особенно ценны. И Дитрих продолжал поглаживать Меридию по волосам, пытаясь её успокоить… и в то же время лихорадочно ища спасение из этого тупика. Продолжать поиски надо, здесь нет и не может быть сомнений. Но как? Подвергать Меридию страшной опасности или оставить позади, обречённую ещё больше страдать от неизвестности? На этот вопрос у него не было ответа…