Клан дракона. Исполнение

Глава 1

Ещё около недели Дитрих приходил в себя после того, как Убийца получил над ним власть. И нередко дракон ощущал необъяснимые вспышки ярости и агрессии, с ним самим никак не связанные. К счастью, в течение этой недели Кадма без устали ворожила над Дитрихом, используя и собственные знания, и силы природы, и силу Источника. И после заключительного ритуала она сообщила принцу:

— Мне удалось полностью очистить тебя от его воздействия. Но не обольщайся, это только до следующего контакта с ним. Я уж не знаю, с чем связано то, что он может обретать над тобой такую власть, но советую тщательно взвешивать свои следующие шаги. Второй раз тебе, скорее всего, помочь будет некому.

После этого Дитрих и Меридия были вынуждены дать аудиенцию королю Вендаялу и королеве Глориксе, коль скоро те пошли на такие уступки и позволили чужаку прикоснуться к своему целебному источнику. И вот во время разговора с ними и принц, и принцесса явно уловили хорошо скрытое сожаление от того, что драконы ушли от них навсегда. И когда правители начали осторожно намекать на то, что данный союз было бы неплохо восстановить, Кадма внезапно прервала родителей и заявила:

— Мама, папа, хватит этих словесных кружев. Я думаю, наши гости прекрасно понимают наши намерения, — после чего подошла к Меридии и сказала, — если ты, дорогая, ценишь то, что я сделала для твоего избранника — передай Карделу, что он нужен мне, и что я жду его здесь. Пусть прилетит хотя бы поговорить. Надеюсь, на это ему хватит смелости. Да и Вонгитора пусть с собой захватит. Обет молчания — это, конечно, патетично, но ради Голинор, как мне кажется, рот можно и открыть на несколько минут.

В итоге, дав обещание, что передадут лазурным братьям пожелания принцесс, драконы покинули Закатный Лес.

Следующие несколько дней Дитрих и Меридия летели в сторону материка, где находились людские королевства. Летели неспешно и осторожно, понимая, до какой степени они рискуют, приближаясь к третьей точке своего путешествия.

И вот, прибыв, наконец, на материк, драконы остановились на ночлег на обрыве у моря. Здесь же они решили устроить длительную стоянку, чтобы наесться впрок и меньше ходить по людским тавернам и привлекать к себе ненужное внимание. В итоге Дитрих отправился на рыбную ловлю, а Меридия — в лес.

Спустя три часа принцесса вернулась со связкой жирных перепелов, а Дитрих мог похвастаться основательным уловом из пары десятков рыбин, где были сельдь, тунец и даже одна щука. И когда Меридия стала готовить пищу, разжаривая её на захваченных с собой небольших стальных прутиках, Дитрих снова задумался. Он теперь был постоянно настороже, напряжён, как натянутая струна, и ничего не мог с собой поделать. Ведь он не знал, насколько велико влияние Убийцы, и когда он решится на повторную попытку получить над ним контроль. При этом он прекрасно понимал, что это мучительное ожидание так же тянет из него душевные силы, что в долгосрочной перспективе только ещё больше играло Убийце на руку. И всё же это единственное, что он мог сейчас делать. Постоянно быть настороже. Скоро он не сможет спать, потому что чем дальше, тем выше риск, что однажды утром рядом с Меридией проснётся вовсе не Дитрих…

Бессознательно принц полез в свою дорожную сумку, по привычке перебирая её содержимое. Соль и специи, которыми их щедро снабдили в Закатном лесу, небольшое количество денег на случай, если всё же придётся обращаться в людские таверны за пищей и крышей над головой… и документы, данные ему ректором Арихиэлем. И когда Дитрих снова их рассматривал, ему пришла в голову странная мысль.

Зачем ректор дал ему именно три грамоты? Для чего им пропуск ещё и на территорию подземных эльфов? Интуиция, обострившаяся до предела за последние несколько дней, отказывалась верить в то, что это была случайность. Нет, сам ректор, конечно, мог и не предполагать, что все эти документы действительно понадобятся… Но вот Цвет, выстраивающий Дитриху дорогу к Убийце, мог и повлиять на мысли ректора, чтобы тот оформил для них документы в том числе и туда. Ведь такие, как Ахириэль, прожившие на свете не одну сотню лет, обычно привыкают доверять своей интуиции. А интуиция, как известно, есть прямой ключ к взаимодействию с Цветом.

— Послушай, Меридия, — негромко окликнул драконицу Дитрих. Та тотчас повернулась к нему.

— Дитрих, не начинай эту волынку заново, — устало сказала принцесса, — я же сказала, что одного тебя никуда не отпущу…

— Я не об этом, — мягко прервал её Дитрих, — мне тут пришло в голову… Мне кажется, мы берёмся за это дело не с того конца.

— Ты это о чём, — принцесса так удивилась, что от неожиданности упустила прутик с тремя рыбинами в костёр, и тот радостно зашипел, — ой, блин, — она тотчас подхватила прутик и стала сдувать с него пепел.

— Мы ведь сейчас полагаем, что нам надо лететь в бывшие земли Янтарного клана, правильно? — спросил Дитрих.

— Ну, очевидно, так, — пожала плечами принцесса, — а разве тут есть варианты?

— Я как раз думаю об этом, — осторожно сказал принц, — что, если выбор у нас сейчас всё-таки есть?

— Какой? Бросить всё и вернуться домой? — скептически хмыкнула Меридия.

— Нет. Мне не даёт покоя мысль о том, что нам выдали пропуск ещё и в земли подземных эльфов. Что, если это не случайность, а воля Цвета? Что, если ответы на нужные вопросы можно найти там?

— Ну… честно говоря, я не представляю, чем они могут нам помочь. Как подземные эльфы могут связаны с погибшим Янтарным кланом?

— Конкретно с ним — наверное, никак, — согласился Дитрих, осторожно выстраивая логическую цепочку в своих догадках, — но Сирень сама по себе — Цвет тайных знаний. Что, если к Убийце можно подобраться через него?

— Мне кажется, если бы так было можно — Уталак бы давно его нашёл, — задумчиво сказала принцесса, после чего сама себя поправила, — хотя, конечно, отец же сказал, что Убийца их всех проклял и заставил очень многое забыть. А подземные эльфы, значит…

— Именно, — тихо продолжил Дитрих, — что, если нам не нужно переть на Убийцу в лоб? Что, если существует, так сказать, обходной путь? Кроме того, подземные эльфы живут достаточно долго… и наверняка среди них есть те, кто ещё помнят драконов. И искусство Цвета.

— Даже если это так — согласятся ли они нам помогать? — усомнилась принцесса.

— Значит, — улыбнувшись, Дитрих подошёл к огню и взял себе рыбину, — нам нужно будет найти способ убедить их…

Несмотря на то, что драконы кардинально сменили свою цель поисков, искать выход на поселения тёмных эльфов было ничуть не легче, чем искать потерянные земли Янтарного клана на целом материке. Разумеется, исходя из собственного самоназвания, логично предположить, что подземные эльфы, собственно, под землёй и проживают. Однако ничего конкретного это всё равно не сообщало, что никак не облегчало поиски.

Конечно, можно было бы испросить помощи у Сирени, чтобы она подсказала, куда надо держать путь. Вот только сейчас Дитрих обращаться к Цвету не хотел. Даже Кадма, когда лечила его, избегала контактировать непосредственно с Цветом. Как позже объяснила Меридия — Убийца через тело дракона воспользовался силами Кошмара, и потому он какое-то время не в состоянии пользоваться Цветом. Конечно, сейчас, когда Дитрих был очищен от пагубного влияния Убийцы, можно было бы попытаться… Но Дитрих и Меридия, посоветовавшись, решили этого не делать. В конце концов, Цвет, помимо прочих своих качеств — это живое сознание. И потому не стоило его пугать.

В итоге драконам оставалось лишь обратиться к знаниям, которым их учили наставники. В частности, они знали, что какая-то часть эльфов была вынуждена жить на поверхности для того, чтобы выращивать пшеницу, фрукты и овощи, которые под землей росли очень плохо по самым очевидным причинам. Да и скот на молоко и мясо гораздо лучше рос на поверхности, нежели под землёй. В итоге поселения тёмных эльфов порой можно было найти по вот таким прилегающим деревенькам на поверхности. Но не стоило обманываться. Охранялись такие населённые пункты по высшему разряду, и напасть на такой было не меньшим самоубийством, чем проникнуть под землю и попытаться убить эльфа королевской крови.

При этом по какой-то причине услугами людей-наёмников тёмные эльфы пользоваться отказывались, полностью обслуживая свои нужды самостоятельно. Никто не знал, с чем это было связано. Возможно, тёмным эльфам было нечего предложить в обмен на эти услуги. Или, что более вероятно, они просто никому не доверяли.

Около двух дней драконы блуждали по горным окраинам, где, как им казалось, и должны были находиться наземные поселения тёмных эльфов. И, наконец, им повезло. Долина, на три четверти закрытая горным кольцом, наконец, привлекла внимание драконов. Ибо на лужайке внизу паслись овцы… слишком большое количество для того, чтобы быть дикими.

Как и в прошлые разы, Дитрих и Меридия не стали спускаться в саму долину, а приземлились снаружи горного кольца. Чтобы дать эльфам их встретить и удостовериться в том, что они не несут им зла. В конце концов, если в прошлые разы им, по сути, надо было просто навестить памятное место и уйти, то вот на тёмных эльфов они возлагали слишком большие надежды. А это значило, что придётся полностью блюсти чужой этикет, а если придётся, то и усмирить собственную гордость, принимая чужие правила игры.

Однако, к колоссальному удивлению обоих драконов, им совершенно никто не встретился на пути. Даже верная Сирень, к которой Дитрих осторожно начал обращаться последние сутки, утверждала, что опасностей нет. В итоге драконы, потратив около часа на то, чтобы пересечь горный перешеек, отделяющий долину от остальной территории, вышли, наконец, на ту самую поляну, где и паслись овцы. Когда драконы проходили мимо, овцы вздрагивали и отходили в сторону. Величавый баран с мощными рогами, царственно расхаживающий среди овечек, тоже заметил драконов. Ему, очевидно, не понравилось, что сюда пришли непонятные чужаки и распугивают его подопечных. Он взял было драконов на прицел и хотел поприветствовать их в собственном неповторимом бараньем стиле, но в последнюю секунду почему-то передумал и скромной трусцой ускакал по каким-то своим бараньим делам.

Драконы же, наконец, увидели пастуха, который лежал под раскидистым дубом неподалёку. Подойдя к нему, они с облегчением убедились, что прибыли туда, куда надо. Ибо пастух имел ярко выраженные признаки той расы, которую они, собственно, и искали. Синеватый оттенок кожи, длинные уши и общая хрупкость тела… хотя, стоило признать, что у виденных ими ранее эльфов кожа была темнее, уши — длиннее, а уж рыжие волосы, чудовищно сочетающиеся с таким цветом кожи, они и вовсе видели впервые. Для полноты эффекта не хватало только красных глаз, но их драконы увидеть не могли, потому что пастух дремал. Он лежал, забросив одну босую ногу на другую, и посапывал с соломинкой во рту. При этом оба дракона чувствовали, что об их присутствии пастуху прекрасно известно.

— Добрый день, — осторожно поздоровался Дитрих.

Пастух лениво приоткрыл один глаз, тоже оказавшийся оранжевого цвета, и так же лениво ответил.

— Ну, добрый. И чего вам тут надо?

— Нам нужно в земли тёмных эльфов. По важному делу, — сказала Меридия.

— А мне нужно на драконьи острова. На Лазурные, — ехидно ответил пастух, — там, говорят, какую-то краску придумали, чтобы волосам цвет менять можно было. Вот, думаю, может и мне мои рыжие патлы другого цвета заделать, что ли, а то житья мне с ними никакого нет.

— Если вам нужно на Лазурные острова — мы с радостью можем туда вас доставить, — ответила Меридия, — правда, должна предупредить, что с настолько ярким рыжим оттенком волос работать очень трудно. Их можно только или осветлить, или затемнить.

После этих слов пастушок, наконец, соизволил открыть глаза и даже привстать, оторвав спину от дерева.

— Вы чё, умные такие? — сердито спросил он, — тоже надо мной смеятьсяпришли?! А ну, вон пошли, пока я… короче, Гине! Проводи этих нахалов прочь отсюда! Почему ты их вообще не развернула, пока они шли сюда?! Ты за стадом вообще следишь или как?

Дитрих и Меридия принялись озираться в поисках неведомой Гине. И та почти мгновенно показала себя, оказавшись чёрной коброй. Та спустилась с дерева, у которого спал пастушок, и вытянулась перед хозяином. При этом она бросала на драконов заискивающе-извиняющие взгляды, явно разрываясь между необходимостью исполнить приказ хозяина и нежеланием проявлять агрессию в сторону драконов.

— Э, чего это она? — теперь пастух уже встал, со всё возрастающим недружелюбием косясь на драконов, — вы с ней чего сделали, уроды?!

— Мы ничего с ней не делали, — устало сказал Дитрих, показывая пастушку грамоту, которую он давно достал из подсумка, — мы — драконы, и мы прибыли сюда по очень важному делу. Нам нужно встретиться с вашими представителями власти. Пожалуйста.

— Ах, вон оно что, драконы, — сердито фыркнул пастух, — ну тогда понятно, почему Гине вас не тронула. Всё, отбой, — скомандовал он кобре, и та с облегчением снова уползла на дерево, — ну, раз драконы, и раз разрешение есть, тогда пошли. Мамка пока порядки в амбарах наводит, часа через три освободится — тогда и примет вас.

— Так а это вы всех приходящих змеёй пугаете? — поинтересовалась Меридия, следуя за пастухом, который вразвалочку шёл через поляну.

— Кому сильно надо — тот всегда доходит, — равнодушно пожал плечами тот, — если же не доходит, значит, или дело не очень важное, или храбрости не хватает. Нам ни с теми, ни с другими дела иметь неинтересно.

— Да уж, гостеприимство тут на уровне, — мысленно фыркнула Меридия, — к тому же нас ещё и ведут к его мамке. А от неё к няньке, а от неё — ещё куда-нибудь.

— Не переживай, — ответил ей Дитрих, — со взрослой эльфийкой мы наверняка гораздо быстрее договоримся о том, что нам нужно.

— Эй, драконы, как вас там, — вдруг окликнул их пастух, — нечего там балакать промеж собой за моей спиной. Не люблю.

— Да мы просто удивляемся, — невозмутимо ответил Дитрих, не выказывая удивления от того, что драконью речь, оказывается, можно засечь, — кому тут от вас что-то может быть надо? Ваши же почти всё внизу живут, ну взяли немного земли, чтобы еду выращивать…

— Вот именно! — неожиданно с жаром поддержал эльф, — прутся и прутся сюда без конца, идиоты тупоголовые. Что им тут, мёдом намазано? То придурки эти герцогские, налогом обкладывать едут, то пустоголовые бестолочи, которым делать нечего, то… то ещё кто, — неловко закончил он. После чего, обернувшись, посмотрел на Дитриха и даже усмехнулся.

— А ты, дракон, ничего, — одобрительно сказал он, — не знаю, чего вам от мамки надо, но говори с ней ты. У тебя больше шансов договориться. Так, стоим тут.

Они остановились у ничем не примечательного участка скалы. Пастух же достал из кармана яблоко и, тщательно прицелившись, метнул его в скалу, угодив в не очень заметную на первый взгляд щель. И, к огромному удивлению драконов, мгновение спустя оттуда послышалась отборная брань, причём даже проскальзывали выверты, которых ни Дитриху, ни Меридии слышать ещё не доводилось.

— Всё, — довольно сказал пастух, — сейчас вам откроют, вы им эту бумажку покажете, вас к мамке и отведут. А я пойду по своим делам. Удачи вам.

И он довольно резво ускакал, уже через минуту скрывшись из виду. А ещё через минуту камень в стене отъехал в сторону, и оттуда выскочил ещё один эльф. Этот как раз имел больше положенных расовых признаков. Уши были длиннее, кожа — темнее, волосы почти совпадали по цвету с волосами Меридии, а глаза — положенного красного цвета. Правда, сейчас он яростно потирал нос, который определённо начинал распухать по причине недавнего яблокометания. И, вероятно, именно с этим было связано то, что эльф был зол, как тысяча чертей.

— Кто таковы?! Чего надо?! — проревел он.

— Мы драконы, нам надо к вашим главным, — немного испуганно ответил Дитрих, прячась за грамотой. Стражник схватил её и пробежал глазами.

— Драконы, значит, — уже спокойнее выдохнул он, — вас сюда этот проводил?

— Ну, пастух, — неловко ответила Меридия, — босой такой, рыжий…

— Да то я не знаю, — уже совсем спокойно сказал эльф, — ну, полукровка, доберусь я до тебя. Вот доберусь, уж поверь. Ну, чего встали, — он указал на проход в камне, — раз пришли и раз надо — милости просим…

Глава 2

Когда драконы перешли скальную границу, то оказались в широком пустом коридоре, который кое-как освещался несколькими факелами. Это, впрочем, было неудивительно. В отличие от поверхности, здесь воздуха было ограниченное количество, которому надо успевать выветриться, так что позволить себе факелы на каждом шагу здесь не могли по определению.

— Сюда, — пару минут спустя эльф указал на одно из ответвлений, — дальше у нас охотничьи угодья, вам туда нельзя.

Дитриху и Меридии было жутко интересно, что там за охотничьи угодья, и на кого там, собственно, охотились. Ибо эта информация драконов во время обучения обошла стороной. А спросить у Уталака Дитрих тогда как-то не додумался. Тем не менее, драконы послушно повернули в указанный коридор. Здесь было совсем темно, так что ориентировались они исключительно по своему провожатому, который шёл с факелом впереди. И вот, спустя, наверное, двадцать минут…

— Какая красота, — в унисон выдохнули оба дракона. Несмотря на напряжение, в котором оба пребывали последние несколько дней, они не смогли сдержать восхищенного вздоха при открывшемся виде. Ибо перед ними расстилался огромный город, мерцающий завораживающим сиреневым светом. И хотя яркими точками повсюду выделялись магические светильники, часть света падала и сверху, вероятно, проходя через прозрачные горные породы и в небольшом количестве проходя и сюда.

Среди небольших домиков города явно выделялось несколько высоких. Возможно, это были школа, лечебница и другие тому подобные учреждения. Ну а посреди городка явно выделялся дворец, занимавший, наверное, не менее трети территории города. Ну, по крайней мере, видимой его части. В конце концов, учитывая, что это подземный город, он вполне мог быть многоуровневым.

И, что больше всего поражало, этот город был так неуловимо похож на Стигиан. Даже Дитрих, уж насколько он был молод — и то ощутил какую-то светлую тоску. Если драконы строили Стигиан по образу и подобию таких городов — то было ясно, что они жалели и тосковали по эльфам, которых были вынуждены оставить навсегда. Впрочем, если это было так — то такая ностальгия могла сработать и в обратную сторону. Недаром даже этот легкомысленный пастух посоветовал говорить с властями именно ему. Потому что он нёс в себе ту самую Сирень, которой подземные эльфы когда-то служили и которую почитали.

Спускаться к городу предстояло на подъёмном механизме, который драконы до того видели только на картинках. Но даже не это привлекло их внимание. А то, что стена в паре сотен шагов от них имела странный разлом, тоннель, уходивший неизвестно куда. Перед тоннелем же была просторная площадка, где, наверное, могло поместиться с десяток домов.

— Простите… а там у вас что? — спросила Меридия, указывая на чёрный проём, когда они спустились на нижний ярус.

— А это секрет, — усмехнулся эльф, уже, казалось, и думать забывший про свой распухший нос, — впрочем, миледи Талимея ещё час будет на ассамблее, так что можем посмотреть. Обещаю, впечатления будут… незабываемые.

Заинтригованные, драконы согласно кивнули, и эльф повёл их в сторону тоннеля. Впрочем, до самого тоннеля они не дошли. Зато вошли в один из прилегающих домиков, который, вероятно, пустовал, и поднялись на второй этаж, а с него вышли на балкон. С которого, в принципе, открывался очень хороший вид на тоннель.

— Где-то двадцать минут нужно подождать, скоро будет, — сказал эльф, предлагая драконам стулья. Те благодарно кивнули и сели, ожидая обещанный сюрприз. И вот, спустя обещанные двадцать минут…

В тоннеле послышался грохот и почему-то громкое сопение. А несколько секунд спустя оттуда выполз… гигантский крот. Да, сомнений не было, и розовая морда со слепыми глазами, и мощные лапы — всё говорило о том, что это крот. Мало того, вслед за кротом из тоннеля выехало несколько… стеклянных шаров? Впрочем, присмотревшись, драконы заметили, что шары были опоясаны большими железными кольцами и соединены между собой цепями.

— Вот, — с гордостью сказал провожатый, — наш способ путешествовать под землёй. Городов у нас… много, — спохватившись, уклончиво продолжил он, — а для многих из нас, кто всю жизнь провёл под землёй, выйти на поверхность смерти подобно. Так что вот, — он снова указал на крота. С его загривка в этот момент спрыгнул ещё один эльф, выглядевший не очень опрятно. Впрочем, он, вероятно, и сам понимал, что быть слишком чистым при такой работе у него не получится, потому и носил минимум одежды в виде штанов. Спустившись, он подошёл к кроту и погладил его по носу, от чего тот довольно зафырчал. После этого эльф-погонщик пошёл к стеклянным шарам, вернее уже будет сказать, кабинам, проводил какие-то манипуляции с железными обручами, в результате чего верхняя часть кабины наполовину съезжала в сторону, и оттуда выбирались пассажиры.

— А, — Дитриху в голову пришла вполне логичная мысль, — это же, наверное, жутко неудобно. Они же там трясутся, переворачиваются и всякое такое, разве нет?

— Нет, — эльф покачал головой, — кабины особые, гномы мастерили. С устойчивым центром тяжести вроде как. Короче, изнутри кабины почти неподвижны. Я сам ездил. Вполне терпимо. Если поездка не скоростная, даже вздремнуть можно. Ладно, пойдёмте во дворец. Ассамблея скоро закончится…

И драконы направились дальше. По той причине, что они попали сюда в вечернее время, на улицах было полно прохожих. Мужчины, женщины, дети — все куда-то шли по своим делам. И все оборачивались на драконов и с удивлением и даже радостью смотрели на них, показывали пальцем, перешёптывались. И Дитрих внезапно ощутил, что им здесь действительно… рады. И лишь теперь, когда ему было с чем сравнивать, он начал, наконец, понимать.

Небесные эльфы были полны затаённой злобной гордости, желая убедить всех, и самих себя в первую очередь, что живётся им славно и вольготно. Но в них ощущалась некоторая обречённость, словно те понимали, что вернуть своих драконов не смогут уже никакими силами. Ни Ланире, ни Киноби, ни уж тем более чудом выживший Карнекир никогда и ни при каких обстоятельствах ни сами туда не вернутся, ни позволят этого кому-либо другому.

Закатные эльфы были настроены чуть более радостно, ибо знали, что в их пограничные деревни регулярно прилетает Мизраел. Да и принцесса Кадма, несмотря на первую неудачную попытку, всё ещё оставалась потенциальной драконьей невестой. Наверное, поэтому она и имела такой высокий статус, и потому ей было позволено пригласить Голинор в Лес и даже оставить её там на долгие годы. В конце концов, и сама Голинор имела такой же статус, как и Кадма, и если девушка будет считать Закатный лес своим домом, то кто знает… быть может, лесные эльфы смогут заполучить себе двух драконов… и тогда это уже будет действительно новая история их взаимоотношений. Впрочем, если Кардел и Кадма, Вонгитор и Голинор полюбят друг друга — то почему нет?

Подземные же эльфы радовались. Конечно, так уж явно они этого не показывали, и всё же Сирень шептала Дитриху, что им здесь очень, очень рады. Но стоило отдать должное: даже дети вели себя достаточно сдержанно, привлекая к себе не больше внимания, чем взрослые.

— А-ну! Равняйсь! Смирна! Напра-Во! Шагом-Марш! — раздался внезапно зычный голос с левой стороны. Повернувшись, Дитрих и Меридия увидели ровную каменную площадку, на которой с сотню молодых тёмных эльфов маршировали по кругу. Командовал же ими… нет, вне всякого сомнения, это тоже был тёмный эльф. Вот только он отличался от своих сородичей так же сильно, как и самый первый встреченный эльф. Ростом он уступал своим подопечным на целую голову, вид имел более коренастый и был весьма широк в плечах. Кроме того, у всех ранее встречных ими эльфов волосы были либо серебристо-светлые, либо иссиня-чёрные. Так что роскошная каштановая грива выбивалась из колеи едва ли не сильнее, чем рыжие волосы пастушка. Да и уши по размеру были хоть и немного, но всё же заметно меньше, чем у остальных.

— Громдан. Новобранцев натаскивает, — снисходительно пояснил провожатый, проследив их взгляд. Драконы согласно кивнули, но большого интереса не выказали. Военное дело им обоим было очень хорошо знакомо.

Наконец, они подошли к самому дворцу. Поднявшись по лестнице, провожатый постучал в дверь. Почти сразу она открылась, и здесь Дитриха и Меридию поджидал новый сюрприз в виде эльфа с очередной экзотической внешностью. Волосы у него были цвета бледного золота, кожа — практически белоснежная, что делало его почти образцом неземной красоты. К огромному сожалению, всё это дело портили красные глаза, которые с этим образом не сочетались совершенно. И эльф, казалось, знал, что его сейчас внимательно рассматривают, и потому внимательно вглядывался в лица гостей, ища признаки негативных эмоций. Но Меридия была полностью погружена в себя, Дитрих же настолько был обескуражен таким, хоть и скрытым, но всё же душевным теплом в свой адрес от совершенно незнакомых ему эльфов, что до сих пор удерживал на лице лёгкую и светлую улыбку.

— Добро, принц Карист, — почтительно поклонился провожатый, — вот, прошу, гости к госпоже Талимее.

— К матушке, значит, — эльф снова подозрительно уставился на драконов, — и кто же вы такие будете?

— Господин Карист, — в глазах провожатого послышался упрёк, — ну неужто сами не видите?

— Что же я должен увидеть, — Карист в третий раз посмотрел на драконов, и только теперь, наконец, понял, — надо же… В самом деле, как можно было не заметить? Ну что ж, господа драконы, если вам нужно к матушке — прошу за мной.

Первый провожатый, ещё раз коротко поклонившись, отправился по своим делам, эльф же с золотистой шевелюрой знаком велел драконам следовать за собой.

И снова по Дитриху ударила ностальгия. Ему упорно начало казаться, что в этом дворце он бывал бесчисленное множество раз. И связано это было, разумеется, с тем, что этот дворец был очень похож на его дом, в котором он вырос и провёл всю свою сознательную жизнь. Как и в Сиреневом замке, здесь эльфы не нуждались в каких-либо украшениях по типу статуй, картин, ваз и других элементах декора. Ковры на полу и стенах — вот единственный интерьер, который украшал коридоры замка. И то, казалось, ковры больше использовались в целях защиты от холода. Хотя, несомненно, с искусством вытканные разноцветные ковры, раз уж их пришлось вешать на стену, и подобраны были соответствующе презентабельно.

И всё же этот замок, как и сиреневый, завораживал. Порой эльф сворачивал совсем не туда, куда, как казалось драконам, следовало бы, и они минимум дважды спускались по лестницам, хотя, казалось бы, комната госпожи Талимеи, к которой их, собственно, и вели, должна быть где-то наверху. Невольно Дитриху пришла в голову мысль, что если сюда будет подослан убийца, то он потеряется ещё на первых ярусах замка. Казалось, ориентироваться здесь было совершенно невозможно, но эльф спокойно вёл своих гостей дальше. И вот, спустя пятнадцать минут они пришли к маленькой и незаметной на первый взгляд двери, в которую золотоволосый Карист и постучал…

— Да? — раздался из-за двери усталый женский голос.

— Матушка, к тебе гости, — почтительно сказал эльф, приоткрывая дверь, — им нужно с тобой поговорить.

— Ах, — снова раздался голос, — все сегодня решили меня доконать. Сначала эти идиоты из гильдий на ассамблее, потом визири словно сговорились против меня, а теперь ещё и вы… Ах, ну заходите, добейте меня, что ли, чтобы я уже не мучилась.

Эльф без единой эмоции на лице отошёл в сторону, давая драконам знак войти. И, едва те переступили порог, как эльфийка с роскошной серебряной копной волос, лежавшая в кресле, взглянув на гостей, начала оживать на глазах.

— О. О. О! — с возбуждением протягивала она, и каждое следующее О было длиннее предыдущего, — какие гости. Какая неожиданность. Какое… счастье, без преувеличения. Да, таких гостей можно принять в любое время суток. Прошу вас, садитесь, — короткий взмах рукой — и из дальнего угла к вошедшим придвинулись два уютных кресла, — прошу вас, устраивайтесь поудобнее, чувствуйте себя, как дома. Кар, милый, распорядись, чтобы нам принесли вина поприличнее.

— Да, матушка, — коротко склонил голову Карист, закрывая дверь. Эльфийка, которая, вероятно, и была госпожой Талимеей, обратила свой взор на драконов.

— Что ж, мои дорогие, будет знакомы. Я, как вы уже, возможно, знаете, главная советница Талимея, управляющая этого города. А вы… ну что ж, как минимум вас, — она указала на Дитриха, — я знаю. Я чувствую в вас отголосок того, кто очень долгое время покровительствовал нам и заботился о нас. Как там поживает наш дорогой Уталак? У него всё хорошо?

— Ну, — Дитрих замялся от неожиданности, — более-менее.

— Ну что ж, — кивнула эльфийка, — жизнь учит нас, что положение вещей всегда может стать ещё хуже, чем оно было до того. Так что, наверное, стоит радоваться тем малостям, которые у нас есть. Итак, вы, как я понимаю, Дитрих и Меридия?

— Верно, — кивнула драконица, очнувшись, наконец, от своего транса, — а вы откуда знаете?

— Я была на Турнире Клыка и Когтя, — улыбнувшись, ответила советница Талимея, — и, признаться, вы оба произвели на меня большое впечатление. Вы, принц, не побоялись выступить против того, кто был много сильнее и опытнее вас. Вы же, принцесса, сумели противостоять самому Цвету, сражаясь за свою судьбу. Это достойно уважения, — она кивнула драконице, — и всё же я отдаю себе отчёт в том, что если уж вы пришли сюда — значит, вам нужно что-то конкретно от меня. Не так ли?

— Да, госпожа советник, — ответил Дитрих, — дело в том, что мы сейчас работаем над…

— Пророчеством? — уточнила советница.

— Похоже, о нём уже знают все, кому не лень, — сердито сказал Дитрих, — кого ни спроси — все в курсе.

— Ну, юноша, — улыбнулась эльфийка, — мы всё-таки принадлежим к правящим кругам, так что и информированы о некоторых вещах куда больше. Это нормальная практика, вы сами, будучи родом из королевской семьи, должны это понимать. Да и… несколько наивно думать, что многочисленные попытки драконов скинуть с себя бремя, навязанное Убийцей, прошли незамеченными. И всё же — чем вам могу помочь именно я? Тёмные эльфы в своё время сумели убедить большинство сиреневых драконов уйти до того, как сюда придёт Убийца. Впрочем, это не помешало нашим господам впоследствии грудью встать на защиту умирающего Янтарного клана, — последние слова были сказаны с гордостью и печалью одновременно, — но это не меняет того, что здесь вам искать нечего. Недостающие частички информации — в забытых землях Серебряного, Изумрудного и Янтарного кланов.

— Мы об этом знаем, — заметил Дитрих, — однако во время путешествия в бывшие земли Изумрудного клана случилось… непредвиденное, — он замолчал и выразительно посмотрел на Меридию, позволяя ей самой рассказать более полную и достоверную историю о том, что случилось…

— Хмм, — протянула Талимея, выслушав историю, — печально, конечно, хотя вполне ожидаемо.

Она покрутила в руках бокал с вином, которое в процессе рассказа Меридии принесли слуги и продолжила:

— С одной стороны, это говорит о том, что вы на верном пути. Убийца опасается тебя, Дитрих, и потому делает всё возможное, чтобы помешать тебе. И одновременно он в тебе заинтересован, иначе не стал бы так рисковать. Будь принцесса Кадма чуточку умнее и опытнее — Шакс бы не отделался так легко за этот манёвр. Значит, вы хотите дотянуться до последнего клочка информации через Сирень. Умно. Хотя, конечно, прикасаться к ней напрямую… вспомнить старые уроки… Это в той же степени наслаждение, что и мучение. И всё же подобного я испытала за свою жизнь достаточно. Хотя, конечно, в память об Уталаке и всём том, что он для нас сделал… хорошо, я подумаю об этом. А теперь, если у вас больше нет вопросов.

— По правде говоря, есть один, — Дитрих всё же не смог сдержать любопытства, — когда мы прибыли ко входу на поверхности, то встретили эльфа… очень необычной внешности. И он, когда провожал нас, говорил, что нас отведут к его матери. Не могу не спросить… это был ваш сын?

— Конечно, — улыбнулась эльфийка, для которого эта тема, вероятно, была очень приятной, — Кинаэль, мой младший сын. Предвосхищая ваш вопрос — его отец был человеком. Очень храбрым и достойным человеком. Но… такой союз, конечно, дал очень необычный результат. В частности, он не может долго усидеть на одном месте. Пару месяцев проведёт в городе — и потом к солнцу тянется. А потом какое-то время пробудет на поверхности — и обратно в город возвращается, к привычным нам сумраку и прохладе. И так он мечется всю жизнь, бедняга. Ну да куда деваться? Я ему дала такую жизнь — мне о нём и заботиться. Тем более, что, скорее всего, я ещё и проживу… дольше него.

— А Карист? Кто был его отец? — осторожно спросил Дитрих.

— Ах, юноша, давайте тогда я уж вам расскажу всю историю. В конце концов, я уже старая, слабая, больная и немного сумасшедшая женщина, которая по возрасту может поспорить с некоторыми членами твоего клана. Должна быть и у меня какая-нибудь слабость. Так что да, у меня много детей, и все они — от разных отцов. Своего рода… коллекция, — с улыбкой уточнила она, — Кинаэль — сын человека. Карист — сын закатного эльфа. Громдан, которого вы, возможно, видели по пути сюда — сын горного гнома.

— А, — Дитрих чувствовал, что ходит по грани дозволенного, но вспыхнувший Янтарь не позволил ему не задать следующий вопрос, — а сын орка у вас есть?

— Конечно, — мягко ответила Талимея, ничуть не задетая таким вопросом, — и он сейчас является ректором самого крупного на людском материке магического университета.

— Правда? — ошеломлённо спросил Дитрих, — господин Арихиэль тоже ваш сын? Но… но я с ним разговаривал… он сказал, что он родился и вырос в Закатном лесу, разве не так?

— Ну и что? — пожала плечами Талимея, — я ведь тоже не всегда была главной советницей этого города. Да, когда-то я тоже жила в Закатном лесу, ибо до Убийцы все Три Великих рода эльфов ещё тесно общались между собой. Мой первый сын действительно родился именно в Закатном лесу, однако спустя какое-то время я была вынуждена вернуться сюда, а его оставить на попечение тамошних эльфов. Ну а когда у меня появилась возможность забрать и его — оказалось, что он поступил в этот Университет и стремительно делает себе карьеру волшебника. Что меня, впрочем, не слишком удивило. Его отец был очень могущественным шаманом. Я, конечно повидалась с ним, но, как и положено всякой уважающей себя матери, позволила ему жить той жизнью, которая ему по душе. Собственно, каждый из моих сыновей имеет такую возможность, — с гордостью добавила она. Драконы, внимательно слушавшие об этой, вне всякого сомнения, очень важной теме, с уважением кивнули, показывая, что они полностью одобряют такое отношение.

— В любом случае, сейчас я слишком устала, — протянула советница Талимея, прикрывая хрупкой ладошкой рот, — так что о вашей просьбе поговорим завтра. А сейчас — прошу оставить меня. Вам уже подготовили комнаты, вас проводят…

Понимая, что на сегодня все разговоры действительно закончены, Дитрих и Меридия поднялись и, почтительно кивнув, покинули комнату главного советника…

Глава 3

Весь следующий день драконы не знали, куда себя приспособить. И хотя даже среди слуг в отношении к ним чувствовать скрытая приязнь, даже это не могло их успокоить. Они были слишком близки к своей цели. Они преодолели Серебряный рубеж, Изумрудный… казалось, именно сейчас, когда у них появилось время остановиться и подумать, они в полной мере осознали, насколько близки к своей цели, и как важно им дойти до конца.

— Дитрих, — прошептала Меридия, сидевшая со своим мужем на уютной софе и прижимаясь к нему, — скажи мне, что мы справимся. Что мы дойдём до конца.

— Мы дойдём до конца, — уверенно заявил Дитрих.

— Скажи, что мы выдержим. Мы сумеем это прекратить.

— Ты думаешь, если я проговорю это вслух, шансы на его исполнение увеличатся? — со скепсисом спросил принц.

— Конечно. Ведь нельзя победить, если ты не будешь верить в эту победу!

— Несомненно, так, — мягко ответил Дитрих, — но надо оставаться реалистами. Я верю в то, что буду идти до конца и не поверну назад ни при каких обстоятельствах. Я так же верю в то, что ты будешь со мной до самого конца. Но я не могу сказать точно, будет ли этого достаточно.

— Будет. Обязательно будет, — прошептала Меридия, — я точно знаю, что будет именно так. Я чувствую это.

— Но как ты можешь знать наверняка? — хмыкнул Дитрих, — мы же не знаем, сколько драконов до нас шли по этому пути и потерпели неудачу? И им тоже наверняка казалось, что у них всё-всё получится…

— Дитрих! — возмущённо сказала Меридия, — что ты такое говоришь? Ты как будто не хочешь, чтобы мы одержали верх!

— По правде говоря, — тихо ответил Дитрих, — я чувствую от всего этого жуткую усталость. Столько кровавого прошлого… столько неприятной правды… Я буду идти по этому пути до конца, но я чувствую, как каждый следующий шаг требует чуть больше сил, чем предыдущий… Я уже хочу, чтобы это просто закончилось. Любой ценой.

— Не говори так, милый, — испуганно выдохнула Меридия, ещё сильнее прижимаясь к своему супругу, — мы выдержим. Мы обязательно победим.

В этот момент в их комнату постучали.

— Господа драконы, — вежливо сказала снаружи, — советница Талимея просила сообщить, что готова принять вас. Вам нужно время привести себя в порядок или?..

— Нет, благодарю, — ответил Дитрих, поднимаясь, — мы готовы идти прямо сейчас.

— В таком случае, — сказал слуга, дождавшись, когда драконы выйдут из комнаты, — прошу следовать за мной.

И опять путешествие по этому замку напоминало блуждание в лабиринте. Дитрих и Меридия были уверены, что вчера их привели в эту комнату совсем другим путём. И это при том, что они, вообще-то, были драконами, которые прекрасно ориентировались в пространстве. Но они не стали на этом зацикливаться. Возможно, это место имело какой-то волшебный защитный механизм, сбивающий чужаков с толку. А, возможно, дело в том, что они сейчас находились под землёй, и это в силу драконьего происхождения тоже в какой-то степени дезориентировало.

Тем не менее, их привели к той же самой комнате, в которой их вчера принимала советник. Постучавшись и получив разрешение войти, Дитрих и Меридия увидели госпожу Талимею. Сегодня она выглядела свежей и отдохнувшей — по сравнению со вчерашним, когда она была вынуждена собрать остатки сил, чтобы дать приём гостям. Хотя и очень умело это скрыла.

— Итак, мои дорогие, — начала госпожа Талимея, едва слуга закрыл дверь, — я готова помочь в вам в вашем начинании и даже сделать небольшой подарок в придачу. Но с одним условием.

— Мы вас слушаем, — вежливо кивнул Дитрих.

— Возможно, моё условие покажется вам странным, но прошу вас помнить, что я старая, больная и немного сумасшедшая женщина, и моём возрасте желать странного — это нормально. Я очень надеюсь на ваше понимание.

Она замолчала, испытующе глядя на драконов, но те лишь вежливо смотрели в ответ. Хотя Меридия и сжала руку Дитриха чуть крепче, вероятно, что-то чувствуя.

— Так уж получилось, — мягко продолжила госпожа Талимея, — что у меня есть сыновья от каждого представителя расы в этом мире. Не все, конечно, живут здесь, но тем не менее. Я очень любила Орнуда, отца Арихиэля. Но, несмотря на всё его могущество, он был обычным орком с очень недолгим по нашим меркам сроком жизни. И после этого… да, я нашла своё успокоение в этом. В своих детях. Именно в таких разных — и всё равно таких родных и любимых детях. И всё же моя… коллекция, — это слово она произнесла со странной смесью нежности и предвкушения, — не совсем полна. В ней не хватает одного… экспоната. Самого желанного… и самого труднодостижимого… У меня нет сына от представителя драконьей расы. И именно этого я хочу от тебя, дорогой Дитрих.

— Да вы, — Дитрих с трудом заставил себя сидеть спокойно и проглотить слова о сумасшествии эльфийки, — это неприемлемо, — отчеканил он.

— Почему? — мягко спросила эльфийка.

— Я… ну, это неправильно, — с трудом выдавил Дитрих, украдкой косясь на Меридию. Принцесса сохраняла каменное выражение лица, совершенно не собираясь присоединяться к этому разговору. Вдобавок к этому её ладонь аккуратно выскользнула из руки Дитриха.

— Ну почему же? — так же мягко, но уже с ноткой настойчивости снова спросила Талимея, — если вопрос со стороны морали, который для вас, таких юных, конечно же, стоит превыше всего — я же не требую от тебя, Дитрих, оставаться здесь навсегда. Не отбиваю тебя у твоей драгоценной супруги. Всего один раз — на такую жертву можно и пойти, учитывая, что лежит на другой чаше весов, не так ли?

— Но… но… — Дитрих в панике искал доводы против, — вы не сможете его вырастить.

— В самом деле? — в голосе эльфийки впервые послышался неведомый до того холодок, — ты думаешь, что мне, через руки которой в своё время прошли десятки драконьих малышей, не хватит знаний и умений позаботиться об одном маленьком драконе? Дитрих, я, конечно, понимаю, что ты молод и не застал тех времён, но слышать такое уже просто оскорбительно. Особенно от сына Уталака.

— Но… драконы должны расти только в общине драконов, — возразил Дитрих, — это закон. Даже драконы, живущие за пределами Архипелага, никогда не допускают, чтобы драконий малыш…

— Ах, ну теперь в ход пошла верность традициям, — улыбнулась Талимея, сделав в воздухе замысловатый жест, — в самом деле, как же от них порой бывает много мороки. Особенно когда они устаревают и начинают быть тяжким бременем. И блюсти трудно, и отказаться страшно. Особенно если они выстроены по структуре: не делай этого просто потому что не делай этого никогда и не задавай вопросов. Я же уже сказала, Дитрих, через мои руки в своё время прошли десятки драконьих малышей. И все они в положенный срок спокойно встали на крыло. Я столько сил тогда отдала ради чужих драконьих детей. Неужели я не заслужила одного малыша для себя?

Дитрих не нашёлся, что на это ответить. Меридия тоже не собиралась ничего говорить. Молчала и Талимея, мягко смотря на драконов, но в то же время давая понять, что цена озвучена и не будет изменена ни при каких обстоятельствах.

— Нам нужно это обсудить, — выдохнул наконец Дитрих, поняв, что в лоб переспорить такую старую и опытную эльфийку у него никак не выйдет.

— Хорошо, — мягко кивнула Талимея, — сроков я вам, конечно, ставить не буду. Мне спешить некуда… А вот вы гораздо больше моего заинтересованы в том, чтобы получить нужное. В таком случае, сообщите через моих слуг, когда будете готовы дать ответ.

Когда драконы двадцать минут спустя вернулись в свою комнату, то очень долго избегали смотреть друг другу в глаза. Наконец, первым заговорил Дитрих.

— Ну и что… ты думаешь обо всём этом, дорогая?

— Мне кажется, выбирать предоставили тебе, Дитрих, — так же равнодушно ответила Меридия, — значит, и решение тоже принимать тебе.

— Но меня, вообще-то, интересует то, что ты думаешь по этому поводу, — заметил Дитрих.

— А оно так уж имеет значения? — хмыкнула Меридия.

— Вообще-то да, — ядовито сказал Дитрих, — потому что мало того, что это будет измена, что уже само по себе, как ты понимаешь, не очень приятно, так это ещё и нарушение нашей главной традиции. Драконы должны расти вместе с драконами. Это закон. Талимея может сколько угодно пренебрежительно к нему относиться, сколько угодно бахвалиться, что она в состоянии с закрытыми глазами вырастить и воспитать дракона — это всё равно закон. Причём закон, появившийся далеко не по самым хорошим причинам.

— Ну хорошо, Дитрих, — устало выдохнула Меридия, — озвучу я своё мнение — и что это изменит? Да, мне неприятно думать о том, чего требует от тебя эта женщина. Вот только, уж извини, психованной ревнивой дурой я перестала быть с тех самых пор, как ты пережил Тургор и удержался в этом мире — ради меня. Я прекрасно понимаю, что выбор у нас действительно невелик: или лететь в земли Янтарного клана и лоб в лоб сталкиваться с Убийцей, что приведёт к очевидному результату, либо принять помощь этой женщины и получить хоть какие-то шансы на победу и на то, что мы вообще это переживём. Я предпочту второй вариант, даже если за это придётся заплатить.

Драконы снова замолчали. Потому как здесь, в самом деле, больше не о чем было говорить. Подсознательно Дитрих понимал, что он может брыкаться и ворчать сколько угодно: на самом деле всё уже решено.

— Может, с Уталаком посоветоваться? — пробормотал Дитрих, — у тёмных эльфов наверняка должны быть средства для этого разговора. Не верю я, что они обрубили все связи.

— Даже если и есть — сомневаюсь, что тебе это чем-то поможет, — впервые в голосе Меридии послышалось сочувствие, — ты же помнишь, что наши отцы дали тебе полную свободу действий, потому что итоговый результат слишком важен, и ради него можно принести в жертву очень многое. Так или иначе, это будет прежде всего твой сын. Так что, я уверена, Уталак не станет ни запрещать, ни разрешать тебе делать этого. В том числе и потому, что, как нам сказал мой отец, мы должны пройти этот путь с минимальным вмешательством Старших драконов.

— Даже если отбросить всё это, — мрачно сказал Дитрих, глядя в пустоту, — это всё равно будет мой ребёнок. Которого я, скорее всего, никогда не увижу. А что, если ему здесь будет плохо?

— Ну с этим уже будет немного легче, — улыбнулась, наконец, Меридия, — потому что это уже есть с кем обсудить…

Когда драконы спустя полчаса снова предстали перед госпожой Талимеей, Дитрих сказал:

— Прежде, чем я дам ответ на вашу просьбу, у меня будет встречная. Я хочу поговорить с вашими сыновьями.

— Могу я поинтересоваться — зачем? — вежливо уточнила Талимея.

— Потому что, по сути, вы требуете от меня, чтобы я навсегда бросил своего ребёнка и больше никогда не пытался что-либо узнать о его судьбе, не так ли? Так вот я желаю знать, будет ли для него такая жизнь комфортной и безопасной. Как бы ни были оскорбительны для вас такие мысли — уж извините меня за это, но таково моё условие.

— Я всё понимаю, — кивнула Талимея, — разумеется, пока малыш будет расти, он будет полностью под моим покровительством. Я даже могу обещать тебе, что буду воспитывать его так же, как Сиреневые драконы воспитали тебя. Но если он вырастет и однажды захочет узнать своего отца и познакомиться с ним — я, конечно же, не стану ему препятствовать.

— Прекрасно, — мрачно хмыкнул Дитрих, — то есть, если мы, конечно, выживем после того, что нам предстоит сделать, ко мне однажды может прилететь юный дракон и сказать мне: «Здравствуй, папа. А где ты был всё то время, пока я рос?»

— Такого вопроса он тебе не задаст, — несмотря на то, что взгляд и голос Талимеи не изменились, Дитрих уловил, что этот вопрос вызвал в ней большое неудовольствие, — я даю тебе в этом своё слово.

— Так я могу поговорить с вашими детьми? — уточнил Дитрих.

— Разумеется, — кивнула Талимея, — надеюсь, суток вам хватит. Сначала поговорите с Каристом — слуги вас отведут. А он потом вас отведёт и к Громдану, и к Кинаэлю. А теперь прошу оставить меня…

— А ты молодец, Дитрих. Очень быстро учишься, — одобрительно сказала Меридия, когда драконы покинули комнату Главного советника, — это был очень, очень хороший вопрос, который она от тебя явно не ожидала.

— По крайней мере, я теперь точно знаю, о чём их следует спрашивать, — ответил Дитрих, — ибо я не сомневаюсь, что росли эти дети здесь, действительно, имея всё, что только можно пожелать. Но вот послушать, что они все думают о том, что им пришлось расти без отца только потому, что того захотела их мать, мне будет очень и очень интересно…

— Вот уж действительно неожиданный сюрприз, уважаемые, — эльф Карист с любопытством смотрел на драконов, которые совершенно внезапно для него самого решили его навестить. Когда Дитрих и Меридия заявились к нему, он работал на каком-то диковинном устройстве со множеством кнопок.

— Это — пишущая машинка, — с гордостью сказал он, — братец Громдан притащил, когда последний раз у гномов бывал. Хотя писать всё равно предпочитаю от руки — так вдохновение лучше приходит. А потом, чтобы мою писанину мог кто-нибудь прочитать, перепечатываю. Так чем могу вам помочь? Мне казалось, что дело у вас было к моей матушке?

— Это не изменилось, — подтвердил Дитрих, — однако наши с ней… дела потребовали большей… информированности, чем я первоначально думал. Поэтому мне нужно поговорить с вами.

— Моя матушка хочет от вас ребёнка? — проницательно спросил Карист.

— Это действительно так сильно в глаза бросается? — поинтересовался Дитрих.

— Моя матушка всегда хотела ребёнка от дракона, — с такой же понимающей улыбкой ответил Карист, смахнув со лба прядь своих золотистых волос, — последние лет двадцать она буквально бредила этим вопросом… Но не сложилось. И теперь ей так удачно подворачиваетесь вы. Уж не знаю, что вам от неё нужно, но она своего добьётся, уж можете быть уверены.

— Вот именно поэтому мы хотим поговорить именно с вами, — кивнул Дитрих.

— А со мной-то о чём говорить? — удивился Карист, — если у меня будет младший братик или сестричка-дракон, я только рад буду. Если же вы боитесь, что ему тут будет плохо или его будут обижать — уверяю вас, моя мать сделает всё, чтобы ему здесь было так же хорошо, как и на Драконьих островах.

— Я хотел спросить, — настойчиво повторил Дитрих, смутно ощущая, что его потихоньку уводят в сторону, — приходилось ли вам жалеть о том, что вы росли без отца?

— Без отца, — хмыкнул Карист, — я считаю, что отец не тот, кто родил, а тот, кто воспитал. Если вы думаете, что в моём воспитании не было мужской руки — то ошибаетесь. Старый Ворржин всех нас воспитывал, дай Прародители каждому. Громдан вон, настолько его воспитанием увлёкся, что и сам в армию пошёл.

— А своего настоящего отца вы знали? — Дитрих не повёлся на очередной уход от темы.

— Виделся раз, — нехотя ответил тот, — по глупости решил съездить, познакомиться. Чего я от этой встречи хотел — непонятно. С первого же взгляда было ясно, что мы друг для друга — чужие, и чужими и останемся.

— И вы думаете, что ваш отец совсем не жалел об этом? — допытывался Дитрих, — о том, что у него больше не будет ни одного шанса стать для вас родным? О том, что он мог бы для вас что-то значить, если бы ему дали шанс участвовать в вашем взрослении?

— Прошу меня простить, господа драконы, но меня утомил этот разговор, — резко ответил Карист, поднявшись из-за своего стола, — какая разница, что было бы, если бы да кабы? Мы живём здесь и сейчас, и я не вижу никакого смысла сожалеть о том, что уже случилось.

— Вот поэтому я и задаю вопросы, — Дитрих И Меридия тоже встали, — потому что однажды может случиться так, что мой сын или моя дочь прилетит ко мне, посмотрит на меня и скажет: «Ты мне чужой». И улетит, ни разу не обернувшись. Я не хочу, чтобы это оказалось так. И это именна причина, по которой я вас об этом спрашиваю. Спасибо, что уделили нам время. Громдана и Кинаэля мы как-нибудь сами найдём…

Вежливо кивнув эльфу, драконы покинули его комнату.

Глава 4

Громдана драконы нашли на том же плацу, что и вчера. Его подопечные как раз ровным строем куда-то направились, вероятно, на ужин, так что эльф с каштановой гривой волос удачно оказался в одиночестве.

— Простите, уважаемый, — Дитрих окликнул эльфа, — Громдан, правильно?

— Правильно, — эльф обернулся и с интересом посмотрел на драконов, — а вы, значит, наши высокие гости, из-за которых весь Скьярн ходуном ходит?

— Мы, по правде говоря, этого не заметили, — с вежливой уклончивостью ответил Дитрих, — в любом случае, мы бы хотели с вами поговорить.

— А от меня-то вам что нужно? — удивлённо спросил Громдан, — у вас же было дело к моей матушке.

— Ваша матушка разрешила нам с вами поговорить. Это повлияет на наше с ней дело, — уточнил Дитрих.

— В самом деле? — эльф озадаченно почесал затылок, — ну коли так — пойдёмте говорить.

Говорить они пошли в одно из высоких зданий города, вероятно, отданных под военные нужды. При этом внутри самого здания они почему-то не поднимались наверх, а спускались вниз. На первом нижнем ярусе была, вероятно, столовая, где молодые эльфы, смеясь и подшучивая друг над другом, принимали пищу. На втором уровне — ровный ряд жилых комнат по обеим сторонам, совершенно одинаковых на первый взгляд. Наконец, дойдя до конца коридора, Громдан открыл дверь и пригласил драконов войти.

Помещение оказалось небольшим кабинетом, которое, вероятно, было рабочим местом эльфа. Стол перед окном, пара стульев для посетителей перед столом, диванчик с правой стороны. Возле дивана был горшок с каким-то растением, которое ни Дитрих, ни Меридия до того не видели. Больше всего оно походило на одуванчик, вот только Дитрих и Меридия впервые видели одуванчик ростом пять футов, у которого был древесный ствол, а верхушки зонтиков светились мягким сиреневым светом. Кроме того, в левом углу присутствовала застеленная постель.

— Что ж, присаживайтесь, — эльф махнул рукой в сторону стульев, — и я вас слушаю.

— А разве в такие места не должны требовать пропуск или что-то в этом роде? — спросил Дитрих, опасаясь сразу переходить к сути разговора.

Эльф как-то странно гыгыкнул, после чего со смущением поспешно добавил:

— Даже если отбросить тот факт, что на весь город действует система контроля, которую вы уже прошли… Вы первые драконы, которые почтили нас своим присутствием за очень долгие годы. И недоумок, у которого хватит глупости потребовать у вас пропуск, потом очень сильно об этом пожалеет.

— Но почему? — искренне удивился Дитрих, — ведь сюда могут прибыть и с недобрыми намерениями.

— Драконы — не могут, — уверенно покачал головой Громдан, — прибыть сюда с недобрыми намерениями. Даже если вас здесь доведут до бешенства, вы никого не убьёте. Просто не сможете.

— Да что вы такое говорите? — подобные выказывания так дезориентировали Дитриха, что он едва не забыл, зачем сюда пришёл, — да я бы в любом случае не стал бы так поступать.

— Вы не понимаете, — Громдан с усмешкой покачал головой, — даже если виновника вам предоставят, закованного в колодки, и топор в руки вложат, и скажут, что вы сейчас свершите правосудие, вы всё равно не сможете его убить. Я знаю, о чём говорю. Сиреневые драконы правили нами больше тысячи лет, хотя я, конечно, этого времени не застал. И с нашей стороны тоже было много всякого, что доставляло драконам немало головной боли. И никогда драконы не пользовались правом смертной казни, хотя право такое у них было. Могло быть изгнание. Могло быть телесное наказание. В самых крайних случаях могли ослепить или отрубить руку. Но смертная казнь — никогда. Драконы просто не могут поступить так с теми, кого взяли под своё покровительство. Ваши отцы это знают — но не посчитали нужным вам этого говорить, потому что, скорее всего, считают, что такие навыки никому из драконов больше никогда не понадобятся.

— В очередной раз я слышу о том, какие драконы были чудесные и замечательные хозяева, — скептически ответил Дитрих, — и в очередной раз вынужден возразить: если бы всё было действительно так, то Убийца драконов никогда бы не появился на свет.

— Убийца, — покачал головой Громдан, — верил в то, что считал правдой. И верил так сильно, что решился на то, на что ещё никто и никогда не решался. Впрочем, даже если его правда и была таковой, она не могла быть единственной правдой на свете. Но к тому времени он уже настолько далеко шагнул за черту, что противиться его воле стало невозможно. И когда он говорил, что драконы — зло, которое надо уничтожить, все ему верили, просто потому что у них не было выбора.

Помолчав, эльф добавил:

— Так вы за этим ко мне пришли, господа драконы? Поговорить об Убийце?

— На самом деле нет, — покачал головой Дитрих, удивившись, насколько далеко может завести невинный вопрос про пропуска, — мы хотели поговорить о вас… Вернее, о вашем отце.

— А чего о нём говорить? — искренне удивился эльф, — я каждый год с ним вижусь в Синем Доминионе. Отец как отец. Главным шахтёром работает в своём посёлке. Выпить любит, в кости перекинуться любит. Работу свою любит, о подчинённых заботится. Хороший гном, и общение с ним мне приятно.

— И у вас вот так всё… просто? — не поверил Дитрих, — вы же выросли здесь, правильно я понимаю? И когда вы увиделись с ним в первый раз, у вас прямо так и возникло полное взаимопонимание?

— Ну, — уклончиво ответил эльф, перебирая пальцами карандаш, — первый раз оно, конечно, было не так хорошо. Батя даже растерялся. Он, как потом мне сказал, даже не догадывался о моём существовании. Впрочем, зная свою матушку, скорее всего, так оно и было. Но он честно пытался идти мне навстречу. О себе рассказывал, мной интересовался. И даже сюда приезжал один раз. Причём не через знакомых или по блату — а сам навёл справки, нашёл наш город и приехал сюда. Для горного гнома найти и заявиться в город подземных эльфов — это подвиг. Да и потом… много ли в таком случае можно требовать? Мы оба понимали, что того, что могло бы быть, уже не вернуть, зато ещё можно успеть что-то построить сейчас. Тут уже зависит от того, чего ты конкретно от этой ситуации ждёшь. Карист со своим отцом помириться так и не смог. Но у коренных эльфов это тяжело. У них так мозги устроены, как корни у деревьев: если с самого рождения привязанности не появилось, то потом, скорее всего, и не появится. А Кин со своим отцом так и вовсе знаться не хочет. Но там всё очень сложно. Спросите его сами, захочет — сам расскажет. А вы для чего всем этим, собственно, интересуетесь? В научных целях? — с усмешкой спросил он.

— Не совсем, — осторожно ответил Дитрих, — дело в том, что ваша матушка… в обмен на свои услуги желает… с моей помощью завершить свою… коллекцию.

— Так это же здорово, — неожиданно Громдан искренне обрадовался, — если у меня будет братец-дракон… о, как мы все будем счастливы, Дитрих, ты даже не представляешь…

Внезапно он умолк и уже новым взглядом посмотрел на Дитриха.

— Значит, вот что тебя гложет, дракон, не так ли? Боишься в один день оказаться чужим для своего ребёнка?

— Да. Очень боюсь, — ответил Дитрих, — я не сомневаюсь, что здесь у него будет всё, чего только можно пожелать, и что воспитание у него будет достойное. Но вот то, что однажды у меня с ним будут такие же отношения, как у Кариста со своим отцом… Мне даже думать об этом больно.

— Здесь я тебе ничего не могу посоветовать, — развёл руками Громдан, — когда я рос, мне как-то не приходило в голову задавать вопросы об отце. Банально не было времени. Ну а когда всё-таки спросил, мама рассказала о нём. И, раз уж у неё родился я, значит, в какой-то момент времени она его действительно любила и считала хорошим гномом. Но в большинстве своём она предоставила мне возможность самому с ним познакомиться и составить о нём впечатление. Так что не переживай, наговаривать на тебя плохого никто не станет. И когда твой ребёнок однажды прилетит к тебе и скажет: «Здравствуй, папа», дальнейшее будет зависеть только от тебя.

— Благодарю, — Дитрих кивнул и вместе с Меридией поднялся на ноги, — это был очень полезный разговор. Благодарю вас за откровенность.

— Всегда пожалуйста, — Громдан тоже встал проводить гостей, после чего поинтересовался, — вам никогда не говорили, господин дракон, что вы мыслите слишком взросло для своего возраста?

— Неоднократно, — с усмешкой ответил Дитрих, — всего вам хорошего…

Кинаэля они нашли в том же положении, что и в первый раз. Эльф-привратник поворчал, конечно, что из его пропускного пункта сделали проходной двор, но драконов всё же выпустил. И на поверхности Дитрих и Меридия почувствовали небывалое облегчение. Да, конечно, подземные эльфы оказали им очень тёплый и радушный приём, и все же открытого неба над головой для драконов не могло заменить ничто.

Несмотря на то, что уже вечерело, и овцы начинали беспокойно блеять, пастушок и не думал просыпаться. Впрочем, понять его можно. На него как раз падало вечернее солнце, приятно согревая, а надвинутая на глаза соломенная шляпка, в первый раз не замеченная, закрывала глаза от света. Драконы и сами любили побаловаться подобным, ведь погреться в лучах уходящего солнца для драконьего тела было наслаждением особого сорта, которое нельзя было передать словами.

Впрочем, нельзя было сказать, что стадо осталось совсем без присмотра. Один раз драконы успели увидеть чёрную змею, которая скользила между овцами. Пока они добирались до пастуха, то даже успели увидеть, как кобра может действовать. Когда от стада отбилась одна овца, Гине поспешно заскользила к ней и, поднявшись перед её мордой, несколько секунд смотрела ей в глаза. После чего овца покорно побрела обратно.

— Ну, и чего вам опять надо? — недовольно спросил Кинаэль, которому не дали насладиться дрёмой в лучах уходящего солнца, — не смогли с мамкой договориться, что ли?

— Для того, чтобы мы могли с ней договориться, нам сначала нужно поговорить с вами, — ответил Дитрих, — если вы, конечно, не против.

— А со мной-то что говорить? — хмыкнул Кинаэль, казалось, искренне удивившийся, что до его мнения кому-то есть дело, — я тут ничего не решаю. Хоть и сын главного советника, а вон — стадо пасу. Какой с меня может быть спрос?

— Да будет вам прибедняться, — не выдержала Меридия, — может быть, среди людской расы быть пастухом — невелика заслуга, хотя и тут можно поспорить. Вы же своим народом были допущены на поверхность, чтобы следить за стадом, мясом с которого наверняка весь город кормится. При таких условиях вы не могли не пройти соответствующую подготовку, в том числе и боевую.

Кинаэль одобрительно посмотрел на Меридию.

— А вы, девушка, тоже соображать умеете, — уважительно кивнул он ей, — только это ничего не меняет. Я по-прежнему не понимаю, о чём со мной можно говорить. Сколько здесь овец, и сколько с них мяса и шерсти уходит в Скьярн каждый месяц, вас вряд ли интересует. А больше со мной и говорить не о чем.

— И всё же поговорить есть о чём, — настойчиво сказал Дитрих, — и потому мы спрашиваем у вас разрешения, потому что тема эта для вас может быть неприятна.

— Да спрашивай, спрашивай, — хмыкнул Кинаэль, принимая сидячее положение, — уже и самому интересно стало, что там за тема такая, что сами драконы передо мной, простым пастухом, такие танцы вежливости наворачивают.

— Я хотел бы спросить вас о… вашем отце.

Стоило отдать должное Кинаэлю, эмоции в себе он сдержал, хотя Дитрих и Меридия и уловили вспышку хорошо скрытого неудовольствия в виде мимолётного колебания Пурпура.

— Ну, хорошо, — сдержанно сказал пастушок, — и что вас именно интересует?

— Какие у вас с ним отношения? — осторожно спросил Дитрих.

— Я знаю, что он существует. Мне этого, в принципе, достаточно, — хмыкнул Кинаэль.

— И что, он ни разу даже не попытался увидеться с вами? — поинтересовалась Меридия.

— Ну почему же, — ядовито ответил Кинаэль, — пытался. И это было самой большой моей ошибкой.

Он замолчал, явно вспоминая что-то очень неприятное. После чего продолжил:

— Когда я достиг местного совершеннолетия, то уже давно интересовался своим отцом. И от матушки я получил подробные инструкции, как и где его найти. Уже к тому времени я полностью завершил своё обучение, и потому мог постоять за себя и позаботиться о себе. Я прибыл в город, где он, как мне рассказали, уже успел стать герцогом. Одной только встречи с ним я добивался целую неделю. Вот только случилась она не совсем так, как я ожидал.

Веточка, которая в этот момент попала к нему в руки, треснула. Но он этого даже не заметил, продолжая сминать щепки.

— Чего только я о себе за эту неделю не наслышался. Экзотическая тварь и остроухий выродок были ещё не самыми плохими словами. В конце концов, я не выдержал и кинулся с кулаками на одного особенно горланистого, мнящего себя остроумным. И, как ни странно, это ускорило встречу с моим отцом. Меня привели к нему под стражей. И знаете, что я увидел? Десяток его детей, которые алчными глазами смотрели на него, вернее, на его кресло. И тогда я понял, что даже не хочу говорить ему, кто я такой. Зачем? Для него я буду всего лишь ещё один претендент на его драгоценное герцогское кресло. Мне от него ничего не нужно. Так что меня бросили в темницу, той же ночью Гине стащила для меня ключи, и я убрался оттуда, оставив письмо от матери в камере на память.

— Значит, — осторожно спросил Дитрих, — вы не дали ему даже шанса с вами познакомиться?

— Я не видел в этом смысла, — покачал головой Кинаэль, — уверен, ему детей и так хватает. Ещё один, да ещё и такой экзотический, вряд ли добавил бы ему настроения.

— Но госпожа Талимея сказала, что ваш отец был хорошим человеком, — возразила Меридия, — неужели она, по вашему мнению, ошибалась?

— Возможно, он был таковым на тот момент, когда был простым командиром небольшой дружины. Но когда человек проводит столько времени у власти, уже невозможно оставаться хорошим. И дети его, кроме как с точки зрения наследников, уже вряд ли интересуют.

— Но ваша мать тоже уже, судя по всему, долгое время является главным советником города, — заметила Меридия, — по такой логике и она должна испытывать пагубное влияние власти.

— Нет, ну вы, сравнили, конечно, — рассмеялся Кинаэль, — для чего у нас, интересно, имеется и Совет Визирей, и Круг Гильдий? Это же три части нашего, так сказать, законодательного собрания, если считать и Главного Советника. И любой закон или постановление должно пройти одобрение и Главного Советника, и Совета Визирей, и Круга Гильдий. Так что власть Главного Советника значительно ограничена и сдерживается другими элементами законодательного собрания. А у людей что? Герцог на своей территории — это законодательная, исполнительная и судебная власть в одном лице. А дойти до князя, которому герцог подчиняется, способны очень немногие. Такая абсолютная власть в руках портит даже самых лучших людей. Так что с тем, во что превратился мой отец сейчас, я знаться точно не хочу. Мне и матери с братьями для удовлетворения потребности в семье более, чем достаточно.

Однако Дитрих не поверил этим последним словам. Ибо вместе с ними аура Кинаэля вспыхнула Сиренью… и Лазурью одновременно. Что говорило о горечи… тщательно скрываемой горечи…

— Так вы поэтому постоянно выходите на поверхность? — забывшись, спросил Дитрих, — вы ждёте, что…

— Мне кажется, достаточно вопросов в мой адрес, — грубо прервал Дитриха Кинаэль, — зачем вы всем этим интересуетесь?

— Ваша мать желает, чтобы вы, если так можно выразиться, перестали быть младшим братом в семье.

— Хочет себе драконьего малыша, значит, — фыркнул Кинаэль, поднимаясь и глазами начиная пересчитывать стадо, — ну, мог бы и сам догадаться. Ибо последние годы этому вопросу она уделяла львиную долю своего времени. Сколько раз при этом она поминала Убийцу всякими словами, даже подумать страшно. И что же тебя, дракон, смущает? Что твоему ребёнку здесь будет плохо?

— Меня смущает то, что я буду для него совершенно чужим, — ответил Дитрих, — что у меня даже шанса не будет стать для него значимым. Что он так же, как и вы, найдёт меня однажды, посмотрит на меня издали да и решит, что не нужен он мне, и проще развернуться и молча уйти.

— А что тебе мешает прилетать сюда и навещать его? — спросил Кинаэль, начиная подгонять стадо в сторону построек снизу холма, — ты же дракон. Захотел увидеться — обернулся драконом, да прилетел. В лучшем случае день в пути потратил. Это ж нам, сухопутным, или на своих двоих шкандыбай, или лошадью обзаводись. А у тебя-то с этим что за беда?

— Это условие вашей матери, — ответил Дитрих, — она не желает, чтобы я как-то вмешивался в процесс его взросления.

— Это она тебе так лично заявила? — уточнил пастушок.

— Ну… не совсем, но…

Эльф же в ответ на эти слова неожиданно захихикал. После чего снисходительно пояснил:

— Всё-таки видно, господа драконы, что с нашими вы общаться совершенно не умеете. Вы, кажется, не понимаете, до какой степени вам все здесь рады. Хотя, конечно, напрямую этого никто никогда не покажет. Но факт остаётся фактом: все будут только счастливы, если ты каждый год будешь сюда прилетать. Мы же эльфы, не забывай. Для нас кого-то о чём-то просить — хуже смерти. Так что смело говори матушке свои условия, при которых ты сможешь сюда прилетать… И, обещаю, ты ещё удивишься, как она быстро на них согласятся.

— Благодарю вас, — кивнул Дитрих, наблюдая, как чёрная кобра загоняет овец в хлев, — это был очень откровенный разговор с вашей стороны. Мы это очень ценим.

— Ага, — рассеянно сказал Кинаэль и, когда драконы уже уходили, крикнул вдогонку, — и это, Дитрих, ты уж постарайся, чтобы братик получился. С братиком всё-таки оно повеселее будет.

— Я постараюсь, — хмыкнул про себя Дитрих…

Глава 5

Драконы возвращались в город эльфов. К главному советнику решили отправиться немедленно. Хотелось скорее закончить с этой неприятной необходимостью, да и вообще — время поджимало.

— Мне кажется, в этом случае нам крайне повезло, что мы оказались драконами, — заметила Меридия, когда они проходили мимо тёмного разлома, в котором, как они теперь понимали, находились тоннели, ведущие в другие подземные города, — с прочими эльфы вряд ли были бы до такой степени откровенными.

— Да уж, — согласно фыркнул Дитрих, — могли бы и сами догадаться. Такие честные и полные ответы на столь откровенные вопросы — и от тех, в ком течёт кровь подземных эльфов. Мог бы и сам додуматься, что достаточно лишь попросить — и я спокойно смогу навещать своего будущего ребёнка. С другой стороны — подобное отношение идёт вразрез всему, чему нас учили. Нам всегда говорили, что за пределами Драконьего архипелага многие нас боятся и ненавидят. Следовательно, подобного отношения мы и ожидали.

— Ну по большому счёту они были правы, — возразила Меридия, — кто же мог знать, что нас когда-нибудь занесёт к тёмным эльфам. Да и то, Дитрих, будем откровенны: радуются они в первую очередь тебе. Мне уж так, постольку-поскольку. Думается мне, прилети я, принцесса Лазурного клана, сюда одна, вряд ли мне оказали бы подобный приём. И Родовой Цвет враждебен Сирени, и перспективы для личных интересов Талимеи нулевые. А так, почти везде драконов действительно боятся и ненавидят. Так что нельзя сказать, что такие предостережения не имеют под собой никаких оснований.

— Везде, да не везде, — рассеяно ответил Дитрих, — когда я был в гостях у Алдора, что первый раз, что второй, то не почувствовал в свой адрес никакой скрытой неприязни. Причём не только среди членов семьи Алдора, но и вообще среди всех жителей деревни. Боятся и ненавидят… Нет, не верю. По крайней мере, не везде. Далеко не везде. Даже, наверное, уже не везде.

— Ну, Дитрих, орки — это тоже по-своему особая раса. Как ты думаешь, почему среди них больше всего укротителей диковинных зверей?

— Наверное, как-то находят с ними общий язык, — пожал плечами Дитрих.

— В точку, — хмыкнула Меридия, — потому что по факту они зверей не укрощают. Скорее, приручают — и то в некоторой степени на условиях зверей. Что, впрочем, совершенно не мешает им эффективно взаимодействовать. Это, наверное, их ключевая особенность. Орки могут с кем угодно о чём угодно договориться. Недаром их в каждой торговой гильдии пруд пруди. В том числе орки отлично умеют договариваться и с природой. Поэтому они вполне умеют выживать и даже вести комфортный образ жизни в любых условиях. И именно за это эльфы, кстати, их и терпеть не могут.

— Действительно, — согласно кивнул Дитрих, — эльфам-то надо, чтобы вокруг лес зеленел, а всё остальное хоть пропади пропадом. И в противовес им — орки, которые в любом месте устроятся так, чтобы и себе хорошо, и окружающую природу калечить не надо. В самом деле, для подобной неприязни нужны более веские причины, чем различия во внешности. А как ты думаешь, милая, — внезапно спросил он, — почему оно вообще вот так получается? Если сравнивать орков и эльфов… ну очевидно же, кто покажется более привлекательным неискушённому человеку. А навыки социального взаимодействия — с точностью до наоборот. Почему так? Эльфов что, в детстве недолюбили или как?

— Знаешь, Дитрих, я много над этим думала. Всё-таки тридцать лет ждать тебя… надо же было чем-то занять ум, — рассеянно ответила Меридия, — и пришла к выводу, что любовь к детям… ну она же тоже разная бывает. Можно прививать ребёнку чувство… даже не знаю, как это описать… наверное, чувство причастности? Ну, то есть что не случится плохого, что он попробует подойти к кому-то и заговорить с ним. Спросить о том, что его интересует. Это… такая тонкая грань. Я нередко наблюдала её, когда летала на острова драконьих малышей. Вот чтобы ребёнок не считал, что весь мир должен исполнять любую прихоть по щелчку его пальцев, но и с самим миром взаимодействовать тоже не боялся. Выходит, у орков как-то получается эту грань выдерживать. А эльфы… ну, любить своих детей они наверняка любят, но и постоянно наказывают за пределы леса или за пределы города не выходить. И что тогда должен думать маленький эльф? Что там опасно, что там могут навредить, что там ничего хорошего не ждёт.

— Да что далеко за примером ходить, — Меридия перешла на мысленную речь, явно не желая, чтобы её следующие слова услышали местные жители, — мы же сами видели, как эльфы путешествуют между городами. Вместо того, чтобы выйти на поверхность, насладиться чистым небом, свежим воздухом, разными новыми запахами, они готовы сидеть в стеклянных шарах в кромешной тьме глубоко под землёй. Что угодно, лишь бы не выходить не поверхность. Что это, как не подтверждение того, что воспитывают своих детей эльфы таким образом, чтобы они никогда и ни при каких обстоятельствах не покидали родного города или леса. Каких же тогда социальных навыков от них ожидать? Если такой эльф просто выйдет за пределы леса или города и не упадёт после этого в обморок — это уже чудо будет.

— Ты это сейчас говоришь для того, чтобы ещё больше меня смутить? — хмуро поинтересовался Дитрих, — чтобы я точно знал, что и моего ребёнка тут будут держать взаперти и говорить, что на поверхности опасно?

— Не будут, — уверенно возразила Меридия, — членам семьи главного советника явно позволено несколько больше, чем всем остальным. Да и если Талимея мнит себя великим знатоком по выращиванию драконов, она не может не знать, что им жизненно необходим солнечный свет.

Несколько минут спустя драконы снова были в комнате главного советника. Возникало ощущение, что эльфийка всё это время ждала их тут, хотя это, конечно, явно было не так: Дитрих и Меридия потратили больше четырёх часов на то, чтобы поговорить с детьми Талимеи. Сомнительно, чтобы у главного советника за это время не нашлось других дел.

— Итак, мои дорогие, — спросила госпожа Талимея, — вы переговорили с моими детьми? И что же вы решили?

— Да, — кивнул Дитрих, — я поговорил с каждым из ваших сыновей, и я признаю, что здесь моему ребёнку будет хорошо. И всё же, госпожа Талимея, я желаю принимать в жизни своего ребёнка более активное участие, нежели необходимость испариться до того, как ребёнок сам начнёт задавать вопросы о том, куда подевался его папа. Раз в год я желаю на несколько дней прилетать сюда и навещать своего малыша.

— Я согласна на эти условия, — с улыбкой сказала Талимея.

— В самом деле? — Дитрих опешил от того, насколько Кинаэль оказался прав, — вот так просто? Но вы же сами ранее давали понять, что желаете воспитывать его самостоятельно.

— Давала понять — но не говорила этого напрямую, — усмехнулась Талимея, — впрочем, не говорила напрямую и того, что не против того, чтобы ты сюда прилетал.

— И зачем тогда было вводить Дитриха в заблуждение? — недовольно спросила Меридия, — вы и без того требуете от него… многое. Зачем же ещё и такие увиливания? Лишний раз нервы потрепать?

— Ну, во-первых, милая моя, то, что я желаю ребёнка-дракона, совсем не означает, что я готова, так сказать, осуществлять своё желание с первым встречным драконом. Нет, я желала узнать Дитриха лучше, насколько это было возможно. И, увидев, насколько он готов печься о благе своего будущего ребёнка… Да, я знаю, что ты будешь хорошим отцом для любых своих детей Дитрих. Орнуд был почти таким же, — тихо добавила она, — знали бы вы, чего в своё время Закатному лесу стоили его визиты, учитывая, что эльфы, мягко говоря, не хотели пускать орка на свою территорию…

— Ну и во-вторых, — печально продолжила Талимея, — не забывай, что Убийца прочно занимает своё место не только в истории драконов, но и в истории каждой расы. Когда он изгнал драконов с земель тёмных эльфов (между нами, и изгонять-то было уже особо некого), то заставил нас поклясться, что мы больше никогда ни словом, ни делом не станем звать драконов назад. Это если коротко, клятва намного длиннее и противнее. Но факт остаётся фактом. Я не могла первой ни при каких обстоятельствах сказать тебе, Дитрих, что не буду против того, чтобы ты регулярно навещал своего ребёнка. Но я рада, что ты сам на этом настоял. Что ж, если ты согласен — прощу следовать за мной.

— Как? Вот так сразу? — растерялся Дитрих.

— Конечно, — ответила Талимея, — а чего тянуть? Всё готово и для моего ритуала… и для твоего. Вы, моя дорогая, — кивнула она Меридии, — можете подождать здесь. Я краду вашего прекрасного супруга на пару часов, не больше, обещаю. После этого он целиком и полностью ваш.

Меридия лишь мягко и сдержанно улыбнулась. Для неё, в самом деле, не прошли даром все жизненные уроки. В голове сама собой вспыхнула вереница воспоминаний… Вот ещё прошлый Дитрих прилетает впервые на Лазурный остров и ловко избегает участи быть облитым приветственными помоями… Вот он смотрит на неё, когда она третий раз становится на крыло… и у неё, наконец, получается обуздать свои крылья… Вот он смотрит на неё со страхом и обидой, прижимая к груди сломанную руку, а Аяри кричит на весь зал: «Какая же ты дура!»… И вот отец уводит его для того, чтобы извлечь воспоминания для сбора доказательств против Уталака… если бы она только знала, что видит его тогда последний раз…

А потом чудовищный страх… и невероятное облегчение от того, что Тургор не убил Дитриха, смешанное с тоской от того, что теперь придётся долго и невыносимо ждать… её ответный взгляд, которым она вдохнула в Дитриха силы и помогла встать ему на крыло… безумное упорство её избранника, с которым он прорывался на Турнире… И слёзы бессилия, когда оказалось, что последний соперник слишком силён… Его гордый и непреклонный отказ, когда он узнал о себе правду и улетел в Тискулатус… и бесконечное счастье, когда он вернулся, и принцесса с облегчением поняла, что, невзирая на годами скрываемую правду, между ними ничего не изменилось… И все эти годы непрерывный шёпот Янтаря, раз за разом звучавший в мыслях: «Старость — последняя вещь, о которой ему стоит беспокоиться»… И сны, в которых Дитрих беспомощно сгорал в Янтарном огне, и она ничего не могла с этим поделать… Нет, по сравнению с тем, что они пережили, и с тем, что им ещё предстояло пережить, условие Талимеи подарить ей ребёнка выглядело пустяком, на который даже обижаться-то было смешно…

Несколько тёмных коридоров — и вот Талимея приводит Дитриха вероятно, в свою личную опочивальню. Разумеется, здесь преобладал фиолетовый цвет, но был он светлым, нежным, как цветки той самой сирени, что росла на его родном острове почти круглый год. С левой стороны — большое зеркало с тумбой и табуретом, где советник, вероятно, приводила себя в порядок. С правой стороны — окно, из которого удачно был виден тот немногий солнечный свет, что проникал сюда сквозь хрустальную породу. Пол под ногами устлан мягким ковром, а по углам — горшки с диковинными растениями. Одно из них, гигантский одуванчик с мерцающими зонтиками, Дитрих уже увидел, другие же, плющ с искрящимися золотистым светом листьями или растение, которое больше всего напоминало клубок длинных чёрных переливающихся колючек, он видел впервые.

— Что ж, принц, приступим, — мягко сказала Талимея, подходя к своему туалетному столику и доставая из нижнего ящика пузырёк, — вот, сперва выпей это.

— Зачем? — подозрительно поинтересовался дракон.

— Это особый эликсир, совершенно безвредно, уверяю, — ответила Талимея, — чтобы ты не страдал от угрызений совести… и чтобы с ребёнком уж точно всё получилось.

Хмыкнув, Дитрих взял пузырёк, откупорил его и выпил содержимое… И после этого память словно подёрнуло багровым туманом… Вот он, казалось бы, ещё стоит на ногах… а вот уже лежит на кровати, а на нём восседает статная эльфийка, которую возраст в девятьсот лет совершенно не портил… и затем лишь упругие толчки, и каждые несколько минут — взрыв невыносимого наслаждения. Но какая-то бесконечно малая часть Дитриха оставалась в сознании… вероятно, его третий Цвет, Серебро, позволял даже в таком состоянии отрешиться и мыслить отдельно от тела… Нет, Талимея была хороша всем, и делала она всё правильно… и всё же она была не Меридия, и этим всё было сказано.

Наконец, спустя, по ощущениям, несколько часов, Дитрих, уже совсем без сил лежавший на кровати, почувствовал, как что-то льётся ему в рот. Раскрыв глаза, он увидел, что Талимея поит его из очередного пузырька.

— Пей, Дитрих, — мягко говорила она, — это вернёт тебе трезвый ум. Ты молодец. Всё сделано, как надо. Давно я не была так довольна.

После отрезвляющего тоника красноватая дымка перед глазами пропала, а картинка в глазах снова стала чёткой. Дитрих видел, что Талимея была не просто довольна — она была едва ли не счастлива. Глаза блестели, на щеках, даром что бледно-синих, заиграл лёгкий румянец, и казалось, что её сейчас переполняла энергия. В полный противовес самому дракону, который, наверное, впервые в жизни был так обессилен и уязвим.

— Так что сейчас — самое время приступать ко второй части нашего ритуала, — сказала она, — именно сейчас — самое подходящее время, чтобы ты мог получить интересующую тебя информацию.

— Что? Прямо сейчас? Да вы с ума сошли! — прохрипел Дитрих, — я же сейчас совсем без сил, я ничего не смогу…

— Поверь мне, Дитрих, так и нужно, — успокаивающе сказала Талимея, прикрывая обнажённое тело дракона лёгким покрывалом, — сейчас самый подходящий момент. Знаешь, почему в прошлый раз Шакс смог взять тебя под контроль? Потому что он в нынешнем своём состоянии сильно реагирует на эмоции в свой адрес. И оно позволяет подцепить тебя за эти самые эмоции, притом неважно, ненавидишь ты его или жалеешь, и потянуть за них, как за крючок. И именно поэтому ты должен вступать с ним в контакт, будучи совершенно равнодушным наблюдателем. Я же сейчас получила от тебя столько сил и энергии, что смогу безо всякого для себя вреда призвать столько Сирени, сколько потребуется, чтобы дотянуться до искомого. Заходите! — властно сказала советник.

После этих слов в спальню вошли четверо эльфов, два юноши и две девушки. Все четверо были одеты в сиреневые безрукавки и штаны свободного покроя, а серебристые волосы удерживал чёрный обруч из неизвестного металла. Коротко поклонившись Талимее, они расселись. Юноши друг напротив друга, у окна и у зеркала соответственно, девушки — по бокам от кровати, на которой лежал Дитрих. Сама же Талимея встала у изножья своей постели. И дракон внезапно понял, для чего. Сейчас эльфы образовывали… ритуальную пятиконечную звезду.

— Начинайте, — коротко скомандовала Талимея.

— Сирень чистая, плоть загадки, тайной играющая, прибежище странного, — нараспев начали говорить адепты, в ладонях которых начали формироваться фиолетовые огни., - отзовись на наш зов, помоги нам раскрыть нераскрытое. В битве с противником неизвестным, лукавым, неведомым — помоги нам…

— Отлично. Узлы готовы. Мой черёд, — кивнула Талимея минуту спустя, после чего торжественно начала молитву, — Сирень чистая, плоть загадки, тайной играющая, прибежище странного — отзовись на мой зов…

В отличие от адептов, ладони Талимеи исторгли целый поток Сирени. Мало того: этот Цвет никуда не пропадал. Он кружился вокруг постели Дитриха, формируя нечто вроде купола, который надёжно укрывал дракона. Наконец, когда происходящее за пределами сиреневой сферы уже стало невозможно различать, Талимея крикнула:

— Давай, Дитрих, зови свой Янтарь! Не бойся: к своему единственному в мире последователю он явится даже на самый слабый зов.

Дитрих покорно поднял руки и, сложив ладони домиком, зашептал:

— Янтарь веселящий, дикий, бурю буйства несущий, кости дробящий, захлебнувшийся в хохоте — откройся жаждущему твоего снисхождения… В благую волю того, кто просит тебя — вникни. Кровью пополни кровь, крепость в душе моей — воздвигни. Укрепляя мысли мои, кости мои — стихни! Насыщая жажду мою, одержимость, укрывая меня под собой — вздрогни…

И с удивлением дракон отметил, что его состояние, в самом деле, в гораздо большей степени облегчало ритуал, чем он мог себе представить. Ибо обессиленное тело слишком легко отпустило дух в вольный полёт, навстречу последней порции воспоминаний…

Глава 6

В этот раз воспоминания привели Дитриха в огромную пещеру. И, судя по цветным всполохам, он попал в самый разгар битвы. Пятеро драконов в меньших ипостасях метались из стороны в сторону, поочерёдно то отражая, то уклоняясь от чёрных потоков, что посылал в них стоящий по центру Убийца. При этом собственные цветные потоки драконов, которые те изредка себе позволяли, он гасил с лёгкостью, отвлекаясь от собственных атак едва ли на долю мгновения…

Четырёх драконов узнать можно было без труда: шестьсот лет практически не коснулись нынешних драконьих Хозяев. Но вот пятый… Грива совершенно белых, серебряных волос, пронзительный взгляд зелёных глаз и синие одежды… и внезапно Дитрих понял, кто это. Это предыдущий Хозяин Лазурного клана, тот, кому, как рассказывал Мизраел, пришлось пожертвовать жизнью, чтобы запечатать Убийцу в его нынешней темнице. И память даже услужливо извлекла единожды услышанное имя… Иград…

Эта бешеная, полная цветных вспышек схватка длилась целую минуту. И вот, когда Дитриху начало казаться, что их поражение так же неизбежно, как и все предыдущие столкновения драконов с Убийцей, внезапно пять Хазяев атаковали единым потоком. Убийца привычно выставил свой чёрный щит, но атака драконов была направлена вовсе не на это. Соединившись, потоки Цвета заключили Убийцу в сияющее кольцо.

Тот, поняв, что его обманули, тут же принялся прорывать эту ловушку. Однако Цвет, до того смертельно боявшийся любыч соприкосновений с Кошмаром, сейчас оказывал любым атакам Убийцы более, чем достойное сопротивление. И, несмотря на всю ярость атак заключённого, клетка упорно держалась. Даже больше: Дитрих видел, как в одном месте удара сконцентрировались Лазурь и Сирень… и чёрный поток бессильно гаснет. Второй поток вместе отражают Серебро и Пурпур, удерживая кольцо.

— И чего вы этим добились? — Убийца, до того стремившийся прорвать окружающее его цветное кольцо, внезапно прекратил свои попытки, — всех ваших сил хватает лишь на то, чтобы удержать меня на месте! Даже если бы вас здесь были эти два придурка, Энези и Аргайан, вы бы и всемером ничего бы мне не сделали! Слишком поздно! Я несу в себе ту самую силу, которой вы, жалкие трусы, ползающие на брюхе перед Цветом, больше всего боитесь! Держите меня здесь день, два, неделю, месяц, да хоть год! В таком положении время играет против вас — и рано или поздно этой темнице придёт конец. А значит — конец жалким жизням драконов, и вашим, и всем тем, кто трусливо прячется у вас за спиной.

— Нет, — полным спокойствия голосом ответил Иград, — ты пролил достаточно драконьей крови. Ты сам выбрал свою судьбу — и это место станет твоей вечной темницей.

— Не станет, — захихикал Убийца, — всех ваших сил хватает лишь на то, чтобы задержать меня. И стоит лишь одному из вас дать слабину — как всё начнётся сначала.

— Ты не прав, мальчик, — печально улыбнулся Иград, — как и многие до тебя, ты получил слишком много силы разом, и теперь считаешь, что с её помощью можешь всё, что угодно. Но тебе неведомо, что всегда существует ещё большая сила, ещё большее могущество… на любое действие всегда есть противодействие, и вопрос лишь в цене, которую за это придётся заплатить. Ты пожертвовал многое ради той силы, что имеешь сейчас… Но это не значит, что и мы не можем поступить так же. Начинайте! — властно сказал он другим драконам.

— Послушание — это ключ к свободе! — громко сказал Мизраел, и с этими словами поток Изумруда хлынул в кольцо, удерживающее Убийцу.

— Мудрость — это упрощение знания! — сказал следом Уталак, направляя мощный поток Сирени в цветное кольцо.

— Да как вы смеете?! — прошипел Убийца, — как вы смеете запечатывать меня добродетелями?! Да кто вам дал такое право, драконьи выродки?! Это вам не поможет! Вам уже ничего не поможет!

— Справедливость — это правда в действии! — сказал следом Тарган, отдавая в чары весь свой запас Пурпура.

— У вас нет правды! — разъярённо шипел Убийца, — у вас есть только звериные инстинкты, жрать и подчинять! И поэтому рано или поздно вы все сдохнете! Вы можете быть сколько угодно сильны; даже если я умру — однажды найдётся тот, кто продолжит моё дело!

— Храбрость — это всегда выбор! — возвестил Геярр, разводя руки и исторгая из себя колоссальный поток Золота.

— Вы обречены. Вам даже это не поможет, — тихо сказал Убийца, — ваш жалкий Цвет всегда будет вторичен Кошмару, вечной бесцветной тьме, из которой он когда-то вырвался, как всегда будут вторичны капли порядка, произошедшие из когда-то единого хаоса.

— Это поможет, — мягко возразил Иград, после чего посмотрел на отца Меридии, — Мизраел. Я знаю, что тебе пришлось пережить. И потому знаю, что именно ты исполнишь мою просьбу, как никто другой. Прошу, дай мне слово, что позаботишься о моём клане.

— Я… даю тебе в этом слово, — гулко сглотнул Мизраел.

— Что… что ты задумал?! — прорычал Убийца.

— Смирение — основа всех добродетелей! — заявил Иград, и его слова эхом пролетели по всей пещере. А затем в руках Лазурного Хозяина возник кинжал, который он без малейших колебаний вогнал себе в грудь.

— НЕТ! — взревел Убийца, — это тебе не поможет!

Тело Играда рухнуло на землю, как подкошенное. А через мгновение из него вырвался дух синего дракона, который начал кружить перед Убийцей, махая крыльями. И с каждым взмахом цветная клетка становилась всё теснее… входя в контакт с чёрной субстанцией кошмара, Цвет пропадал… но и сам Убийца от этого становился медленнее. Словно от этих действий силы Кошмара застывали, как лёд, всё больше и больше замедляя Убийцу. Четыре дракона исправно отдавали свои силы, и вот Убийца уже еле-еле двигается, словно силы Кошмара, до того клубившиеся вокруг него, внезапно стали вязкой смолой, которая слишком быстро застывала.

— НЕТ! — внезапно взревел Убийца, — ТЫ ОСТАНЕШЬСЯ ЗДЕСЬ СО МНОЙ!

Из последних сил подняв руку, он умудрился схватить синего дракона за хвост. А в следующий момент в него хлынул поток чёрной энергии. Дух яростно вырывался, но ему самому не хватало сил… А четыре других дракона, отдавая в запечатывание темницы последний Цвет, ничем не могли ему помочь. И внезапно облик синего духа, наполненного чернотой до краёв, начал меняться. Он становился меньше и тоньше, принимая облик… меча. И вот в руках Убийцы был чёрный клинок с печально блестевшими синими искрами по краям. И Убийца, уже почти обездвиженный, заносит клинок над собой… и с размаху опускает его на пол, пробивая цветную скрижаль, на которой он всё это время стоял.

И это действие не прошло даром. Все четверо драконов упали на землю и схватились за виски, сдерживая мучительные стоны. Но это было уже неважно. Ритуал завершён, и Убийца, стоявший на одном колене и пробивающий мечом с душой Играда скрижаль Цвета, больше не мог пошевелиться.

— Вы думаете, что это конец? — хрипло спросил Убийца, с трудом шевеля губами, — ничего ещё не конец. Вы будете вечно страдать за это. Я проклинаю Лазурь и Сирень! Я проклинаю Изумруд и Янтарь! Я проклинаю Пурпур и Серебро! Ваш род больше никогда не сможет жить спокойно. Вы навсегда обречены страдать! Я лично буду нести эту стражу, и душа этого дракона, единственному, которому хватило храбрости сделать хоть что-то, будет нести её вместе со мной. Больше вы никогда сюда не вернётесь! Никогда!

Остальные драконьи хозяева помогали друг другу подняться и, не оборачиваясь и не произнося ни слова, покидали пещеру. Дитрих же, вынужденный видеть всё от начала до конца, тихо порадовался тому, что он сейчас полностью чист от эмоций. И даже в таком состоянии в нём блуждало эхо сочувствия Играду, которого Убийца обрёк на такую ужасную участь. А драконы уходили… и Дитрих направился за ними. Пара минут — и вот перед ними возникает стена света, в которую они и уходят. Портал… давным-давно позабытое искусство, которое и в те годы встречалось не чаще одного раза в столетие. И когда Дитрих прошёл через портал вместе с драконами, оказался в каком-то огромном склепе и поднялся на поверхность, то уже не видел, как остальные драконы молча разлетелись в разные стороны. Он смотрел на город в нескольких сотнях шагов от склепа, на канал, который протекал мимо города и был в куда более запущенном состоянии, нежели сейчас… На дворец, который в это время был едва-едва отстроен… и понимал, что он знал это место! Он знал, куда им теперь надо лететь, и знал, как добраться до Убийцы. Какая ирония! Тот, кому предстояло однажды встретиться с Убийцей драконов, в прошлой жизни родился и вырос едва ли не над его головой.

Да, это неизбежно. Можно было сколько угодно прятаться на землях драконов, прикрываясь юностью и незнанием, новой жизнью и новым телом, но судьбу даже такими вещами не обмануть. Всё закончится именно там, где и началось.

Внезапно в этот момент Дитрих ощутил чьё-то касание. И обернувшись, он увидел… Убийцу! Который, покинув свою темницу, сейчас висел напротив него и тянул к нему чёрные щупальца, которых в прошлых видениях не было. Но дракон сейчас понимал, что он нисколько не боится Убийцы. Если жить в постоянном страхе, однажды наступает момент, когда перестаёшь бояться. Потому что понимаешь, что твой страх всё равно ничего не изменит. И чёрные щупальца проходили сквозь дух Дитриха, не причиняя ему никакого вреда.

— Наконец-то научился держать себя в руках? — с усмешкой спросил Шакс, поняв, что второй раз свой фокус ему провернуть не удастся, после чего вкрадчиво продолжил, — что ж, теперь ты знаешь, что и почему я сделал. Ты так же знаешь, чем на это ответили ваши отцы, и почему то, что сейчас происходит с драконами и Цветом, вообще происходит. Теперь тебе известно, где меня искать. Выбор за тобой…

Когда Дитрих очнулся, то неприятным открытием для него стало то, что один из адептов стоял рядом, прижимая клинок к его горлу. Взгляд адепта при этом выражал глубокую печаль — но в то же время и решимость при необходимости сделать то, что должно.

— Спокойно, Амиэлла, спокойно, — мягко сказала Талимея, стоящая позади, — даже если это Шакс — сейчас ему ни на что не хватит сил. Но я уверена, что всё прошло так, как надо. Дитрих, это ведь ты?

— Да, советник Талимея, — прохрипел принц, — вы были правы. Вы во всём были правы. Я увидел недостающую часть истории, узнал, куда нам теперь нужно лететь, и Убийца никак не смог нам помешать. Вы… вы полностью выполнили свои обязательства…

— Благодарю, принц. Из уст дракона, даже такого молодого, подобные слова — огромная ценность, — важно кивнула главный советник, — ну да это всё издержки огромного опыта. Конечно, нельзя предусмотреть всё на свете, но я рада, что принятых мер оказалось достаточно. В таком случае, Краст, Ульгарр, проводите принца в комнату. Я же извещу принцессу о том, что у нас получилось всё задуманное…

Адепты тотчас со всем возможным почтением помогли Дитриху подняться, укрыли его халатом и, поддерживая под руки, осторожно повели из комнаты. Следом одна из девушек несла сложенные вещи дракона. Вторая девушка осталась в комнате, а вот госпожа Талимея поспешила к Меридии…

Лазурная принцесса сидела, как на иголках. Разумеется, она понимала, что при иных условиях Дитрих ни за что не согласился бы на подобное, но сердце всё равно изнывало и обливалось кровью. Да, ей пришлось многое пережить… Но именно пережитые страдания, как ни парадоксально, делали эту ситуацию по-своему невыносимой. Ибо эти страдания были платой за то, что она, наконец, воссоединилась с Дитрихом, и платой немалой. Естественно, что после всего пережитого хотелось, чтобы Дитрих был рядом каждое мгновение, даром что было неизвестно, жить им ещё несколько столетий или всего несколько дней. И невыносимо было даже думать, что эти выстраданные мгновения Дитрих проводит с кем-то ещё. Но приходилось держать себя в руках. Ибо она — принцесса, а на них сейчас возложена слишком ответственная задача, чтобы сомневаться или останавливаться в угоду личным переживаниям.

Наконец, спустя, наверное, целую вечность Талимея вернулась в комнату, где ждала Меридия. И выражение лица эльфийки было таким довольным, что принцесса испытала жгучее желание затолкать ей в глотку несколько лимонов. Впрочем, по совершенно странному стечению обстоятельств эльфийка, заняв своё кресло, придвинула к себе блюдо с фруктами и взяла сочное зелёное яблоко. Что ж, не лимон, но тоже сойдёт.

— Я надеюсь… всё прошло успешно? — поинтересовалась, наконец, принцесса, сохраняя непринуждённый тон.

— Более, чем, — кивнула Талимея, — всё оказалось именно так, как я и планировала. После моего… ритуала мы сразу провели ритуал для Дитриха. И у нас получилось. По его словам, он увидел всё, что было нужно.

— Правда? — взволнованно сказала Меридия, — и Убийца не…

— У него не вышло, — ответила главный советник, — из того, что вы мне рассказали, я поняла, что Шакс цеплял Дитриха за эмоции. Вся беда в том, что, покачнись весы в сторону ненависти или жалости, равновесие нарушится, и Шаксу это лишь на руку. Бешеной ненависти в сторону Убийцы я не заметила, поэтому рискну предположить, что однажды у Дитриха пусть на мгновение, но промелькнула жалость к нему. После моего же ритуала Дитрих был полностью очищен от эмоций — и Шакс не смог к нему подступиться. Так что это вам мой маленький подарок вдобавок к оказанным услугам: больше Убийца не попытается взять Дитриха под контроль. По крайней мере, таким образом.

— Благодарю вас, — поднимаясь, почтительно кивнула Меридия, против своей воли испытывая благодарность за то, что Дитриху теперь можно не опасаться рецидива, — в таком случае, если это всё…

— Почти всё, принцесса, — тихо сказала Талимея, — вы бы… очень меня обязали, если бы выслушали ещё кое-что.

Меридия уселась обратно. И, посмотрев на главного советника, с удивлением обнаружила, что та выглядит… опечаленной.

— Я понимаю, что тебе эта ситуация, вероятно, в высшей степени неприятна, — ещё тише начала советник, — но… я тоже ничего не могла с собой поделать. Потому что слишком тоскую по Орнуду. Я знала, чем это закончится, когда связывала с ним свою жизнь. Я знала, что неравенство между нами никуда не исчезнет, но… тогда это всё было так неважно. Ты же ведь тоже знаешь, каково это, принцесса? Дитрих ведь не всегда был драконом… и ты тоже когда-то готовила себя к тому, что когда его не станет, тебе ещё жить и жить. Я надеюсь, что ты меня поймёшь.

Меридия, внимательно выслушавшая Талимею, кивнула. Невзирая на неприязнь, подобная откровенность — это возможность сохранить с тёмными эльфами хорошие отношения. Да и с учётом происхождения и положения Талимеи, наверное, это максимум извинений, на которые она в принципе способна. Выждав ещё несколько секунд и поняв, что больше ей ничего не скажут, Меридия снова поднялась и, ещё раз кивнув, направилась к выходу.

— Это, конечно, не новость, — вдогонку сказала Талимея, — но этот дракон к тебе очень привязан. Даже я была удивлена, насколько, оказывается, сильна связь драконьей пары. Потому что даже в моменты… высшего наслаждения… он обращался ко мне твоим именем. Как же раздражало! — недовольно проворчала советник, и Меридия не смогла сдержать самодовольной усмешки, — доброй завистью вам завидую. Ты действительно будешь с ним счастлива, принцесса. Как я… когда-то…

В коридоре Меридию встретила девушка в фиолетовых одеждах с чёрным обручем в волосах, которая и проводила принцессу до их с Дитрихом комнаты. И Меридия драконьим чувством уловила, что для этой девушки тоже не чуждо искусство Цвета. Но почти сразу эти мысли вылетели из её головы, когда она вошла и увидела лежащего на постели Дитриха.

— Меридия, — едва слышно с улыбкой прошептал он, — наконец-то. Мне так тебя не хватало.

Меридия лишь почувствовала, как у неё на глаза наворачиваются слёзы. Отголоски обиды, которую принцесса всё-таки не смогла подавить в себе до конца, пропали окончательно после признания Талимеи. Как бы неприятно не было случившееся, оно только лишний раз доказало, что Дитрих принадлежит ТОЛЬКО ей.

— Я всё узнал, — сказал Дитрих, взяв Меридию за руку, когда та подошла, и прижимая родную ладонь к своим вискам, — я знаю, куда нам нужно лететь. Я знаю, где его искать и как к нему пройти. Я…

— Всё хорошо, Дитрих, — мягко сказала Меридия, — ты молодец. Ты замечательно справился. А теперь отдыхай. Ты должен восстановить силы.

— Не уходи, пожалуйста, — совсем тихо попросил Дитрих, закрывая глаза.

— Не уйду, — ласково ответила Меридия, погладив своего супруга по волосам, и совсем тихо добавила, — и сделаю всё, чтобы никому из нас не пришлось уходить…