Проклятие Вороньей пустоши

21

После того случая, когда дед Тихон нашёл внучат в охотничьем домике, Лиза с Антоном совсем перестали бояться леса, и родственники, словно сговорившись, перестали опасаться за них, хотя логичнее было бы, посадить обоих под замок и до самой осени за околицу не выпускать. Ан нет. Теперь брат с сестрой могли уходить за грибами хоть на целый день, никто не останавливал их, лишь косилась с подозрением бабушка, будто знала что-то о них такое, чего сами ребята о себе не ведали. И каждое лето, приезжая в гости, брат с сестрой буквально не вылезали из леса, и, странное дело, охотничий домик они теперь находили всегда, и не кружил их лес больше, оба прекрасно знали, как выйти из него, в какую бы глушь не завели их поиски грибов. Брат с сестрой никогда не звали с собой местных ребят, это место было только их местом, в компании они, не сговариваясь, отмалчивались, а если сильно досаждали приятели своим любопытством, отговаривались, ссылаясь на то, что дорогу не помнят.

Отвлечься не получилось. Брат с сестрой ходили рядышком, наполняли огромные корзины, шугали то и дело Лешего, увязавшегося следом и путающегося под ногами, но мысли так и крутились в голове, вырываясь отчаянными фразами.

– Пустошь… где она, Тошка? – спрашивала Лиза, вытаскивая изо мха красный подосиновик.

– Ох, не знаю, сестричка. Да, пожалуй, никто не знает. Бабушка говорит, никто её найти не может, Пустошь эту. Сколько охотников было… Пацаны местные постоянно по лесу рыщут, а толку… Да мы и сами в детстве искали.

– Получается, только дед Тихон знал?

– Выходит, так…

– Надо найти. Всё должно закончиться там же, где и началось, – как мантру повторила Лиза слова Егора, – Может, мы поищем?

– Да где ж? Лес нами хоженый, перехоженный, а кроме лысой горы ничего не попадалось…

– Идём к ней? – предложила Лиза.

– Зачем?

– Навестим. Посидим на обрыве, подумаем… Мне там спокойно.

– Давай. Только про грибы не забудь.

Лиза кивнула горестно. Найти бы место… Пустошь эту, а там, глядишь, и решится как-нибудь задачка. В свои двадцать пять Лизе отчаянно хотелось иметь семью. Любящего мужа, детишек. Особенно теперь, когда в жизнь её так стремительно ворвались необузданные, не ведомые ранее чувства. И к Кириллу, и к дочке его. Вот бы стала Полинка и её дочкой тоже! Вот бы… Она и мечтать не смела, но изменить что-то в своей жизни хотелось отчаянно. И не только в своей, всему роду помощь нужна и, помогая себе, Лиза избавила бы от проклятия и брата, да и всех остальных тоже. Но как… Как?

Вот и гора. Возникла как по волшебству из ниоткуда.

– Идём? – Антон подхватил из Лизиной руки корзину. – Вон Леший уже наверху почти…

– Да, пошли.

Привычно взобрались брат с сестрой на гору, поставили в тенёк корзины, дошли до обрыва, уселись, свесив ноги.

– Смотри! – шепнул Антон.

Лиза перевела взгляд на дуб. Он был чёрен от вороньего воинства.

– Пустошь воронья! – выдохнула Лиза. Взвилась на ноги, побежала к дубу. Вороны снялись с веток, потревоженные её криком, заметались над головой чёрной тучей, от их гомона заложило уши. – Антон! – перекрикивая их, радовалась Лиза, – Это Пустошь и есть! Она это!

Антон был настроен не так оптимистично. Подошёл к сестре, взял за руку.

– Идём в дом, нападут ещё!

– Не тронут! – ликовала Лиза. – Не посмеют на нас напасть!

И всё же ему удалось утащить сестру в дом. Там разговор продолжился.

– С чего ты взяла, что это Пустошь?

– Ну как же! Посмотри, ворон сколько!

– И что?

– Да сам подумай, братик! Все говорили, что охотничий домик очень и очень далеко в трёх часах ходу, а нас дед Тихон вывел из леса за каких-то сорок минут, если не меньше. И на дом посмотри! Раньше ухожен он был, еду найти можно было, то есть кто-то здесь бывал время от времени, а теперь…

Дом действительно выглядел брошенным и нежилым. Обветшал без пригляда, запылился, насквозь пропах сыростью и плесенью.

– Я так понимаю, – всё расходилась Лиза, – С прошлого года здесь и не было никого. Мы были последними. Дед уже не мог ходить сюда, а больше никому кроме него и нас ходу нет!

– Может, ты и права, – сдался Антон, соглашаясь с разумностью её доводов.

– Да точно! Точнее не бывает. Смотри! Как ты поленницу сложил прошлым летом, так в ней и не поубавилось дров. И телогрейка. Я точно помню, что ты поленился повесить её на крючок, на лавку бросил. Она так и лежит. Её, между прочим, мыши на зубок попробовали.

– Ну хорошо. Допустим, ты права. Получается, место мы нашли. А дальше? Нам же надо понять способ… снимается проклятье так же, как оно накладывалось, а этого нам, увы, никто рассказать не сможет.

Лизин пыл поутих, она опустилась на скамейку, обхватила руками голову, вот-вот заплачет.

– Антон… А что же делать? – растерянно спросила она.

Он подсел к сестре, обнял, отвёл от лица рыжую прядь и прошептал в ухо:

– Не дрейфь, Лизуха, мы обязательно что-нибудь придумаем. Мы нашли место, а это уже полдела.

– Ох, Антошка… знать бы, что дальше. Ведь всех обстоятельств мы не знаем, да и знать не можем.

– Знаешь, Лиз… – Антон задумчиво запустил пятерню в свои волосы, растрепал их, отчего причёска стала похожа на воронье гнездо, снова пригладил. – Мне кажется, надо в кузне поискать, наверняка дед оставил что-то для нас. Записочку, подсказку… не знаю. Давай перекусим, – он принялся выкладывать из рюкзака, прихваченного с собой, бутерброды, выставил на стол термос, – Поедим, и домой пойдём. Поищем в кузне.

– В кузне? – Лиза с сомнением покачала головой. – Почему именно там?

– В последнее время деду сложно было ходить, он со двора не выходил уже лет пять, не то что в лес, следовательно, если и оставил что-то, то в кузне, больше негде.

За поиски принялись не сразу, нет, вытащили на крылечко большой чан, ссыпали туда добычу, принялись перебирать грибы. Молча. Не строя предположений, не делясь догадками. Хотя у обоих руки чесались, и на месте не сиделось, так хотелось кинуться в дом, простучать каждое брёвнышко, залезть в каждый потайной уголок. Должно же что-то быть! Должно! Просто не может так случиться, что дед не оставил ни одной подсказки для них. Не мог он так поступить! Но к дарам леса надо уважение проявлять, иначе хозяин леса, охотно принимающий подношения в виде горбушки, густо сдобренной солью, обиду затаит, с тропы в другой раз собьёт. Глупости? Вот уж нет, брат с сестрой знали, свято верили в лесной дух и, как когда-то дед Тихон учил, всегда оставляли подношение у тропы. Ребята многому научились у деда. Хоть и нем он был, но своими действиями давал понять озорным правнукам, что к лесу надо относиться с уважением, и горбушка у тропы всего лишь малость. Не ломать ветви, не мусорить, не топтать траву зазря, не сбивать мухоморы без надобности, не сквернословить, грибы из грибницы целиком вынимать, выкручивая, а не срезать ножом, оставляя гнить корни… – благодарный лес охотно отзывался на уважение, одаривая лесными богатствами ребят без меры.

Вот покрылось резанными подосиновиками и целыми лисичками дно огромного чана, прилёг, намаявшись за день, возле крыльца Леший, потянулась за очередным грибом худая девичья рука… Зашумел вдали автомобиль, волк поднял одно ухо, прислушался, вскинулся на лапы и замер в ожидании.

– К нам что ли гости? – не выказывая интереса, предположила Лиза.

Ох к ним… Антон насторожился, отвёл глаза от сестры, предчувствуя бурю. Он-то знал, кто пожаловал, Ритка вчера звонила, доложилась, что приедут. А ведь он, Антон – главный зачинщик сей авантюры, именно ему принадлежала идея, вызвать сюда Кирилла. Ритка, правда, откликнулась с энтузиазмом, но идея-то его, ему и первая плюха достанется.

Тёмная махина медленно и как-то неуверенно вкатилась во двор, дёрнулась, будто в судороге, и замерла посреди двора. Лиза охнула, узнав машину, Леший подскочил, отправился встречать гостей, степенно, с достоинством, не так, как дворовые шавки, шерсть на загривке вздыбилась, уши прижались к голове.

Распахнулась задняя дверь, из машины выскочила белобрысая девчонка, следом распахнулась пассажирская дверь, Кирилл рванулся наружу, подхватил дочку на руки, застыл, с недоумением глядя на замершего в двух шагах зверюгу.

– Леший, гости! – метнулся к ним Антон, а Лиза, опередив брата, подбежала к Кириллу, не поздоровавшись, дёрнула его за руку, потащила за собой к воротам.

Мужчина только и успел сунуть девочку в руки подошедшей Риты.

Он не понимал, чем провинился перед Лизой, почему она так повела себя при встрече. Не улыбнулась даже, не поздоровалась, глянула, как на врага с отчаянием и обидой.

– Лиза, куда? Куда ты меня тащишь?

Она не ответила, тряхнула огненными в затухающем солнечном свете волосами и, кажется, прибавила скорость.

Остановились они возле небольшой речки, взошли на горбатый мостик, и только теперь Лиза выпустила его руку. Обернулась к нему, глянула потемневшими глазами, спросила, выделяя голосом каждое слово:

– Зачем. Ты. Приехал?

– К тебе, – растерявшись, развел руками Кирилл. Он глупо улыбался, любуясь девушкой, и никак не получалось стереть дурацкую, счастливую улыбку с лица. Хотелось схватить Лизу в охапку и целовать, целовать…

– А я просила?! – и такое отчаяние слышалось в её голосе, звеневшем от сдерживаемых слёз, что Кирилл испугался.

– Лиза, я люблю тебя и…

– Меня нельзя любить! – отрезала она.

– Почему?

– А неужто Ритка тебе не поведала? Ну Маргоша! – лютовала Лиза. – Я ей ночью сегодня косищу-то обстригу! Будет знать, зараза такая!

Гневная тирада оборвалась на полуслове, Лиза сникла, опустилась на мостик и, свесив ноги к воде, прижалась лбом к перилам. Кирилл присел рядом, хотел обнять, коснуться пальцами, а затем и губами острого плечика, зарыться лицом в распущенные волосы. Не решился.

– Рассказала… – нехотя признался он, сунув от греха подальше руки в карманы.

– И что?! Ты любишь меня до такой степени, что готов пожертвовать собой?! – Лиза снова взвилась, но воинственный тон куда-то делся, уступив место усталости. Теперь только она слышалась в Лизином вопросе, а ещё боль. Боль, которой не поделиться, от которой спасения нет.

– Если честно, то я не очень-то верю во все эти бабушкины сказки…

– Ну! – фыркнула Лиза. – Моей подруженции до бабушкиного возраста ой как далеко.

– Да уж… Неудачно выразился.

– Почему не поверил? – настаивала девушка.

– Да как-то все эти проклятия… В наш век сказочными кажутся. – Он всё-таки не удержался, потёрся щекой о её плечо. Лиза рывком отстранилась, будто противно ей было его прикосновение.

– Сказки оживают. Здесь и сейчас! Кирилл, ты хоть понимаешь, что наделал? Я же специально сюда уехала. От тебя…

– Да понял я. Приехал, доказать тебе, что не существует всей этой чертовщины.

– Доказать? Я не ослышалась? Погибнув, кому и что ты докажешь?

– Да почему я должен… – Её волосы пахли черешней и лесом, хотелось погрузиться в этот запах, дышать им, раствориться в нём, Кирилл еле сдержался, отвернулся, стараясь не дышать.

– Не должен! Но смерть никого ещё не спрашивала! Забирала и всё. Ну, может, облизывалась, потирая ладошки в предвкушении. Наш род её подкармливает периодически, с завидным постоянством точнее. Такие вкусные кадры попадались!

– Совпадения, Лиза! – уверенно заявил Кирилл. – Всего лишь череда совпадений.

– Ой ли… Случайности не случайны, пойми же ты это. Ни одна из женщин нашего рода не вышла замуж! Ни одна! Все женихов хоронили. А деток рожали незаконнорожденных… Всегда. Я редкое исключение. Ископаемое… в том смысле, что до сих пор ребёнком не обзавелась. Не получается.

– Потому и была та ночь? – прозорливо предположил Кирилл, думая о чём-то совсем другом. Вот, оказывается, почему такой скованной была Лиза в ту ночь. И врать не хотелось, и правду сказать не могла. И не было бы её, той ночи, не ко времени она была, если бы не это проклятие.

– И потому тоже… – вздохнув, призналась Лиза. – Я устала. Очень устала, вот и подумала… хоть ребёнок от тебя останется. Мне отрада, тебе – жизнь. Всё честно, хотя и не очень красиво с моей стороны. Но нет. Не вышло… Думала, спрячусь, переболею тобой, смирилась… почти смирилась с мыслью, что так и проживу всю жизнь одна, а тут на тебе! Явление! Кто автор? Ритка? Или нет… Тоха! Его проделки! Верно?

– Не знаю, – хмуро буркнул Кирилл. – Мне предложили, я не сопротивлялся. Почти.

– Ложь! Знаешь ты всё…

Отцепив руки от перил, Лиза зябко обхватила себя за плечи, кусая губы, перевела взгляд с воды на кромку леса, поднялась, украдкой смахнула слезинку, скользнувшую по щеке.

– Уезжай, Кирилл! – тоном, не допускающим возражений, приказала она. Он не смотрел на неё, так и сидел на мостике, глядя на воду, а Лизе так хотелось опустить руку ему на макушку, растрепать короткие волосы… Сцепила руки за спиной. Нельзя… – Уезжай, пока беды не случилось. Есть оно, проклятье, оно не шутит и шуток не понимает. Не стоит играть с судьбой, её не обмануть. Уезжай. – Знала, что не обмануть, и отъезд Кирилла ничего не решит, но всё равно настаивала. Надеялась.

– Нет! – твёрдо возразил он, тоже поднимаясь. – Я остаюсь, и это не обсуждается. А ты, будь любезна, прими гостя, как положено радушной хозяйке. Накорми, в баньку своди, спать уложи… или как там в сказках? Идём на двор. Если есть что обсудить, все вместе обсудим. Ты просто поверь, Лиза, справиться можно с чем угодно, было бы желание и поддержка близких. Одолеем мы твоё проклятье, вот увидишь.

Он взял её за руку, и решительно повёл к дому. Лиза не сопротивлялась, она не знала, как реагировать на вторжение нежданных гостей и не представляла, как решить поставленную дедом Тихоном задачу. Переплелись пальцы, и так хорошо, спокойно ей стало, показалось, нет ничего естественнее их вынужденной прогулки, тепла его ладони, его присутствия рядом.

В кузне вовсю суетились Рита с Антоном, под руководством бабушки они натягивали занавеску посреди избы, разгораживая её на женскую половину и мужскую. Уже стояли в кузне дополнительные кровати для гостей, тесно стало – не протолкнуться. Возились под столом Полина и годовалый волчишко. Падали на пол то подушка, то покрывало, то, задетая занавеской, катилась со стола деревянная миска. Весёлая то была суета, домашняя, семейная, и отступила на миг тень беды, нависшей над головами, будто съёжилась в тёмном углу, замерла, напуганная.

И конечно в этот день не получилось заняться поисками тайника Тихона. Пока устроились, пока за столом посидели, пока наговорились… Спать улеглись далеко за полночь, и долго все ворочались, никак не получалось заснуть, одна Полинка, умаявшись за день, сладко сопела, остальные же… Хоть и не поднимали за столом серьёзных тем, но у каждого в голове роились тревожные мысли, каждый мучительно размышлял, оценивая собственные поступки.

Но вот угомонились. Перестали скрипеть кровати, тихо стало в маленькой кузне, а за окнами занимался хмурый рассвет.

Утром взялся распоряжаться Антон. Сначала шумно и весело собирал завтрак, раздавая всем вокруг поручения, после озвучил план действий, предложив вынести из помещения всё, что можно вынести, дабы не мешали поискам расставленные кровати.

Лиза на его предложение пожала плечами и, не желая принимать участия в деле, которое считала бесполезным, вышла из дома на крыльцо. Присела на ступеньку, зябко поёжилась, день выдался не в пример вчерашнему – хмурый и прохладный. Тут же рядом присела Рита.

– Ты зачем привезла его сюда? – с трудом сдерживая гнев, сухо спросила Лиза. Она редко злилась на подругу, сегодня же почти её ненавидела.

– Лизок… – Рита виновато пожала плечами, вздохнула тяжело, сложила руки на коленях, как в детском садике. – Я считаю, что всё сделала правильно.

– Почему? Я же тебя просила! Как подругу просила! Ты же знаешь не хуже меня, что для Кирилла эта поездка смертельно опасна!

– Знаю.

– Тогда зачем?!

– Лиз, ну вы же любите друг друга…

– Это нас и погубит.

– Ерунда! Разлука вас погубит, а это… мы обязательно что-нибудь придумаем! – беспечно отмахнулась Рита.

– Да уж… Дед Тихон ничего придумать не мог, а мы сможем… Прямо здесь и сейчас. Не верю я в такие чудеса, Рит. – Лиза опустила руку, погладила по голове льнущего к ней Лешего, потрепала волчишку за уши и спросила то, что не давало ей заснуть ночью. – Почему за рулём была ты?

– Ой! Да это целая история! – и Рита эмоционально, смакуя подробности, принялась рассказывать об их дорожных приключениях.

Лиза побледнела, пальцы судорожно сомкнулись на ошейнике Лешего.

– Ритка! – воскликнула она, едва сдерживая бессильные яростные слёзы. – Ты не понимаешь, что наделала! Он доехал сюда только потому, что в машине был не один! Это знаки, неужели ты не поняла?! Не случайно с Киром происходило такое!

Выпустив ошейник, Лиза вскочила на ноги и бросилась бежать. Сорвался с места Леший, серой бесшумной тенью потрусил следом.

– Лиз, ты куда? – крикнула вдогонку Рита. Лиза не услышала, выскочила за ворота, помчалась в сторону леса.

– Куда это она? – присаживаясь на Лизино место, поинтересовался Антон. Он вышел из дома, привлечённый излишне эмоциональной беседой подруг. Рвался следом и Кирилл, Антон остановил его, последний сел на пол, прислонившись спиной к стене, закрыл глаза.

– Не знаю, – вздохнула Рита. – Чумная у тебя сестрёнка, ничего не скажешь…

– Давай, рассказывай, сорока, чем расстроила…

Рита снова вздохнула тяжко и, не глядя на Антона, начала рассказывать. Уже без эмоций, скучным бесцветным голосом.

Выслушав, парень коротко кивнул, поднялся с крыльца, намереваясь вернуться в дом.

– Куда? – опешила Рита. – Мы разве не пойдём её искать? Она же в лес побежала.

– Лес ей не страшен, да и Леший рядом. Ты, Рит, не трогай её пока, ей подумать надо, одной побыть.

– Но как же… – Рита в недоумении смотрела на Антона.

Он шагнул к ней, обнял.

– Идём, Рит. Лизе сейчас не поможешь. Боюсь… – он с сомнением качнул головой. – Правильно ли мы поступили, Ритка? Может, не надо было?

Она заглянула в его глаза и всхлипнула, не в силах сдерживать боль, рвущуюся наружу, он крепко прижал её к себе, неуверенно провёл ладонью по голове.

– Ладно, не реви… разрулим как-нибудь.

– Нет, Антош, как-нибудь не годится, – растворяясь в его объятиях, шепнула Рита. – Мы с тобой ошибку совершили, нам её и исправлять.

– Что? – усмехнулся парень. – Кирюху домой отправим? Это как? Свяжем и в багажнике повезём? Иначе не согласится…

– Нет. Им вместе надо быть, так что нам с тобой предстоит нелёгкая задача.

– Да, – согласился Антон, всё ещё удерживая девушку в кольце своих рук. – Но мы справимся. Обещаю.