Стальной Рубеж – 2

Глава 10

Утро было влажным, немного ветреным, прохладным, но не слишком холодным. Деревья на территории замка покачивались под потоками воздуха. Стена в утренних лучах солнца смотрелась довольно неплохо. Казалось, она сделана из золота, а не из грубых камней.

В такое утро хотелось жить и прокачивать магию, мастерить роботов и возиться с различными механизмами. Обязательно бы этим занялся, если бы не веревка на шее.

Хотя и так было довольно весело. Чувствовал себя героем спектакля, где играют одни идиоты. Не думал, что меня будут казнить именно так. Даже не знаю, что делать: бояться скорой смерти или смеяться от происходящего вокруг бреда.

Еще недавно все было нормально. Павел Сергеевич прозрачно намекнул, что скоро выпустит меня из темницы.

Я хорошенько отдохнул в заточении. У меня было множество планов и новых идей. А тут на тебе! Будят с утра пораньше и сообщают, что пора отправляться на казнь.

— На чью? — спросонья спросил первое, что стукнуло в голову.

— На твою… — ответили, будто бы так и надо.

Затем мне связали руки, вывели на главную площадь замка, поставили на помост, надели на шею петлю. Интересно, какое будет стоп-слово? Мне что-то перестает нравится это представление…

Какое-то время был в полном недоумении. Но вскоре заметил, что среди солдат и офицеров прыгает толстый мужик в черном пиджаке и белой рубашке. Сам небольшого роста, с тонкими усами и весь какой-то «крученый».

Видно, его послали из столицы «свершить правосудие». Он должен лично проконтролировать, что ужасный механик, допустивший такую халатность, будет казнен.

Судя по кислому выражению лица, Румянцев пытался меня выгораживать. Наверняка, с ним связался кто-то уж очень высокопоставленный и приказал казнить меня вопреки всем законам и кодексам.

Еще бы, случилось неслыханное! Это не просто смерть нескольких человек, а позор для империи. Позор принято смывать кровью.

Впрочем, расправа надо мной проходила со всеми формальностями. Церемония казни была долгой и скучной. Мне уже даже надоело стоять, и солнце начинало слепить глаза.

В какой-то момент обратил внимание на полковника Румянцева. Кажется, он подал мне жест, или просто почудилось.

— Вы полностью правы. Господин полковник посмотрел на вас более пяти раз за последние две минуты. Могу сказать с уверенностью в восемьдесят два процента, что он желает помочь вам избежать смерти, — отчеканила Ири.

— Таким образом, вы все должны понимать, что халатность в вашей службе стоит непозволительно дорого! Этот механик не просто подвел Дозор, он подрывает устои страны и оскорбил лично его Императорское Величество! За такое ваш товарищ должен быть немедленно казнён! — верещал засланный толстяк, размахивая руками, когда ему дали слово.

— Восемьдесят два процента, это неплохо. Но с петлей на шее не до математики! — мысленно спорю с Ири. — Пусть полковник Румянцев не обижается, но я, пожалуй, сам выкручусь.

— Почему вы так нетерпеливы?

— Потому что меня хотят повесить, если ты еще не заметила!

Пока я болтал с ИИ, на толстяка обрушились мои сослуживцы. Они стали громко орать. Кто-то даже кинул бутылку и камень в столичного выскочку.

— Вы не можете его казнить. Он — герой!

— Ищите того, кто сломал робота, твари!

— Это несправедливо… — орут бойцы.

Жирный пытается их как-то заткнуть, но ничего не выходит. Ситуация накаляется. Засланный усач рискует оказаться битым. Тогда слово берет Павел Петрович.

— Хватит! Я приказываю всем успокоиться, — мрачно командует он, подняв руку. — Мы все понимаем, что это неправильно. Гончаров допустил ошибку, но точно не убивал тех господ. Я сказал об этом племяннику императора. Скажу больше, я послал его к чертовой матери!

— Да!!! — кричат мои сослуживцы. — К черту императора!

— Но у нас не остается выбора. Либо мы казним Глеба сейчас, либо нас всех накажут… А его потом все равно убьют. Мы не сможем бороться против всей императорской армии и полиции. Я покину свой пост, как только все кончится, и буду оставшуюся жизнь жалеть о содеянном, но другого выхода нет, — добавляет Павел Петрович, не в силах поднять на меня глаза.

А он умеет устраивать драму. Ему бы в актеры податься. Я аж заслушался. Хотя должен заниматься совсем другим делом.

— Так, Ири, ты меня поняла? Только не действуй раньше времени, нужно выждать момент, — обратился к ИИ.

— Свир-свир! — послышалось откуда-то со стороны.

— Нет, тебе вообще еще рано. Сделаешь то, о чем договорились. Да, твоя роль тоже важна, — мысленно ответил сверчку.

Не знаю, что за жесты показывал мне Румянцев, но я не собираюсь ждать, пока меня вздернут. Если в ближайшую минуту ничего не случится, буду действовать сам.

Все же тут вешают с помощью специального механизма. А механизмы — моя стихия! К тому же, я могу преобразовывать магию, об этом вообще забыли. И да, у меня есть сверчок!

Значит мое спасение — это лишь дело техники. Потом придется стать беглецом и выступить в одиночку против всех. Но не я это все заварил, мне не оставили выбора.

— Вот! Ваш главный прав. Не во всем, конечно, но все же, — торжествующе вопит засланец, когда Павлу Петровичу удается всех усмирить. — Теперь вроде бы все. Можно приступать… к процедуре. Да, а то и так задержались!

Над площадью повисает напряженная тишина. Полковник Румянцев подходит к специальному рычагу и смотрит куда-то вдаль. Потом медленно кладет руку на рычаг.

— Хочу, чтобы это слышали все! Я не согласен с решением его Величества! — провозглашает глава дозора. — Но я вынужден привести приговор в исполнение…

— Как-то он не собирается меня выручать. Кажется, ему что-то попало в глаз, а ты мне тут про «жесты» втирала, — недовольно думаю я.

— Я бы с удовольствием продолжила спор, господин, но вас собираются убивать, — тараторит Ири.

— Сви-и-ир!!!

— Я заметил. Кишка тонка! Готовность номер один. Как только дернет рычаг…

Я напрягаюсь изо всех сил, концентрируя магию. Рука Павла Петровича напряжена, но все никак не давит на чертову рукоять. Все сидят бледные с открытыми ртами. Толстяк довольно улыбается, наверняка ожидая поощрения за свою «работу».

— Только не буду этого делать в связи с открывшимися обстоятельствами, — внезапно добавляет полковник Румянцев и убирает с рычага руку, обтянутую черной перчаткой.

— Что? — говорю вслух, не понимая, что происходит.

— Что??? — кричат сразу несколько офицеров.

— Вы не можете отказаться, это измена! Вас самого повесят, и всех, кто тут есть!!! — верещит толстяк, краснея, как рак. Трудно представить, насколько сильно он «обломался» в этот момент.

— Если вы повесите меня или кого-то еще, то не получите убийцу чиновников и генералов. Настоящего убийцу, господин действительный советник. Я могу твердо заверить, что располагаю необходимой информацией. Но предоставлю ее, как только моего лучшего воина вытащат из петли, — холодно отчеканил глава Дозора, глядя в маленькие черные глазки своего оппонента.

Какое-то время все просто молчали. Толстяк был той еще сволочью, но не полным кретином. Похоже, он быстро понял, что происходит, и предложил Павлу Петровичу поговорить в его кабинете.

— Да, господин Швабрин, но только не с вами. Меня интересуют те, кто принимают решения. Я только что получил подтверждение. Заказчик массового убийства будет выдан в кратчайшие сроки. Или нет. Все зависит от Высочайшей воли, — произнес полковник.

После чего они с толстым ушли. А мне развязали руки и отправили в камеру. Кто бы мог подумать? Интересно, где Румянцев нашел убийцу, и кто им является?

Вскоре все покинули свои места и начали расходиться. Тогда из-за угла склада выскочил Джей в длинном плаще, респираторе на лице и черных солнцезащитных очках.

Он стал с глупым видом оглядываться по сторонам, обращаясь ко всем сразу и ни к кому конкретно.

— Эй, все уже кончилось, да? Глеба не казнили, он жив? Нет, я понял, что все хорошо. Просто мне это… уже не надо распылять газ? Слезоточивый газ по нашему плану? Мы же договаривались, ребят! Я должен был распылить, навести шороху. А потом эти двое, и тот лейтенант… Что вы молчите? Скажите уже что-нибудь! — вопил парень, видя, как смеющиеся бойцы от него отворачиваются.

В какой-то момент, на глаза Джею попался лейтенант Саркис. Иванов подскочил к нему и начал приставать к нему.

— Отбой. Я сказал, отбой. Да, все в порядке. Мы сами пока ничего не знаем, — пояснил офицер, с трудом сдерживая напор пухлого рядового.

— Да? Тогда все. Отлично. Я сразу подумал, что с газом получится как-то глупо. Круто, что он теперь не понадобится, — радостно выпалил Джей, видя, как Саркис уходит прочь.

— Стоп, я не понял, — вдруг почесал голову Иванов. — А куда теперь газ девать? Выкинуть или спрятать? Может обратно на склад? Стойте! Погодите, куда вы-ы-ы? — завопил Джей и бросился вслед за остальными, размахивая руками.

Окраина Лесогорска, за день до этого

Ночь была темной, холодной и мокрой. Дождя вроде не было, но в воздухе висела водяная взвесь. Холодная влага со вздохом проникала в лёгкие капитана Старка, вызывая кашель.

— Кхе-кха-кха, чтоб его! Я же принял это чертово зелье. Почему оно нихрена не работает? — проворчал Старк, идя по узкой улице между темными обшарпанными пятиэтажками, в которых тускло горели окна.

На улице никого не было. Разве что перед капитаном пробежала черная кошка. Старк был не особенно суеверен, так что не обратил внимания.

Джон шел бодрым шагом, хотя немного пошатывался. Рана все ещё давала о себе знать. Он понимал, что не должен был покидать больницу. Но надо срочно спасать Гончарова, иначе его казнят.

Там дело нешуточное. Смерть сотни дозорных — это простая статистика. Смерть десятка чиновников — трагедия императорского масштаба. Значит надо смыть ее кровью каждого, кто попал под руку.

А под руку попал Гончаров. Его проще всего сделать крайним.

Офицер быстро приближался к нужному месту. Кто бы мог подумать, что элитные заведения расположены в этой глуши? Но богачи любят прятаться от посторонних глаз. Вот предприимчивые купцы открыли несколько дорогих баров да ресторанов на самом отшибе.

Старк шел все быстрее, понимая, что время не ждет. Вдруг из кустов показалась какая-то тень. Местный подвыпивший обитатель возомнил себя «криминальным авторитетом».

— Э, стоять, что ты тут шаришься? — грубым пьяным голосом спросил он.

Джон даже не повернул головы. Просто бросил маленький магический сгусток в ту сторону. В темноте раздался сдавленный хрип, после чего все вопросы отпали.

Вскоре Старк пришел в тихий квартал, где горели фонари и неоновые вывески. Тут ходили люди в дорогих одеждах и стояли элитные машины.

Капитан быстро подошел к одной из таких машин. Его тут же встретили двое крепких мужчин в деловых пиджаках.

— Чё надо? — сухо спросил один. Второй напрягся и засунул руку в карман.

— Простите, господа, не поможете раненному офицеру? — улыбнулся Старк, пытаясь быть вежливым. С его лицом вышло не особенно хорошо.

— Не мы тебя ранили, дядя. Иди отсюда.

— Здесь тебе не нальют, алкашня, — осклабился другой.

Тут один получил магический удар в сердце, закашлялся, упал на колени и вырубился. А в живот второму безопаснику уперся пистолет. Затем Старк наклонился и произнес мужику на ухо:

— Зови его. Только быстро.

— Что? Ты о чем? Тут серьезные люди. У тебя будут большие проблемы, — тщетно пытаясь скрыть страх, выдал амбал.

— Проблемы будут у тебя, когда твои кишки станут фаршем. Будешь умирать долго, поверь мне, — хищно произнес капитан, давая понять, что не шутит.

— Стой, ладно. Но что сказать? У меня приказ: не беспокоить. Господин сразу поймет… — затараторил охранник, тараща глаза.

— Не волнуйся, я поясню, что к чему. А теперь давай, действуй. У тебя три секунды.

В тот момент, в элитном заведении все только начиналось. Заговорщик, убивший членов высокой комиссии, отрывался по-полной, чувствуя свою безнаказанность.

Он получил отличные деньги за свою подлость и гарантии безопасности. Последние дни выдались слишком нервными. Преступник решил наконец-то расслабиться, перед тем, как покинуть империю и начать новую жизнь.