Статус: Еще Искатель

Глава 14

Первые сутки полёта прошли в блаженной тишине. Не в буквальной, конечно. Двигатели на парящих платформах гудели монотонно, ветер изредка трепал паруса, такелаж поскрипывал на стыках, а из трюма время от времени доносился скулёж варгов, которые никак не могли привыкнуть к покачиванию палубы. Но после недель в столице, где каждый день был набит событиями, это ощущалось именно как тишина.

Голова отдыхала: от меня ничего не зависело. Я спал, болтал, изредка разминался и соревновался в магическом мастерстве с Графом, пуляя заклинания куда-то вниз. Это не опасно: заклинания всё равно рассеются через сотню-другую метров, потеряв мощь.

Дракория раскинулась внизу во всём своём великолепии. Зелёные долины, украшенные серебряными нитями рек, сменялись лесами и холмистыми равнинами с редкими рощами. Города и деревни проплывали под нами крохотными пятнами черепичных крыш и дымящихся труб. Дороги петляли между холмами, и по ним ползли точки повозок и всадников.

С высоты мир казался игрушечным и безобидным. Невольно забывалось, что где-то там плетутся заговоры, не убивают и не торгуют рабами… Красивая иллюзия, которой я позволил себе насладиться и убедить меня ненадолго в том, что впредь передо мной не будут появляться монстры, от одного вида которых возникает желание написать завещание.

«Стрела Ветра» шла ровно, чуть покачиваясь на восходящих потоках. Второй левиаток, имперский, держался в паре сотен метров справа и выше. Его массивный корпус с развевающимся штандартом напоминал старшего брата, приглядывающего за младшим.

Тирхан наверняка уже разложил свои карты и документы и проводит совещание с помощниками. А если и нет, то делает всё то же самое у себя в голове, планируя предстоящую встречу. Я представил его за столом, невозмутимого и собранного, и мысленно порадовался, что сейчас мне не нужно изображать из себя вежливого участника дипломатического брифинга.

Тот драконид, которого Тирхан здесь оставил, чтобы тот напоминал нам о правилах поведения и нашей цели, благоразумно ленился и практически не выбирался из своей миниатюрной каюты, предпочитая беседе с моим отрядом любование картинками из седьмого тома «Похотливой аргонианской девы».

Зиркс обжился на борту раньше всех. Буквально через час после взлёта он стал свой в доску для членов экипажа. Механик быстро спелся с бортовым техником и пропал с ним в машинном отделении на добрые полдня. Оба были перемазаны маслом, оба светились от удовольствия и оба одновременно тыкали пальцами в какой-то клапан, горячо обсуждая принцип его работы.

— Нет, нет, послушай! — размахивал Зиркс механической лапой, разбрызгивая капли масла. — Если перенаправить давление через вторичный контур, можно снизить нагрузку на основной нагнетатель процентов на пятнадцать! Это позволит им прослужить дольше… В таких полётах, где не будет запчастей и деталей, снижение износа и шанса поломки очень важно!

Гарчук, чья чешуя на лице была настолько изъедена парами и кислотами, что напоминала кору старого дуба, задумчиво поскрёб подбородок и кивнул.

— Толковый малый, — бросил он мне, не отрываясь от клапана. — Первый раз вижу недраконида, который понимает, как работает балансировка тяги на высотных режимах. Откуда он такой взялся?

— Издалека, — ответил я и оставил их наедине с механизмами.

Пусть радуются. Гремлин нашёл родственную душу быстрее, чем Алиса находит достойный ресторан в крупном городе.

За обедом, когда Зиркс вынырнул из своих глубин, гремлин минут двадцать без остановки рассказывал Брячедуму про систему подачи горячего воздуха в баллон. Гном слушал, кивал и задавал вопросы, доказывая, что и сам чего-то да понимает во всех этих делах. От его редких замечаний у Зиркса загорались глаза ещё ярче.

Два мастера, два безумца, одержимых механизмами и металлом… Один создаёт, другой разбирает и собирает. Они нашли друг друга, как два недостающих элемента одного пазла. Подозревал, что если дать этой парочке волю, они левиаток на части разберут. И не факт, что соберут обратно… Ломать — не строить.

К вечеру первого дня левиатоки совершили посадку на широком плато, покрытом короткой жёсткой травой. Капитан объяснил, что ночные остановки обязательны: экипаж должен отдохнуть, а генераторы — подзарядиться от естественных магических потоков, которые лучше всего поглощаются в контакте с землёй.

— Корабли-то могут неделю лететь без посадки, — добавил он, перехватив мой удивлённый взгляд. — Эти модели для того и строились. Проблема в нас. Резервной смены нет, а штурман после двенадцати часов за рулём теряет концентрацию. Опасно это… Положено делать смены, которых у нас нет.

Логично. Я бы тоже после двенадцати часов за рулём начал путать право и лево. Хотя у меня и прав-то нет… Ни земных, ни воздушных.

Вечером мы разожгли костёр, с удовольствием поели сами, дали перекусить варгам. Блохастики, которые, наконец, вырвались на свободу, с визгом носились по плато, распугивая каких-то мелких ящериц. А феи кружили вокруг мачты, играя в свои непонятные игры.

Ратмир поставил дозоры, хотя капитан заверил, что местность безопасна. Привычка командира, которую невозможно отключить даже в отпуске. Ну или это скорее наказания для накосячивших. Ну и способ поддержания дисциплины в отряде.

Я устроился на палубе, свесив ноги за борт, и открыл Статус. Капли Эфира прибавлялись понемногу, но стабильно.

Десять капель в сутки, как и положено при пассивной генерации. Четыре природные сферы работают без перерыва, феи добавляют свою долю. Немного, зато бесплатно, без необходимости кого-либо убивать.

На второй день полёта я подсел к Маше на носу корабля. Она сидела, обхватив руками колени, и смотрела на проплывающие внизу леса. Ветер трепал её волосы, и она то и дело убирала их с лица, не отрывая взгляда от горизонта.

— О чём задумалась?

— О том, что мне делать дальше, — ответила она не поворачиваясь.

Какое-то время молчал, ожидая, пока она сама продолжит. Маша не из тех, кого нужно тянуть за язык. Ей достаточно знать, что ты готов слушать.

— Мне нужно, как и всем остальным, стать Искателем, — наконец произнесла она. — И я понимаю, что для этого нужно. Но масштаб… Он другой. Совершенно другой.

— Расскажи подробнее. Мы ни разу толком не обсуждали твои условия.

Она повернулась ко мне. Во взгляде ни намёка на привычную мягкость.

— В основе моей профессии воровство, шпионаж, разведка и устранение угроз, причём не в честном бою один на один… Другими словами, я специализируюсь на кражах, нахождении информации и диверсиях. И оценивают меня именно по этим действиям. Я «Гэрира» по профессии. Партизан в тылу врага. Моя задача — причинять ущерб чужим и приносить пользу своим. А свои… Раньше это была Маска. А теперь это весь Домен…

— И кто оценивает? Наставник? Система напрямую?

— Наставники из Домена. Но не в привычном смысле. Им необязательно знать, что конкретно Мария Лебедева сделала то-то и то-то. Они должны увидеть результат и оценить его масштаб. Условно, был у орков обоз снабжения, а теперь его нет; был секретный документ в чужом штабе, а теперь он лежит на столе нашего Совета. Наставники оценивают последствия, даже не подозревая о моём участии. Они видят лишь итог и благодарят небеса… Что-то вроде такого.

Я кивнул. Элегантная система. Оценка по результатам, а не по отчётам. Для шпиона это единственный возможный подход: если все знают, кто именно устроил диверсию, значит, шпион плохо справился с работой.

— Чтобы стать Учеником, мне нужно было повлиять на город, — продолжила Маша. — На Маску. Декарт увидел изменения, оценил — этого хватило. Незадолго до твоего появления. Но для Искателя масштаб вырос настолько, что я даже не сразу поверила. И сразу махнула рукой. Где я и где влияние на весь Домен? Как я одна могу совершить настолько масштабные диверсии, меняющие расстановку сил и влияющие на благополучие целого государства?

Она замолчала и снова посмотрела вниз, на ленту реки, блестящую в лучах полуденного солнца. Но на её лице было не отчаяние, а сосредоточенность. Маша не жалуется. Она пытается найти решение своей задачи.

— Есть одно изменение, которое точно не останется незамеченным, — произнёс я, и она медленно повернулась ко мне.

— Какое?

— Возвращение Архонта Ковалёва в Домен. С твоей помощью. Ты — часть отряда. Наши действия обязательно изменят расклад сил в регионе. Они уже его изменили.

Маша выдохнула, и в её глазах мелькнуло облегчение.

— Да, я думала об этом, — призналась она. — Долго думала. И понимаю, что возвращение твоего отца из орочьего плена будет именно тем масштабом изменений, который нужен. Архонт, считавшийся потерянным, снова в Домене. Это перевернёт политический расклад, укрепит позиции людей, изменит отношения с орками. Последствия будут ощущаться годами.

— И наставниками станут все, кто это увидит, — подхватил я. — Весь Домен и его правители. Они оценят масштаб произошедшего, даже не подозревая, сколько усилий за этим стоит. Сколько усилий ты приложила.

Маша кивнула. Лёгкая улыбка украсила её лицо, и она положила голову мне на плечо.

— Я рада, что не только мне в голову приходят эти мысли, что есть, с кем поделиться соображениями. Спасибо, Лёша…

— Обращайся. Я всегда открыт для тебя, готов выслушать и помочь. С остальными не всё так просто. Их придётся как минимум одарить шампуром шашлыка.

Маша тихо рассмеялась, и мы ещё какое-то время сидели молча, наблюдая, как тени облаков скользят по земле далеко внизу. Иногда достаточно просто быть рядом и знать, что план есть, цель определена и ты не один…

Дни текли размеренно и однообразно, и в этом однообразии была своя прелесть. Левиатоки садились каждый вечер и каждое утро взлетали снова, набирая высоту в прохладном, утреннем воздухе. Подъём на рассвете, завтрак на палубе, созерцание пейзажей, обед, тренировки магии, ужин, посадка, костёр, вечерний вампирский ритуал, сон.

Пейзаж менялся постепенно: густые лиственные леса Дракории уступали место редколесью, холмы становились выше и суровее, реки — уже и стремительнее. Вскоре трава на равнинах пожелтела, появились голые деревья, а по ночам стал завывать более холодный ветер.

Отряд осваивал корабль с энтузиазмом, удивившим даже экипаж. Ратмир первым попросил разрешения постоять за штурвалом и получил его после короткого инструктажа. Капитан, видимо, решил, что человеку с военной выправкой и привычкой командовать можно доверить управление в спокойную погоду.

Ратмир простоял четыре часа не шелохнувшись и сошёл со штурвала с выражением абсолютного счастья на лице. Его парни приняли это как вызов и один за другим выстроились в очередь, чтобы тоже попробовать. Они получали азы управления левиатоком, как и Граф с Васей… Мальчикам всегда интересны такие большие и дорогие игрушки.

Надеюсь, к концу путешествия у меня будет не один и не два экипажа, полностью готовых к путешествиям. И Зиркс, прекрасный механик, а теперь ещё и бортинженер, был невероятно ценным для отряда приобретением.

Граф особый интерес испытывал к навигации, картам и технике безопасности. В один из дней он даже сумел предсказать изменения погоды. Мы переждали непогоду, приземлившись в труднодоступном горном плато у озера, наслаждаясь пейзажами. Если бы не эта остановка, пришлось бы лететь в непогоду по сложному высокогорному региону, что было, по словам капитана «Стрелы ветра», невероятно опасно.

Герда нашла на корме свободное пространство и грузовые мешки с песком для срочного набора высоты. Она немного построила глазки Ратмиру, пару раз стукнула ещё не до конца поправившегося Васю, и те вдвоём уломали гнома сделать ей боксёрскую грушу. Валькирия принялась ежедневно молотить по мешку с песком. Вернее, по мешкам… Хватало их в лучшем случае на день. Хорошо, что их было много в запасе.

Вася в основном проводил время в каюте, колдуя над своими алхимическими припасами. К счастью для нас, лишь в своей голове и тетрадке. Пытался составить формулы и расчёты вместе с Графом. Хотя я по его взгляду видел, как он мечтает намешать всё в колбу и швырнуть с высоты, чтобы потом оценить масштаб взрыва. Мысленно Вася уже превратил наш левиаток в бомбардировщик…

Имирэн медитировал на носу корабля, подставляя лицо ветру. Он мог сидеть так часами, не двигаясь, и я до сих пор не уверен, медитирует он или просто спит с открытыми глазами. Но выглядело это красиво и одухотворённо, так что капитан перестал его тревожить и велел матросам обходить эльфа стороной.

Я тоже порой присоединялся к нему, но особой пользы не ощущал. Зато мысли в моей голове разгонялись до каких-то немыслимых скоростей, что позволяло поддерживать форму, даже не сражаясь. В голове я как прокручивал уже случившиеся битвы, разбирая их и прикидывая, как можно было бы ещё поступить, так и проводил новые сражения с воображаемыми врагами.

Брячедум обосновался в трюме, где соорудил из ящиков и досок нечто среднее между верстаком и алтарём. На нём разложил инструменты и каждый вечер после посадки начинал гномьи ритуалы…

Плохо знающий Брячедума человек мог бы подумать, что гном долбит молотом по наковальне. Но ведь без горна и пламени смысла в этом нет никакого… Мне же и спускаться вниз не было нужды, чтобы всё понять. Этот бородатый сын горы гонит свои настойки!

Накупил кучу ингредиентов, дистиллятов, перегонных кубов… У него было даже более дорогое оборудование, нежели у Васи. А всё потому, что «истинные гномьи настойки не терпят полумер! Лучшее оборудование и сырьё — залог успеха!». Представляю, как на гнома будет глазеть Джованни, когда мы вернёмся.

Мэд по вечерам уходил далеко от лагеря и возвращался только к рассвету. А днём на борту, как правило, отсыпался. Есть у меня подозрения, что убегает он куда подальше не столько ради тренировки, сколько ради уединения с Элей… Но доказательств, конечно, не будет.

Зиркс пропадал в машинном отделении с утра до вечера. Гарчук, бортовой техник, за эти дни превратился из настороженного коллеги в полноценного наставника. Они вместе перебрали один из вспомогательных клапанов, откалибровали давление в баллоне и даже, судя по восторженным крикам из трюма, нашли способ увеличить эффективность рунной изоляции на пару процентов. Вернее, нашли производственный брак, надёжно спрятанный за кожаными чехлами, и устранили его, за счёт чего расход энергии накопителей уменьшился.

Каждый день приносил свои десять капель Эфира, периодически добавляя каплю-другую за ночлег рядом с лесом, ну и от кровавых перекусов добавлялось. Мелочь, если смотреть на одни сутки, но за неделю полёта набежало чуть меньше сотни очков. Я копил, не тратя ни одной, мучаясь со сложнейшим из выборов, куда их влить… У меня, в конце концов, появилось новое направление «забытой» магии. Так и хочется развить его. Тем более что ещё до полёта я получил не меньше капель. Завтра их должно стать две сотни. Так и подмывает потратить…

Этой ночью мне не спалось… Я то и дело пробегал глазами по Статусу, но понял, что это бесполезное занятие. Наконец, закрыл его и просто уставился на ночное небо.

Незнакомые созвездия были повсюду. Крупные мерцающие точки складываются в узоры, которым местные дали свои названия. Для Графа они были родными, знакомыми с детства. Так что он даже по ним мог бы ориентироваться.

Прошёл ещё день, а я так и не потратил ни капли Эфира. И я всё больше и больше ловил себя на мысли, что половину надо заливать в Энтропию пустоты, а остальное — в характеристики.

На восьмой день полёта ландшафт изменился окончательно. Леса исчезли, уступив место бескрайним степям, покрытым сухой рыжей травой. Ни дорог, ни деревень, ни даже одиноких хуторов. Только ветер, трава и редкие скальные выходы, торчащие из земли, как кости давно умершего великана.

Орочьи пустоши… Суровый, негостеприимный край. В этих ветреных, песчаных и не слишком-то плодородных землях, кроме орков здесь, пожалуй, мало кто захотел бы жить.

— Мы пересекли границу между Дракорией и орочьими территориями три часа назад, — сообщил заместитель Тирхана, немолодой драконид с прожжённой чешуёй на левой щеке.

Отряд собрался на палубе. Никто не паниковал, но настроение изменилось. Шутки стихли, взгляды стали внимательнее. Даже варги притихли, словно чувствуя перемены в окружении.

Мы летели ещё восемь часов. Солнце перевалило через зенит и начало клониться к горизонту, окрашивая степь в багровые тона, когда Граф первым заметил дым.

— Слева, на горизонте. Много дыма. Это не пожар и не костёр.

Я вышел из каюты на его крик и посмотрел в указанном направлении. С моим Восприятием я различил размывающиеся на горизонте очертания города. Вернее, того, что от него осталось…

Мне подали корабельную оптику — что-то наподобие бинокля, — и я сразу увидел, что часть стен рухнула, башни накренились и среди руин вспыхивает магия. Зелёные, красные, белые… Вспышка следовала за вспышкой, и даже с такого расстояния было понятно, что там идёт полноценный штурм. Над городом висело тёмное облако дыма, подсвеченное снизу пожарами.

— Война, — произнёс Мэд, прислонившись к борту. — Орки штурмуют орков.

Он прав. Дир Завоеватель продолжает подчинять пустоши, город за городом, крепость за крепостью, пока под его рукой не окажутся все царства зеленошкурых. Именно к нему мы летим. Именно с ним предстоит договариваться. Именно его орда может однажды повернуть на юг, к Домену людей.

Наблюдать за этим с высоты птичьего полёта было познавательно и жутко одновременно. Конструкции, которые я принял за катапульты, оказались шаманскими установками. По крайней мере так предположил заместитель Тирхана. Он видел подобное раньше и без энтузиазма пояснил, что шаманская магия орков сильно отличается от привычной нам. Грубая, разрушительная, завязанная на жизненных силах самих шаманов и их жертв. Рядом с такими установками неприятно находиться даже союзникам.

С момента, как мы заметили битву, не прошло и получаса, как из облаков справа вынырнули три крупных существа. Широкие и плоские. Похожи на скатов, только в несколько раз больше…

На спине каждого сидело по орку в тяжёлых доспехах. Увешаны оружием и амулетами. Летающий патруль, как пояснили дракониды. Они ждали, когда такой появится.

Патрульные приблизились быстро, зайдя с обоих бортов. Ведущий подлетел вплотную к «Стреле Ветра», и я разглядел его наездника. Массивный орк с татуировками. Он окинул взглядом наш корабль, заметил имперский штандарт на левиатоке Тирхана и начал жестикулировать. Резкие командные движения руками: следуйте за нами, меняйте курс. Летающая скатоподобная ящерица под ним развернулась, указывая направление, и три наездника повели нас прочь от осаждённого города — в противоположную сторону от битвы.

Капитан не стал спорить и послушно изменил курс. Тирхановский левиаток тоже подчинился. Дипломатическая миссия начинается с умения слушаться тех, на чью территорию ты прилетел. Это я запомнил из инструктажей.

Мы летели за патрулём минут сорок, постепенно снижаясь. Солнце почти село, и степь внизу погрузилась в сумерки. А потом из полумрака проступили огни. Десятки тысяч огней кочевого города.

Это был военный лагерь Дира Завоевателя, судя по флагам и знамёнам. Он раскинулся на огромной равнине, и наши левиатоки медленно проплывали над ним в вечернем небе.

Я перегнулся через борт и посмотрел вниз, желая охватить взглядом как можно больше. Ровные ряды шатров тянулись до самого горизонта. Между ними мерцали костры, двигались фигуры орков, проезжали повозки с припасами. Увидел осадные башни, таранные механизмы, катапульты, прикрытые шкурами и парусиной.

Дальше темнели загоны с варгами, целые стаи, чьи жёлтые глаза мерцали в отблесках огня. Вдоль периметра лагеря тянулись рвы и частоколы, за которыми стояла стража с факелами.

Походные кузни выбрасывали в небо копны искр, и ветер доносил глухой перезвон молотов. Мастерские, склады, полевые госпитали с шаманскими шатрами, отмеченными черепами и костяными тотемами… Это была самая настоящая, беспощадная, отлаженная до последнего гвоздя машина войны. Такая армия способна раздавить любую крепость на своём пути…

Отряд молча стоял у борта, и каждый думал об одном и том же: что будет с нами, если подобная армада отправится к нашим крепостям? выдержат ли люди? устоят ли наши цитадели?

Левиатоки опускались в самое сердце лагеря, на расчищенную площадку, освещённую факелами и магическими фонарями. Орки уже ждали, выстроившись в две шеренги, смотря на наши корабли. Ни враждебности, ни приветствия. Просто холодное, оценивающее внимание хищника, разглядывающего незнакомую добычу.

Пока левиатоки садились, моя стая молча облачалась в дипломатические одеяния. Тёмно-синие камзолы с серебряной вышивкой, нагрудники поверх. Каждый проверил оружие, поправил снаряжение.

«Ну что, готов?» — прошептала в голове Алиса, и я почувствовал её присутствие.

Сосредоточена и даже немного напряжена. Волнуется?

— Всегда готов, — ответил я вслух, глядя на орочью орду. — Поехали, Кабаны. Нас ждёт самый дружелюбный народ на континенте.

Все хмыкнули и начали делать ставки, прольётся ли этой ночью орочья кровь в лагере…