Войд. Том 4. Ультиматум

Интерлюдия 4 Грей

— Двадцать второй рубеж, доклад! — орал Грей в микрофон радиостанции, нажимая на спусковой крючок своего монструозного пулемёта. — Двадцать второй! Приём! Двадцать второй! Чёрт! Двадцать первый, доклад!

— Ведём бой с превосходящими силами противника! — тут же отозвался дежурный радист двадцать первого оборонительного планетарного рубежа. — Противник в превосходящем количестве давит нас, использует дальнобойное оружие, а также наших павших товарищей для прорыва линии обороны! Несём огромные потери! Линия обороны почти рухнула!

— Третья эскадрилья, в бой! — тут же рыкнул Грей, отстреляв очередной магазин. — Зачистить квадрат двадцать два зоны «Б»!

— Есть! — отозвался старший пилот, эскадрилья которого и так уже была в небе.

Временное затишье, Грей сражался лично в третьем квадрате зоны В, возглавляя тридцать первую линию обороны. Противника было много, но он был распределён неравномерно, из-за чего были трудности в обороне, было сложно угадать, в каком направлении он ударит в следующий раз.

Всего было пять очагов на планете, оборону которой возглавлял Грей. Каждый фронт обозначили с первого по пятый общечеловеческого языка, а саму оборону поделили на восемь рубежей. Первый и второй, самые быстро собранные, охватывали зону появления противника с двух противоположных сторон, можно сказать, что в большинстве своём это были смертники. Третья и четвёртые линии обороны шли следом, количество личного состава там было раз в пять больше, чем в первых двух линиях, как и оснащения, это уже была более уверенная защита, к которой должны были спустя сутки боя отступить первые линии. Затем оставшиеся четыре с разных концов света, они были резервными, часто оттуда солдат перераспределяли на третью и четвёртую линии, с которых могли отправить в самое пекло.

— Первая эскадрилья, — приоткрыв свой шлем, чтобы сделать глоток воды, первый, спустя восемь часов кровопролитного боя, вызвал самую большую и мощную группу самолётов Грей, всматриваясь в ночное зарево, окрашенное всполохами взрывов. — Доложить, что там с двадцать второй линией обороны.

— Рубеж держится, — тут же ответил один из старших офицеров, так как главный самолет, ведущий, оказался сбит в самом начале этой битвы. — Штаб рубежа уничтожен, противника невероятно много, предлагаю отдать приказ на отступление двадцать первой и двадцать второй линии обороны, прикрывая их артиллерийским валом для минимизации потерь.

— Если так говорят глаза, — хмыкнул Грей, смотря на небо в сторону зоны Б, а после переключил свою рацию на командиров двадцать второго и двадцать четвёртых рубежей. — Двадцать первому и двадцать второму отступить на заранее подготовленные позиции, двадцать четвёртый, дать сигнал ракетами на отступление, артиллерия зон «Б» и «А», навестись на позиции покидаемых рубежей, через три минуты устроить там ад!

Ответы Грей слушать не стал, ему было не до этого, мало того, что ему нужно было глобально думать про все пять зон, так ещё и непосредственно руководить своим рубежом. Даже столь опытному командиру, как он, сложно было разорваться на такое количество задач. И снова бой, снова дальний разведывательный рубеж доложил о новой волне тварей, что высадилась в рубеже «В». И снова Грей активировал все системы своего шлема, чтобы можно было бить разрывными боеприпасами на расстояние не менее километра, себя он не мог подвергать опасности ближнего боя, только не сейчас.

Стреляя короткими очередями, командир планетарной обороны всё время поглядывал на общую карту местности. Благо ему не препятствовали первое время в организации обороны и предоставляли все технические средства по первому требованию. Группировка геостационарных спутников постоянно следила за всей планетой, иногда от них сигнал шёл с задержкой в несколько минут из-за особенности их программного обеспечения, которое не особо ладно работало с системой Академии… из-за чего актуальная информация поступала с них не всегда вовремя, но система Грея оповещала, над каким участком планеты спутники начинали плохо работать, из-за чего в дело вступали «глаза», первая эскадрилья. Так случилось с зоной «Б», из-за чего был упущен момент, когда твари ворвались в штаб и уничтожили его. Пять минут времени, а такая роковая ошибка.

— Зона Д, пятьдесят первый рубеж, доклад! — не переставая нажимать на гашетку, вызвал командира соответствующей линии обороны Грей. — Пятьдесят первый!

— Докл… аю! — шёл сигнал с сильными помехами, там как раз сейчас был рассвет, а предоставленные радиостанции времён начала космической экспансии, которые непонятно на каком складе вырыли, плохо работали в переходное время суток. — Про… ник в… шом кол… е наступает! Оборон… ержим!..буется… крепление!

— Пятьдесят третий, — сразу же переключился Грей на нового командира и одного из своих товарищей, который имел опыт командования, общаясь с ним по вечно стабильному мысле-каналу. — Шёпот, посылай подмогу, да и сам выдвигайся, спутники ожили, там сейчас задница будет. Твои способности будут там кстати. Только не подыхай, прошу тебя.

— Не переживай, — едва различимый голос, почти сравнимый с тишиной, прозвучал в ответ Грею, — такие, как я, погибают последними и не очень героически. Я же как грызун, тихий и незаметный, бью только в спину.

— Болтай поменьше, больше делай, — с лёгкой усмешкой ответил командир всей обороны. — Всё время во время боя тебя тянет на поболтать.

— Скучно просто, — раздался зевок. — Ладно, пошёл. Конец связи, свяжусь, как отразим нападение.

— Не сдохни, — уже в пустой мысле канал сказал Грей, так как уже за последние сутки потерял ещё десятерых своих товарищей, которых эта зараза превратила в свои игрушки.

Сражение с бывшими бойцами Академии, которых заразили семена были самыми жестокими. Пустота почти не меняла их, просто захватывала разум, даровала новые способности, восстанавливала повреждённые тела по своему образу и подобию, один раз, боец Всполох, «воскрес» с тремя руками. Но это пол беды, своих уничтожить иногда проще, так как знаешь, что и чем пробить, но иногда вылезают твари, которых не берёт даже пламя.

В секторах А и Д уже дважды появлялись монстры, колоссы среди всех тварей пустоты, шкура которых была столь прочна, что не пробивал самый крупный бетонобойный снаряд. Даже ракетный обстрел не давал ничего, кроме лёгких ожогов, приходилось идти на риск, причём не обычным бойцам, а самым близким на этой планете Грею людям. Так, в глотках тварей с мощным зарядом в руках четверо бойцов Академии сгинули, защищая человечество.

— От тридцать второго центру! — обратился к Грею командир тридцать второго рубежа. — В вашу сторону направился колосс, повторяю, в вашу сторону идёт колосс, общая длина твари не менее пятидесяти метров! Таких до этого не было! Несёт на себе два зерна, приготовьтесь.

— Твою ж… — ругнулся Грей, приближая с помощью усовершенствованных до предела глаз и встроенных датчиков шлема картинку практически в сто крат в общей сумме, разглядывая ту махину, что лениво приближалась и порождала новых, более мелких, но более быстрых порождений пустоты. — Заряд мне… — буквально рычал Грей, а после обратился к остаткам своих по общему мысле-каналу. — Передаю командование третьему заместителю, других больше нет. Беру заряд. Вернусь ли, не знаю. Достойной смерти!

— Достойной смерти! — ответили хором два с небольшим десятка бойцов, тон которых выдавал сожаление, но и гордость за своего командира, что он готов лично принести жертву, так как иного выхода просто не было.

— Артиллерия секторов «В» и «Г»! — рыкнул Грей в микрофон радиостанции. — Навестись по координатам тридцать девять градусов, двадцать две минуты шестнадцать секунд западной долготы, шестьдесят два градуса, одиннадцать минут, сорок пять секунд южной широты. Устроить ад! Немедленно!

— Есть! — ответил первый.

— Так точно! — ответил второй.

И минуты не прошло, как весь горизонт покрыло зарево взрывов, сама земля вздымалась в небеса, чтобы похоронить ту тварь под собой, но… она продолжала медленно продвигаться вперёд. Ещё через минуту командиру всего сопротивления принесли заряд, небольшой, сравнительно с остальными бомбами, но мощный как несколько солнц. Такой сжигал всё нутро твари, но так и не был способен прожечь кожу.

— Даже самое смертоносное не может пробить… — усмехнулся Грей, смотря на ядерную боеголовку, что должна была обосноваться у него за спиной на время марш-броска, а потом поместиться внутри твари. — Как же не хочется подыхать!

— За сына… — прошептал голос из пустоты, подогревая душу отцу Тиберия. — Он тобой будет гордиться… И БУДЕТ РАЗАЧАРОВАН, ЧТО ТЫ СДОХ КАК ШАВКА!

— Иди в жопу, — усмехнулся Грей, снимая с себя шлем, чтобы в последний раз вздохнуть свежий воздух, устремив свой взгляд в почти пустое ночное небо. — Как же прекрасна жизнь… и почему осознание этого приходит в такие моменты? Так, отец?

— Тварь… — секундная задержка в докладе «глаз», которая на одно мгновение дала столько надежды одному бойцу, которому надо было идти на смерть, секунда, что могла ознаменоваться триумфом… но надежда на положительный исход была столь мала, ибо статистика была не на стороне сопротивления. А потом более разочарованный голос, поникший, можно сказать, убитый. — Продолжила движение. Командир… на ней нет даже и царапин.

— Ну, этого и следовало ожидать, — усмехнулся Грей в радиостанцию. — Все сведенья передавай Тайфуну, я ему делегировал свои полномочия. Выживу, а подыхать я всё-таки не хочу, с тебя бутылка того вина, про которое ты так много рассказывал.

— Есть, командир! — буквально сквозь зубы говорил офицер, сдерживая свои эмоции, ибо Грей, несмотря на свой довольно строгий характер, полюбился здесь всем, особенно старшему и среднему офицерскому составу, ибо он слушал всё, что ему говорили, принимал решения, исходя из принятой информации, а не из того, что ему хотелось. — Самое лучшее, прямо с самой Земли! Обещаю! Только… вернитесь!

— Как карты лягут. Всё, конец связи.

— Конец связи!

И эфир… замолчал. Чтобы его не беспокоили его товарищи, Грей обрубил и мысле-канал, всё равно во всем секторе «В» он был единственным бойцом Академии, что был способен прорваться сквозь полчища тварей и забраться внутрь огромной туши.

Глубокий вдох, выдох, активация шлема, снаряд за специальные лямки за спину, и… рывок вперёд, на встречу смерти, на встречу победе. Если бы эти твари открывали пасть, когда им во внутрь бежит не живое существо, а летит снаряд, всё было бы куда проще… но… таков путь.