Чужеземец

16

— Итар, кто же тебя смог ранить? — я тронула рану, но внезапно осознала одну вещь — пореза не было.

Спешно попыталась разглядеть что-то под кровавой тканью, но заметила лишь, что кожа очень быстро регенерирует и на месте предполагаемой травмы не видно даже шрама.

Внезапно мужское тело ожило.

Тёмные глаза открылись. Сквозь муть и тяжёлый наведённый сон мужчина разглядел меня и попытался спешно отпрянуть. Но сила была не той. Его голова вновь упала мне на колени.

— Меня опо-или, — звуки едва складывались в слова с трудом, но Итар попытался объяснить ситуацию.

Прикрыв глаза, я неосознанно провела рукой по его голове, поглаживая воина, словно брошенного ребёнка.

— Я принесу воду, — не время задавать вопросы.

Нужно быстро поставить Итара на ноги, а иначе я в этом лесу жить останусь. Ещё неизвестно, куда делся нападавший. Наверное, я его видела в отражение у ручья.

Но мужчина попытался встать вслед за мной, словно не хотел отпускать одну.

— Я сам пойду, — Итар замутнённым взглядом посмотрел на меня.

— Нет, оставайся, — голос мой прозвучал твёрже, чем хотелось бы. — Ты ещё слаб. Нужно дождаться, пока силы вернутся.

Итар не послушался, тяжело вздохнув и уперевшись в землю, поднялся. На негнущихся ногах он направился к ручью. Смотреть больно на этого человека с огромной силой воли. Понимаю, что мою помощь он не примет, но специально постаралась идти максимально рядом, чтобы не дать его телу упасть. Аккуратно приглядываю за ним, пока он медленно идёт.

Ручей журчал неподалёку, отражая лунный свет сквозь густые кроны деревьев. Вода была холодной и прозрачной, идеально подходящей для восстановления сил.

Итар почти упал, подойдя к воде, но я смогла удержать его плечи. Я осторожно помогла Итару напиться. Он пил жадно, будто долгое время провёл без влаги. Когда, наконец, отдышался, заговорил снова:

— Это были тени… Они умеют маскироваться…

Голос его звучал всё отчётливее, усталость постепенно отступала.

— Тени?

— Да, существа леса. Обычно они прячутся глубоко в чащобе, но иногда выходят охотиться. Их трудно заметить, особенно ночью. Существа Нави голодны, раз напали в солнечный день.

— Нави?

Мысли путались. Столкновение с неизвестностью пугало, но оставлять раненного в одиночестве среди опасностей было нельзя.

— Явь для людей, Навь для существ, Правь для богов. — с каждым словом силы возвращались в мужское тело. Он словно вдыхал саму жизнь из воздуха и наполнялся энергией.

— И много существ Нави вокруг? — никогда не верила в домовых и тому подобный фольклор. Но раз попала в древний мир, то, наверное, можно и с кикиморой познакомиться.

— Ни больше, ни меньше, чем нужно, — мудро сообщил Итар и тронул свою кровавую рубаху. — Хлопок жалко.

— А не могли люди приманить Тень, чтобы она напала на тебя? — спросила то, о чём болела голова.

Отодвинувшись от дерева, которое больше не нужно было, Итар задумчиво всмотрелся в воду. Было видно, как он подумал о том же, что и я, но говорить это вслух опасался.

— Тот, кто призывает существ Нави, будет проклят богами, — мужчина посмотрел на свои руки, словно он часто пользовался этим способом. — Никто не осмелится идти против Сварожьих уставов. Навь только для колдунов, ведьм и чудовищ. Обычные люди душу и волю отдают за силу неведомую.

Он сжал свои руки, словно хотел что-то ещё сказать, но быстро передумал. Тряхнув головой, воин посмотрел на меня, словно впервые увидел.

В его глазах отразилась девушка в длинном белом одеянии, с растрёпанными волосами, испачканная кровью и землёй. На мужском лице мелькнула горечь вместе с восхищением.

— Ветана, ты прекрасна, — он наслаждался тем, что видел перед собой. — Похожа на Ладу и кажется, что действительно можешь обращаться в белую лебедь и улетишь, если испугаешься.

Его глаза излучали уверенность и силу. В них читалась ответственность и желание защитить меня от любых угроз. Он смотрел с теплотой и восхищением. Итар был внимательным и сосредоточенным, словно старался запомнить каждую деталь моей внешности.

Его слова застали врасплох. Никогда раньше никто не говорил мне ничего подобного. Сердце забилось чаще, щёки вспыхнули румянцем. Наверняка это всё юношеская кровь Ветаны творит, но я прекрасно всё чувствую и словно заново дышу. От неожиданности я замерла, не зная, что ответить.

Итар улыбнулся уголком губ, заметив моё смущение. Глаза его блестели, наполненные жизнью и теплом. Кажется, яд начал покидать его тело, уступая место прежней силе.

— Ты знаешь о цели этого ритуала? — Итар старался не шевелиться, словно боялся испугать меня.

— Если мы встретимся в лесу, значит, нас благословили боги, — радостно сообщила, понимая, что хоть что-то успела узнать из здешних обычаев.

— Значит, нам суждено быть вместе, — спокойным, размеренным и твёрдым голосом сообщил Итар. — Чтобы ни произошло, как долго бы мы не виделись, но наши судьбы сплетены в одну.

— Это хорошо, — теперь и я чувствовала всю серьёзность ситуации. Мне словно сообщили, что это не мир написанной истории, а моя собственная судьба. — Хорошо? — неуверенно и как-то глупо пробормотала, чувствуя ответственность за каждое слово.

— Обещаю, что не буду тебя принуждать, но на людях будь примерной женой, — он говорил это, смотря мне в глаза и пытаясь донести свою просьбу.

Внезапно я осознала, насколько одиноким и неуверенным в себе мужчиной был Итар. Да, возможно, как воевода он прекрасный тактик и руководитель. Но с Ветаной, как с женщиной, он не может обращаться, потому что считает себя недостойным супругом для дочери своего учителя.

Или за этим кроется ещё что-то.

Неужели слова о том, что Итар причастен к смерти Рагнара правда? Воевода чувствует вину за смерть учителя?

Как мне реагировать на невысказанное?

Мне нужно узнать всю правду! Я не могу винить или догадываться о том, что думает человек. Нужно поговорить с женихом, пока сомнения и неуверенность не разрушили наши отношения.

— Итар, — я осторожно приблизилась к мужчине, словно к маленькому ребёнку. — Расскажи мне, как умер отец.

Его взгляд наполнился болью и отчаянием, словно я облила кипятком начавшую заживать рану. Отведя взгляд, Итар хотел закончить разговор, но я успела поймать его за руку.

— Я понимаю, что для воинов ты хочешь быть нерушимой скалой, для врагов хочешь быть непобедимым гигантом. У тебя всё прекрасно получается. Ты сильный воин с великой славой победителя. — сжав его руку крепче, я произнесла то, что хотела: — Но я понимаю, что ты просто человек. У тебя есть скрытые чувства, есть свои мотивы, свои мысли. Никто не проживёт твою жизнь, кроме тебя самого, и боль тебе придётся пережить самому. Но я хочу стать той, кто видит тебя настоящим мужчиной. Хочу говорить с тобой и не бояться признаваться в чувствах. Хочу создать между нами доверие, но для этого я должна узнать, что случилось с отцом.

Неосознанно я вцепилась в грубую руку великана, словно пыталась удержать рвущийся вперёд поезд.

Его взгляд потяжелел, глаза стали глубже и серьёзнее, будто затянулись облаками перед грозой. Губы плотно сжались, обозначив линию решимости и внутреннего сопротивления. Во взгляде мелькнул едва заметный отблеск уязвлённости, мгновенно сменившийся привычной твёрдостью и непроницаемостью. Сквозь густые брови пробивалась лёгкая тревога, словно невидимая рука осторожно касалась души, заставляя сердце замереть на мгновение.

Под тяжестью моего вопроса он медленно выдохнул, пытаясь сохранить спокойствие, которое казалось натянутым канатом над пропастью воспоминаний. Глаза слегка сузились, отражая внутренний конфликт — желание поделиться и страх обнажить себя. Лицо приобрело оттенок напряжённости, мышцы лица напряглись, подчёркивая силу воли, удерживающей бурлящие внутри переживания.

Во всей его фигуре читалось стремление защитить своё прошлое, одновременно желая довериться кому-то близкому. Взгляд задержался на моих глазах дольше обычного, будто искал там подтверждение моей искренности и готовности принять правду, какой бы горькой она ни была.

И наконец он произнёс всего одну фразу, которая повергла меня в шок и заставила отпустить мужчину.

— Я убил Рагнара.