Чужеземец

31

Сильные руки Итара трясут меня, а я смотрю на окровавленные руки, разорванное платье и ужас, что творится вокруг. Сколько княгиня убила? Всю верхушку? Как она осмелилась принести столько несчастья. А убийство собственного дитя разве не стоит тысячи смертей?

— Что произошло? — руки воина сжимают мои плечи, стараясь привести в чувство, а я смотрю на плачущий клубочек на руках и меня трясёт.

— У нас больше нет выбора, — тихо прошептала и улыбнулась. Но моя улыбка напугала бывалого воина.

Наверное, я сейчас похожа на саму Морену — богиню смерти. Сижу в луже крови рядом с разрезанным телом, а вокруг происходит нечто странное: в помещение пробирается сквозняк, он облизывает мёртвые тела, словно вкушает принесённую жертву. Медленно, один за другим гаснут огни. Свет исчезает, оставляя лишь тени и пустоту. Вокруг нет ни одного звука, только наши голоса, а единственные источники тепла — слишком манят наползающее тёмное проклятье. Если мы покинем это княжество, то за нами будет следовать сама смерть, ведь я спасла самую вкусную жертву от ее цепких объятий. Не знаю, насколько сильны и могущественны здешние религии, но если меня почитают как богиню, то в сердцах людей есть страх перед богами. Народ, как поклоняется, так и страшится того, что за пределами их понимания. А значит, в любом уголке мира с жертвенным ребёнком на руках мне не будет покоя. Сам Чернобог будет рыскать и уничтожит всех, кто помешал его кровавому пиру.

А тьма всё приближалась к нашей живой троице, я смотрела на Итара и понимала, что не смею ни о чём просить. Его жизнь и так должна быть полна смертей и страданий, а в конце он станет безумным, падёт от рук друга, у него даже могилы не будет. Хоть его похождения будут во имя света, но конец слишком унизительный. Сейчас же я понимаю, что загнала нас в ловушку самих богов. На меня не только ход истории ополчится, но и все тёмные силы книги. Так какая разница где умирать? В начале книги или успеть выйти за ворота ада? Я уже сбежала от Багдана с Махой, положилась на Итара, но муж сам не знает, что со мной делать.

Может, хватит хвататься за других людей и мне пора сделать свой ход? Не писклявый голосок подать, а шагнуть так, чтобы это стало историческим выбором?

— Итар, прости, — мои слова сорвались с губ, а в воздухе появился пар. Стены начали покрываться инеем, и это пугает ещё больше. — Княгиня отдала всё княжество тёмным богам, — прижала к себе малыша, который словно ощутил, как смерть медленно и верно подбирается к нему, поэтому затих. — Собери людей и выведи их, пока есть время. Они успеют сбежать, пока проклятые не опомнятся.

Тёмный взгляд воина замер. Темнокожий мужчина смотрел на меня, так, словно впервые увидел. Нет, он каждый раз удивляется моим словам и поведению, но есть моменты, о которых он явно думает: «Перебор». Сейчас я вновь шокировала того, кто готов к смерти и потерям.

— Идёшь со мной, — рывком поднимает меня и ребёнка, прижимает к себе и тут же, падает на колени, словно кто-то ударил его по ногам.

Итар рычит и пробует сначала, но в этот раз не успевает даже приподнять меня, как заново падает и роняет меня. Успеваю лишь прикрыть ребёнка и больно ударяюсь копчиком о землю, пропитанную кровью.

— Итар, даже если мы уйдём, то нас обвинят в уничтожении княжества, — тихо говорю, а сама ощущаю, как холодеет собственное тело и нечто ужасное пробирается под кожу, словно отрава. — Мы изгои, уничтожившие славное княжество Даремира. Нас осудят и будут рады уничтожить. Нас захотят убить не только люди, но и боги. Сможешь ли ты пойти против богов?

Итар рычит и пытается подняться, но темнота поглотила его ноги и уже ползёт по рукам. Я вижу, как мужчине трудно, как он рычит, не соглашается, сражается за возможность прикоснуться ко мне, но проигрывает странной силе, что проникла в дом смерти. Я не воюю. Я решила остаться.

— Я останусь, — громко произнесла, не зная, к кому обращаюсь, — отпустите безвинных! Они чужие, и княгиня не могла отдать их вам. Позвольте им уйти!

— Оста-а-аюсь, — болезненный стон разносится по темноте. Итару больно даже говорить, не то что двигаться, но он тянется ко мне, а я крепче прижимаю ребёнка, чувствую, как бьётся маленькое сердечко и холодеет нежная кожа, кутаю в своё порванное платье, ощущаю боль от каждого движения и вижу перед собой личико моей дочурки. Я ведь не из этого мира. Мне нечего терять, можно умереть и вернуться. Но отчего-то мои пальцы хватаются за новорождённого.

— Отпустите его, — медленно снимаю с запястья брачный браслет. Нефритовое украшение падает к моим ногам и катится в сторону сопротивляющегося Итара. Я вижу, как кровь проступает на его руках, словно он сам себе выкручивает суставы, а лицо похоже на безумную страшную маску. — Он ни в чём не виноват. Это я пошла против воли богов.

Его пальцы хватают браслет, а тьма уже поглотила лицо. По моей спине проносятся мурашки, словно там уже кто-то стоит и дышит в макушку. Моя смерть пришла, но я не жалею, что спасла невинное дитя.

— Жалею лишь о том, что не доказала, какой чудесный человек воин Итар, — прошептала, крепко сжимая дитя, готовясь к мучениям.

Где та молния, что спасла меня? Как разогнать тьму, если даже свет ей не страшен?

— Это проклятое дитя. Отдай нам, — зашуршали шепотки в кромешной тьме. Они словно шептали в моей собственной голове, как тараканы трогали своими лапками мои мозги. — Он проклят и будет страдать, как нарекала его мать. Это дитя позора, дитя гнева, проклятое дитя, которое принесёт беды!

— Вы не остановитесь на нём. Вам нужно больше, — шепчу онемевшими губами.

— Проклятый! Смерть несущий! — голоса нападают со всех сторон, но я прижимаю малыша к себе и вижу, как моя маленькая дочурка впервые улыбается своей мамочке.

А первый зубик? Я ведь ночей не спала, чтобы всегда быть рядом с беспомощной малышкой. Стоп! Дочка или внучка? Кто? Кого я вижу в теле маленького проклятого мальчика?

— Счастье. Малыш — счастье. Его жизнь не позволит проклятью распространиться на всё княжество. Он несёт защиту проклятым. Неважно, что говорят, в нём надежда на светлое будущее.

— Бессмыслица! Безумная девка!

— Раз так, то почему вы не уходите? Почему желаете смерти младенца, а не несётесь по улицам города, убивая всех людей на своём пути! — я кричала сквозь боль, чувствовала, как воздух медленно застывает в лёгких. — Да, я безумна! Так убейте меня, обойдя закон мирозданья! Я последовательница Ситиврата! Хотите прикончить меня и моих людей, пожалуйста!

Я смотрела прямо в темноту. Дрожала, боялась, ощущала, как лёгкие сжимаются, а тело застыло, но младенец на моих руках всё ещё жил. Боги не могут обойти законы. Люди Итара не принадлежат мёртвой княгини. Итар — воин, который должен пережить всех близких, его смерть не здесь. То, зачем они пришли, это младенец, проклятый самой матерью. Пока он жив, княжество не погрузится во тьму. Закон мироздания работает в обе стороны.

— Убивайте! — выплюнула вместе с кровью и безумно посмотрела во тьму, пытаясь рассмотреть очертания бога, но видела лишь темноту. Боги не имеют формы, но так жаждут попасть в человеческий мир. — Я уже мертва!

Я слаба. Самый слабый человек в этом помещении, но отчего-то до сих пор сижу на коленях и ору в пустоту. Кажется, я поверила в здешних богов, силы тьмы и прочую мифологическую сущность. Попахивает безумием. Но меня трудно назвать нормальной. Иду против воли богов.

— Посмотрим, на сколько тебя хватит, — в лицо дохнуло запахом серы и тухлых яиц. — Дитя не покинет проклятой земли. Дом станет его могилой!

Внезапно тьма потеряла густоту и прямо передо мной выпрыгнул огромный воин. Итар не был похож сам на себя, в его взгляде было нечто опасное, потустороннее, а движения напоминали животные повадки. Но это был всё ещё мой Итар, но он не помнил меня.

Воин повернулся ко мне, и в безумном взгляде появилась жажда крови. Мужчина кинулся на меня с желанием убить!