Чужеземец

30

Итар собирается воевать? Но если его в поход отправят, то куда я пойду? Он оставит меня? А как же моё будущее? История не позволит выжить той, кто обязан умереть. Жена Итара должна стать ступенькой к его безумию.

Мысли роились, разбивались, сталкиваясь друг с другом, пытались оформиться в идею и привести чувства к общему мнению. Страшно представить, что будет, если муж покинет меня. Я ведь не зря ношу этот тяжёлый браслет на руке. Должна же быть польза от моего перемещения в историю, но я пока могу плыть по течению. У меня нет возможности показать видение современного человека или знания двадцать первого века. Мне не несут раненных, для проведения операций и вообще стараются оградить от грязи мира. Итар слишком заботиться о жене. Этого воина слишком много как в окружении, так и в мыслях. Уверена, что со мной носятся как с драгоценностью лишь благодаря его отношению к жене.

И вот нас провели тёмными тропами в шумный зал, где столы ломились от еды, а прямо посередине два полуголых мужика пытались бороться.

Почему пытались?

Пьяные, измазанные потом и грязью, они лишь хватали друг друга за бока и щипались. Собравшиеся смеялись, а Даремир пил и скалился, рассматривая собравшихся. Когда князь увидел свою жену, то радостно воскликнул:

— А вот и чрево, что семя моё приняло! Богатырь растёт! Вон какой живот огромный!

Каждое его слово резало мой современный слух, но собравшиеся радостно голосили и считали это лучшим комплиментом для будущей мамочки. Вот только взгляд княгини оставался стеклянным, а выражение лица было отрешённым, словно она не присутствовала на этом вечере. Здесь был её беременный животик, а не девушка как личность. Вокруг были люди, но я видела пьяных зверей, которые гомонили, смеялись, разбрызгивая слюни. Мне было страшно. Такого я никогда не видела, чтобы на первых рядах сидели лишь мужчины и говорили о том, как обрюхатили молодуху и теперь внутри неё растёт семя отца. Мужчины хвалили князя за точность, силу и достоинство. А женщина сидела рядом и едва прикасалась к еде. Только сейчас я поняла, что имя княгини ни разу не было произнесено. Её называли женой князя, княгиней, матерью наследника, тёлкой с приплодом, но имя никто не назвал. Также собравшиеся относились и ко мне: меня не замечали. Нет, смотрели, рассматривали своими сальными глазёнками, но напрямую не обращали и не говорили. Я была женой Итара. В таком окружении мне в рот залез лишь кусочек солёного творога и подсохший хлеб. Говорить, а тем более кричать о своих мыслях современного мироустройства — опасно. Рядом со мной нет ни одного знакомого лица, если мне решат показать место здешней бабы, то я окажусь в гробу от одного взмаха. Поэтому я молчу и стараюсь не смотреть по сторонам. Сколько уже длится застолье? Вокруг все пьяны и всё. Утром будет лучше. Но почему здесь нет Итара? Как мне уйти отсюда и вернуться к мужу?

— Хотите увидеть богатыря, что будет править этим миром! Он не только земли Богдана заберёт, но и в округе княжества всё подомнёт под себя! — внезапно взревел Даремир, пока я искала в толпе знакомые лица.

После этих слов молодая беременная княжна вздрогнула и даже стала казаться меньше, ниже, незаметнее. Её лицо превратилось в неживую серую маску, но никто не обратил на это внимания. Со стороны лишь слышался одобрительный гомон и подзадоривания показать богатыря.

Даремир рывком выдернул свою жену из-за стола, словно та ничего не весила и выставил перед собой. Вокруг образовалось пустое место, словно все вокруг приготовились к дивному зрелищу. Я ещё пыталась понять, как он собирается показывать ребёнка, что ещё не родился, как услышала противный треск ткани, которую огромные руки разрывали на теле несчастной княгини. Девушка стояла ни дива не мертва. Куски ткани свисали с её бледного живота. Большой живот был выставлен напоказ всему двору, а сверху белели нежные оголённые груди. Княгиня смиренно улыбалась неживой улыбкой, а её руки свисали, как крылья у поверженной лебёдки.

Гомон одобрения. Нелестные высказывания о том, что к такой мамкиной груди все мужики бы припали. Про огромный живот все кричали, что видят будущего богатыря. Женщина стоически выдерживала все слова, а я уже неслась навстречу к умирающей на глазах личности.

— Звери! — разнёсся мой дикий крик, перед тем как я проползла под обеденными столами и выскочила прямо перед Даремиром.

Огромное тело князя предстало передо мной, как последнее препятствие перед свободой. Я замерла всего на миг, а потом прошипела:

— Никчёмное животное, ты без собственной матери не смог бы даже ходить по земле, а тем более дышать. Оскорбить беременную, всё равно что в душу богу плюнуть. Она дарует новую жизнь!

Удар!

Я не заметила того, как огромная рука целится в мой живот. Отлетев на край стола, я увидела, как передо мной появилось лицо пьяного Даремира.

— Раз пузатая творит жизнь, то ты— никчёмная пустышка и тебя пора осеменить, чтобы роль свою исправно выполняла!

Юбки платья затрещали. Я хотела убежать, скрыться, забыв, что хотела спасти княгиню. Сейчас бы свою шкурку защитить. Куда лезла? Знала же, что беда будет без Итара. Мужа нет, и меня в любой момент могут убить, но полезла.

— Итар! — не успела крикнуть.

Кто-то схватил меня за руки, не позволяя брыкаться. Князь пыхтел, пытаясь развязать собственный пояс. Что же это за жизнь такая, что не день, а каждый раз собственную жизнь нужно спасать.

Пытаюсь нонами ударить, да только я совсем слаба по сравнению с мужиком. Неужели меня при всех изнасилуют? От одного князя успела сбежать, а от второго понесу?

Внезапно мужчина замер и пошатнулся. В его лице изменилось буквально всё. От раскрасневшегося до бледно-зелёного цвета до взгляда. Князь нервно, что-то выдохнул и упал, придавив моё тело.

В зале всё затрещало, послышались стоны, а потом всё стихло.

Когда я выползла из-под явно мёртвого тела, в живых осталась я и молодая княгиня. Девушка всё также сидела прямо посередине зала в разорванном до самых пяток платье, но на её лице была безумная, счастливая улыбка. Я видела не её стеклянные глаза, а смерть.

— Наконец-то подействовало, — сквозь смех был слышен безумный шёпот. Её голос прозвучал тихо, но отчётливо в образовавшемся вакууме смерти.

— Это ты сделала? — я смотрела на людей, которые только недавно глумились над молодой княгиней и пиршествовали, а теперь бездыханные лежат на полу, лавках, столах. Как легко убить человека. — Разве это выход?

Отчасти я понимала её. С таким зверьём жить, само́й можно озвереть. Но разве убийство — это выход? Неужели нельзя… Что? Договориться? Даже думать об этом смешно.

— Ха-ха, — безумный смех превратился в стон отчаяния, а потом в предсмертный крик: — Я ненавижу эту жизнь! Боги, я проклинаю этот город и дарую свою жизнь и жизнь нерожденного чистого дитя! Заберите наши души и уничтожьте это княжество!

Она вытащила из своего сапога нож и быстрым, резким движением вонзила его в свою шею.

Я замерла всего на секунду, а в следующий момент, кинулась к умирающей женщине.

Ребёнка ещё можно спасти! Он не умрёт сразу, его питает плацента! Ещё можно спасти дитя! Нужен нож, быстро! Слой за слоем, вот и матка. Сколько недель идёт беременность? Сможет ли выжить в этом мире недоношенный малыш?

Быстро! Быстро! Быстро!

Мозг помнит свою работу, а руки чужие, трясутся. Но телу матери уже не поможешь, а вот малыш…

— Достала! — крикнула, когда взяла младенца на руки. — Дыши, только дыши!

Быстро проверяю дыхательные пути и пытаюсь сделать пять маленьких вдохов. Сердцебиение есть, но дыхание слабое. Нужен аппарат для вентиляции лёгких, но у меня его нет. Поэтому дышу вместе с новорождённым. Отдаю свой кислород в обмен на ещё одну секунду жизни малыша.

— Ветана⁈ — слышу голос Итара со стороны, но не время отвлекаться.

Сердцебиение пропадает. Маленькое синенькое тельце на моих руках слабеет. Мальчик. Это мальчик, но он хочет уйти за матерью.

Дыши же. Пять маленьких вдохов. Меня трясёт. Не понимаю, в какую историю я попала. В сказке про воина Итара было много смертей, но настолько массовых нет. Слишком много изменений для одной эпической роли главного героя.

Дыши же!

Я поменяла всё! Княжество Даремира вовсе не было упомянуто в книге, а теперь большая часть народа уничтожена.

Дыши же!

Нет! Стоп! Вспомнила! Была в повествовании про воина проклятая нежить и духи из проклятого княжества. Писалось про то, что княгиня прокляла свой народ за равнодушие и жестокость, отдав безвинную душу в качестве уплаты тёмным богам. Боги услышали обиженную женщину и превратили всех жителей княжества в блуждающие души, желающие смерти. Итар сражался с проклятием, защищая княжество Богдана. Неужели эта княгиня и есть причина проклятий?

— Уа-уа-уа, — слабый голосок на моих руках вернул меня в реальность.

Я смотрела на ребёнка и не знала, что делать. Только прижала малыша к груди и с трудом дышала. История идёт своим ходом, но я меняю ее местами. Меня убьют.

— Рождён самой смертью, — тихо произнес Итар.