Возвращение

Кармазин

Контроль — это не средневековая полиция. Мы гораздо больше. Мы — каждый из элементов правосудия: охотник и судья, защитник и палач. Мы — щит Выжженной Галактики. Такая ответственность — бремя, которое бросает тень на всю нашу жизнь. Но не это бремя является нашей самой большой болью, а тот факт, что, сражаясь за безопасность человечества, мы, к сожалению, не можем быть везде.

Эклем Стотен Гибартус, Главный Контролер и Глава Наблюдателей, отрывок из речи, обращенной к кандидатам на должность периодических Контролеров Согласия

Эрин Хакл начала маневр приближения к «Кармазину», когда их корабль подошел к ним на расстояние около тысячи метров. С неудовольствием констатировала, что фрегат капитана Анны не поддается полному сканированию: энергетический шум был настолько рассеян, что она не могла определить, сколько и какого оружия установлено на приближающемся судне. Энергетические пятна, видимые на скане, частично напоминали сигнатуры турбинных пушек и, возможно, плазменные ракеты, популярные в Лиге, но на этом догадки заканчивались. Дополнительные пятна роились на бортах и носу фрегата — возможно, это были пушки, ракетные установки или модифицированные антигравитонные сферы. Насколько Эрин знала, это могли быть и напряжения магнитного поля: если капитан корабля имел средства для маскировки, обычный сканер был бесполезен.

Конечно, они могли провести жесткое сканирование — бомбардируя фрегат не только допплером, но и молекулярным сканером, — но, во-первых, его можно было блокировать усилением магнитного поля, а во-вторых, его применение напоминало не культурное «обнюхивание» в космосе, а скорее срывание верхней одежды с только что встреченной дамы, чтобы хорошенько рассмотреть ее белье.

— Хаб, — прошептала она в интерком, — есть идеи?

— Ничего не поделаешь, королева, — услышала она из Сердца. — Могу подтвердить только цвет судна. Это цвет DC143C в шестнадцатеричном формате.

— А по-человечески?

— Глубокий красный с примесью синего. Другими словами, кармазин.

— Джаред? — Хакл снова нажала кнопку. — Ты нужен мне в оружейке.

— Я уже на месте.

— Отлично. Настрой все на запуск, но с небольшим потреблением энергии. Мы не хотим, чтобы наши… благодетели подумали, что мы сейчас начнем стрелять.

— Есть.

— Вайз. — Эрин отпустила кнопку интеркома и повернулась к сидящей рядом в СН Пинслип. — Можешь поймать данные их локационного буя?

— Только местоположение. Он защищен от считывания и не фигурирует в Галактическом Кристалле, — сообщила Пин. — Впрочем, мало что видно. Поток здесь слабый и частично зашифрован.

— Тански, — первая пилот снова обратилась к Сердцу, — ты слышал это? Попробуй разблокировать этот буй.

— Ничего не обещаю. Этот буй ничего не излучает. Наверное, у него только приемник, подключенный к передатчику, который сбрасывает данные после ввода пароля.

— Попробуй все равно. Месье?

— Да? – спросил механик, крутящийся вокруг стазис-навигаторской.

— Почему тебя нет на нижнем?

— Потому что там я уже ничего не сделаю, — услышала она. — Остальную поляризацию и ремонт коронки привода мы все равно должны делать снаружи. Если у них есть обходы, мы сделаем это в два счета. Если нет, придется попотеть.

— Какие еще «обходы»?

— Периферийные соединения. Жаргон, — пояснил механик. — Если часть коронки привода перегорела, вместо ремонта можно сделать обход с помощью соединения.

— Тогда почему ты этого еще не сделал?

— У нас больше нет соединений.

— Как это нет?

— Я же с самого начала говорил, что этот корабль — старье. Отреставрирован, но четверть механики — на скотче, а еще четверть — на артефактах. Остальная половина — стандартные элементы ОКЗ, утвержденные Контролем Согласия по принципу «дешевле — значит лучше». Обходы вставлены везде, где только можно. Те, что были, я уже использовал и не отсоединю, потому что либо гравитация выйдет из строя, либо у нас полетят туалеты. На выбор, на вкус.

— Стрипсы должны были нас починить.

— И починили. Почти на восемьдесят процентов. Но это же мусорщики, — заметил Месье. — Они нас заклеили и сварили, но это была не сер… серти… легальная верфь, а все на скорую руку. Поэтому они вставили в нас какой-то хлам, вытащенный из обломков, потому что этим они и занимаются. Реанимируют трупы.

— Хорошо. — Эрин слегка вздохнула. — Значит, этим ты и займешься. Реанимацией. Договорись с механиками «Кармазина». Пусть дадут тебе все, что нужно.

— Мне понадобится алкоголь. Без него я ничего не смогу сделать, а мои скромные запасы… — Механик поднял руки в удачной пародии на взлет. — Можно мне немного из капитанского бара?

— Одну бутылку, Месье. И пусть это будет что-нибудь недорогое. Не капитанский миндальный виски.

— Понял.

— Мы почти на месте, — заметила первый пилот. — «Кармазин», это Кармера Бидрок с «Черной ленточки», — обратилась она к контактному микрофону. — Отключаем магнитное поле верхней палубы. Просим отключить магнитное поле у шпангоута шлюза.

— Это первый пилот «Кармазина», Доминика Век. Просьба принята, — раздался женский голос. — Присоединяйтесь.

Они были в нескольких метрах от «Кармазина», когда Эрин начала вытаскивать магнитные захваты, с помощью которых их прыгун должен был прицепиться к нижней части фрегата. Часть работы выполнял кастрированный ИИ, но большинство пилотов предпочитали контролировать весь процесс, требующий большой точности. При выключенных магнитных полях ошибка приводила не к отталкиванию отдельных полей, а к повреждению корпуса, что иногда имело серьезные последствия. «Кармазин» не согласился на обычный, легко разрываемый трап, который они уже использовали при соединении с «Кривой Шоколадкой», поэтому им осталось жесткое соединение непосредственно со шлюзом фрегата, предпочтитаемое на военных судах или кораблях Контроля. Однако Хакл не имела ни сил, ни желания спорить об этом.

— Вы большие, — заметила Доминика. — Почти нашего размера, почти фрегатный тоннаж. У меня отклонение на десять градусов.

— Подтверждаю, — признала Хакл. В этот момент она уже могла переключиться на автомат, но чувствовала, что на нее смотрят. Даже Хаб не произнес ни слова.

Она начала нервничать, но крепко держала рукоять, второй рукой корректируя отклонение на панели навигационной консоли.

— Пять градусов. Четыре градуса, — сообщила Век. — Автоматика?

— Не нужно, — пробормотала Эрин и одним точным движением перевела рукоять в нулевое положение, плавно выдвинула короткий неостальной трап корабля и идеально встроилась в шлюз фрегата.

По прыгуну пробежала дрожь — к корпусу «Кармазина» присосались магнитные захваты. Теперь они были жестко соединены с фрегатом — неразрывно.

— Стыковка завершена, — объявила она, отпустив рукоять и выключив тягу. На заднем плане Хаб уже стучал по клавиатуре, настраивая давление и гравитацию в соответствии с более крупным судном. Они почувствовали лишь легкую вибрацию, и это было все.

— Прекрасно, — до них донесся слегка веселый голос капитана Анны. — Бидрок?

— Да?

— Приглашаю на борт.

***

Пинслип Вайз добилась успеха в тот момент, когда полностью потеряла надежду на то, что ей удастся что-то экстраполировать.

Вся эта несчастная Звездная Щель была областью, известной и каталогизированной в Галактическом Кристалле, но также и сектором, печально пустым. Случилось так, что они выпали из Глубины в месте, удаленном от ближайших буйков на несколько сотен световых лет. И именно это не сходилось.

Чтобы космическое судоходство с помощью глубинных прыжков — а не дыр или искр — имело какой-то смысл, необходимо устанавливать буи каждые пятнадцать световых лет максимум. На практике это, конечно, было невозможно: Выжженная Галактика для этого слишком велика. Тем не менее, Звездная Щель должна была быть обозначена — если не маршрутами ТрансЛинии, то хотя бы несколькими буями и по крайней мере одной связующей станцией.

Однако все указывало на то, что буи и станции находились — как и следовало ожидать — у самих скоплений. Выглядело это так, будто от одного скопления к другому — через несколько сотен световых лет — можно было перелететь только с помощью обычного двигателя. Прыжковый полет через Щель был возможен только в том случае, если ты был гением астролокации и умел справиться с экстраполяцией не одного, а нескольких глубоких прыжков по одной прямой линии.

Но действительно ли это должна была быть одна линия?

Ведь я не обязана добираться до конкретного места скопления h Персея, решила Вайз. В конце концов, это скопление звезд, так что какая разница, если ректасцензия или склонение немного не совпадают? Какое дробное отклонение может быть при первом прыжке на фоне всего скопления? Если я постараюсь, то смогу вносить корректировки, пока не доберусь до любого локационного буя в пределах NGC 869.

В этом дело? Поэтому здесь нет буйков, потому что пространство настолько пустое — и обширное — что они не нужны? Нет, в это она не могла поверить. Бывало, что даже в такой ситуации ошибка местоположения выходила настолько большой, что корабли приземлялись внутри планеты или превращались в Призраки. Однако, если она постарается больше…

Вайз наклонилась над навигационной консолью и начала заново тщательно вычислять.

***

То, что дело «Кармазина» было, по меньшей мере, мутным, Эрин поняла сразу же, как только вошла на нижнюю палубу. На судах, произведенных Объединенными Космическими Заводами, именно здесь должны были находиться машинное отделение, складские люки и ядро. Но на «Кармазине» все было иначе.

Да, здесь пролегали энергетические кабели, отводящие энергию от ядра, но нигде не было видно выпуклых стен с мыльными блоками генераторов, щелей для синхронизационных карт или доступа к механическим внутренностям корабля. Вместо этого первый пилот оказалась в небольшом, отделенном от остальной части палубы помещении, закрытом внутренним люком с лестницей, ведущей на верхнюю палубу. Расширение шлюза доступа?

— Приветствую, — услышала она слегка хриплый женский голос. Стоящая перед ней худая, бритоголовая и татуированная женщина была одета в грязную форму механика, полную переходников и соединителей; частично компьютеризированная одежда, вероятно, была связана с персональю. — Лил — представилась она, с любопытством глядя на Месье, который возился за спиной Эрин.

— И все? — поинтересовалась Хакл.

— Этого достаточно. Я никогда не любила спецификации. Что там у тебя, милый?

— Да так, — хихикнул механик, с таким же любопытством поглядывая на свою женскую коллегу на «Кармазине». — Алкоголь.

— Мы поладим, — решила механик. — Если только у вас в головах не будет глупостей. А не будет?

— Конечно нет, — холодно заявила Эрин. Месье развел руками, как будто подозрение о глупостях было для него чем-то совершенно непостижимым.

— Хорошо, — сказала Лил. — Хотя я люблю глупости. Анна их не любит, поэтому посылает меня. — Она окинула их взглядом, слегка коснувшись одного из инструментов, висящих у пояса. — Когда уровень глупостей начинает опасно расти, я призываю к порядку с помощью гаечного ключа. Как тебя зовут? — спросила механик.

— Малкович, — гладко соврал Месье. — Первый и единственный механик «Черной ленточки». Уровень глупостей: ноль.

— Как-то в этом сомневаюсь, — скривилась Лил, но убрала руку от ключа. — Ладно. Вот тебе лестница. Забирайся на стазисный мостик. Не ты, — добавила она, ухмыляясь механику. — Ты пока останешься со мной.

Мостик стазиса вместо СН, внезапно поняла Хакл, уже положив руки на холодные перекладины стальной лестницы. Старое имперское расположение машинного отделения по всему кораблю. Месье был остановлен женщиной-механиком сразу при входе на борт.

Я на корабле Лиги, подумала она. Перепроектированном по имперским планам, а может, воссозданном по симуляциям с пластин. Лига в пределах Федерации? Что они здесь делают? В любом случае, неудивительно, что Лил остановила Месье. На таких кораблях обычно служат женщины и немногие мужчины. А после некоторого времени в космосе… Она слегка улыбнулась, ловко взбираясь по лестнице. Нажала на кнопку открытия верхнего люка.

— Хаб, — прошептала она в вшитый в комбинезон контактный микрофон, — следи за мониторингом.

— Нас глушат, — услышала она в ответ.

— Вхожу в их СН, — пробормотала она и вынырнула на мостик, чтобы быстро понять свою ошибку в первоначальной оценке корабля.

Возможно, «Кармазин» когда-то принадлежал Лиге, но от того периода в нем остались только каркас конструкции и экипаж, состоящий почти исключительно из женщин. На этом сходство заканчивалось, а начинались довольно необычные различия. Первым было своеобразное беспорядочное состояние.

Часть экипажа, одетая в разноцветные, несоответствующие правилам комбинезоны, лишь иногда с вышитой на них линией глубокого красного цвета, небрежно сидела на растянутой в значительную дугу навигационной консоли. Какая-то женщина с черными волосами с увлечением ковыряла зубы, другая — играла в карты с карлицей, одетой в рваный комбинезон. Второе отличие заключалось в заметных переделках, причем таких, которые трудно назвать законными.

Навигационная консоль имела опцию соединения — у рабочих мест висели паутинообразные коконы, как в военных кораблях. Потому что это военный корабль, поняла Хакл. Не отдельное помещение, а военный корабль, скрещенный с СН.

Оба кокона были заняты — в них висели оружейники, худой мужчина и, по-видимому, женщина, оба в черных обтягивающих комбинезонах. Они ловко повернулись к Эрин, глядя на нее с любопытством и явной иронией. Картину дополнял еще один образ — на этот раз огромного неоэкрана, частично закрытого мониторами, прикрепленными по бокам, под которым сидели компьютерщики, подключенные нервоконнекторами напрямую к системе.

Хакл слегка прищурила глаза. Тот, кто запихнул все эти вещи на так называемый «мостик», был одержим идеей полного контроля над важнейшими элементами корабля. Здесь ничего не могло происходить без бдительного взгляда капитана, решила она. Совершенно как на старых военных кораблях, предназначенных для борьбы с Чужаками и Машинами, изображения которых Эрин хранила — кстати, нелегально — на симуляционных плитках памяти.

— Кармера Бидрок, — услышала она и быстро посмотрела в ту сторону, откуда доносился голос.

Слева от навигационной консоли сидела красивая пожилая женщина с коротко стриженными седыми волосами. На ней был простой комбинезон, отличавшийся не двумя или одной, а тремя красными линиями.

— Капитан «Черной ленточки». Посмотрим… Доминика, — обратилась капитан к стоящей рядом с ней невысокой женщине с волосами, окрашенными как минимум в три цвета, — перемести меня.

Антигравитационное капитанское кресло, — заключила Эрин. Век слегка толкнула его, и кресло подплыло к Хакл, словно левитирующий трон самопровозглашенной королевы. Анна не выглядела инвалидом, о чем свидетельствовали ее небрежная, ленивая поза и руки, сложенные в треугольник, который теперь приблизился к лицу капитана, как будто ситуация «Черной ленточки» требовала тщательного обдумывания.

— Прежде чем ты что-нибудь скажешь, — произнесла она, — я хотела бы рассказать тебе кое-что о так называемой «правде». Мы ее очень ценим, не так ли, девочки?

К удивлению Эрин, это был не риторический вопрос. Мостик захихикал и зашумел. По какой-то неизвестной причине экипаж счел высказывание своего капитана удачной шуткой.

— Я не узнал бы правду, даже если бы она укусила меня за задницу, — признался висящий в коконе оружейник. Анна повернулась к нему с заметной улыбкой.

— Прекрасно, Артур, но задница — это как раз твой измученный орган, поэтому сравнение довольно неудачное.

На мостике раздался грохот — теперь смеялись все, кроме бормочущей про себя карлицы, которая в ярости бросила на пол плохо подобранные карты. Молчала и Доминика, но внезапно наклонилась к капитану и шепнула ей что-то на ухо, на что Анна слегка коснулась щеки Век, лаская ее, как гладят любимое животное.

— Действительно, милашка, — признала она, не слишком стараясь быть осторожной. — Посмотрим. Итак? — обратилась она к Хакл, и в этот момент хихиканье стихло. — Каково ваше отношение к правде, капитан?

— Довольно старомодное, — ответила Эрин, но капитану «Кармазина» этого, видимо, было достаточно, потому что она одобрительно кивнула головой.

— Говори, — приказала она, и Хакл, с трудом сдерживая желание встать по-военному, начала рассказывать полуправду, приукрашенную ложью.

— Мы направлялись в Транзит Персея с грузом белковых лишайников, купленных в Системе Бурой, на Бурой Эльзе.

— Долгое путешествие, — заметила Анна. — Пограничные системы. Можешь указать точное местоположение?

Она проверяет меня, поняла Эрин.

— В третьем квадранте Рукава Лебедя. Так называемая Галактическая Граница. На видимом фоне IC 2003, вблизи княжеств Гатларк и Исемин, точное местоположение…

— Не нужно. — Капитан Анна небрежно махнула рукой, как будто ее предыдущий вопрос был простой формальностью. — Почему ты улетела так далеко, дорогая?

— Корабль оснащен артефактами Элохимов, — гладко ответила Хакл. — Часть из них неисправна. По случаю продажи лишайников я хотела получить информацию от секты.

— Удалось?

— Нет. Переговоры не принесли результатов.

— Они редко приносят, — признала Анна. — Вся эта секта… как ты это когда-то красиво выразила, Доминика?

— У них куриные мозги, капитан.

— О, этого мне и не хватало. Спасибо. Итак, с этими лишайниками ты направлялась ближе к Ядру. Почему же я встретила тебя в таком враждебном и пустом месте?

— Повреждена коронка глубинного привода, — объяснила Эрин. — Со мной мой механик, Малкович. Он упоминал что-то о периферийных соединениях…

— Не так быстро, — прервала ее капитан. — Все по порядку. Может, сначала расскажешь мне немного о лишайниках.

— Их больше нет, — призналась Хакл. — У нас был инцидент.

— Еще один? Петрова?

— На скане нет никаких видимых разрывов корпуса, — быстро сообщила компьютерщица, подключившаяся к нервным разъемам. — Могло быть что-то недавно сварено, но для этого им пришлось бы воспользоваться верфью.

Проклятая Напасть, прошипела про себя Эрин. Анна смотрела на нее в ожидании.

— Я не понимаю, к чему весь этот допрос, — твердо сказала Хакл, глядя прямо на капитана «Кармазина». — Ясно, что мы находимся в плохом состоянии. Мы потеряли груз, не можем совершить прыжок. Мы не можем экстраполировать возможную астролокацию прыжка. Мы просим только техническую помощь и данные вашего буя, чтобы добраться до ближайшей верфи и произвести ремонт.

— Сто тысяч единиц.

— Что?

— Ты хорошо слышала, сладкая. — Капитан Анна слегка пожала плечами, как будто считая дело закрытым. — Сто тысяч и ни джеда меньше.

— Связь не может стоить больше нескольких сотен…

— Ты не понимаешь, дорогая, — прервала ее Анна. — Ты не осознаешь, где ты оказалась. Это Щель. Я не заинтересована в твоем корабле, и ты должна быть благодарна, что я не приказала его разорвать за бродяжничество в этой местности. Я знаю, я знаю, это моя слабость, но иногда происходит легкий щелчок, и в воздух, — капитан слегка подняла руку, — взлетает маленькая бабочка симпатии. И это случилось именно с тобой. Не упусти этот шанс. Правда, она милая? — обратилась она к экипажу, по которому снова пробежала тень смеха. — Хотя и немного жестковата…

— Капитан, — сказала какая-то женщина в толпе, — я ее возьму. Я потяну ее за этот конский хвостик… как только доберусь до этого круглого пупка…

— Этот пупок, по-моему, не для игр, — заметил гробовым голосом Артур.

— Так же, как и твоя морда!

— Это правда, — с грустью признал оружейник.

Мостик рассмеялся после этого несколько неудачного замечания, но это длилось всего мгновение.

— Тише, тише, — сказала Анна. — Тихо, я сказала, — она слегка повысила голос, и вдруг во всем помещении стал слышен только шум и писк работающей аппаратуры. — Мы не хотим, чтобы наша гостья чувствовала себя неловко. Ты должна их простить, Бидрок, — сказала она веселым тоном. — Они в последнее время немного разбушевались. Как я уже сказала: сто тысяч единиц.

— Я должна поговорить с командой, — сухо ответила Эрин.

— Конечно. Я пошлю с тобой Лил, чтобы она осмотрела повреждения. У вас есть час. — Анна слегка улыбнулась, но Хакл не заметила в ней ни капли веселья. — На вашем месте я бы приняла предложение, — отметила она, нажав на одну из кнопок кресла, которое начало поворачиваться и отодвигаться. Аудиенция была окончена. — И очень быстро.

***

— Думаю, я могу экстраполировать данные прыжков, — объявила через двадцать минут Пинслип Вайз в СН, куда Эрин пригласила еще Хаба и Джареда. Единственным отсутствующим был Месье, который ушел в вакуум с отправленной Анной Лил, чтобы оценить степень повреждения коронки глубинного привода. — Нам не понадобится буй. Риск превращения в Призрак я оцениваю примерно в пятнадцать-двадцать процентов.

— Без запчастей мы все равно не сможем прыгнуть, — констатировала Хакл.

— Может, и получится, — заметил Тански, — но нас снова выбросит. Если только Месье не завяжет более тесные отношения с этой лысой-механиком.

— Не вариант, — поморщилась Эрин. — Я видела их команду. Они не сделают ничего против этой Анны.

— И что же?

— Стрипсы дали нам скромный аванс перед началом ремонта, своего рода кредитную гарантию, — призналась Хакл. — Он зарегистрирован в капитанском компьютере, где мигает сообщение о значительном превышении срока ежемесячного кредитного платежа за покупку корабля Миртоном.

— То есть дополнительная неприятная мелочь, — иронично заметил компьютерщик.

— Не было смысла этим заниматься, — признала первый пилот. — Однако, если мы слишком сильно превысим временной лимит, наложенная блокировка покупок отключит часть функций.

— Вопросы блокировок я могу взять на себя, — заметил Хаб. Эрин пожала плечами. — Но я не гарантирую, что мы обойдемся без импринта Миртона.

— Даже после преодоления основных блокировок ты можешь уступить внутренней блокировке, наложенной торговой системой Контроля, — поморщилась первая пилот. — А когда она сработает, отключенный прыгун возьмет верх.

— Как я уже сказал, я могу попробовать заняться этим.

— Может, ты и обойдешь ограничения, но торговец отправит в Поток информацию о проблемах с нашей платежеспособностью, а это повлияет на статус наших контрактов. Люди выполняют свои обязательства, потому что Поток всегда догонит их, рано или поздно. А данные в Потоке не изменить. Никто этого никогда не делал и не сделает.

Хаб хмыкнул, вытащил из кармана палочку и зажег ее плазменной зажигалкой.

— Я мог бы подключиться к системе, — заметил Джаред. — Некоторые мои функции позволяют войти в импринт Миртона. Теперь я являюсь его… как я понимаю, частью Единого… импринта.

— Я не могу этого позволить, — Хакл покачала головой. — Дело в твоем импринте… я бы не хотела в это лезть.

— Все зависит от того, насколько Пин уверена в экстраполяции данных прыжка, — заметил Тански, затягиваясь палочкой. — Что ты там придумала, принцесса?

— Область слишком велика, и это ее основное преимущество, — объяснила Пинслип. — Даже при ошибке в определении местоположения мы должны выпрыгнуть где-то вблизи NGC 869, и чем ближе мы к звездному скоплению, тем больше наши шансы найти буй.

— Если только система не обнаружит буи, расположенные в нескольких световых годах от нас, и не понадобится точный глубинный прыжок, — заметила Эрин. — Тогда ошибка в определении местоположения будет иметь значение.

— Достаточно оказаться в нескольких световых годах от буя. Это всегда лучше, чем в нескольких сотнях.

— А сколько ты хочешь лететь в стазисе, Вайз? Год? Два года? Десять? Пятнадцать?

— Так близко к скоплению мы можем наткнуться на другие корабли, — отпарировала Пин. — Гораздо более охотно готовые помочь и не требующие за это суммы, равные стоимости глубинного прыгуна или ТПК.

— Возможно, — заметил Джаред, — но не обязательно. Шансы наткнуться на другой космический корабль за пределами установленных транспортных маршрутов равны…

— Никогда не говори мне о шансах, — прервала его Хакл. — Каковы были шансы наткнуться на всю эту флотилию?

— Учитывая наш последний опыт? — спросил с легкой иронией Тански.

— Хорошо, — вздохнула Эрин. — Вот распоряжения. Я попробую договориться с Анной. Деликатно. Но мы готовы использовать средства, предназначенные для и без того неполной оплаты кредита. В это время Вайз устанавливает данные о местоположении, как может, а Хаб пытается снять торговые блокировки Контроля. Джаред по-прежнему в полной боевой готовности в оружейке, а Месье работает до последнего, пытаясь самостоятельно обойти повреждения двигателя. Если нам придется заплатить «Кармазину», то сделаем это в крайнем случае.

— В любом случае, у нас еще есть более получаса, — заметил Хаб.

— Не факт, — донеслось до них со стороны входа в стазис-навигаторскую. Они обернулись и увидели механика в еще не до конца снятом вакуумном скафандре. — Дамы и господа, боюсь, все немного хуже, чем было.

— Определите «хуже», — поинтересовался Тански. Месье пожал плечами.

— У нас пробит…

— Не заканчивайте, — прервала его Эрин, почувствовав, что все силы внезапно покидают ее. — Просто не заканчивайте.

— Палочку для успокоения, королева? — поинтересовался Тански и к своему удивлению заметил, что Хакл протягивает руку, берет у него дымящийся окурок и затягивается неоникотином.

— Приведите Лил в столовую, — сказала она, возвращая окурок компьютерщику. — И побыстрее.

***

— Протечка, – объяснила лысая механик, с удовлетворением отпивая глоток из бутылки, поданной Месье. — Поэтому вы вывалились. Наверное. Вы не говорили, что кто-то в вас стрелял.

— Не говорили, — согласилась Эрин. Женщина пожала плечами.

— Мне-то все равно, но выстрел поджарил вам доступ к соединению коронки привода и сердечника. Сердечник подает энергию на остальные цепи привода, но на эту конкретную коронку он не должен ее подавать, а подает то слишком мало, то слишком много. Это как будто кто-то постоянно бьет по этому месту. Если вы не сделаете обход, со временем энергетическая волна распространится и пережжет половину вашего глубинного привода.

— Почему ты этого не заметил? — холодно спросила Хакл. Хаб пожал плечами.

— Сердце передавало только отчет о поврежденной коронке. Мы знали, что нет доступа к энергии и что антигравитоны не передают информацию, как нужно. Что касается остального: слишком много шума. Если бы у меня было больше времени…

— Это редко бывает. — Лил снова глотнула и рыгнула, вызвав легкую улыбку на лице Месье. — Если бы такая мелочь, как выстрел в двигатель, взрывала всю коронку, то летать бы никто не мог. Двигатели отлично бронированы и сами по себе делают энергетические скачки. В конце концов, прыжок важен, как чертова Напасть. Без него нечего лезть в космос. — Механик пожала плечами. — Даже если вам выбьют треть внешнего двигателя, вы все равно должны прыгнуть. Однако есть несколько нервных… ну, этих… нервных точек в двигателе, и кто-то попал в одну из них. Вам не повезло, и вы в заднице.

— Сколько времени займет ремонт?

— Несколько часов, — вставил Месье. — Но без соединения мы ничего не сделаем. Нужно, чтобы мы могли куда-нибудь добраться. О прыжке без соединения не может быть и речи.

— Я же говорила. — Механик кивнула головой. — Не повезло.

Наступила тишина, нарушаемая лишь довольным бульканьем Лил, прерванным быстрым движением механика, который без церемоний забрал у нее бутылку.

— Эй!

— Прости, сестра, — прокашлялся Месье. — Было приятно, но пить в кредит больше нельзя.

— Передайте Анне, что мы заплатим, — добавила Эрин. — Если быстро получим запчасти и вы поможете нам с ремонтом. После этого мы ждем эскорт до вашего буя и информацию о следующих прыжковых остановках до ближайшей верфи.

— Хорошо, — фыркнула Лил. — Как хотите. Но про карты и помощь скажите ей сами. Анна не любит, когда ей приказывают.

— Я начинаю понимать, что любит, а что не любит ваша капитан, — констатировала Хакл. — И у меня не совсем такие же предпочтения.

— Предпочтения-срепочтения, — пробормотала механик, вставая из-за стола и еще раз с тоской взглянув на Месье. А точнее, на бутылку, которую тот держал в руке.

***

Не считая Лил, на прыгун взошли еще два человека: уже знакомая Эрин Петрова, маленькая компьютерщица в черных непроницаемых очках, и некий Подгрудный — бородатый мужчина, который имел к механике столько же отношения, сколько Хакл к кулинарии. Первый пилот подозревала, что его послали проследить, чтобы никому из их экипажа не взбрели в голову глупые идеи. Механик вместе с Месье отправились в вакуум с соединителями, Петрова бесцеремонно уселась за один из компьютеров навигационной консоли, где, жевая жвачку и пуская большие пузыри, следила за их действиями, а Подгрудный ходил по всему кораблю и, задумчиво почесывая ягодицы, неуклюже маскировал спрятанное под жилетом комбинезона оружие. Похоже, он с кем-то разговаривал — Хакл заметила, что он держал за пазухой нечто похожее на кожаного паука с четвертой планеты системы Денеболи.

Единственный момент, когда люди Анны потеряли бдительность, наступил, когда из оружейной по приказу Эрин вышел Джаред, которого Хакл назначила охранять Подгрудного. Выбор казался разумным: Тански сидел в Сердце, следя за тем, чтобы Петрова не попала к внутренним данным, Вайз дежурила в кресле астролокатора, а Хакл координировала всех из стазис-навигаторской. Что касается атаки, она искренне сомневалась, что Анна захочет атаковать прыгун со своими людьми на борту.

— Какого черта, — выпалила Петрова, когда Джаред вынырнул из оружейной в своем черном комбинезоне. Эрин удивленно посмотрела на нее, но быстро вспомнила, какое впечатление производила Машина, к внешнему виду которой она уже успела более или менее привыкнуть.

— Джаред, оружейник, — представила она и кивнула головой, показывая ему прогуливающегося поблизости Подгрудного.

Когда Джаред подошел к мужчине, Петрова повернулась к Хакл. В ее черных очках отражались пятна света СН.

— Оружейник? — спросила она. — Так теперь это называется? Женщина, я бы такой товар из постели не выпускала! Генетическая трансформация?

Эрин кисло улыбнулась.

— Офигеть… — повторила компьютерщица, недоверчиво качая головой. Она хотела что-то еще добавить, но в этот момент громкоговоритель затрещал, и все услышали голос Месье:

— Стазис-навигаторская, заканчиваем, — сообщил механик. — Последнее соединение установлено. Нужно перезапустить корабль.

— Полностью? — уточнила Хакл.

— К сожалению, да. Мы уже входим внутрь, — добавил он. — Подождите с этим, пока мы не прибудем на место.

— Перезапуск механики, — прошептала Вайз с недоверием.

— Малкович и Лил на борту. Полный перезапуск через три минуты пятнадцать секунд, — через мгновение раздался голос из Сердца.

Хаб не терял времени: из динамика донесся стук по клавишам. Петрова вздохнула и отошла от консоли.

— Внешние люки надежно закрыты, — сообщил Тански. — Запускаю обратный отсчет.

В отличие от перезапуска системы, перезапуск механики приводил к полному отключению ядра. Когда Хаб несколько раз перезапускал систему в 32C, это было всего лишь легким прикосновением к регистрам компьютерной системы. Теперь нужно было отключить питание — и полностью. Без поддержки верфи риск того, что корабль не запустится снова, составлял около десяти процентов.

Сначала погасли все огни. Это произошло не сразу — прыгун умирал медленно, постепенно погружаясь в темноту. Компьютеры начали переключаться на аварийное питание, но и они в конце концов погасли, предварительно настроившись на полную проверку систем после запуска. Затем исчезла гравитация, и наконец, когда не пристегнутые к креслам Джаред и Подгрудный слегка поднялись в воздух, затих и повсеместный шум оборудования, и корабль превратился в мертвую, парящую в вакууме оболочку.

Через мгновение, растянувшееся в вечность, они услышали повторный шум компьютеров и сильный басовый грохот, как будто по всему кораблю прошла глубокая дрожь.

Гравитация и свет медленно вернулись, а перезагруженная система открыла все внутренние двери. В том числе и те, что были ранее заблокированы и вели в кабинет доктора Харпаго. Стоявший неподалеку Подгрудный с любопытством заглянул внутрь.

— Ушедшие, — прошептал он, подходя к голубой, замороженной чаше АмбуМеда. — Что за фигня…

— Джаред, — начала встревоженно Эрин, но было слишком поздно. Подгрудный уже нажимал кнопку вшитого в комбинезон контактного микрофона.

— Анна, — начал он, с недоверием глядя на замороженное в криогенной камере тело. — Это чертов Миртон Грюнвальд! Замороженный! В их АмбуМеде! Он…

Возможно, он хотел добавить что-то еще, но Джаред наконец понял намерения Хакл и ударил его прямо по голове.