Возвращение

Кристалл

Мы склонны представлять себе информацию как серию электрических импульсов. Вложенные в компьютеры и генокомпьютеры, данные представляются нам в своей базовой структуре как крошечные изменения напряжения между единицей и нулем: положительная и отрицательная энергия — судорога и ее отсутствие. В конце концов, к тому времени, когда мы достигнем нанитных и микроатомных технологий, простое формирование информации уже не будет жонглированием энергией. Информация на наших глазах превращается в материю.

Генокомпьютроника, введение,

коллективное исследование

Это не сработает, подумала Кирк Блум. Нет ни малейшего шанса, что это произойдет.

Несмотря на такие мысли, она ползла по узким служебным переходам, опоясывающим крейсер «Ом», принадлежащий секте Элохимов, следом за Покракой и протискивающимся перед ней Тартусом Фимом. Они ползли не меньше двадцати минут, а может, и дольше — Блум совершенно потеряла счет времени, и ей не пришло в голову воспользоваться интерфейсом персонали.

Когда маленькая элохим встала перед ними, предлагая бежать, Кирк не могла поверить в то, что видит. Элохим? Пытается вырвать их из рук элохимов? Это граничило с какой-то причудливой шуткой. Но потом она увидела, как усатый торговец присел и взял Покраку за маленькую, почти белую руку. И как они вместе вышли в удачно пустой коридор, чтобы тут же свернуть в какое-то ответвление и пройти через помещение, выглядящее как кладовая, где Покрака вручила им элохимские шокеры.

Блум неуверенно посмотрела на оружие: до сих пор она имела дело только с Когтем Гамы, да и тот остался где-то возле навигационной консоли «Темного Кристалла». Белый шокер выглядел странно, и она не была уверена, что держит его правильно. Вот же Напасть. Самое главное держать его стволом вперед. Если только у этой хреновины вообще был ствол.

Покрака. Она вроде бы помогала им. Кирк понятия не имела, почему. Кто может знать, какой лабиринт в мозгу у элохима? Они уже не мыслят как люди. Может, она вывела их, чтобы взорвать в пустоте? А может, она выполняла какую-то больную команду Матрицы? Как она вообще очутилась в компании этого торгаша? У Блум не было времени спросить его…

Но сейчас это было неважно. Важно было, что они пробирались по извилистому, выщербленному служебному коридору, не похожему ни на один из тех, что она видела раньше.

— Тартус, — шипела она, стараясь звучать достаточно тихо. — Тартус!

— Чего тебе?

— Спроси, куда она нас тащит, — шипела она в ответ. — Сколько еще осталось? И почему до сих пор нет сигнала тревоги?

— Не беспокойся, — услышала она в ответ. — Ты хотела остаться? Если хочешь, возвращайся.

— Напастный засранец, — пробормотала она про себя. — Мог бы хотя бы ноги помыть. Воняют даже сквозь комбинезон.

— Что ты там бормочешь?

— Дерьмо.

— И хорошо.

Узкий коридор изгибался и наконец начал понемногу спускаться. Блум пробормотала еще несколько проклятий. Она чувствовала все большую клаустрофобию. Вдобавок ей стало казаться, что у нее заканчивается воздух. Элохимы, подумала она вдруг со злостью. Такие генотрансформированные, а все равно дышат кислородом.

Пока это кислород, размышляла она спустя мгновение. Напасть знает, на что временно переключилась персональ и чем я теперь дышу. И чем я еще буду дышать, если то, что они со мной сделали, необратимо.

Отлично. Отличный момент, чтобы подумать об этом.

— Кирк… — услышала она вдруг голос Фима, — будь внимательнее.

Рефлекторно остановилась. Они подошли к чему-то вроде вентиляционной решетки, но протянувшейся на довольно большую длину коридора. Через нее можно было заглянуть в проплывающую мимо каюту — если это была каюта — которую занимали элохимы. Комната выглядела довольно аскетично, правда, только до тех пор, пока Блум не заметила голого члена секты, лежащего в чане.

Отвар, — заключила она. Смешанный с Белой Плесенью. Они снова собирались куда-то прыгать? Нет. Тартус же сказал, что они приступили к очистке комнат от их присутствия. Что ж, если мы будем торчать здесь еще дольше, им придется обеззараживать весь корабль… о, ради Напасти Господней!

В комнате мерцал свет чего-то, похожего на голоэмиттер, только вокруг него кружились маленькие семечки Зерна элохимов. Ом, поняла она. Этот проклятый, кастрированный искусственный интеллект крейсера. Элохимский мониторинг.

Во рту у нее пересохло. Теперь они протискивались вперед медленнее, чем раньше. Когда Покрака открыла им дверь, Ом еще не был активирован, но заметь он их сейчас… Кирк задержала дыхание и выпустила воздух, только когда они отползли на несколько метров. Решетка закончилась, и теперь все выглядело безопаснее, хотя темный коридор не особенно вдохновлял их на продолжение пути.

И тут торговец, ползущий перед ней, исчез.

Она успела услышать его придушенный крик. Протянула руку, но поймала только темноту. С трудом сдержалась, чтобы не закричать самой.

— Фим! — крикнула она так громко, как только могла сделать это переполненным страхом шепотом. — Фим!

Он не ответил. В ужасе Кирк продвинулась еще на полметра вперед и вдруг обнаружила, что ее руки не имеют опоры.

Через долю секунды она полетела вниз.

***

— Блум!

Кирк задыхалась. У нее не было абсолютно никакого желания открывать глаза. Однако голос был неумолим… и, самое главное, ужасно мучителен.

— Блум, очнись!

— Отстань, — пробормотала она, неуклюже взмахнув рукой.

— Может, дать тебе по голове?

Угроза не подействовала, но подействовала вонь. Она докатилась до нее липкой, неприятной волной. Пришлось приоткрыть веки.

— Будь осторожнее, — услышала она недовольный голос Фима. — Это не мусор.

— Разве мы не в каком-то желобе? — неуверенно спросила она. Моргнула, пытаясь разглядеть хоть что-то в вездесущем красном свете, которым была залита вся эта вонючая комната.

Она лежала на чем-то мягком: мягком и мокром, покрытом вонючей жижей. Вздрогнула, пытаясь подняться на ноги, но резко выпрямилась, когда заметила, на чем лежит.

Комната была заполнена телами элохимов.

Не трупами в строгом смысле слова. Некоторые действительно не двигались, но несколько Элохимов, лежа вместе, пребывали в полубессознательной летаргии. Почти голые или полностью лишенные одежды, они лежали там, где упали.

Кирк сделала пару шагов назад, выискивая в темноте хоть какую-то опору. Подавила крик, когда одна из голов элохимов открыла стеклянные, пустые глаза. Ее серый, почти бесцветный рот бесшумно двигался, как будто элохим шептал какую-то нечленораздельную молитву.

— Что это такое? — простонала Блум. Тартус, стоявший у стены, пожал плечами.

— Ты действительно хочешь знать?

— Я… — Она колебалась. Не могла оторвать взгляд от шепчущей головы. Торговец указал на стоящего неподалеку ребенка-элохима, который копошился в местном варианте дверной панели, торчащей из стены.

— Покрака уже работает над этим. Если все пойдет хорошо, мы быстро выйдем.

— Она сказала тебе… — Кирк сглотнула слюну, заставив себя посмотреть куда-то в сторону, за пределы лежащих тел. — Она сказала тебе, что это такое?

— Я и так знал. Это что-то вроде морга, — хмыкнул Фим. — Я слышал о нем раньше, но только слухи.

— Морг?

— Элохимы редко устраивают форпосты, обычно они проводят большую часть своей жизни на кораблях. Но когда они серьезно заболевают или умирают, их тела всегда передаются в дар Империуму. Секта никогда не выбрасывает их в пустоту. Это довольно милый … обычай.

— Милый? А не лучше было бы их вылечить?

— В некоторых случаях они не выживают. Побочный эффект генотрансформации. Если ты уже болен чем-то серьезным, твои шансы невелики. Слишком много посттрансформационных переменных, неразвитая или поврежденная иммунология… Те, кто здесь, просто ждут смерти.

— Это ужасно…

— Правда? В таком случае радуйся, что не видела, что стрипсы делают со своими больными. Если органический элемент нельзя спасти, они позволяют им продолжать функционировать, — сообщил ей Тартус. — Затем их только программируют на какую-то простую функцию или куда-то подключают. Ничего не пропадает зря. Быть больным… или мертвым у Стрипсов — это еще хуже, чем быть бракованным Реаниматом. Ты всегда можешь продать Электронного Посмертника кому-нибудь.

— Прекрасно. — Бледная Кирк кивнула головой. — С меня хватит лекций о смерти и трупах. Ты узнал что-нибудь… практическое? Покрака что-нибудь сказала?

— Только что-то о расшифровке чувствительности и аберрации струны аттрактора через торсионное возмущение. Потом она добавила пассаж о печальности перехода. Или что-то в этом роде.

— Да? Это здорово.

— Я тоже так думаю, — согласился торговец. Блум заставила себя кисло улыбнуться.

— А что с панелью? — спросила она.

— Кажется, она уже заканчивает.

Действительно: Покрака дошла до конца, и панель засветилась тактильным голо. Маленькая элохим коснулась интерфейса и открыла дверь, очертания которой вырисовывались на одной из стен.

Они покинули комнату так быстро, как только могли.

***

По прошествии сотни метров их удача закончилась.

Элохимов было двое, и каждый из них, судя по всему, был особью мужского пола, если тут еще можно говорить о половой принадлежности. Они стояли за поворотом широкого коридора, ведущего в складской ангар крейсера. Выглядели испуганными, хотя Кирк было трудно сказать, правильно ли она истолковала выражение их бледных лиц с такой натянутой кожей, что та почти просвечивала.

Она вытянула дрожащую руку, но Тартус опередил ее: торговец выстрелил сначала в одного, а затем в другого представителя секты. Он попал в обоих, хотя его руки сильно дрожали.

— Они живы, — сообщил он, с легким беспокойством взглянув на Покраку. — Транскрипция продолжается, — добавил он. — Постоянство существования. Ты понимаешь? Я только оглушил их… — Теперь он взглянул на Кирк. — Стреляй я на полную мощность, вышло бы слишком громко, — ворчливо закончил он. Блум лишь кивнула головой.

— Их нужно куда-то оттащить, — объявила она, подбежав к первому телу и придвинув его к стене коридора, поближе к тянущейся снизу энергетической трубе ядра. Элохим оказался на удивление легким. — Ты можешь помочь?

— Я думал, ты ненавидишь прикасаться к ним, — сообщил он, хватая второго за ноги.

— Что ты говоришь, — фыркнула она.

— Ты морщишься, когда смотришь на них.

— Я убила одного, — объяснила она. — У меня неприятные воспоминания.

— Теперь мы уже близко, — торговец сменил тему, спрятав своего элохима под трубу. — Но может быть сложно.

— В смысле?

— Придется поспешить, — хриплым полушепотом пояснил он. — Ангар должен быть средних размеров, и в нем наверняка есть элохимы. Мы вбегаем внутрь, но стреляем только в крайнем случае, ты поняла? Подбегаем к кораблю и сразу же забираемся внутрь. У тебя там есть свой ИИ, заставь его сразу же взлететь. Остается надеяться, что им не удастся захватить нас инвертором. Они забрали твою персональ?

— Так же, как и твою, — ответила она. — Но на корабле точно есть интерфейсы. Новую настроишь за пять минут.

— Дело не в этом. Если бы у тебя был планшет, ты могла бы попытаться связаться со своим ИИ до того, как мы доберемся до корабля. Если только ты не поймаешь ее через персональ без интерфейса. Так можно сделать?

— Нет. Во-первых, может быть, твой корабль настолько автоматизирован, что везде активирует сеть, но это не тот случай. Во-вторых, Согласие навязывает интерфейсную связь из-за риска появления вирусов в Потоке. Элохимские гадости точно не лучше. И третье: они провели типовую процедуру, то есть заглушили нас, — объяснила она. — Наши сигнатуры заблокированы во внутреннем потоке Элохимов. Даже один бит не сможем отправить.

— Значит, план номер один, — уточнил он. — Ты бежишь, молчишь, в крайнем случае — стреляешь. Понятно?

— Ты много болтаешь, Тартус, — злобно заметила она. — Намочил штаны, да? Хочешь поболтать, чтобы отсрочить бой…

— Заткнись.

Вход в ангар был в двадцати метрах, за следующим поворотом, и искусственная бравада Кирк начала быстро уступать место опасениям. Если бы… если бы она могла… должна… Мысли путались и терялись. Чувствовала только…

Нет, ничего не чувствовала. Не чувствовала своей дрожи, того старого доброго инстинкта, всегда предупреждавшего ее об опасности. Его отняли. Вырезали из ее души. Сама не зная почему, она чувствовала что-то вроде легкой грусти.

Через некоторое время это перестало иметь значение.

Она побежала первой, даже не проверяя, следуют ли за ней торговец и его элохимский талисман. Широкий вход в ангар был пуст — никто из членов секты не стоял там, но она могла видеть несколько силуэтов, снующих возле серафимов и того, что выглядело как два белых шаттла. Пол был стеклянным и твердым, светился слегка молочным светом. Я бегу по лучам, подумала она, но на этом размышления прекратились. Все, что осталось, — это бешеный, нестройный бег.

Через две секунды она услышала первый выстрел.

Стреляли не по ней, шокером, наверное, стрелял Тартус. Сигнализация еще не успела завыть, если у них здесь вообще была сигнализация. Она повернулась, заметив очертания «Темного кристалла», и вдруг, вопреки себе, оступилась, чуть не упав на пол.

Ангар крейсера не имел физических щитов: воздух здесь удерживался сильно усиленным магнитным полем, сквозь которое можно было пролететь, если не развивать слишком большую скорость. А за полем виднелись не звезды, а огромная плоскость планеты, которая заполняла весь видимый горизонт. Планеты, покрытой зеленоватыми холмами льда.

Империум, поняла она. Мы находимся на низкой планетарной орбите. Мы почти тремся об атмосферу.

Мы не сможем пробиться.

Теоретически они могли вылететь из ангара, но им не удастся легко вырваться из притяжения планеты — даже на форсаже. Не на такой низкой орбите. Им пришлось бы сделать поворот в сторону крейсера и пройти мимо него, все время борясь с гравитацией — и рискуя быть втянутыми инвертором «Ома».

Идея была неплохой, решила она, продолжая отчаянно бежать к видневшемуся прыгуну. Только бы вылететь в пространство, лишенное остатков гравитации, не говоря уже о самом «Оме». Но они прибыли на Империум, и все пошло прахом.

И все же она не могла сдаться, даже если дело казалось безнадежным. И так потеряла слишком много. На самом деле она даже не была уверена, сколько именно. Закричала от усилий и ярости и добралась до входа в «Темный кристалл». Постучала по внешней панели.

— Тетка! — крикнула она. — Тетка! Открой, чертова Напасть! Давай!

Именно в этот момент крейсер взревел тревогой.

***

Тупая самоуверенная дура. Она раздражала его, но именно у нее были коды к кораблю. Поэтому он бежал за ней, сжимая руку испуганного ребенка, облаченного в черное платье.

Ему было страшно.

В прошлом в подобной ситуации он бы очень быстро впал в парализующую тревогу. Он бы просто сидел и плакал, глотая холодные слезы страха. В конце концов, такое уже случалось, и не раз. Во время встречи с элохимами в башне Пограничников. Ранее, когда он сражался с Царой Дженис. И еще много раз до этого противостояния — бесконечный шквал страха и унижения, как только он выкарабкивался из черной дыры, которой было желание быстрой смерти.

Сейчас все было иначе. Он не мог бросить этого ребенка. Собственно, он и сам не знал, почему. В конце концов, она совсем не была похожа на…

Святое дерьмо. В пяти метрах от входа в ангар стоял элохимский сидхе. Тартус резко остановился и рефлекторно вытянул шокер перед собой.

Мало кто слышал о сидхе и еще меньше кто видел их. Последствия неудачных генотрансформаций. Когда Фим вел дела с Элохимами, он однажды видел одного из них, но это длилось всего мгновение. Существо только внешне выглядело человеком. Согнутое и изломанное, оно рыскало на четвереньках, тряся головой, как бешеное животное. Элохимы использовали сидхе для простой работы или защиты и иногда держали их в загонах вместе с генотрансформированными животными.

Этот был очень похож на того, из воспоминаний. Лысый, с морщинистой кожей, он был частично обнажен, хотя, похоже, ему нечего было скрывать. Тело покрыто лишь дюжиной полосок черной ткани и местами выкрашено в белый цвет. Он ковылял на четвереньках, ни то принюхиваясь, ни то оглядываясь по сторонам черными, стеклянными глазами без белков. С его искривленных тонких губ капала слюна, напоминающая белую плесень. Тартус содрогнулся от отвращения. Элохимы стремились к полному отчуждению. Глядя на сидхе, эксперимент можно было считать успешным.

Фим не стал ждать. Он выстрелил вслепую и побежал влево, волоча за собой Покраку, понимая, что существо увернулось от выстрела и начинает преследовать его — неловко переставляя кривые конечности и скользя по полу. Генетическое несовершенство давало им некоторый шанс, но у него сложилось жуткое впечатление, что монстр только начинает. «Темный кристалл»! Где этот напастный прыгун?! Подавив проклятие, он вытащил свой шокер и выстрелил назад, но палец соскользнул, и оружие не отреагировало как должно. В этот момент Покрака завизжала, чуть не упав. Фим схватил ее другой рукой, выпуская оружие. Шокер полетел на пол, а затем, по воле судьбы, упал под ноги удивленному Элохиму, стоявшему под серафимом.

Тартус не успевал даже злобно выругаться. Он повернулся и рывком поднял Покраку, заставляя себя сделать еще одно усилие. Три вещи произошли одновременно: краем глаза он увидел, как элохим потянулся за брошенным оружием, прямо у него за спиной мелькнули острые когти сидхе, и он увидел, как Кирк Блум вбегает в открытый люк прыгуна.

Сигнал тревоги уже завывал, и у Фима были буквально секунды.

Он добрался до выдвинутого трапа и только тогда отпустил Покраку, которая влетела внутрь «Темного кристалла». Люк уже начал закрываться: либо Кирк, либо Тетка не собирались ждать опоздавших пассажиров. Тартус застонал и, почти в последний момент, вкатился через открытый шлюз в коридор корабля.

Об полузакрытый шлюз еще гремело тело сидхе, а потом в него ударил заряд из шокера. К счастью, выстрел попал в закрытую часть люка и — хотя, возможно, слегка погнул его — не причинил особого вреда.

— Держись! — услышал он голос Кирк. — Тетка, взлетай! Быстро!

Прыгун вздрогнул и поднялся в воздух благодаря активации антигравитонов. Он слегка накренился — хотя Блум даже не добежала до навигационной консоли и не схватилась за рукоять управления — а затем плюнул струей из выхлопных сопел, что было запрещено делать в ангарах. Но Тетка не заморачивалась с запретами. Энергетический удар закоптил пол и отправил сидхе в небытие, одновременно подтолкнув корабль к выходу, который элохимы уже пытались закрыть физической переборкой.

— Сокровище, они закры…

— Форсаж! — крикнула Блум, хватаясь за спинку капитанского кресла. — Давай!

«Темный кристалл» дернулся вперед, словно сорвавшись с привязи. Они еще не достигли скорости летящей ракеты, но находились на допустимом крейсерском пределе. Тартус услышал пронзительный звук, ассоциировавшийся у него с рычанием, полным ярости. Он закрыл глаза, уверенный, что они влетели в магнитное поле, — но это была всего лишь Кирк, завороженная зрелищем, и вместе с ней Голод, напуганный внезапным рывком.

На долю секунды все замерло. Энергия и вычислительная мощь «Темного Кристалла» просели при пролете сквозь магнитное поле, но показатели сразу же вернулись в норму. За кораблем закрылась переборка: Элохимы, стремясь остановить прыгун, лишили себя возможности преследования, по крайней мере на время. Кирк намеревалась использовать этот бонус по максимуму.

— Вниз! — крикнула она, усаживаясь в кресло. Подключилась к системе.

— Куда, сахарочек?

— Вниз! На эту чертову планету!

— Но в конце концов…

— Кастрированный ИИ прыгуна Пограничной Стражи «Темный кристалл», регистрационный номер 22CB65566! — крикнула Кирк голосом, граничащим с истерическим смехом. — Выполняй приказ!

Тетка замолчала, и прыгун устремился к поверхности Империума.

***

У Блум не было времени на то, чтобы сориентироваться. Она оказалась в море данных.

Империум предстал перед ней в виде беглого сканирования и потоковых записей. Скалистая, покрытая льдом поверхность. Покрыта льдом средней толщиной более двух километров. Несколько преобразованных в вечную мерзлоту океанов. Гряды айсбергов и пещер, протянувшиеся по всей поверхности планеты. Скалистые плато и пустоши, покрытые сухим льдом. Каньоны, полные квазистеклянных гигантских сосулек. Электромагнетизм, не до конца объясненный, прыгающий над ледяными пиками. Точки Ареналь — огромные, полуледяные кратеры, образованные силами непостижимого давления. И цвет самого льда — доходящий до глубокого зеленого, в основном когда речь шла о его наиболее распространенной на Империуме тригональной разновидности, вероятно, образовавшейся, когда планета была полностью мертвым миром, с температурой 198 кельвинов и давлением, превышающим как минимум 300 МПа.

Почему напастные элохимы создали здесь форпост? Как они могли ходить здесь без шлемов на голове? Может быть, это какой-то не совсем удачный способ терраформирования? Империум, похоже, имел вполне приемлемую атмосферу… Не считая холода. Как, черт возьми?

На самом деле ее это мало волновало. На уме было совсем другое. «Темный кристалл» усилил магнитное поле, когда прорывался сквозь атмосферу, но самым большим испытанием все равно должен был стать сам корпус. Прыгуны, как и большинство космических кораблей, приспособлены для посадки на планеты, но прорваться сквозь атмосферу никогда не было простой задачей. Тем более что их уже преследовали истребители — правда, серафимы все еще находились в космосе, но услужливая подпрограмма ИИ вывела их сигнатуры на нанитовое неостекло.

— Тетка, — позвала Кирк.

— Чего?!

— Не обижайся, сосредоточься и направь нас к каким-нибудь горам. В космосе мы их не потеряем, а вот на планете — да.

— Выполняю.

— Перестань придуриваться или я тебя выключу, поняла? — О, Вернувшиеся… извиняться перед кастрированным ИИ! — Отвечай… нормально и дай мне траектории!

— Уже там… ненаглядная.

— Ну! Так гораздо лучше.

— Осторожно! — ее ласковую беседу с Теткой прервал Тартус, забравшийся в кресло пилота. — Мы выйдем на контакт с этими истребителями меньше чем через тридцать секунд.

— Мы почти долетели, — возразила Блум.

— Куда?

— Туда. — Она показала на голокарте гористую, волнистую цепь зеленого льда, похожую на лес из зубчатых средневековых пирамид и башен, заостренных к верхушкам. — Настоящий лабиринт.

— Рехнулась?!

— Возьми себя в руки, — ответила она, — и стреляй. Остальное предоставь мне.

— Напасть тебе в задницу! — прорычал он, но схватил рукоятку управления и активировал опцию сопряжения с арсеналом.

Подлетали.

Прыгун снизился и выровнялся по горизонтали к линии горизонта. Кирк намеревалась постепенно снижаться над горным хребтом.

— Что это за небо? — полюбопытствовал Фим. — Странного цвета…

— Они здесь, дорогой! — внезапно завопила Тетка, оторвав Тартуса от созерцания пейзажа. Приближающиеся серафимы предстали перед ним в прицеле вооружения. — Трое летят! Целая эскадрилья, сладенький!

— Не называй меня так, — прохрипел он, отслеживая ближайшую цель. Похоже, им предстояла настоящая битва. Если элохимы собьют их, прыгун просто разобьется о поверхность…

— Снижаю потолок, — прошептала Кирк. — Приготовься. — «Темный кристалл» парил между гигантскими сталагмитами, изогнутыми башнями, пирамидами и шипами. Отражаясь в гладких поверхностях зеленоватого льда, он внезапно нырнул в резкий порыв ветра, дующего между пиками.

— Открыли огонь, — усмехнулся Тартус.

Действительно, по крайней мере один из серафимов начал стрелять из вибропушки. Импульс опрокинул одну из наклонных ледяных башен, которая рухнула позади них с оглушительным грохотом.

— Сладкая, потолок…

— Еще ниже, — прошептала Блум, не обращая внимания на стоны Тетки. — Еще…

— Ты нас убьешь, — шипел Фим.

— Потише, — ответила она, но голос уже срывался. Перед ней были монолитные скалы и стены гор, пробитые огромными отверстиями гротов. — Надо идти туда…

— Ничего себе… Нет! Даже не пытайся, ради всего святого…!

Тартус не договорил. Один из серафимов внезапно появился прямо над ними, словно карающая рука секты, и тут же окатил их огнем. В них стреляли; магнитное поле снизилось, замерцало и исчезло.

— Что происходит?! — крикнула Кирк. — Тетка!

— Это парализатор, сладкая!

— Они нас разорвут! — отчаянно стонала Блум, но Тартус уже успел выстрелить.

В сторону истребителя полетел разряд, чем-то напоминающий выстрел пульсирующей лазурной молнии. Луч прожег магнитное поле серафима и ударил в корпус. Истребитель нервно дернулся вверх и исчез из поля зрения. Остались еще два, которые тоже открыли огонь… Но Кирк как раз влетела в проем огромной пещеры. Они оказались внутри горы, сложенной из зеленоватого, сверкающего льда. Летели между невозможными фигурами, похожими на растрескавшиеся скелеты причудливых существ, над полками искрящихся от света кристаллов, под навершиями застывших часовен, вырезанных из гигантских монолитов и расколовшихся твердых тел. Кирк кричала, наполовину в отчаянии, наполовину от радости — они прилетели в царство льда и вот-вот умрут, но трудно было представить себе более прекрасную обстановку для этого.

Первый серафим упал, когда они свернули в ответвление коридора — ледяное подземелье, похожее на чудовищную глотку. Затем Фим выстрелил в скопление льда, и громадный кусок твердой глыбы с грохотом откололся и всей своей массой обрушился на истребитель. Им повезло — его ядро не взорвалось. Машина упала в непроницаемую тьму подземных пещер, настолько глубоких, что даже звук взрыва не долетел до них.

Они остались только с одним истребителем на хвосте. И тут их везение закончилось.

Пролетели над очередным огромным сооружением, покосившимся, как древний замок с башнями, надутыми прожорливым гигантом, и не менее массивным замерзшим водопадом, полным отверстий туннелей. Тетка осыпала их информацией беглого сканирования — отверстия оказались тупиковыми или слишком узкими; чтобы выбраться из недр горы, им пришлось бы развернуться. Блум совершила маневр, и прыгун плавно повернул, чтобы плюнуть форсажем. И тут они заметили противников.

Их было четверо, и прибывали еще — как ранее поджаренный истребитель, так и опоздавшие прыгуны. Серафимы отправили данные о местоположении на «Ом». В пещерах ревели двигатели — элохимы отправили против них половину своего флота.

— Приземляйся, — прошептал Тартус.

— Нет!

— Приземляйся, Кирк, — повторил он и оторвал руки от рукояти, управляющей вооружением. — Все кончено.

— Можем еще…

— Да ладно, — сказал он спокойно. — Оставь это. Мы сделали… Ты сделала все, что могла, но они победили.

— Нет… — прошептала она, но знала, что торговец прав.

Смирившись и внезапно опустошившись, словно слова Фима лишили ее последней надежды, она прошептала инструкции Тетке и полностью передала ей навигацию. Только после этого она отсоединилась от системы.

— Нам придется выйти, — мрачно сказала она, в то время как «Темный кристалл» отправил сигнал о местонахождении посадки в сторону кораблей элохимов и перенаправил всю свою энергию с наступательных систем на оборонительные. Они показывали подбрюшье: Тетка даже опустила магнитное поле, оставив лишь мягкое свечение, чтобы защитить корпус от возможных электромагнитных искр, проскакивающих между ледяными глыбами. — И прямо сейчас.

— Я знаю, — согласился он.

— Они все еще в воздухе, — услышали они голос Тетки. — Никто из них не приземлился.

— Они ждут, пока мы выйдем, — заявила Блум. — Тогда они возьмут нас на борт. Тетка… Если бы они оставили тебя здесь…

— Меня? — в голосе кастрированного ИИ прозвучало что-то похожее на испуг. — И зачем им это делать, сладкая?

— Если они оставят тебя, — с ударением повторила Кирк, — лети к ближайшей башне Пограничной Стражи. Передай им подробности нашего задержания… и Голода. Ну, теперь все в порядке, — добавила она, увидев, как кот при звуке своего имени вскочил и начал тереться о ее ногу, громко мурлыча. — С тобой все будет хорошо… Пограничники позаботятся о тебе…

— У тебя влажные глаза, сокровище? — поинтересовалась Тетка.

— Это не твое дело.

— Мы приземлились. — Тартус отодвинулся от консоли. — Тетка, нам нужны скафандры?

— Нет, — спокойно ответил кастрированный ИИ. — Персональ вас подгонит, но слегка. Только там довольно холодно.

— Хорошо. Выпускай нас.

— Но…

— Просто открой люк, — добавил Фим. — Пусть Покрака вылезет позже. Может, так они не взорвут тебя сразу, вместе с кораблем.

— Не взорвут…?

— Открой напастный люк!

Тетка послушалась, и они медленно направились к маленькому шлюзу. Голод скорбно мяукнул, когда кастрированный ИИ выпустил их, закрыл внутреннюю дверь и разблокировал внешние переборки. Двери шлюза распахнулись, впуская ледяной ветер.

— Холодно, — пожаловалась Кирк. Тартус ничего не ответил.

Они спустились по трапу, выдвинутому «Темным кристаллом», и посмотрели на корабли, все еще висящие в воздухе. Один из кораблей уже начал приземляться — это был огромный белый прыгун элохимов, освещавший их толстым лучом света.

Пока они стояли на замерзшей поверхности, Блум разглядывала окружающий их пейзаж. Вокруг вырисовывались скопления ледяных кустов и геометрических, фрактальных конструкций, разорванных посередине, как будто их создатель пожелал сформировать целое царство форм, пылающих пойманным светом.

Лед, думала она.

Ей казалось, что-то останавливает ее сердце и перехватывает дыхание. Сзади — «Темный кристалл»; впереди — Элохимы и ужасная судьба, ожидающая ее; в центре — отрешенность и пустота, разорванная льдом. И серебро.

Почему она подумала о серебре?

Порыв ветра заставил ее споткнуться. Поддерживаемая Тартусом, она взмахнула рукой и наткнулась на один из замороженных шипов. Она не почувствовала боли, а только увидела кровь, которая несколькими каплями окропила ледяную поверхность.

— Что случилось… — начал было Фим, но она покачала головой. Взглянула: острый осколок льда порезал ей руку. Она с трудом оторвала взгляд от раны.

— Ничего страшного, — сказала она. — Ничего страшного. Пойдем.

— Ты уверена?

— Да. Это всего лишь порез. — Она криво улыбнулась. — Наименьшая из моих проблем.

Они прошли еще несколько шагов. Прыгун Элохимов уже выдвинул трап, и Блум, к своему удивлению, вдруг почувствовала, что на ее щеках замерзают слезы. И все же я плакала, подумала она. В самом долбаном конце. Замечательно.

— Ну! — крикнула она, несмотря на ветерок, пролетавший по ледяным коридорам. — Вот и мы! Выходите, чертовы… Выходите! Мы сами к вам не пойдем!

— Кирк… — пробормотал Тартус, но Блум еще не закончила.

— Боитесь?! — крикнула она. — Яйца потеряли?! Ой, стоп… возможно, Напасть, что у них и правда нет яиц…

Прыгун Элохимов вздрогнул и поднялся в воздух. Выхлоп, вызванный активированными антигравитонами, долетел до них. Кирк с трудом удержалась на ногах; она с изумлением наблюдала, как истребители и прыгуны элохимов разворачиваются и на полной скорости улетают, плюясь форсажными камерами. Рев выхлопных патрубков был громким и сорвал несколько кусков льда со стен.

Фим дернулся назад, увлекая за собой девушку. Чудом они избежали столкновения с огромным осколком, который упал прямо перед ними и с грохотом покатился в глубь пещеры, где образовал трещину в ее поверхности. Торговец выругался: уже отламывались новые куски, падая на них смертоносным, тяжелым градом.

— Внутрь! — крикнул он, потащив Кирк к трапу и шлюзу «Темного кристалла». — Тетка!

— Я сейчас открою его, сладенький!

— Я же просил тебя не разговаривать со мной в таком тоне! — ответил он и нажал на кнопку, чтобы открыть переборку. — Что там, черт возьми, происходит, в могилу Напасть!

— Я не знаю, слад … — кастрированный ИИ прервался, но через мгновение она закончила: — Не знаю, торговец Тартус! Все… потому что у меня тут сообщение!

— Что за чертово сообщение?!

— Какая-то Маделла Нокс. Пришло странным лучом через Поток. Элохимы тоже получили его. О, потому они и сбежали.

— Я заметил. Мы тоже отчаливаем, и быстро! Запускай… — начал Фим и вдруг увидел, как генохакерша сползает на пол корабля. — Кирк?… Кирк?!

Но Блум не ответила. Снаружи куски льда все еще падали, образованная ими трещина росла на поверхности замерзшего водопада, и оглушительный гром прокатывался по пещерам Империума… А она лежала неподвижно, словно кто-то дал ей Белую Плесень.

И только ее веки трепетали, словно охваченные паникой мотыльки.