Бабье царство. Книга 5. Золотая тьма. Том 1

Глава 1 Генерал-барон и монашка с проблемами

С памятного визита Михалыча прошло почти два месяца. Несмотря на последние денёчки местного аналога сентября, было тепло и сухо, хоть в трусах и тапках ходи.

Пётр Алексеевич стоял на склоне холма в ста метрах от периметра базы и вдыхал воздух чужого мира. Пальцы сжимали свисающий с шеи на кожаных ремешках армейский бинокль. Лёгкий полуденный ветерок поддевал рубашку с коротким рукавом, а два местных солнца припекали спину и нагревали фуражку.

Лепота-а-а…

На Реверсе вообще теплее, чем дома — даже зимой температура воздуха не опускается ниже плюс десяти градусов. Не Африка, конечно, но вполне сравнимо с югом Испании. Шутили, что здесь даже зимой всегда лето, причём бабье.

— Стаканыч! Где карта⁈ — закричал Пётр Алексеевич под пение птиц и стрёкот кузнечиков, которых ни капельки не пугало ни присутствие людей, ни тарахтение небольшого бензинового агрегата, стоящего неподалёку.

Глаза генерала, бегающие по склону холма, где обосновались земляне, казались хищным колючим прищуром, а губы то складывались в кислую улыбку, то сжимались от недовольства. Тогда взор костенел и становился из колючего ядовитым.

— Бегу-бегу, командир! — послышалось в ответ, и вскоре рядом с Алексеевичем встал прихрамывающий прапорщик Сизов в камуфляже, из-под коего выглядывала десантная тельняшка. В руках он держал красную папку для документов. — Прибыл!

— Напомни, что там с Борщёвым? — пробормотал генерал.

— Так это… Командир… Поступил он. Отучится на полноценного прогрессора и вернётся через полгода. Аврора получила гонорар и отправилась погостить в матчий дом.

Пётр Алексеевич кивнул и стал бурчать:

— Стаканыч, представь себе, портал, который нам дадут, стоит сотни хреналлионов! Если не хреналлиардов! За те деньги можно половину здешнего королевства купить вместе с маркизками и графиньками! Сломается, отвечай потом за него.

Прапор пожал плечами. Этот вопрос не требовал ответа — генерал просто изливал вслух накипевшее.

— Командир, — проговорил вместо ответа Стаканыч, поглядывающий на карту из-за плеча начальника. — До сих пор толком не понимаю, зачем нам этот мир. Бабы-то прикольные. И средневековье красивое, но вообще не вижу, чтоб что-то осваивали в промышленных масштабах.

Генерал ухмыльнулся.

— Блин, Стаканыч, тащить порталом сырьё на Землю экономически невыгодно. Всякое железо, нефть, газ, алюминий — пусть даже чистые — они как в той поговорке, где овчина выделки не стоит. А для добычи здесь чего-то особо ценного или редкоземельного нужны предприятия, нужна инфраструктура. Но её пока нет, и мы пока в диких, но симпатичных землях. Даже туризм, и тот очень ограничен. Единственная пока польза — тактическая.

Генерал огляделся по сторонам, чтоб ни ворон, ни крыс поблизости не было, и продолжил:

— Скрытые маршруты переброски войск. Здесь-то их с Земли ни ракетами, ни беспилотниками не достанешь.

— Ну, про тайные тропы я знаю, командир, не понаслышке, — протянул прапор, погладив простреленное эльфами колено.

Пётр Алексеевич быстро взял у Стаканыча папку, раскрыл и взял из неё свёрнутую склейку из нескольких листов.

— Да твою дивизию, — пробурчал он, шурша бумагой. Каждое утро специально назначенный боец карандашиком помечал изменения. А изменений было много.

Пётр Алексеевич принялся бросать придирчивый взгляд то на карту, то на местность, но потом вдруг указал рукой вдаль и заматюкался на то, как высокая нескладная селянка уводила бычка с телегой с пути истошно гудящего «КамАЗа»:

— Куда они прут, твою мать⁈ Прямо под грузовик лезут!

— Местные, — ехидно протянул прапор и развёл руками. — Дурные.

— Стаканыч, запиши, чтоб выставили регулировщика! — проронил возмущённый генерал.

— Командир, им же наши бойцы не указ. Они их даже не поймут.

— Значит, местную стражницу! Зря я, что ли, Аманде серебром доплачиваю. Пусть подсуетится.

— Так, местных ещё с утра поставили.

— Тогда взбодри их! Скажи, на кол посадят! Как звезду на ёлку!

А подножье холма за последний месяц изрядно изменилось. Сейчас оно превратилось в одну сплошную стройку — везде были рытвины и котлованы, а чуть в сторонке располагался бетонный пандус, который застыл над новенькими рельсами, словно серая волна прибоя на галечно-травянистом море меж пенистых шапок щебёнки. И хотя рельсов было всего километр, они уже выглядели как пахнущий креозотом предвестник грандиозных событий.

И на рельсах стояло три вагона: товарный и два пассажирских разного класса. Не полноразмерные, ибо нормальные не смогли включить в расписание портала, потому энтузиасты специально для предстоящей ярмарки собрали на технологиях двадцать первого века укороченные двухосные вагончики, которые по габаритам были чуть меньше и без того некрупного автобуса «Пазика». Эдакие пробнички вагонов. Но от демоверсии большего и не надо, а местные даже таких никогда не видели.

Там же рабочая бригада собирала из готовых блоков скромный маневровый тепловоз, больше похожий на трактор-переросток, чем на полноценный локомотив. И он был пока лишь на стадии рамы и колёс.

— Блин, опять Магистрат что-то вынюхивает, — проговорил генерал, указав на четвёрку ворон, прыгающих по крыше вагонов и заглядывающих в каждую щёлочку. Среди них выделялась белоснежная птица, важно расхаживающая среди прочих.

— Вижу! Вон там! — послышалось со стороны.

Генерал повернул голову, а в пятидесяти метрах от него на треноге стоял тяжёлый шокер для нечисти, похожий на большой тубус с прикладом и рукояткой от пулемёта. Прибором управлялись два бойца, один из коих осматривал местность. Именно к шокеру тянулись провода от мерно урчащего агрегата.

Непонятно, что заметил солдат — мелочь, наверное, но его напарник быстро развернул тубус в нужном направлении и нажал на спусковой крючок. Прибор тихо-тихо щёлкнул встроенным реле, а бензиновый агрегат тяжело и натужно загудел, оказавшись на секунду под нагрузкой.

Уже три раза за утро щёлкали, прогоняя мелкую нечисть. И, благо, никого уровнем, хотя бы близко дотягивающим до давешнего скелета не было.

Вместе с импульсом прижались к земле, как от громкого хлопка, крысы. Вороны магистрата тоже подскочили на месте, хлопая крыльями и возмущённо каркая. А датчик магии отрывисто чирикнул, словно сверчок.

Жители Реверса не зря называли район размещения базы землян Лысым холмом или же холмом Про́клятым. И всё потому, что это была одна из точек антисилы, где чему-то потустороннему здесь не за что зацепиться — они тут чахли и вообще не очень хорошо себя чувствовали. Но самые тупые или же самые упёртые твари всё же приходили сюда, как пингвины на голые утёсы. Но что их толкало — непонятно. И ведь чем дальше, тем больше нечисти становилось, словно она начала адаптироваться к присутствию землян.

Генерал вздохнул и поднял глаза на парящих в тёплых восходящих потоках коршунов, а ещё выше над ними закладывал неспешный вираж небольшой дракон. Тот шёл на трёх-четырёх тысячах метрах — на юг, с остановкой в соседних невысоких горах. Будет крестьянских овец кошмарить.

— Командир, — проговорил Сизов, указав рукой куда-то вдаль.

— Что? — проронил генерал, не отрывая взгляда от летуна.

— Настоятельница.

Пётр Алексеевич опустил взор, прищурился и увидел двуколку с беговым бычком, приближающуюся к ним по недостроенной асфальтовой дороге среди сельских возов, гружённых щебнем и соломой. Дорога тянулась прямо к городу, тогда как железка по плану должна идти в обход и далее — в сторону портового Галлипоса. Землянам кровь из носу нужен выход в местное море.

— И какого чёрта ей опять надо? Снова денег на ремонт храма? — проговорил риторический вопрос Пётр Алексеевич и едва сдержался, чтоб не выругаться покрепче.

Меж тем рабочий бабий люд, коего здесь не меньше полутысячи, быстро расступался перед священницей местного храма всех божеств. Но повозке и самой приходилось объезжать рытвины, экскаваторы с бульдозерами и, тяжело подпрыгивая, перескакивать через рельсы.

А уж чего нагнали с матушки-Земли неимоверно много, так это строительной техники. Маркиза сильно возмущалась по этому поводу, но шкатулка с золотом залила пожар её негодования, отчего она сменила шумные возгласы на колючую недоверчивую улыбку, но строить крепость на своей земле разрешила. Впрочем, им и так уж было ясно, что халумари пришли всерьёз и надолго. И раз Небесная Пара не обрушивает свой гнев на пришлых, то и людям можно немного потерпеть.

Всё равно уже землян не выбить без больших потерь.

— А ну, кыш, зараза! — рявкнул генерал на суетливый комок серого меха с бусинками любопытных глаз, когда из-за ближайшего камня выглянула большая крыса. — Совсем оборзели. Уже под ноги лезут.

— Да, командир, вообще не боятся. Да здоровенные какие, — хмыкнул прапор, потирая сперва подранную при атаке дракона, а потом простреленную эльфийской стрелой щиколотку.

А крыс стало действительно много. И казалось бы, обычные грызуны, да вот только неразумные зверюшки не станут красть гаечные ключи и мелкий инструмент или же заглядывать исподтишка в окна казармы.

— Не к добру это. Не к добру, — проговорил Пётр Алексеевич.

А Стаканыч достал из-за пазухи небольшой пневматический пистолет с баллончиком и прицелился в грызуна.

— Щас я её…

Но крыса тут же спряталась.

Генерал опять выдохнул и посмотрел на прапора:

— Хватит дурака валять. Лучше скажи, про Катарину и Юрия ничего не слышно?

— Командир, Катюша же не кошка, а люди на третьем месяце не рожают. Нет, она, конечно, кошка, но не до такой же степени. И Юра должен быть с ней. Только сильный маг может удержать от причуд храмовницу, которая в одиночку положит взвод десантуры.

— Блин, они бы сейчас очень пригодились, — тихо пробурчал генерал, взял свисающий с шеи на ремешке бинокль и приложился к нему.

Сизову только и оставалось, что молча пожать плечами. Он же не виноват, что Катарина беременная.

А чуть подальше раскинулся палаточный городок. Ушлый местный народец, едва зазвенело живой монетой, блестящей в свете Небесной Пары чистейшим халумарским серебром, ринулся в поисках работы, потому простых грузчиц, каменщиц и батрачек, набранных из местного бабья, всё прибывало и прибывало.

Над долиной, на фоне Керенборгского замка, к небу поднимались струйки сизого дыма кострищ. Сотня, не меньше.

Пахло гарью, кашей, навозом и травой. Шум строительной техники смешивался с гвалтом женских голосов, несущих местную речь, и мычанием скота.

А среди шатров нет-нет да проскочит наскоро возведённая каркасно-глинобитная постройка с характерными для средневековья чертами: фахверк называется. И означало это, что крепость землян обзаводилась собственной ремесленной слободой и сама потихоньку становилась городом.

— Свалилась на нашу голову. Опять будет мозг канифолить, — продолжал пробурчать генерал, с прищуром глядя на медленную двуколку с настоятельницей. Уже была видна возница, которая чуть ли не стоя выглядывала на неровности дороги, а потом и вовсе соскочила и повела бычка за поводья, а священница сидела, покачиваясь и хмуро поглядывая на работниц. Иногда женщины подбегали и тянули руки, прося благословения, тогда жрица осеняла их знаком Небесной Пары.

— Командир, кстати, о портале. Может, взглянете, пока настоятельница ещё далеко? — проговорил Стаканыч и поднял папку. — Вы приказали принести из канцелярии.

— Да. Точно, — прорычал генерал и расстегнул китель, расшитый золотом, бряцающий парадным аксельбантом и заслуженными медалями, а потом вздохнул и потянулся за документом, прищурился и торопливо забегал глазами по тексту. А найдя нужное, растянулся в ядовитой ухмылке и прочитал вслух:

— Подлежит передаче две единицы техники. Подвижная электростанция и портал, — затем усмехнулся и высказался: — Разродились-таки.

Но развить мысль не успел, ибо в этот момент подъехала двуколка.

Пётр Алексеевич отдал документы Сизову и шагнул навстречу женщине. Та была высокая, плотного телосложения. Если бы не украшенное золотом платье и большой знак Небесной Пары, свисающий с шеи на толстенной золотой цепи, вполне могла сойти за гренадершу или тяжелоатлетку. При этом из монашеского на ней только чёрная накидка, что значит, прибыла с неофициальным визитом.

— Матушка! — снял он фуражку с головы и по-парадному положил на сгиб левого локтя, придерживая пальцами левой руки за козырёк. Затем выполнил низкий кивок. — По какому поводу вы осчастливили нас своим прибытием? Из-за завтрашней ярмарки?

— Покайтесь, — хмуро проговорила женщина, сходя с повозки. И подол её платья упал на пыльную землю.

— Не могу, матушка. Я уважаю вашу веру, но не принадлежу ей, — ещё глубже поклонился генерал, стараясь, чтоб голос был мягок и спокоен.

— Безбожник, — протянула настоятельница с такой интонацией, словно хотела сказать другое: «Что с дурака взять, кроме анализов. И те плохие». Но халумари на то и полупризраки — им простительно то, за что местному как минимум выжгли бы на лбу калёным железом знак еретика, заковали в колодки и оставили на площади на неделю без еды и воды. А если бы упирался, как фанатик, залили бы рот расплавленным серебром или сожгли заживо.

Она смерила землянина горестным взглядом, а затем указала на бойцов с шокером.

— Утихомирьтесь. От вашего колдовства у монахинь, что проповедуют среди подёнщиц-землекопок, головы болят, словно при мигрени. А одной стало так дурно, что слегла.

— Вы уверены, что от нашего? — мгновенно стал серьёзным генерал. Тут уж было не до шуток. Если с жалобой на колдовство приехала сама настоятельница, дело серьёзное.

— Уверена, — проговорила и замолчала. — Внутренним взором вашу волшебную вещь видно даже из Керенборга. Она как вспышка молнии в ночи. Тем же, кто близко от неё — больно.

Пётр Алексеевич тоже некоторое время помолчал. Пальцы стали сами собой протирать козырёк фуражки, как бывало, когда генерал погружался в глубокие многоходовые размышления. А в голове с лёгким шелестом хорошо смазанного и ухоженного механизма крутились шестерёнки мыслей. Ибо на такие обвинения надо отвечать максимально тактично и выверенно.

— Допустимо ли проверить, матушка?

Женщина недовольно поджала губы, и взгляд тёмных очей превратился в бритвенно острую сталь. А два местных солнца блестели на зрачках, как на воронёном клинке.

— Вы ходите по краю, — процедила она.

— Простите милосердно, но обязан, — негромко отчеканил землянин и сделал лёгкий церемониальный кивок.

— Вам придётся поверить на слово, барон! — с не меньшим металлом в голосе ответила настоятельница. — Я жду объяснений и смиренных пожертвований на лечение монахинь в ответ за ваше не совсем светлое колдовство. Хоть вы и не верите в Небесную Пару, она за вами пристально наблюдает.

— Матушка, непременно, но чуть позже.

Женщина воздела руку и неспешно осенила землянина святым знаком, проведя двумя сложенными вместе перстами сверху вниз, и произнесла короткую молитву.

— У протега тес Парея Целестиал — да защитит тебя Небесная Пара.

При этом пристально глядела, не растает ли наглый пришлый от святых слов, словно нечисть. Затем села в двуколку и властно распорядилась:

— В храм!

Возница повела бычка за собой по перепаханному полю, а жрица обернулась и громко проговорила:

— Не забудьте, барон!

И как бы невзначай осенила и шокер, который тоже, увы, не растаял.

Пётр Алексеевич проводил повозку недовольным сопением — ещё бы, этот визит добавил ещё одну задачку со звёздочкой. Теперь придётся думать, как не допустить конфликта из-за применения шокеров, а без приборов отпугивать нечисть будет весьма туговато.

Генерал скрипнул зубами и махнул он рукой, зовя прапорщика за особой:

— Сизов, за мной! Помогать будешь!

А через пять шагов рявкнул на стоящую столбиком крысу:

— Кыш, зараза!