Сладкое создание

6



Новый день, однако, не принес небесного вдохновения — и даже взгляда на Молли. Он обнаружил, что постоянно перемещается в жилое крыло дома, где находились готовые спальни, по нескольку раз в день. Только для того, чтобы обнаружить, что ее дверь все еще закрыта и заперта. Ни одна из мелких частиц, которые он оставил на полу, не была потревожена, что доказывало, что никто не выходил.

Она даже не открыла дверь, чтобы осмотреть коридор.

Наконец, ближе к вечеру, Алларион не выдержал. Он постучал костяшками пальцев по дубовой панели, желая привлечь хотя бы каплю ее внимания.

— Молли? Ты в порядке? — позвал он после вежливого стука.

После долгой, напряженной паузы…

— Все хорошо, — отозвалась она, хотя… Алларион не думал, что она говорит правду. Он смутно помнил, как полуорк Орек предупреждал других полукровок и мантикор, собравшихся в растущей деревне иных, что «хорошо» — самое опасное слово, которое может сказать человеческая женщина. Многогранное, оно значило десятки вещей, и ни одно из значений не было очевидным для ничего не подозревающего мужчины.

Алларион считал себя достаточно опытным в понимании женского языка — у него были старшие сестры, бывшие возлюбленные, множество сестер по оружию, и он наблюдал, как Равенна превращалась из девочки в женщину. Однако, стоя перед запертой дверью Молли, он ощутил нечто сродни утоплению.

Как минимум, он надеялся, что она выйдет хотя бы ненадолго — чтобы он мог показать ей кухню, которую забил до отказа в предвкушении ее приезда. Не зная ее вкусов, он скупил понемногу всего, доверившись советам добродушных торговцев из ближайшего городка.

Мысль о том, чтобы приготовить для нее еду — хоть он никогда этого не делал — зажгла в нем искру надежды.

Он попытался снова:

— Может, ты хочешь, чтобы я…

— Я хочу, чтобы ты ушел!

Алларион моргнул, глядя на закрытую дверь.

— Ты в порядке?

С другой стороны раздался фыркющий звук, полный презрения:

— Все хорошо.

Не думаю, что она в порядке, бесполезно заметил Белларанд.

Алларион сердито посмотрел на единорога через плечо:

Вьючные животные должны оставаться снаружи.

Белларанд выдохнул ему в лицо струю горячего воздуха:

Хорошо, что я не особо нагружен.

Развернувшись к двери, Алларион приложил ладонь к ее поверхности. Тонкая нить его магии проскользнула под дверь — он не хотел вторгаться, лишь убедиться, что она действительно в порядке, как утверждала. Он не мог видеть, лишь смутно ощущать через магию. Дом скрипнул вопросительно, будто тоже ждал вестей о своей новой госпоже.

Тише, тише, успокоил он дом. Мы должны дать ей время освоиться.

Стены слегка задрожали, словно дом вздохнул от нетерпения.

Через магическую нить Алларион ощутил, что она лежит в кровати, сгорбившись под грудой одеял, которые он предусмотрительно оставил там. Это обнадеживало — по крайней мере, она не пыталась сплести веревку из простыней, чтобы сбежать через окно. Конечно, он бы почувствовал это, и дом предупредил бы его, но все же… Такой поворот стал бы не лучшим началом их ухаживания.

Когда из ее комнаты не последовало больше никаких звуков, Алларион удалился, а Белларанд зацокал копытами следом.

У нее сильная воля, заметил Белларанд. Это ценное качество для самки.

Алларион согласился — именно такая волевая женщина нужна была дому для процветания. Ему оставалось лишь быть терпеливым. Не мужское дело торопить женщин — именно они решают, когда начинать ухаживания. Он знал, что в человеческих королевствах все может быть иначе, но намеревался относиться к своей человеческой азай с тем же уважением и почтением, как к фэйрийской женщине.

Их союз станет лишь слаще от этого ожидания, в этом он не сомневался.



Та ночь и следующее утро не принесли новых взаимодействий с его азай, но Алларион не отчаивался. Все только начиналось, и хотя он уже скучал по ее улыбкам и аромату, он мог быть терпеливым. Как бы ни ныли его клыки и ни жаждали губы вновь ощутить ее вкус. Он мог ждать.

День он провел на крыше, чиня шиферную черепицу. Крыло с жилыми помещениями требовало многих дней ремонта, хотя находилось в лучшем состоянии, чем южное крыло. Он совершал постоянные закупки в городке в часе езды от поместья — требовались нескончаемые поставки древесины, гонта, плитки, гвоздей и тканей.

С высоты крыши Алларион заметил подъезжающую по аллее телегу. Защитный периметр предупредил его о приближении гостей, и он пропустил их без препятствий — хотя раздражение заструилось под кожей от этого непрошеного визита.

Когда два полуорка остановились у парадного входа, Алларион спрыгнул с крыши, чтобы встретить их. Лошадь, запряженная в телегу, шарахнулась, а Орек дернулся, хватаясь за сердце.

— Доброго дня, — кивнул Алларион двум полуоркам.

Орек, который взял в жены тренера лошадей по имени Сорча и положил начало переселению «иных» народов в Дарроуленд, ответил настороженным кивком. Зато Хакон, новый лорд-консорт тех земель, не отрывал взгляда от крыши, прослеживая путь Аллариона до земли. Он лишь покачал головой, впечатленный.

— Что привело лорда-консорта к моему порогу?

Хакон наконец посмотрел на него и вздохнул:

— Ты знаешь что, Алларион.

— Вы пришли поздравить меня.

— Нет.

Оба крупных самца заметно вздрогнули, когда Белларанд вышел из леса. Единорог демонстративно медленно обошел их лошадь и телегу.

Они очень грубы для трясущихся от страха мужланов.

Белларанд, веди себя прилично.

Зачем?

Алларион выждал паузу, изучая гостей. Они даже не слезли с телеги. Ни поздравляющих похлопываний по плечу, ни рукопожатий, какие он видел, когда Хакон женился на леди Эйслинн.

Раздражение просочилось в его голос:

— Зачем вы здесь?

— Вчера мэр Догерти пришел к Эйслинн, — объяснил Хакон. — Он обеспокоен, что ты принудил барменшу Молли Данн.

Лицо Аллариона исказилось гримасой недовольства, а дом за его спиной зловеще скрипнул.

— Вы считаете, что я украл женщину.

А если бы и так?

Он желал ее яростнее, чем что-либо прежде — даже больше, чем безопасность Равенны. И еще не нашел предела тому, на что готов ради нее.

Конечно, Алларион предпочел бы спросить саму Молли, но он уважал традиции. Да и не верил, что ее дядя мог принудить ее. То, что она пришла к нему и согласилась на рукобитие, должно означать хотя бы крупицу желания с ее стороны.

Орек поднял свои огромные ладони:

— Мы ни в чем не обвиняем тебя, Алларион. Просто хотим докопаться до истины и успокоить леди Эйслинн и мэра.

— Все было законно. Мэр сам провел обряд рукобития. По человеческим традициям. И она пришла добровольно.

— «Добровольно» и «с энтузиазмом» — разные вещи, — заметил Хакон.

Алларион обратил на лорда-консорта уничтожающий взгляд. Он симпатизировал полуорку, они были друзьями, но эти слова ранили его гордость. Разница была мучительно очевидна — как и полное отсутствие энтузиазма у Молли. Перед глазами вновь встала ее запертая дверь.

Белларанд взрыл копытом землю, ощущая растущее раздражение Аллариона.

Прогоним их?

Полагаю, войну пока начинать рано.

Ну пожааалуйста? Это будет весело.

Ты уже воюешь с белками и барсуками.

Дом снова скрипнул — и вдруг раздался новый звук. Алларион поднял голову: на третьем этаже открылось окно, и в нем показалась сама Молли.

— Привет! — крикнула она сверху.

Все замерли, уставившись на нее.

— Ты Молли Данн? — наконец окликнул ее Орек.

— Да! Простите за неразбериху и за беспокойство мэра. Он добр, что беспокоится, но я пришла добровольно.

Добровольно.

Алларион вглядывался в свою новую невесту: ее волосы слегка растрепались от пуховых подушек. Даже с земли он видел напряжение вокруг ее глаз и натянутую улыбку.

Она не лгала, но и правдой ее слова не были.

Его уязвленная гордость снова содрогнулась. Близнецы, дайте мне время! Она поймет — полюбит это место так же, как он. Ему просто нужен шанс.

— Ты поклялся не вмешиваться, — тихо напомнил Алларион Хакону, чтобы Молли не услышала.

— Я поклялся, — согласился Хакон, — но Орек — нет. Это он привез нас сюда, и он задает вопросы.

Алларион невольно оскалился:

— Что верно, то верно.

Он позволил гневу утихнуть, его магия медленно стекала обратно в землю. Это были его друзья, и их забота о благополучии Молли говорила в их пользу. Возможно, в будущем он сможет рассчитывать на такую же поддержку, но сейчас их вмешательство было излишним.

Подняв взгляд на Молли и ее натянутую улыбку, он произнес громко, чтобы она слышала:

— Наше начало было… нетрадиционным. Но я намерен добиваться ее как положено. Обещаю — ей, с вами двумя в качестве свидетелей.

Улыбка Молли дрогнула, ее и без того большие глаза округлились от удивления.

Пусть знает мои намерения с самого начала.

— Но зачем было увозить ее? — спросил Орек.

Алларион улыбнулся в ответ, обнажив клыки:

— Кажется, у твоих оркских предков были схожие традиции?



Она сошла с ума. Это было единственное объяснение, которое приходило на ум, пока она улыбалась и махала из окна, наблюдая, как два полуорка прощаются и уезжают — без нее.

Возможно, магия фэйри настолько сильна, особенно в этом скрипучем доме и темном лесу, что уже начала влиять на нее. Только это хоть как-то объясняло, почему она не воспользовалась шансом сбежать.

Но истинная причина была в другом — Молли боялась, что двух ночей будет недостаточно. Что сделает фэйри, если она пожалуется лорду-консорту и его другу? Как он отреагирует, если ее вернут обратно, унизив древнее существо и разрушив его странные планы?

Молли опасалась, что последствия будут куда страшнее, чем требование вернуть деньги у ее дяди.

А Бром… он бы избил ее до синяков, если бы фэйри пришел за своими деньгами.

Наблюдая, как два полуорка удаляются по аллее, Молли твердила себе: «Еще несколько дней». Пока что он оставил ее в покое, запертой в относительной безопасности ее комнаты. Вряд ли замок остановит его, если он действительно захочет причинить вред, но пока она могла отсиживаться в своей спальне. Даже если от нервов ей хотелось разорвать все запасы еды, которые она припасла, — просто чтобы занять себя и утешиться полным желудком.

Подождем еще несколько дней. Пусть он устанет от меня.

Может, к тому времени Бром уже потратит или спрячет деньги, и возвращать будет нечего.

Я не вернусь туда, решила Молли. Никто не говорил, что она обязана возвращаться в Дундуран. Возможно, стоило подождать несколько дней, а затем — когда он действительно потеряет к ней интерес — расторгнуть рукобитие, как позволял обычай.

Обещание фэйри звенело у нее в ушах.

Перед отъездом лорд-консорт спросил:

— А если она расторгнет рукобитие? Ты отпустишь ее?

Фэйри поднял взгляд на нее, стоявшую у окна, и ответил:

— Да. Клянусь честью, она может уйти, когда пожелает.

Молли вглядывалась в эти нечеловеческие глаза, темные даже с трех этажей, и сомневалась — можно ли верить его словам? Неужели он прошел через все хлопоты и траты, чтобы просто отпустить ее?

Ей было сложно поверить и в его раннее обещание «добиваться ее как положено». Все это казалось абсурдом высшего порядка. Никто никогда не устраивал из-за нее таких сложностей — включая ее саму. Наверняка это был лишь хитрый план, чтобы получить… что-то от нее.

У Молли не было ни богатства, ни титула, а ее навыки никак не относились к ведению хозяйства или плотницкому делу, необходимому для такого дома. Оставался лишь один вариант.

В очередной раз ее сиськи, казалось, втянули ее в неприятности. Вопрос был в том, сможет ли она использовать это, чтобы выбраться.

Глядя сверху на фэйри, Молли ощущала, как учащенно бьется сердце. Рисковать было опасно — ее противник, древнее и могущественное существо, явно хитер. Лучше выждать еще немного и сбежать до того, как произойдет что-то непоправимое.

Но она не могла отвести взгляд, пока фэйри стоял у входа в дом, не сводя с нее глаз.

И тогда, затаив дыхание, она увидела, как он склонился перед ней в низком поклоне.

Знак уважения? Или насмешка?

Молли резко отпрянула от окна, захлопнула его и защелкнула замок.

Комната вновь погрузилась в тишину — подозрительную, зловещую.

С этим домом что-то было не так.

Она почувствовала это еще в ту ночь, когда они подъезжали. Даже в темноте, освещенные лишь призрачным синим светом фонарей, дом будто… ждал их. Он возвышался над лесом, как хищная птица, мерцая в свете болотных огоньков. Стены скрипели и стонали, хотя ветра не было, а пока он вел ее по пустым, обветшалым коридорам, двери открывались и закрывались сами по себе.

Даже в ее спальне происходило необъяснимое.

В первую ночь она изо всех сил старалась не заснуть, сжимая нож, припрятанный в сумке — готовая бросить его в фэйри, как когда-то в собственного дядю. Но в конце концов изнеможение взяло верх. Проснувшись через несколько часов, она обнаружила: дверцы лакированного гардероба в углу распахнуты, ящики выдвинуты, а крышка резного сундука у кровати поднята.

Словно… все ждало, когда она разложит свои вещи. Обустроит комнату.

Утром Молли бродила по спальне, гадая, как фэйри проник внутрь, не разбудив ее. Годы жизни в таверне сделали ее сон чутким — необходимый навык, когда ночью в дверь ломятся незваные гости.

Но ничего не говорило о вторжении. Ни пылинки не было потревожено в безупречно чистой комнате. И все же… она чувствовала — его здесь не было.

Молли обошла комнату, проверив окна, двери и все уголки, чтобы убедиться — ничего не изменилось. Удовлетворенная, она снова села на кровать.

Эта кровать была произведением искусства — мягче любой, на которой ей доводилось спать, и вчетверо больше ее узкой лежанки в таверне. Плотное покрывало одновременно пропускало воздух и согревало, а пуховые подушки нежно обнимали голову, маня в свои объятия. На вторую ночь, вопреки себе, она спала как младенец — слишком комфортно, чтобы волноваться о распахнутых ящиках.

Не в силах устоять перед уютом и без иных занятий, она прилегла. Молли не была из тех, кто валяется без дела, но целую вечность у нее не было возможности просто отдыхать. Так что она воспользуется моментом — но останется настороже.

Она почти ждала, что фэйри постучится, требуя объяснений ее лжи полуоркам — хотя сама Молли не до конца понимала, зачем солгала.

Но он не пришел.

И правда была не такой загадочной, как ей хотелось бы верить.

Глубоко внутри, даже запершись в роскошной спальне, Молли ощущала легкий трепет. Это было… приключение. Которое она пока не готова была завершать. Что ждало ее в Дундуране? Только злой дядя и сплетни соседей.

Конечно, она сохранит осторожность: будет сидеть в комнате, пока фэйри не потеряет интерес, а затем расторгнет рукобитие.

А пока — спать на самой мягкой кровати в королевстве и строить планы. У нее есть ум, припрятанные монеты, верный нож и ее пара больших сисек — больше, чем есть у многих женщин. Дайте ей пару дней, и она что-нибудь придумает.

Когда она наконец выйдет, фэйри и не поймет, что его ударило. Его время и деньги окажутся потрачены впустую.

Не ее проблема.

Устроившись на мягкой постели, Молли начала обдумывать варианты.

А можно ли подкупить единорога? Морковкой, например?