Знахарь VII

Глава 10

Я сидел за столом в мастерской, раскладывая склянки на три группы.

Кристалл на подоконнике горел вполсилы, выхватывая из полумрака угол стола, стопку глиняных черепков и спину мальчика, сидящего напротив. Горт работал молча. Его уголёк скрёб по обожжённой глине мелким, аккуратным почерком, и единственный звук в мастерской — это шорох стилуса да тихое позвякивание стекла, когда я переставлял склянки.

— Протокол экстренного кормления, — сказал я, не поднимая головы. — Повтори.

— Три капли субстанции в воронку побега на рассвете, — откликнулся Горт, не прерывая письма. — Если побег пульсирует ровно, то одну каплю. Если замедлился ниже двенадцати ударов в минуту, то три. Если остановился, значит пять и сигнал Рине.

— Сигнал?

— Два коротких, длинный, два коротких. Через прямой контакт с побегом, ладонями на грунт, не через корень.

Я кивнул. Мальчик помнил всё, что я ему говорил.

— Следующий пункт, — я отодвинул от себя последнюю склянку из деревенской группы и потянулся к стопке чистых черепков. — Режим Лиса.

Горт поднял голову. В его глазах мелькнуло что-то, похожее на беспокойство, но он тут же спрятал его за привычной сосредоточенностью.

— Утренняя стойка у побега тридцать минут, не больше, — продиктовал я. — Если давление в каналах превысит норму, он почувствует жжение в голенях. В этом случае немедленно отвести от побега, уложить, дать «Укрепление Русла», половину дозы. Записал?

— Записал.

— Дальше. Физическая нагрузка только с Тареком. Нет, стой. Тарек идёт с нами. — Я потёр переносицу. — Кирена. Пусть Кирена контролирует нагрузку. Она знает, как выглядит перенапряжение.

Горт записал, потом поднял уголёк и посмотрел на меня.

— Учитель. Вы оставляете мне сорок шесть склянок, три протокола, два ученика и один корень, который разговаривает. — Он помолчал. — Я справлюсь.

Я посмотрел на него и кивнул.

— Знаю, — ответил я. — Последний пункт. Если побег потемнеет или прекратит вибрацию, не пытайся починить. Отправь сигнал Рине и уводи всех людей. Не спорь с Аскером, не жди. Бери Лиса, бери Ферга и уходи на юго-восток, к Рине.

Горт записал. Его уголёк замер на последнем слове, и я увидел, как он чуть сильнее вдавил грифель в глину.

— Понял, — сказал он.

— Повтори.

— Если побег потемнеет или прекратит вибрацию, сразу сигнал Рине и бегство.

Я кивнул и вернулся к ящику.

Походный набор, двенадцать склянок в гнёздах из сухого мха, обложенных корой, чтобы стекло не билось при тряске. Четыре «Укрепления Русла» на случай травм. Два «Настоя Хищной Крови» — Тареку и Далану, если столкнёмся с чем-то серьёзным. Три универсальных антисептика. Два Индикатора Мора. И одна склянка, которую я поставил в ящик последней и задержал на ней пальцы дольше, чем на остальных.

Эликсир Пробуждения Жил. Ранг C. Единственный в своём роде, тот самый, сваренный в симбиозе с побегом, с серебряной спиралью внутри, вращающейся медленно, как далёкая галактика в янтарной жидкости. Я не знал, для кого он понадобится. Может, ни для кого, но не взять его означало лишить себя самого мощного инструмента, который у меня был.

Крышка ящика захлопнулась. Я затянул ремни, проверил шнуровку, перевернул ящик — ни звука, склянки сидели плотно.

Горт аккуратно сложил исписанные черепки и обернул тканью.

— Учитель, — сказал он, не поднимая глаз. — Сколько дней до рассвета?

Я не сразу понял вопрос. Он спрашивал не о времени суток, а о сроке. Сколько дней я отпускал себе на возвращение.

— Двенадцать, — ответил я.

Горт кивнул, как будто загрузил число в ту же ячейку памяти, где хранились рецепты и протоколы.

— Я буду считать.

…

Лис появился за полчаса до рассвета.

Он вышел к побегу и встал в привычную стойку — утренний ритуал, который я назначил ему неделю назад.

Я включил витальное зрение и подошёл к окну.

Каналы Лиса светились в предрассветных сумерках, как тонкие провода, по которым течёт ток. Пятнадцатый на левой — вот он, предмет моего беспокойства все последние дни. Восемьдесят восемь процентов. Створка истончилась до предела, и сквозь неё уже просачивались микроскопические струйки субстанции, как вода через трещину в плотине.

За ночь, пока Лис спал на полу мастерской, фоновая субстанция, сочившаяся из-под досок от побега, довела канал до критической отметки. Я видел это утром и думал отменить сегодняшнюю стойку, но не успел.

Мальчик стоял неподвижно. Его дыхание было ровным и с каждым вдохом субстанция из земли поднималась по его стопам, через голеностопные суставы, вверх по голеням. Четырнадцатый канал принимал её жадно, проводил вверх. Пятнадцатый всё ещё упирался в створку и накапливал давление.

Восемьдесят девять процентов. Девяносто. Девяносто два.

Едва я шагнул к двери, как тело мальчика вздрогнуло. Побег выбросил импульс и ушёл в грунт, прямо под ноги Лиса. Фундамент мастерской отозвался вибрацией, посуда на полках зазвенела, и я почувствовал, как доски пола задрожали под моими подошвами.

Створка пятнадцатого канала разорвалась.

Я видел это в витальном зрении с хирургической чёткостью. Тонкая мембрана, державшаяся на честном слове, лопнула по линии наименьшего сопротивления, и субстанция хлынула в канал, но вместо хаотичного прорыва произошло то, чего я не ожидал.

Четырнадцатый канал, уже открытый и стабильный, поймал волну с другой стороны. Два потока столкнулись где-то в районе коленных суставов и замкнулись. Контур нижних конечностей заработал как единая система.

Каскадная синхронизация.

Лис стоял с закрытыми глазами, его тело чуть покачивалось, и субстанция циркулировала по его ногам с ритмичностью, которую я обычно видел у культиваторов второго круга, отработавших свои маршруты годами.

Побег пульсировал чаще обычного. Земля вокруг него нагрелась, и от неё поднимался тонкий парок.

Золотые символы проступили перед моими глазами.

ЛИС: 1-Й КРУГ КРОВИ

Каналы нижних конечностей: 16/16 (полная активация)

Возраст субъекта: 11 лет

Совместимость с фоном: 93.6%

Строки повисели пять секунд и растаяли.

Вышел из мастерской. Лис стоял у побега, и когда я приблизился, он открыл глаза.

Зрачки расширены, радужка потемнела на полтона — типичная реакция на первый прорыв, кровеносные сосуды глаз уплотняются, и склера приобретает тот характерный кремовый оттенок, который я видел вчера у Варгана. Только у Варгана это случилось на третьем круге, после мучительной процедуры с криками и кровью на досках. А Лис стоял босиком на холодной земле и выглядел так, будто просто хорошо выспался.

Он посмотрел на свои ноги, потом на меня.

— Учитель, — сказал он тихо. — Я чувствую пол.

— Землю, — поправил я.

— Нет. Пол. Доски в мастерской. Через землю и камень фундамента. Доски вибрируют, потому что побег дышит, и я чувствую каждую доску. — Он помолчал, подбирая слова. — Как если бы у меня выросли ещё десять пальцев, только не на руках, а под землёй.

Я положил ладонь ему на плечо. Серебряное касание показало мне то, что показала система. Контур замкнут, стенки каналов стабильны, давление в норме. Никаких микроразрывов, никаких рубцов. Чистый, идеальный прорыв, какой бывает раз в поколение, и то если повезёт.

— Первый круг, Лис, — сказал я. — Ты прорвался.

Мальчик кивнул, не высказав радости или удивления.

— Горт, — позвал я, не оборачиваясь.

Мальчик уже стоял в дверях мастерской с черепком наготове. Разумеется, он стоял в дверях. Он слышал вибрацию фундамента и звон посуды и вышел проверить.

— Дата, время, результат, — сказал я.

Горт записывал.

— Лис, — я убрал ладонь с его плеча и присел, чтобы наши глаза оказались на одном уровне. — Слушай внимательно. Пока меня нет, ты второй после Горта. Он отвечает за настои, ты за побег. Если побег ускорится выше двадцати четырёх ударов, ты садишься рядом и через стопы выравниваешь ритм. Как Ферг, но мягче. Помнишь, как я показывал?

Лис кивнул.

— Покажи.

Мальчик опустился на колени, вдавил пальцы ног в землю и замер.

— Вот так, — сказал я. — Ровно так. Не больше тридцати минут за сеанс. Если голени начнут гореть, прекращай немедленно.

— Да, учитель.

Он встал. Отряхнул колени и пошёл к бочке с водой.

Одиннадцать лет. Первый круг. Самый молодой культиватор в радиусе, который я не мог даже оценить.

Горт закончил записывать и убрал черепок на полку.

— Учитель, — сказал он, глядя вслед Лису. — Когда вернётесь, у вас будет два ученика первого круга.

Я хотел ответить «если вернусь», но не стал. Горт не нуждался в моих сомнениях. Ему нужны были чёткие инструкции и дата обратного отсчёта. Всё остальное — мой груз, не его.

— Двенадцать дней, — повторил я. — Считай.

…

Варган ждал меня на крыльце своего дома.

Он был одет в походное. Кожаная куртка, штопаная в трёх местах, но крепкая. Нож на поясе в потёртых ножнах. Копьё у стены, прислонённое к перилам, с наконечником из кости.

Его тело изменилось за двое суток после прорыва, и утренний свет подчёркивал это безжалостно. Масса осталась прежней, но распределилась иначе. Плечи чуть уже, зато спина шире в лопатках. Предплечья тоньше, но мышцы на них перекатывались под кожей, как стальные тросы. Третий круг не раздул его, а пересобрал, убрав всё лишнее и уплотнив остальное. Когда Варган повернулся ко мне, его движение заняло полсекунды — ровно столько, сколько нужно, ни больше, ни меньше, и в этой экономии я увидел то, чем отличается ремесленник от мастера.

— Лис прорвался, — сказал я вместо приветствия.

Варган помолчал.

— Слышал, — произнёс он наконец. — Пол в моём доме тряхнуло. Думал, побег чудит, потом понял. — Он чуть наклонил голову. — Одиннадцать лет, лекарь. Мой сын в его возрасте ещё палку ровно держать не мог.

— Фон, — ответил я. — Побег создал зону, в которой каналы раскрываются с аномальной скоростью. Лис просто оказался в нужном месте в нужное время с нужным телом.

— Или нужный мальчишка оказался рядом с нужным лекарем.

Я не стал спорить. Варган прав по-своему — без режима тренировок, без «Укрепления Русла», без контролируемых сеансов у побега каналы Лиса могли бы раскрыться неправильно или не раскрыться вовсе, сгорев на полпути, как это случилось с Фергом.

— Метка, — сказал я, меняя тему. — Сколько осталось?

Варган перевёл взгляд на юго-запад. Его глаза чуть сузились, и я заметил, как дёрнулась жилка на его виске — он прислушивался к чему-то, чего я не мог слышать.

— Часа два, может три. Дальние пульсы уже мутные, как будто слушаешь сквозь стену. Наш, — он кивнул в сторону побега, — чётко. Северо-западный глухо, но ритмично. А вот четвёртый…

Он замолчал. Его рука потянулась к груди, пальцы легли на рёбра, прямо над сердцем.

— Что с ним? — спросил я.

Варган не отвечал несколько секунд. Его челюсть двигалась, как будто он подбирал слова для чего-то, что трудно передать речью.

— Изменился, — сказал он тихо. — Вчера, когда я лёг спать, он стучал рвано. Длинная пауза, короткий удар, пауза ещё длиннее, удар.

— А сейчас?

— Сейчас ровный. — Варган посмотрел на меня, и в его глазах я увидел не облегчение, а тревогу. — Вот в этом и дело, лекарь. Он стал ровным, но не так, как здоровое сердце. Здоровое стучит, потому что хочет, а этот стучит, потому что кто-то его сжимает.

Он снял руку с рёбер и сжал кулак. Медленно разжал. Сжал снова.

— Вот так. Удар, — кулак сжался, — пауза, — кулак разжался, — удар.

Я протянул руку и положил ладонь ему на плечо. Серебряное касание активировалось мгновенно, и через контакт я нырнул в остаточный рисунок метки, который ещё тлел в его крови.

Варган прав.

Я видел это. Поверх родного ритма камня лежала чужая частота, тонкая, паразитная. Она обволакивала пульс Реликта и стягивала его, как удавка.

Сущности из видения — те тёмные, маслянистые фигуры, стоявшие над трещиной. Они не просто ждали, они кормились.

Убрал ладонь. Золотые символы уже проступали перед глазами.

Четвертый реликт: обновление

Внешний дренаж обнаружен. Источник: неидентифицированные объекты в зоне Серого Узла

Пересчёт: остаточный ресурс — 8 дней (было 10)

Скорость дренажа увеличивается нелинейно

Прогноз при сохранении текущей динамики: полное истощение через 6–9 дней

— Плохо, — сказал я.

— Знаю, — ответил Варган. — Сколько у нас?

— Восемь дней. Может, шесть.

Охотник втянул воздух сквозь стиснутые зубы. Его копьё, прислонённое к перилам, качнулось от порыва ветра, и Варган поймал его одним движением. Пальцы обхватили древко, отчего костяшки побелели.

— Мы планировали выходить через два часа, — произнёс он.

— Мы выходим сейчас.

Варган кивнул, после перехватил копьё, спустился с крыльца и двинулся к воротам.

— Далан и Тарек у ворот, — бросил он через плечо. — Я их видел, когда выходил.

…

Я вернулся в мастерскую. Подхватил ящик, закинул на спину, затянул лямки. Проверил перчатки в кармане и оставил их там.

Горт ждал у двери, прижимая к груди последний черепок.

— Всё записано, — сказал он. — Протоколы, рецепты, расписание. Ежедневник на двенадцать дней.

— Хорошо.

Горт кивнул и спрятал черепок за пазуху.

Лис стоял у побега босиком, как обычно.

— Учитель, — сказал он. — Вы вернётесь?

— Через двенадцать дней.

Лис кивнул, потом протянул руку и коснулся побега кончиками пальцев, осторожно, как гладят кошку. Побег чуть качнулся навстречу.

— Я буду с ним, — пообещал мальчик. — И считать дни.

Я не стал говорить ничего лишнего. Развернулся и пошёл к воротам.

…

Четвёрка стояла у распахнутых створок, а Аскер стоял у створки.

Он не прощался и не говорил напутственных слов. Он просто стоял и смотрел на нас. Его глаза переходили с одного на другого: Тарек, Далан, Варган, я.

Он кивнул один раз, коротко.

Я опустился на колено у побега в последний раз перед уходом.

Ладони легли на грунт. Субстанция пошла мгновенно. Сейчас мне не нужна подпитка — мне нужна связь.

Я сформировал импульс. Два коротких удара, длинный, два коротких. Протокол, который передала Рина через Кайрена, сигнал «Я здесь, слышу, жду ответа».

Побег принял. Его капилляры вспыхнули на мгновение, бордовый свет скользнул по стеблю сверху вниз, ушёл в грунт. Я почувствовал, как импульс провалился вертикально и оттуда горизонтально, вдоль подземных каналов, которые связывали все четыре узла сети.

Тридцать секунд тишины. Моё сердце отсчитывало их ровно.

Сорок секунд.

На сорок первой пришёл ответ.

Координатная метка, короткий импульс, содержащий вектор и расстояние. Рина подтверждала приём. Но вместе с меткой пришло ещё кое-что.

Система обработала сигнал раньше, чем я успел додумать.

Входящий сигнал: Рина (ЮВ)

Паттерн: 3−3–3 (нестандартный)

Дешифровка через резонансный контекст…

Метод: семантический анализ ритмической модуляции

Перевод (вероятность 78%): «ловушка»

Я отдёрнул ладони от земли резко, как от ожога. Инерция субстанции ещё текла по серебряным нитям, затухая постепенно, и кончики пальцев покалывало.

Варган смотрел на меня. Он стоял в трёх шагах, и его глаза были неподвижны.

— Что? — спросил он.

Тарек повернулся. Далан поправил лямку вязанки. Аскер у створки ворот чуть подался вперёд, не сходя с места.

Я выдержал паузу в три секунды. Мне нужно было уложить в голове то, что я только что узнал, и решить, сколько из этого говорить вслух.

— Рина считает, что Серый Узел — ловушка.

Тишина упала на двор. Побег за моей спиной качнулся и замер.

Тарек первым нарушил молчание.

— Откуда она знает?

— Её Реликт подключён к той же сети, что и наш. Она слышит четвёртый пульс, вероятно, дольше, чем мы. И если она отправила предупреждение через нестандартный канал, значит, считает угрозу достаточно серьёзной, чтобы нарушить радиомолчание.

Далан переступил с ноги на ногу.

— Ловушка на кого? — спросил он. — На нас?

— Или на любого, кто придёт спасать камень, — ответил Варган вместо меня. — Те твари из видения, лекарь. Они ждут.

— Они не просто ждут, — поправил я. — Они кормятся. Однако ловушка подразумевает умысел. Если Рина права, значит, кто-то или что-то хочет, чтобы мы пришли.

Тарек перехватил копьё обеими руками и спросил:

— Что теперь?

Я посмотрел на юго-запад. За частоколом начиналась стена полумрака, в которой растворялась тропа. Где-то там, за двумя сотнями километров мёртвого леса и обрушенных стен, камень бился из последних сил, а паразитные тени сжимали его в кулаке, выдавливая жизнь каплю за каплей.

Я не мог не ответить ни как врач, ни как алхимик, ни как человек, в чьих жилах серебро уже стало частью крови.

— Идём, — сказал я и шагнул за порог.

Одну секунду я думал, что Тарек или Далан скажут что-нибудь — переспросят, засомневаются, попросят обсудить, но нет. Парнишка двинулся следом, не опуская копья. Далан поправил вязанку и шагнул за ним. Варган уже был впереди — он вышел за ворота первым, когда я ещё стоял на колене у побега, и теперь ждал на тропе, повернувшись вполоборота.

— Лекарь, — окликнул Аскер.

Я обернулся.

— Деревня будет здесь, когда вернёшься, — сказал он.

— Знаю, — ответил я.

Створка закрылась за моей спиной с глухим стуком.