Знахарь VII

Глава 13

Сущности не двигались.

Прошёл час. Я считал удары собственного сердца, потому что больше считать было нечего. Мёртвый город молчал, как подобает мёртвому городу, и только бордовое мерцание из провала на площади чуть подсвечивало верхушки разрушенных стен.

Тарек сидел на обломке стены и не шевелился. Копьё лежало поперёк его колен, и он не сводил глаз с трёх фигур на площади. Время от времени его челюсть напрягалась, как будто он жевал невидимую травинку, и это было единственным признаком того, что парень не окаменел от страха.

Далан привалился к баррикаде из камней у дверного проёма. Нож в его руке блестел в полумраке. Он дышал ровно и глубоко, и по его лицу невозможно было понять, спит он или бодрствует. Впрочем, стоило мне подойти на два шага ближе, как его глаза открылись мгновенно, и нож чуть сместился в ладони.

Варган лежал у дальней стены, закинув руку за голову. Его глаза были закрыты, но дыхание оставалось слишком ровным для спящего.

— Они стоят, — негромко доложил Тарек сверху. — С тех пор, как появились, ни одна не шагнула.

— Четвёртая?

— Тоже стоит. Десять метров, у обломков арки. Нож держит остриём вниз.

Я подошёл к стене, за которой скрывалась четвёртая сущность, и прижал ухо к камню. Камень был холодным, шероховатым, и через него не доносилось ни единого звука — ни дыхания, ни шагов, ни скрежета когтей. Они стояли в полной тишине, как вкопанные столбы, и эта неподвижность пугала сильнее любой атаки.

Хищник, который бросается на тебя, понятен. У него есть импульс, вектор, логика голода. А вот тварь, которая просто стоит и ждёт, заставляет нервничать по-настоящему, потому что непонятно, чего она ждёт.

Я принял решение.

— Варган?

Он открыл глаза, не меняя позы.

— Мне нужно десять минут тишины. Буду сканировать четвёртую через стену.

— Через стену? — Варган приподнял бровь. — Не через пол?

— Через пол они меня засекли в прошлый раз. Стена безопаснее — каменная кладка глушит обратный сигнал. Теоретически.

— Теоретически, — повторил Варган без выражения и сел, подтянув к себе копьё. — Давай. Если полезут, я успею.

Я стянул обмотку с правой руки. Серебряная сеть на пальцах вспыхнула в полутьме, и по ладони пробежала волна тепла. Рубцовый узел за грудиной расправил ответвления, готовясь к работе.

Я приложил ладонь к стене кончиками пальцев для точечного контакта. Через серебряные капилляры направил слабый диагностический импульс, который проскользнул сквозь каменную кладку и потянулся к источнику аномалии за ней.

Десять метров — ничтожное расстояние для серебряного касания. Нить нащупала контур четвёртой сущности, и данные хлынули обратно.

Первый слой состоит из паразитной матрицы. Знакомая сигнатура, которую я уже видел в мёртвой зоне, в прожилках на стенах. Совпадение 91%, и этот процент не удивлял — чего ещё ожидать от тёмной фигуры посреди заражённого города.

Но оставшиеся 9% заставили меня вздрогнуть.

Под паразитной оболочкой, внутри непроницаемой тёмной массы, Серебряное Касание нащупало структуры, которых там быть не должно. Витальные каналы. Они точно не звериные, с их хаотичной ветвистостью и грубыми узлами, а упорядоченные, симметричные, проложенные с анатомической точностью, которая встречается только в одном типе организмов.

В человеческом.

Я углубил сканирование. Рубцовый Узел загудел от напряжения, и я почувствовал, как серебряная нить утолщается, превращаясь из волоска в верёвку. Рискованно, но мне нужны детали.

Они пришли.

Внутри тёмной оболочки сохранился человеческий скелет — взрослый, с крупными костями и широким тазом. Мужчина ростом около ста семидесяти, при жизни крепкого сложения. Кости не были повреждены — ни переломов, ни трещин, и это означало, что он умер не от травм. Но главное находилось не в костях, а в том, что их окружало.

Минимум восемь активных каналов, и по их расположению и плотности стенок я безошибочно определил уровень. Третий Круг, причём с хорошей проработкой. Этот человек при жизни культивировал не один год, его каналы были вылизаны до зеркального блеска, и субстанция когда-то текла по ним свободно.

Сейчас каналы были пусты, но не мертвы. Паразитная матрица использовала их как каркас. Она проросла сквозь стенки каналов, встроилась в них, превратив мёртвую кровеносную систему культиватора в свою собственную нервную сеть. Каналы стали проводами, по которым тёмная субстанция циркулировала внутри оболочки, обеспечивая ей подвижность и координацию.

Нож в руке сущности перестал быть загадкой. Мышцы предплечья сгнили давно, но паразитная ткань заполнила пространство между костями и сухожилиями, воспроизведя механику захвата. Мёртвое тело помнило, как держать нож, и матрица воспользовалась этой памятью.

Я убрал руку от стены. Серебряная нить оборвалась, и на три секунды перед глазами заплясали цветные пятна.

Объект: неклассифицированная сущность (гуманоидная)

Внешняя оболочка: паразитная матрица (совпадение 91%)

Внутренняя структура: скелет культиватора (3-й Круг, 8 каналов)

Механизм: матрица использует каналы как проводящий каркас

Субстанция: отсутствует (пустая оболочка)

Уязвимость: термическое воздействие (паразитная ткань не защищена от жара)

— Ну? — Варган смотрел на меня, и в его глазах не было страха, только холодное ожидание.

Я потёр переносицу, подбирая слова, потому что то, что я собирался озвучить, требовало аккуратности.

— Внутри каждой из них находится человеческий скелет третьего круга.

Далан у двери чуть повернул голову. Тарек на стене тоже обратил на меня внимание.

— Матрица не убила этих людей — она их надела. Использовала каналы как каркас, мышцы заменила собственной тканью, кости оставила для жёсткости. Нож в руке четвёртой — это не трофей. Мёртвая рука помнит хват.

Варган помолчал. Его пальцы медленно перехватили древко копья чуть выше.

— Сорок человек за одну ночь. Тридцать лет назад. — произнёс он негромко.

— Возможно не все из них стали сырьём — для сущности нужен культиватор. Только если среди сорока было хотя бы четверо-пятеро с каналами…

— Шестеро, — Варган перебил, не повышая голоса. — Я помню, отец рассказывал. Шесть охотников, трое из них на втором Круге, двое на третьем, один вроде бы подбирался к четвёртому. Вся боевая сила деревни. Пропали вместе с остальными.

Тарек свесился со стены.

— Если тело культиватора третьего круга, значит, прочность и скорость соответствуют? Копьё пробьёт?

Хороший вопрос. Я покачал головой.

— Нет. Матрица изменила пропорции. Видишь, какие длинные конечности? Суставы гнутся в обе стороны. Это уже не тело третьего Круга, а нечто переделанное. Прочнее оригинала за счёт паразитной ткани, но при этом внутри пусто, субстанции ноль. Они как доспехи без человека внутри.

— Так копьё пробьёт или нет?

— Пробьёт, но это ничего не даст. Внутри нет крови и органов — нечего повредить. Нужен жар. Паразитная ткань не термоустойчива. Серебряный Импульс при прямом контакте оплавит её изнутри.

— Ты говорил, у тебя шесть ударов, — вставил Далан от двери. — Их четверо.

— Пять после первого контакта, — поправил я. — Плюс сорок микроимпульсов, но те работают только на короткой дистанции и дают максимум болевой шок. Если у паразитной ткани есть болевые рецепторы, в чём я сомневаюсь.

Варган встал, распрямившись во весь рост, и его макушка почти коснулась каменной балки крыши. Три дня назад он прорвался на третий Круг, и его тело ещё адаптировалось к новым пропорциям силы.

— Караулят, — он кивнул в сторону площади. — Ты же это хотел озвучить? Они не охотятся. Они стоят полукругом у провала, как стражники у ворот.

— Именно так.

— Караулят от кого?

Я посмотрел Варгану в глаза, и он выдержал этот взгляд, не моргнув.

— От нас или от того, что внизу.

— Это меняет план?

— Это определяет план, — я присел на корточки и пальцем начертил на пыльном полу прямоугольник, обозначавший площадь. — Если они стражи, а не хищники, значит, у них есть приоритет. Они будут защищать провал, а не преследовать нас. Если мы разделимся и создадим две угрозы одновременно, им придётся выбирать.

Варган подошёл и присел рядом.

— Дальше.

— Ты выходишь на площадь открыто. Третий Круг, субстанция фонит через все каналы. Для существ, которые кормятся витальностью, ты как костёр в тёмной комнате.

— Приманка, — Варган фыркнул, но без обиды. — Дожил.

— Лучшая приманка в истории этого города, — я позволил себе слабую усмешку. — Тарек идёт параллельно, прикрывает тебе фланг. Далан остаётся здесь и держит четвёртую, создаёт видимость полного отряда, а я обхожу площадь по руинам и ныряю в провал.

Тарек покачал головой.

— Разделяться — плохая идея. Три против двоих, и это при том, что мы не знаем, на что они способны.

— Знаем, — возразил я. — Они пустые. Субстанции ноль. Сила есть, но энергии для длительного боя у них нет. Варгану не нужно их убивать, достаточно держать на расстоянии. Копьё третьего Круга пробьёт оболочку, а если внутри потечёт тёмная жижа, они отступят к провалу, чтобы восстановиться через прожилки.

— А если не отступят?

— Тогда Варган отходит, а я уже буду внизу.

Тарек посмотрел на Варгана. Варган посмотрел на провал. Бордовое мерцание из него становилось чуть ярче, словно угасающий костёр подбросил последнее полено.

— Лекарь, — Далан подал голос от двери. Его обычно тихий тон звучал ещё тише. — Ты там внизу один. Если что-то пойдёт не так, мы до тебя не доберёмся.

— Я знаю.

— И ты всё равно полезешь.

Это не был вопрос, но я ответил.

— У камня осталось четыре дня. Может, три с половиной. Каждый час, пока мы сидим здесь и смотрим на этих тварей, он теряет ресурс, который не восстановится. Мы шли сюда черт знает сколько дней не для того, чтобы вернуться с пустыми руками.

Далан кивнул и ничего больше не добавил. Его нож чуть повернулся в ладони, и он снова прижался спиной к камням, глядя в проём.

Варган хлопнул ладонью по колену.

— Ждём рассвета. Через час серость станет светлее, тени короче. Лучше видно, куда бежать. — Он посмотрел на меня. — Ты точно уверен насчёт жара?

— Я испытал Серебряный Импульс на камне фундамента перед отъездом. Если паразитная ткань выдержит сто двадцать градусов прямого контакта, я сильно удивлюсь.

— Постарайся не удивляться, — буркнул Варган и лёг обратно, закинув руку за голову. — Не люблю сюрпризы.

Следующий час я провёл у стены, прислушиваясь к пульсу Реликта через каменный пол. Через обмотки на ногах он ощущался слабо, как далёкое эхо, но достаточно чётко, чтобы считать интервалы. Сорок восемь секунд. Пауза. Сорок девять. Провал. Сорок семь. Камень умирал неровно, рывками, как сердце старика, которое то замирает, то вдруг бьёт сильнее положенного.

Я думал о том, что сказала Рина через побег. Серый Узел — это ловушка. Сущности не просто кормятся, они ждут тех, кто придёт спасать. Если это правда, то наш план ничем не лучше плана экспедиции из Каменного Узла, которая закончилась четырьмя телами у арки.

Но у экспедиции Каменного Узла не было серебряной сети на руках. И Рубцового Узла за грудиной. И шести Импульсов, способных плавить камень.

А ещё у них не было Варгана, который только что получил третий Круг и горел желанием проверить его в деле. И Тарека, который за последние дни научился перехватывать копьё быстрее, чем я моргаю. И Далана, который при всех своих ограничениях первого Круга держался крепче многих.

Возможно, именно поэтому те четверо погибли — они пришли как исследователи. А мы пришли как отряд, который уже выжил в одной осаде и не собирается проигрывать вторую.

Серость за стенами стала чуть бледнее. Рассвет в Сером Узле не отличался от рассвета в мёртвой зоне, тьма просто разжижалась до состояния мутного молока, и розоватые кристаллы на скрученных деревьях мерцали чуть ярче, как будто просыпались вместе с небом.

Тарек негромко доложил:

— Без изменений. Три на площади, четвёртая у арки. Не шевелятся.

Варган поднялся одним движением. Он перехватил копьё, крутанул его и упёр древком в пол.

— Лекарь. Мне нужно от тебя одно.

— Слушаю.

— Если ты спустишься и поймёшь, что камень не спасти, ты вернёшься. Не полезешь глубже, не попробуешь что-нибудь героическое. Поднимешься наверх, и мы уйдём. Договорились?

Я посмотрел на него. Варган не просил — он ставил условие. Охотник до мозга костей, который знает, что самая частая причина гибели — это не зверь и не враг, а собственная жадность.

— Договорились.

— Врёшь, — Варган оскалился, но его глаза остались серьёзными. — Ладно. Пошли.

Он шагнул к пролому в стене и выбрался наружу прежде, чем я успел что-либо ответить.

Я обогнул укрытие с левой стороны, протиснувшись через щель между стеной и грудой щебня. Руины за нашим домом тянулись на запад, образуя лабиринт из обвалившихся стен и проросших деревьев, и я двигался по нему, стараясь не наступать на паразитные прожилки, которые ползли по камням.

Впереди, на площади, раздался голос Варгана.

— Эй! — Он произнёс это слово обычным голосом, но в мёртвой тишине города звук разнёсся, как удар колокола. — Я здесь!

Я прижался к обломку стены и выглянул из-за угла. Площадь простиралась передо мной метров на пятьдесят, и в её центре чернел провал, из которого поднималось бордовое свечение. Три сущности стояли полукругом у его дальнего края.

Варган вышел на открытое пространство. Его копьё было направлено по диагонали вниз, наконечник из обточенной кости поблёскивал в розоватом свете кристаллов. Он двигался размеренно, без спешки, и каждый его шаг гулко отдавался в каменных плитах мостовой.

Три сущности повернулись одновременно. Все три головы развернулись в сторону Варгана синхронно. Я был прав в своём ночном наблюдении — все они марионетки на одной нити.

Варган сделал ещё два шага. Его субстанция действительно горела, я видел это через витальное зрение даже на расстоянии. Третий Круг, полная активация всех восьми каналов, тело, накачанное энергией прорыва.

Правая сущность подняла руку медленно, сантиметр за сантиметром, как будто воздух вокруг неё был густым, как смола. Ладонь развернулась к Варгану, и от неё по паразитным прожилкам на земле прокатился импульс, от которого каменные плиты под ногами охотника дрогнули.

Варган прыгнул назад. Два метра, не меньше, и приземлился мягко, на полусогнутые ноги. Копьё мгновенно переместилось в боевую позицию.

Тарек скользнул из-за обломка колонны слева, перекрывая фланг. Его копьё было короче и легче, и он держал его двумя руками, наконечником вперёд.

Далан за моей спиной ударил рукоятью ножа по камню баррикады. Два коротких удара, один длинный. Условный сигнал, который означал, что четвёртая на месте.

Но она не была на месте.

Я это понял за секунду до того, как увидел. Рубцовый Узел выстрелил предупреждением, и я развернулся на пятках.

Четвёртая сущность стояла в трёх метрах от меня.

Она не шагала, а переместилась по прожилкам, скользнув по паразитной сети, как лодка по каналу, и вынырнула из тёмного пространства между двумя рухнувшими стенами. Её непропорционально длинное тело нависало надо мной, и охотничий нож с костяной рукоятью торчал из правой кисти остриём вниз. На блестящих участках её оболочки отражались розовые блики кристаллов, и эти блики скользили по поверхности, создавая иллюзию движения даже когда сущность стояла неподвижно.

Между мной и провалом оставалось двадцать метров. Между мной и четвёртой сущностью оставалось три.

Я не стал ждать, пока она поднимет руку.

Серебряная сеть на правой ладони вспыхнула бордовым, и я шагнул вперёд, вкладывая в движение всю массу тела. Два метра я преодолел за полшага, и моя ладонь с раскрытыми пальцами врезалась в грудину сущности.

Серебряный Импульс: прямой контакт, полная мощность.

Ощущение было таким, будто я засунул руку в печь и одновременно ударил кулаком по наковальне. Жар выстрелил из серебряных капилляров, прошёл сквозь паразитную оболочку и взорвался внутри. Сто двадцать градусов, концентрированных на площади моей ладони, превратили тёмную ткань в пузырящуюся кашу.

Сущность не закричала, ведь у неё не было голоса. Однако она дёрнулась, и этот рывок отбросил меня на полметра назад. Оболочка лопнула с влажным хлопком и из трещины хлынула густая чёрная масса, которая мгновенно начала распадаться на воздухе. Внутри обнажились кости, рёбра, позвонки, ключица. Обугленные, покрытые чёрными нитями, которые сжимались и рвались, теряя опору.

Тело рухнуло на камни. Нож выпал из разжавшихся фаланг и звякнул о плиту мостовой. Паразитные нити, тянувшиеся от сущности к прожилкам на земле, задёргались и начали втягиваться обратно в грунт, как щупальца моллюска, которому прижгли кончик.

Пять Импульсов осталось. Восемь процентов субстанции ушло, и я чувствовал это как лёгкое головокружение, которое схлынуло через три удара сердца.

Я побежал.

Двадцать метров до провала. Под ногами каменные плиты, между ними чёрные жилы паразитной сети, пульсирующие и живые. На площади Варган что-то крикнул Тареку, но я не разобрал слов, потому что кровь шумела в ушах и рубцовый узел гудел за грудиной, перекрывая все остальные звуки.

Пятнадцать метров.

Три сущности на площади повернулись ко мне все одновременно, как и прежде, и ближайшая из них начала двигаться. И каждый её шаг покрывал полтора метра. Длинные конечности сгибались под невозможными углами, и скорость этого движения была неправильной.

Десять метров.

Варган метнул копьё. Оно пронзило воздух с низким свистом и вошло в спину движущейся сущности. Наконечник из кости прошёл насквозь и вышел из груди, и тёмная фигура споткнулась.

Хватило.

Я добежал до края провала и на секунду замер, глядя вниз. Каменная лестница, вырубленная в скальной породе, уходила по спирали в бордовое мерцание. Ступени были широкими, каждая не меньше полуметра, и рассчитаны они явно не на человеческий шаг. Стены лестничного колодца покрывали паразитные прожилки толщиной с мизинец, и они пульсировали в такт умирающему камню внизу.

Воздух из провала поднимался тёплый, с металлическим привкусом.

— Лекарь! — голос Варгана за спиной. Я обернулся. Он стоял в десяти метрах, без копья, с ножом в руке, и две оставшиеся сущности медленно двигались к нему с двух сторон. Третья, с копьём в груди, стояла неподвижно, покачиваясь. — Иди! Мы держим!

Тарек уже занял позицию рядом с Варганом, и его копьё описывало короткие дуги, удерживая левую сущность на расстоянии.

Далан появился из-за укрытия и швырнул Варгану второе копьё. Он поймал его одной рукой, не глядя, и перехватил двумя.

Я прыгнул на первую ступень и начал спуск.

Лестница закручивалась по часовой стрелке, и с каждым витком стены сужались, а прожилки на них утолщались. На глубине десяти метров они были уже с большой палец, тёмные, лоснящиеся, с прозрачными вздутиями, внутри которых медленно перемещалась чёрная жидкость. Я старался не касаться стен и шёл по центру ступеней, освещая путь мерцанием собственных ладоней.

Серебряная сеть работала как фонарь. Бордовое свечение капилляров отражалось от мокрых камней, создавая вокруг меня пятно тусклого кровавого света. Забавно, ведь я стал ходячим светильником. Знал бы кто в моей прошлой жизни, что карьера хирурга закончится работой шахтёрской лампы.

На глубине двадцати метров я остановился и включил витальное зрение.

Мир перед глазами раскрылся, как учебник анатомии, распахнутый на странице с патологией. Стены лестничного колодца были живыми в самом буквальном смысле. Паразитная матрица пронизывала камень, как корневая система пронизывает почву, и чем глубже я спускался, тем гуще становилась эта сеть. Потоки тёмной субстанции двигались по ней сверху вниз, к источнику, и каждый поток нёс крупицу украденной витальности.

На глубине тридцати метров температура воздуха подскочила. Я почувствовал это кожей лица. Горячо, как в натопленной бане, и каменные ступени под ногами нагрелись до неприятной теплоты. Пот покатился по вискам, и я машинально вытер его тыльной стороной ладони, оставив на коже бордовый мазок от серебряных капилляров.

Рубцовый Узел раскрыл все семнадцать ответвлений. Они вытянулись по грудной клетке, как антенны параболической тарелки, и каждое из них фильтровало заражённую субстанцию, отсеивая тёмные включения и пропуская чистый сигнал. Нагрузка на узел была чудовищной, я чувствовал его как горячий комок за грудиной, и каждые несколько секунд он сжимался, выбрасывая порцию отфильтрованного шлака в кровоток.

Если бы Горт видел мои показатели, он бы схватился за голову и начал строчить в журнал рекомендацию о немедленном прекращении контакта с заражённой средой. Впрочем, Горт сейчас сидит в деревне и следит за побегом, и это, пожалуй, к лучшему.

На глубине сорока метров лестница закончилась.

Последняя ступень обрывалась над краем зала, и я на секунду застыл, прежде чем ступить дальше, потому что зал был не таким, как я ожидал.

Круглый, диаметром метров пятнадцать, с куполообразным потолком, который поднимался над полом на четыре-пять метров. Стены из обтёсанного камня, покрытого барельефами в виде фигуры с раскинутыми руками, направленными к земле. Те же фигуры, что на колоннах у входа в город, только здесь они высечены десятками, сотнями, и все до единого смотрели вниз, под собственные ноги.

Пол зала покрывал ровный слой паразитных прожилок. Они лежали плотно, как ковёр, и пульсировали медленно, с интервалами в сорок восемь секунд. Этот ритм совпадал с ритмом Реликта, и я понял, что прожилки не просто лежат на полу — они растут из из того, что находится под камнем.

В центре зала, в неглубокой нише, утопленной в пол на полметра, лежал Реликт.

Камень размером с человеческую голову, бордовый, но бледный, выцветший до оттенка старой ржавчины. Поверхность покрывали трещины, тонкие, как паутинки, и из некоторых сочилась слабая розоватая субстанция, которая тут же впитывалась в прожилки вокруг.

Вокруг Реликта сидели три паразитных узла.

Они были плоскими, каждый размером с обеденный стол, и напоминали гигантских медуз, распластавшихся на камне. Из их нижней стороны в Реликт уходили десятки корневищ, тонких и цепких, впившихся в трещины на поверхности камня, как пальцы, удерживающие добычу. Верхняя сторона ритмично вздувалась и опадала, словно лёгкие, которые дышат на последнем издыхании.

Три паразита. Три пиявки на артерии. Каждый «вдох» забирал у камня доли процента ресурса, и с каждым циклом Реликт тускнел чуть заметнее, словно кто-то понемногу убавлял яркость лампы.

Реликт: Серый Узел (4-й)

Расстояние: прямой контакт доступен

Остаточный ресурс: 3.7 дня (при текущей скорости дренажа)

Дренаж: 3 паразитных узла, прямой контакт

Активность: критически низкая (12%)

Состояние оболочки: множественные трещины, частичная декогеренция структуры

Я спустился на пол зала. Прожилки под ногами мягко спружинили, как влажный мох, и от каждого моего шага по ним пробегала рябь. Три узла не реагировали на моё присутствие, продолжая свой мерный дыхательный цикл.

Я подошёл к Реликту и опустился на колени. Расстояние до камня составляло меньше метра, и здесь, вблизи, я видел детали, которые сканирование с поверхности не передавало. Трещины на поверхности не были случайными — они образовывали рисунок, похожий на систему рек на карте.

Камень кормил их.

Мысль пришла вместе с данными, и я на секунду зажмурился, перепроверяя то, что увидел. Направление потока однозначное. Субстанция движется из камня наружу, в корневища, в узлы. Паразиты не тянут, не высасывают — они принимают.

Я снял обмотку со второй руки. Обе ладони засветились в полумраке зала, и бордовые блики заплясали по стенам, по барельефам с вечно смотрящими вниз фигурами, по куполу потолка.

Реликт отреагировал.

Камень дрогнул и следующий удар пришёл на две секунды раньше положенного, и он был чуть сильнее предыдущего.

Я протянул руки к камню, но не коснулся его. Серебряная сеть на пальцах вибрировала, резонируя с близостью Реликта, и каждый капилляр пел на своей частоте, как струны расстроенной арфы, которые пытаются найти общий аккорд.

Камень послал импульс с амплитудой настолько ничтожной, что система едва его зафиксировала.

Язык Серебра: 10-е слово

Перевод: «Не ломай»

Контекст: предостережение, запрет

Источник: 4-й Реликт

Амплитуда: 2% (критически низкая)

«Не ломай».

Я убрал руки и уставился на камень. Мои пальцы дрожали.

Реликт не просил о помощи — он хотел оставить всё как есть.

Мне хватило трёх секунд, чтобы собрать картину из разрозненных фрагментов, которые накапливались с момента входа в город. Паразитная перегородка, которую я зафиксировал при сканировании с поверхности, три узла, которые сидят на камне и которых камень кормит добровольно, сущности наверху, которые охраняют провал, и древние барельефы с фигурами, смотрящими вниз.

Под Реликтом находится нечто запечатанное. Три узла — это не паразиты, а замки. Реликт отдаёт им субстанцию, чтобы замки держались. Сущности наверху караулят вход, чтобы никто не добрался до замков и не сломал их. Вся эта система, весь этот мёртвый город, выстроены вокруг одной задачи — удержать печать.

А Реликт жертвует собой, чтобы печать не рассыпалась.

Камень не просил спасения. Камень просил, чтобы ему позволили умереть.

Я стоял на коленях перед умирающим камнем, и мои серебряные руки висели вдоль тела, бесполезные. Из глубины, из-под перегородки, из-под всего того, что три узла и Реликт удерживали совместными усилиями, поднимался стук.

Что-то под камнем стучало, как стучат в запертую дверь, зная, что рано или поздно она откроется.