Ушедший Род. Книга 10. Миротворец

Глава 39

Да, с этими неожиданными поворотами весь мой план на сегодня ушёл в никуда. Может хотя бы часть его ещё успеваю зацепить. До обеда два с половиной часа. Так что решаю немного поменять местами мастерскую и библиотеку. Всё-таки за три часа почти все тексты, которые мне нужны для нормального восприятия книги некроманта, спокойно смогу как минимум отсканировать себе в пространство. Осознать, наверное вряд ли, но перевести хотя бы в информационный материал успею. Всё-таки они мне важнее, чем эксперименты с ньямалем.

Эксперименты с металлом можно провести и в другое время, в параллель как раз осознавая необходимые тексты. Все же там работы учебной поменьше.

Продумано — сделано. Собственно, именно этим я и занимаюсь — буквально исчезаю из общего пространства. Причём даже физически. Включаю «скрыт» на максимум и ухожу в библиотеку. Переговорник сейчас тоже смысла нет держать, поэтому оставляю его в своей комнате, по пути.

В очередной раз поражаюсь выделенному мне помещению и тому, что за эти две недели никто его так и не занял. Да, выделяют мне ту же самую систему комнат, как и в прошлый раз. Только теперь, скорее всего, ими воспользуюсь — как минимум сегодня, пока жду разговор с Каляевым.

Оставляю в комнате переговорник, поднимаюсь на пару этажей в библиотеку.

В отличие от предыдущего запроса, когда мне отказали с большинством книг в момент изучения дневника Останина, сейчас запрос включает довольно обычные и общеупотребительные книги по магии. Другое дело, что они все на латыни и очень старые, поэтому работать с ними мне придётся именно здесь. Сам ничего не переношу — слишком старые книги. Монструозные тома привозят на тележке.

Одной — две сотни лет, второй — чуть меньше, но примерно в тех же временных рамках. Причем это уже перепись более старых книг. Тем лет под триста ил даже побольше. Старый язык, готический шрифт. Огромные инкунабулы с иллюстрациями из тонко обработанной кожи. Надеюсь, всё-таки обычных животных. Хорошо ещё, что каждая страница закрыта прочнейшей плёнкой и никакого книжного запаха здесь нет. Но, скорее всего, именно поэтому мне и позволяют с ними работать. Какая бы это ни была историческая редкость, но защищены они очень неплохо. Ни случайно, ни даже специально повредить книги просто не получится.

Погружаюсь в сканирование своеобразного памятника литературы и с некоторым удивлением обнаруживаю, что примерно процентов сорок текста уже сейчас понимаю. Да, специфические термины, сложные рассуждения — ещё пока не моё, но некую общую идею воспринимаю практически на лету. Неплохой результат поглощения латыни.

Слегка порадовавшись, возвращаюсь к сканированию.

Старые книги. Почти весь текст, с небольшими красивыми оформлениями первой буквы или даже первого слова на странице. Ещё приходится обращать внимание на само оформление, потому что в нём тоже может оказаться определённая информация, как оказывается. Поэтому большую часть книги скорее не перевожу, а буквально фотографирую. Делаю копию в своём разуме.

То же делаю и со встречными редкими чертежами — разбираться буду позже.

Тома толстые, чуть ли не в пару ладоней толщиной, и очень широкие. С деревянными обложками. Так что переворачивать тяжелые страницы приходится аккуратно и медленно.

Результат меня устраивает — в моём пространстве эти тексты довольно неплохо сохраняются. Да и разъединить я их могу в своем разуме, условно говоря, на отдельные главы, на отдельные листки и чертежи. Соответственно, и доступ у меня к большей информации, словно мозаикой складывающейся у меня в разуме.

Параллельно другой поток успешно изучает язык — стараюсь перевести то, что заношу в свою память. Работа более кропотливая, но, кажется, она ещё и в параллель неплохо прокачивает мою латынь. Для работы беру и словарики, причём разные. Толковый мне тоже оказывается нужен, причем как бы не чаще обычного для перевода.

И вот тут работа начинает, словно складываться сама с собой, поскольку теперь слова-понятия умудряются вытаскивать из моей памяти быстрые ассоциации. А уже через них, и язык из памяти того менталиста начинает качаться и восприниматься значительно быстрее. Всё же контекстный подход даёт преимущество.

Ещё большее преимущество даёт, конечно же, сама возможность подобного обучения.

Хорошо ещё, что эти книги артефактами не оказываются, и информация у них ровно такая же — как до прочтения, так и после. Книги не меняются, а то опыт уже был. Но в них нет магии, кроме защитной — это проверяю сразу.

Самое интересное для меня, что третий поток разума параллельно читает и некромантский текст. И тоже вкладывает смыслы в получающуюся мозаику.

С помощью словарей, где одно слово в зависимости от контекста может довольно сильно менять своё значение, чёрная книга некроманта начинает приобретать вполне себе неплохой смысловой фон.

Для начала — это оказывается не книга некроманта. Впрочем, это я понял ещё у инквизиторов. Фактически это целительский дневник. Причём, если брать совсем уж чёткое понимание, то это целительский дневник всего лишь одного, но очень длинного опыта. Похоже, тот некрос пытался создать идеальное тело. Более того, благодаря ментальной составляющей, он хотел ещё и подготовить его для переселения души. Или хотел подготовить идеального слугу. Не очень очевидно. Здесь пока смысл непонятен, но при этом эта часть дневника не так интересна. А вот путь, как он шёл к последнему заклинанию, как раз таки оказывается интересен.

Как обычно бывает, где-то в середине что-то пошло не так. Но целитель не прекратил опыты с разумными, а изменил их.

В какой-то момент, бывшего целителя начали занимать вопросы воспроизводства того же самого материала в новом теле. И вот этот путь, похоже, в конечном итоге привел к той самой технике.

Неожиданно работа увлекает. Она становится похожей на взламывание кода, на решение головоломки. Я словно из мозаики собираю общую идею некроманта и бывшего целителя. И постепенно у меня даже захватывает дух, и сожаление оттого, что у него получилось совсем не то, что он задумал изначально. Даже в какой-то момент отвлекаюсь на красоту получающейся работы.

— Вот ты где, Макс! — Из продуктивного, но почти созерцательного состояния, что меня посещает, вырывает голос Кошкина. Учитель, похоже, не просто приходит в библиотеку, но ещё и попадает в зону тишины библиотечного артефакта. Причем незаметно для меня.

Невероятно, конечно, насколько сконцентрировался на задаче. И при этом удивительно, что именно библиотека воспринимается мной очень безопасным местом. Окружение не отслеживаю, будто на самом деле нахожусь в самом безопасном месте Империи.

— Здравствуйте, Борис Васильевич, — приветствую своего учителя.

На самом деле — немного двоякое чувство. С одной стороны, я его действительно рад видеть, а с другой — его приход меня вырвал из редкого по интенсивности чувства созидания, даже, может быть, близкого к озарению.

— Да вот, тебя искал, найти не смог. Переговорник не отвечает, при этом ты на территории, — разводит руками Кошкин. — Попросил охрану тебя найти.

— А они? — спрашиваю.

— Они обычно отслеживают, кто где находится на территории. А ты заметная фигура. Так что получил от них исчерпывающие указания. У меня сейчас нет урока последнего перед обедом. Решил тебя проведать.

— Неожиданно, но благодарю.

— Ты восстановился, я смотрю?

— Борис Васильевич, конечно же, да. Вы же знаете это.

— Нет, я ещё не был в администрации. Из всего, что я знаю — то, что ты сегодня должен прийти в Академию, и твоя дуэль. Ну и, кроме того, логический вывод: раз тебя пустили в библиотеку — значит, тебя уже восстановили. — чуть кивает учитель. — Но вежливость диктует мне у тебя все же спросить.

— Всё так. Восстановили ещё с утра, но попросили на теории не присутствовать.

— Директор? — уточняет Кошкин.

— Да, — говорю.

— На самом деле правильно. Ученики бы отвлекаться стали.

— А завтра не станут? — удивляюсь.

— Завтра уже будет проще, они отвлекаться не будут. Завтра у твоей группы семинары, так что — отвлекайся не отвлекайся — всё равно большая часть самостоятельной работы. Проще будет.

— Удивительно, что директор об этом подумал.

— Ну, слушай, — уголками губ улыбается Кошкин. — Гена хороший администратор. Как бы я к нему ни относился лично. Ладно, я к тебе вообще с другой целью.

— Слушаю, Борис Васильевич.

— На самом деле с тремя, но одну уже можно отбрасывать. Ты же уже поговорил с Кло?

— Было дело, она меня уже нашла. — подтверждаю.

— Хорошо. Тогда расскажи мне про дуэль. — просит учитель.

Пересказываю всё, что происходило, ну разве кроме некоторых моментов.

— Ну да, в принципе, кроме того, что ты не стал работать «осами», всё остальное сделал скорее правильно, чем неправильно, — задумчиво кивает Кошкин. — Он же мог взять нестандартную версию щита, и тогда бы ты своим целительским его не пробил.

— Борис Васильевич, — слегка морщусь. — Абсолютный щит поставил не он.

— Это как? — приподнимает бровь Кошкин.

— Ну… — мнусь. — Абсолютный щит поставил я. Мне было важно, чтобы он выжил, когда я понял, что он начал сжигать себя. Причём поводов для этого ни я ему не давал, ни он мне не предлагал. Что-то здесь неправильное. Так чтобы он выжил в том аду, который он сам создал, я и поставил абсолютный щит. И, естественно, мою же технику, этот щит пропустил спокойно.

— Неожиданно. На расстоянии. Хм. — тянет Кошкин. — Тогда снимаю вопросы. Ты действовал очень грамотно, исходя из твоих возможностей.

— Да и если бы он поставил что-то другое, то «осы» у меня тоже наготове были.

— Хорошо, я понял, что ты где-то умудрился подтянуться в дуэльной дисциплине, — почти улыбается Кошкин. — Разберем чуть позже. Мне непонятны пара моментов, и чтобы другим внезапно не стало так же непонятно, нам надо обсудить удобные тебе объяснения. — довольно завуалированно по поводу моих возможностей высказывается маг. — Ладно, третий момент. У тебя трое твоих родовичей пришли в Академию…

— Да, мне сказали.

— Денег у них не было, с деньгами у них были сложности. Первые дни я их немного взял на содержание…

— Сколько я должен? — тут же реагирую.

— Мелочи, это не так важно. — чуть поводит рукой учитель. — Там у тебя один из твоих бойцов… — Кошкин слегка мнётся. — А, ладно, что это я. Одолжи мне Карасёва.

Спустя мгновение вспоминаю — это тот, который хорошо занимается бухгалтерией.

— Карасёва? — почти не могу скрыть удивление.

— Карасёва, — с лёгким неудовольствием на себя подтверждает Кошкин. — Мне нужен аудит в Роду. Причём аудит нужен со стороны, и чтобы я доверял этому человеку. В общем, довольно неприятный набор качеств.

— А какую-нибудь компанию нельзя? Он же молодой совсем.

— Это не так важно. Мне неофициальный аудит нужен. — теперь морщится отчетливо. Что увидеть у Кошкина неожиданно. — Любая крупная компания, даже с хорошей историей не подходит. Всё равно станет известно, что я к ней обратился, и это уйдёт в общество. На общество мне в принципе наплевать, но Кло это не понравится. Да и контрактов каких-то можем лишиться. Нужно очень аккуратно посмотреть, куда и где воруют.

— А воруют? — спрашиваю.

— Да, это точно, — кивает Кошкин. — Под управлением моих дражайших родственников доходы Рода упали почти вполовину. И получается, что мне либо идти долгим путём, вываливать это на общее обозрение, либо воспользоваться твоим самородком.

— Я думаю, что мы воспользуемся моим самородком, — соглашаюсь с Борисом Васильевичем.

— Я тоже так подумал. Поэтому и говорю. Когда ты с ним встречаешься?

— Подозреваю, что в этот обед, — говорю. — По крайней мере, Прозоровская именно про обед говорила в качестве времени для встреч с моими людьми.

— А, ну да, она же твою группу курирует. Тогда попробуй это организовать как можно быстрее. Мне бы хотелось до свадьбы разобраться с этой проблемой.

— Почему? — немного удивляюсь.

— Потому что я могу не сдержаться, а омрачать торжество очень не хотелось бы.

— Безусловно, — пожимаю плечами. — Не вижу препятствий.