Ушедший Род. Книга 10. Миротворец

Глава 8

— Максим, — меня перехватывает Матвей. — Рад тебя видеть.

Безопасник увлекает меня к окну.

В зале сейчас неторопливо перемещаются человек двадцать. Почти все, кроме меня, Прозоровской и Алекса, люди в возрасте. Большинство — в гражданской форменной одежде, но встречаются и военные. Все в больших чинах, и практически все друг с другом знакомы. Я же не знаю почти никого. Некоторых — вроде министра, знаю по публикациям, дядюшку — по описаниям, и по тому, что у него чуть ли не у единственного на одежде довольно заметный герб. Остальные — мне не знакомы.

Эмоции присутствующих меня неожиданно увлекают. Правда, ненадолго. Но даже легкого взгляда достаточно, чтобы понять — нарочито небрежное перемещение абсолютно всех присутствующих, таковым не является даже близко. Сейчас происходит что-то вроде формирования совместных союзов, вроде как неожиданных встреч и представлений, легких уколов. Приходит аналогия — именно так встречаются в открытом море парусные флоты двух враждующих и одного нейтрального к обоим государства. Дует ветер, и корабли-люди сходятся, завуалированно обмениваются ударами или только ловят врага в прицел. Иногда словно обмениваются помощью. Иногда — пытаются взять на абордаж и даже топят корабли противника. Да, и такое наблюдаю, когда после брошенной фразы, один из приглашенных замирает на месте. Внешне вроде не изменяется, но внутри у человека разливается злоба и отчаяние.

Эмоции тут, за внешне спокойными и неторопливыми вроде как разговорами — словно бы на футбольном поле. И не как у болельщиков, нет. Как у игроков, где каждый и за команду, и за вратаря.

Общее понимание, что идет игра, у меня появляется сразу же. А вот желание участвовать — нет. Вот только меня об этом спрашивать, и не собираются, и в игру затянуть хотят. Ну-ну.

Внимание присутствующих концентрируется на мне сразу, как только траектория движения Матвея становится определенной. Безопасника, очевидно, здесь знают все.

И, на удивление, почти никто, кроме Ольги и ее спутника, меня не опознает. Никакого узнавания в сигнатурах нет. Надеюсь, и к лучшему. Даже мой вроде как дядюшка мельком скользит по мне взглядом, и на этом все. Его внимание занято другим. Похоже, судя по общему сосредоточенному состоянию внутри, он сюда попадает не просто так.

— Да? — удивляюсь.

— Максим, к сожалению, завтрак сегодня неожиданно превращается почти в рабочий, — тихо говорит Матвей. — Его Величество сейчас редко может выделить время на такие мероприятия. С ситуацией на фронте ты примерно знаком. И Михаил Александрович лично появляется редко. Слишком много разного в войсках лежит на нем.

— Я не понимаю.

— Неважно, я тебя ненадолго задержу. После завтрака ты уходишь с твоими людьми вместе со всеми, но идешь с сопровождающим тебя слугой. И возвращаешься. Хорошо?

— Конечно, как скажете, — киваю.

— После завтрака Он тебя примет. И тихо, говорить ничего не нужно. — вполголоса говорит Матвей.

— Спасибо. Сделаю, — удивляюсь еще раз, но вполне понимаю безопасника.

— Я рад, что ты понимаешь, но на всякий случай решил к тебе подойти. Постарайся про поместное войско не упоминать. Это небольшой юридический казус, который нам нужен. А так ты — владелец небольшого наемного отряда. Хорошо?

— Хорошо, — соглашаюсь. — Но это вроде не секрет.

— Это так, но не многие в эти тонкости успели вникнуть. Время, Максим, время. Нам его сильно не хватает.

— Хорошо, как скажете, Матвей.

— Ладно, тебе нужно кого-то здесь представлять?

— Сомневаюсь, я же здесь случайно, — говорю.

— Как знать, как знать, — отзывается Матвей.

Матвей отходит, и общее ощущение движения в этом зале немного меняется. Я подозреваю, что пара незнакомых мне людей словно меняет траекторию движения, пытаясь как бы невзначай оказаться рядом — может быть, обменяться парой слов или хотя бы узнать, как меня зовут.

Поскольку с главой безопасности знакомы здесь абсолютно все, наш тихий разговор увидеть получается практически всем. А вот услышать — никому. Рядом в этот момент никого не оказывается.

Думаю, ситуацию Матвей создал специально — в его разговоре нужды, очевидно, не было. То есть, у его действия существует и еще одно дно. Просто я его не вижу. Уверен, что все, кто сейчас следил за нашим небольшим разговором, по губам вполне себе читают, но мои фразы абсолютно нейтральные. А Матвей к этому привычен, так что встал таким образом, что его не было видно практически с любого конца зала. Понимаю только сейчас.

У многих наблюдателей в зале появляется лёгкое разочарование, и некоторые из них, видимо, хотят хотя бы узнать, что я за фигура. Как игрока меня не воспринимают абсолютно, да что там. Я сам себя в этом месте игроком не воспринимаю. Терять время на ловлю золотой рыбы во внутренних течениях дворца, просто не могу. Да и не смогу еще долго — народ тут на голову, или десять, поопытнее.

Матвей довольно точно рассчитывает время, и оба изменивших траекторию наблюдателя ко мне не успевают.

В зал заходят слуги. Они подходят каждый к своему гостю и с поклоном предлагают нам пройти в малый зал для приёмов.

Заходим.

Рассадка обычно что-то говорит о внутренних рангах во дворце, но сегодня она, очевидно, более деловая.

Рядом с местом государя во главе стола сажают первого министра, главу безопасности Матвея, и неожиданно на третьем месте оказывается мой рыжий дядюшка. С другой стороны, по левую руку, два места остаются пустыми. Подозреваю, что это зарезервированные места для дочерей государя. На третьем и четвёртом сажают Прозоровскую с её возрастным спутником. Так что, думаю, это как раз таки её дядя — тот, который является военным губернатором южных регионов.

То есть получается, что завтрак всё-таки превращается в мини-совещание по военным действиям, и это очевидно. Ещё чуть подальше от императора помещают военных, видимо, прибывших из воюющих частей, поскольку это армейские полковники — видимо, для каких-то справочных целей. Один из таковых оказывается почти напротив меня.

Гражданские практически все оказываются во второй половине стола, и среди них неожиданно белыми воронами оказываемся мы втроём — я и мои два мага.

Но моих магов это никак не смущает. Они скорее совершенно в восторге, хотя внешне, конечно, это не проявляется. Я их понимаю. Всё-таки императора мои подчиненные видели, возможно, только издалека. Сейчас же они присутствуют фактически с ним на завтраке. Точнее, будут присутствовать.

Рядом со мной сажают пожилого дядьку в гражданском, который представляется графом Румянцевым.

Что же, граф так граф… вполголоса представляюсь боярином Рысевым.

Похоже, персона я, получается, не публичная, а мое описание в газетах было достаточно общее. Так что граф Румянцев, судя по сигнатуре, узнает именно мое имя, а не внешность.

Даже у моего рыжего дядюшки, похоже, описание очень усредненное, поскольку меня он как раз, очевидно, не узнаёт. С другой стороны, это и понятно. Вряд ли он имеет красочные портреты всех своих недругов.

— И прошу вас, называйте меня просто Максимом, поскольку я очень польщен оказаться соседом столь опытного человека! — довольно неуклюже стараюсь быть воспитанным, и в то же время переключить внимание с фамилии.

Граф остаётся абсолютно холоден к моим словам внутри, но внешне показывает, как ему они приятны. У этого мира свои правила.

— Конечно, Максим, даже не сомневайтесь, — довольно говорит он.

Входит церемониймейстер и объявляет:

— Его Императорское Величество, Михаил Александрович!

Все глаза тут же обращаются на открывшиеся обе створки дверей.

В зал активной походкой заходит сам император. Оба моих мага дико довольны. Прекрасно понимаю.

Сосед слева старается прикинуть, кто я в дворцовой игре и зачем я тут присутствую. Понятное дело, что про боярина Рысева он точно слышал. По крайней мере, узнавание фамилии в сигнатуре точно есть. То есть мужик сейчас пытается понять, куда меня поставить в своих интересах.

— Садитесь, садитесь, господа! — садится первым император.

Меня он замечает, на секунду вспыхивает узнавание, и царь стучится сразу ко мне в разум.

«Максим?»

«Да, Ваше Величество», — тут же отвлекаюсь, не подавая вида.

«Мои гости доставлены в целости и сохранности?» — спрашивает император.

Матвей уже, скорее всего, доложил об этом, так что можно сказать в двух словах.

«У них конфликт между Милошем, который и ко мне, и к вам относится с безмерным уважением, и их целителем-мольфаром, старым магом, который, была бы его воля, меня бы удавил. Как относится он к вам, не могу сказать, потому что внешне решение поддержки было вроде как продиктовано благодарностью за ту работу, которую они сами всем их магическим ковеном сделать бы не смогли.»

«Хорошо. Попозже обсудим.»

«Да, Ваше Величество.»

Император тут же пропадает у меня из разума.

Во главе стола почти мгновенно возникает разговор на очень государственную тему и вполголоса. Да и за столом происходит примерно то же самое, разве что темы совсем другие — видимо, правила местного хорошего тона. Мысленно пожимаю плечами.

— Максим, — спрашивает Румянцев. — Как вы находите Новгород?

Ну, начинается, думаю.

— Очень изменившимся с тех пор, как я отъехал из магической академии, — говорю.

— Вы студент Академии? — удивляется сосед. Я словно слышу, как на весы в его разуме падают дополнительные грузики.

— Я ученик первого года обучения.

— Удивительно! Первого года обучения, и уже за одним столом с императором, — говорит граф.

— Так получилось, — улыбаюсь и развожу руками.

Пустой разговор вертится за столом вокруг каких-то вещей, о которых я просто ничего пока не знаю. И в какой-то момент ко мне всё-таки обращаются снова:

— Что вы думаете по этому поводу? — обращается ко мне мой сосед. Причем ответ его очень интересует. Тут на самом деле всё сказанное анализируется постоянно.

— Вы знаете, мне сложно сказать. Я только вышел из боёв со своим отрядом. — Киваю на магов рядом со мной. — Я просто не понимаю, о чем вы говорите.

На это как раз реагирует полковник напротив меня.

— Вы воюете? Такой молодой! — удивляется.

— Да, так получилось, — повторяю те же самые слова и полковнику.

Этот товарищ точно из армейских и, уверен, только что с границы.

— В каких войсках, простите?

— У нас была специальная операция, магическая поддержка, — снова киваю на своих магов, и те подтверждают, слегка наклоняя головы.

— Приятно видеть, что в нашей молодёжи есть патриотические стремления! — говорит полковник.

— Не могу сказать, что это было очень осознанное решение, к сожалению, — говорю. — Так просто сложилось…

— Но вы же не побежали? — тут же уточняет полковник.

— Нет. Мы выполнили порученное Его Величеством дело. — кажется, я достаточно уже поддерживаю легенду Матвею. Да и не вру, вообще-то.

— Вот! Именно про это я и говорю. Есть всё-таки в нашей молодёжи стремление быть полезным отечеству!

Соглашаюсь с полковником, в то же время отслеживая реакцию Румянцева.

Полковник на самом деле говорит именно то, что думает. Румянцев же по этому поводу странным образом веселится. Возможно, есть какие-то другие причины для его внутреннего состояния. Просто я их не вижу.

Вообще, мне кажется, что вся эта история с секретами шита белыми нитками. Кому надо, провести параллели могут за один-два вечера. С другой стороны, возможно, Матвею действительно нужны часы, а не дни.

В общем, касаюсь дворцовых течений очень аккуратно и вообще не понимаю, что происходит, поскольку большая часть людей, очевидно, обладает какой-то деформированной информацией. Причем в эту же часть вхожу и я.

Здесь и сейчас же мне это абсолютно не важно. Сюда пришёл совсем для другой цели, и, похоже, после завтрака ее и достигну.

«Знаешь, Максим», — неожиданно снова стучится мне в разум император.

Бросаю взгляд и на секунду пересекаюсь глазами с Михаилом Александровичем.

«Да, Ваше Величество, я вас слушаю», — не показывая виду, приступаю к замечательному завтраку.

«А ведь граф Самойлов тебя не ненавидит. Он тебя вообще не знает».

«Ваше Величество?» — не совсем искренне удивляюсь.

«Да, я не имею пока возможности читать его мысли, но общий фон-то я ловлю. Он ведь тебя даже не узнал».

«А должен?» — спрашиваю.

«Это ты мне скажи. Всё же граф Самойлов, по данным моих людей, несколько раз нанимал убийц под твою душу».