"Ночь гнева"

Глава 19

Как позже показала практика, Леонид оказался не один такой. Подавляющее большинство из тех, до кого дозвонился Олег, а после и приступившая к тому же занятию Елена, не задавали лишних вопросов на тему «чего делать надо» и просто подтверждали свое согласие на визит в столицу, правда, иногда лишь гипотетически. Причем связано это было не с морально-этической стороной дела, а с моментами сугубо материального свойства, вроде: «Да я бы приехал, только на какие шиши билеты покупать? У нас в городе зарплату в последний раз платили еще в том году. Если бы не огород, давно бы померли».

Поскольку ситуация оказалась типовой, Олег не стал мудрить и при возникновении подобной ситуации сразу выяснял, куда и как этим людям следует перевести деньги. Ну да, имелась вероятность того, что кто-то из них, получив перевод, никуда не поедет, но лучше лишиться денег, чем потерять какое-то количество потенциальных бойцов.

Впрочем, ситуации возникали самые разные. Какие-то телефоны вовсе не отвечали, несколько номеров теперь принадлежали людям, которые о разыскиваемых абонентах в жизни не слышали, а один раз Ревину вообще послали на хутор бабочек ловить, причем так заковыристо, что она чуть дар речи не потеряла. Как после оказалось, Ленка беседовала с бывшей женой некоего капитана Митрохина, причем «разведенкой» последняя стала буквально накануне, вот нервы и не выдержали, когда какая-то баба «этого кобеля» сразу после официального расставания разыскивать начала.

Случались и совсем уж грустные беседы. Кто-то погиб при выполнении служебных обязанностей, кто-то ушел из милиции по состоянию здоровья, а кого-то из органов и попросили, как того же Котова. Только Ленька зла не затаил и был готов отдельским помочь, а вот несколько бывших сотрудников по сей день имели к Системе серьезные претензии и посоветовали решать москвичам свои вопросы самим.

Отдельной проблемой стало то, что чем дальше Олег и Лена уходили по списку, тем старше становились обзваниваемые. И тут возникла новая головная боль — бойкие дедки и даже одна бабулька не имели ничего против того, чтобы тряхнуть стариной, вот только у молодых сотрудников отдела, которые не растратили еще весь свой юношеский максимализм, предсказуемо возникли сомнения на тот счет, что их собеседники на подобное способны. И фразы вроде «Когда я своего первого особо опасного брал, ты, лейтенант, у бати в яйцах еще плескался» или «Я вот по утрам пудовую гирю десять раз выжимаю, а ты сколько сможешь?» — не столько развеивали опасения, сколько их усиливали.

В какой-то момент Олег решил, что ветераны, которые душой не состарились, — это прекрасно, но, наверное, самое время остановиться и начать систематизировать те результаты, которые уже наработаны.

Он собрал воедино десятка полтора исписанных листов формата А4, усадил Лену за стол и сказал:

— Пиши. Цифра один — Котов Леонид, город Алапаевск. Номер телефона...

— А зачем номер?

— Так тот, что в книжке, неправильный.

— Ну и запиши его туда. Тут-то он на кой?

— Потому что, когда все в одном месте, так удобнее. Да и вообще, наверное, уже новую записную книжку надо заводить, эта того и гляди развалится. Да и чирканая-перечирканная она вся.

— В принципе разумно, — согласилась Ревина. — Новое тысячелетие — новая книжка. Ладно, диктуй.

Всего набралось пятьдесят три человека из почти ста обзвоненных. Двадцать семь из них должны были приехать в течение ближайшей недели, остальные ждали денег на поездку.

— Напротив вот этого, этого и вон тех четырех в конце поставь знак вопроса, — велел Олег, глядя на список. — Им всем за шестьдесят. Пускай Мороз решает — вызываем пенсионеров или нет.

— Я думаю, что нет, — сообщила ему девушка. — Хотя обижать стариков не хочется. Они так радовались, что кому-то еще нужны, что о них вспомнили. Кстати, ни один из них даже не намекнул, что ему деньги потребуются на дорогу. А ведь пенсии сейчас такие, что только зубы на полку положить.

— Это да. Но все равно последнее слово за начальником. Как решит — так и поступим. Пошли, доложим о результатах.

Морозов, выслушав сотрудников, потер подбородок. Было видно, что, с одной стороны, он рад, что этот пункт плана не дал сбоя, с другой — тоже не очень понимает, что делать с пожилыми добровольцами.

— Всех вызывать надо, — заявила тетя Паша, которая в этот момент намывала в кабинете пол. — Ровнин, давай, ноги подними! И ты, Елена, тоже. Расставили, понимаешь, свои копыта... О чем, бишь, я? А, да. Поставим пенсию у входов в клубы, на тот случай, если кто-то улизнуть сможет. Уж поверьте, эти беглеца не упустят, там и положат. Ну и усилим кем-то помоложе, на всякий случай.

— Согласен, — кивнул Александр Анатольевич, — пусть будут. Только еще двоих найдите, для ровного счета.

— Итого всего пятьдесят пять человек, — подытожил Ровнин. — Отлично, где-то столько изначально и планировалось. Ну, плюс-минус. А что, Славян не звонил? Как с лагерем? Договорился?

— Пока нет, но, думаю, выгорит дело. Он же не за так его просит, мы за аренду платим. Это когда нет денег, есть за что переживать. А когда они есть, то откуда взяться проблемам? Не получится с лагерем — какой-нибудь пансионат найдем, их по области тоже полным-полно, и почти все на грани банкротства. Даже ведомственные. Нынче Подмосковье в плане отдыха никому даром не сдалось.

— Но лагерь лучше, — заметил Олег. — Персонала там нет, а значит, любопытных глаз и ушей тоже. Кстати, о финансах. Давай деньги, начальник. Сегодня составим список, кому сколько выслать надо, а завтра с утра Ольгина на почту отправим.

— Бедный Саня, — пожалела юношу Ревина. — Ох, его завтра бабки материть станут! Там же столько переводов, что он одно окошко часа на два-три заблокирует, не меньше.

— Ничего, — заявил Ровнин. — Никто не говорил, что в отделе служить легко.

— Держи, — лязгнув дверцей сейфа, Саша достал из него стопку купюр. — Пятьдесят тысяч хватит?

— Еще десять добавь, — попросил Олег. — Охват по территории у нас ого-го вышел, от Читы до Адлера, цены на билеты до Москвы везде разные, в зависимости от удаленности. Среднее арифметическое — пятьсот рублей.

— Ишь ты, — выжимая тряпку в ведро, влезла в разговор уборщица. — Купе, значит?

— Не плацкарт же? — удивилась Лена.

— Так, чай, не баре, и в нем бы доехали.

— Да нет, это несерьезно, — поддержал сотрудников Морозов. — Продолжай, Олег.

— Там не только поезда, кто-то и на самолете полетит. Короче, по две тысячи решили отправить, с запасом. Людям же не только билеты нужны, верно? В дорогу еды купить, то, се... Ну и сам перевод чего-то стоит.

— Разумно. — Начальник достал из сейфа еще один корешок с банкнотами, сорвал с него банковскую ленту и отсчитал нужную сумму.

— И еще один момент, — произнес Ровнин. — Оружие.

— Что — оружие? — глянул на него Саша.

— Оно будет не у всех. Потому что не все наши гости все еще сотрудники. Там есть те, кто на вольные хлеба ушел, и разжалованные, и вон деды в отставке. Надо будет людей вооружать.

— Хорошо, что сказал, — вытирая руки о халат, деловито произнесла тетя Паша, — а то я только к макарову боезапас заказала. А надо еще про «тэтэшники» сказать, у нас их в сейфе больше всего лежит, штук тридцать, не меньше. На всех хватит.

— Откуда столько? — удивилась Ревина. — Арсенал прямо.

— От верблюда. Самые ходовые пистолеты среди уголовного элемента до конца семидесятых — наган да ТТ. После войны, правда, немецких пистолетов много по стране гуляло, но их быстро из оборота вывели. А этим хоть бы хны, столько их наклепали за десятилетия. Хотя наганов, конечно, куда больше.

— ТТ так ТТ, — согласился Морозов. — Олег, что-то еще?

— Да. Начиная с сегодняшнего дня в оперской все время кто-то должен находиться.

— Зачем?

— Телефон, — пояснил Ровнин. — Я оставлял наш номер. Ну, в смысле оперской. Сначала свой мобильный хотел, но там же мудрено с набором, и в Москве-то не все еще знают, как что делать, потому на городском остановился. Люди могут звонить, задавать вопросы, сообщать даты прибытия и так далее. Надо, чтобы им отвечали. Нет, ясно, что не дозвонились — перезвонят. Но лучше, чтобы с первого раза дозванивались. Так правильнее.

— В чем же дело? Составьте график. Ты, Ревина, Ольгин — вон сколько народу.

— А я в ночь подежурю, — добавила тетя Паша. — Мне какая разница, где дрыхнуть — у себя, у вас... Да и днем, если что, подменить смогу. Мероприятие мероприятием, а «текучка» никуда не денется.

— Вообще отлично, — обрадовался Олег. — Просто точно пришитым к кабинету себя ощущать не хочется. Да и беготни, чую, с лихвой будет.

И он как в воду глядел. Отдельские и до того на безделье пожаловаться не могли, а тут дни просто точно вскачь побежали. Что дни? Неделя пролетела — и ее никто не заметил. Телефон в оперской, и до того не молчавший, уже на следующий день после разговора в кабинете Морозова принялся трезвонить по несколько раз в час, поскольку у привлеченных к операции сотрудников то и дело возникали разные вопросы. Кому надо было командировочные документы оформить или запрос по факсу отправить, кому уточнить вопрос с расселением, ну а люди постарше вообще подошли к происходящему более чем основательно, потому требовали объяснить им все до мельчайших деталей. Ближе к выходным стартовала вторая волна звонков, в которых люди сообщали, когда, в какое время и на какой вокзал они прибывают. Ну или указывали номер рейса и аэропорт прилета. Хотя большинство все же поехало на поезде, оно и дешевле, и оружие везти проще. Формальностей, считай, нет.

В то же время Славян договорился-таки с работодателем Кузьмы об аренде бывшего пионерского лагеря и в пятницу привлек почти весь состав к подготовительным работам. Ревина осталась в отделе, а все остальные, включая Морозова, целый день сначала таскали, а после выбивали матрасы и подушки, вскрывали помещения, в которых хранился кухонный инвентарь, и возвращали его в столовую, вкручивали лампочки, вставляли выбитые стекла. И, что выматывало более всего, постоянно куда-то ездили — за кранами, за проводами, за шурупами, за дверными ручками и еще бог весть чем.

Ну а финальной кодой выступил визит на продовольственный рынок, где продукты скупались в прямом смысла слова оптом. Сначала шли мешки — с картошкой, рисом, пшеном, макаронами, овощами, сахаром. После пошли коробки — с замороженными курами, сгущенкой, тушенкой, чаем, яйцами, печеньем, сухофруктами, конфетами, пятилитровые бутыли растительного масла, трехлитровые банки с повидлом — чего только не было загружено в арендованные микроавтобусы. Да, сразу два на рынок подогнали, в одном покупки не увезли бы, наверное.

Но чему тут удивляться? Полсотни с лишним человек почти неделю в лагере жить будут, и их три раза в день кормить надо. Хорошо хоть Баженов прав оказался и им самим готовить не придется. По наводке охранника он довольно быстро договорился с дородной теткой в соседней деревне, которая раньше, еще при советской власти, в лагере на кухне командовала, а теперь и сама без работы сидела, и две ее дочки тоже. Там же он отыскал и уборщиц, и кастеляншу, и даже пару электриков, толковых, но, увы, за годы отвыкших от трудового порядка, зато пристрастившихся к тому, что выпивать можно не только вечером, но и днем. Потому следовало за ними приглядывать, поскольку время от времени, вместо того чтобы чинить местами прогнившую проводку, они норовили «соточку» засадить.

И все же к прибытию первых иногородних коллег лагерь выглядел если не обитаемым, то, по крайней мере, не заброшенным. А в последний день тишины Славян найденный им в вожатской флаг с изображением длинноносой птички даже поднял на флагшток, чтобы каждому было ясно — в «Журавленке» стартовала новая смена. И еще заявил, что, когда все закончится, он этот флаг домой заберет, как память об эпохальном событии. Собственно, в какой-то момент Баженов с Антоновым вообще поселились в «Журавленке», заняв ту самую вожатскую и обосновав это тем, что все равно им сюда скоро людей возить придется. Аргументация была так себе, но спорить с этой парочкой никто не стал.

Кстати, со встречей гостей тоже все обстояло не так просто. Гонять за каждым «микрик» на вокзал было делом и хлопотным, и затратным, потому Олег составил некую таблицу с датами, местом и временем прибытия гостей. Некоторых удавалось свести вместе, с учетом того, конечно, что вопреки пословице троим-пятерым иногда приходилось одного ждать, а с некоторыми, увы, никто в этот день и на этом вокзале или в этом аэропорту не пересекался. Таких в результате Ольгин отвозил в лагерь на такси. Да, дороговато выходило, но выбора не было. Возникла, правда, мысль арендовать еще и «легковушку», но там одно с другим по ценам в результате не сильно различалось.

Первым, кстати, в Москву прибыл все тот же шустрый Леонид Котов, но в лагерь он добирался не на такси. Славян решил, что первому — главная честь, и лично его в «Журавленка» на микроавтобусе доставил.

Вдобавок на Олега, как снег на голову, свалилась напасть в виде арыси, которая в офисе на Таганке чуть секретаршу не загрызла, потому он почти на день выпал из происходящих событий. Если арысь, почуявшую кровь, сразу не остановить, то она может разойтись не на шутку, и тогда очень много неприятностей случиться может.

В результате, вернувшись в отдел, Олег обнаружил, что там, кроме Аникушки и Тита Титыча, никого больше нет. Даже тети Паши.

— А где все? — заранее зная ответ, все же спросил у отдельского призрака он.

— Так за городом, — махнул рукой тот. — На природе, да-с! Велено передать: как закончишь, тоже подъезжай. Народ-де весь собрался, поужинаем и общее собрание проведем. Так что ты поспеши. Путь-то неблизкий, а день вовсю к вечеру клонится. Как бы не опоздать.

В лагере царила тишина, причем такая, что и не скажешь сразу, что на территории полсотни человек обосновалось. Впрочем, чуть позже, уже на центральной аллее, Олег сначала услышал протяжный скрип, похожий на тот, что издают давно не смазанные качели, а после увидел девочку лет десяти, которая на оных и раскачивалась. Картина, мягко говоря, была неожиданна настолько, что оперативник не смог себе отказать в том, чтобы подойти и узнать, откуда в пионерлагере взялся ребенок с косичками, в цветастом сарафане и сандаликах. Нет, ясно, что изначально он тут более уместен, чем куча битых жизнью разновозрастных ментов, но тем не менее.

— Привет! — сказала ему крепко сбитая русоволосая и конопатая девчушка.

— Привет, — ответил Ровнин. — А ты кто?

— Света. А ты?

— Олег. А где все?

— В столовой, — раскачиваясь, ответила девчушка. — Ужинают.

— Ясно. — Ровнин подумал, подумал, да и уселся на вторые качели, стоящие рядом с уже занятыми. — А ты чего не пошла есть?

— Да ну. Там сегодня картошка с тушенкой. Нет, я ее люблю, но просто потом все пойдут чего-то обсуждать, а мне в это время тетка Дарья печеньев с повидлом даст. Они вкуснее. — Света подумала и добавила: — Тетка Дарья — повариха местная. А ты москвич?

— Сейчас уже да, — гадая, не обрушится ли конструкция, на которую он взгромоздился, ответил Олег, — но родился в Саратове.

— Саратов — он на Волге, — поведала ему девчонка. — Там арбузов много. Я их люблю. В том году мама со своими парнями на рынке рейд проводила, так у нас полбалкона ими завалено было. Они там какого-то бабая задерживали, который совсем страх потерял.

— Задержали?

— Не знаю. Наверное.

— А мама у тебя кто?

— Она опер, — пояснила Света. — Главная в нашем районе.

— Я тоже опер, — поделился с собеседницей Олег, — правда, пока не главный. Но не теряю надежды. Ты другое скажи — чего она тебя-то сюда привезла?

— Девать больше некуда, — пояснила девочка. — Бабушек нет, они умерли обе, дедов тоже нет, а дядя Витя пьет как не в себя. Вот мамка и сказала, что лучше я с ней в Москву поеду. И столицу посмотрю, и на глазах буду.

— Только все равно ты чего-нибудь да натворишь, — раздался женский голос, — как за тобой ни гляди. Вон с кем-то уже откровенничаешь.

Ровнин даже не заметил, как к ним подошла высокая, светловолосая, коротко стриженная и очень симпатичная женщина в короткой кожаной куртке и джинсах.

— С ним можно, — сообщила ей Света. — Он тоже опер, как ты.

— Лейтенант Ровнин, — лихо спрыгнув с качелей, произнес Олег и протянул женщине руку. — Я из отдела 15-К.

— Капитан Метельская, — сжала та ладонь оперативника. — Марина. Не слишком вас мое сокровище заболтало?

— Да нет, — рассмеялся Олег, — нормально. Может, на «ты»?

— Не вопрос. Так удобнее.

— Но вообще очень удивился, увидев тут ее, — признался Ровнин.

— Не с кем было в Екатеринбурге оставить, — пожала плечами Марина, — пришлось с собой брать.

— Я ему про это уже рассказала, — уведомила ее Света. — И про бабушек, и про дядю Витю. Только про то, что папу бандиты застрелили, не успела сказать.

— Тоже опер был, — пояснила Метельская. — Так иногда бывает, Олег, — ты думаешь, что злодей тебя не ждет, потому операция пройдет быстро и ровно, а оказывается, что всё ровно наоборот. Из пяти «калашей» машину, где мой с напарником сидел, отработали, шансов выжить не было.

— Но мама потом их нашла, — снова влезла в разговор девчушка.

— Нашла, — подтвердила Марина. — Так, собралась — и в столовую! Чтобы ночью, как вчера, не нудеть, что ты есть хочешь! Здесь не дома, ларька внизу нет.

Олег понял, что вряд ли те, кто убил мужа этой красивой женщины, добрались не то что до суда, а даже до СИЗО, но он ее не осуждал. Более того, считал, что правильно она все сделала.

— Хороший мент всегда бутер себе найдет, — заявила Света, а после пояснила Олегу: — Я, когда вырасту, тоже опером стану.

— Станешь, станешь, — неожиданно серьезно подтвердила Метельская. — Угомонись. Ступай на ужин. И мы пойдем, только в клуб. Там общий сбор назначен.

Олег, конечно, с большим удовольствием отправился бы не в клуб, а в столовую, потому что он нынче только завтракал, но от предложения Метельской отказываться не стал. Во-первых, дело всегда важнее голода, во-вторых, она ему очень понравилась.

Или наоборот?

— Я ведь Игорю сначала не верила, — сказала Марина Ровнину, когда они направились в сторону клуба. — Ну, что есть ведьмы там, вампиры...

— Вурдалаки, — поправил ее Олег.

— Ну да. А потом случилась одна история... Неважно какая. Так вот после нее я уже ни в чем таком не сомневалась. Когда Игорь погиб, позвонила в Москву, сказала, что теперь я вместо мужа на контакте. Был у нас с ним разговор, мол, если со мной что, звякни по этому номеру, поставь людей в известность. Про меня, правда, речь не шла, тут уж я сама для себя все решила. И отдел его приняла, и эти дела под себя забрала. Единственное, до сих пор не очень понимаю, что делать надо, потому, когда сюда позвали, даже обрадовалась. Какая-никакая ясность. Опять же, Светке Москву покажу. Я сама-то в ней бывала, батя в детстве возил, а она нет. Ну, и когда она еще сюда доедет?

— Держи. — Олег протянул Марине свою визитку. — Если чего, если какие непонятки по нашим темам — набирай. Чем смогу — всегда помогу.

— Добро, — кивнула Метельская, разглядывая визитку. — Забавно, но удобно. Может, тоже себе такие сделаю. О, народ уже собирается.

Клуб, в котором когда-то пионерам показывали кино и где они проводили самодеятельные концерты, заполнился довольно быстро. Люди в лагере собрались бывалые, опытные, не привыкшие тянуть волынку, потому они перекурили после ужина и начали рассаживаться на длинных лавках. В основном это были мужчины от тридцати до пятидесяти лет — просто одетые, спокойные и немногословные. Нет, имелись тут и живчики вроде Славяна, сыплющие шутками вроде «чай не водка — много не выпьешь», но в основном народ просто тихонько между собой переговаривался. Люди постарше, все как один одетые в спортивные костюмы с надписью «СССР», сели наособицу, на первый ряд. Скорее всего, где-то среди них имелся и тот, который гирю лихо выжимал. И, кстати, в подобное как-то даже сразу верилось, поскольку при взгляде на этих отставников никаких мыслей о старческих немощах и сыплющемся песочке у Олега не возникло. Крепкие были деды, такие, которые кому угодно просраться дадут.

Кстати, и Морозову в результате веселую жизнь устроили именно они. Когда все собрались, Саша, на взгляд Олега, исчерпывающе и толково изложил план грядущей операции, для удобства мелком рисуя расположения улиц и внутренних помещений клубов на доске вроде школьной, которая тут то ли уже стояла, то ли была сюда специально откуда-то принесена. И вот когда он закончил свою речь, эти ветераны сыска начали его громить, как Кутузов французов в 1812 году, употребляя при этом словосочетания вроде «формальный подход», «полная некомпетентность», «где данные от наружки» и так далее.

Остальная часть аудитории, похоже, их мнение не разделяла, ей было все понятно, но лезть в этот спор не желала, поскольку лютые деды, похоже, уже всем дали понять, что связываться с ними не стоит.

Что до Морозова, то по нему было видно одно — он очень, очень сильно сожалел о том, что тогда, в своем кабинете, не послушал Олега и позвал сюда этих неугомонных пенсионеров, которые, кстати, явно не собирались стеречь входы-выходы, пока остальные будут нежить уничтожать. Напротив, они вообще, похоже, собирались операцию возглавить, поскольку один из них, высоченный и с орлиным носом, уже вышел к доске, цапнул тряпку и нацелился стирать написанное Сашей.

— Вот этот, носатый, когда узнал, что я начальник СКМ, орал, что баб на такие посты ставить нельзя, — тихонько сообщила Олегу Марина. — Нудный до ужаса.

— Пал Егорыч, да угомонись ты уже! — вдруг громко произнес плотный мужик лет сорока из второго ряда. — Наверное, местные лучше твоего знают, что да как. Наружку ему подавай... Какая сейчас, в задницу, наружка? Откуда ей взяться?

— Должна быть! — громыхнул голос отставника.

— В твоем прошлом — может быть, а вот сегодня нет ни хрена, — поддержал коллегу другой дядька, которому на глазок было ближе к полтиннику. — У меня в отделе три человека работает, хотя по штату семь полагается. И у них, похоже, дела не лучше идут, иначе бы нас не позвали.

— За наружкой к «старшим братьям», — хохотнул черноволосый крепыш, который на лавку садиться не стал и сейчас подпирал плечом стену. — У них в этом плане всегда получше было.

— А мы так, по остаточному принципу существуем, как в том анекдоте — пистолеты дали, а дальше крутитесь как знаете, — поддержал его плечистый парень в майке с надписью «Ростов-папа». — Да и ясно всё всем. Верно же, мужики?

— Чего тут не понять? — поддержало его сразу несколько человек. — Три точки, накрываем одновременно.

— Все так, — оживился Морозов, почуяв поддержку зала. — Блокируем входы, заходим внутрь, а дальше...

— Ну, с «дальше» все понятно, — снова рассмеялся брюнет, стоящий у стены. — Валим все, что шевелится. Вопроса два — когда и чем? Я просто без ствола приехал. Но лейтенант, с которым я говорил, обещал меня вооружить. Пал Егорыч, да не сверли ты меня взглядом! Я два раза был женат, чего мне еще бояться в этой жизни?

— Третьего брака, — подал голос кто-то, вызвав общий смех. — Он самый лютый!

— Оно и понятно — волос на башке все меньше, живот все больше, а хрен функционирует все хуже!

Пал Егорыч постоял-постоял да и пошел на свое место, после чего Саша облегченно вздохнул.

— Когда? — дождавшись, пока народ отсмеется над шутками на тему семьи и брака, произнес Морозов. — Послезавтра, в четверг. Вернее, уже в пятницу, в шесть утра. С чем — проблем тоже нет. Все, у кого оружия нет, получат его вон у Славы. В основном «тэтэшники», но все исправные.

— Это еще поглядеть надо, — крякнул один из дедов и сурово сдвинул седоватые брови. — Пока один бардак наблюдаю. Вот почищу пистолет, пристреляю его, тогда и ясно станет — исправный или нет. Так что патронов отсыпать не забудьте.

— За третьим корпусом, где беседка, самое место для пристрелки, — сказал Баженов. — Мишени я, кстати, тоже нашел, видать, местная пацанва из луков стрелы в них пуляла.

— Распределение по группам оставляем на четверг, — подытожил Морозов. — А сейчас кому нужно оружие, подходите к столу. Слав, ты выдаешь, Лен, за тобой список — ФИО получающего, марка, номер, подпись.

— Ну, мне ствол не нужен, — встала с лавочки Марина, — я со своим приехала. Так что пойду за Светкой, пока она повидлом до тошноты не обожралась. Всем она у меня хороша, но со сладким меры не знает совершенно. Вот уже лопнуть готова, а все равно станет трескать до последнего. А ты куда?

— В Москву, — ответил Олег, — работу работать. Все наши здесь, потому отдел на мне.

— Дураков служба любит. — Женщина потрепала его по плечу и направилась к выходу.

Олег ей соврал. На работу он не собирался, у него на вечер были другие планы. Ну как планы? Тут, наверное, вернее употребить термин «моральный выбор», ведь речь шла именно о нем. И тяготил этот выбор Ровнина нешуточно, настолько, он уже неделю не мог найти верный ответ на один внешне совсем простой вопрос: как быть с Арвидом.

Казалось бы — чего тут думать? Ленц вурдалак, потому смерть ему, смерть. В логику того же Славяна, который обитал в двуцветной системе координат, подобный ответ уложился бы идеально. Да и сам Олег года три назад сказал бы то же самое. Но вот только нынешний Ровнин прекрасно понимал, что на свете существуют не только белый и черный цвета, есть еще масса оттенков, которые не стоит сбрасывать со счетов.

Да, Ленц вурдалак. И он один из тех, кто должен через два дня умереть. Но много ли толку будет с этой смерти? Вернее, чего от нее будет больше — пользы или вреда? И как Олег ни крутил в голове варианты, выходило, что пользы, считай, совсем нет, а убытка выходит немало. Не ему лично, а отделу и тому делу, которым последний занимается. Через Ленца приходило немало информации, несколько раз он свел Ровнина с нужными ему людьми и нелюдями, при этом ни разу не дал заподозрить себя в чем-то противоправном и ни разу не попросил ни о чем таком, что бы заставило Олега поступиться принципами. Ни разу.

Да и то, что когда-то именно Арвид решил его проблему с Алирзаевым, Ровнин тоже не забыл.

Все бы ничего, но вот только с другой стороны на чашке весов лежало слово «крыса». И Олег очень не хотел, чтобы его имя с этим словом связали, потому и маялся всю неделю в раздумьях. Но все когда-нибудь на этом свете кончается, вышло и время, отведенное ему на принятие решения.

Антонов, который по казенным делам тоже намылился в Москву, высадил Ровнина у Белорусского вокзала, бибикнул на прощание и помчался в сторону Тверской-Ямской, Олег посмотрел ему вслед, достал мобильный, нажал пару кнопок, а после, когда абонент ответил, произнес:

— Арвид, привет. Надо поговорить.

— Так подъезжай в клуб, — весело ответил вурдалак. — В чем же дело?

— Нет, клуб для нашей беседы не подходит. Давай на Добрынинской встретимся, у книжного. Ну, ты должен его помнить, мы с тобой там случайно столкнулись по зиме, чему очень удивились.

— Помню, — подтвердил внезапно посерьезневший вурдалак.

— И вот еще что — будь один. Не надо водителя, сам за руль сядь. Только прямо сейчас выезжай, не тяни. Все, до встречи.

Подождать Ленца все равно, конечно, пришлось. Не сильно долго, с полчаса, но Олега это не сильно и опечалило, он за это время два раза сгонял за хот-догами к универмагу «Добрынинский». Просто очень они были вкусны, таких хот-догов, как здесь, нигде в Москве было не отыскать.

А там и черный «мерседес» тормознул около закрытого по причине ночного времени книжного магазина.

— Привет, — протянул глава семьи руку Олегу, когда тот забрался в салон. — Что случилось?

— Много чего, но это не столь важно, — ответил оперативник. — Главное другое. Арвид, уже завтра утром тебя не должно быть в Москве. Самое позднее — днем. И постарайся все обставить так, будто поездка была запланирована. Это не должно напоминать спешное бегство. Мол, давно собирался в Милан за новыми пиджаками, сейчас как раз распродажа, значит, самое время на недельку туда смотаться.

— Я ждал чего-то такого, — выдержав паузу, сказал вурдалак. — Ждал. Невозможно бесконечно раскачивать лодку, рано или поздно она перевернется. Не думал только, что целью станем мы. Отчего-то был уверен, что снаряд либо в Джуму угодит, либо в Хрисанфу. Но вот, ошибся.

— Пока не ошибся, — глядя в окно, ответил ему Ровнин, — но если задержишься до завтрашнего вечера, то это случится. Вот еще что: с собой можешь взять только одного спутника. И это не должен быть Себастьян. Он остается в Москве.

— Они мне как дети, — глядя в ночную мглу, произнес Ленц. — Я их создал.

— Арвид, решать тебе. Я и так уже сделал то, на что не имел права. Я только что, по сути, предал ради тебя свою семью. Да, представь себе, отдел — моя семья, потому что никого ближе коллег для меня в этом городе нет. И мне будет очень грустно думать о том, что этот поступок совершен впустую.

— Да нет, не впустую, — усмехнулся вурдалак. — Самое позднее днем я покину Москву. И сразу — не волнуйся. Клянусь Ночью и Луной, что никто никогда не узнает о том, что ты для меня сегодня сделал. Слово.

— Я на эту тему и не задумывался. Не первый день тебя знаю.

— Опять же, есть в этой ситуации и плюсы. Я так понимаю, вашего визита и Рашиду с князюшкой не избежать?

— Само собой. Рашиду — так вообще наверняка. Он точно бельмо на глазу, причем не только у нас, но даже и у вас. Как его такого красивого в стороне оставить?

— Вполне достаточная компенсация за грядущие неудобства. Кстати, относительно неудобств. У меня к тебе будет одна небольшая просьба личного характера.

— Излагай, — вздохнув, приготовился слушать вурдалака Олег.