Виноваты стулья

Глава 25 Многоходовочка

Вернулась домой я уже вечером, практически в темноте, едва отговорившись от ужина. Меня отвезла та же «служебная» пролетка, что доставила наконец-то домой Тимофея Ивановича Колпацкого. Муж моей подруги был весьма похож на матушку: очень высокий, полный, улыбчивый. Он приветствовал меня так горячо и искренне, словно я была его давно потерянной родною сестрой, хотя вряд ли вообще помнил, кто я и откуда. Но Аделина заявила, что я — ее драгоценная подруга из Верейска, и этого оказалось достаточно, чтобы Тимофей Иванович полюбил меня так же крепко, как и госпожа Ираида. Должно быть, у всех членов этой семьи в могучей груди бьется весьма большое сердце.

Во всяком случае, я уезжала в несколько ошеломленном состоянии. Слишком много объятий, слов и обещаний. Я к такому не привыкла.

А в доме Амелии Донкан-Кичигиной царило веселье, но куда более тихое. Кристина и Стася вздумали ставить какую-то театральную пьесу. Георгу была выделена роль дракона, а слуги и Илья оказались благодарными зрителями. Я явилась крайне не вовремя: смелый рыцарь Станислав Великолепный сражался с коварным чудовищем. Чудовище, разумеется, проигрывало бой. Деревянный меч-швабра в руках рыцаря выглядел довольно грозно, и я едва удержалась от замечания в духе «Не бей так сильно дракона, он нам еще нужен». Между прочим, принцесса позаимствовала одно из моих платьев, а рыцарь и вовсе осмелился надеть дамские панталоны. Мои или сестры — сразу и не разглядишь. В качестве плаща использовалось покрывало с кровати.

Будь я режиссером этого спектакля, костюмы бы смотрелись иначе. Но увы, я даже не видела всей пьесы. Только конец. Поэтому лишь похлопала в ладоши и уточнила у рыцаря, отмоются ли его пышные усы и черные брови.

— Должны, — несколько неуверенно ответила Кристина, пряча ехидную улыбку. — Это всего лишь тушь!

Что же, Станислава, наконец-то, сделалась похожа на саму себя. Ее шалости меня совершенно не удивляли, даже радовали.

— Вы уже ужинали?

— Нет, дожидались тебя.

— Как прошел день?

— О, очень весело! Мы потом повторим спектакль на бис, тебе понравится!

Георг, выпутывающийся из пыльного зеленого бархата, широко мне улыбнулся. Ему, очевидно, тоже было весело. А я с трудом скрывала усталость, накатившую волною. Хотя с чего бы мне грустить? Дочь выздоравливает, работу опять же получила. Новые знакомства, старые подруги… Отчего же так тревожно на душе?

И только после ужина, когда дети уже разошлись по своим комнатам, оставив нас с Ильей в пустой и темной гостиной, на меня снизошло откровение. Истина открылась после невинного вопроса мужчины.

— Как все прошло? Отдохнули? Как здоровье почтенной Ираиды Михайловны?

Я с подозрением на него уставилась. Что-то тут нечисто! Он не мог не знать, кто есть Колпацкие. Он так настойчиво отправлял меня в гости к Аделине! Чего же Илья ждет от меня на самом деле?

— Вы разве с ней знакомы?

— Не имею чести. Случая не представилось. Но, возможно, вы могли бы поспособствовать? Тем более что ее сын, Тимофей Иванович — владелец артели извозчиков… Прогресс не стоит на месте, скоро всех лошадей заменят автомобили.

— Илья, давай начистоту, — не выдержала я. — Что ты задумал?

Мой голос дрогнул. Я была как никогда близка к нервному срыву. Сначала эти ужасные дни у постели больной дочери, потом — странный, безумный визит к подруге детства. Я хотела лишь провести приятно время, а оказалась в эпицентре бури! Откровенно говоря, для меня, привыкшей к безмятежной и тихой жизни, все это уже слишком!

— Я не понимаю, Анна…

— Да все ты понимаешь! — рявкнула я, с облегчением сбрасывая маску добропорядочной и послушной женщины. — Ты вовсе не дурак. Ты меня использовал, Донкан! Более того, ты и болезнь своей дочери использовал как возможность… возможность приехать в Москву!

— У вас истерика, я принесу успокоительные капли.

— Стоять! — взвизгнула я. — Я не договорила! Это ты прислал Георга — чтобы он увез нас в Москву, верно? Ему самому и в голову подобное бы не пришло! Он еще совсем юн, откуда молодому парню знать про каких-то там докторов?

— Анна, вы сошли с ума. Зачем бы мне это делать? Я и сам мог отвезти Станиславу в Москву. Мне даже не потребовалось бы на это вашего согласия.

— А тебе не нужна была в Москве Станислава, тебе нужна была я! Через меня и мою подругу можно добраться до Колпацких — а ты не в том положении, чтобы разбрасываться такими возможностями.

Многоходовочка Ильи вдруг высветилась передо мною во всей красе. Весьма изящно и коварно! Привезти меня в столицу, отправить в гости к подруге и там уже использовать это знакомство в своих интересах. Так просто! Так… подло! Почему же просто не объяснить мне ситуацию? Я ведь на его стороне! Я бы помогла… наверное. А может, и не помогла бы. Особенно после наших ссор.

— Вы переутомились, — очень мягко и спокойно сказал Илья, глядя на меня с жалостью. — Пойдемте в постель. Я все принесу ландышевые капли.

— Засуньте эти капли сами знаете куда, — зло ответила я. — И вот что — я не буду представлять вас Колпацким! Кто вы такой, чтобы я за вас хлопотала? Чужой мне человек. Пустое место в моей жизни!

— Да-да, я всего лишь отец ваших детей и хозяин дома, где вы живете, — усмехнулся Илья. — Такая мелочь, право…

— Это ненадолго! Очень скоро вы выгоните меня из этого дома. И детей отберете!

— Анна, вы говорите глупости, — Донкан начал хмуриться. — Прекрасно ведь знаете, что я не такой человек! Даже если я когда-то наговорил вам лишнего, это совершенно не значит, что я так подло поступлю с той, кто разделил со мной столько лет жизни!

— Да откуда же мне это знать? Вы вольны поступать как угодно! Все изменилось. Раньше вы меня любили, а теперь не любите. Вы не женились на мне даже ради детей, что мне думать о вас?

— Вы сами в этом виноваты! Для чего мне жена, которая заглядывается на других мужчин?

— Это были не мужчины, а актеры!

— Да какая разница?

— Самая коренная! Вы еще обругайте меня за то, что я книги читаю — там ведь тоже про мужчин! Или на картины запретите смотреть! Я придумала — заприте меня в комнате! А то я выйду на улицу и начну приставать к прохожим!

— Вы писали, что они вам нравятся! Что вы хотели бы еще раз… увидеть! И быть на месте этой самой… героини!

— Это называется «воображение», мой приземленный друг. У вас его нет, а у меня — сколько угодно. Но живу-то я не в мечтах, а на грешной земле. В вашем, как вы изволите выразиться, доме. С вашими детьми. Храня вам абсолютную верность.

— Физическую, но не душевную. Разве вы не знаете, что написано в Священном Писании: кто посмотрел на человека с вожделением, тот уже согрешил с ним?

— Вы поглядите, кто вздумал читать мне морали! — взорвалась я. — Тот, кто жил на две семьи! Тот, кто при живой жене содержал любовницу! Тот, кто не стыдился смотреть нам обеим в глаза! Прежде вынь из своего глаза бревно, а потом разглядывай сучки у меня!

Наконец-то я высказала ему все то, что меня тревожило! Да, я ненавижу скандалы. Я буду молчать и улыбаться до тех пор, пока не иссякнет терпение. Я всегда старалась решать возникающие проблемы тихо и спокойно. Точно говорю — наш с тем, другим Ильей брак держался исключительно на моем миролюбии и всепрощении.

Здесь же он был неправ. Абсолютно и бесконечно. И я больше не хотела этого терпеть.

— Вас никто не принуждал… — начал было оправдываться он, покраснев.

— Я вас любила, идиот! — закричала я. — Я отдала вам все: душу, тело, честь и совесть! Я родила вам детей! И все для чего? Чтобы вы залезли в мои переписки, а потом, упрекая невесть в чем, выдумав для себя нелепые оправдания, выбросили меня из жизни как ненужный… как ненужный стул!

Мы стояли в пустой гостиной друг напротив друга, дыша ненавистью и застарелыми обидами. Никто не желал уступать, каждый винил другого в собственных ошибках. А ведь когда-то мы и вправду любили! Мечтали! Наслаждались каждым мгновением вместе, ждали только хорошего. Куда это все исчезло?

— Мне стыдно за вас обоих, — раздался вдруг дрожащий от гнева голос Кристины. — Как же вы ничтожны! Прелюбодеи и лжецы! Для чего вы кричите друг на друга? Мы ведь все слышим. Да вся улица слышит! Стаська теперь рыдает в спальне. Что мне ей сказать?

— Крис, — испуганно прошептала я. — Ты давно тут?

— Какая разница? Вы так кричали… я слышала все.

— Прости, — тихо выдавил из себя Илья.

— Тебя? Никогда, — вскинула голову дочь. Она показалась мне совсем взрослой. — Ты — предатель. Ты предал и маму, и нас. А ты… — она обернулась ко мне, сверкая глазами. — Ты тоже хороша. Зачем ты позволила ему так с собой обращаться? Лучше бы мы жили на улице, чем в его доме!

— Я любила, — прошептала я.

— Это не оправдание. Нужно было уйти в тот самый день, когда ты поняла, что он не женится. А ты… продала свою душу.

— Ради вас со Стасей, — сокрушенно покачала я головой. — Как бы я вас прокормила?

— Ты права, Кристина, — вдруг сказал Илья. — Во всем права. Я подлец. Знаешь что? Я женюсь на твоей маме как можно быстрее.

— Что? — испугалась я. — Не нужно! Зачем?

Выйти замуж только потому, что его укусила виноватая муха? Да ни за что! Уже поздно, подачки мне не нужны. Я согласна на брак по любви или даже по расчету, но брак по дурости — увольте! К тому же он практически банкрот. Я бы всеми силами поддерживала своего законного супруга и в бедности, и в богатстве (особенно в богатстве, конечно), и в болезни, и в здравии, но по факту Илья мне супругом не был никогда. И сейчас я не чувствовала себя в безопасности рядом с ним.

Мне все же давно не двадцать. Я теперь прекрасно знаю, что выходить замуж нужно для того, чтобы жизнь стала лучше. А истина заключалась в том, что сейчас это глупое замужество мне совершенно не нужно. От него будет больше вреда, чем пользы.

— Ради твоего доброго имени, — сказал откровенную глупость Илья, и я засмеялась скрипучим, деревянным смехом.

— Глупость какая! Кому какое дело до моего имени? Никто уже не осудит, репутацию не изменить. Да и что мне с людского мнения? Подруги принимают меня такой, какая я есть. Замуж я больше не хочу — не вижу в этом практического смысла. Детей рожать не собираюсь. А что касается финансового расчета — так я сейчас даже в более выгодном положении. Меня жалеют, мне помогают. С голоду я точно не умираю. И чужие долги выплачивать не нужно.

— Какая вы… расчетливая, оказывается, — скривился Илья Александрович, а я только пожала плечами:

— Учителя хорошие были. От вас и научилась. Много лет деньги были вам гораздо важнее, чем я и наши дети. А теперь… А теперь вы потеряли и то, и другое. Иронично, не правда ли?

— Более чем. Значит, вы мне отказываете?

Это был момент моего триумфа, но победа оказалась горькой, как хинин.

— Во-первых, вы не сделали мне предложения. А во-вторых, уже можно и не пытаться. Я все равно скажу «нет».

Илья прищурился, оглянулся на бледную и испуганную Кристину, процедил сквозь зубы:

— Я все понял, Анна Васильевна. Мне жаль… я в очередной раз в вас ошибся.

— Вероятно, вы думали, что я влюбленная дура, — не утерпела я. И знала ведь, что нужно заткнуться, но не могла оставить последнего слова за ним. — А я, оказывается, поумнела, да?

Он дернул глазом и быстро вышел, хлопнув дверью. Кристина громко всхлипнула.

— Матушка, я все испортила?

— Нет, почему? — спокойно ответила я. — Ты вообще тут ни при чем. Во всем виноваты мы с Ильей Александровичем. Нам это и расхлебывать. И я очень постараюсь, чтобы вас со Стаськой никак эта ситуация не задела.