Виноваты стулья

Глава 26 Склад

Поскольку Станислава чувствовала себя уж совсем здоровой и даже начала (как и всегда) дурить, я со спокойной душой отправила записку Ираиде Михайловне, что готова ей служить прямо сегодня. Получила ответ: «Приеду за тобой в полдень».

Илья куда-то исчез еще с раннего утра, поэтому ценные указания я раздвавала Георгу как самому старшему.

— Не забудьте микстуру после обеда.

— Я помню, Анна Васильевна.

— И никаких шумных игр.

— Постараемся.

— Хорошо, если Станислава почитает какую-нибудь книгу. Я боюсь, она совершенно разучилась читать.

— Не сказал бы, что у тетушки много книг. Но я прихватил парочку учебников математики и механики. Хотите, будем с ней читать про паровые двигатели?

Георг, кажется, надо мной посмеивался, но я не обижалась. Я уже к нему привыкла, да так быстро, словно он был моим младшим братом или племянником, а не сыном той, что забрала у меня когда-то мужчину.

Впрочем, юноша передо мной был ни в чем не виновен. Напротив, это я в какой-то мере испортила ему детство.

— Прости, что я тебя напрягаю, — вздохнула я. — Знаю, Стася — девочка непростая. Если ты откажешься за ней присматривать, я пойму.

— Анна Васильевна, но ведь она же моя сестра, — удивился Георг. — Я ее полюбил всем сердцем. Всегда мечтал, чтобы у меня была сестра. Или брат. Но матушка много болела…

— Мне жаль.

— Мне тоже. Но прошлого не вернуть, а настоящее — вон оно на лестнице подслушивает. Поезжайте спокойно, Анна Васильевна, мы управимся. Станислава — не грудной младенец, ей пеленки менять не нужно. К тому же с нам будет Кристина и слуги.

Я кивнула. Да, Кристина прекрасно управляется с младшей сестрой. И горничные тоже помогут. Да и я, верно, не до ночи буду отсутствовать.

Еще раз взглянула в зеркало, прежде чем выйти из дома, убедилась, что выгляжу достойно, хоть и излишне скромно. А что поделать, не наряжаться же, коли Ираида Михайловна сказала про склад! Бархат и шерсть не подходят для работы, и я надела тяжелые кожаные ботинки, серую суконную юбку, простую и удобную, теплую вязаную кофту, плащ и шляпку.

Наряд для горничной из приличного дома, а никак не для хозяйки пусть небольшой, но все же усадьбы. И уж точно никто не подумает, что я содержанка. Таких «серых воробушков» на улицах — пруд пруди.

Ираида Михайловна приехала точно в полдень. Автомобиль вел ее сын Тимофей, он же жестом предложил мне занять место впереди, рядом с ним.

— Рада вас видеть в добром здравии, Аннушка, — объявила с заднего сиденья Ираида Михайловна. — Это ведь дом вашей… хм…

— Сестры отца моих детей, — со вздохом облекла я в слова ее мысль.

— Да-да. В каких вы отношениях?

— Самых теплых. Амелия Александровна — огромной души человек.

— Чудесно, просто чудесно. Нужно будет пригласить эту добрую женщину к себе на ужин. Я слышала, что ее муж держит в Вышецке собственную лавку? Не желает ли он торговать и в Москве? Впрочем, конечно же, желает, раз купил тут дом.

— Я не знаю, — вынуждена была признаться я. — Господин Кичигин — тяжелый человек. Мы с ним не общаемся.

— Да-да, — рассеянно согласилась со мной Колпацкая. — Я что-то об этом слышала. А вот мы уже и приехали!

Так быстро? Я ожидала, что упомянутые склады находятся где-то на окраине Москвы, но, к моему удивлению, мы не так уж далеко уехали от центральной части столицы.

Низкое одноэтажное здание, деревянное, почерневшее от времени, с заколоченными досками окнами и черепичной крышей походило на какой-то ангар. В одном месте здание просело, крыша тоже не внушала доверия. И все же место хорошее, удобное. Даже удивительно, что такое большое строение в столь плачевном состоянии.

— Что здесь раньше было? — с любопытством спросила я, выбираясь из машины.

— Марфинская больница, — спокойно ответила Колпацкая. — Я выкупила здание уже лет двадцать как. Разумеется, с условием капитального ремонта. Сначала этот дом планировалось использовать по назначению, но оказалось, что дешевле построить новое здание.

— Здесь отличная локация, — ни на минуту не поверила я. — Практически центр города, рядом парк, храм… Земля стоит явно дороже, чем сама постройка.

Старуха взглянула на меня с уважением:

— Разбираешься, значит? — кивнула она. — Правду говоришь. Снести и построить особняк. Или магазин. Или еще что-то современное. А больницу я, как и обещала, построила, только за Семеновской рощей, в Завражьем переулке. Там земля почти бесплатная.

— Знаете, что принесло бы больше всего денег? — наморщила я лоб. — Доходный дом. В три или даже четыре этажа. С водопроводом и всенепременно приличным отоплением. И квартиры сдавать внаем.

— Деточка, мне уже не успеть, да и не нужно, — вздохнула Ираида Михайловна. — У гроба карманов нету. Сынок мой тоже не сдюжит. Одна надежда на внуков. Старшему, Ванечке, этот дом завещаю. Пройдем внутрь, пока дождь не разошелся.

Я поежилась и кивнула. Да, небо хмурилось, ветер трепал полы пальто, уже падали первые капли влаги. Тимофей Иванович, странно молчаливый рядом с матерью, только махнул рукою и буркнул, что заведет автомобиль за угол, а потом к нам присоединится.

Признаться честно, под крышу заброшенной больницы я зашла с тревогой. Слишком много в свое время смотрела фильмов ужасов. Но все оказалось куда прозаичнее, чем я ожидала. Большой холл был заставлен сундуками и ящиками так, что между ними оставались лишь узкие проходы. Многие ящики громоздились друг на друге, опасно накреняясь и угрожая завалить неосторожных визитеров с головой. Мы остановились на небольшом свободном пятачке. Тимофей Иванович молча зажег старинную керосиновую лампу (ну, это мне она казалась старинной, а ему, вероятно, вполне современной). Поднял ее высоко над головой.

— Здесь была посуда, — махнула рукой старуха. — А там, в мешках, кажется, одежда. Впрочем, я могла и запамятовать. Бери фонарь у Тимоши и иди налево к дверям.

— Что там?

— Стулья.

Волшебное слово «стулья» придало мне сил и энергии. Я требовательно выхватила у мужчины керосинку, подняла ее повыше и, подхватив свободной рукой юбки, протиснулась между рядами хлама. Высокие двойные двери были распахнуты. Точнее, даже не так. Распахнута оказалась одна створка, а вторая стояла возле стены. А за дверями, как и обещала Колпацкая, обнаружились стулья, а еще кресла и столы. Кто-то расставил их рядами, причем довольно аккуратно. Я не рискнула углубляться, но то, что я увидела, мне понравилось. Не самая ветхая мебель. Многое даже и в ремонте не нуждается, достаточно почистить, кое-где подкрасить — и хоть завтра вписывать в интерьер.

— Ну что там, Аннушка?

— Крыша протекает, Ираида Михайловна. И, кажется, мыши. Но, знаете, некритично. Откуда же столько стульев?

— Из рестораций. Муратов, когда разорился, за копейки продавал, я и купила. Подумала, что пригодится.

— Не пригодилось? — хмыкнула я, выбираясь обратно.

— Не вынести уже, — коротко ответила старуха. — Раньше было нужно. Скажи мне, душа моя, что с этим можно сделать?

— Систематизировать, — пожала я плечами. — Что не нужно — выкинуть или сжечь. Что можно продать — продать, пока не сгнило. Тут везде такое?

— Нет, только в ближних комнатах, — обрадовала меня Колпацкая. — Дальние пусты.

— Это прекрасно. Первым делом нужно разгребать холл. А потом уж заняться мебелью. Но нужны работники.

Я на мгновение задумалась и неуверенно предположила:

— А что, если нанять тех, кто в ваши организации за помощью приходит? Вдов, сирот, инвалидов? Работа не самая тяжелая.

— Платить сколько предлагаешь? — тяжело взглянула на меня старуха.

— Вообще не платить. Рассчитываться барахлом да горячими обедами. Кто хорошо себя покажет, тех потом нанять на постоянку.

— Как же это — не платить? — удивилась Колпацкая. — Никто и не придет. Да и нехорошо так людей обманывать.

— А мы скажем, что только на один день можно прийти. Это не так уж и трудно. Толпа народу нам тут не нужна, достаточно трех-четырех работников. И лучше бы женщин, они в посуде да тряпках хорошо разбираются.

— Странное предложение, — тяжело поглядела на меня Ираида Михайловна. — Но смысл, кажется, в нем есть. За один день — горячего обеда да теплого пальто вполне достаточно будет. Желающие, думаю, найдутся. Что тебе понадобится для организации работы?

— Охранник, — вздохнула я. — Полицейский лучше всего. И благонадежная швея, которая поможет с сортировкой вещей. Стол, тетради, ручки… в смысле, перья. И чернила.

— С чернилами ты вся измараешься. Возьмешь механические карандаши. Потом все равно переписывать придется. И помощника найди. Может, Ванечку к тебе приставить? Пусть к взрослой жизни приучается.

— Тогда два стола нужно будет. Я Кристину возьму, она грамотная, будет писать вместе со мной.

— И Ванечку, — твердо повторила старуха.

— И Ванечку, — покорно согласилась я.

— Стало быть, завтра и начнешь. Сейчас мы с тобой в богадельню съездим, посмотрим, не взять ли кого в помощь оттуда. Далее домой вернусь, а ты с Тимошей сходи в церковь да поговори с отцом Димитрием. Он к тебе будет работников присылать. Стол…

— Стол мы вынесем из дальних комнат, — наконец подал голос доселе безмолвный Тимофей Иванович. — И стулья найдем тоже. Не волнуйся, матушка, я все понял.

Оглядевшись еще раз, я рискнула пройти по одной из «тропинок» туда, где виднелись другие двери, не такие большие, как центральные. К моей удаче, они открывались вовнутрь. А за ними тоже обнаружилась мебель, но уже не стулья, а несколько скособоченных шкафов. Под ногами противно хрустели стекла, свет керосинки скользнул по заколоченным наглухо окнам и мокрому полу, выхватил гору досок в углу. Кажется, кровати. Брр! Здесь когда-то была палата. Большая, коек этак на двенадцать.

Если эту комнату освободить, а шкафы поставить к стенам, то сюда можно перенести часть вещей. Возможно, даже самое приличное из того, что найдется.

Закрыла дверь, вернулась к выходу. Ираида Михайловна уже ждала на улице.

— Душенька моя, если тебе что из мебели или посуды нужно будет — бери, не стесняйся. Ничего особо ценного там нет.

Я подумала и кивнула.

— Разве что стулья… Знаете же, что я их нежно люблю.

— Бери и стулья.

— Ираида Михайловна, — я с трудом заставила себя задать этот вопрос. — А что насчет жалования?

— Не обижу, — коротко ответила старуха, всем своим тоном давая понять, что обсуждать столь щепетильный вопрос она в данный момент не намерена.

Я стиснула зубы. Нет, я не думала, что она меня обманет. Но… так дела не делаются! Хотелось бы какой-то определенности!

Села обратно в автомобиль, нахмурилась, ухватилась за ручку. А что, если ее «не обижу» будет для меня недостаточно? Может, она рассчитается со мною стульями? Сколько стоит дюжина? Рублей семьдесят, должно быть. Или больше? А во сколько я сама бы оценила две недели своей работы? В прошлой жизни у меня были определенные расценки. Надо в конце концов уже хотя бы приблизительно определиться с финансовыми вопросами. В конце концов, те стулья, которые я видела на складе, вполне приличные на вид. Предположим, я в своем мире могла бы их купить тысячи за полторы или даже за две. Достаточно ли считать, что один мой рабочий день — это один стул? Пожалуй, так будет проще всего.

Правда, что делать со стульями, пусть даже и новыми, я пока не знала. Продать? Но где? Отправить Георга на базар или к старьевщикам? А может, получится поставить те стулья в гостиной Амелии Александровны? Интересно, как на такое самоуправство отреагирует сестра Ильи?

Вот что — посоветуюсь для начала с Георгом. Он хоть и молод, но умен, даже, пожалуй, пронырлив. И, в конце концов, у меня есть Аделина и Женни. Они мне точно помогут придумать, что делать с мебелью. А если Ираида Михайловна еще мне денег даст да какие-нибудь рекомендации, вообще отлично будет. Я так понимаю, она рассчитывает на долгосрочное сотрудничество. Буду считать этот ее склад тестовым заданием. Что справлюсь — в этом у меня сомнений нет. Заодно и Москву, и ее нравы поближе узнаю.

Потому как от того города, который я, хоть и не слишком любила, но немного все же знала, здесь еще нет ничего. Одно только название. Все другое, спасибо, что язык тот же, русский. И что я — в полном разуме и силе. Да и положение мое не самое плачевное. Крыша над головой имеется, причем не самая ветхая. Друзья вокруг, семья. Медицина даже на достойном уровне, чего я даже ожидать не могла.

Честно говоря, могло бы быть гораздо хуже.