Призрак. Идеальный дефект

Глава 12

Смерть в космосе лишена пафоса. В ней нет ни надрывных речей с трибуны, ни рыдающей толпы, ни даже простого дождя, который мог бы смыть кровь и горечь. Только металл и вакуум.

Я приказал кораблю погасить основное освещение, и обзорная палуба «Рассветного Странника» утонула в полумраке. Пространство, рассчитанное на целый взвод десанта, вдруг съёжилось, став тесным и душным. Единственным источником света была далёкая звезда, белый карлик, чей призрачный свет пробивался сквозь бронестекло, выхватывая из темноты застывшие лица моей команды.

Даже привычный низкий гул нашего живого корабля сегодня звучал иначе.

— Пора начинать, капитан, — тихо сказал я, не оборачиваясь.

Семён Аркадьевич, стоявший у иллюминатора, тяжело вздохнул.

— Знаю, Влад, знаю… Дай минуту. Не каждый день хоронишь… такого вот засранца. — Он нервно мял в своих руках старую фуражку. — Думал, я его в шлюз выкину при первой же встрече. А вишь как оно обернулось…

— Он закрыл свой долг, — констатировал я.

— С лихвой закрыл. Будь он проклят, — прохрипел капитан и, наконец, шагнул к центру палубы.

Там, на гидравлическом подъёмнике, покоился стальной саркофаг, из пустой торпедной капсулы. Внутри лежал Каэлен. Пират, убийца и предатель. И человек, отдавший свою жизнь, чтобы спасти нас всех.

Его лицо было на удивление спокойным, словно он просто уснул после утомительной смены. Красный кибернетический глаз навсегда погас, превратившись в безжизненную стекляшку. Изуродованная шрамами кожа казалась восковой в холодном свете звезды. Кто-то, я был уверен, что это Лиандра, тщательно отчистил его чёрный доспех от копоти, крови и въевшейся грязи тюремного блока. Сейчас он выглядел не оборванцем с Фронтира, а тёмным рыцарем, прилёгшим отдохнуть.

— Пиратам место в шлюзе, а не в почёте, — проворчал без злобы Семён Аркадьевич. Он подошёл к капсуле и неуклюже провёл ладонью по холодному металлу. — Сколько крови ты попил, паршивец… Сколько нервов вымотал.

Капитан шмыгнул носом.

— Но долги свои ты закрыл, парень. Попутного тебе солнечного ветра. И… извини за всё.

Он отступил назад, низко опустив голову. Рядом с ним лязгнул гусеницами Гюнтер. Наш робот сегодня обошёлся без любимого фартука «KISS THE COOK» и замер в идеальной стойке «Почётного Караула». Его единственный красный окуляр не мигал, уставившись строго перед собой. По поцарапанной хромированной груди бежала строчка: «AUF WIEDERSEHEN, KAMERAD. MISSION BEENDET».

Лиандра стояла чуть в стороне. Её перламутровая кожа в свете звезды казалась почти прозрачной. Она молчала, но в её эмпатичных зелёных глазах плескалась печаль. Она подошла и положила руку на плечо Киры, которая стояла, понурив голову.

— Его системы отказали мгновенно, — тихо сказала Лиандра, глядя на меня. — Он не чувствовал боли.

Я кивнул. Здоровяк Морж, забинтованный и помятый после боя, неуклюже шагнул вперёд, по-солдатски коротко кивнул капсуле, а затем мне. Дань уважения от воина к воину.

Я перевёл взгляд на Ани.

Она прислонилась спиной к холодной переборке, и её белые волосы казались сотканными из самого звёздного света. Но её золотые глаза были распахнуты слишком широко, а зрачки сузились в точки. Она не справлялась. Воздух вокруг неё пошёл рябью, как от жара над раскалённым асфальтом. Ментальные щиты, обычно непробиваемые, трещали по швам от пережитого в «Пантеоне» и вида новой смерти.

На изголовье капсулы вдруг зашипел Криптик. Шестилапый лемур-переросток сжался в комок потускневшего меха. Его шерсть, переставшая искрить, встала дыбом, а в сторону Ани был направлен угрожающий рык. Зверёк чувствовал опасность, её выходящую из-под контроля силу.

Я в два шага пересёк палубу.

— Ани, — мой голос прозвучал твёрже, чем я ожидал. — Я здесь.

Моя биомеханическая рука легла ей на плечо. Чёрный металл мягко щёлкнул, адаптируясь, и я раскрыл ментальные шлюзы.

— Боль… — прошептала она, не видя меня. — Слишком много боли…

Её хаос, ужас от вида гибели Каэлена и собственная агония из пыточных камер «Пантеона», всё это хлынуло в меня ледяным потоком. Мой симбиот принял этот удар безразлично, как доменная печь принимает руду. Переплавил чужую боль в чистое ничто и простое топливо для системы.

— Это не твоя боль, — приказал я, становясь для неё заземлением. — Это его выбор. Он спас её. Он спас нас. Отпусти.

Ани судорожно выдохнула, прикрыв глаза, и тяжело опёрлась на меня. Вибрация воздуха прекратилась. Криптик успокоился и снова лёг на капсулу, тихо урча.

И тогда к телу подошла Кира.

Сейчас она не плакала. Слёзы, видимо, закончились ещё там, в коридорах разрушенной тюрьмы. Но выглядела она так, словно постарела на десять лет. Плечи опущены, в глазах выжженная пустота, а на щеках вместо привычного машинного масла пробивалась бледнота и тени.

Она остановилась у самой капсулы. Долго, не моргая, смотрела на лицо Каэлена. Затем её рука медленно скользнула в карман комбинезона. На мгновение её пальцы замерли, и я почти увидел то, что видела она. Два грязных ребёнка на горе мусора, и она, протягивающая ему починенный инструмент. «Смотри, Каэлен, я его починила! Теперь точно полетим!»

Она достала тяжёлый разводной ключ. Тот самый, замасленный, с кривой гравировкой «Сектор 7» на ручке. Символ их нищего детства и времени, когда они мечтали починить всю галактику, а не только старый звездолёт.

Кира медленно, почти торжественно, положила ключ прямо на грудь пирата, поверх чёрной брони. Металл звякнул о металл.

— Сказал же, что полетим… — голос Киры прозвучал хрипло. — Вот и лети, «Тишина».

Она попыталась усмехнуться, но губы лишь болезненно дрогнули.

— И не смей там жульничать в карты без меня. Слышишь? Я всё равно узнаю.

Она резко отвернулась и быстро пошла прочь, в темноту коридора, не оборачиваясь. Семён Аркадьевич тяжело вздохнул и пошёл за ней, накинув ей на плечи свою огромную руку — старый медведь, приглядывающий за своим раненым детёнышем. Лиандра бросила на меня тревожный взгляд: «Влад… позаботься о себе», — и молча последовала за ними. Морж тоже удалился.

Я остался один. Рядом с мёртвым телом и маленьким скорбящим зверьком.

Внутри меня огненным потоком разливалось чувство вины. Если бы я был быстрее. Если бы я лучше спланировал штурм. Если бы не втянул их всех в свою войну.

«Анализ потерь: одна боевая единица. Приемлемо, — прозвучал в моей голове холодный, безэмоциональный голос Вазара. — Урок усвоен. Эмоциональные привязки — системная уязвимость. Рекомендация: устранить.»

Нет, — мысленно ответил я, глядя на серебристую капсулу. — Не устранить. Использовать. Ярость — это топливо. Боль — это фокус. Моя стая — это причина. А ты — моё оружие.

Я больше не чувствовал вины. Это была не моя ошибка, а его жертва. Расходная единица в уравнении, которое я должен был решить. Но план был несовершенен. Я недооценил противника. Больше такого не повторится. Я не буду мстить. Месть — это эмоция. Я буду искоренять проблему. Валериус. Аватар-Вазар. Император. Это системная ошибка, которую я должен исправить. Навсегда.

Моя рука, покрытая чёрной бронёй с мерцающими голубыми прожилками, легла на панель управления.

— Пора, — бросил я в тишину.

Криптик, словно поняв команду, ловко спрыгнул с капсулы. Он подошёл ко мне и прижался к моей ноге, делясь остатками своего тепла и признавая меня своим вожаком.

Я нажал кнопку сброса.

Раздалось шипение пневматики и глухой удар магнитных замков. Механизмы пришли в движение, задвигая торпедную капсулу в пусковую шахту. Внутренний шлюз с шипением закрылся, отрезая нас от мёртвого пирата навсегда. На панели мигнул зелёный индикатор, подтверждая разгерметизацию внешнего контура.

Я не стал отдавать салют. Это было бы глупо, а просто проводил взглядом вспышку на тактическом экране.

Торпеда выстрелила в бесконечную пустоту. Через бронестекло я видел, как она превратилась в крошечную серебристую искру на фоне обжигающей короны белой звезды. Искра летела всё быстрее, пока не слилась со светилом, поглощённая его яростным пламенем. Прах к праху. Звёздная пыль к звёздам.

Я отвернулся от иллюминатора.

— Спи, Каэлен. Остальное моя работа.

Каждый справляется с потерей по-своему. Кто-то глушит горе дешёвым пойлом в баре, кто-то лезет в петлю, а кто-то с маниакальным упорством разбирает на запчасти всё, до чего дотянутся руки, — подумал я, замирая на пороге мастерской Киры.

Дверь с тихим шипением отъехала в сторону, и меня тут же встретил творческий беспорядок, которым всегда славилась каюта нашего бортового техника. Повсюду, словно после взрыва на заводе, валялись клубки проводов, наполовину разобранные схемы, погнутые детали и целая батарея пустых жестянок из-под энергетических стимуляторов.

Кира сидела за рабочим столом, сгорбившись над грудой металлолома. Это были личные вещи Каэлена. Всё, что осталось от пирата после того, как он решил поиграть в героя.

Она с остервенением крутила в руках какой-то навигационный блок, пытаясь выдрать из него плату. Движения её были резкими и дёргаными. Девушка явно не спала с самых похорон. Под глазами залегли глубокие чёрные тени, а перепачканный сажей комбинезон висел на ней, как на вешалке.

— Если ты будешь дёргать с такой силой, то просто оторвёшь контакты, — спокойно произнёс я, делая шаг внутрь.

Кира вздрогнула, выронила блок и резко обернулась. В её глазах на мгновение вспыхнула ярость, готовая вылиться на первого встречного, но, узнав меня, она сдулась.

— А, это ты, Влад, — буркнула она, отворачиваясь обратно к столу. — Тебе что-то нужно? Двигатель в норме, системы жизнеобеспечения тоже. Я проверяла десять минут назад.

— Мне нужно, чтобы мой лучший механик не заработал себе нервный срыв, — я подошёл ближе и прислонился плечом к переборке. — Ты загонишь себя в могилу такими темпами. Иди поспи.

— Я не хочу спать! — огрызнулась Кира. — Мне нужно работать. Если я остановлюсь хотя бы на минуту, я начну думать. А если я начну думать…

Она не договорила, тяжело сглотнув ком в горле. Я прекрасно её понимал. Мой симбиот уже заботливо предлагал отключить ей эмоциональные рецепторы прямым импульсом в кору головного мозга, но я мысленно послал его подальше. Мы не машины. И боль нам нужна, чтобы помнить, ради чего мы сражаемся.

Внезапно напряжённую тишину разрезало звонкое цоканье коготков по металлу.

Из-под груды хлама в углу пулей вылетел Криптик. Лемур, видимо, всё это время прятался в мастерской, наблюдая за хозяйкой. Зверёк запрыгнул на стол, ловко лавируя между паяльниками и микросхемами, и вдруг резко затормозил.

Его огромные фиолетовые глаза уставились на поцарапанный кусок обшивки, который Кира, судя по всему, отложила в кучу на выброс. Большие уши Криптика смешно дёрнулись, а дымчато-серая шерсть на загривке вдруг начала потрескивать. По шкурке зверька пробежали мелкие фиолетовые искры.

— Пш-ш-ш! — выдал Криптик и начал остервенело царапать кусок металла своими крошечными лапками.

— Эй, брысь отсюда! — раздражённо прикрикнула Кира, взмахнув рукой, чтобы согнать питомца. — Только тебя здесь не хватало для полного счастья! Пошёл вон, пушистый паразит, ты мне сейчас всё закоротишь!

Она уже потянулась, чтобы схватить зверька за шкирку, но я перехватил её запястье.

— Погоди, Кира, — я внимательно посмотрел на Криптика. — Не трогай его. Он что-то нашёл.

— Нашёл? — она скептически хмыкнула, пытаясь высвободить руку. — Кусок ржавого железа с корабля, который мы пустили на металлолом? Влад, это просто мусор.

— Этот мусор искрит от статического электричества, — я отпустил её руку и подошёл к столу. — А наш пушистый радар никогда не ошибается, когда дело касается скрытой проводки или источников энергии.

Я аккуратно отодвинул шипящего Криптика в сторону и взял кусок обшивки в руки. На первый взгляд обычный фрагмент внутренней переборки, слегка оплавленный по краям. Но вес не сходился. Для куска сплава он был слишком тяжёлым.

Мои пальцы, покрытые чёрным матовым металлом, скользнули по неровной поверхности. Симбиот внутри меня мгновенно провёл анализ плотности. Я нащупал микроскопический зазор, подцепил его когтем, в который трансформировался мой указательный палец, и с силой рванул на себя.

Металл с тихим хрустом поддался, обнажая скрытую полость.

Внутри лежал небольшой, плоский датапад. Корпус из тёмного углепластика был покрыт царапинами, а по центру красовалась тусклая, едва заметная эмблема в виде перечёркнутого оскаленного черепа, герб «Тишины», корабля Каэлена.

— Ничего себе, — выдохнула Кира, мгновенно забыв про усталость. Её глаза округлились. — Тайник.

Я извлёк датапад и протянул ей.

— Твой друг был параноиком высшего сорта, — усмехнулся я. — Прятать данные в куске мусора — это в его стиле.

Кира осторожно взяла устройство, словно оно могло взорваться. Она провела пальцем по экрану, смахивая пыль, и нажала кнопку питания. Экран мигнул и загорелся красным светом. По центру появилась строка для ввода пароля и счётчик попыток, осталось три попытки.

— Зашифровано, — горько усмехнулась девушка. — Наверняка там координаты его заначки с юнами. Или склад с ворованным барахлом. Он всегда любил прятать награбленное на чёрный день.

Она прикусила губу, раздумывая.

— Попробую дату смерти Риана, — тихо произнесла она, вспомнив погибшего брата Каэлена. — Он был на нём помешан.

Её пальцы быстро пробежались по сенсорной клавиатуре. Экран мигнул красным. Ошибка. Осталось две попытки.

— Чёрт, — выругалась Кира. — Ладно. Номер его первого корабля. Тот самый грузовик, который мы чинили в детстве на свалке. Он точно должен был его запомнить.

Снова быстрый ввод данных. Снова красный свет. Осталась одна попытка.

Кира откинулась на спинку стула, в отчаянии потирая лицо обеими руками.

— Я не знаю, — прошептала она с дрожью в голосе. — Я не знаю, что у этого идиота было в голове. Если мы сейчас ошибёмся, система сотрёт все данные. А там может быть что-то важное.

Я смотрел на неё, анализируя ситуацию. Вазар в моей голове просчитывал миллионы комбинаций, предлагая варианты прямого взлома, но я чувствовал, что здесь нужен не холодный машинный алгоритм. Каэлен был сломанным человеком, но он оставался человеком. И самым ценным в его жизни были не деньги и не корабли.

Самым ценным для него было то, что он потерял.

— Попробуй день, когда вы встретились, — тихо, но твёрдо предложил я.

Кира замерла, словно наткнулась на невидимую стену. Она медленно опустила руки и посмотрела на меня широко раскрытыми глазами.

— Думаешь? — её голос едва не сорвался. — Влад, это было так давно… На свалке в Секторе 7. Мы были мелкими оборванцами.

— Я думаю, что за всей этой натурой безжалостного пирата он до самого конца оставался тем самым мальчишкой, который спас тебя из-под кислотного дождя, — ответил я, глядя ей прямо в глаза. — Вводи.

Она глубоко вздохнула, собираясь с мыслями. Её пальцы дрожали, когда она медленно, цифра за цифрой, вбивала дату их первой встречи на грязной планете. Последнее нажатие.

Секунда тишины показалась вечностью.

Экран мигнул, сменил цвет с красного на зелёный и издал тихий мелодичный писк. Блокировка была снята.

— Получилось… — выдохнула Кира, не веря своим глазам.

Она положила датапад на стол. Устройство мягко загудело, и прямо над его экраном в воздух ударил луч голографического проектора. Пространство мастерской мгновенно заполнилось мерцающими линиями, сферами и сложными векторами.

Над нашим столом медленно вращалась сложнейшая, «живая» голографическая карта целого сектора галактики. Но она разительно отличалась от стандартных навигационных карт, которыми пользовалась Империя. Вся голограмма была испещрена багровыми пульсирующими венами, проходящими сквозь чёрные пустоты, это были зоны, которые в официальных справочниках значились как смертельные пространственные аномалии.

— Что это за чертовщина? — нахмурилась Кира, щурясь от яркого света проекции. — Это же сектор «Безмолвие». Там сплошные гравитационные штормы и радиация. Имперские крейсера туда даже нос не суют, считая это непроходимыми тупиками.

Мой симбиот мгновенно подключился к визуальным рецепторам, сканируя данные с голограммы со скоростью света. Холодная логика Вазара слилась с моим тактическим чутьём, и в голове сложилась чёткая картина.

— Это «Чёрные Врата», Гайка, — произнёс я, чувствуя, как по венам разливается адреналин. — Мифическая сеть нестабильных и «диких» гипертуннелей. Я читал о них в архивах Империи. Считалось, что это просто байки контрабандистов.

Я указал биомеханическим пальцем на один из багровых маршрутов, который изящно огибал смертельную аномалию и выходил прямо в тыл патрулируемого имперского сектора.

— Посмотри на эти векторы. Карта показывает безопасные «тропы» прямо сквозь штормы. Каэлен использовал эти пути, чтобы подобраться к нам в Скальдии, незамеченным.

Я облокотился на стол, не отрывая взгляда от мерцающих маршрутов. Внутри меня разгорался охотничий азарт.

— Ты понимаешь, что это значит? — я посмотрел на Киру, и на моих губах заиграла хищная усмешка. — Это наш ключ к галактике. С этими маршрутами мы сможем перемещаться незамеченными для радаров генерала Валериус. Мы сможем бить Империю в самую уязвимую спину, появляться из ниоткуда и исчезать до того, как они успеют поднять флот по тревоге.

Кира смотрела на карту, и я видел, как в её глазах происходит метаморфоза. Пелена скорби, застилавшая её взгляд последние несколько дней, начала рассеиваться. Девушка подняла руку и грубовато вытерла мокрое от непрошеных слёз лицо рукавом своего комбинезона, оставив на щеке широкое масляное пятно.

Она выпрямилась. Плечи расправились, а в глазах загорелся знакомый мне, злой огонь. Настоящая Гайка возвращалась.

Криптик, почувствовав смену её настроения, радостно запищал и запрыгнул ей на плечо. Его шерсть снова заискрилась гордостью за свою находку. Кира ласково почесала зверька за ухом, не отрывая взгляда от проекции.

— Даже с того света ты подкидываешь мне работу, Каэлен, — тихо, с едва уловимой благодарной улыбкой произнесла Кира.

А мы эту работу выполним до конца, — мысленно ответил я, чувствуя, как наш живой корабль откликается на мою решимость довольным гулом в палубе. — Теперь у нас есть преимущество. Игра только что изменилась, Империя. И это будет мой ход.