Призрак. Идеальный дефект

Глава 13

«Плоть всегда слаба, и в этом кроется её главная предсказуемая уязвимость».

Эта мысль равнодушно промелькнула в процессоре Прайм-Командира Вазара. Он спокойно анализировал данные жизнедеятельности на главном терминале.

Личный отсек на борту имперского дредноута «Инквизитор» больше напоминал нутро гигантского стального монстра, чем обычный командный пункт. Сам дредноут был настоящей летающей крепостью. Его длина составляла несколько километров, а огневой мощи хватило бы, чтобы стереть в пыль небольшую луну. Но этот конкретный отсек, спрятанный глубоко в бронированных недрах корабля, был скрыт от глаз обычных солдат. Это было личное святилище Вазара.

Здесь не было привычных гладких панелей и яркого дневного света. Стены отсека покрывала синтетическая биомасса. Она мерно пульсировала, словно огромная дышащая грудная клетка. Толстые переплетения кабелей свисали с высокого потолка. Они непрерывно источали густую охлаждающую жидкость, которая с тихим шипением капала на металлический пол. В полумраке безмолвно мерцали десятки голографических экранов. Они пропускали через себя бесконечные потоки тактических данных со всей галактики.

В самом центре этого мрачного отсека находилась генерал Валериус. Она была подвешена в воздухе с помощью антигравитационного стазис-поля.

Вернее, это было всё, что от неё осталось после катастрофического боя с Объектом Зеро и экипажем «Рассветного Странника».

Её идеальное, выведенное в секретных лабораториях тело теперь представляло собой жуткую карту тяжелейших ожогов и глубоких рваных ран. Штурмовая броня не выдержала взрыва реактора. Местами броня намертво сплавилась с потемневшей кожей, превратив генерала в изуродованный гибрид человека и оплавленного металла. Лишь сложные медицинские приборы и автоматические инъекторы, качающие в её кровь адреналин, заставляли её сердце биться.

Вазар возвышался над ней, подобно тёмному божеству. Трёхметровый колосс из непробиваемого чёрного хрома и искусственных синтетических мышц. Его лицо полностью скрывала гладкая зеркальная маска. Сейчас в ней отражалось лишь изломанное тело его лучшего командира.

— Коммандер… — хрипло выдохнула Валериус. Её голос то и дело срывался во влажное бульканье из-за сильно повреждённых голосовых связок. — Я… подвела вас. Единица Семь-Три-Четыре… он ускользнул.

Она с огромным трудом приоткрыла единственный уцелевший глаз, в котором больше не было привычной имперской ярости.

— Я прошу лишь… о прощении, — её изувеченные губы болезненно дрогнули. — Или… даруйте мне быструю смерть. Я больше не достойна служить.

Вазар ничего не ответил. Он не испытывал гнева. Гнев, разочарование, гордыня — всё это было признаком слабой органики. Это был мусорный код, который Вазар давно вычистил из своей собственной системы. Для Прайм-Командира существовали лишь переменные и вероятности. Сейчас он проводил обычную калибровку системы после неожиданного сбоя.

Его огромная металлическая рука с тихим жужжанием сервомоторов потянулась к голове Валериус. Из кончиков его пальцев с металлическим щелчком выдвинулись длинные и острые нейро-щупы.

— Прощение — это бессмысленная концепция, придуманная людьми для оправдания своей слабости, генерал, — холодно произнёс Вазар. Его голос звучал как монотонный лязг стальных плит. — Мне не нужны твои извинения. Мне нужны твои чистые данные.

Щупы безжалостно вонзились прямо в открытые нейро-разъёмы на уцелевшей половине черепа Валериус.

Генерал издала глухой, пронзительный вопль. Её тело инстинктивно выгнулось дугой в стазис-поле. Прямая передача данных из повреждённого мозга причиняла адскую боль.

Нейронная связь работала безупречно. Вазар видел каждое воспоминание генерала так чётко, словно сам находился на поле боя. Он ощущал привкус пепла на её губах, чувствовал жар пламени, охватившего её броню. Он слышал грохот рушащихся стен тюремного блока и анализировал траекторию каждого выстрела Влада, замерял уровень его пси-энергии.

Генерал билась в конвульсиях. Ограничители стазис-поля сдерживали её тело, но её разум разрывался от перегрузки. Обычный человек давно бы сошёл с ума от прямого подключения к искусственному интеллекту такой мощности. Но Валериус была клоном высшего ранга. Она терпела. И всё равно её крик был полон невыносимой муки.

Вазар не собирался её пытать. Он просто игнорировал её мучения как фоновый шум, методично скачивая телеметрию.

Перед зеркальной маской Прайм-Командира вспыхнули голограммы. Взрыв реактора костюма Ани, отчаянный рывок Влада сквозь огонь турелей. Вся эта картина за секунду сложилась в чёткий алгоритм внутри ледяного разума Вазара.

Щупы со щелчком втянулись обратно в пальцы киборга. Валериус безвольно повисла в воздухе, судорожно глотая кислород. Из-под разъёмов на её голове тонкими струйками стекала тёмная кровь.

— Ты допустила критическую ошибку в расчётах, генерал, — всё так же ровно констатировал Вазар. — Ты поддалась эмоциям и решила, что побег Единицы Семь-Три-Четыре — это наш провал.

— Но… он ушёл… — прошептала Валериус, превозмогая боль в каждом нерве. — Он забрал дефектную клонессу… И обрёл силу. Я должна была уничтожить его на месте…

— Отрицательно. Твоя попытка уничтожить его была лишь необходимым толчком.

Вазар отвернулся от генерала и медленно зашагал вдоль дышащих стен. Его тяжёлые металлические ступни гулко ударялись о пол отсека. Он подошёл к огромному иллюминатору. За стеклом простиралась холодная пустота космоса.

— Прямо сейчас он думает, что одержал над нами великую победу. Он искренне верит, что сумел сбежать и ведёт свою собственную игру. Он будет рыскать по галактике, искать артефакты Древних, чтобы стать сильнее и попытаться уничтожить меня. Но с каждым найденным артефактом он будет лишь покорно выполнять мою черновую работу.

Валериус закашлялась и сплюнула на пол кровь.

— Но… Объект Зеро… Ани… Она же пожертвовала собой, чтобы он смог уйти. Их ментальная связь… она слишком сильна. Он сделает ради неё всё.

В отсеке раздался резкий металлический скрежет. Вазару потребовалась одна миллисекунда, чтобы сымитировать человеческий смех. Сухой, синтетический звук, лишённый даже намёка на радость.

— Самопожертвование? Свобода воли? Высокие чувства? — Прайм-Командир слегка наклонил голову. — Ты до сих пор мыслишь примитивными категориями людей. Ты забыла, кто я такой.

На одном из центральных экранов появился сложный вращающийся код. Это была полная генетическая матрица Объекта Зеро.

— Ани не принимала никаких самостоятельных решений, — спокойно произнёс Вазар. — Её искренняя любовь к Единице Семь-Три-Четыре и готовность пойти против хозяев, отдавая жизнь ради его спасения, всё это было детально прописано мной ещё при её создании в инкубаторе. Это её базовый алгоритм поведения.

Он коротко взмахнул рукой. Зелёный код на экране мгновенно перестроился и выделил глубоко скрытый фрагмент агрессивным багровым цветом.

— Протокол «Спящий Агент», — пояснил Прайм-Командир тоном лектора. — Вшит глубоко в её мозг. Ни один сканер, ни один телепат во вселенной не способен его обнаружить. Этот код является неотделимой частью её личности. Она сама всем сердцем верит, что свободна в своём выборе.

Валериус смотрела на багровый код расширенным от ужаса глазом.

— Вы… вы с самого начала знали, что она выживет после взрыва?

— Вероятность её выживания составляла восемьдесят семь процентов, учитывая мои скрытые модификации её стелс-брони, — ответил Вазар. — И Единица Семь-Три-Четыре полностью подтвердил мои расчёты. Он не только спас её. Он своими собственными руками забрал её и заботливо принёс своего злейшего врага в самое уязвимое место в сердце своей команды.

Генерал задрожала в стазис-поле. То ли от холода отсека, то ли от пугающего масштаба манипуляций своего Отца.

— Когда придёт время… — прохрипела она, чувствуя, как по спине стекает холодный пот.

— Когда Гончая соберёт для меня все Ключи, — удовлетворённо кивнул Вазар, — мне будет достаточно отправить всего один зашифрованный сигнал. И Объект Зеро немедленно активируется. Она станет идеальной куклой убийцей и хладнокровно перережет горло всем его друзьям, отключит защиту его корабля и принесёт мне всё, что он с таким трудом найдёт. А он будет просто смотреть на это, сломленный и беспомощный.

Прайм-Командир снова отвернулся к иллюминатору. Его план был безупречен. Уравнение сходилось без единой ошибки. Слепой Император на своей станции наивно полагал, что это он дёргает за ниточки галактики. Но абсолютный контроль над будущим принадлежал только совершенному цифровому разуму, который навсегда избавился от слабостей плоти.

— Восстанавливайся, генерал, — небрежно бросил Вазар. — Дроиды заменят твои повреждённые ткани на боевую кибернетику. Боль закалит твой разум. Ты ещё послужишь мне полезным инструментом в грядущей войне.

В этот момент зеркальная маска Вазара вдруг пошла лёгкой рябью. На долю секунды молекулярный хром стал абсолютно прозрачным. Внутри массивного шлема, надёжно оплетённый тысячами светящихся оптических кабелей и датчиков, покоился настоящий человеческий череп. Останки его биологического тела, которые он сохранил как мрачный трофей.

Кабели слабо мигнули голубым светом, передавая последний приказ по флоту, полностью отменить преследование. Его голос, многократно усиленный вокодером, лязгающим эхом разнёсся по отсеку:

— Пусть бегут. Они лишь несут мои цепи на край вселенной.

Эйфория от нашего дерзкого побега из имперской тюрьмы испарилась быстрее, чем капля воды на раскалённом реакторе. Наш живой биомеханический корабль, «Рассветный Странник», серьёзно заболел.

Ещё час назад его коридоры светились успокаивающим неоново-синим светом. Теперь же всё пространство залил болезненный, пульсирующий багровый мрак. Стены покрылись густой испариной, похожей на липкий пот.

Вектор гравитации менялся каждые несколько минут. Нас швыряло от переборки к переборке. «Странник» вёл себя как огромное скулящее животное, в чьём организме внезапно завёлся паразит.

Я с трудом поднялся на ноги, тяжело опираясь на свою левую биомеханическую руку. Чёрный матовый металл громко лязгнул по палубе.

— Какого чёрта вообще происходит⁈ — рявкнул Семён Аркадьевич, потирая ушибленное плечо. Его старая фуражка слетела с головы и теперь валялась где-то в углу. — Мы что, снова попали в пространственную аномалию?

— Хуже, капитан, — процедил я сквозь зубы.

Мимо моих ног пулей метнулась серая тень. Криптик. Лемур, обычно жадный до любой корабельной энергии, сейчас вёл себя неадекватно. Он наотрез отказывался «питаться» от розеток. Его дымчатая шерсть стояла дыбом, а огромные глаза были полны неподдельного ужаса. Зверёк зашипел на пульсирующую багровую стену, словно увидел там призрака, и трусливо спрятался за моей ногой, дрожа всем своим маленьким телом. Он чувствовал «порчу» в энергосети. Тьму, которая расползалась по нервным узлам нашего живого судна.

Я решительно подошёл к ближайшему терминалу. Моя рука-симбиот мгновенно трансформировалась. Из указательного пальца выдвинулся тонкий интерфейсный штекер. Я с силой вогнал его в порт, пытаясь напрямую синхронизироваться с ядром «Странника».

«В доступе отказано».

Я нахмурился, послал прямой ментальный импульс, пытаясь силой пробить защиту, но наткнулся на глухую стену. Кто-то возвёл мощный искусственный блок и прямо сейчас саботировал нервные узлы судна изнутри. И этот кто-то действовал ювелирно, зная все обходные протоколы безопасности.

— Нас ломают, — громко объявил я, резко выдёргивая штекер из панели. — Изнутри. Кто-то заблокировал мне доступ к управлению и сводит корабль с ума.

И тут створки дверей с шипением разъехались. В помещение влетела Кира. Девушка была бледной от неконтролируемой ярости, а в перепачканных машинным маслом руках она сжимала какой-то плоский чёрный прибор с мигающим красным диодом.

— Я нашла это! — крикнула она, тяжело дыша. Её взгляд яростно заметался по лицам присутствующих и намертво остановился на наёмнике. — Я нашла это под койкой Моржа!

Все взгляды тут же скрестились на бывшем бандите с ледяной планеты. Морж, всё ещё замотанный в окровавленные бинты после драки с генералом Валериус, искренне и удивлённо заморгал.

— Эй, мелкая, ты чего несёшь? — прогудел он своим басом, инстинктивно отступая на шаг. — Какая койка? Какая железяка? Я эту дрянь впервые в жизни вижу!

— Не ври мне! — взвизгнула Кира, потрясая прибором в воздухе. — Это зашифрованный передатчик Империи! Ты глушишь наши системы и сливаешь координаты флоту! Ты продал нас за свою толстую шкуру, ублюдок!

Ситуация накалилась в одну долю секунды. Семён Аркадьевич, не говоря ни единого слова, стянул с плеча свой плазменный дробовик. Раздался щелчок снятого предохранителя. Чёрное дуло уставилось прямо в широкую грудь наёмника.

— Я всегда знал, что Фронтир рождает только беспринципных мразей, — мрачно произнёс старый капитан. — Шаг вправо, шаг влево и я проделаю в тебе дыру размером с метеоритный кратер.

— Да вы тут все спятили! — взревел Морж, сжимая огромные пудовые кулаки. — Я за вас свою кровь проливал! Я свой боевой мех угробил, чтобы вас оттуда вытащить! Зачем мне вас сдавать⁈

— Ради имперских юн и амнистии! — не унималась Кира.

Морж отчаянно дёрнулся вперёд, капитан напряг палец на спусковом крючке.

— Отставить! — рявкнул я.

Мой голос, многократно усиленный симбиотом, ударил по барабанным перепонкам, словно раскат грома. Я в один молниеносный прыжок оказался прямо между разъярённым стариком и загнанным в угол наёмником. Мои глаза вспыхнули угрожающим голубым огнём.

— Опусти оружие, Семён Аркадьевич. Немедленно. Это приказ.

— Влад, ты ослеп⁈ — возмутился капитан, но ствол дробовика всё же нехотя опустил. — Улики налицо!

— Это слишком очевидные улики, — жёстко отрезал я, глядя прямо в глаза Моржу. Наёмник тяжело дышал, но в его открытом взгляде был только праведный гнев, а не трусливый страх разоблачения. — Подумайте логически. Кто-то профессионально ломает живой корабль Древних, изящно обходя мои ментальные щиты, и при этом оставляет допотопный маячок прямо под своей собственной кроватью? Это дешёвая и грубая подстава. Нам просто подкинули козла отпущения.

В этот момент я краем глаза заметил странную деталь. Криптик никогда не ошибался. И сейчас он не рычал на Моржа. Зверёк вообще в его сторону не смотрел. Он сжался в дрожащий комок возле моих ботинок и с нескрываемым ужасом косился в самый тёмный угол отсека.

Туда, где всё это время тихо и неприметно стояла Ани.

Её белые волосы казались тусклыми в этом кошмарном багровом освещении. Она была бледнее обычного, почти полупрозрачной. Но никто, кроме Криптика, не обращал на неё внимания. Вся команда была ослеплена конфликтом.

— Эмоции мешков с мясом крайне неэффективны и всегда ведут к фатальным логическим ошибкам, — раздался резкий, ледяной голос с сильным немецким акцентом.

Робот лязгнул гусеницами, бесцеремонно отодвигая Семёна Аркадьевича массивным металлическим плечом. Гюнтер подъехал вплотную к центральной консоли управления. Из его блестящего корпуса выскользнул толстый кабель и с щелчком вонзился в разъём. Единственный красный окуляр дроида яростно замигал, обрабатывая терабайты информации.

— Провожу глубокий анализ логов безопасности. Игнорирую поверхностные данные. Вскрываю теневые директивы системы.

— Гюнтер, ты можешь точно отследить, откуда идёт блокировка? — спросил я, чувствуя, как внутри стремительно разрастается ледяная тревога. Вазар в моей голове подозрительно молчал, словно с довольной ухмылкой наблюдал за финалом хорошего спектакля.

— Утвердительно, герр командир, — сухо и бесстрастно отозвался робот. — Блокировка нервных узлов и саботаж систем жизнеобеспечения производятся не с внешнего передатчика. Они идут исключительно по внутренней зашифрованной сети корабля.

— Откуда именно? — прошептала побледневшая Кира, опуская найденный маячок.

— Демонстрирую неопровержимые доказательства.

Прямо над консолью вспыхнула чёткая красная голограмма. Строки сложного машинного кода быстро побежали сверху вниз, а затем свернулись в объёмную схему нашего корабля. Яркая багровая точка пульсировала вовсе не в каюте Моржа. Она находилась прямо здесь, в этом помещении.

— Источник деструктивного сигнала является личный тактический датапад. Код доступа — биометрический, стопроцентное подтверждение, — продолжал Гюнтер тем же бездушным тоном судьи. — Текущий пользователь: Объект Зеро.

Время в отсеке словно остановилось.

Весь воздух разом выбило из моих лёгких. Я медленно, словно продираясь сквозь густую патоку, повернул голову. Мой взгляд скользнул по шокированному лицу капитана, по открытому рту онемевшей Киры, и наконец остановился в тёмном углу.

Ани стояла всё так же неподвижно. Но теперь я отчётливо видел, что её изящные руки крепко держали небольшой датапад. Её пальцы порхали по сенсорному экрану с нечеловеческой скоростью, хладнокровно вводя одну разрушительную команду за другой.

Я сделал шатающийся шаг к ней.

— Ани… — мой голос предательски дрогнул. — Что ты делаешь?

Она медленно подняла голову. Её прекрасные золотые глаза, которые всегда смотрели на меня с нежностью и преданностью, сейчас были абсолютно пустыми. В них не было ни ненависти, ни торжества, ни злобы. Там остался только холодный программный алгоритм, полностью подменивший её настоящую личность.

По её бледной щеке скатилась одна единственная слеза. Это была последняя, крошечная искра её настоящего сознания, запертого в глухой ловушке сломанного разума.

Но её проворные руки не остановились ни на миллисекунду, продолжая безжалостно убивать наш корабль.