Призрак. Идеальный дефект

Глава 4

— В этой проклятой галактике нет места героям. Здесь выживают лишь те, кто успевает предать первым, — лихорадочно прошептал Каэлен, сжимая в трясущейся руке намагниченный ключ.

По стенам «Странника» и сводчатому потолку тянулись толстые, упругие жилы живых кабелей. Они тихо и мерно пульсировали, перегоняя по своим венам тусклый синеватый свет, и невероятно чутко реагировали на малейшее эмоциональное напряжение в воздухе.

Корабль дышал. Корабль всё видел и слышал. И бывший капитан пиратского судна до одури боялся этого тёмного места.

Каэлен выглядел жалко, словно бродячий пёс, загнанный в тупик. От некогда грозного, хладнокровного убийцы осталась лишь дёрганая тень. Он был истощён физически и сломлен морально. Воровато оглянулся через плечо, нервно сглотнув вязкую слюну. Убедившись, что технический отсек совершенно пуст, пират снова принялся ковырять тяжёлую бронированную панель доступа.

Его заветной целью был квантовый стабилизатор. Крошечная, но невероятно важная и баснословно дорогая деталь. Каэлен точно знал: на любом чёрном рынке или на станции вроде «Рынка Теней» за такую переливающуюся энергией штуковину можно было легко выторговать небольшой скоростной челнок, новые чистые документы и билет в самую дальнюю, богом забытую дыру Фронтира. Туда, где кровожадная Империя и пугающий своей силой Волков никогда его не найдут.

Очередной магнитный зажим поддался с тихим, приятным щелчком. Панель плавно отъехала в сторону. Каэлен жадно потянулся к мягко светящемуся в полумраке цилиндру, предвкушая долгожданную свободу.

В этот самый момент прямо над его головой с громким лязгом отлетела тяжёлая вентиляционная решётка.

— Даже не думай об этом, — раздался сверху спокойный, но обдающий ледяным холодом девичий голос.

Каэлен затравленно дёрнулся, инстинктивно уходя в перекат. И выхватил из кармана портативный плазменный резак.

С верхней технической ниши, ловко и совершенно бесшумно цепляясь за выступающие трубы охладителя, спрыгнула Кира. В зубах она меланхолично зажала узкий тактический фонарик.

Девушка не стала паниковать. Не стала вскидывать бластер, как сделала бы это пару дней назад. Не стала кричать в комлинк, созывая на помощь Семёна Аркадьевича с его убойным дробовиком или Влада, чья новая тёмная мощь пугала всех без исключения. Вместо этого Кира небрежно выплюнула фонарик в подставленную ладонь и наотмашь ударила по большой красной кнопке на ближайшем настенном терминале.

Массивные гермодвери со зловещим шипением сомкнулись, блокируя выход с палубы. Стены вокруг них мгновенно недовольно заворчали, издавая низкий гул. Биомеханические жилы на глазах налились тревожным багровым светом. Корабельный ИИ прекрасно почувствовал угрозу и приготовился защищать свою драгоценную плоть от наглого вора. Манипуляторы-щупальца под потолком угрожающе зашевелились.

— Снова решил украсть чужое и трусливо сбежать, Каэлен? — Кира скрестила руки на груди. Она смотрела на своего бывшего друга, бывшего возлюбленного и нынешнего предателя в упор. В её взгляде не было пылающей ненависти, только тяжёлая усталость. — Старые пиратские привычки умирают с таким трудом?

— Отойди от двери! — хрипло рыкнул Каэлен, выставляя перед собой гудящее синее лезвие резака. Его единственный покрасневший глаз лихорадочно бегал из стороны в сторону, оценивая шансы на силовой прорыв. — Я не хочу причинять тебе вред. Клянусь! Просто дай мне спокойно уйти!

— Уйти куда? В открытый вакуум? Мы летим в гиперпрыжке, кретин, — фыркнула механик, не сдвинувшись с места ни на миллиметр. — Если ты сейчас выдернешь этот стабилизатор из гнезда, маршевый двигатель чихнёт так, что нас всех размажет тонким слоем по изнанке субпространства.

— Мне плевать! — голос пирата внезапно сорвался на высокий, истеричный визг. Он вжался спиной в пульсирующую багровую стену, словно пытаясь слиться с металлом и спрятаться. — Я не останусь на этом проклятом корабле! Ты совсем слепая, Кира⁈ Это больше не судно, это живой и голодный монстр! А твой драгоценный Волков… он же настоящий демон! Он добровольно пустил в свою голову этого Вазара, он слился с древним цифровым злом! Он тащит нас всех прямиком в Бездну! В «Пантеон»! Ты хоть понимаешь, что имперцы там с нами сделают, если поймают⁈ Я лучше сдохну прямо здесь, чем снова попаду в руки этих садистов!

Стены технического отсека ощутимо сжались, словно готовясь раздавить бьющегося в истерике паникера в своих смертельных объятиях. Корабельный разум явно не одобрял, когда на него кричали, а уж тем более, когда оскорбляли его любимого пилота.

— Тихо, хорошая моя, всё нормально. Он не причинит нам вреда, — очень мягко произнесла Кира. Она протянула руку и ласково погладила вздувшуюся живую обшивку корабля. К нескрываемому удивлению Каэлена, багровое свечение послушно сменилось на спокойное, умиротворяющее синее.

Затем Кира снова перевела взгляд на сломленного мужчину. В её больших карих глазах не было ни капли страха перед выставленным оружием. Только глубокое разочарование.

— Знаешь, Каэлен, — очень тихо начала девушка, делая первый медленный шаг навстречу плазменному лезвию. — Ты ведь всегда был трусом. Даже тогда, в нашем грязном, голодном детстве на свалках Сектора 7. Ты всегда умело прятал свой липкий страх за маской холодного и расчётливого убийцы. Но сейчас все маски сорваны. И я вижу перед собой лишь жалкого, перепуганного мальчишку. Мальчишку, который готов продать кого угодно ради спасения собственной шкуры.

— Заткнись! Ты ничего не понимаешь в выживании! — с отчаянием выкрикнул он, но раскалённый резак в его руке предательски дрогнул.

— Зато я кое-что понимаю в чести и долге, — жёстко отрезала Кира, делая ещё один уверенный шаг. Лезвие резака оказалось всего в паре сантиметров от её груди. Жар опалил ткань её комбинезона, но она даже не моргнула. — И я очень хорошо помню твоего брата. Я помню Риана.

При звуке этого имени Каэлен вздрогнул всем телом, словно получил мощный разряд тока. Изуродованное лицо пирата исказила гримаса невыносимой муки.

— Риан был по-настоящему смелым, — голос Киры зазвенел, став твёрдым, как закалённая сталь. — Он всегда смотрел в грязное небо и мечтал о настоящих звёздах. Он сутками напролёт чинил тот старый ржавый корабль ради нас троих, чтобы мы могли однажды улететь. И он отдал свою молодую жизнь, прикрывая нас от шквального огня имперских штурмовиков. Как думаешь, что бы он сказал прямо сейчас? Увидев, во что превратился его любимый старший брат? Увидев жалкую крысу, крадущую жизненно важные детали с корабля тех самых людей, которые вытащили его полумёртвым из спасательной капсулы?

— Не смей! Не смей говорить о нём! — нечеловеческим, сорванным голосом взревел Каэлен.

Из его глаза брызнули слёзы, оставляя грязные дорожки на впалых щеках.

— Риан мёртв! Они жестоко убили его у меня на глазах! Я остался совсем один в этой чёртовой вселенной! Выжить — это всё, что мне оставалось! Я делал то, что должен был делать, чтобы просто дышать!

— И куда тебя привело это твоё жалкое выживание⁈ — яростно рявкнула в ответ Кира.

Она резким движением руки просто отмахнула в сторону плазменный резак. Шагнула вплотную к пирату и со всего размаху, вкладывая в удар всю свою скопившуюся боль, обиду и злость, влепила ему звонкую пощёчину.

Звук громким эхом разнёсся по металлическому отсеку, на мгновение перекрыв даже гул корабельных реакторов.

Каэлен отшатнулся, ударившись затылком о стену. Резак с жалобным лязгом выпал из его ослабевших, разжавшихся пальцев. Пират осел на холодный пол, обхватив голову руками. Вся его напускная злоба, вся его колючая паранойя и агрессия разом испарились. Осталась лишь пустая, выжженная дотла оболочка. Он зарыдал. Громко и навзрыд, раскачиваясь из стороны в сторону под мерное гудение успокоившегося корабля.

Кира постояла над ним несколько секунд, тяжело дыша. Её перепачканные в масле кулаки были сжаты. Она всей душой ненавидела его за то подлое предательство, когда он сдал их команду Империи. Но прямо сейчас она ясно видела: перед ней сидел не коварный враг, а сломанный, потерянный человек, безнадёжно застрявший в своём личном аду. Человек, который не мог простить самого себя.

Девушка закрыла глаза и с облегчением выдохнула, отпуская пылающий гнев. Она опустилась на корточки рядом с плачущим мужчиной и молча протянула ему ладонь.

Каэлен сквозь пелену слёз недоверчиво уставился на её маленькую руку.

— Тебе не нужно больше убегать, слышишь меня? — тихо, но твёрдо сказала Кира. — Да, Влад сумасшедший. Да, он впустил в себя чудовище. И да, мы летим в самое пекло Империи, прямо в пасть дьяволу. Но мы делаем это вместе. Заботимся друг о друге, прикрываем спины. Если ты наконец-то перестанешь бегать от своих призраков и подставлять нас под удар, этот дурацкий экипаж станет твоим домом. Мы станем твоей новой семьёй, Каэлен. Риан бы хотел для тебя именно этого. Не бесконечного выживания любой ценой. А нормальной жизни.

Пират судорожно сглотнул. Он перевёл влажный взгляд на квантовый стабилизатор, сиротливо мигающий в открытой технической нише. Затем снова посмотрел на открытую ладонь Киры, предлагающую прощение, которого он совершенно не заслуживал. В его искалеченном разуме словно треснула толстая стена, уступая место робкой надежде на искупление.

Трясущейся рукой он крепко ухватился за ладонь девушки. Кира с неожиданной силой потянула его наверх, заставляя подняться на ноги.

Каэлен молча, не проронив ни единого слова, поднял магнитный ключ. Аккуратно установил деталь обратно в паз и затянул крепления. Механизм радостно щёлкнул, принимая стабилизатор, и биомеханические жилы вокруг благодарно засветились ровным, тёплым светом. Корабль принял его извинения.

Затем Каэлен глубоко вздохнул и запустил руку за пазуху грязного комбинезона. Он бережно вытащил на свет старую цепочку, на которой висел потемневший от времени медальон. Тот самый медальон, который когда-то давно, в совершенно другой жизни, носил его младший брат. Самая дорогая вещь во всей вселенной для бывшего пиратского капитана.

Он медленно вложил холодный металл в ладонь Киры и крепко сжал её тонкие пальцы своими. Это был его бесповоротный отказ от тёмного прошлого. Символическая плата за билет в новую жизнь и за право снова попытаться стать человеком.

Кира всё поняла без лишних слов. Она бережно опустила медальон Риана в карман, надёжно пряча чужую боль и память. Девушка развернулась к терминалу и нажала кнопку разблокировки дверей. Бронированные створки разъехались в стороны, гостеприимно приглашая на выход.

— Добро пожаловать домой, придурок, — тихо произнесла Кира.

— Кажется, Вселенная сегодня окончательно решила, что наш экипаж — это идеальная мишень для испытания новых видов космического садизма.

Я сидел в пилотском кресле, вцепившись в подлокотники. Снаружи, за толстым бронестеклом обзорного экрана, творилось самое настоящее безумие. Мы с разгону влетели в сердце пространственной аномалии, которую в Сети ласково называли «Саван». И теперь я понимал почему. Нельзя было сказать, что пространство здесь слегка искривлялось, как после хорошей попойки в баре на Скальдии. Оно буквально кипело, пузырилось и переливалось, словно расплавленная ртуть в огромном адском котле. Привычные звёзды вытянулись в уродливые, тошнотворные нити, а все приборы навигации дружно сошли с ума. Экраны мигали красным, выплёвывая бессвязный набор символов и бесконечные ряды нулей.

— Влад, мы теряем куски обшивки на четвёртой палубе! — истошно закричала Кира по внутренней связи. Её голос пробивался сквозь жуткий треск помех. — Гравитационные сдвиги просто кошмарные! Нас сейчас разберёт на отдельные атомы, клянусь своими гаечными ключами! Мы не вытянем на ручном управлении, слышишь? Никак не вытянем!

Я судорожно щёлкал тумблерами, пытаясь выровнять нос корабля, но штурвал вырывался из рук, словно живой.

— Понял тебя! Держи реактор, чтобы он не рванул раньше времени! — крикнул я в ответ. — Капитан, держитесь за что-нибудь очень крепкое, желательно прибитое к полу! — я обернулся к Семёну Аркадьевичу. — Я иду на полную синхронизацию с ядром.

Старик, намертво пристёгнутый к своему креслу ремнями безопасности, только крякнул. Он поправил фуражку, которая от тряски сползла ему прямо на нос. Лицо у него было бледным, но глаза смотрели упрямо.

— Сынок, ты же сам знаешь. После стопроцентного нейро-шунта мозги превращаются в недоваренную овсяную кашу, — прохрипел он, перекрывая гул турбин. — Но если это единственный способ не сдохнуть прямо сейчас в этой дурацкой ртутной луже, то действуй. Только постарайся вернуться в своём уме, ладно?

Я слабо улыбнулся.

— Обещаю, кэп, — я глубоко вздохнул, собираясь с мыслями.

В этот момент произошло неожиданное. Криптик, который по всем правилам должен был тихо прятаться в защитном боксе под пультом, внезапно выскочил оттуда и запрыгнул мне на плечо. Его глаза горели ярким, неестественным светом, а дымчато-серая шерсть искрила так сильно, что воздух вокруг мгновенно пропах резким запахом озона.

— Эй, мелочь пузатая, брысь отсюда! Тебе здесь совсем не место, сжаришься ведь! — прошептал я, пытаясь свободной рукой снять его с плеча.

Но зверёк только крепче вцепился коготками в мою биомеханическую руку. Он издал вибрирующий гул, словно говорил мне, что никуда не уйдёт и будет со мной до конца. Упрямая животина.

— Ладно, герой. Работаем вместе, раз уж пришёл, — я смирился, и с помощью своих нейро-коннекторов, что выскользнули из моего тела, подключился к «Страннику».

Реальный мир исчез в ту же секунду.

Боль была такой внезапной и острой, будто мне прямо в позвоночник с размаху вогнали раскалённый стальной лом. Я не мог ни кричать, ни дышать. Я просто почувствовал, как моё сознание с невероятной скоростью буквально вышвыривает из родного тела. Меня размазывало тонким слоем по бесконечным тёмным коридорам корабля, по каждому проводу, по каждой схеме.

Но это не были просто привычные стальные коридоры имперского крейсера. Иллюзия железа спала.

Внезапно я очутился в очень странном, тёмном месте. Я понимал, что это нейро-ядро корабля, но оно выглядело совсем не так, как пишут в учебниках. Это был огромный виртуальный лес из мерцающих, пульсирующих нейронов, похожих на светящиеся лианы. И в самом центре этого странного леса я увидел Его.

Это был огромный, подавляющий своими размерами призрак. Истинная сущность «Странника». И тут меня прошибло ледяным осознанием, от которого захотелось выть в голос. Наш корабль никогда не был построен на сверкающих верфях Империи. Он вообще не был бездушной машиной.

Это был труп. Огромный, древний космический зверь. «Звёздный Левиафан», о котором я когда-то читал то ли в Сети, то ли в отчётах Империи. Живое, мыслящее существо, которое бороздило холодный космос за миллионы лет до того, как люди вообще научились разводить огонь. Жадные имперцы просто нашли его исполинские останки. Они выпотрошили его и построили вокруг его костей и уцелевшей нервной системы свою уродливую железную клетку. Они жестоко пронзили его плоть толстыми кабелями, воткнули ревущие реакторы туда, где когда-то бились огромные сердца, и заставили мёртвое божество служить им в качестве крейсера.

Сущность Левиафана медленно обернулась ко мне. На меня обрушилась волна чистой, концентрированной ярости и неописуемой, вековой боли. Эта сущность хотела раздавить моё сознание, стереть меня в порошок, как мелкого, назойливого паразита, который посмел вторгнуться в её личные мучения.

— Стой! Подожди! — мысленно заорал я изо всех сил, торопливо выставляя перед собой ментальный щит из своих самых светлых воспоминаний. — Я не такой, как они! Я не имперец!

Вместо насилия я полностью открыл свой разум навстречу этому существу. Я показал Левиафану всё, без утайки. Я показал, как мы спасали друг друга в переделках. Как Семён Аркадьевич с любовью нюхал страницы своей старой бумажной книги. Как Кира искренне плакала, когда не могла починить старый мотор на нашем грузовичке. Я показал ему, что мы тоже изгои в этом огромном, жестоком мире. Что мы прячемся, убегаем и просто хотим жить. Что мы — не хозяева с кнутом. Мы — его единственные возможные друзья.

— Мы не хозяева тебе, слышишь? — прошептал я в пустоту. — Мы — твоя стая. Мы тоже одиноки. Давай просто выберемся отсюда вместе. Помоги нам, а мы поможем тебе.

В реальности, где-то там, на капитанском мостике, моё тело страшно билось в конвульсиях. Криптик плотно обвился всеми шестью лапами вокруг моей руки. Он работал как живой пушистый громоотвод. Маленький зверёк мужественно впитывал в себя чудовищные скачки пси-энергии, которые бесконтрольно вырывались из нейро-ядра. Его серая шерсть дымилась, пахла палёным, но он терпел и не отпускал меня.

Чёрная био-броня на моей руке словно сошла с ума. Она начала бесконтрольно расти, пульсируя синим светом. Она поползла по пилотскому креслу, перекинулась на пол, намертво сливаясь с металлической обшивкой рубки. Грань между плотью и металлом стёрлась окончательно. Я перестал быть просто Владом Волковым, бывшим клоном. Я сам стал этим кораблём.

И тогда Левиафан мне ответил.

Его вековая ярость внезапно отступила, сменившись на глубокое, вибрирующее в каждой клеточке согласие. Он поверил мне.

— Держаться всем! — мой голос громовым эхом раздался из каждого динамика на корабле. Но я с ужасом и восторгом понимал, что это был уже не совсем человеческий голос. Это был рёв пробуждённого от долгого сна бога.

Снаружи «Рассветный Странник» начал стремительно меняться. Те бронепанели, что ещё оставались на нём с жутким скрежетом и треском лопались, отлетая прочь в бурлящую пустоту аномалии. Под ними обнажался истинный облик корабля. Чёрные, как смоль, хитиновые пластины дополняли те, что уже появились. Они были усеяны острыми шипами и пересекались толстыми, пульсирующими венами, которые светились изнутри зловещим багровым светом. Корабль сбросил оковы. Он расправил свои давно скрытые «крылья» — огромные, сотканные из чистой энергии паруса. Эти крылья начали буквально прогрызать, рвать в клочья искривлённое пространство аномалии.

Мы больше не летели, как жалкая щепка в буре. Мы сами стали бурей. Мы пожирали этот пространственный шторм, прокладывая себе дорогу силой.

Спустя целую вечность, которая по бортовым часам длилась всего пару напряжённых секунд, аномалия «Саван» осталась далеко позади. Нас выплюнуло в спокойное космическое пространство. Вокруг снова мирно сияли нормальные звёзды.

В рубке управления повисла звенящая тишина. Только тихо гудели вентиляторы. Красные огни тревоги один за другим погасли, сменившись на мягкий, синий свет дежурного освещения. Чёрная био-броня послушно и медленно втянулась обратно в мою левую руку, наконец-то освобождая моё измученное тело.

Я чувствовал, как по подбородку горячей струйкой течёт кровь из носа. Пальцы на правой руке мелко и противно дрожали, когда в них втягивались тонкие нити нейро-коннекторов.

Криптик, совершенно обессиленный и похожий на выжатую мочалку, пискнул, сполз с моего плеча и свернулся клубочком прямо у меня на коленях. Его огромные глаза медленно закрылись, а шёрстка, местами подпалённая, едва заметно мерцала. Он честно сделал свою работу. Этот маленький комок шерсти спас мне жизнь, забрав лишнюю энергию на себя. Я слабо погладил его дрожащей рукой.

Семён Аркадьевич громко выдохнул, отстегнул ремни и медленно, кряхтя, поднялся со своего запасного места. Он подошёл ко мне, тяжело ступая, и по-отцовски положил большую ладонь мне на плечо. Капитан молча смотрел в обзорный экран. А там, в полированном стекле, отражался наш совершенно новый облик. Облик грозного, чёрного биомеханического монстра, хищно ощетинившегося шипами. Этот корабль больше не имел абсолютно ничего общего со стандартными имперскими посудинами.

— Ну и ну, дела, — наконец с трудом выдавил из себя капитан, нервно потирая седые усы. — Похоже, сынок, теперь нам точно не стоит соваться на официальные заправки и станции техобслуживания. Нас там либо сразу расстреляют из всех пушек, либо механики сойдут с ума от страха, увидев это чудо-юдо.

Я посмотрел на свои ладони. В ушах всё ещё стоял гул, а в голове я отчётливо чувствовал тёплый отголосок того невероятно одинокого сознания. Левиафан был с нами. Он слушал. Мы стали частью чего-то гораздо более масштабного, древнего и, несомненно, опасного.

— Главное, что мы все живы, кэп.