Призрак. Идеальный дефект

Глава 14

Я даже не успел задать свой вопрос, как ситуация вышла из-под контроля.

Ани, находясь в состоянии глубокого транса, сделала резкое, неестественное движение. Её изящные пальцы вспорхнули над экраном датапада с такой скоростью, что слились в размытое пятно. Это была моторика бездушной машины, а не живого человека. Тишину отсека, нарушаемую лишь гулом реактора, разорвал пронзительный визг.

Криптик, до этого испуганно дрожавший у моих ботинок, внезапно превратился в серую молнию. Наш маленький питомец пошёл в отчаянную атаку, защищая свою стаю. Зверёк прыгнул прямо на Ани. Его маленькие острые челюсти с хрустом сомкнулись на её лодыжке, отчаянно пытаясь прокусить плотную ткань чёрного костюма и сбить эту дьявольскую концентрацию. Дымчатая шерсть Криптика стояла дыбом, искрясь слепящими фиолетовыми разрядами. Он чувствовал лучше любого прибора мощнейший, подавляющий чужую волю ментальный сигнал, который прямо сейчас транслировался в её беззащитный мозг откуда-то извне.

Но было уже слишком поздно.

Девушка даже не поморщилась от укуса, словно её нервные окончания были отключены. Она хладнокровно ввела последнюю комбинацию символов.

«Рассветный Странник» издал оглушительный вопль, который болезненным эхом отозвался прямо в моей голове. Мой внутренний симбиот заскрежетал виртуальными зубами от этой вспышки чужой боли. Наш живой корабль корчился в агонии. Ани принудительно вырвала с корнем все наши маскировочные и системы. Нас, прячущихся в плотных пылевых облаках туманности «Вуаль», где обычно слепнут любые, даже самые чувствительные военные сенсоры, насильно заставили «светиться» в радиоэфире.

— Внимание! Фиксирую множественные пространственные разрывы по всему периметру! — безжизненно чеканя слова, громко доложил Гюнтер. Наш робот уже вывел на главный экран тактическую сетку, залитую красным цветом. — Вектор угрозы — повсюду. Анализ ситуации: критический.

Пространство за прочным бронестеклом обзорной палубы буквально лопнуло по швам.

Из гиперпрыжка, с отвратительным звуком разрывая саму ткань реальности, вынырнул авангард флота Вазара. Десятки угловатых, черных беспилотных кораблей, класса Камикадзе. Им не надо было сканировать сектор. Они просто ждали сигнала, вися в холодном подпространстве, как свора голодных, натренированных псов, ожидающих свиста своего жестокого хозяина.

— Щиты! Поднять чёртовы щиты! — во всё горло заорал Семён Аркадьевич, отбрасывая свой дробовик и бросаясь к ближайшей консоли управления. Его пальцы замелькали по клавишам, но терминал лишь мигал предупреждающим светом. — Влад, нас заблокировали! Орудия мертвы! Мы абсолютно голые!

— Я пытаюсь пробить её код! — отчаянно крикнула Кира, остервенело колотя по сенсорной клавиатуре своего рабочего планшета. По её перепачканному сажей лбу градом катился пот. — Защита слишком мощная! Я не понимаю эту архитектуру, это не имперский стандарт! Это код Древних, она меняет ключи шифрования каждую секунду!

Здоровяк Морж грязно выругался, вскидывая свой тяжёлый пулемёт, хотя любой идиот понимал, что от стрелкового оружия против закованных в броню космических кораблей толку было ровно ноль. Лиандра, сохраняя бледное хладнокровие, бросилась к медицинским отсекам, на ходу вскрывая аптечки и готовясь к самому худшему сценарию.

А я стоял посреди этого хаоса и смотрел только на Ани.

Она медленно, словно сломанная кукла, подняла на меня взгляд. И у меня внутри всё оборвалось, ухнув в бездонную ледяную пропасть. Её прекрасные золотые глаза исчезли. Их полностью залила маслянистая чернота. В этой пугающей пустоте не было ни капли её светлой души.

Генерал Валериус. Или то, кипящее ненавистью нечто, что от неё осталось после недавнего взрыва в тюрьме. Она использовала их тесную генетическую связь сестёр-клонов как прямой бэкдор. Как распахнутую настежь дверь в подсознание Ани. Валериус дёргала за невидимые ниточки, превратив мою любимую в послушную марионетку в руках Империи.

— До фатального столкновения ровно шестьдесят секунд, — всё так же бесстрастно отсчитал Гюнтер. — Рекомендую органическим членам экипажа принять позы для минимизации неизбежных увечий.

Внешний космический бой был невозможен. Мы оказались в положении слепых котят, запертых в тесной клетке со стаей бешеных волков. Эти камикадзе разорвут наш корабль на куски первым же синхронным залпом. Что мне оставалось делать? Убить Ани прямо сейчас? Пустить ей пулю в голову, чтобы навсегда прервать этот смертоносный сигнал?

Нет. Убить её значит окончательно сдаться и убить нашу единственную надежду. Вазар и этот ублюдок Император именно этого от меня и добиваются. Они хотят, чтобы я сломался под тяжестью выбора и своими собственными руками уничтожил то, что делает меня живым человеком, а не просто куском клонированного мяса.

— Не стрелять! Никому, мать вашу, не трогать её! — рявкнул я так, что зазвенели металлические переборки, а голос сорвался на хрип.

Палуба под ногами содрогнулась от первого скользящего попадания. Один из камикадзе чиркнул по касательной, с противным скрежетом срывая целые куски чёрной хитиновой брони нашего корабля. «Странник» мучительно застонал, и этот протяжный стон отдался обжигающей болью в моих собственных нервных окончаниях.

Я принял самое безумное решение в своей жизни. Но оно было единственно верным в этой безнадёжной ситуации.

Вазар, слушай меня внимательно, — мысленно, с ледяной сталью в голосе обратился я к своему внутреннему симбиоту. — Всю доступную энергию перевести на левую руку. Снимай все протоколы безопасности и ограничители.

«Риск полного выгорания твоих нейронных связей составляет девяносто восемь и семь десятых процента. Это действие нерационально и ведет к гибели носителя», — мгновенно отозвался цифровой призрак в моей голове.

— Плевать на риски! Делай, что сказано, или мы все сдохнем прямо здесь!

Моя левая, биомеханическая рука начала стремительно трансформироваться. Чёрный матовый металл потек, перестраиваясь на молекулярном уровне. Пальцы с противным лязгом слились воедино, превращаясь в толстую и зловеще мерцающую холодным голубым светом иглу.

Я сорвался с места, бросаясь к девушке. Время вокруг меня замедлилось. Я видел краем глаза перекошенное от первобытного ужаса лицо Киры. Видел, как Семён Аркадьевич снова тянется к своему верному дробовику, совершенно не понимая, что я собираюсь сотворить.

Но я не собирался атаковать беззащитное тело Ани. Обычное кинетическое оружие здесь было бессильно и лишь убило бы её.

Я с разбегу вонзил пульсирующую энергией иглу прямо в основание её шеи, туда, где под кожей находился главный мозговой нейроузел.

Девушка резко выгнулась дугой, запрокинув голову и издав жуткий беззвучный крик.

Я крепко стиснул зубы, закрыл глаза и с головой нырнул во тьму. Прямо в её пылающий, захваченный врагом разум. Я собирался лично вышвырнуть оттуда этого незваного чужака и вырвать этот вирусный алгоритм с корнем, даже если для этого мне придётся дотла сжечь свои собственные мозги.

— Добро пожаловать в мой ад, сестрёнка. Мы ещё посмотрим, кто кого.

«Говорят, чужая душа — потёмки. Но разум элитного клона-убийцы, взломанный имперским вирусом — это самый настоящий ледяной ад».

Эта мысль пронзила меня в тот момент, когда реальный мир с грохотом осыпался, уступая место белой пустоте. Боль от иглы, вонзённой в шею Ани, исчезла. Исчезли хриплые крики Капитана, панический писк Криптика и надрывный вой аварийных сирен «Рассветного Странника».

Я открыл глаза. Вернее, то, что заменяло мне глаза в этом сотканном из мыслей месте.

Моя ментальная проекция стояла посреди сюрреалистичного кошмара. Это была лаборатория. Та самая, стерильная, где имперские учёные создавали инкубаторских кукол секретного проекта «Эхо». Но сейчас она выглядела так, словно её пропустили через гигантскую мясорубку безумия. Стены и пол были выложены из осколков битого стекла, в которых отражались искажённые силуэты. Под ногами клубился обжигающе ледяной туман.

Здесь не было ни запахов, ни звуков, кроме гулкого эха моего собственного сердцебиения.

Я инстинктивно попытался трансформировать левую руку в привычный клинок, но ничего не вышло. Чёрного матового металла больше не было. Мой внутренний симбиот, холодный и расчётливый Вазар, остался снаружи, запертый в моей физической оболочке на мостике корабля. Здесь я был абсолютно один. Только моё обнажённое сознание.

— Ани! — крикнул я, и мой голос разбился о зеркальные стены на тысячи звенящих осколков.

Туман нехотя расступился, и я увидел её.

Она висела в самом центре зала, безвольно распятая в воздухе. Её руки и ноги крепко опутывали толстые цепи из шепчущих теней, в которых то и дело угадывались очертания её обезумевшей сестры Валериус и жестоких имперских инквизиторов.

Но хуже всего было то, что находилось рядом с ней.

Тень. Огромный, бесформенный сгусток кромешной тьмы и энтропии. Эта тварь не имела ни лица, ни конечностей. Она просто обволакивала Ани, словно гигантский паразит, медленно впитываясь в её бледную кожу. Я видел, как светлые воспоминания девушки вытягиваются из неё мерцающими нитями и бесследно исчезают в этой чёрной пасти. А взамен Тень безжалостно вкачивала в неё ядовито-зелёный программный код, алгоритм идеального солдата Империи.

— Эй, кусок мусорного кода! — рыкнул я, не раздумывая бросаясь вперёд. — А ну отойди от моей девочки!

Я до хруста сжал кулаки, концентрируя всю свою волю, и с разбегу нанёс мощный ментальный удар прямо в центр этой пульсирующей чёрной массы.

И тут же горько пожалел об этом.

Тень даже не дрогнула. Она с мерзким, чавкающим звуком поглотила мою ярость и мгновенно увеличилась в размерах. От неё отделился толстый шипастый хлыст тьмы и наотмашь ударил меня прямо в грудь.

Я отлетел на несколько метров назад, больно приложившись спиной о невидимую преграду. Дыхание болезненно перехватило.

«Ошибка, — раздался в моей голове потусторонний шёпот. — Агрессия питает систему. Сопротивление нецелесообразно. Объект подлежит полному форматированию».

Я с трудом поднялся на колени, сплёвывая на зеркальный пол виртуальную кровь.

И тут до меня дошло. Физическая сила здесь не работает. Мой боевой симбиот абсолютно бесполезен. Я нахожусь в мире чистого разума, а эта Тень всего лишь вирусная программа лояльности, созданная лично Императором. Она соткана из тотального контроля, первобытного страха и насилия. Любой мой удар и вспышка ненависти или злобы делают её только сильнее. Я сам своими же руками даю ей первоклассное топливо для уничтожения личности Ани.

Цепи на тонких запястьях девушки натянулись ещё сильнее. Она тихо застонала, её прекрасное лицо исказилось от невыносимой муки. Золотые глаза стремительно затапливала пустая чернота.

Думай, Влад. Думай же, чёрт возьми.

В чём главная слабость слепых машин и алгоритмов? В чём изъян любой, даже самой идеальной имперской программы?

Они ненавидят сбои, — осенило меня. — Они совершенно не понимают эмоций. Для них наша способность чувствовать, любить и привязываться друг к другу — это мусор, системная ошибка, которую нужно удалить.

Я опустил сжатые кулаки. Расслабил напряжённые плечи. Заставил себя глубоко вдохнуть, прогоняя гнев и страх. Посмотрел на Ани. Вместо того чтобы бить Тень, я уверенно шагнул прямо в ледяной туман, игнорируя пронизывающий холод, и плотно закрыл глаза. Я открыл свои ментальные шлюзы настежь и не стал атаковать. Я начал транслировать.

— Вспомни, Ани, — мягко произнёс я, и мой голос зазвучал как успокаивающий бриз.

Я представил нашу тесную, захламлённую каюту на старенькой «Полярной Звезде». Представил старого Семёна Аркадьевича в его смешной потёртой фуражке, который грозно ворчит, что мы опять расходуем слишком много топлива, но при этом тайком подкладывает нам лучшие армейские пайки.

Из клубящегося тумана вынырнул яркий, до боли реалистичный образ нашего капитана. Тень угрожающе зашипела и неуверенно отшатнулась назад.

— Вспомни запах машинного масла, — продолжил я, делая ещё один уверенный шаг вперёд. — Вспомни, как наша вечно чумазая Кира ругается на сломанный гиперпривод, смешно размахивая своим огромным гаечным ключом, готовая защищать наш корабль до последней капли крови.

Образ Киры, искренне смеющейся и перепачканной в саже, яркой вспышкой появился прямо перед безликим «лицом» монстра. Тень мелко задрожала. Её чёткие края начали плавиться, словно дешёвый пластик под мощной паяльной лампой.

— Система… фиксирует… критическую аномалию… — проскрежетал вирус, теряя свою монолитную форму.

— Это не аномалия, тварь. Это жизнь, — усмехнулся я.

Я подошёл вплотную к пульсирующим цепям кошмаров. Тень корчилась в настоящей агонии, не в силах переварить этот концентрированный коктейль из человеческого тепла, искренней преданности и привязанности.

— А теперь вспомни наш первый нормальный ужин, — я тепло улыбнулся, глядя прямо на побледневшую Ани. — Вспомни Гюнтера в его дурацком поварском фартуке. Вспомни тот отвратительный суп из ржавых болтов и отработанного масла, который он с гордостью заставил нас есть. Как мы давились, переглядываясь и пряча улыбки, только чтобы не обидеть эту безумную консервную банку.

Зеркальные стены искажённой психосферы покрылись глубокими трещинами. Ледяной туман начал исчезать на глазах под воздействием этого ментального тепла.

И, наконец, я вложил в свой мысленный посыл самое главное. То щемящее чувство защищённости и покоя, которое мы испытывали, когда просто молча сидели рядом в рубке, глядя на проплывающие мимо звёзды. Чувство, что мы больше не одиноки. Что мы стая и настоящая семья, пусть и собранная из сломанных галактикой изгоев.

Яркий, ослепительный свет настоящих человеческих воспоминаний вспыхнул с силой взрывающейся сверхновой звезды.

Тень издала невыносимый для слуха визг. Для холодного, выверенного программного кода Императора этот эмоциональный резонанс был сродни долгому купанию в концентрированной кислоте. Бесформенная тьма начала с мерзким треском рваться на куски, заживо сгорая в обжигающих лучах человеческой эмпатии. Она физически не могла существовать там, где была искренность.

Чёрная масса ярко полыхнула напоследок и безвольно осыпалась на зеркальный пол жалким пеплом.

Цепи, сотканные из страхов, с оглушительным звоном лопнули. Ани потеряла опору и начала падать, но я успел рвануться вперёд и надёжно подхватить её на руки.

Она резко распахнула глаза. Маслянистая чернота её глаз отступила, уступая сияющим золотом её настоящего взгляда.

— Влад… — слабо прошептала она, отчаянно цепляясь тонкими пальцами за мои плечи.

— Я здесь, Ани. Я всегда здесь, — я крепко прижал её к себе, чувствуя, как сильно бьётся её сердце.

— Они… они уже слишком близко. Наш корабль… ракеты…

— Я знаю. А теперь давай вместе покажем этим бездушным жестянкам, что бывает, когда они без спроса лезут грязными руками в наши головы.

Ани решительно кивнула. Наши пальцы крепко сплелись.

Я почувствовал, как её подавляемая годами псионическая мощь сливается с моей непреклонной волей. Мы стали единым целым. Две половинки разорванного генетического кода, наконец-то нашедшие друг друга в этой бесконечной тьме.

— Вышвырнем их! — в один голос крикнули мы.

Мы одновременно направили весь этот накопленный эмоциональный заряд вовне, словно таран. Психосфера имперской лаборатории разлетелась вдребезги. Реальность ударила по моим чувствам наотмашь.

Я снова оказался на мостике «Рассветного Странника». Игла моей симбиотической руки с громким шипением выскользнула из шеи Ани, тут же трансформируясь обратно в обычные пальцы. Девушка судорожно вдохнула спёртый воздух, словно вынырнув из-под многометровой толщи воды.

Мы синхронно открыли глаза.

Издав почти нечеловеческий крик и выплеснули нашу совместную ментальную энергию прямо в открытые нейронные узлы нашего биомеханического корабля.

«Внимание. Принудительная перезагрузка центральных систем. Внешнее вирусное вмешательство успешно устранено», — холодный голос Вазара в моей голове впервые за долгое время прозвучал с явным оттенком уважения к органике.

Ани медленно, немного пошатываясь, подошла ко мне. Её руки всё ещё дрожали после пережитого ужаса. Она опустилась рядом прямо на металлический пол и заглянула мне в глаза, в которых всё ещё догорал холодный голубой огонь симбиота. В её золотом взгляде больше не было ни капли чужой тьмы.

— Я же обещал, что никогда тебя не отпущу, — прошептал я, осторожно стирая каплю крови с её бледной щеки.