Восхождение Морна. Том 6

Глава 10 Нежелательный гость

Полторы сотни килограмм мышц и архимагической мощи скользили по залу, не потревожив ни одной половицы, и от этого становилось только хуже, потому что когда такая туша ступает тише кошки, мозг начинает паниковать ещё сильнее.

Сначала заткнулись те, кто стоял ближе к дверям, потом тишина поползла дальше, накрывая зал волной, как будто кто-то выключал громкость ряд за рядом. Чиновники комендатуры оборвали разговор на полуслове, атаманы у дальней стены перестали гудеть, и через несколько секунд весь зал стоял молча, хотя Громобой не сказал ни слова, не повысил голос и даже не посмотрел ни на кого конкретно. Он просто шёл вперед, а его магическое ядро делало всё остальное.

Давление расходилось от архимага, как от камня, брошенного в пруд, только вместо воды расходились круги чужой силы, от которой у всех присутствующих ядра дружно сжались и затихли, как мелкие шавки при виде волкодава. Моё собственное ядро ранга Е не стало исключением и послушно заныло где-то в районе солнечного сплетения, напоминая мне о том, какое расстояние отделяет неофита от архимага.

Спасибо, ядрышко, я в курсе. Можешь не напоминать.

В прошлой жизни я как-то оказался рядом с бывшим чемпионом мира в тяжёлом весе на благотворительном вечере. Мужик давно завязал с большим спортом, раздавал автографы, улыбался, фотографировался с детьми, и со стороны всё выглядело мило и безобидно, только вот у каждого взрослого мужика в радиусе пяти метров инстинктивно подбирался живот и расправлялись плечи, потому что тело реагировало на хищника само, без спроса, и никакие улыбки с автографами не могли отключить тот древний участок мозга, который точно знал: этот человек может тебя убить одним ударом.

Громобой вызывал ровно такую же реакцию, только помноженную на магию, от которой воздух становился гуще, а желание не привлекать к себе внимания резко обгоняло все остальные желания в списке приоритетов.

Гнедич шёл впереди, и надо отдать коменданту должное: он вёл Громобоя и Миру через зал так, будто лично доставил их в Сечь на собственной спине. Спина, кстати, была прямая, подбородок задран, а на физиономии играло выражение, которое я бы описал как «посмотрите на меня, холопы, и запомните этот момент». Взгляд Гнедича скользил по лицам гостей с тем сладким превосходством, с каким мелкий чиновник, дорвавшийся до большого стола, оглядывает тех, кто за этот стол не приглашён.

— Ваше Превосходительство! Госпожа посланник! Прошу, прошу! Вино, закуски, всё лучшее, я лично распорядился!

Он суетился вокруг Громобоя и Миры с таким рвением, что, казалось, вот-вот начнёт стряхивать с них невидимые пылинки, щёлкая пальцами прислуге и раздавая указания, половина которых была не нужна, а вторая половина невыполнима, но зато каждый щелчок и каждый окрик добавляли коменданту ощущения собственной значимости. А это, судя по всему, было для Гнедича важнее любого результата.

При этом он умудрялся оборачиваться к залу через каждые три шага, проверяя, все ли видят, все ли оценили и достаточно ли челюстей отвисло.

По его физиономии было видно, что в голове уже строчится донесение в столицу на три страницы мелким почерком, где Гнедич скромно описывает, как лично принимал у себя архимага Длани и чрезвычайного посланника Союза, причём каждая фраза подобрана так, чтобы между строк читалось «они приехали именно ко мне, я тут главный, повысьте меня немедленно».

Каждая строчка воображаемого донесения добавляла ватт яркости в маслянистые глаза, и если бы карьерный голод можно было конвертировать в магическую энергию, Гнедич сам бы давно превзошел архимага по силе.

Бедняга. Он искренне радовался, не понимая одной простой вещи: архимаги Длани Императора не катаются по провинциям ради посещения местечковых светских приёмов. Они вообще никуда не катаются без прямого приказа, потому что архимаг на выезде означает одно из двух: или проблема настолько серьёзна, что без него не справятся, или она вот-вот станет настолько серьёзной, что потом будет поздно.

Может, Мира раскопала что-то такое, ради чего Император счёл нужным отправить ей в поддержку одного из лучших боевых магов. А может, в Сечи назревает заварушка такого масштаба, о которой местные ещё не подозревают… Оба варианта были одинаково паршивыми.

Ну не со мной же он приехал познакомиться, в самом деле…

А Гнедич тем временем раскланивался и порхал вокруг почётных гостей, как метрдотель в дорогом ресторане, не понимая, что ресторан, возможно, стоит на пороховой бочке, а его только что попросили зажечь свечи на столах.

Я коротко активировал Дар, на пару секунд, только чтобы снять общую картину. Зал расцвёл золотистыми строчками, и зрелище оказалось очень познавательным.

Комендант фонил паникой на двадцать три процента, которую прикрывал восторгом на сорок один, и комбинация давала вот эту вот суету, от которой хотелось одновременно посмеяться и посочувствовать. Атаманы у дальней стены настороженно притихли, как матёрые псы, которые почуяли что-то крупное и пока решают, лаять или тихо отойти, а трое канцелярских крыс по очереди косились на Громобоя с одинаковым выражением «только бы не заметил, только бы прошёл мимо». Половина зала делала вид, что всё нормально, вторая половина даже не пыталась, и в целом картина напоминала птичий двор, на который забрёл медведь: все живы, все на месте, но кудахтанье как-то резко прекратилось.

Я свернул Дар, перехватил бокал с проплывающего мимо подноса и устроился у колонны, откуда просматривался весь зал, потому что привычка выбирать позицию с обзором и прикрытой спиной въелась давно и намертво, а бороться с привычками, которые несколько раз спасли тебе жизнь, было бы просто глупо.

Мне надо было подумать.

И так, что мы имеем? Архимаг, шпионка из Союза Свободных Стай, два наследника двух Великих Домов и купец, ворочающий караванами на полконтинента, одновременно оказались в городке, где главным событием месяца считалась особо зрелищная драка в кабаке «У Хромого». Звучало как начало скверного анекдота, только вот смеяться мне почему-то не хотелось…

И все эти люди так или иначе оказались в одном зале со мной. Что, конечно, грело самолюбие, но одновременно заставляло задуматься: кто из них приехал по своим делам, кто по чужим, а кто уже прикидывает, как бы вписать меня в свои планы.

Жилин, скорее всего, здесь по торговым делам, хотя я бы не удивился, если его появление в Сечи именно сейчас было не совсем случайным. Когда кто-то начинает перекраивать рынок в городе, через который идёт добыча из Мёртвых земель, купцы такого калибра узнают об этом раньше, чем ты сам успеваешь подсчитать первую прибыль.

Феликса с Алисой прислал отец, это я уже знал из разговора с братом, и удивляться тут было нечему: Родион Морн не из тех, кто оставляет без внимания сына, который вместо того чтобы тихо сгнить в ссылке, начал набирать вес и обрастать связями.

А вот зачем здесь Громобой и Мира, я понятия не имел. И именно это незнание чесалось где-то на краю сознания, потому что когда рядом с тобой появляются люди такого уровня, а ты не понимаешь зачем, значит, в игре есть что-то, чего ты пока не видишь.

Ну что ж, Артём. Ты хотел стать заметным? Поздравляю. Теперь на тебя смотрит половина Империи, и твоя задача сделать так, чтобы каждый из них увидел ровно то, что ты хочешь показать, а не то, что он надеется разглядеть сам.

Серафима рядом чуть повела плечами, и я узнал этот жест, потому что за последний месяц научился читать её язык тела не хуже, чем Дар читал чужие эмоции. Так она реагировала, когда на её территории появлялось что-то, что не вписывалось в привычную картину мира и при этом было достаточно крупным, чтобы его игнорировать.

— В учебниках Академии был его портрет, — тихо сказала она, глядя в сторону стола, где Гнедич суетился вокруг Громобоя с усердием, достойным лучшего применения. — В разделе «боевые маги высшей категории». Там было написано, что он в одиночку остановил прорыв на южной границе двадцать лет назад. Я думала, преувеличивают.

— А теперь?

— А теперь думаю, что, может быть, даже приуменьшали. — Она чуть помолчала, и по тому, как сжались её пальцы на бокале, я видел, что присутствие Громобоя давит на неё ощутимее, чем она хотела бы признать. Всё-таки ранг В, пусть даже сильный, рядом с архимагом чувствовал себя примерно как костёр рядом с вулканом: вроде бы тоже огонь, но масштаб сравнения не выдерживает. — Зачем он здесь, Артём?

— Вопрос на миллион, Сима. Как узнаю ответ, ты будешь первой, кому я об этом расскажу…

Я отпил из бокала и продолжил наблюдать за залом. Народ понемногу приходил в себя, хотя делал это с оглядкой: голоса стали тише, смех звучал натужнее, а глаза то и дело косились в тот угол, где архимаг устроился с бокалом и видом человека, которому всё происходящее вокруг было примерно так же интересно, как бывалому рыбаку аквариум с гуппи.

Тем временем Гнедич продолжал порхать вокруг Громобоя, и я уже начал прикидывать, как долго комендант протянет в таком темпе, когда случилось неизбежное. Комендант, в очередном приступе гостеприимства лично схватил поднос с вином у проходящего мимо слуги, развернулся к Громобою с такой скоростью, будто от этого зависела его карьера, зацепил ножкой бокала за собственный рукав и щедро плеснул красным вином прямо на мундир главы Длани Императора.

Зал мгновенно застыл.

Гнедич посмотрел на расползающееся по мундиру пятно. Потом на Громобоя. Потом снова на пятно. Краска сошла с его лица так быстро, будто кто-то выдернул затычку и вся кровь разом утекла куда-то в район пяток. Рот открылся, но вместо слов оттуда вышло только тихое сипение, как из проколотого бурдюка, а потом глаза закатились и комендант Сечи, представитель имперской власти на границе с Мёртвыми землями, грохнулся в обморок прямо у ног архимага.

Громобой проводил его падение взглядом и хмыкнул с таким спокойствием, будто люди валились к его ногам без сознания каждый вторник и он давно перестал принимать это на свой счёт.

— Какой впечатлительный… — констатировал он, промокнув пятно салфеткой. — Я как раз собирался сказать ему, что от его мельтешения у меня начинает рябить в глазах, но он, похоже, уже решил эту проблему… — Громобой обвёл зал взглядом и чуть повысил голос. — Ну и чего встали? Лекари тут есть, или мне самому его откачивать? Предупреждаю сразу: мой способ подразумевает лёгкий удар по полу, а здешний фундамент, судя по всему, этого не переживёт.

По залу прошёл нервный смешок, и напряжение, висевшее в воздухе с момента появления архимага, чуть ослабло. Трудно бояться человека, который стоит над бессознательным комендантом с винным пятном на мундире и шутит про фундамент, да ещё и выглядит при этом так, будто это самое весёлое, что случилось с ним за последний месяц.

Хорошо хоть на приёме оказался лекарь мадам Розы. Он подошёл, присел, похлопал коменданта по щекам с профессиональной бесцеремонностью, сунул под нос какую-то склянку, от которой Гнедич дёрнулся, распахнул глаза, увидел над собой потолок резиденции и, судя по лицу, секунды две искренне надеялся, что всё произошедшее ему приснилось. Потом память вернулась, и вместе с ней вернулся тот оттенок белого, который обычно ассоциируется с хорошим мрамором или с человеком, осознавшим, что его карьера только что пошла по всем известному месту.

Коменданта усадили на стул в углу и продолжали отпаивать чем-то из склянки, а Громобой тем временем невозмутимо удалился в соседнюю комнату, очевидно, приводить мундир в порядок. Зал наконец выдохнул, загудел, и приём постепенно вернулся в русло, которое с натяжкой можно было назвать нормальным.

Мира подошла минут через десять.

Я засёк её ещё на полпути через зал, и судя по тому, что творилось вокруг неё, засёк не я один. Мира производила на местную публику примерно такое же впечатление, как породистая борзая на выставке дворняг: мужики провожали её взглядами, в которых инстинкт боролся с предрассудками, и инстинкт явно побеждал, а жёны этих мужиков делали вид, что ничего не замечают, хотя по их поджатым губам было понятно, что замечают всё до последней детали.

Забавное зрелище, если подумать. Большинство жителей Империи считали химер чуть ли не полуразумными животными, но при этом ни один мужчина в зале не мог отвести от Миры глаз, и когнитивный диссонанс на их лицах стоил отдельного внимания.

— Артём. — Она остановилась рядом, и янтарные глаза скользнули мимо меня туда, где Серафима стояла в нескольких шагах и делала вид, что увлечена разговором с преподавателем Академии. Делала вид неубедительно, потому что через каждые полминуты бросала в нашу сторону взгляды, от которых воздух ощутимо свежел, а у преподавателя, судя по его лицу, начинали мёрзнуть уши. — Не познакомишь со своей подругой?

— С удовольствием. Только заранее предупреждаю: она кусается. Не в прямом смысле, конечно, но ощущения… похожие. — Я обернулся к Серафиме. — Сима, подойди, пожалуйста.

Серафима подошла, и между ними повисла та особенная молчаливая секунда, за которую две женщины успевают оценить друг друга по десятку параметров, вынести вердикт и составить план действий на случай, если вердикт окажется неверным. Я видел такое не раз, и каждый раз поражался скорости обработки информации, потому что ни один мужской мозг не был способен провернуть столько вычислений за столь короткий промежуток времени.

— Серафима Озёрова. Мира, чрезвычайный посланник Союза Свободных Стай.

— Наслышана о тебе, — сказала Мира тёплым тоном. — Сильный криомант, да ещё и с даром «Эхо магии»… В Союзе такие способности ценятся высоко.

— А в Союзе принято начинать знакомство с оценки боевого потенциала? — Серафима чуть приподняла подбородок, и температура между ними упала на пару градусов.

— Нет. Просто в Союзе умеют ценить силу, а не шарахаться от неё. — Мира чуть улыбнулась, и в этой улыбке читалось то, что она не стала произносить вслух: что она прекрасно знает, как относятся к Серафиме в Академии, и что там, откуда пришла Мира, всё было бы иначе. — Если когда-нибудь захочешь пожить в месте, где тебя не будут бояться, дай знать.

Они смотрели друг на друга, и отводить взгляд первой ни одна не собиралась. Серафима глядела с холодной оценкой бойца, который привык бить первым и считал ожидание пустой тратой времени. Мира отвечала спокойным вниманием хищника, которому некуда спешить.

— Спасибо за предложение, — сказала Серафима ровно. — Но моё место здесь.

Она не добавила «рядом с Артёмом», но по тому, как она чуть сместилась ко мне, это было настолько очевидно, что слова и не требовались.

Мира посмотрела на неё, потом на меня, и в янтарных глазах мелькнуло одобрение.

— Хорошо, — сказала она мягко. — Тогда он в надёжных руках.

В этот момент двери соседней комнаты открылись, и в зал вернулся Громобой в чистом мундире. Мира проследила за ним взглядом и чуть качнула головой в его сторону.

— Мне пора возвращаться. Но мы ещё поговорим, Артём. Завтра… как и договаривались…

Она кивнула нам обоим и двинулась через зал к архимагу.

— Это та самая Мира? — спросила Серафима, когда та отошла достаточно далеко. — С которой вы вскрыли сеть работорговли в Рубежном?

— Она самая.

— Ты не упоминал, что она настолько… — Серафима помолчала, подбирая слово, — … привлекательная.

— Сима, она химера.

— И что?

— И то, что я даже не уверен, возможно ли это чисто технически.

Серафима повернулась ко мне, и фиолетовые глаза сузились с такой скоростью, что я понял: ошибка совершена, и отступать поздно.

— Ага, — протянула она тем особым тоном, который у женщин всех миров означает одно и то же. — Значит, ты всё-таки об этом думал!

— Я этого не говорил.

— Ты только что сказал «не уверен, возможно ли это технически». Это, Артём, означает, что ты задавался вопросом. — Она скрестила руки на груди. — Впрочем, чему удивляться. Вам, мужикам, только одно и нужно, будь перед вами хоть человек, хоть химера, хоть столб с фонарём, если у столба достаточно привлекательные формы!

Я покачал головой, признавая поражение, потому что спорить с женщиной, которая уже вынесла приговор, это как тушить пожар керосином: вроде бы делаешь что-то активное, но результат строго противоположный задуманному.

— Мира мне действительно нравится… но совсем не в том смысле, который ты себе напридумывала. Она умная, надёжная и рискует собой за то, во что верит. Такие люди попадаются редко, и разменивать это на глупости я не собираюсь.

Серафима посмотрела на меня долгим изучающим взглядом, прикидывая, верить или нет, и, судя по тому, как чуть расслабились плечи, решила, что на этот раз можно.

— Ладно, — сказала она. — Пойдём ужинать?

Мы двинулись к столу, и тут я краем глаза уловил движение за высоким окном, выходящим на внутренний двор. Быстрое, почти неуловимое. Большинство людей в зале не обратили бы внимания, списали бы на тень от облака или блик фонаря. Но я не был большинством, а то, что мелькнуло в полумраке, я узнал бы из тысячи.

Это была серебряная маска…

Мадам Роза. Женщина, которая имела огромный вес в Сечи и которая никогда, ни при каких обстоятельствах не появлялась в общественных местах, стояла за окном комендантской резиденции.

Видимо, до неё дошла информация, что на приём приехала Алиса, и материнский инстинкт оказался сильнее двенадцати лет конспирации. Хотя нет, не так. Роза не из тех, кто срывается из-за инстинктов. Скорее всего, она пришла оценить обстановку, прикинуть расклады, может быть, даже перехватить дочь после приёма.

Только вот проблема заключалась в том, что в этом же зале находился Громобой. Архимаг Длани Императора, для которого мадам Роза официально мертва уже двенадцать лет. И если он повернётся к окну в неудачный момент и узнает лицо, которое Империя давно вычеркнула из списка живых, то последствия накроют всех.

А терять Розу я сейчас не мог.

При всей её склонности к манипуляциям, она оставалась ключевым звеном в половине моих дел в Сечи. Страховая система держалась на её одобрении, потому что в этом городе слово Розы весило очень много. Через неё шли связи с атаманами, через неё работала информационная сеть, через неё я получал доступ к людям и ресурсам, до которых семнадцатилетний изгнанник не дотянулся бы и за десять лет.

Она была временным, ненадёжным союзником и со своими играми за спиной, но прямо сейчас незаменимым, и если её прихлопнут сегодня вечером, вместе с ней рухнет половина того, что я строил последние четыре месяца.

И, словно одной проблемы было мало, я заметил, как на другом конце зала шевельнулась Алиса. Она тоже что-то увидела за окном, или почувствовала, или просто обладала тем звериным чутьём на чужие тайны, которое отличало настоящих игроков от любителей. Зелёное платье мелькнуло между гостями, и Алиса неспешно, но очень целенаправленно двинулась в сторону балконной двери.

Только этого мне сейчас не хватало… Ладно, Артём, думай!

— Сима, — я осторожно высвободил руку. — Иди к столу. Мне нужно на минуту выйти.

Серафима мгновенно почувствовала перемену в моём настроении.

— Что-то случилось?

— Пока ничего, — сказал я ровно. — Но если я не выйду прямо сейчас, вечер может обернуться катастрофой.

Она посмотрела на меня, и я видел, как в ней борются желание надавить и понимание, что сейчас не время задавать лишние вопросы.

— Ладно… только будь осторожен и не задерживайся.

Я кивнул и двинулся к балконной двери, потому что мне очень хотелось узнать, какого хрена мадам Роза творит…