Симбионт 2

Глава 2

Гладко было на бумаге…

Разговор с Аллой Ростоцкой не выходил у меня из головы весь следующий день. В результате рассеянности я дважды получал замечания от парочки преподавателей, которые во время лекций любили задавать вопросы студентам, выясняя, насколько понят материал. Сославшись на плохое самочувствие, я избежал попадания «на карандаш». С трудом дождался перерыва на обед.

От нашей мужской компании откололась прекрасная половина. Марине кто-то нашептал, что я стал частенько бывать у Луизы Ирмер, в результате чего Турчанинова вместе с Марго пересела за стол к княжичу Голицыну. Рита, судя по лицу, была недовольна таким поворотом дела, но как свитская, не имела права диктовать свои условия. Зато я испытал облегчение. Настойчивость, с которой Марина добивалась моего расположения, начала утомлять. В университете нужно получать знания, а жениха тебе найдут родители. Или нет никакого смысла тратить молодые годы на бессмысленную зубрёжку учебников. Подозреваю, окрутить княжича — личная инициатива Турчаниновой. Помимо Голицына есть ещё кандидатуры: Андрон Яковлев, Костя Мясников, Родион Афанасьев, да тот же Вадим Ростоцкий. Это самые крупные фигуры, вокруг которых уже сформировался устойчивый круг поклонниц. Про старшие курсы говорить не буду. Там своих зубров хватает.

Зато к нам спокойно подошла Луиза с подносом и поинтересовалась, может ли она присоединиться к нашей компании. Получив утвердительный ответ, села напротив меня, где до этого было место Марины Турчаниновой.

— Какой у нас на сегодня план? — нетерпеливо спросил Шакшам, не забывая работать ложкой.

— После занятий встречаюсь с одним человеком, — ответил я, переглянувшись с Луизой. — У него есть информация о девчонках. Ну, он так сказал.

— Мне пойти с тобой? — в чём нельзя было упрекнуть казаха, так это в бездеятельности и трусости.

— Нет. Он просил встречу тет-а-тет.

— А я в сторонке постою, понаблюдаю, — не сдавался Шакшам.

— Я не думаю, что это хорошая идея, — возразила Луиза. — Михаил будет с охраной, этого достаточно. Здесь вопрос доверия, а не безопасности.

— Ладно, — пробурчал Шакшам, подтягивая к себе тарелку с рисовым гарниром и мясом с подливой. — А что насчёт стволов?

— Ты бы ещё на всю столовую прокричал, — покачал головой Ванька.

— Ребята, а я могу чем-то помочь? — неожиданно спросил Зазнобин, до этого тихо сидевший с краю. Спросил — и покраснел от своей смелости.

Мы поглядели на него оценивающими взглядами. Валёк был истинным представителем адвокатской семьи. Худощавый, тонкокостный, с неуловимой улыбкой, которая изредка мелькала на его губах, он совершенно не подходил к делу, которое нам предстояло провернуть. Шакшам — дерзкий и бесстрашный, Ванька — рассудительный, осторожный, но далеко не трус, в драку полезет, если необходимо, не сомневаясь. Со мной всё понятно. Наличие симбионта в личном боевом арсенале просто не даёт мне право находиться в сторонке. Про Луизу и говорить нечего. Пусть только я знаю, кто она на самом деле, но парни видят в ней бойца. Валёк же… Опасно его привлекать к делу. Обычно такие ребята и погибают первыми. Нет у меня уверенности, что о нашем появлении в Татарской слободе не будут знать. Шакшам и Ванька тоже рискуют. А если на них нападут, пока мы на «Карлыгаче» девчонок спасаем?

— Конечно, Валя, можешь, — улыбнулась Луиза. — Я потом тебе объясню, что делать нужно. Пока мы сами ещё толком не знаем, как подобраться к Веселине и Кате.

— Отлично! — обрадовался Зазнобин.

Я про себя хмыкнул, попивая компот. Что рыжая задумала? Валёк — не боец, она же сама прекрасно осознаёт этот факт.

— Я разговаривал с отцом, — Шакшам ловко вытащил вилкой из компота разбухший абрикос и отправил в рот. — Он сказал, что пришлёт в помощь моего среднего брата Алдияра с нукерами. Сегодня должны подъехать.

— Твой отец поступил благородно, — с уважением поглядел я на казаха, хоть он и не согласовал с нами своё решение. После того, как Луиза сумела рассмотреть через видеокамеры, что происходит у Мустафы, наша авантюра могла окончиться плачевно. Сколько штыков мог выставить старейшина Татарской слободки? Рыжая утверждала, что насчитала два десятка бойцов только на подворье. Плюс головорезы Нарбека и неучтённая «пехота», прячущаяся под видом обычных крестьян и работяг. Даже по примерной оценке, выходит не меньше полусотни.

Шакшам кивнул довольный, а я обвёл взглядом команду:

— Господа, сегодня вечером нам нужно собраться всем вместе и окончательно решить, как будем действовать. Не выключайте телефоны, чтобы быть на связи.

Закончив обед, мы вернулись в аудиторию. Впереди нас ждали ещё две пары. А мне ведь сегодня идти на встречу с Галкиным. С трудом досидел до конца, и как только вышел на улицу после занятий, сразу же позвонил Арсену.

— Скаут всё разведал, — обрадовал меня телохранитель. — Есть такой Мустафа, серьёзная шишка. Но никаких подтверждений, что он удерживает на своём подворье девушек, нет.

— Луиза тоже не смогла выяснить, — я особо не расстроился. Было бы слишком просто найти пропавших девиц и с такими доказательствами прийти в полицию. А если произойдёт утечка? Кажется, мне стала понятна позиция Басаврюка. Он тоже опасался подобного развития ситуации.

— Когда освободишься?

— Подъезжай к четырём, — прикинул я, глядя на циферблат наручных часов. — У меня запланирована встреча с человеком канцлера Шуйского.

— Понял, — Арсен не стал задавать вопросы, хотя они вертелись у него на языке. — В четыре буду у ворот.

Я закончил разговор и сразу же позвонил Алле. Не было времени искать её в толпе студентов. Девушка откликнулась сразу же. Оказывается, она сегодня вообще не была в университете. Приболела. Банальный насморк.

— Не хочу шмыгать носом на лекциях, — пожаловалась она.

— Воспользовалась бы услугами Целителя, — я присел на дальнюю скамейку, скрытую от центрального корпуса кустарниками, уже потерявшими свою листву. — А капли и таблетки только продлят агонию.

Алла расхохоталась, поняв, что я шучу.

— Попробую своими силами, — отсмеявшись, сказала она. — Бабушка учила меня, как с помощью Дара самостоятельно справляться с соплями.

— Ну да, одарённые тоже болеют, — хмыкаю в ответ. — Ладно, подумал я над предложением Басаврюка. Согласен с ним встретиться.

— Где? — деловито спросила Ростоцкая.

— На Красноярской набережной, — я сразу же назвал заранее выбранное место. Это и недалеко от университета, и место довольно оживлённое. Вдруг Басаврюку придёт в голову провести силовой захват, большое количество свидетелей может остановить его. — В половине пятого.

— Хорошо, я скажу Галкину. Не знаю, что он задумал, но будь осторожен, — неожиданно попросила Алла. — И очень тщательно взвешивай каждое слово. Люди Шуйского не просто так в Уральск приехали. Отец тоже нервничает.

— Спасибо, Алла, что переживаешь за меня.

— Мы ещё встретимся? — поинтересовалась девушка, взбодрившись от моих слов. — Я не про университет, а вообще…

— Если не будешь доставать меня вопросами о рекуперации, — ухмыляюсь в ответ.

— Обещаю, не буду! — мне показалось, что Ростоцкая обрадовалась. — Всё, пока-пока, удачи тебе!

Я задумчиво положил замолкнувший телефон в карман куртки.

«Интересно девки пляшут по четыре штуки в ряд, — Субботин, кажется, особо не удивился такому раскладу, в отличие от меня. Скорее, задумался. — Значит, канцлер решил отказаться от насильственного похищения и хочет договориться, по крайней мере, на первом этапе. Что же он предложит? Не прогадай, тёзка».

«Ты серьёзно настроен на обмен?»

«А почему бы и нет? Шуйский получит своё, а ты — спокойную жизнь», — откликнулся майор очень спокойно, как будто отбросил все сомнения.

«Канцлер хотел заполучить демоническую сущность, но ты его опередил и „сломал“ весь ритуал, — как маленькому, пояснил я. — Понимаешь? Ты не демон, который нужен Шуйскому, а обычный военный. Ты умеешь хорошо драться и убивать. Но князю этого мало. Демон — это супероружие, которое в умелых руках натворит таких дел, что все взвоют. Когда канцлер поймёт, что его обдурили, он уничтожит тебя окончательно или запечатает душу в Кристалл Вечности. А нашу семью вырежет. Свидетели ему не нужны. Даже если убедить Шуйского, что в тебе не демоническая сущность, а нечто другое, то он всё равно не оставит нас в живых».

«Да, это аргумент, чтобы не соглашаться на обмен, — хмыкнул Субботин. — Ну, хотя бы у нас не остаётся иллюзий на предмет разойтись миром. Тогда что делать? Мы не сможем долго сопротивляться человеку, имеющему огромную власть в стране. Он даже одну треть своих ресурсов не потратит, чтобы стереть нас в порошок».

— Сначала поговорим, — пробурчал я себе под нос. — Дальше будет видно.

На встречу с Басаврюком со мной решила идти Луиза. Я не возражал. Чем больше моих людей будет контролировать ситуацию, тем меньше плохих мыслей придёт в голову секретарю канцлера Шуйского. Не было никаких сомнений, что Галкин заявится со своими людьми. Вопрос в другом: какой приказ ему отдал князь.

В микроавтобусе помимо Фила находились ещё люди — та самая «тройка» Скаута. Обычные на вид мужчины, возрастом не старше тридцати пяти-сорока лет, ничем не примечательные. Таких на улице сотни: худощавые, среднего роста, разве что разные по характеру и темпераменту. Скаут, например, оказался чуточку сутуловат, как будто раньше носил на своих плечах мешки с мукой или цементом, да так и привык ходить в обычной жизни. Смугловатый, с жёсткой щетиной, он протянул мне руку.

— День добрый, Михаил Александрович. А мы к вам в помощь, — проговорил он и сразу представил своих помощников. — Это Пузо и Кукарача.

У Пуза лицо было похоже на блин, такое же круглое и простецкое, как у крестьянина из глубинки. Как я не старался, не увидел никакого живота под просторной утеплённой курткой. Почему ему дали такое прозвище, спрашивать пока не стал. Может, кушать много любит?

Кукарача из всей тройки больше всего походил на крепкого и бывалого бойца. Жилистый, гибкий, каждое движение таило в себе опасность. Короткие кучерявые волосы и чёрные навыкате глаза делали его похожим на цыгана. Он единственный, кто привлекал к себе внимание какой-то диковатой внешностью. Красавчиком я бы его не назвал, но подозреваю, у женщин он имел определённый успех.

Я, в свою очередь, познакомил их с Луизой и облегчённо вздохнул, когда понял, что вся троица никогда с девушкой не пересекалась. Возможно, отец благоразумно разводил оба проекта ради безопасности. «Ангелы» — всё-таки более тонкий инструмент, которым можно наносить очень глубокие уколы, не оставляя за собой трупы. Хотя… убивать они тоже могут. Вон, пример перед глазами, сидит и ушки навострила, слушая склонившегося к ней Кукарачу.

— Вас никто в слободке не заметил? — первым делом спросил я Скаута. — Что можешь сказать? Только коротко, у нас времени мало.

— На буксировщике девушек точно нет, — уверенно ответил старший «тройки». — Кукарача несколько часов просидел в кустах, следил за экипажем судна через ПНВ. Если бы пленницы находились в трюме, то их обязательно должны выводить на палубу оправиться. Какому капитану понравится, что его трюм превратили в загаженный нужник? Прошу прощения у дамы за такие подробности…

— Не извиняйся, меня таким в краску не вгонишь, — спокойно ответила Луиза.

Скаут кивнул и продолжил:

— Подворье Мустафы мы вычислили по суете. Слишком много мужчин ошивается возле ворот. Даже ночью пять-шесть человек постоянно расхаживают вдоль забора. За всё время, что мы там торчали, во двор заехало три внедорожника и микроавтобус. Но обратно никто не выезжал.

— Вполне возможно, что на микроавтобус погрузят девушек и отвезут на «Карлыгач», — рассудил я. — Готовятся, значит. А как вас не заметили?

— Амулеты, — хмыкнул Пузо и похлопал себя по груди. — Четыре часа держат невидимость в пассивном режиме, не фонят. Обнаружить практически невозможно, если только целенаправленно не искать магическим воздействием.

— А есть ли у Нарбека чародей в банде? — задала справедливый вопрос Луиза. — В таком случае нам нужно будет быстро его вычислить и уничтожить.

— У меня есть одна идея, но она может вам не понравиться, — поглядел на меня Скаут.

— Потом послушаем, — я посмотрел на часы. — Арсен, поехали. Времени мало.

Пусть Басаврюк и служит врагу, но опаздывать на встречу нельзя. Сразу окажешься в положении человека, на которого можно воздействовать, давить, заставлять идти на уступки. Задержался? Значит, и слову твоему верить нельзя.

До места встречи мы доехали быстро. Арсен гнал микроавтобус по улочкам, примыкающим к берегу Урала, и проскочив мимо Успенской церкви, вырулил к павильонам, протянувшимся вдоль Красноярской набережной. Я вместе со Скаутом, Пузом и Кукарачей поднялся по невысокой лестнице наверх и оказался на широкой, замощённой плиткой дорожке с бетонным парапетом. Арсен, Фил и Луиза шли по нижней дорожке, скрытой кустарниками. Несмотря на промозглую погоду и ветер с поседевшего Урала, нам навстречу попадались самые стойкие горожане. Подозреваю, они нагуливали аппетит, чтобы потом с комфортом и удовольствием зайти в какой-нибудь павильон, заказать кофе или чего покрепче, провести вечер в приятной беседе.

Я поднял воротник куртки, засунул руки в карманы и неторопливо зашагал по дорожке, всматриваясь во встречные лица. Басаврюка я не знал, но был уверен, что не пропущу этого человека. И когда увидел идущего навстречу пожилого незнакомца в тёмном пальто и шляпе, сразу понял, кто это. Секретарь канцлера, вопреки услышанному, не был глубоким стариком. Движения пусть и скупы, как полагается человеку, заботящемуся о своём здоровье, но довольно энергичны, шаг ровный, никакого шарканья подошвами ботинок.

Встретившись со мной взглядом, Басаврюк за несколько метров кивнул мне и сделал знак идущим за ним трём мужчинам, чей внешний вид вызывал не только опасение, но и восхищение. Это были настоящие гренадёры, физически сильные, с цепким взглядом телохранителей и убийц одновременно. Вот они-то точно напичканы боевыми имплантами по уши. Канцлер Шуйский мог позволить себе таких бойцов, будучи советником императора. Не армию, но десяток-другой точно. И это обстоятельство ещё больше заставляло задумываться о возможном противостоянии со вторым человеком в государстве. Отец прав: нас играючи перетрут в пыль и развеют по ветру.

«Мы могли бы служить в разведке, мы могли бы играть в кино! Мы, как птицы, садимся на разные ветки, и засыпаем в метро»[1], — негромко пропел Субботин.

«Это ты к чему?» — полюбопытствовал я.

«Да вот, вдруг показалось, что в шпионов играем, — пояснил майор. — Как будто агенты двух враждебных разведок решили устроить встречу на нейтральной территории. А всё равно остаётся ощущение какого-то фарса, за которым маячит самая настоящая опасность».

Я ничего не ответил, только мысленно кивнул, соглашаясь с Субботиным. И так получилось, что остановился одновременно с Басаврюком. Всего лишь два шага отделяло нас друг от друга. Охрана секретаря грамотно распределилась по секторам, не приближаясь к нам, и с нарочитой небрежностью стала следить за моими охранниками. Радужка глаз одного из них изменила цвет. Подозреваю, сейчас с помощью кибердеков телохранитель Басаврюка подключился к Глобальной Сети и ищет фотографии моих бойцов. Нормальная практика заранее выяснить, кто тебе будет противостоять. Надеюсь, никак зацепок он не найдёт, но тогда сделает определённые выводы.

Галкин приподнял шляпу и совершенно искренне улыбнулся:

— Михаил Александрович!

— Тимофей Матвеевич! — вежливо кивнул я в ответ, не протягивая руку, тем самым демонстрируя отношение к человеку, работающему на моего врага.

— Прошу прощения, что отрываю вас от личных дел, — добродушно проговорил Басаврюк, — но желание познакомиться с молодым человеком, проявившим незаурядные способности в экстремальной ситуации оказалось сильнее собственной загруженности в распорядке дня.

Я приподнял бровь, показывая удивление.

— Я прибыл с инспекционной проверкой по депутатскому запросу, — пояснил Галкин. — Криминальная ситуация в Уральске давно беспокоит господина канцлера, чьим секретарём я, собственно, и являюсь. Поэтому он дал мне задание разобраться с жалобами граждан, составить картину происходящего и позже доложить без всяких прикрас. Скажу честно, ситуация с похищением людей удручает.

— Но почему этим занимается канцлер, а не губернский департамент полиции?

— Коррупция, — улыбнулся Галкин и простёр руку, как полководец. — Не желаете прогуляться? Я не займу у вас много времени.

— Можно посидеть в кафе.

Моё предложение не возымело успеха. Басаврюк не захотел разговаривать в помещении, наполненном людьми. И мы неторопливо двинулись вдоль парапета, как внук и дед, решившие прогуляться на свежем воздухе. Единственное, что выбивалось из этого образа — шестеро крепких мужчин, бдительно за нами присматривающих. Ну и друг за другом заодно.

— Мне рассказали о ваших приключениях, Михаил Александрович, — негромко произнёс Басаврюк, одной рукой придерживая шляпу, чтобы редкие порывы ветра не снесли её с головы. — Признаюсь, я сначала не поверил, что вы способны противостоять бандитам без использования Дара. Но господин Мирской убедил меня в необходимости встретиться с вами. Не буду ходить вокруг да около. Ситуация с коррупцией в уральском отделении полиции не самая приятная. Поэтому было решено провести силовую акцию, не привлекая местных следователей и оперативных работников. Видели моих охранников?

— Серьёзные ребята, — согласился я. — Только почему вы решили, что я могу заменить полицию? Не скрою, у меня были планы освободить девушек, но своими силами.

— Силами четырёх-пяти человек? — снисходительно улыбнулся Басаврюк. — У Нарбека Колбаева три десятка боевиков, получивших военный опыт в конфликтах на Ближнем Востоке, в Персии и Джунгарии. А при необходимости он может попросить помощи у Мустафы Хабирова. Татарская слобода может выставить ещё сорок-пятьдесят штыков. Заметьте, молодой человек: боевых штыков, а не просто громил с автоматами и гранатами.

— Откуда вам известно так много о Нарбеке? — с подозрением спросил я. — Вы обычный секретарь канцлера Шуйского, и по определению, не должны вникать в «мелкие» проблемы весьма заштатного города. Или в соседних городах девушек не воруют?

Галкин рассыпался мелким смешком, снисходительно поглядел на меня.

— Михаил Александрович, не забывайте, кто такой канцлер Шуйский. К нему поступает самая разнообразная информация, которую именно я сортирую по степени важности. И про банду работорговцев, действующую в этом регионе, я знаю. По Нарбеку петля плачет. Каторга будет слишком лёгким наказанием. Поэтому князь Шуйский дал мне особое поручение: помочь вам. Мои бойцы стоят целой роты.

— Рекуперация с постановкой боевых имплантов?

— Разрешённая, — Басаврюк поднял вверх палец, как будто в назидание. — Один такой боец действует как автономная группа, заброшенная в тыл противника.

— Тогда вопрос: почему сейчас и именно здесь? Откуда у вас такая уверенность, что я смогу заменить полицию?

— Вам это известно, молодой человек, — опять на губах проскользнула лёгкая улыбка. — Мне почему-то кажется, что вы в любом случае пойдёте на крайние меры.

— Допустим. А кто такой Нарбек? — я не спешил давать согласие. Запусти лису в курятник, всех кур передавит.

— Выходец из бедной крестьянской семьи, — поморщился Галкин. — Жил на территории Младшего Жуза, в семнадцать лет совершил первую кражу. Угнал у бая десяток овец и перепродал их. Видать, удачно, если после этого не оставил попыток разжиться за счёт других. В двадцать лет попался на краже. В Лбищенске залез с дружком в дом богатого купца, который вместе с семьёй уехал в гости. Не учёл только, что хозяин оставил в доме пару ротвейлеров. Собачки восемь часов держали парочку незадачливых грабителей в хозяйской спальне. В общем, получил Нарбек пять лет каторги, с которой вышел уже другим человеком. Беспринципным, наглым, знающим, что делать дальше. Сколотил банду и начал заниматься контрабандой. Возможно, с тех самых пор и девушек стал похищать. Очень осторожный, действует только наверняка, когда уверен, что не попадётся. Протоптал несколько тайных тропок, по которым уходит на территорию Туркестанских эмиратов.

— Как интересно, — язвительно заметил я. — Почему же до сих пор этот ублюдок девушек ворует, ломает им жизнь? Оказывается, про него все всё знают, а никто за руку не схватит.

— Требуются неоспоримые доказательства, иначе выскользнет. Поэтому князь Шуйский решил сыграть на политическом поле, чтобы вычистить МВД от коррупционеров. Разгром банды Нарбека станет той метлой, которая поможет навести там порядок.

— Моими руками?

— Так я вам и помогу.

— Тимофей Матвеевич, давайте начистоту, — я приостановился, то же самое сделал и Басаврюк. — Вы же не за этим приехали. Мне известно, что граф Татищев очень тесно связан вассальными обязательствами с вашим хозяином. А недавно между мной и графом произошёл инцидент. Представляете, Василий Петрович едва меня на тот свет не отправил, хотя клялся дворянской честью…

— Мне известно об этом, — чуть наклонил голову Басаврюк. — Александр Александрович сожалеет, что случилось недопонимание между вами… Что ж, мне не нужно повторяться, почему канцлер обратил на вас внимание, Михаил Александрович. Ему нужна сущность, которая каким-то образом слилась с вами, а не с тем, кому она предназначалась. Вы должны понять, насколько важно решить этот вопрос как можно быстрее…

— Так быстро, что дважды пытались грохнуть меня в Оренбурге и трижды — в Уральске, — разозлился я и зашагал дальше. — Это не считая момента, когда Горыня захотел провести ритуал на Алтаре, выпустив из меня кровь. Почему бы не договориться изначально, прийти к какому-то соглашению, устроившему обе стороны?

— Да, со стороны графа подобные эскапады были недопустимы, — согласился Басаврюк. — И пока ситуация не зашла далеко, нам необходимо решить вопрос о передаче сущности хозяину.

Мы остановились, дойдя до края набережной, откуда начинался спуск к прилегающей улице, развернулись и двинулись в обратную сторону.

— Боюсь, я уже не доверяю ничьему слову, Тимофей Матвеевич, — откровенно ответил я. — Для перемещения нужен ритуал с жертвой. Не согласен.

— С чего вы взяли, что нужна жертва? — улыбнулся Басаврюк. — Ритуал можно проводить и без умерщвления. Ведь каким-то образом господин Кузнич умудрился привлечь к вам сущность. Или жертва была?

Он внимательно поглядел на меня. Стало не по себе. Неужели Басаврюку известно, что произошло в Алтарном зале Дружининых? Вспомнились слова отца, что Галкин встречался с Оленёвыми. О чём они разговаривали? Нельзя сейчас доказывать свою правоту о связи ритуала с жертвоприношением. Пожму плечами, сделаю вид, что не уверен в своём утверждении.

— Я ничего не видел и ничего не знаю, что происходило у Алтаря. Пришёл в себя после аварии в палате. Один. Про какую жертву вы утверждаете?

— Михаил, — мягко проговорил секретарь и даже прикоснулся к моему локтю, — нам известно, что во время аварии вы погибли. Требовалась срочная рекуперация, поэтому в исследовательский центр «Спутник» поступила заявка на выдачу клона Михаила Дружинина. Клон был отправлен в ваше поместье. Всё зафиксировано вплоть до минуты. Если рекуперация не была проведена, то как получилось, что вы стоите передо мной вполне живой и здоровый? Не пытайтесь сейчас обмануть меня. Понимаете, любое действие оставляет след: информационный, цифровой, бумажный… Нужно только знать, где искать и как сопоставлять разрозненные данные. А я досконально изучил методы поиска за столько лет службы у князя Шуйского. Нет, я не аналитик, не воин. У меня стоят импланты старого поколения, и они поддерживают моё здоровье, ну и помогают в работе. Но этого хватило, чтобы проанализировать ваше поведение после той аварии.

— Вам нужно сначала с моим отцом поговорить. Он знает больше моего. С меня-то какой спрос?

— Тем не менее я предпочитаю собирать информацию снизу. Стиль работы такой, — зачем-то пояснил Галкин.

— Хм, ладно. А вот авария — она была неслучайна? — мне представилась возможность узнать, наконец-то, охотились ли за мной целенаправленно, или тот внедорожник влетел в мою тачку лишь по стечению обстоятельств.

— Да, мы уже разобрались в этой проблеме, — кивнул Галкин. — Нелепый случай привёл к цепи кровавых конфликтов, в которых вы стали главным участником, Михаил. Поэтому мне бы очень хотелось услышать от вас согласие на извлечение. Князь Шуйский готов выплатить виру за произошедшее. Ведь вашей вины здесь нет совершенно, но Александр Александрович благороднейшей души человек, он очень переживает, что заставил вас страдать.

— Я ничуть не страдаю, — хмыкнул я, пропуская мимо ушей патоку слов. — И прекрасно уживаюсь с симбионтом.

— Симбионт? — Басаврюк вовремя придержал шляпу, и порыв ветра только бессильно потрепал полы его пальто. — То есть вы уже настолько слились душами, что взаимодополняете друг друга?

— Невероятно, да?

— Видите ли, Михаил, кхм… Сущность, которую призывали чародеи князя Шуйского, не совсем человеколюбивая, и мы понимали, на какой риск идём. Но с её помощью можно излечить человека, очень дорого канцлеру.

— Это его близкий родственник?

— Младший сын, — признался Басаврюк. — Кто-то поразил его магическим заклятием, которые никто не может снять. В старинных гримуарах описывается ритуал призыва дикой сущности, которая может спасти больного.

— Говорите прямо — демон, — вырвалось у меня несколько грубовато.

— Не совсем демон, не совсем, — у Галкина зло блеснули глаза от такой бесцеремонности. — Скорее, прислуга, наделённая некими возможностями, отличными от наших, человеческих. По-современному можно сказать, что у него есть права администратора, не более. Но этого достаточно для исцеления молодого княжича.

«Врёт, как дышит, — пробурчал Субботин. — Но хоть в одном сознался, что призывали демона».

Я был с ним согласен. Да и в радушие канцлера совершенно не верилось. Убьют меня на Алтаре, как пить дать, убьют. И фокус, который удался в подвале графа Татищева, в следующий раз провернуть не удастся.

«Вот только беда, Мишка, — продолжил рассуждать майор. — Я ведь пересёк дорогу демону, занял его место, но никто этого не знает. Допустим, канцлер и в самом деле хочет спасти сына. А как я смогу вылечить парня, если ни хрена не волоку в магии? Особенно в демонической?»

На этот вопрос я не мог ответить, потому что сам ничего не знал. Есть надежда на Кузнича — он башковитый чародей, не просто владеющий магизмом, но вникающий в суть происходящих внутри него процессов.

— Так каков будет ваш ответ, Михаил? Я вас убедил в необходимости расстаться с… симбионтом?

— Я не могу решать такой вопрос в одиночку, — делаю вид, что глубоко задумался. Алла предупреждала, чтобы я следил за каждым словом. — Во-первых, как будет решаться проблема виры? Во-вторых, нужны гарантии безопасности мне и моей семье. В-третьих, насколько легитимен такой ритуал с позиции Святой Церкви? Не получится ли так, что и Шуйские, и Дружинины пойдут на эшафот, как во времена Инквизиции? Призыв демона — это гораздо хуже, чем мировая война. И честно говоря, нет у меня доверия к вашим словам, Тимофей Матвеевич, уж не сердитесь.

— Рассуждаете верно, Михаил, — уголки губ Басаврюка дёрнулись в улыбке. — Действительно, над этими вопросами должны работать юристы обоих Родов. Но проблема в том, что время уходит. Княжич очень плох.

— Извините, Тимофей Матвеевич, но это не моя проблема. Я не хотел такого подарка, поверьте. Но раз я им владею, просто так с ним не расстанусь. Дайте мне и семье гарантии неприкосновенности, и мы начнём договариваться.

— Я услышал вас, Михаил Александрович, — снова перешёл на официальный тон Басаврюк. Он остановился и повернулся ко мне лицом. — Сегодня же буду разговаривать с князем Шуйским. Будем решать вопрос совместно. Мне импонирует ваша позиция, и будьте уверены, я донесу её до хозяина в полной мере. Засим позвольте откланяться.

— Позвольте вопрос, Тимофей Матвеевич, — остановил я его. — А как насчёт бандитов? Не будет ли проблем с полицией? Не обвинят ли меня в неправомочных действиях?

— А кто об этом узнает? — улыбнулся Басаврюк.

— Например, вы можете предоставить запись, которую вели всё это время, — улыбаюсь в ответ.

— Ваша претензия необоснованна, молодой человек, — Галкин нахмурился. — Я вёл честный разговор, чтобы не скомпрометировать вас.

— В таком случае, извините, — я кивнул, якобы веря его словам. На самом деле меня взяла досада. Мог бы в самом начале настоять на том, чтобы никто из нас не мог вести запись. Но Луиза уже зафиксировала беседу от начала и до конца, подключившись к моему телефону. Так что у нас появился первый компромат на князя Шуйского, как и у него — на меня. Басаврюк, имея в наличии сетевые импланты, ну никак не мог не заснять видео с нашим разговором. Недаром постоянно в мою сторону голову поворачивал.

— Когда вы дадите свой ответ? — умело скрывая нетерпение в голосе, спросил секретарь.

— Через три дня, не раньше, — твёрдо ответил я. — Сами понимаете, насколько щекотливый вопрос нужно решить. А отец не любит поспешных действий.

— Что ж, позвольте откланяться, — Басаврюк прикоснулся к полям шляпы, после чего резко развернулся и в сопровождении своих гренадёров-телохранителей зашагал прочь, а вскоре исчез из виду, спустившись по лестнице с набережной.

Мы вернулись к микроавтобусу, где нас уже ждали Луиза и Арсен с Филом. В тёплом салоне меня разморило, и я откинулся на спинку сиденья, мечтая о том, как пару часиков вздремну, когда доберусь до общежития.

— Кажется, игра пошла в открытую, — усмехнулась Луиза, повернувшись в мою сторону. — Почему ты сразу не сказал о симбионте? Я-то голову ломала, с чего вдруг весь мир ополчился на Михаила Дружинина? Вот теперь понятно, почему тебе так невероятно везло.

— От этих откровений моё положение не изменилось бы, — состояние расслабленности мгновенно улетучилось. — Шуйский всё равно не прекратит охоту, да и не факт, что поверит в симбионта. Ему выгоднее считать, что во мне демоническая сущность.

«А если поверит, что во мне „обычный“ симбионт, то просто зачистит всю мою семью. Толку-то от ритуала не будет», подумалось мне.

— Нельзя идти на поводу у канцлера, — со всей серьёзностью сказала девушка. — Он ведь хочет заполучить демоническую тварь по многим причинам. И сына вылечит, и вложит в его руки невиданные в нашем мире боевые способности, которые пригодятся Роду Шуйских. Он начнёт избавляться от своих врагов, пока полностью не зачистит вокруг себя политическое поле. А там и до императора доберётся. Но у меня имеются сомнения, что князь сможет полноценно управлять сущностью. Как бы демон не выкосил в первую очередь семью самого Шуйского…

— Поверь, он жестоко ошибётся, если сделает ставку на симбионта, — усмехнулся я, уверенный в моральном превосходстве Субботина над всей этой вознёй в аристократической среде.

«Ты прав, — тут же откликнулся майор. — Я могу запросто устроить забастовку, и никто мне ничего не сделает. По сути, меня не существует».

— Как поступишь? — Луиза сдвинула брови к переносице, ожидая от меня ответ.

— Сначала обсужу вопрос с отцом, а уже потом приму решение. Арсен, заводи мотор, отвези нас в общежитие. А по пути послушаем план Скаута.

— Да в общем-то, план простой, — оживился Скаут. — Предлагаю атаковать буксировщик не на пристани, а когда он отойдёт от Уральска хотя бы на десять километров. Суть проблемы в том, что мы точно не знаем, когда бандитам вздумается отчалить. Завтра или послезавтра, ночью или на рассвете… А нам придётся всё это время торчать на виду местного населения. Амулетов невидимости на всех не хватит, а значит, повышается риск засветиться.

Я кивнул. Наш первоначальный план не был идеальным. Мы рассчитывали на молниеносное нападение на судно, но ведь до этого момента где-то придётся прятаться, ждать момента, когда девушек повезут на «Карлыгач». От дома Мустафы до причала всего метров двести-триста. Скаут говорил, что к нему на подворье загнали микроавтобус. Значит, похищенных девушек загрузят в машину, довезут до буксировщика, посадят в трюм. И всё это под бдительной охраной. Тихо проникнуть на «Карлыгач» не получится. Придётся ввязываться в бой, что нежелательно. На помощь Нарбеку прибегут нукеры Мустафы. И всё, нам хана.

— Согласна, — словно подслушав мои мысли, сказала Луиза. — После разведки нам стало понятно, сколько бойцов есть у Мустафы и Нарбека. Ввязываться в безнадёжный бой ради спасения девушек считаю нецелесообразным. Скаут прав: нужно дать контрабандистам отплыть подальше от Уральска. Но где мы устроим засаду?

— За Меловыми Горками начинаются относительно безлюдные места. Урал за лето слегка обмелел, появилось множество островков. Идеальные места для засады, — пояснил Скаут.

— И как нам брать буксировщик на абордаж? — скептически спросил я и увидел устремлённые на меня взгляды бойцов. Даже Арсен и Луиза смотрели со снисходительностью. — Что? Поясните пожалуйста. Ладно, катера мы найдём, спрячемся и в нужный момент выскочим на открытую воду. А бандиты такие наивные, будут ждать, пока мы приблизимся? Да они нас расстреляют, как мишени в тире.

— Два выстрела из гранатомётов в ходовую, чтобы судно замедлило ход, — усмехнулся Кукарача. — Нагоняем, берём на абордаж.

— Это не решает проблему шквального огня с борта, — я чего-то не понимал, поэтому начал злиться. Или «тройка» такая отбитая на голову, что готова полностью погибнуть?

— Пулемётом причешем по палубе, заставим бандитов прижать головы, — Скаут сжалился надо мной. — Вам, Михаил Александрович, не нужно рисковать. Сами всё сделаем.

— А кто будет из пулемёта стрелять? — не успокаивался я. — И откуда? С берега? А он достанет до «Карлыгача»?

— Я хорошо владею ручным пулемётом, — спокойно ответил Пузо. — Могу стрелять на ходу с лодки. Не волнуйтесь так, Михаил Александрович, всё сделаем в лучшем виде. Контрабандисты будут начеку в городе, но как только покинут Уральск, расслабятся. Зуб даю, ещё и пьянствовать начнут.

«Не думал, что суворовские принципы ещё в ходу, — усмехнулся Субботин, выслушав незамысловатый план ликвидаторов. — Быстрота и натиск — наше всё?»

«Авантюристы, — проворчал я в ответ. — Погубят же себя!»

Арсен под общее молчание подъехал к воротам университета. Я не торопился вылезать наружу. Пошёл дождь, унылой завесой накрыв город.

— Послушайте, а может быть всё-таки подкинуть информацию в отдел криминальной полиции? — спросил я. — Зачем рисковать и лезть под пули? У нас же нет доказательств, что в департаменте сидит стукач, только предположение.

— Тогда мы вообще девушек не найдём, — возразила Луиза. — Разговоры про стукача не зря идут, поэтому надо исходить из того, что наша информация тут же попадёт в руки Нарбека или Мустафы. Нападение на «Карлыгач» — не идеальное решение, но есть шанс и контрабандистов зачистить, и девчат спасти. Лично я Нарбека в живых не оставлю, если он попадётся в мои руки.

— Хорошо, — сдался я. — Где мы найдём моторные лодки или катера?

— За это не беспокойтесь, решим вопрос, — кивнул Скаут. — У нас ещё есть сутки. Завтра выезжаем за город, ищем подходящую позицию для засады. В слободке оставляем наблюдателя. Как только «груз» будет на судне, он предупредит нас. Михаил Александрович, у вас есть надёжный человек? Я могу отдать ему «Покров», бандиты не заметят, что за ними ведётся слежка.

— Ваньку попрошу, — решил я. Вроде и при деле, но в то же время подальше от эпицентра событий. — Не забывайте, что к Шакшаму нукеры отца на помощь приедут. Надо решить, как их использовать.

Хозяин и слуга

Шуйский с нетерпением ждал звонка от Басаврюка, и был настолько напряжён, что даже сыновья за ужином заметили его настроение.

— Отец, какие-то проблемы с Думой? — поинтересовался Дмитрий, старший сын князя, давно уже объявленный наследником. Ему недавно исполнилось тридцать пять лет, самый расцвет для мужчины. Внешне похожий на мать, княжич, тем не менее, характером пошёл в деда — Александра Васильевича. С виду простец, способный вызвать ошибочное мнение у собеседника, он имел хватку волка, чем и был опасен. Если канцлер отличался предсказуемостью, воплощая собой мудрого, опытного и безжалостного зверя, то Дмитрий был и того страшнее. Он имел репутацию «палача с красивым лицом», как его прозвали не только в Москве, но и Петербурге, где было самое больше средоточие аристократической знати. Ни одной проигранной дуэли, которые позволили Шуйским устранить самых одиозных противников с помощью Дмитрия. — Ты в последнее время с «боярской» фракцией очень часто ругаешься.

— Нет, сын, проблем с ними у меня нет, — улыбнулся канцлер. — Они слишком хорошо меня знают, чтобы дразнить до бесконечности своей тупостью и неуступчивостью.

— Папа беспокоится за Гришу, — заметила Наташа. — Потому что время идёт, а обещанного лекарства до сих пор нет.

Григория в последнее время старались не садить за семейный стол. Всё же для любящей матери и сердобольной сестры было невыносимо наблюдать за мучениями родного человека, постепенно теряющего волю к жизни вкупе с памятью и речью.

— Мне кажется, пора признать, что никакого лекарства не существует, — напрямую рубанул средний сын канцлера Константин. — Это безнравственно — обещать Грише спасение.

— Помолчи, сын, — недовольно произнесла Лариса Николаевна, супруга канцлера, до сих пор вызывающая восхищённые взгляды мужчин своей неувядающей красотой. Правда, и здесь злые языки судачили, что без демонической магии дело не обошлось. Ну, как судачили? Шептались по уголкам, если рядом не было никого из Шуйских. Иначе судьба такого шептуна враз стала бы незавидной. — Отец работает на этом направлении не покладая рук. Кстати, что-то давно Басаврюка не слышно. Как у него продвигаются дела?

— Он уже в Уральске с необходимыми документами и полномочиями разворошить гнездо мздоимцев и казнокрадов, — разрезая ростбиф на кусочки, ответил Александр Александрович. — Теперь осталось очень аккуратно подойти к Дружинину и подсунуть ему всю информацию. Не переживайте, дети. Скоро всё закончится. Я думаю, мальчишка примет моё предложение. Ему некуда деваться.

О роли Дружинина в произошедшем с Григорием семья уже знала. Шуйский был вынужден раскрыть некоторые детали ритуала, и к своему удовлетворению, не встретил никакого сопротивления со стороны жены и детей. Наоборот, Костя загорелся желанием лично поехать в Оренбург и надавить на упрямца, а то и похитить, чтобы привезти в Москву.

— А что ты предложил? — полюбопытствовала княжна Наталья.

— Спокойную жизнь, — после недолгой паузы ответил Шуйский. — Согласись, милая, что такая вира удовлетворила бы девяносто девять процентов людей, попавших в подобную ситуацию.

— Но один процент всё же остаётся, — заметила девушка.

— Александр Егорович Дружинин — человек неглупый. Он понимает, какая участь ожидает его семью, если я не получу своё. Думаю, мальчишка согласится. Когда он появится здесь, мы проведём ритуал извлечения, и на следующий день Григорий уже будет сидеть за этим столом здоровый и счастливый.

— Скорее бы этот день наступил! — вздохнула Наташа. — Значит, ты не будешь убивать юношу?

— Всё зависит от желания молодого человека договариваться, — напомнил Шуйский, скрывая тот факт, что граф Татищев со своими недоумками-слугами подложил ему не одну свинью, а целый хрюкающий выводок, и как теперь убеждать мальчишку, он не представлял. — Если сойдёмся в цене, никаких проблем для него не будет.

— А если — нет? — продолжила допытываться Наташа.

— Задай себе вопрос, милая, — вздохнув, посмотрел на неё канцлер. — Кто для тебя важнее: брат, страдающий в своей комнате, или незнакомый юноша, решивший, что имеет право пользоваться чужой собственностью? И на что ты пойдёшь, чтобы спасти Гришу?

Девушка задумчиво поковырялась вилкой в тарелке с едой, но на ответ не решилась.

— С юридической точки зрения сущность не является ничей собственностью, — позволил себе улыбнуться Дмитрий. — И её никак не присвоишь себе.

— Оформим как новое лекарство или как целительскую методику, какие пустяки, — пожал плечами Константин. — Ведь нам придётся столкнуться с очень неудобными вопросами, каким образом вылечился Григорий.

— Идея, — кивнул князь.

— Дорогой, а как насчёт Святой Церкви? — обеспокоенно спросила супруга. — Она обязательно заинтересуется, не использовались ли в лечении запрещённые ритуалы?

— С этим я сам разберусь, — судя по тому, как Шуйский небрежно отмахнулся от вопроса, его не особо напрягала морально-этическая сторона предстоящего действа. — Легализуем выздоровление Гриши, комар носа не подточит.

Телефон, лежащий на краю стола, отчаянно завибрировал, показывая на осветившемся экране имя вызывающего.

— А вот и Басаврюк, — хмыкнул князь, вставая. — Продолжайте без меня. Дорогая, распорядись, чтобы мне чай в кабинет принесли.

— Хорошо, Саша, — кивнула женщина, с надеждой во взгляде провожая выходящего из столовой супруга.

Басаврюк не докучал своими звонками. Он просигнализировал хозяину, что есть какая-то информация, и ждал, что как только у того появится время, канцлер сам перезвонит. Шуйский прошёл в кабинет, сел в кресло и сделал вызов.

— Вечер добрый, Александр Александрович, — раздался голос секретаря.

— А он точно добрый? — добродушно поинтересовался князь. — Чем порадуешь?

— Пока всё относительно, мой господин. Я сегодня встречался с Михаилом Дружининым. Он всё же пошёл на контакт, но, скорее, из-за любопытства, откуда у меня информация по контрабандистам, — Басаврюк говорил уверенно, нисколько не сомневаясь, что заинтересует канцлера. — Мне этот мальчик показался умным и рассудительным, не отверг с ходу ваше предложение об извлечении симбионта, но попросил время на консультацию с отцом.

— Он что-нибудь требовал?

— Конечно. Гарантии неприкосновенности, безопасности как для себя, так и для семьи. Для него этот вопрос главный. После того, как с ним обошёлся граф Татищев, Михаил будет очень осторожным. Я считаю, сделка будет очень тяжёлой. Возможно, Дружинины откажутся от нашего предложения. Должен вас предупредить, мой господин, что молодой человек ещё и виру попросил.

— С этим разберёмся, — не удивился обстоятельности мальчишки канцлер. Наверняка, с отцом консультировался. — Ты подкинул ему косточку с бандитами?

— Да, господин. Но… — Басаврюк замялся, — когда я с ним разговаривал по поводу контрабандистов, появилось ощущение, что он уже сам знает, где находятся похищенные девушки. Воспринял мои слова спокойно, без всяких эмоций или слов благодарности.

— Каким образом он мог узнать?

— Не знаю, княже. Я бы предположил наличие у него человека с имплантированными сетевыми кибердеками, умеющего взламывать защищённые серверы для доступа ко всем видеокамерам города. Он мог отследить, куда отвезли последних похищенных девушек-студенток. Это моя версия, не более…

— В любом случае ты знаешь, что делать.

— Да, княже. Как только Дружинин со своими людьми попытается освободить заложниц, прибудет криминальная полиция и группа специального назначения. Применение огнестрельного оружия в городе тянет на серьёзное обвинение. Дружинин и так ходит по тонкому льду после всех неприятностей, что с ним случились, но в этот раз ему инкриминируют тяжёлую статью. А я буду ждать момента, чтобы вытащить мальчишку.

— Думаешь, он проникнется к тебе доверием? — ухмыльнулся Шуйский, который этот план и предлагал запустить, чтобы привязать Дружинина к себе и показать, что он не враг, а вовсе наоборот, желает добра.

— Главное, чтобы Михаил не связал свой арест со мной, — разумно ответил Басаврюк.

— Главное, чтобы он не выпустил наружу демона, — хмыкнул канцлер, постукивая пальцами по подлокотнику кресла. — Иначе там такое кровавое месиво будет, что уже никому не удастся скрыть происходящее в глубинке. Если узнает император и Святая Церковь — всё, это конец. А у меня, Тимоша, очень большие планы на эту тварь, которая с юной мальчишеской душой слилась. Так что никакой полиции, слышишь? Пусть Дружинин немножко героем побудем. А ты ему помоги. Зря я к тебе своих волкодавов пристроил, что ли?

— Эммм… — замялся Басаврюк. — Осмелюсь обратить внимание на одну фразу Михаила. Он при разговоре со мной употребил слово «симбионт». Я не стал расспрашивать, что юноша подразумевает под этим словом, но такая оговорка насторожила. А вдруг он знает, что к нему подселился не демон?

— Насколько ты уверен, что Дружинин не считает «симбионта» демонической сущностью? — задумался Шуйский.

— Нет такой уверенности, княже, — признался секретарь.

— Вот и продолжай делать то, за чем приехал в Уральск.

— Значит, дать волкодавам поучаствовать в акции? — по голосу ощущалось, что Басаврюк повеселел.

— Вот это будет гораздо лучше, — на ходу менял сценарий Шуйский. — Вот так мальчишка станет доверчивее, охотно пойдёт на сделку. Всё, работай, Тимоша. Жду результата.

Он первым отключился и замер, продолжая выбивать пальцами по подлокотнику какой-то замысловатый марш. Слуга, вошедший в кабинет, поставил на столик перед ним чашку горячего чая с ломтиком лимона и стеклянную розетку с рафинадом, к которому прилагались щипчики. Поклонился и исчез за дверью.

Шуйский вдруг поймал себя на мысли, что только что дал команду Басаврюку помогать всеми силами Дружинину, найти способ уговорить его добровольно приехать в Москву и согласиться на ритуал извлечения. Причём, без жёсткого давления, не ломая мальчишку. Глядишь, и убивать не придётся… Хотя, вряд ли. Такие ритуалы очень опасны из-за нестабильности сущности. Она ведь в любом случае уничтожит своего носителя, когда будет вырываться наружу. Нет у Михаила шансов, увы. Но этого знать смертнику не нужно.

Примечание:

[1] «Високосный год», И. Калинников — «Метро»