Симбионт 2

Глава 6

Окончательное решение

Александр Александрович мысленно аплодировал Дружининым, которые сделали великолепный ход с гарантиями неприкосновенности. Нет, в самом деле! Это же надо до такого додуматься: обменяться заложниками, пока не закончится ритуал! О «Камне аманата» канцлер слышал краем уха от стариков, но никогда его не видел, не держал в руках. Но где-то же есть гримуары, фолианты по магическому искусству, которые могут прояснить, насколько действенен артефакт, и насколько эффективен.

Шуйского рассердило не сколько условие Дружининых провести ритуал на нейтральной территории, а тот момент, что они требуют в качестве заложника со стороны канцлера княжну Наталью. Свою дочь князь Александр категорически не хотел видеть в качестве аманата.

Поэтому советник императора в конце разговора передал своему секретарю, что ответ даст к завтрашнему вечеру, а пока Басаврюк должен приглядывать за Михаилом. Особенно после расправы с контрабандистами. Да, Шуйский читал утренние газеты, где взахлёб рассказывалось о чудесном спасении похищенных девушек в далёком Уральске. Новости, как всегда, от коротких и ёмких строчек скатывались в безудержную фантазию, разраставшуюся до статей конспирологического толка.

Басаврюк уверенно сказал, что бандитов уничтожил Дружинин со своими друзьями и телохранителями. Как это могло произойти, учитывая огромную разницу в боевом опыте между щенками-студентами и матёрыми бандитами, Шуйский не понимал, но подозревал о существовании некой третьей силы, помогавшей молодым людям. Возможно, не обошлось без участия боевого крыла Дружининых. Да скорее всего, так и было. Поэтому принял версию Галкина, но предупредил, чтобы с Михаила ни один волос не упал. Полиция должна закрыть глаза на уничтожение бандитов, провести расследование без излишнего рвения, и через пару дней спустить расследование на тормозах. Но этим Шуйский пообещал заняться сам.

— Карп, зайди ко мне, — распорядился князь по телефону. Клановый чародей, которого он вызвал, был самым опытным из всей команды магов, да и возраст его давал надежду, что Карп Лиходеев что-то да знает про «Камень аманата». Прежде чем давать ответ Дружининым, нужно не только собрать всю информацию по нему, но и найти сам артефакт.

Вызванный князем чародей появился в кабинете через десять минут. На вид ему было лет шестьдесят, но на самом деле старик уже давно разменял восьмой десяток. Тем не менее, его фигура могла вызвать зависть у любого другого человека его возраста. Карп оставался поджарым, резким в движениях, мог спокойно поприседать тридцать-сорок раз и не пожаловаться на ломоту в коленях. Железная хватка Лиходеева стала притчей во языцех у молодых магов. Нерадивых Карп награждал такими затрещинами, что тех сносило с ног. Но… старость есть старость. Морщины, пергаментная кожа, редкие волосы, потерявшие блеск глаза — всё говорило об истинном возрасте.

— Звал, княже? — Карп почтительно поклонился, хотя мог не демонстрировать столь явную вежливость, хватило бы лёгкого кивка. Лиходеев же всегда был таким, и своей магической пастве прививал учтивость по отношению к хозяевам дома. Этим, да и многими другими полезными качествами заслужил уважение Шуйских.

— Проходи, Карп, присаживайся в кресло, — канцлер вышел из-за стола и пересел в кресло, показывая, что разговор будет по душам. — Не желаешь выпить чего-нибудь крепкого?

— Спасибо, княже, не хочу. Себе наливай, не сдерживай желания. А от водички минеральной не откажусь.

— Ну и я к тебе присоединюсь, — хозяин поднял серебряный колокольчик, звякнул в него. Тут же на пороге появился молодой человек в безупречном костюме. Пока Басаврюк находился в отъезде, его работу выполнял один из помощников. — Принеси два стакана минералки без газа.

— Сию минуту, — секретарь исчез за дверью на короткое время и появился уже с подносом, на котором стояли два высоких бокала с водой. Без суетливости, как его учил Галкин, он поставил их на столик и удалился теперь окончательно, до следующего вызова.

Карп терпеливо дожидался, когда хозяин возьмёт свой стакан, и только потом позволил себе сделать два мелких глотка.

— Что тебе известно о «Камне аманата»? — сразу же задал интересующий его вопрос Шуйский.

Чародей удивлённо приподнял выцветшие брови, поставил стакан на столик и медленно откинулся на мягкую спинку кресла.

— Позволь поинтересоваться, княже, с чего вдруг возник интерес к редкому артефакту?

— Тимофей сегодня встречался с Дружининым по поводу того мальчишки, сбившего нам ритуал…

Карп кивнул, словно подтверждая, что понял, о ком идёт речь, поэтому Шуйский, сделав намеренную паузу, продолжил:

— Не знаю, какой умник подсказал Александру Егоровичу идею, но тот потребовал в качестве гарантии провести обмен заложниками. Чтобы получить душу сущности, я должен предоставить в залог жизнь кого-то из моих детей. Дружинины делают то же самое. Аманаты должны поклясться на «Камне». Как я понял, малейшее нарушение договора одной из сторон приведёт к смерти заложника из той семьи. Проще говоря, обману я — умрёт кто-то из моих родственников. Обманет Дружинин — потеряет своего сына.

— Я понял, княже, — Карп сморщил нос и почесал переносицу, будто у него засвербело. — Ритуал очень древний, хорошо описан в средневековых гримуарах. У нас тоже есть подобные книги, но хранятся они в Императорском архиве.

— Я могу оформить тебе доступ, — заявил Шуйский.

— Буду благодарен, княже. Значит, ты принимаешь условие Дружининых?

— Сначала я хочу услышать от тебя, что такое «Камень аманата». Видел ли ты его, держал ли в руках, знаешь ли как проводится ритуал с этим артефактом?

— Надо вспомнить… — чародей закрыл глаза и, не обращая внимания на ждущего ответ канцлера, просидел в таком положении несколько минут.

Шуйский терпеливо ждал. Карп всегда был таким: вдумчивым, въедливым к мелочам и нетерпеливый к чужим ошибкам. Если бы в тот злополучный день Лиходеев руководил ритуалом, страшного не произошло бы. Но Карп по заданию самого Александра Александровича находился в Нижнем Новгороде, лечил губернатора Обухова — свата канцлера. Как не помочь родственнику?

— Да, — ожил Лиходеев. — С обеих сторон выступают ответчики. Ты, княже, и Дружинин Сашка…

— Почему ты Главу корпорации так пренебрежительно называешь? — усмехнулся Шуйский и закинул ногу на ногу.

— Торгаш — он и есть торгаш, пусть и с миллиардами в кармане, — отмахнулся Карп. — Итак, ответчики произносят клятву над «Камнем аманата» и отдают ему свою кровь. Затем приходит очередь аманатов. Мальчишка Дружинин тоже обагряет артефакт кровью, ну а ты, княже, должен выбрать кого-то из своих детей. Этот момент важен, иначе сделка не состоится. «Камень» не примет клятву.

— Я понял, — раздражённо откликнулся канцлер. — Дальше говори!

— Решать тебе, княже, — склонил голову Карп. — После того, как необходимые действия совершены, кристалл раскалывается на две части. «Сердце Клятвы» остаётся в твоих руках, хозяин. «Сердце Свидетеля» передаётся Дружининым. Пока соглашение не исполнено или не расторгнуто по обоюдному согласию, обе половины пульсируют в унисон. Расстояние между ними никоим образом не влияет на интенсивность свечения. Связь очень сильная, устойчивая… — Карп снова припал к стакану, чтобы промочить горло. — Нельзя принести в жертву мальчишку, если этого нет в договоре. Нельзя изменить ритуал в пользу выгодоприобретателя. Нельзя извлечь сущность насильственно или повредить его сознание. В ином случае связь между половинками нарушается, и артефакт незамедлительно останавливает сердце аманата. Смерть наступает без боли, но необратимо. Никакая рекуперация не спасает: «Камень аманата» сжигает жизненную искру на уровне душе.

— Дьявол, — тихо прошептал Шуйский. — Это очень плохо…

Не так просты Дружинины, не так просты!

— Кого ты хотел выставить аманатом, княже? — взгляд Карпа стал неприятным, колючим, словно хотел им проткнуть императорского советника насквозь.

— Григория, — нехотя произнёс Александр Александрович. Рано или поздно имя кандидата пришлось бы произнести.

— Не пойдёт, — голос чародея стал твёрдым. — Есть серьёзные ограничения. Артефакт не сработает, если аманат хоть однажды был рекуперирован. В ритуале участвует только естественно зарождённая душа. В качестве залога должен пойти кто-то из твоих старших сыновей или княжна Наталья.

Шуйский с силой сжал подлокотники кресла, да так, что они затрещали от чудовищной силы, вложенной в пальцы. Рисковать своими детьми ради сущности, потерявшейся по дороге из иного мира, мог только бессердечный ублюдок. Одним уже рискнул, и теперь мучения Гриши тяжким камнем лежат на сердце князя Александра. Может, чёрт с ним, симбионтом? Не легче ли уговорить Михаила Дружинина служить Шуйским? Не в качестве прислуги, конечно же. Мальчишка — не простолюдин, подобное не потерпит. Но с нечестно приобретённой сущностью он может стать великолепным инструментом влияния в руках канцлера. Хм, предложение Басаврюка позвать Михаила жить в Москву и быть поближе к Шуйским становилось приоритетным.

— Какие ещё есть ограничения?

— Если аманат умирает от естественных причин до нарушения клятвы — клятва аннулируется, второй стороне ничего не грозит. Если клятва выполнена честно — половинки кристалла сливаются обратно, и артефакт «засыпает» до следующего использования.

Александр Александрович задумался. Эти ограничения создавали моральный конфликт в душе князя. Он может пойти на всё ради власти… но готов ли потерять ещё одного собственного ребёнка? Признаться, Шуйский был готов пожертвовать Григорием, если что-то пошло бы не так. Михаил Дружинин получал бы тогда временную гарантию, но не абсолютную. Но… Гриша прошёл рекуперацию. А сын Дружинина — что уже точно ясно, иначе бы он не пошёл на такой размен — нет. Ситуация резко поменялась. Так кого же выставить аманатом? Рассуждая отстранённо и холодно, только разумом, но не сердцем, идеальным заложником мог стать Костя. Дмитрий — признанный наследник, уже активно заменяющий отца в некоторых делах Рода. Наташа — дочь, серьёзный актив, который можно использовать для будущего союза с какой-нибудь древней княжеской фамилией. Константин — мужчина, осознающий свой долг перед семьёй. У него уже двое наследников, так что моральная сторона аспекта должна быть полностью удовлетворена.

Но сердце подсказывало, что сыновья — это сила и мощь Рода. У Дмитрия растёт сын и дочь, планирует ещё детей. Хочет побольше сыновей, как и любой мужчина. Костя тоже работает на укрепление клана Шуйских. А Наташа… когда-нибудь она уйдёт в чужую семью, её дети возьмут кровь обоих Родов. Так стоит ли рискнуть своей любимицей? Чистая, незамутнённая душа, всем сердцем жалеющая Григория. Можно сыграть на её эмоциях.

Нужно сделать тяжёлый выбор. Или отпустить Григория, а вместо него взять в Слуги Михаила Дружинина; или провести честный обмен, рискуя только своей дочерью. Не доверял Шуйский подобным ритуалам, где требуется точность исполнения в каждом движении. Не так произнёс букву, чихнул не вовремя, макушку почесал — и всё, беда.

— Ты выбрал аманата, княже? — голос чародея вывел Александра Александровича из глубокой задумчивости.

— Наташа, — как в ледяную воду нырнул князь. — Я сам с ней поговорю, объясню мотив своего выбора. Она умная и добрая девочка, согласится.

— Я так понимаю, что извлечение сущности из мальчишки не потребует его умерщвления у Алтаря? — напрямую спросил Карп.

— Дружинины связали меня по рукам и ногам, — признался Шуйский. — Отказаться нельзя — сам же настаивал на встрече. Сочтут за слабость. Но у меня возник вопрос. А вдруг для ритуала потребуется смерть носителя? Это же считается насильственной смертью, которая приведёт к гибели моей дочери?

— С большой вероятностью — да, — кивнул Лиходеев, с печалью умудрённого жизнью человека, глядя на хозяина. — Поэтому просматривается лишь один вариант: честная сделка. Проводим ритуал, переносим матрицу сущности из мальчишки Дружинина в Григория и расходимся, довольные друг другом. Но даже при условии честности — это риск, огромный риск.

Шуйский пробарабанил пальцами по подлокотникам и кивнул, соглашаясь с Карпом. Вот почему нельзя было сразу встретиться с Михаилом и обсудить проблему? Почему при выборе вариантов понадобилось идти по самому кровавому? И опять в душе поднялась накипь злости на графа Татищева. Идиот, испортил всё, что можно! Мальчишка испугался и начал устилать свой путь трупами, не осознавая, какой силой владеет. Теперь нужно думать, какую виру выплатить Дружининым за беспокойство.

— Последний вопрос, дружище. Где искать артефакт?

— А ты, княже, когда последний раз заглядывал в родовое хранилище?

— Давненько. Думаешь, у нас есть «Камень»?

— Надо провести ревизию. Но на тот случай, если не найдём, придётся обращаться к тем, чья родословная идёт от первых княжеских Родов. А таких осталось не так уж и много.

— Ступай, Карп, — махнул рукой князь. — Сначала я разберусь с вопросом о твоём доступе в спецхран.

— Благодарю, княже, — Лиходеев встал, почтительно поклонился, после чего решительным шагом, ни разу не поволочив по-старчески ноги, вышел из кабинета.

А Шуйский сел за телефон и сделал несколько звонков. Получить допуск не составило труда. В «магическое» хранилище частенько захаживали студенты чародейской Академии, да и мэтры магии не чурались изучать старинные методики, чтобы писать свои диссертации. Вопрос в том, что именно искать. Вполне возможно, информации по «Камню аманата» в спецхране может не оказаться.

Канцлер частенько работал из своего кабинета, дистанционно управляя государственными делами, а Дмитрий в это время находился в Кремле. Дублирование процессов позволяло избежать больших ошибок в принятии каких-нибудь решений. Тем самым советник постепенно подготавливал наследника к государевой службе. Отдавать пост канцлера кому-либо другому Шуйский категорически не хотел. Поэтому Дмитрию нужно было очень стараться, чтобы император видел, кому можно без опаски доверить управление огромным чиновничьим аппаратом.

За несколько часов Александр Александрович провёл необходимые консультации с министрами экономики и сельского хозяйства, после чего выключил компьютер и вышел из кабинета.

— Никаких приёмов на сегодня, — предупредил он секретаря.

— Хорошо, Александр Александрович, — кивнул молодой человек, взглянув на хозяина поверх монитора.

Шуйский прошёл в гостиную и едва не был сбит пацанёнком, размахивающим деревянной саблей на бегу.

— Стоять, Санька! — весело крикнул канцлер, шутя схватив десятилетнего внука за ворот рубашки. — Куда помчался?

— Деда, пусти же! У меня погоня за Ромкой! Он где-то спрятался, трусишка!

— А папка ещё не вернулся?

— Нет. Мама сказала, что у них сегодня романтический вечер, — доложил озорник. — Вернутся поздно. Сама уехала причёску новую делать.

Канцлер усмехнулся. Дмитрий явно не собирается возвращаться домой, и после ужина повезёт жену в отель «Княжеский-Плаза», где у Шуйских есть личные апартаменты на двенадцать комнат. Значит, будут работать над увеличением Семьи. Бог им в помощь.

— А дядя Костя тоже приехал?

— Ага, с бабушкой в малой столовой сидят, чай пьют. Ну, деда! Пусти уже! А то Ромка успеет спрятаться, до вечера не найду!

Шуйский посмеялся и отпустил Саньку. Гикнув, мальчишка с бешеной скоростью пересёк гостиную, и из вестибюля донёсся его звонкий голос:

— Ромка, трус! Выходи! Сразимся на саблях!

Старшему внуку пора вручать магические клинки и начинать обучение. А то своими деревяшками все старинные вазы переколотит, чего пока, к счастью, не случилось. Во избежание полного уничтожения ценных предметов искусства княгиня Лариса Николаевна заказала реплики, а настоящие раритеты приказала спрятать в хранилище.

— Наталья из гимназии вернулась? — спросил он горничную, проходившую мимо него с щёткой для пыли.

— Она сейчас в парке гуляет с Атаманом, — доложила девушка, склонив голову.

Атаман — мраморный дог, любимец семьи, больше всего предпочитал, чтобы его выгуливала именно молодая княжна. Между ними протянулась какая-то удивительно прочная нить взаимопонимания на ментальном уровне.

— Ступай, — кивнул Шуйский и решил поговорить с дочерью именно сейчас, когда рядом никого нет. Возле гардеробной его встретил слуга и помог надеть пальто. Двое бойцов из внутренней охраны, держась на определённом расстоянии, последовали за хозяином.

Большой парк, раскинувшийся за дворцом, в преддверии наступающей зимы потерял своё величие, почернев от прошедших дождей и заморозков. Палую листву уже убрали, пожухлую траву причесали граблями. Чисто прометённые дорожки, выложенные терракотовой брусчаткой, идеально прямыми линиями расчертили огромную территорию и сходились в центре, где находилась чаша фонтана с мраморными русалками и суровым Нептуном.

Шуйский увидел мелькнувшую в просветах между кустами сирени стройную девичью фигурку. Атаман бегал где-то в кустах, раз его не было видно. Канцлер выбрал нужную дорожку и пошёл наперерез дочери. И встретился с ней возле летней беседки.

— Ой, папка! — заулыбалась девушка. В белой шубке с пышным воротником и румянцем на щеках она выглядела как настоящая Снегурка. У Шуйского защемило сердце, стоило только подумать, что рано или поздно его красавица-дочь покинет семейное гнездо и будет радовать взор какого-нибудь счастливца. — Тоже решил размяться?

— Да, милая, — канцлер нагнулся, чтобы потрепать холку подбежавшего Атамана. Пёс, как истинный аристократ, не прыгал от радости и не пытался закинуть лапы на грудь хозяина. Он уткнулся в колени мужчины и дал себя погладить. А потом тихо фыркнул и рванул на лужайку, чтобы продолжить резвиться. — Ты же знаешь, что после дистанционной работы мне нужно активно подвигаться. Иначе обрюзгну, мама любить перестанет.

— Не наговаривай на себя, — Наташа схватила отца под локоть и неторопливо повела его по дорожке в обход фонтана. — Ты мужчина хоть куда, не чета тем боярам в Думе.

— Тебе чем-то не угодила наша Дума, что ты её постоянно пропесочиваешь?

— Да ну их, болтунов, — фыркнула девушка. — Я давно убедилась, что эта говорильня — спустить пар в обществе. Истинная политика делается за закрытыми дверями людьми, приближёнными к императору. Ты в их числе.

— Как-никак главный советник, — подбоченился Шуйский, вызвав задорный смех дочери. — Мне нужно с тобой поговорить…

— Слушаю, — сразу посерьёзнела Наташа. — Это связано с Гришей?

— И с Григорием, и с тобой… Звонил Басаврюк. Он провёл переговоры с Дружиниными, и те предварительно согласились на моё предложение. Но с одной оговоркой: предоставить абсолютные гарантии безопасности носителю сущности.

— Так предоставь, — пожала плечами Наташа. — Ради спасения Гриши я бы сделала всё, что хотят Дружинины.

— Ну-ну… Не стоит показывать свою заинтересованность безграничной щедростью, — пожурил дочь Шуйский. — Дружинины предложили обмен заложниками, точнее — аманатами. Обмен должен быть подкреплён с помощью древнего артефакта.

— Жутко интересно, только ничего не понятно, — улыбнулась девушка. — Но как я поняла, кто-то из нашей семьи должен уехать в Оренбург и жить в семье Дружининых до окончания ритуала?

— Уезжать не обязательно. Клятва будет дана на «Камне аманата» здесь. Она свяжет четырёх человек: меня, отца Михаила Дружинина или его близкого родственника, самого Михаила и кого-то из нашей семьи. Это обязательное условие. Любое силовое воздействие на молодого человека исключается. То есть мы должны провести обмен и расстаться, взаимно довольные друг другом.

— В чём сложность? — Наташа уловила беспокойство в голове отца.

— Сложность в том, что… — Шуйский наклонил голову, внимательно разглядывая брусчатку под ногами, — носитель может умереть в момент переноса. Тогда аманат с нашей стороны тоже умрёт.

— Жуть какая, — передёрнула плечами дочка. — Нет других способов?

— Дружинин мне не верит, — признался канцлер.

— Надо понимать, — Наташа закусила нижнюю губу. — Твоя репутация сделала тебя жутким монстром, сворачивающим шеи неугодным. Я понимаю, что ты стараешься ради государства, семьи, Рода, клана. Где-то и перегибаешь палку. Тень твоей «славы» падает на всю нашу семью. Со мной если и общаются, то с таким подобострастием, что тошнить начинает. Скажу честно: нагнал ты страху на общество. Порой кажется, что я вообще мужа себе не найду из-за тебя.

Она мило хихикнула и захлопала в смущении пушистыми ресницами.

— «Кровавый палач Романовых», «гроза аристократов», «бешеный пёс, рвущий на куски неугодных», — перечислил князь те эпитеты, что звучали за его спиной, на кухнях обывателей и в зарубежных газетах. — Дочка, Шуйских пытаются извести с того самого дня, когда наш предок сцепился с Романовыми за право сидеть на троне. Не получилось, проиграл. Но нашёл в себе силы изменить стратегию, которой последующие поколения неукоснительно придерживались. Только благодаря ей мы на корабле, а не на плоту посреди бушующего моря. А мужа я тебе найду, не переживай. Впрочем, не буду возражать, если ты сама встретишь достойного молодого человека и захочешь связать с ним свою жизнь. Но знай, что проверять твоего избранника я буду очень жёстко.

— Спасибо, — кисло улыбнулась Наташа, не особо веря в последние слова отца. Да, её внимания добивались, вокруг вилось столько молодых людей из аристократических семей, что выбирай — не хочу. Но она знала, что её замужество — гарантия неприкосновенности для той семьи, в которую девушка уйдёт. Шуйские и без того самодостаточны, чтобы искать варианты для усиления влияния. — Так что там насчёт аманата? Ты уже выбрал, кто им станет?

— Выбрал. Клятву на «Камне» принесёшь ты.

Наташа остановилась как вкопанная. С её щёк мгновенно сошёл румянец. Не веря в услышанное, она поглядела на отца с таким ужасом, что у канцлера сжалось сердце от горя и любви к свой красавице-дочери.

— Папа… Скажи, что это неправда…

— Милая, вторая сторона поставила нам условие, и мы должны его выполнить, чтобы выздоровел Григорий, — вздохнул Александр Александрович. — У нас не такой большой выбор. Дмитрий, Константин, ты, мама. Я буду давать клятву вместе с Дружининым как представитель нашего Рода.

Наташа хотела задать вопрос, почему для подобного ритуала отец выбрал её, а не Диму или Костю. А потом поняла, в какую моральную ловушку она попадёт, если попытается снять с себя ответственность за происходящее. Шуйские всегда стояли друг за друга. Вспомнила, как братья защищали её от назойливости некоторых индивидов из княжеских и боярских семей. И застыдилась собственной слабости. Но вместе с тем ощутила поднимающийся в груди гнев. Мало того, что любимый ею отец фактически убил Гришу, так теперь тянет в преисподнюю дочь. Молодую, красивую, ещё даже не целовавшуюся по-настоящему, и не любившую так, что дух захватывает. Да, с рекупераций можно не бояться смерти, но всегда существует риск какой-нибудь ошибки. Если о ней не думать, то не страшно. Однако неудача с Григорием слегка подкосила уверенность девушки. Гнев стал вырываться наружу, потрескивая разрядами фиолетовых искорок и вымораживая воздух.

— Остановись, — тяжёлым голосом проговорил Александр Александрович. — Контролируй себя, пожалуйста. Считаешь меня чудовищем? Я долго выбирал кандидатуру, и ты даже не знаешь, чего стоил мне этот выбор. То, что я хочу видеть именно тебя аманатом, говорит о моей уверенности: ты справишься. У нас есть шанс спасти Гришу.

— А ещё ты манипулируешь людьми, — вздохнула Наташа, внутренне уже готовая согласиться на опасную роль.

— Так это моя работа, — усмехнулся Шуйский, и подобрав с газона неубранную садовниками сухую ветку, отбросил в сторону. Атаман молнией метнулся за ней, пересекая дорожку. — Обрати внимание, что я не напоминаю тебе, как ты любишь Гришу, сколько раз говорила о своей готовности помочь ему. Вот это настоящая манипуляция. Просто знаю, что моя дочь умеет чувствовать боль других и отзываться на неё…

— Ну…хорошо, — Наташа куснула нижнюю губу. — Если мне суждено умереть ради брата — пусть так. Главное, чтобы ты и мама любили меня после рекуперации так же, как и в первой жизни.

— Конечно, милая, — горло канцлера предательски сжалось от спазмов. Он смалодушничал и не стал говорить, что никакая рекуперация не поможет в случае нарушения клятвы. — Мы будем во всеоружии, когда начнётся ритуал.

— Атаман нагулялся, пора его домой вести, — Наташа лихо свистнула, и заметно заскучавший пёс рванул в её сторону. — Когда приедут Дружинины?

— В наших интересах провести ритуал как можно быстрее. Буду настаивать, чтобы оренбуржцы приехали в Москву через три-четыре дня. Максимум — неделя.

— Хорошо, у меня будет время настроиться, — бодро откликнулась девушка.

Они неторопливо дошли до крыльца особняка. Князь заметил на открытой площадке нахохлившегося от каких-то переживаний чародея Карпа. Отпустив дочь, канцлер нетерпеливо спросил:

— Чем порадуешь?

— Боюсь, ничем, княже, — буркнул Лиходеев. — Был я в хранилище. Не нашёл никакого «Камня аманата». Просмотрел стеллажи с давно не используемыми артефактами, даже каталог весь перешерстил. Ничего похожего. Нашёл одну интересную запись, что в 1894 году некий артефакт под названием «Сердце Верности» был передан князем Юрием Алексеевичем Шуйским для проведения некоего ритуала князю Буйносову Петру Ивановичу.

Александр Александрович хмыкнул. Буйносовы когда-то были родственниками Шуйских через женитьбу Василия Первого на княжне Марии, и юридически считались союзниками, но со временем связь ослабела из-за политических взглядов потомков. Тем не менее Род Буйносовых не зачах, до сих пор владеет Ростовом, его представители заседают в Думе. Если в конце девятнадцатого века князь Юрий передал князю Петру некий артефакт, значит, между обоими Родами ещё существовали дружеские взаимоотношения. А вот что интересно, почему предмет не был возвращён хозяевам? Странная забывчивость как с одной, так и с другой стороны.

— Думаешь, речь идёт о «Камне аманата»?

— Не смею утверждать, княже, — осторожно ответил Карп. — Хочешь, я съезжу в Ростов и предъявлю запись, чтобы родовой артефакт вернули? Чем бы он ни был — обязан вернуться к хозяевам.

— Конечно, в Ростов ты обязательно поедешь. Непорядок, когда магические предметы находятся в чужих руках, — задумался Шуйский. — Кстати, как он выглядит, этот «Камень»?

— Полупрозрачный кристалл тёмно-багрового цвета, внутри которого пульсирует слабое свечение, похожее на замедленное сердцебиение. Размером артефакт примерно с мужскую ладонь, или чуть больше.

— Я позвоню князю Буйносову, освежу его память, — кивнул канцлер. — А ты ступай, Карп, готовься к ритуалу. Завтра с утра езжай в спецхран. Тебя пропустят.

— Благодарю, княже, — поклонился чародей и пристроился следом за Шуйским, зашедшим в распахнутые охраной двери.

Ночные гости

— Ты мне обещал рассказать об Оке Ра, — голос Субботина зазвучал в голове, как только я рухнул на кровать совершенно обессиленный после суматошного дня. Даже раздеваться было лень. Протянул руку к выключателю настольной лампы, щёлкнул кнопкой. Комната погрузилась в приятную темноту, разбавляемую уличным освещением. В парке и по периметру жилой зоны университета фонари горели всю ночь.

— А что именно тебя интересует? — зевнул я.

— Ну… учитывая, какая процедура нам предстоит, хотелось бы заранее узнать о магических принципах Алтарей, питаемых энергией Ока.

— Майор, Алтари старых аристократических Родов существуют на основе Источников магии, чьё происхождение до сих пор вызывает научные споры. А вот про Око Ра есть довольно интересные факты, которые подтверждаются многочисленными историями. Магия Ока — довольно молодая, но быстро распространившаяся среди купеческого сословия и мелкого дворянства. При умелом пестовании она могла одарить любого человека той самой Силой, которой пользуется, к примеру, род Дружининых, — я вздохнул и устроился поудобнее, сложив руки на груди. Раз обещал рассказать, надо выполнять данное слово.

— Ты только не засни, — предупредил меня Субботин. — А то буду песни орать.

— Ладно-ладно, не шуми, — я усмехнулся. — Начну, пожалуй, с происхождения Ока Ра. Только учти, что легенды переплелись с реальностью очень тесно, и уже никто толком не скажет, где правда, а где — красивая выдумка. В общем… В ночь великого землетрясения в сентябре 1891 года[1], потрясшего отроги Каменного Пояса, небо над степями Южного Урала разверзлось, и на землю упали чёрные осколки: холодные, как лёд, но пульсирующие тёмной Силой. Внутри каждого камня словно огонь тлел. Это было красиво, но кто находил подобный артефакт, считал, что в нём бьётся частичка сердца демона. Кочевники-казахи и башкиры называли находки «Камнями Падшего Ока» — осколками священного Чёрного Камня из Каабы, раздробленного в тот час, когда мир от древнего равновесия разделился на две половины: магический и обычный. Эти осколки не горели, не тонули, не поддавались ковке, однако хорошо шлифовались. Поэтому очень хорошо гляделись в качестве украшений к холодному оружию. Если вставить камень в рукоять клинка, он начинал питать владельца необыкновенной Силой: ускорял мысль, укреплял волю, позволял видеть намерения других, но самое главное открылось позже. Клинок сабли или ножа генерировал в себе магию Стихий и их атрибуты. А если поместить Око в алтарную чашу, он позволял очень быстро развивать Родовой Дар. Однако Сила была личной. Она не переходила по наследству, пока не была скреплена кровью Рода.

Мой разговор с невидимым ни одному человеку в мире майором Субботиным был похож на лекцию. Негромкая речь звучала в тёмной комнате, и благодарный слушатель с интересом внимал ей. А у меня внезапно пропал сон. Ведь самому интересно погрузиться в исторический экскурс, в котором было много досужих вымыслов, но и реальных фактов хватало.

— Старая аристократия в лице князей и бояр — потомков Рюриковичей и Гедиминовичей — владела природной магией веками. Их сила крепла на пестовании Стихий и их атрибутов, на древних обетах и крови, пролитой в битвах за Русь. Бесконечные войны с внешними врагами усиливали Дары аристократов. Появилось очень много боевых чародеев, потребность в таких воинах и Целителях возрастала многократно. Княжеские Роды усиленно пестовали Стихии с боевыми аспектами. Великие князья и цари понимали, что такое количество агрессивных, сильных и умелых одарённых с уклоном в военное искусство рано или поздно перевалит все разумные границы, поэтому и принимали решение проводить экспансию на восток, юг, север, расширяя Империю. Активное дворянство завоёвывало новые земли, строило города, дороги, развивало промышленность. Младшие сыновья отпочковывались от своих Родов, образовывали новые семьи. Так и стало появляться новое дворянство. Не случайно, очень большой процент таких родов сконцентрирован на Урале, в Сибири и на Дальнем Востоке. Княжеская аристократия имела над ними только формальную власть, но вступать в открытую войну опасалась. Против магии создавалось перспективное вооружение, и первыми приложили к этому руку Строгановы, Демидовы, Турчаниновы, Яковлевы…

— Знакомые фамилии, — хмыкнул майор.

— Так и есть. К примеру, Марина из очень старого, влиятельного, мощного уральского Рода, — подтвердил я. — Можно назвать ещё с десяток фамилий, но тебе и этого хватит. Поверь, уральские и сибирские дворяне прекрасно понимали шаткость своего положения. Без боевой магии их рано или поздно смяли бы. А уравновесить силы могла только другая магия или оружие, убивающее одарённых так же легко, как простолюдинов. После отмены крепостного права и бурного роста торговли в конце девятнадцатого века новое сословие — купцы, мануфактурщики, перевозчики — стали богатеть быстрее, чем могли представить себе даже царские министры, не говоря уж об элите русского государства. А первые миллионщики усиленно искали возможность усилить свою кровь магическими Дарами. Не сказать, что на Урале вообще не было одарённых. Были, но слишком слабые, не чета княжеской элите. Поэтому, когда слухи о «Камнях Падшего Ока» стали доходить до Казани, Оренбурга, Красноярска, Тобольска и других городов, предприимчивые люди отправились на юг, но не за шелками и экзотическими товарами, а за магией.

Кочевники-пастухи не понимали истинной цели осколков и охотно продавали их за серебро, оружие, пушнину, мёд. Русские купцы, в свою очередь, быстро поняли: камень сам по себе — лишь инструмент. Чтобы стать источником Родовой Силы, его нужно «привязать». Самое интересное, что осколки имели ту же природу, что и магические Стихии. И механизм привязывания был практически неотличим друг от друга, с некоторыми нюансами, но всё же…

— И какой же был ритуал привязки? — Субботину, чувствовалось, рассказ был интересен. Возможно, он воспринимал его как сказку, а меня — как Шахерезаду, развлекающую ночами султана.

— Ритуал кровной привязки у каждой семьи свой. Но общая картина могла быть такой. Купец делал надрез на ладони, капал кровь на осколок и произносил: «пусть Сила твоя станет моей, а моя — Силой моих детей. Пока жив мой Род — ты будешь жить в нас». Если камень принимал кровь (становился тёплым, поглощая её), он становился Оком Ра.

— А почему именно такое название выбрали?

— Око — это глаз нового Рода, дающий ему Силу и приглядывающий за каждым членом семьи.

— Ага, Ра — это Солнце. Жизнь, тепло, свет, сила. Солнце зорко смотрит сверху за своими детьми, — усмехнулся Субботин.

— Видишь, сам догадался, а зачем-то меня ото сна отвлекаешь, — шутливо упрекнул я майора.

— Сам термин-то я сразу разобрал, но мне не была понятна его внутренняя суть, смысл. Ладно, теперь картина вашего мира более-менее становится ясной. Расскажи, как Дружинины умудрились завладеть Оком.

Хм, история возвышения Дружининых, ставших в будущем одной из самых богатейших семей Южного Урала, со временем обросла мифами, и каждое новое поколение старалось внести в них ещё больше изюминки и колорита. В те времена мало кто заботился об увековечивании своих подвигов. Журналистам не были интересны торгаши, «набивающие свою мошну с жадностью дорвавшихся до богатого стола простолюдинов». Да, так и писали.

В общем, жил-был в Самаре некий Федька Дружинин, решивший воспользоваться данным ему правом выйти из крепостных. Правда, случилось это не сразу после манифеста Его Императорского Величества. Федька был ещё слишком молод, но не по годам умён и расторопен. Поэтому хозяин всячески старался удержать его возле себя, и только в 1883 году дал Дружинину вольную. Несколько лет Фёдор вкалывал в порту грузчиком, сошёлся с умными и предприимчивыми людьми, подучился у них грамоте. Перешёл в приказчики к одному купцу, работал у него в лавке. Умудрился накопить небольшой капиталец и на него приобрёл торговое свидетельство. С этого момента и началось, собственно, его восхождение. На тот момент Федьке исполнилось сорок пять лет, больше половины жизни, считай, прошло. И надо было торопиться. С семьёй у него, почему-то, не сложилось, но в свете появившихся перспектив он стал задумываться о наследнике. Однако прежде всего Фёдор на свой страх и риск взял в аренду баржу и начал мотаться с чужим товаром по Волге от Самары до Царицына. Он чётко знал, что прежде всего — репутация и надёжность, как перевозчика. И Фёдор Дружинин зарабатывал её потом и кровью. Несколько раз ему пришлось отбиваться от лихих шаек разбойников, коих хватало на всём протяжении Волги. Был дважды ранен, едва не умер от огнестрельной раны в грудь, если бы не одна молодая знахарка, выходившая его в Царицыне.

По семейной легенде Фёдор пообещал этой девушке, что скоро вернётся к ней на личном корабле и женится. А так как он очень дорожил своей репутацией и не бросал слова на ветер, на последние деньги купил Анастасии золотое колечко — залог своего решения.

И ведь сдержал своё слово. Завоёванный авторитет среди нанимателей позволил Фёдору крепко стать на ноги. Пусть он влез в большие долги, но приобрёл два колёсных парохода и несколько барж. Отрастил солидную бороду и купил себе приличный костюм с хромовыми сапогами, и на «Анастасии» прибыл в Царицын. Пусть и не через год, как хотел, но вопреки его страхам молодая знахарка ждала предприимчивого мужчину и согласилась выйти за него замуж.

Рассчитавшись с кредиторами, Фёдор нацелился на Оренбург. На то время река Самара была очень полноводной, и Дружинин один из первых оценил возможность торговать с южноуральскими городами. Ещё через пять лет он переехал в Оренбург вместе с женой и тремя детьми. Здесь он развернулся во всю ширь своей купеческой хватки: торговал с казахскими Жузами, строил магазины и лабазы по Оре и Уралу. В самом Оренбурге возвёл двухэтажный особняк на южном конце города, аккурат на высоком берегу Урала, откуда хорошо просматривались не только зауральские просторы, но и проплывающие по реке пароходы и баржи Торгового Дома Дружининых, ну и конкурентов, которых Фёдор Кузьмич мечтал в будущем «сожрать и переварить».

Он знал, о чём говорил. Потому что не бросал слов попусту. В 1906 году он вернулся из долгого путешествия по землям Старшего и Среднего Жузов с интересным и загадочным подарком. Хивинская сабля, инкрустированная драгоценными камнями и раскрашенная разноцветной эмалью, хранила в себе удивительную способность. Оружие оказалось магическим. В навершии рукояти стоял чёрный камень, в чьей глубине пульсировала багровая искорка. Именно этот камень, а не богатая инкрустация, давал силу и могущество обладателю сабли. Он раскрывал в человеке невиданные способности, называемые магией.

Семейная легенда гласила, что сабля была подарком старого бия, чью семью спас от бандитов купец Дружинин. Так или нет, никто из нас не особо не заморачивался. Клинок-то есть, он принадлежит отцу, а потом перейдёт по наследству Даниилу.

Фёдор не верил в способность обычного человека овладеть магией, но быстро оценил ценность подарка. Возвращаясь домой, он решил вместе со своими работниками заночевать в Илецке. И той же ночью на гостиный двор напали бандиты. Возможно, их привлёк богатый караван — иначе нельзя объяснить столь странное совпадение. Как утверждали потом очевидцы, это произошло впервые за последние пятьдесят лет.

В драке Фёдор использовал саблю, так как только её и успел схватить, услышав выстрелы и крики. В горячке не заметил, что порезал пальцы. В одном исподнем он выскочил в коридор и сходу начал рубить незнакомых ему людей, одетых в разную одежду. Свои-то работники и охрана щеголяли в британских мундирах, и отличить их от врагов было легче лёгкого.

Рубя направо и налево, Фёдор вдруг увидел заполыхавший огнём клинок, но не испугался, а наоборот, подстёгиваемый адреналином, ворвался в гущу драки. Пули, выпущенные в него, останавливались, наткнувшись на невидимую преграду. Клинок просто рассекал бандитов пополам, и воодушевлённый увиденным, Дружинин чуть ли не в одиночку обратил в бегство банду.

Только в Оренбурге до него дошло, какое богатство попало ему в руки. Фёдор построил небольшой Алтарь и положил туда камень, извлечённый из рукояти сабли, после чего провёл ритуал кровной привязки для всей семьи. Через год Анастасия родила мужу ещё одного сына. Хоть Дружинин и чувствовал до сих пор в себе мужскую силу, но супруга предупредила, что пора угомониться. Фёдор был уже немолод, и случись что, она не сможет поднять детей на ноги.

Всю свою энергию наш предок направил на укрепление Торгового Дома Дружининых. Его пароходная компания стала монополистом на южноуральских реках. К 1930 году Дружинины уже вели дела с Москвой, Петербургом и туркестанскими эмиратами. Тогда же произошло очень важное событие в жизни Российской империи. Государь издал манифест о закреплении магических прав за промышленниками. Теперь Алтари с Оком Ра стали законным приобретением новых дворян и торгово-промышленного сословия. Фёдор, ещё оставаясь Главой Рода, не захотел принимать дворянский титул нового формата — не за земли, а за владение Силой и вклад в экономику Империи. Он решил остаться «торгашом», за что и заслужил ещё большее уважение своих коллег и даже противников. Но «торговым» гербом Дружинин гордился, и часто повторял семейный девиз: «не Родом, а делом. Не кровью, а Силой».

Конечно же, старая аристократия презирала «купеческих магов», постоянно напоминая о том, что Сила новоявленных торгашей купленная, не заслуженная иными славными деяниями, а Око Ра — не благословение, а скверна. На что обладатели новой магии дерзко отвечали: «вы держитесь за прах предков. Мы же строим будущее, и платим за него огромную цену».

И хотя Империя запрещает использовать любую магию вне дуэлей и личной защиты, в тени трона идёт настоящая война. За влияние, за технологии, за право решать, кто достоин быть человеком в мире, где тело можно клонировать, душу обессмертить, а Силу — купить.

— Сильно, — признался Субботин. — Представляю, какие здесь страсти кипели за обладание магией.

— И то вряд ли в полной мере можно оценить «магический переворот», — усмехнулся я. — Это сейчас все нюансы учтены, приведены в норму. А раньше целые семьи и Роды исчезали с лика земли.

— Как думаешь, Шуйский подпишется на гарантии? — спросил после недолгого молчания майор.

— Подпишется?

— Ну, согласится ли на выставленные отцом условия?

— А ему деваться некуда, если хочет тебя заполучить, — я заворочался, устраиваясь поудобнее. — У Шуйского сын умирает, не до авантюр.

— Клятва на «Камне аманата» действительно такая действенная, что не обойти?

— Точно не знаю, не владею всей информацией. Видел, как Кузнич торопил отца вернуться в Оренбург? Наверное, в его библиотеке найдётся полная инструкция, как проводить ритуал. Давай спать, господин майор. Спокойной ночи.

— Тебе тоже, Миша, — задумчиво проговорил Субботин, уже, наверное, примеривая на себя существование в новом теле.

Сон пришёл незаметно, и был довольно реалистичный, красочный, со звуками и запахами. Снился аэродром, заполненный военными машинами, открытые аппарели огромных самолётов, по которым в чёрное нутро заезжала техника: грузовики, крытые брезентовыми тентами, бронетранспортёры, бронемашины с пулемётными турелями. Слышался рёв турбин, и каждые десять минут в воздух поднимались серебристые туши, пронзая бесконечную синеву неба с редкими облаками.

Возле двухэтажного кирпичного здания стояло несколько автобусов зелёного, «армейского», цвета, возле которых кучками собрались военные в серьёзной экипировке. Они о чём-то разговаривали, курили, громко смеялись. Будто и не на войну собирались, а в какой-то санаторий, где можно отдохнуть от тягот службы.

То, что на войну, я точно знал. Это ведь не мой сон был, а майора Субботина. Его глазами я смотрел на людей, которым предстояло в скором будущем вступить в бой на чужой земле, защищая интересы своей Родины. И даже ощущал какое-то невероятное возбуждение от предстоящей поездки. Которая стала последней…

— Не дёргайся, — незнакомый голос я услышал даже раньше, чем открыл глаза. — Будешь себя спокойно вести, твой дружок жив останется.

При свете включённой лампы я увидел возле открытой двери Ваньку, бледного и растерянного. Какой-то смуглолицый хмырь держал у его горла нож и ухмылялся, показывая своё намерение пустить в дело клинок, если не послушаюсь приказа.

Только сейчас обнаружил, что и возле моей шеи торчит острозаточенное острие ножа. Его хозяин, лет сорока, худощавый, резкий и со злым взглядом в глазах, смотрел на меня изучающе и очень внимательно.

«Майор, ничего пока не делай, — предупредил я симбионта. — Хотели бы убить — сразу бы прирезали».

«Извини, это я со своим сном отвлёкся, не среагировал», — смущённо проговорил Субботин.

— Голос потерял от страха? — поинтересовался сидящий рядом со мной мужик и бесстрастно надавил на нож. Кольнуло чувствительно.

— Сначала убери перо, — спокойно ответил я. — Как-то не хочется разговаривать в таком положении. А вдруг у тебя рука дёрнется? Обещаю, шуметь не буду.

— Вот и ладно, — незнакомец убрал нож подальше, но всё равно держал его так, словно готовился ударить. А ещё на меня вдруг навалилась какая-то тяжесть, сковавшая руки и ноги. — Дело к тебе есть, парень. Ты ведь Михаил Дружинин?

Кто это такие? Как вообще они проникли сюда, не говоря уже об охраняемой территории? Только одно объяснение: магический скрыт. Значит, сидящий передо мной человек — чародей, или оба использовали амулеты. Допустим, так и есть. А как вошли в комнату? Отмычкой дверь открыли?

— Да, — подтвердил я, чувствуя, как пересохло в горле. — Сам-то кто такой?

— Тебе неинтересно, как мы здесь оказались? — ухмыльнулся сидящий.

— Какая теперь разница… Давай поживее свои претензии озвучивай.

Нет, это не люди Шуйского. Раз между нашими семьями идёт переговоры, князь не станет вредить… Хотя, почему нет? Испугался, что придётся давать клятву на опасном артефакте, решил переиграть предварительные договорённости. Ведь легче заполучить желательный приз без каких-либо обязательств другой стороне. Или… не Нарбека ли люди посетили нас? Те самые, которым грозился позвонить покойный ныне контрабандист?

— Какой нетерпеливый, — ни намёка на усмешку, только холодный и расчётливый взгляд. — Значит, слушай внимательно, Дружинин. С тобой хочет поговорить Мустафа. Завтра приедешь в Татарскую слободу, тебя встретят и проводят.

— Кто это такой? Не знаю…

Моя голова мотнулась от лёгкой пощёчины.

— Не прикидывайся дураком, мальчишка. Мустафа — очень влиятельный человек в городе, а ты со своими дружками его очень огорчил. Так что без глупостей, понял?

— Предельно ясно, — я не стал дальше разыгрывать спектакль. Но хотя бы стало ясно, что мной заинтересовался старик Хабиров. Вот только из-за чего он заволновался? Из-за Нарбека? Вот же чёрт… Как Мустафа вообще узнал про нас?

— Молодец. Завтра в три часа чтобы как штык, понял? Опоздаешь, получишь большие проблемы. И даже папаша-миллиардер не спасёт тебя, — незнакомец встал, кивнул своему напарнику. — Ты уже убедился, что тебя прирезать в кровати с моими возможностями — плёвое дело. Сейчас мы уйдём. Не вздумайте шум поднимать, всё равно толку не будет.

Тем не менее хмырь держал Ваньку до последнего, пока вместе с чародеем (а то, что второй незнакомец владел магией, я был уверен на сто процентов) не дошёл до двери. И тогда они мгновенно исчезли, как будто раздосадованный неудачным рисунком ребёнок стёр его ластиком. Дверь как будто сама распахнулась, показывая пустой коридор, погружённый в полумрак дежурного освещения.

Я выскочил наружу и сразу же взглянул в стороны выхода, где находился пост. Так и думал. Охранник беззастенчиво дрых, навалившись на стол.

— Сука! Под «скрытом» ходят! — я зашёл в комнату и закрыл дверь. Ванька, бледный от переживаний и непонимания ситуации, уже сидел на диване. — Поднимай шум, не поднимай, никого не найдут.

— Это кто такие-то, а? — Дубенский повертел шеей, прикасаясь к горлу, которое недавно холодил узкий клинок.

— Не слышал, что ли? Люди Мустафы, — я открыл холодильник, достал оттуда бутылку воды и налил в стакан. Жадно выпил, орошая высохшую от страха глотку. — Этот старейшина связан с Нарбеком. Видимо, не получил сигнал от контрабандистов о прибытии на нужную точку, вот и заволновался.

— А как он связал нас с пропажей Нарбека? — Ванька задал логичный вопрос, который мучил и меня. — Мы же нигде не засветились.

— Скорее всего, капитана «Карлыгача» взяли за жабры дружки-контрабандисты в Гурьеве. Тот и раскололся.

— Допустим. Но ведь капитан не знает ваших имён.

— По лицам мог описать.

— Всё равно это натяжка, — не сдавался Иван.

У меня оставалось единственное объяснение, каким образом Мустафа связал нас с нападением на буксировщик. Басаврюк сдал. Или Ростоцкие. Алла говорила, что секретарь князя Шуйского был у них в гостях, разговаривал с её отцом. Мог ли Герман Исаевич пойти на такой шаг? А с чего бы? Не было никаких предпосылок влезать в чужие разборки. Остаётся Басаврюк. Больше ничего в голову не приходило. Но самое досадное, я не видел в этом шаге никакой логики. Вот не видел, и всё!

— Ладно, пошли досыпать, — я подумал и налил себе ещё полстакана воды, выпил, бутылку закрыл и поставил в холодильник.

— А почему ты не воспользовался силой симбионта? — спросил Дубенский, остановившись на полдороге к своей комнате.

— Тогда бы пришлось везти тебя на рекуперацию, — буркнул я в ответ. — А по ночам я предпочитаю спать, а не мотаться из одного города в другой.

Примечание:

[1] Такого в настоящей истории не было. Это всего лишь фантазия автора!