Симбионт 2

Глава 2

Между явью и сном, жизнью и смертью

— Миша, у меня плохое предчувствие, — шмыгнув покрасневшим носом, красивая молодая женщина со светлыми волосами, собранными в «конский хвост», поставила передо мной на стол тарелку с борщом, невероятно насыщенным бордовым цветом и густым, что ложка стоит.

— Ну что ты, Наденька, — этот голос, который звучит из моего рта, совершенно не мой. Силюсь вспомнить, где я его мог слышать. — Сколько уже эти командировок было? Всегда возвращался живым и невредимым. И всё благодаря твоему медальону.

Я вытащил из-под тельняшки, в которой сидел за столом, цепочку с маленьким овальным медальоном, поцеловал его и затолкал обратно.

Надя попыталась улыбнуться, но получилось плохо. Она села напротив меня и подпёрла щеку ладонью.

— Говорят, в Сирии активизировались всякие террористические группировки. В открытую говорят, что будут свергать законную власть Асада. Разве у президента нет верных войск? Почему вы, русские ребята, должны защищать их?

— Может, потому что хорошо драться умеем только мы? — шучу я. — Надюша, ну какие из арабов воины? Они давно перестали таковыми быть, превратившись в торгашей. Их евреи всегда били, как шелудивых псов. А вот религиозные бандюки — это посерьёзнее будут. Но ничего, мы и их в землю вколотим.

Женщина вздохнула, даже не пытаясь убрать слезу, покатившуюся по щеке. Надя была такая светлая, печальная и в то же время сильная духом, что у меня в сердце отдалось болью. Как ни странно, она верно предчувствовала плохое. Я ведь знал, что не вернусь из командировки. Вернее, знал тот, кто властвовал в теле майора Михаила Субботина. То есть его тёзка, Мишка Дружинин, я сам.

Ощущение, конечно, было невероятным по своей реалистичности. С нервным смешком подумал, что наши души после смерти разделились. Майор остался в теле убитого меня, а моя матрица прочно засела в нём. Получается, я-Субботин ещё жив? Ведь он только-только собирается в Сирию! А значит, есть шанс спасти старшего тёзку?

— Ты только береги себя, Мишенька, — Надины глаза наполнились болью и надеждой, присущей всем женщинам, отправляющим своих мужей на войну. — Я не знаю, как буду жить, если с тобой что-то случится.

— У нас дочка, Надя. В первую очередь думай о ней, — я положил свою руку на её запястье, и женщина почему-то вздрогнула, как от впившегося в кожу электрического разряда. — А я о себе позабочусь.

— Странное какое ощущение, — пробормотала светловолосая Надя. — Будто не только ты прикоснулся ко мне, но и кто-то другой.

— Ты нервничаешь, вот и привиделось, — отшутился я-Субботин.

— У женщин эмпатия развита лучше, чем у вас, толстокожих носорогов, — улыбнулась та в ответ. Боль, наконец-то, ушла из её глаз.

Я встал и подошёл к Наде. Она с удивлением поднялась со своего стула и прижалась ко мне. Грудь сдавило такой тяжестью, что стало трудно дышать. Потом резкая боль вцепилась своими зубами в плоть и стала рвать её. Образ молодой женщины померк, затянулся непроницаемым туманом, а меня как будто выдернули из воды на прочном крючке, заставляя выгибаться и дёргаться.

— Доктор! Позовите доктора! — закричала какая-то женщина. Это явно не Надя. Но голос тоже похож. Мама?

Послышались какие-то резкие звуки, тяжёлый топот ног, скрип половиц.

— И что у нас? — грубоватый мужской голос ввинтился в мозг.

Чьи-то пальцы раздвинули веки правого, а потом левого глаза, заставляя меня сфокусироваться на лице какого-то незнакомца с аккуратной бородкой и в очках. Он чем-то удивительно был похож на писателя Чехова.

— Если чувствует боль — значит, будет жить, — философски прогудел он, подсвечивая фонариком зрачки.

Я дёрнулся и тут же был прижат сильной рукой за плечо.

— Лежи-лежи, прыткий, — усмехнулся мужчина. — Ну вот, глаза открыл. Крепкий у вас сын, Евгения Викторовна. Пуля в опасной близости от сердца прошла. Да так удачно, что нам удалось её извлечь без риска для жизни. Целитель после операции весь мокрый был. Хорошо держал энергетический контур, не дал уйти парню.

Мама заплакала. Видимо, не в первый раз. Я, наконец, полностью открыл глаза, фокусируясь на потолочном плафоне. Солнечные пятна, отражаясь от чего-то яркого, застыли в неподвижности, давая дополнительное освещение. Значит, день.

— Сколько? — зашевелились мои губы.

— Что, прости? — наклонился ко мне «Чехов».

— Сколько. Я. Здесь.

— А-аа! Третьи сутки пошли. Удивительно крепкий вы юноша! И очень удачливый.

— Мама…

— Я здесь, сынок, — мать присела на табурет возле меня и взяла за руку. Её холодные тонкие пальцы оказали прямо-таки благотворное влияние. Удивительно, что и дышать стало легче. — Да что же это такое? Чем ты бога-то прогневил?

Она всхлипнула и торопливо вытерла тыльной стороной ладони слезы, набежавшие на щёки. Чем прогневал? Да тем, что ты, моя родная, пошла против установленных мирозданием правил. Не «отпустила» меня, чтобы душа обрела новое тело, а вместо этого погубила человека, из-за чего я теперь имею две личности. В психиатрии это называется шизофренией, но в мире магии расщепление сознания никого не удивляет. Чародеи вполне успешно определяют, кто в самом деле сошёл с ума, а чьё тело стало прибежищем заблудившейся в астральных далях души. Не скажу, что особо опечален таким развитием ситуации — майор Субботин реально из глубокой задницы меня несколько раз вытаскивал — но боюсь, что вольность матери дорого всем обойдётся. И как всегда в жизни происходит, страдать будут близкие.

— Всё в порядке, мам, — мне удалось придать крепости голосу. — Мы же знали, на что идём.

Она намёк поняла, кивнула и вытащила из сумочки платок. Аккуратно промокнула глаза.

— Скажите, доктор, а осложнений не будет?

Терпеливо стоявший в стороне «Чехов» развёл руками.

— Сударыня, он же одарённый. Его энергетическое поле стабильное. Повреждена только плоть. А она лечится обычными методами на операционном столе. У вас есть семейный целитель?

— Да.

— В таком случае после выписки рекомендую провести несколько сеансов восстановления аурного кокона.

— Так и сделаю, — кивнула мама. — Слышишь, Миша? Я приеду сюда вместе с Карлом Николаевичем, когда ты будешь себя чувствовать лучше.

Только не это! Мало того, теперь буду находиться в постоянном ожидании смерти, так и за матушку беспокоиться придётся!

— Мам, не надо! — едва шевеля губами, ответил я. — Даже. Не. Думай. Где Луиза?

— Ты про ту девушку, которая спасла тебя? — догадалась мама. — Ей тоже, бедняжке, досталось. Но рана несерьёзная. Даже в больнице задерживаться не стала. С тобой потом следователь хочет поговорить…

Куда же без него? Полиция теперь вцепится в это дело бульдожьей хваткой. Второй раз за считанные дни студент Михаил Дружинин попадает в криминальную ситуацию со стрельбой. Интересно, а как Луиза-Кристина будет отмазываться от двух трупов? Это ведь она их завалила. Я восхитился невероятной реакцией девушки. Ведь успела просчитать ситуацию, но немножко не успела закрыть меня, поэтому выбрала единственно верный вариант: наглухо валить ублюдков. Интересно, кто они такие? Кем посланы? Мистером Икс? Или местные бандюки решили со мной поквитаться за своего кореша Батыра? Тоже вариант.

Я прикрыл глаза, чтобы показать маме, насколько устал. Она поняла правильно. Погладив по руке, тихо сказала:

— Отдыхай, сыночек. Я завтра приду.

Оставшись в одиночестве, прошептал в потолок — мне сейчас было тяжело формировать мысли в мозгу, одурманенным остатками наркоза:

— Что скажешь, майор? Есть идеи?

— Скажу одно: хреново всё. За нас взялись основательно, — откликнулся столь же тихо Субботин. — Ты меня прости, тёзка. Лопухнулся я, не успел среагировать. Да и не было у нас шансов увернуться. Поэтому я все свои ресурсы направил на то, чтобы изменить траекторию пули, летевшей прямо в сердце. На остальные уже внимания не обращал. Они не были для тебя смертельны.

Ну да, три пули в меня влепили. Сильно хотели убить.

— Серьёзно? Ты отвёл пулю?

— Как видишь, получилось, — скромно произнёс Субботин. — Не дал тебе уйти на перерождение в виде клона. Мне даже интересно стало, а смогу ли я удержать тебя на грани?

— Не хочу даже экспериментировать, — нахмурился я. Не хватало каждый раз отвечать на вопросы, с чего это я такой живучий. — И это… спасибо тебе, майор. Действительно, по краю прошёл.

— Когда-нибудь и ты мне поможешь, — добродушно ответил симбионт.

— Я твою жену видел, — неожиданно сказал я. — Светлые волосы, зовут Надеждой, верно? И дочка у тебя там осталась.

— Как это могло произойти? — голос у бесплотного тёзки самым настоящим образом сел.

— Если бы я знал… Наши матрицы каким-то образом соединились, я смог проникнуть в твои воспоминания, — я зачем-то пожал плечами. Всё равно никто не видел. — Ты сидел на кухне и разговаривал с твоей женой насчёт поездки в Сирию.

— Да, в этот день я должен был уехать на базу, — подтвердил Субботин тихо. — А уже оттуда через два дня — на Ближний Восток. Мне совсем не нравится подобный обмен матрицами. Этак попадём в петлю времени. Ты погибнешь в Сирии вместо меня, а я — в аварии.

Вояка словно мысли мои прочитал! Впрочем, так и есть, чему я удивляюсь?

— Не нагоняй жути, — я поёжился, думая о том, что перспективы выжить и так стремятся к нулю. Если за мной начали серьёзную охоту, нужно выработать какую-то стратегию и первым добраться до ублюдка, сидящего на самом верху пирамиды. А тут ещё Субботин про «петли времени» невовремя вспомнил.

— Слушай, давай покумекаем, — майор уловил моё настроение и сменил тему. — Что мы сейчас имеем?

— Ещё одно покушение, но пока неясно, кто за ним стоит, — ответил я. — Может и уральская гопота мстить за своего кореша, которому мы руку сломали.

— Согласен, есть такая мысль.

— Мы теперь точно знаем, что Мистер Икс находится в Москве, занимает очень высокую должность, которая позволяет ему проворачивать свои делишки. Граф Татищев работает на него. Есть приказ доставить Иксу живого меня или голову, если других вариантов не будет. Я нужен для ритуала извлечения некой души, попавшей в меня по какой-то нелепой случайности.

— Тебе нельзя соглашаться ни под каким предлогом ехать в Москву, — напомнил майор. — Это гарантированная смерть. Для извлечения души потребуется смерть носителя. Тебя принесут в жертву на Алтаре. Учитываем это при дальнейшем развитии ситуации.

— И не собирался лапки кверху задирать! — хмыкнул я, с трудом поправляя подушку. Голова сразу закружилась, грудь и левую руку сразу задёргало болью. Жаль, в одиночной палате лежу, некому помочь.

— Что ещё из минусов?

— Продолжат охотиться за мной. Сколько бы охраны отец не послал, меня попытаются достать.

— Плюсы?

— Луиза-Кристина, моя телохранительница.

— Маловато будет. Нам нужен «язык»: близкий к Татищеву человек или тот, кто руководит всей операцией в Уральске, — уверенно проговорил Субботин. — Я уверен, он находится здесь. Надо на него выходить и колоть до жопы. Должна быть зацепка. Эта девушка, твоя сокурсница, может нам помочь. У неё навыки бойца, а не только телохранителя. Нужны ещё люди.

— Арсен, — подумав, ответил я. — Можно поговорить с Ильханом — воеводой нашего боевого крыла. Он сумеет убедить отца в том, что мне нужна дополнительная охрана, и подберёт парочку парней. Глеб, когда выздоровеет, не откажется помочь.

— Нормально, — одобрил тёзка-майор. — По мере сбора информации будем решать, как нам быть дальше.

— А чего решать-то? Ясно же, где находится Мистер Икс. В Москву ехать… Хоть и страшно, иных вариантов нет.

— Ты как тот персонаж из анекдота, который изрёк фразу «что тут думать — прыгать надо».

— Не знаю, не слышал такой, — я не стал просить Субботина рассказать этот анекдот из чужого мира. Но смысл сказанного понял. — Не считай меня дурачком. Я же не полезу к чёрту на рога без подготовки.

— Михаил, тебе нужно усилить навыки Дара, без них мы проиграем войну, — посоветовал майор. — Как я понял, аристократы на дуэлях используют только клинки?

— Хочешь, чтобы я вызвал нашего Мистера Икс на дуэль? — едва не засмеялся, но боль в груди остудила пыл. — Идея интересная, но невыполнимая. Каким образом я подберусь к высокородному и брошу вызов? Слабоумие и отвага наше всё?

— Ладно, не будем гнать лошадей, — согласился со моими возражениями Субботин. — Сначала выздоровей, а потом займёмся поиском исполнителей. Кто-то же на той машине уехал, когда увидел, что дело не выгорело. Поэтому нужно ждать гостей снова.

Я только тяжело вздохнул. Угораздило же меня вляпаться в историю, пусть и не по своей воле.

За дверями послышался голос медсестры, предупреждавшей, что на разговор с больным, то бишь со мной, даётся пять минут, так как он ещё слаб. Интересно, кого нелёгкая принесла?

Мог бы и догадаться. Марина, Марго и Ванька в белых халатах с напряжёнными и чуточку испуганными лицами подошли к кровати. Я сквозь прикрытые глаза наблюдал за ними, сдерживая смех. Такие потешные. На сердце стало тепло от их появления.

— Спит, что ли? — пробурчал друг.

— Да ну, веки дёргаются, глазные яблоки шевелятся, — Рита оказалась той ещё специалисткой.

— Расколола, — я открыл глаза. — Здорово, ребята!

— Привет! — Марина аккуратно присела на край кровати, панцирная сетка жалобно хрустнула. В встревоженных глазах девушки вспыхивали золотистые искорки. — Как себя чувствуешь?

— Хреново, — честно ответил я. — Но жить буду.

— Ну ты и навёл шороху! — выдохнул Ванька, подставляя единственный табурет к кровати, на который тут же села Марго. Парень встал за её спиной и положил руки на плечи девушки. — Весь университет гудит!

— Я ничего не наводил, — с трудом проговорил я. — Какие-то идиоты напали, стали стрелять. Перепутали с кем-то.

— Как можно перепутать человека, да ещё среди белого дня⁈ — Марина возмущённо повысила голос и сразу же прижала ладошку к губам. — Ой, простите! Я слышала разговоры ребят со старших курсов. Так они судачат, что в Уральске постоянно какие-то разборки между слободскими бандами. Кто-то из одной такой банды припёрся к университету только с единственной целью: найти должника или того, кто им серьёзно досадил.

— Должника? — переспросил Ванька.

— Карточный или ставочный долг, — посмотрела на него Марина как на несмышлёныша. — С такими вещами не шутят. Теперь говорят, что Дружинин кому-то серьёзно в карты проиграл.

— Сама-то ты веришь в эти слухи? — укоризненно спросила Марго, сидя со сложенными на коленях руками. — Мы ни разу не видели Михаила с картами в руках, да и откуда нам знать, чем он вообще увлекается? Даже ещё ни в одну секцию не записался. Для девушки твоего положения слушать глупые россказни — дурной тон.

— Просто так в человека, не имеющего ничего общего с бандитами, стрелять не станут! — отрезала Турчанинова и положила свою руку поверх моей. — Миша, кто эти люди?

— Да откуда я знаю? — искренне удивился я. — Ты думаешь, они мне свои имена назвали? Разрешите, господин Дружинин, засадить в вашу башку пару маслин?

— Каких маслин? — хором задали вопрос обе девушки.

— Пуль. Вот таких, — я показал пальцами их размер. — Их ещё «маслятами» называют… Я вообще не успел ничего понять, как по нам стали стрелять. Повезло, что у Ирмы оружие было.

— Вот не нравилась мне эта рыжая! — воскликнула Марина. — Мутная какая-то девица, непростая! И ещё с пистолетом расхаживает по университету! Может, это в неё и стреляли? И вообще, почему вы были вдвоём?

— Марина, я не обязан перед тобой отчитываться за каждый шаг, — добавив в голос металла, пристально гляжу на Турчанинову, отчего она нервно затеребила рукав халата. — Между нами нет каких-то особых отношений, чтобы устраивать скандал на почве ревности. Я всего лишь разговаривал с Ирмер по одному делу, не касающемуся вас. Мы сидели на стадионе, а при возвращении в корпус на нас налетели какие-то идиоты. Вполне вероятно, что они ошиблись, перепутали нас с кем-то из студентов старших курсов. Я с ними, ну точно, никак не связан.

— Ладно-ладно, успокойся, — Марина выглядела смущённой. — Я же за тебя волнуюсь. Да и Шакшам с Вальком просили узнать, в каком ты состоянии. Ребята с курса тоже переживают…

— Передай им, что не дождутся, — пошутил я словами майора.

— Чего не дождутся? — брови девушки устремились к переносице. Это она так пыталась понять, о чём я вообще говорю. Довольно забавно получилось.

— Смерти моей не дождутся, — ухмыляюсь в ответ.

— Ой, дурачок! — отмахнулась Марина и переглянулась с Марго. — Нам пора. Ты лежи, не напрягайся. И побыстрее возвращайся в строй. Иначе отставать начнёшь.

Она вдруг нагнулась и быстро поцеловала меня в щёку, то же самое сделала Марго, вызвав тихое ворчание у Ваньки. Но мою руку он пожал крепко, потом сжал кулак, потряс им, дескать, крепись!

Я проводил взглядом девушек и друга. Наконец-то остался один! Теперь можно и поразмышлять.

— Что думаешь, майор? — тихо спросил я.

— Ты по поводу двух красоток или о нападении? — откликнулся тот с охоткой.

— Насчёт красоток я твоего мнения не спрашиваю, сам разберусь!

— Ну… как мы и предполагали, на тебя началась охота. И заметь, теперь они действовали очень нагло. Значит, времени у Мистера Икс в обрез. Ему нужно получить твою ценную голову как можно быстрее. Поэтому следующий удар будет очень скоро. Может, уже сегодня или завтра.

— Здесь? В больнице? — удивился я.

— Вот чуйка меня гложет, — немного помолчав, ответил Субботин. — Не смогут они удержаться от соблазна нанести визит сюда, пока ты лежишь, прикованный к постели.

— Если бы хотели, давно бы пришли. Я уже здесь третий день валяюсь. Потеряли шанс. Сейчас-то мне легче, а значит, ты сможешь воспользоваться моим телом, чтобы защититься.

— Не вопрос, тёзка, — голос майора стал тише. — Я очень боялся, что ты умрёшь. Вот прямо всеми фибрами души чувствовал, как смерть взяла тебя за кадык и не отпускала, когда Целитель колдовал над твоим телом.

Он снова помолчал, а потом чуть ли не с жалобными нотками в голосе попросил:

— Слушай, Мишка… Когда тебе снова Надя приснится, но уже в тот период, когда она уже знала о моей смерти… ты передай ей, что я очень виноват перед ней, перед дочкой, что не вернулся из этой треклятой командировки. Скажи, что очень их люблю. Ты же сможешь сказать это?

— Для них ты уже призрак, майор, — я сглотнул тяжёлый ком в горле. Субботин с трудом сдерживался, чтобы не заплакать, ну а мне поневоле пришлось переживать его эмоции. — Это обман, иллюзия. В первое время после твоей смерти Надежде будет очень тяжело. А если она начнёт слышать голос во сне или… не знаю даже, как мне удастся контактировать с ней… она же начнёт сходить с ума.

— Ты откуда такой умный? — грустно хмыкнул Субботин. — Прямо как наш полковой психолог Доктор Вайс. Это у него прозвище такое. Умный мужик, мозгоправ отменный. Сколько ребят из психологической ямы вытащил!

— А почему Вайс?

— Ну, это же с немецкого значит «белый». А белый — цвет надежды, жизни. Ну и цвет халата. Отсюда такая вот ассоциация.

— У синтоистов он наоборот ассоциируется с трауром, — заметил я.

— Но мы-то — русские! — логично заметил тёзка-майор. — Так что, брат Михаил? Поддержишь мою супругу? Она женщина крепкая, сильная духом.

— Ладно, — нехотя согласился я. — Но это в том случае, если появится такая возможность. Может, мы столкнулись с единичным случаем переброса сознания из одного тела в другое.

— Гадать не будем. Давай-ка, тёзка, поспи, — позаботился обо мне Субботин. — Ночью придётся бодрствовать. Хотелось бы ошибиться… Эх, слабоват ты ещё. Как таким телом управлять, с трудом представляю.

Меня и в самом деле одолела сонливость. После визитов мамы и друзей наступило странное затишье, поэтому я решил подремать до ужина. Но меня потревожила медсестра, довольно миловидная, с высоким белым колпаком на голове. Она с непроницаемым лицом проверила температуру, после чего дала мне несколько разноцветных таблеток и расписала время приёма каждой. Сейчас я должен был выпить красненькую.

— Надеюсь, это не снотворное? — с подозрением спросил я медсестру.

— Снотворное — на ночь, — пояснила молодая девушка, строго взглянув на меня. Наверное, хотела показать, что никаких вольностей в свой адрес не позволит. — Вот эта, белая.

— Но у меня сон крепкий без всяких таблеток, — попробовал отказаться я.

— Указание доктора, — отрезала милашка. — Вы трое суток находились в бессознательном состоянии, поэтому не можете знать, насколько ваш сон крепок.

— Как скажете, — я улыбнулся, чтобы вызвать положительные эмоции у медсестры. — Тогда выпью, не буду вас расстраивать.

— Это ваше здоровье, — пожала плечами девушка. Она задержалась, чтобы проконтролировать, чтобы я выпил красненькую таблетку.

— А это что? — покатав в ладони лекарство, поинтересовался я.

— Магический стимулятор, который ускоряет заживление аурного контура. Он у вас был серьёзно повреждён.

— Он даётся только одарённым?

— Конечно, — личико строгой медсестры немного смягчилось. — Перед ужином выпейте ещё одну красную таблетку и вот эту жёлтую капсулу. И на ночь снотворное.

— Девушка, а девушка, а как вас зовут? — с любопытством спросил я, хоть и не собирался задавать этот вопрос. Это майор шалит, интонация какая-то странная. Как будто цитирует известную только ему фразу.

— Отдыхайте, больной, — сухо ответила девушка, сразу пресекая мою возможность наладить контакт. Дождавшись, когда я закину в рот таблетку и запью водой из стакана, удовлетворённо кивнула, после чего вышла из палаты, цокая каблучками туфель.

Проводив взглядом стройную фигурку, затянутую в белый халат, я задумался. Интересно, отец обеспечил мне охрану или решил, что меня всё равно рано или поздно убьют? И не важно, одного или с телохранителями. В результате нападения уже двое личников попали в больницу, и не факт, что следующие смогут защитить меня. Батя же не зря приставил ко мне Луизу Ирмер. Эта девушка даже в проигрышной ситуации разобралась с двумя наёмниками, сумела их ликвидировать, и лишь мгновения ей не хватило, чтобы убрать меня с линии огня. Она всё же человек, пусть и дважды прошедший рекуперацию, пусть и напичканная разными имплантами. Я бы лучше согласился, чтобы именно Луиза-Кристина находилась за дверью и защищала меня. Да и как-то увереннее себя чувствовал, когда эта девушка была рядом. Странно. Не влюбиться бы. Подобные метаморфозы в своей душе я прекрасно знал. Такое уже случилось однажды, когда повстречал Лизу. Хм, Лиза… Луиза. Забавное сходство.

— Ты таблетки воздержись на ночь пить, — проговорил во мне Субботин. — Особенно снотворное.

— Да понял уже, — проворчал я в ответ.

— Сможешь подойти к окну? — вопрос оказался неожиданным. — Посмотри, на каком этаже ты находишься. Мало ли, вдруг придётся сигать вниз.

— Попробую, — я откинул одеяло, спустил ноги на пол, осторожно встал. Слегка качнуло в сторону, перед глазами всё поплыло. Выждав некоторое время, почувствовал себя лучше и направился к окну, наполовину закрытому жалюзи. Потянул витой шнурок, поднимая пластины вверх. Опершись на подоконник, уткнулся носом в прохладное стекло.

— Так, пластиковое окно, тройной стеклопакет, — деловито заговорил майор. — Ручки для открывания присутствуют, решёток снаружи нет. Значит, мы не в палате для преступников. Просто замечательно.

— Третий этаж, — сказал я, вглядываясь в сумрак наступающего вечера. Хорошо, хоть фонари ярко освещают внутреннюю территорию больницы. Отсюда видна часть кованого забора, дорожки, чашу фонтана (уже не работающего) и кусок парковой зоны. Получается, окно моей палаты расположены с фасадной части здания.

Я дал майору возможность как следует рассмотреть окрестности, после чего опустил жалюзи вниз и вернулся в койку. Включил настенное бра, удобно расположенное рядом с тумбочкой. Мягкий свет разогнал темень в палате. Интересно, когда здесь ужин? К сожалению, я мог ориентироваться только на биологические часы, так как своих у меня не было. Сняли перед операцией, скорее всего.

— Думаю, ужин дают в шесть часов, — вдруг подсказал Субботин. — В моём мире в большинстве поликлиник и больниц такое расписание…

— Значит, будем придерживаться местного расписания. Когда принесут кормёжку, тогда и принесут, — откликнулся я и выпил красную таблетку, потому что уже знал её свойства. А вот жёлтую пока решил не трогать. Медсестра не объяснила, для чего она. Снотворное в серебристом блистере тоже отодвинул в сторону.

Открылась дверь и в палату заглянул широкоплечий парень, лицо которого мне показалось знакомым.

— Ужин привезли, Михаил Александрович, — доложил он, закрывая собой маячившую за спиной медработницу с тележкой.

— Егорка, это ты, что ли? — узнал я охранника. От сердца отлегло. Значит, папаня не бросил меня на произвол судьбы.

— Я! — подтвердил парень, улыбаясь. — Со мной ещё Филя. Будем здесь, пока вас не выпишут.

Филю я тоже знал. Вертлявый черноволосый парень, похожий на цыгана, такой болтливый, что с ним никто не мог высидеть и получаса, чтобы не сбежать. Он частенько сопровождал грузы в Семиреченск, да и Уральск ему знаком.

— Который сейчас час? — спросил я.

— Шесть ноль-пять, — доложил Егорка и отошёл в сторону, пропуская медработницу с ужином. Та что-то тихо проворчала, охранник приложил руку к сердцу, как бы извиняясь за задержку.

Ну и что тут у нас? Рис и кусок отварной курицы, два кружка диетической колбаски, салат из свежей капусты с морковкой, чай, хлеб. Негусто.

— Я же с такого не наемся, — я сделал жалостливое лицо. — Пару пирожков бы…

— Не положено жареное и печёное, — невозмутимо проговорила женщина, оставив поднос с ужином на тумбочке. — Назначена диета. Дома будете пирожки кушать, господин. Покушаете, тарелки оставьте на подносе. Я потом заберу. Приятного аппетита.

Она развернула тележку, на которой были ещё два подноса с ужином (наверное, развозила его таким же лежачим, как и я), и направилась к выходу. Егорка пропустил её и закрыл дверь, оставив меня наедине с курицей.

— Ну, хоть в этом у нас различий нет, — веселился Субботин, слушая моё ворчание. — А как ты хотел, голубчик: питание в наших больницах самое суровое и беспощадное! Привыкай!

— Легко тебе говорить, а я варёную курицу не люблю, — с тоской глядя на кусок белого мяса, ответил я, и стал цеплять вилкой рис.

Тем не менее, съел всё, как ни странно. Видать, таблетки восстановили магическую ману, что разогнало метаболизм в организме. Насытившись, запил ужин чаем и отвалился на подушку.

— Майор, что делать будем? — спросил я, глядя в потолок.

— Ждать, — прошелестел голос Субботина. — В окно вряд ли полезут. Этот вариант я отметаю. Остаётся проникновение через дверь. Охрана меня не впечатляет.

— Хорошие парни, драться умеют, — мне стало обидно за ребят.

— Драться все умеют, только не все побеждают, — резонно заметил майор. — А наши противники зело резкие. И не боятся использовать огнестрел. Как бы не наделали дырок в охранниках.

— И как они сюда проникнут? Всё-таки здесь закрытое заведение…

Субботин фыркнул, словно не верил в неприступность больничной цитадели.

— Поверь, способы есть. Так что сегодня ночью бдим, не расслабляемся. Любого, кто войдёт в палату в это время, прикидываясь доктором-няшкой, буду валить. Извини, тёзка, но мне твоя шкура дорога. Как бы и я в ней тоже нахожусь.

— Хорошо, — мои глаза всё-таки стали слипаться, несмотря на героическую борьбу со сном. — Слушай, я подремлю чутка. Сил нет!

— Поспи-поспи. Всё равно ещё будут медицинские процедуры. Забор крови, измерение температуры, давления. Может, и укол поставят.

Я хотел ещё что-то сказать, но утомление и ослабленность организма после ранения сыграли свою роковую роль. Лучше уж сейчас часок сна вырвать, чем ночью отрубиться. Опасения майора были небезосновательные. За мной стали охотиться всерьёз, а это означало одно: Мистер Икс не успокоится, пока не получит мою голову.

Короткий сон, как ни странно, очень помог. Разбудило меня лёгкое потряхивание за плечо. Я мгновенно открыл глаза, готовый к любому варианту событий, но увидел склонившуюся надо мной знакомую медсестру. Девушка от неожиданности отдёрнула руку и тут же сухим голосом, скрывая испуг, проговорила:

— Больной, мне надо взять у вас кровь из вены. И укол поставить.

— Не в попу, надеюсь? — я закатал рукав пижамы и подставил правую руку.

— Не надейтесь, — усмехнулась девушка. — К счастью, лицезреть ваш зад мне не придётся. Чуть-чуть приподнимитесь и откиньтесь на спинку кровати. Давайте руку.

Она ловко перетянула жгутом руку выше сгиба локтя и заставила поработать кулаком. Потом протёрла ваткой место, куда собиралась воткнуть иглу. Какое-то мгновение её пальцы в перчатке искали вену. Я со скучающим видом поглядел в потолок, дожидаясь прокола. Надо сказать, рука у девушки оказалась лёгкой. Она всё сделала быстро и почти без боли. А то бывают такие специалисты… вместо вены в мышцу умудряются попасть.

Первая пробирка наполнилась кровью, и девушка быстро поменяла её на новую и сняла жгут.

— Всё, — сказала она через несколько секунд, вытаскивая иглу. — Зажми ватку и подержи немного.

— Всего две? — удивился я.

— Мало крови потерял? — усмехнулась медсестра. — Какой щедрый! У нас за каждый миллилитр крови одарённого строгая отчётность! Мало её взять — надо ещё специальный бланк заполнять, кто брал, на какие анализы идёт… Вся цепочка людей вписывается в это дело. Так что…

На лицо девушки набежала тень и тут же пропала.

— Не знал, что с этим так строго, — я сочувственно посмотрел на неё. — Так как вас зовут? Кому потом цветы и конфеты подарить за такую заботу?

— Ловелас, — усмехнулась милашка. — Не выйдет у вас, сударь, ничего. У меня жених есть.

— Но это обстоятельство не мешает мне узнать ваше имя. Хотя бы ради уважения к такой тяжёлой работе.

— Зина, — всё же сдалась девушка.

— А я Михаил, — на моей физиономии расплылась улыбка. Но потом исчезла. — Зиночка, вы же сегодня на сутках? Если вдруг ночью услышите что-то непонятное — шум, крики или ещё что-то в моей палате — не вздумайте сюда заходить. Лучше сразу вызывайте охрану.

— А что может произойти? — сузила глаза Зина. — Вы превратитесь в оборотня? Прекратите пугать меня, больной. Анализ вашей крови при поступлении не выявил антител к метаморфированию организма.

— И даже такие анализы существуют? — я вытаращился на медсестру, выискивая на её лице улыбку. Показалось, она шутит.

— Думаете, мы тут в бирюльки играем? — девушка сдвинула бровки. — Отдыхайте, сударь. Не забудьте выпить таблетки, о которых я вам говорила. Спокойной ночи.

Она покатила тележку с медицинскими принадлежностями к выходу, открыла дверь, погасила свет в палате, и вышла наружу. Я включил ночник и от нечего делать стал пялиться в потолок. Потом откинул одеяло в сторону, поднялся с кровати, и, шлёпая по полу тапочками, подкрался к двери. Осторожно приоткрыл её и выглянул в коридор. Сейчас он выглядел пустынным, но вдали я заметил парочку больных, куда-то бредущих. Слева от моей палаты на мягком диване сидел черноволосый Фил, похожий на цыгана, и читал карманную книжку.

— Пс-пс! — позвал я охранника. — Эй, Фил! Подойди сюда!

Парень отложил книгу и тут же оказался возле меня.

— Что-то нужно, Михаил Александрович? — готовый тут же помочь мне неважно чем, спросил Фил.

— Не по себе мне, — признался я. — Ублюдки, которые пытались меня убить, вряд ли успокоились. Они могут заявиться даже сюда. Поэтому будь очень внимателен, и Егорке тоже передай, чтобы не на «отвали» дежурил. Увидишь кого — сразу стреляй.

— А кого мы должны опасаться? — полюбопытствовал Фил. — Вдруг к вам в палату захочет заглянуть дежурный врач или медсестра?

— Все необходимые процедуры сегодня уже провели. И даже снотворное дали, чтобы спал, как убитый. Тьфу, сразу ассоциации нехорошие в голове появились! — я поморщился. — Не придут они. А вот кто-нибудь, прикинувшись медицинским работником, вполне захочет прорваться в палату. Будьте настороже, парни. Я серьёзно говорю!

— Всё понятно! — кивнул Фил и приоткрыл пиджак, чтобы я увидел плечевую кобуру с торчащей из неё ребристой рукояти пистолета. — Будем смотреть в оба!

Я кивнул и закрыл дверь. Что мог — сделал. Возможно, обжегшись на молоке, дую на воду. Но лучше так, чем безропотно ждать, когда за моей головой придут. Но вот кто? Люди, работающие на графа Татищева и его хозяина? Или местные гопники, которым я недавно неплохо рёбра пересчитал? Так что вариант с местью местной шпаны тоже не следует отбрасывать.

— Я бы на твоём месте соорудил обманку, куклу, — возник в голове голос Субботина. — В темноте очень трудно разобраться, кто на самом деле лежит в постели. Пока убийца разберётся, что попался на примитивную ловушку, мы его три раза грохнем.

— А где мне быть в этот момент? — идея майора показалась здравой.

— В самый тёмный угол спрячься… да вон туда, возле стены, где дверь находится. Наёмник войдёт и не сразу сориентируется. Он же сначала к постели подбежит.

— Бред, конечно, — я поёжился. Что-то мне перестала нравиться эта катавасия. Надо срочно выходить на бенефициара и решать с ним вопрос. Иначе меня рано или поздно загонят, как волка, и отрежут голову. А это гарантированная и окончательная смерть. Никакая рекуперация не поможет. Умирать без возможности возрождения ой как не хочется!

Тем не менее я последовал совету тёзки. Он ведь не только меня защищает, но и свою искорку жизни, которая теплится в нём из-за моего упрямства. Если нам удастся выбраться из передряги, постараюсь найти для майора подходящий клон. А ритуал проведёт наш чародей. Ему ведь не привыкать к подобным экзерсисам.

Когда «кукла» была готова, я выключил свет и подождал немного, чтобы глаза привыкли к темноте. Решил поставить себя на место наёмного убийцы. От двери кровать и бугрящееся одеяло разглядеть можно было, но с трудом. Свет уличных фонарей скупо освещал ту часть стены. Надеюсь, враг не сразу разберётся, что меня в кровати нет. Он же сразу нанесёт смертельный удар, а значит, потеряет время, пока разберётся. Субботин, крепко надеюсь, к тому моменту уже отвернёт ему башку.

— Бить буду аккуратно, но сильно, — произнёс непонятную мне фразу майор и хохотнул. — Не дрейфь, тёзка, прорвёмся.

Я притулился в дальнем углу, сев прямо на пол и обхватив колени руками. Потекли томительные минуты ожидания. Изредка через жалюзи прорывались лучи света. Наверное, фары карет скорой помощи, привозящей больных. Почему-то болячки начинают донимать людей чаще всего ночью. С чем это связано, даже не знаю. Бабушка по матери умерла в самую глухую пору, около трёх часов. Ушла в сознании, тяжело, так как сильно болела, и никакие целители, лекари, профессора не смогли ей помочь. Последние её слова были «отпустите мою душу». Она не хотела прожить ещё несколько лет в новом теле. Слишком религиозна была, да и за жизнь не цеплялась, устала.

Погрузившись в несвоевременные мысли, я даже задремал, но утончившийся слух, да ещё с помощью симбионта, уловил шаги по пустому коридору. Медсестра? Дежурный врач?

— Господа, в эту палату нельзя, — это был голос Егорки, настороженный и взволнованный. — Кто вы вообще такие?

— Разве не видите? — незнакомый мужской голос приблизился. — Дежурный врач. Мне необходимо вместе с помощником осмотреть пациента. Его родители очень просили проконтролировать состояние сына и не оставлять надолго одного.

— В таком случае назначают сиделку, — грамотно отреагировал Егорка. — Попрошу отойти от двери! Иначе применю оружие!

— Спокойно, парень, — прорезался ещё один голос. Значит, точно двое. И вряд ли они хотят проверить, какой у меня пульс. — Убери пистолет. Или собрался стрелять в больнице?

«Бери контроль на себя», — проговорил я мысленно. Пусть Субботин заранее подготовит моё тело к большим физическим нагрузкам. Я не представлял, как он будет управлять им в таком состоянии.

— Стоять на месте! — Егорка занервничал, и я уже хотел выскочить из палаты, чтобы помочь ему, но послышалась возня, сдавленный хрип, потом тишина.

— Затащим его в палату, — посоветовал голос «доктора». — Да живее! У нас всего несколько минут. Не забыл пакет?

— У меня, — ответил второй.

Мне поплохело и стало потряхивать. Пакет для чего? Расчленять будут? Или для головы? Никогда я ещё не чувствовал себя столь бессильным и беспомощным. Драться со взрослыми крепкими (наверняка!) мужиками голыми руками равносильно тому, чтобы попробовать остановить мчащийся на тебя автомобиль. С нулевыми шансами на успех. Эх, мне бы сейчас клинки, мои славные сабельки! Нашинковал бы супостатов, как капусту при засолке!

«Не дрейфь, тёзка, — подбодрил меня Субботин. — Справимся».

И дрожь прекратилась. Майор полностью взял тело под контроль. Сразу появилось ощущение собранности, по жилам побежала кровь, бурлящая от адреналина. Дверь дрогнула и отошла в сторону, пропуская узкий лучик света из коридора. Потом просвет стал больше, и в палату проскользнули двое. Они втащили обмякшего Егорку и положили его где-то в стороне у стены, чтобы не мешался, когда придётся уходить. Дверное полотно закрылось. Тёмные фигуры неслышно скользнули к кровати и разделились. Действовали злодеи по заранее расписанному сценарию, даже не переговариваясь. Один должен был прижать ноги, чтобы я не дёргался, а второй в этот момент нанесёт удар.

Первой жертвой я выбрал того, кто был с ножом. Давно заметил, что воздействие майора Субботина на мое сознание и контроль над телом начисто отключают мои переживания. А мелкие детали, каким образом я решаю проблемы с бандитами, проходят совершенно мимо меня. Смутно запомнил, что накинул на голову того, кто с ножом, одеяло, резкими и быстрыми движениями скрутил ткань, лишая движения злодея, выбил из руки нож, которым он пропорол одеяло, чтобы клинок оказался снаружи. Но я не дал ему и малейшего шанса повертеться по сторонам и размахивать опасным оружием. Взяв на излом локоть, с хрустом сломал руку, отчего убийца заорал благим матом и уронил нож на пол.

Я тут же пнул его под кровать, а сам швырнул раненого на его приятеля, который успел отпрыгнуть в сторону и рванул к дверям. Сообразил, гад, что задание провалено, сейчас поднимется шум, и лучше всего быстро ретироваться. Бандит со сломанной рукой с грохотом снёс стойку с капельницей и завалился на пол. А я метнулся за вторым. И понял, что не успею. Но…

Он рухнул как подкошенный, будто наткнулся на препятствие. Егорка, который вдруг очнулся и пополз к двери, невольно стал тем самым «бревном» на пути ублюдка. Выругавшись, тот пополз к спасительному выходу, но раненый охранник вцепился в его ногу, словно краб. Я настиг ночного визитёра и с размаху прописал ему ногой в голову. Тот как-то странно крякнул, дёрнулся и затих.

Будь я в обычном состоянии, то уже бросился бы на помощь Егорке. Но Субботин знал, что ещё один убийца находится в палате. И резко бросил тело в сторону. Мимо просвистел табурет, который бандюган хотел обрушить на мою голову. Причём, ловко так размахнулся, здоровой рукой. Провалившись в пустоту, он тоже рухнул на пол. Подскочив к нему, я повторил манёвр с ударом. Выхлестнул с одного раза.

— Два — ноль, — хрипло проговорил Субботин. — Включай свет и вяжи эту падаль. Я убираю контроль.

Вовремя. Дверь распахнулась, в палату влетел Фил и остановился на пороге, зашарив рукой по стене. Позади него по коридору бежали ещё трое охранников, только не наших, а «частников». Под потолком вспыхнул свет. Мой телохранитель с расширенными от ужаса глазами смотрел на истекающего кровью Егорку и меня, сидящего верхом на бандите, том самом, который табуретом размахивал. Второй-то в отключке и не шевелится.

— Чего стоите? — рыкнул я, выводя Фила и столпившихся на пороге охранников из ступора. — У кого наручники есть? Цепляйте их к трубе отопления, чтобы не убежали, и полицию вызывайте! Законопослушных граждан уже в больницах убивать начали!