Лучший травник СССР

Глава 11 Помощница

Домой я вернулся только к обеду. Вован с Васькой уже уехали по делам, а Аннушка хлопотала на кухне. Увидев меня, она всплеснула руками:

— Саша! Живой! А мы уж переживать начали. Вован уже хотел в Кленовское ехать, тебя выручать.

— Живой, — подтвердил я, падая на лавку. — Только уставший, как сто чертей. И голодный.

— Сейчас, сейчас, — засуетилась она, через полминуты ставя передо мной тарелку наваристых щей. — Рассказывай давай. Что там с Пашкой?

Я отправил в рот ложку, прожевал, запил квасом и только потом ответил:

— Вылечил. Будет жить.

Аннушка ахнула, присела напротив:

— Да ну⁈ Агриппина же говорила, что там нечто серьёзное. Даже баба Нюра отказалась.

— Серьёзное, — кивнул я. — Очень серьёзное. На парня тварь подселили. Из тех, что рассудок выпивают.

— Тварь? — глаза Аннушки округлились. — Какая ещё тварь?

— А ты разве не знаешь, чем твоя двоюродная бабка занимается? — прищурился я.

Аннушка побледнела, перекрестилась:

— Знаю. Потому и не люблю её. Она же ведьма, Саша. Настоящая. С детства её боюсь. И мать моя боялась, и бабка. Говорили, что она с нечистой силой якшается.

— Знается, — согласился я. — Но не с той, о которой ты думаешь. Она просто умеет то, чего другие не умеют. И учит теперь меня.

— Тебя⁈ — Аннушка аж привстала. — Саша, ты что, тоже… того?

— Того, — усмехнулся я. — Но я не колдун, а травник. И учусь у неё не порчу наводить, а защиту от неё ставить. И ещё кое-что полезное узнаю.

Она села обратно, задумалась. Потом тихо спросила:

— А Пашка? Что с ним было?

Я вздохнул, отложил ложку. Рассказывать пришлось подробно, потому что Аннушка слушала, затаив дыхание, и порой каждую деталь переспрашивала не по разу.

— Понимаешь, — начал я, — Он нашёл на старых могильниках какую-то вещь. То ли кость, то ли черепок. И не выбросил, как бабка велела, а припрятал. А на той вещи была привязка. Сущность, которая ждала своего часа. Когда Пашка её коснулся, она в него и вселилась. Не полностью, а так… прицепилась. Как клещ.

— Господи Иисусе, — прошептала Аннушка, крестясь. — И что же она делала?

— Поначалу ничего. Просто сидела внутри, силу копила. А потом начала влиять. Сначала сны плохие, потом голоса, потом видения. А под конец уже почти завладела им, заставляя на крыши лезть и в окна смотреть. Ещё немного — и выбросилась бы парень с сарая, или удавился.

— А ты? Как ты её выгнал?

Я усмехнулся, вспоминая вчерашнее:

— Солью, железом и светом. И силой, конечно. Агриппина помогала, держала круг. А я вошёл внутрь и просто… выжег эту тварь. Светом. Белым, чистым. Она шипела, извивалась, а потом лопнула, как мыльный пузырь.

— А Пашка?

— Спит сейчас. И, дай бог, к вечеру проснётся здоровым. Я ему потом травок оставил, чтобы силы восстановить. И велел месяц в лес пока не ходить, и могильники те обходить за версту.

Аннушка долго молчала, потом вдруг встала, подошла ко мне и… поклонилась в пояс.

— Спасибо тебе, Саша. Хоть она мне и не родная по крови, а всё же бабка. И Пашка — парень хороший, не чета другим. Спасибо, что спас.

— Ты чего, Аннушка? — опешил я. — Прекрати сейчас же! Не надо мне поклонов. Я свою работу сделал, и точка.

Она выпрямилась, вытерла глаза краем фартука:

— Всё равно спасибо. И знаешь… я теперь понимаю, почему ты травник. В тебе сила есть. Добрая сила. Ты её на благо тратишь.

— Стараюсь, — кивнул я. — Ладно, давай-ка ещё твоих щей. А то после таких рассказов у меня аппетит разыгрался не на шутку.

Аннушка засмеялась и побежала к плите. Повезло Сороке с женой… Лёгкая она по жизни… Очень позитивная и светлая.

Вечером, когда вернулись Вован с Васькой, я им ничего рассказывать не стал. Только сказал, что съездил, помог, и всё в порядке. Но Вован посмотрел на меня как-то странно, будто знал больше, чем я говорил. А может, показалось.

Зато Ратибор был доволен как никогда:

— «Молодец, Сашка. Проклятия освоил, парня спас, уважение в деревне заработал. Теперь можно и дальше учиться. Завтра начнём новый этап — работа с кровью.»

— С кровью? — мысленно поморщился я. — А обязательно?

— Обязательно. Кровь — это сила. И защита, и нападение, и лечение. Но ты не бойся, я научу тебя делать это безопасно.

Я вздохнул. Похоже, моё обучение только продолжается. И, если что, в «безопасно» от Ратибора я не особо верю. К тому же этот термин никак не сочетается с другим, где «больно — не больно».

Чую, без болючих сюрпризов наш с ним следующий этап не обойдётся.

Хм-м-м… А может это совсем не плохая идея — передать на какое-то время управление моим телом Ратибору. Пусть кайфанёт, если он мазохист! Самое смешное в том, что такую передачу я смогу организовать без особого предупреждения. Этакий сюрпрайз получится… Кое для кого не совсем ожидаемый.

«Работа с кровью» лишь звучала грозно. По факту — это обычная привязка чего бы то ни было на кровь.

Как по мне — какое-то излишество. Был бы я артефактором, там да — востребованное умение для пользования эксклюзивным артефактом, а у меня?

Исходя из этих соображений я и обратился к наставнику.

— Знаешь, во сколько раз именные зелья у меня стоили дороже обычных? — хмыкнул Ратибор, прежде чем начал мне рассказывать, в чём там зихер, выражаясь языком моих знакомых стоматологов, своеобразной национальности, — Так я тебе скажу. Ровно в два с половиной раза увеличенной ценой! И их брали! Пусть и чуть поменьше, чем мои другие, без именной пометки. Кто хотел и был при деньгах, тот всегда мог себе позволить приобретение самого качественного продукта, не глядя на ценник, но имея гарантию — вот и весь секрет моих самых дорогих продаж.

— Короче, Склифосовский, а давай-ка мы с тобой что-то такое сварим, от чего все ахнут, — устало вымолвил я, вдоволь настрадавшись на его занятиях и мечтая лишь об одном — уткнуться мордой в подушку минут на шестьсот.

Не знаю, что больше Ратибору не понравилось — либо его новая кличка, либо моё настроение, но засыпал я под почти что матерную ругань, к счастью, едва слышную, так как я почти отключил слух. Как в старые добрые армейские времена, когда вторую подушку на ухо приходилось сверху класть.

Там всегда много шумели и матерились. Обычное дело.

Наш обновлённый УАЗик не перестаёт меня радовать. Прямо ожил старичок! Да и у Васьки руки золотые. Теперь на ходу ничего не скрипит и не бренчит. Ещё бы шёл он помягче, так цены бы машине не было.

Собственно, этим Нива хороша. Оценил я её, когда конфискат перегонял. Но Нива пока — мечта!

Зато у нас теперь есть УАЗик, который после Васиной колдовской работы ходит тихо и ровно, как танк на пенсии. Раму мы ту, армейскую, всё-таки сдали на Вторчермет, предварительно сняв с неё всё, что можно было прикрутить к нашей служебной. Прапор Степаныч остался доволен — и водку свою получил, и отчётность закрыл. Нам же достался обновлённый автомобиль за смешные деньги.

— Ну что, Сокол, — хлопнул меня по плечу Вован, когда мы в очередной раз объезжали дальние солонцы, — Теперь ты не просто егерь, а егерь на колёсах. Половина проблем отпала.

— А вторая половина? — уточнил я, притормаживая перед очередным ухабом.

— Вторая — это браконьеры, зима и твои травы, — хмыкнул он. — Но с травами, я смотрю, у тебя вообще любовь.

Я промолчал. Любовь — это мягко сказано. Скорее, одержимость, которую Ратибор маскировал под «необходимостью расширения сырьевой базы».

Последние две недели превратились в настоящий конвейер. Утром — обход участка, ремонт солонцов и кормушек. Днём — сбор трав. Вечером — их сушка, сортировка и, под чутким руководством старика, Анализ. Обычный, поверхностный, которым я уже более-менее овладел, но Ратибор каждый раз требовал большего.

— «Ты чувствуешь только верхний слой, — ворчал он, когда я в очередной раз ошибался. — А нужно проникать глубже. Трава — это не просто листья и стебли. Это опыт прожитого лета, память дождей, тепло солнца. Всё это влияет на силу.»

Я сидел вечером на веранде, передо мной была разложена ромашка. Та самая, луговая, которую я нарвал по дороге в Зобнино. Моя рука парила над цветками, и я пытался уловить то, что описывал Ратибор. Тепло. Свет. Лёгкую горчинку, которая говорила о том, что ромашка собрана вовремя, в самом соку.

— «Лучше, — одобрил старик. — Но всё ещё не идеально. Попробуй взять чуть больше Силы. Только аккуратно, не вытягивай всё.»

Я усилил концентрацию. Вдруг ромашка вспыхнула в моём сознании — не светом, а целой гаммой ощущений. Я почувствовал утреннюю росу на лепестках, жужжание пчелы, которая кружила над цветком, и даже далёкий гул трактора, который шёл по полю за лесом.

— «Вот это да! — выдохнул Ратибор. — Молодец! Ты меня удивил. Это уже почти полноценный Анализ. Ещё немного практики — и сможешь определять силу сбора с закрытыми глазами.»

Я открыл глаза, потрясённый. Рука слегка дрожала, но внутри было чувство… правильности. Будто я сделал что-то важное.

— А теперь, — продолжил наставник, — давай займёмся тем, ради чего мы всё это затеяли. Зелья на продажу.

С зельями вышло сложнее. Мазь омолаживающую Зинаида Марковна забрала у меня всю, пообещав продать дней за десять. Пришлось срочно варить новую партию, и тут уже не до анализов — режь, дави, мешай, выпаривай, разливай. Хорошо, что основа — «Геронтол» и вазелин — были запасены с избытком. Травы тоже имелись, но Ратибор ворчал:

— «Опять работаешь на скорость, а не на качество. Я же чувствую, в этой мази силы на треть меньше, чем в первой. Клиентки разочаруются.»

— А что делать? — огрызнулся я мысленно, помешивая очередную партию. — Спрос есть, а времени — нет.

— «Время надо находить, — наставительно заметил он. — В моём мире лучшие травники не брались за новую работу, пока предыдущая не была сделана идеально. Иначе — потеря репутации, а её за деньги не купишь.»

— Так у нас тут не твой мир, — вздохнул я. — У нас тут спрос рождает предложение. И если я не сделаю сейчас, сделает кто-то другой. Хуже, с подделкой. А моя хоть и слабее, зато настоящая.

Ратибор обиженно замолчал, но через минуту подал голос снова:

— «Тогда давай сделаем так. Будешь делать две партии. Одну — быструю, на продажу. Вторую — медленную, качественную. Для тех, кто готов платить больше.»

— Дельная мысль, — согласился я. — Только вот с травами проблема. Их нужно много. Очень много.

И тут мне пришла в голову идея, которая, возможно, решила бы обе проблемы — и с травами, и с качеством.

На следующий день, после объезда, я заехал в Кленовское. Агриппина сидела на крыльце, лущила горох и недовольно косилась на меня.

— Опять ты, — буркнула она. — Или проклятий захотел ещё? Так я тебе всё отдала, что обещала.

— Не за проклятиями, — ответил я, садясь рядом. — За делом. Ты в селе своём всех знаешь?

— Ну, знаю, — насторожилась ведьма.

— Кто из баб травы собирает? Не так, чтобы для чая, а профессионально? Чтобы сушила, хранила, понимала в них что-то?

Агриппина уставилась на меня с удивлением:

— А тебе на что?

— Травы нужны. Много. Сам я не успеваю. Хочу нанять кого-то. Но не абы кого, а кто разбирается. За деньги.

Ведьма задумалась, даже горох отложила.

— Есть у нас одна, — сказала она нехотя. — Танька-Крапива. Зовут Татьяна. Бабка у неё травницей была, вот и научилась. Но она… — Агриппина помялась, — Она сложная. Надменная. Считает себя лучше других.

— А ты? — усмехнулся я. — Ты себя не лучше других считаешь?

— Я себя точно лучше знаю, — парировала ведьма. — А она — девочка молодая, а нос задирает. Хотя травы знает отменно. И руки у неё правильные.

— Познакомишь?

— Познакомлю, — кивнула Агриппина. — Но предупреждаю — она упрямая. Захочет — поможет, нет — хоть кол на голове теши.

Договорились, что завтра я заеду, и она сводит меня к Татьяне.

Домой вернулся с новостью. Вован идею одобрил — меньше времени я буду пропадать в лесу, больше — по хозяйству егерскому. Аннушка только головой покачала:

— Танька-Крапива? Ох, Саша, нелёгкая тебя к ней несёт. Девка она с характером.

— Мне не характер нужен, — улыбнулся я. — А травы.

— Травы у неё хорошие, это да, — согласилась Аннушка. — Бабка её, царство ей небесное, меня лечила, когда я маленькая была. И Тане многое передала.

Вечером, когда мы с Ратибором разбирали очередную партию высушенных трав, я спросил у него:

— Слушай, а как мне эту Таньку оценить? С точки зрения магии?

— «Простым Анализом, — ответил старик. — Когда будешь брать у неё травы, проведи поверхностную проверку. Если она их собирала с душой, ты это почувствуешь. Если нет — тоже. И ещё, — добавил он многозначительно, — Присмотрись к самой девушке. Чувствую, она не простая.»

— Не простая? В каком смысле?

— «А в том, что в ней тоже должна быть Сила. Не такая, как у Агриппины, не такая, как у тебя. Своя. И, похоже, она её не использует. А зря.»

Я задумался. Похоже, завтрашний день обещает быть интересным.

Утром, наскоро позавтракав, я сел в УАЗик и поехал в Кленовское. Агриппина ждала меня у ворот, одетая по-городскому — в платье и туфлях на низком каблуке. Выглядела она непривычно, даже как-то моложе.

— Ну что, поехали, — сказала она, забираясь в кабину. — Только ты с ней помягче. Девка она хоть и с характером, но ранимая. Вон, мужики её за характер и не любят. Три года одна живёт.

— Мужики её за характер не любят? — уточнил я, заводя мотор. — Или потому, что она ведьмина внучка?

Агриппина усмехнулась:

— И то, и другое. Травница в селе — это уважение. А для мужиков — ещё и страх. Боятся, что приворожит или сглазит. Вот и сторонятся.

Дом Татьяны стоял на отшибе, как и у Агриппины, только поменьше и поаккуратнее. Вокруг — палисадник, полный цветов и каких-то кустов. Даже на расстоянии чувствовался сильный травяной запах.

Девушка вышла на крыльцо, когда мы подъехали. Высокая, стройная, с длинной русой косой и внимательными серыми глазами. Обычная деревенская девушка, если бы не взгляд — цепкий, изучающий, как у Агриппины, только без её настороженности.

— Здрасьте, — поздоровалась она. — Баба Агриппина, вы что, ко мне? А это кто с вами?

— Знакомьтесь, — сказала ведьма, вылезая из машины. — Саша, егерь из Афанасьевского. Травник. Ему помощник нужен. Травы собирать, сушить. Я на тебя подумала.

Татьяна посмотрела на меня с интересом. Я чувствовал её взгляд буквально кожей — и в этот момент Ратибор тихо, но очень отчётливо произнёс у меня в голове:

— «Точно. Сила есть. И немаленькая. Только не развитая, дикая. С такой работать можно.»

— Здравствуйте, Татьяна, — сказал я, выходя из машины и протягивая руку. — Сергей. Очень приятно.

Она пожала ладонь — крепко, по-мужски, и снова посмотрела мне прямо в глаза:

— Травник, говорите? А почему тогда к бабке не пошли, за травами? Или своей силы не хватает?

Я усмехнулся. Девка и правда с характером.

— Силы хватает, — ответил я. — А времени нет. Я егерь, мне участок объезжать надо, солонцы проверять, браконьеров ловить. А травы, которые мне нужны, сами себя не соберут.

— Какие травы? — сразу перешла к делу Татьяна.

— Разные. Ромашка луговая, зверобой, крапива, подорожник, чистотел, тысячелистник. И ягоды — земляника, черника, облепиха, малина. Листья земляники отдельно. Всё в определённое время, по определённым правилам.

Татьяна слушала внимательно, и я видел, как загораются её глаза. Значит, любит своё дело.

— Правила я знаю, — сказала она. — Бабка меня учила. Но у травников, свои секреты. Я за свои травы отвечаю.

— Вот и отлично, — кивнул я. — Свои и будем проверять. Я цену хорошую дам. И, — добавил я, — Научу кое-чему новому, если захотите.

— Научите? — удивилась она. — Чему же?

— Травы анализировать. Понимать, где в них сила, а где пустота. Это, сами знаете, дорогого стоит.

Татьяна переглянулась с Агриппиной. Та едва заметно кивнула.

— Ладно, — решилась девушка. — Попробуем. Но если обманете — пожалеете.

— Не обману, — заверил я.

Мы ударили по рукам. И я почувствовал, что сделал правильный шаг. Теперь травы будут, а у меня освободится время для более важных дел. Например, для того, чтобы понять, что же это за сила такая живёт в этой девушке, и почему Ратибор так ею заинтересовался.

А я… Ну, я тоже заинтересовался, и не только, как травник.