Лучший травник СССР

Глава 21 Товарищ Трофимов

Утро уже давно вступило в свои права, когда я, легко позавтракав, принялся за заготовку дров.

Сгоняли мы вчера с Василием на малинник, срезали там пять сушин недавно приобретённой бензопилой «Урал». Как по мне — отличная бензопила, она мощней и легче знаменитой «Дружбы», а ещё Василий выдал новаторскую модернизацию, опираясь на слова и опыт своего дядьки, который «откалымил» с бензопилой в руках две пятилетки. Понятное дело — не по своему желанию, а по разногласиям с УК РСФСР.

Обе бензопилы изготавливаются на одном и том же заводе, и если на «Урал» поставить звёздочки от «Дружбы» под цепь ПЦП-15, то пила выходит получше любой импортной. Даже удивительно, отчего заводчане так не делают.

Короче, попилил я на чурбаки то, что мы привезли, и уже было за колун взялся, а тут вдруг снабженец-«трёхдворец» ко мне приезжает. И с ходу, едва поздоровавшись, начинает грузить организацией охоты на лося для какого-то важного партийного товарища из обкома партии.

Оказывается, понравилось предыдущим охотникам, как я им лося «организовал». И даже не напрягло, что мне и пришлось добивать подранка, которого они чуть было не упустили.

Честно сказать, охотники из городских так себе. Стреляют неважно, а с учётом того, что в руках у них двустволки, оно и не удивительно. Лось — животное осторожное и чуткое. Любой шум или не тот запах, и он уйдёт. Оттого я тщательно допрашиваю охотников на предмет куренья и о его запрете на время охоты особо предупреждаю. Заодно и направление ветра учитываю, соображая, куда и на какую поляну их вывозить.

Но сейчас у меня на очереди один из тех лосяр, которые поранили друг друга во время весеннего гона. Места его обитания я вычислил, как и те тропы, по которым он ходит на выпас и водопой.

Охоту могу организовать, но тут вопрос — а с каких хлебов?

Собственно, его я и задал гостю. Михаил Порфирьич задумался, но ненадолго.

— Денег ты с такого гостя не получишь, — выдал он мне то, что я и сам ожидал, отчего и отнёсся к его суете без энтузиазма. — Зато такие связи и мне, и тебе пригодятся в тех случаях, когда деньги уже не много значат.

— Эм-м… Не понял. Допускаю, что он вам чем-то поможет, а мне?

— А ты попробуй его разговорить и что-то из своих снадобий в подарок дать, — хитро ухмыльнулся опытный Порфирьич, не раз битый жизненными невзгодами. — Глядишь, и будет тебе рекомендация на самом высшем уровне.

Гость приехал через два дня. Товарища Трофимова, Евгения Степановича, на его «Волге» до нас не довезли. Благоразумно пересадили на повороте в лес на УАЗ-469, за которым следовала «буханка» с военными номерами, в которой был старшина с тремя воинами и парой армейских палаток.

Когда они подъехали, я дал им вполне понятную отмашку в сторону места, которое ещё Сорока определил под приезжающих охотников. От нашего дома метров сто будет.

Там всё понятно. Небольшой сарай с нарами и солдатскими матрасами. Навес, под которым расположен стол с парой скамеек, и там же обустроена летняя печь из кирпича с чугунной плитой на две конфорки. Кострище, обложенное камнем. Колода для разделки туш. Суровый спартанский минимализм. Охотников обычно устраивало, а вот «товарищ» покривился и отдал распоряжение сопровождающим, и они начали громоздить рядом со стоянкой две армейские палатки.

Подошёл, представился. Товарищ Трофимов плюхнулся за стол и тут же поспешил выкатить мне претензию:

— Как я заметил, к приёму охотников у вас ничего не готово!

— С этим вопросом вам в охотхозяйство нужно, а я егерь. В мои обязанности организация охот не входит. А вот документы и оружие я обязан проверить. Вы с чем приехали? — задал я ему вопрос и, похоже, сильно этим обрадовал.

— «Меркель» у меня. Трёхствольный, — сумел он меня удивить, ответив с изрядной гордостью. — Из личной коллекции маршала Жукова.

Почти верю. Жуков долго командовал Уральским военным округом, когда его в ссылку в Свердловск отправили, а по слухам, он трофеи из Германии вагонами отправлял, за что, собственно, его и отправили на Урал.

— Покажете? — спросил я с этаким придыханием, чем изрядно порадовал партийца.

«Меркель» у него и впрямь был знатный. С двумя нарезными стволами поверху и одним дробовым снизу. Я открыл замок и просмотрел стволы на свет — зеркало! Тёмных пятен нет. Как и к кругам нет вопросов. Всё идеально.

— Шикарное оружие! Я раньше ничего похожего не видел! — щёлкнул я взведением и вполне заслуженно, восторженно отозвался о трёхстволке, выполненной по высшим мировым стандартам.

— Вижу, разбираешься, — забрал у меня из рук партиец свой раритет. — Доводилось дело с оружием иметь?

— Пожалуй, из всего, что до пятнадцати миллиметров, вдоволь настрелялся.

— В армии?

— Да, но за речкой.

— В Афгане был? — прищурился Трофимов.

— Довелось. Оттуда и комиссовали, — дал я ему понять своим видом, что тема к развитию не желательна.

— Небось, и награды имеешь? — предпочёл он не заметить мои сигналы.

— Не без этого. Но это не повод для хвастовства.

— Понимаю, — кивнул он головой, но не отстал, более того, махнул кому-то рукой, и на столе появился коньяк «Двин».

— Я не пью, и вам не советую, если на охоту собираетесь.

— А у тебя только медали за Афганистан или орден есть? — не обратил он никакого внимания на моё предупреждение, но налил себе немного, граммов пятьдесят.

Что характерно, мужикам, что приехали с ним на УАЗе он коньяк не предлагал.

— Есть и орден, и медали, но давайте про охоту поговорим, — попытался я отмахнуться от его вопросов, которые уже посчитал чрезмерными. — Я собираюсь вас и кого-то ещё на вышку посадить. Желательно, чтобы у вашего напарника тоже было что-то из нарезного. Лось на рану крепкий, а стрелять придётся издалека. Меньше ста метров дистанции для выстрела не готов обещать.

— А сам со мной посидеть не желаешь?

— Я обычно чуть поодаль устраиваюсь, чисто для подстраховки, на добивание, чтобы подранка не потеряли. Могу и вас подстраховать. Кстати, с погодой вам почти повезло, а вот с луной вы не угадали. Но тут я вам помогу. Есть у меня одно средство.

— Ты ночью что ли охотиться собрался?

— Можно и поутру у водопоя посидеть, но уже без особой надежды. Да и погода понемногу портится, как бы к утру дождь не начал накрапывать.

— А ночью есть гарантия?

— Вчера я его точно видел. Думаю, и сегодня придёт. Собственно, долго ждать не станем. Часа два посидим, и если не придёт, тогда утром к водопою выдвинемся.

— Хм, ну давай попробуем.

— На засадной охоте уже бывали?

— Доводилось разок, а что?

— Одежду нужно, чтобы не шумела, не шуршала. Поэтому плащ не берите. И от комаров ничем не брызгайтесь, я вам своё средство дам.

Вечером, когда солнце пошло на закат, мы выдвинулись к вышке.

Вышка стояла на краю овсяного поля. Эту, старую, ещё Сорока с батей строили. Местные мужики её ласково называли «свечкой» — метров семь высоты, с деревянной будкой наверху, из которой открывался вид на поле, на опушку и на дальний край леса, где среди осинника темнел узкий распадок, ведущий к ручью. Лось любил выходить именно оттуда — кормиться овсом, которого вокруг уже почти не осталось, а здесь, у вышки, колхоз посеял небольшую полоску специально для зверя.

Я шёл первым, за мной — Трофимов, сзади, метрах в двадцати — его напарник, молодой парень из районного комитета, которого представили как «Коля, наш стрелок». Коля нёс карабин «Лось», и заметно нервничал.

— «Плохой стрелок, — мысленно заметил Ратибор. — Руки дрожат, дышит часто. Такого на серьёзного зверя пускать нельзя — изувечит только».

— Знаю, — мысленно ответил я. — Но выбора нет. Придётся самому страховать. Ты главное — вовремя подскажи, если зверь появится.

— «Подскажу. Только вы с ним на вышку вдвоём полезете? Он же коньяком пахнет!»

— А вот для этого у меня есть средство.

Я обернулся к Трофимову, протянул ему маленький пузырёк с мутноватой жидкостью:

— Евгений Степанович, вот это — брызните на одежду, на руки, на лицо. Только в глаза не попадайте. Это наш секрет — перебивает человеческий запах, но не пугает зверя. Проверено.

Трофимов взял пузырёк, понюхал, удивлённо поднял бровь:

— Травами пахнет. Лесом.

— Лесом и должно пахнуть. Мы же в гостях у леса, а не на танцах в Доме культуры.

Он хмыкнул, но побрызгался. Я тоже обработал себя и Колю, который на всякий случай отступил на шаг, но потом всё же позволил.

К вышке подошли когда начало темнеть. Луна ещё не взошла, и мы двигались почти наощупь, но я знал каждую кочку, каждую ямку на этой тропе.

— Лестница скрипучая, — прошептал я. — Поднимайтесь медленно, держитесь за перила, не наступайте на середину ступеньки — там гнилые доски. Я полезу последним.

Трофимов, к его чести, лез умело. Видно, что охотник бывалый, не новичок. Коля же застрял на середине, и я услышал, как он тихо, но отчётливо выругался. Пришлось подхватить его за пояс и буквально втолкнуть в будку.

В будке было тесно. Три человека с оружием — это уже толпа. Я устроил Трофимова у переднего окна, Колю — сбоку, а сам притулился в углу, у задней стенки, откуда был виден весь сектор и куда можно было быстро выскочить, если потребуется.

— Теперь — тишина, — прошептал я. — Ни звука. Даже не кашляйте. Если захотите кашлянуть — зажмите рот рукой. И главное — не курить. Я чую запах табака за версту, а лось — за три. И вот это выпейте, — протянул я им два небольших аптекарских пузырька, — Чтобы в темноте лучше видеть.

— Проверим, — едва слышно ответил Трофимов, но снадобье принял, и буквально через паруу минут, подёргав меня за рукав, поднял вверх большой палец.

И мы замерли.

Наступила та особенная, охотничья тишина, которую я знал с детства. Когда слышно, как ветер шевелит овёс на поле, как где-то далеко, на болоте, кричит коростель, как ухает филин в лесу. И когда кажется, что весь мир замер в ожидании.

Минут через двадцать Ратибор шевельнулся:

— «Идёт. С запада. Пока далеко, но идёт».

Я мысленно кивнул, но внешне не подал виду. Трофимов сидел неподвижно, сжимая свой «Меркель». Коля, кажется, начал дремать — дыхание его стало ровнее, глубже.

— «Через пару минут выйдет на опушку. Там, где старая берёза сломанная».

Я осторожно, одними пальцами, тронул Трофимова за рукав. Он вздрогнул, но не обернулся, только чуть повернул голову.

— Слева, — шепнул я едва слышно. — У сломанной берёзы.

Он понял. Я видел, как его плечи напряглись, как палец скользнул к спусковому крючку.

И тут месяц вышел из-за туч.

Поле осветилось серебристым светом, и на его краю, у тёмной стены леса, я увидел его. Огромного лося. Матёрый бык, с широкими ветвистыми рогами. Он стоял, принюхиваясь к ветру, и я знал — сейчас он решит, идти ему или нет.

— «Не брызгался твой партиец, — вдруг резко сказал Ратибор. — Нет, брызгался, но потом руки, видать, вытер, и лицо. Оружием теперь пахнет и коньяком. Лось уйдёт!»

Я мысленно выругался. Но делать было нечего.

Лось сделал шаг вперёд, потом другой. Вышел на поле. Постоял, повёл ушами. И вдруг — резко развернулся и бросился обратно в лес, с такой скоростью, что только кусты треснули.

— Что за… — шёпотом начал было Трофимов, но я перебил:

— Тише. Он учуял ваш запах. Мы его испугали.

— Как⁈ Я же брызгался!

— Не знаю, — соврал я. — Может, ветер переменился. Бывает.

Я смотрел на опушку и чувствовал, как злость поднимается во мне. Не на Трофимова — на себя. Надо было настоять, чтобы он не только одежду, но и оружие обработал. Неужели упустили зверя?

— «Не упустили, — неожиданно сказал Ратибор. — Он не ушёл. Он затаился. Метрах в двухстах, в кустах. Ждёт».

Я прислушался к своим ощущениям — и действительно, где-то на грани слышимого, я почувствовал его присутствие. Тяжёлое, настороженное, но не уходящее.

— Сидите тихо, — прошептал я. — Он просто испугался, но ещё может вернуться.

И мы снова замерли.

Прошло ещё полчаса. Коля уже откровенно клевал носом. Трофимов начал ерзать — видно, затекло всё. А я сидел, всматриваясь в темноту, и верил Ратибору и своим ощущениям.

И не обманулся.

Лось вышел из леса не там, где мы его ждали, а с другой стороны, из оврага, что тянулся вдоль поля. Он шёл медленно, осторожно, но уверенно. И я понял — он решил обойти опасное место с подветренной стороны. Умный зверь. Матёрый.

— Справа, — едва слышно сказал я. — Из оврага. Не стреляйте сразу. Пусть выйдет на открытое место.

Трофимов кивнул. Я видел, как он медленно, плавно, разворачивает ствол.

Лось вышел на поле. Остановился. Повёл ушами.

— «Сейчас, — сказал Ратибор. — Ещё секунда…»

Грохнул выстрел. Один. Второй.

Я не видел, куда попал Трофимов, но лось дёрнулся, сделал прыжок в сторону, потом другой — и рухнул.

— Есть! — выдохнул партиец, и в голосе его прозвучало такое искреннее, мальчишеское торжество, что я невольно улыбнулся.

— Есть, — подтвердил я. — С первой пули, Евгений Степанович. Чистое попадание в лопатку. Я такое редко видел.

— Я тоже, — признался он, и я вдруг понял, что он говорит правду. Ему просто повезло. Или — не просто. Может, наставник помог, сам того не желая?

— «Не я, — отозвался Ратибор. — Это его рука. Он стрелок от бога. Но его бог, как я погляжу, был пьющий».

Я чуть не фыркнул вслух, но сдержался.

— Коля, — сказал я, — Спите там, сокол? Подъём. Пошли тушу разделывать, пока волки не учуяли. Сначала её обескровить нужно. И быстро.

Коля встрепенулся, заморгал и, спотыкаясь, полез вниз по лестнице.

Трофимов задержался в будке, положил руку мне на плечо и сказал негромко, но от души:

— Спасибо, Александр. Хорошую охоту ты мне устроил. Я этого лося не забуду. Ни разу таких здоровенных не видел! А тут сам, своими руками! С первого выстрела! Рога в зале повешу!

— Рад был помочь, Евгений Степанович, — ответил я, и это была чистая правда. Несмотря на всё — на коньяк, на испуганного Колю и на то, что Ратибор ворчал о «неправильном запахе», охота удалась.

Самим нам ничего разделывать не пришлось. В УАЗе была рация и вскоре к нам прибыли вояки на «буханке».

Провожал я партийного товарища поутру. На прощанье выдал ему берестяной туесок, где был небольшой набор снадобий, с названиями на наклеенном лейкопластыре — что есть что, и несколько листов из школьной тетради, с описанием, как какое нужно применять.

Пусть Евгений Степанович меня и поблагодарил за подарок, но прозвучало это с некоторым недоверием.

— Точно у лысого волосы вырастут? — переспросил он на всякий случай.

— Если всё по инструкции будет делать, то вырастут. Вы, кстати, ночью всё хорошо видели?

— Да. В какой-то момент даже подумал, что полная Луна из-за туч вышла.

— Вот вам и ответ. Работает лесная аптека. Впрочем, попробуйте проверить на тех, кого часто видите. И пусть с волосами выйдет не сразу, а скажем, через пару недель, то мазь для лица уже на следующий день себя покажет. Надеюсь, вы приятно удивитесь.

— Если сработает, то даже не представляешь, что ты сделал! Это же такой эксклюзив с которым даже в Москву… Гхм… — прервался он, — Попробуем. Думаю, я как-нибудь ещё разок к тебе выберусь.

— На лося уже вряд ли успеете, сезон нынче раньше начали, но и раньше закроют, а вот на косулю вполне успеваете. Можете с кем-то из друзей приехать. Пару лицензий дня за два закроем.

И я чувствовал, что это не последняя наша встреча.

Охотники уехали, оставив о себе не самые приятные воспоминания и заднюю ногу лося.

Признаться, последним я был удивлён. Думал, жителям верхних эшелонов власти такое отношение к простому егерю невместно, ан вот нет. Ошибался. И пусть Трофимов — не все, но хотя бы он порадовал.

Но меня немного напрягла оговорка Трофимова про Москву. Та фраза, которую он начал, и не закончил.

Уж не партийную ли карьеру этот товарищ удумал сделать с моей помощью, возя в столицу эксклюзивные снадобья?

Нет, так-то я не против, лишь бы высокопоставленные партийные товарищи в мою жизнь не лезли. Ну, и платили, само собой. Можно не только деньгами, но и услугами.

Мой знакомый снабженец справедливо заметил — в СССР не всё измеряется деньгами.

Так что связи мне точно не помешают.