Один континент

Глава 23

Самое приятное в прохладном раннем утре - объятья. Горячие, крепкие, когда сильные руки

обнимают, прижимают к себе так крепко и не оставляют ни малейшей возможности выбраться

наружу.

Шесть утра на часах. Я опустила руку, горестно вздохнув.

Почему я проснулась в такую рань? Не знаю. Мне бы спать и ждать, когда разбудят аккуратным

поцелуем в щечку и предложат завтрак.

Я ещё раз вздохнула и расслабилась, отчаявшись выбраться из кровати. Джейк не хотел меня

выпускать, а я так и быть полежу еще пару минут.

Или же, пусть это будут поцелуи совершенно иного рода в то место, которому нет названия в

приличном обществе. В подтверждение моих мыслей ладонь Джейка соскользнула с талии, вниз,

его пальцы неожиданно замерли в опасной близости от изгиба нежной кожи, которая тут же

запульсировала, как-то тихо заныла, требуя прикосновений.

“Еще чуть-чуть и мне придется будить его!”

Я выдохнула. Мужчина продолжал спать и утренние игры пока устраивать не собирался. Надо

попробовать уснуть. Поспать три часа после того, как тебя так старались утомить просто

кощунство и в некотором смысле повод для обиды.

Меня не хватило надолго. За окном пролетела небольшая стайка птиц и день, который обещал

стать пасмурным, унылым и холодным вдруг перестал быть таковым.

Не то, чтобы я люблю животных, но их так мало теперь и мне всегда интересно, где они

гнездятся, прячутся и именно поэтому я не иду в центральный парк.

- Джейк, - тихо позвала я его, чтобы разбудить, но не вывести из дремы. - Джейк, отпусти

меня, я хочу в туалет.

Лучшей причины, другого более приличного повода для того, чтобы встать в такую рань,

выбраться из-под теплого одеяла и такой горячей грелки я придумать не смогла. Не хочется

признавать, но принцессы тоже писают. Такие дела.

- Возвращайся, - бормочет Джейк.

Напоследок его пальцы все-таки касаются нежной кожи губ. Он как будто бы смеется надо

мной. Вместо того, чтобы замереть от его дразнящего прикосновения я выскальзываю из-под

одеяла и, оказавшись на ногах, резко поворачиваюсь к нему, подозревая в том, что тот давно

проснулся.

Осознаю, что его движение было всего лишь случайностью. Джейк продолжает спать, поджав под

щеку подушку. Я бегу к окну, наваливаясь на холодный подоконник грудью, но ничего не вижу,

кроме полуразрушенного урбанистического пейзажа, где-то припорошенного первой крошкой

снега.

Позади меня раздается шорох одеяла и скрип кровати от заворочавшегося на ней мужчины. Я

оборачиваюсь, чтобы взглянуть, как Джейк зарывается в пучину одеяла и подушек с головой и

нет, не улыбаюсь, просто смотрю в окно.

Мне просто хорошо, без привычных мыслей, в какой же жопе мы оказались. Мне просто хорошо,

потому что прошло ощущение разрывающего душу состояния одиночества.

Что я смогу разглядеть отсюда?

Надо идти на крышу. Сперва и в самом деле сходить припудрить носик, но только сделать это

в другой квартире.

Глупо говорить о стеснении после того как проснулся голышом в одной кровати, но я и не

говорю о нем. Я просто-напросто не хочу будить мужчину.

- Хорошее объяснение, Алекс! - шепчу я себе, выйдя из спальни, тихонько прикрывая дверь,

по возможности не касаясь ее ручки. - Совсем не кошмарное, неловкое и хорошо, что он тебя

не слышит!

Джейк наверняка бы смеялся моим объяснениям, но сначала бы смотрел таким взглядом, что я

непременно почувствовала безбожно лгунишкой, школьницей, что придумывает нелепые

оправдания. И мне было бы и смешно, и досадно одновременно.

Громогласный щелчок!

Вот именно такие вещи я имею в виду под словами “не разбудить”. Не знаю как бывает у

других, но у меня именно так. Я очень стараюсь быть аккуратной в такие моменты и какое-то

время у меня получается не греметь, но потом я слишком громко щелкаю замком, хлопаю

дверью, опускаю кружку на стол и все в таком духе.

Что может случится плохого, если я разбужу его? Ничего. Случится только хороший и

качественный секс, после которого я на какое-то время выпадаю из реальности.

По спине проносится озноб. Перед глазами так и встает картинка, где он держит меня за

ноги, со всей силы прижимая мои бедра к своим. Я, как сейчас вижу его тело, почти лишенное

красок забравшей их ночи, с напряженным резко выделившимися мышцами на ногах, бедрах,

животе, руках.

Люблю красивые мужские руки, но, чтобы получить приз моих симпатий не достаточно быть

просто накаченными, грубыми, с длинными пальцами или с широкими ладонями необходимо быть

“настоящими”, рабочими, способными держать молоток, сварку, переносить тяжести, а не

обмазываться маслом, фотографируясь для глянца или давить яблоки на потеху публике.

“Алекс!” - от воспоминаний его хриплого возгласа, по рукам бегут мурашки. - “Милая!”

Он именно держит меня, не позволяя вырваться, когда я уже не в силах сдержаться, когда

оргазм затмевает разум, заставляя тело дрожать, растворяться в невероятных ощущениях.

Я еще вижу это выражение мрачной улыбки застывшей в глазах. Оно сердит меня, оно

принадлежит мне, оно зажигает во мне пока еще слабую искру.

Стоило только раз разглядеть, что он улыбается где-то в своих мыслях и я теперь вижу это

постоянно.

Взявшись за ручку входной двери я остановилась. Вот что я делаю? Что мне сдались эти

птицы? Надо возвращаться и будить его, чувствовать его пальцы, что судорожно вцепятся в

мои волосы, как только мои губы сомкнутся вокруг него.

Нет-нет-нет! Секс потерпит чуть-чуть и никуда не денется. Ни у него, ни у меня с этим

проблем нет. Голова пока еще ни у кого не болела, никаких совещаний и важных встреч на

завтра не планируется.

Там, где водятся птицы, там есть и яйца. Вот такая я жестокая. Даже думать не хочу о

цыплятах, если они не идут в контексте с приправой карри.

Я так голодна? Не совсем. Это мое хорошее настроение поспешило вылезти наружу и порадовать

порцией черного юмора.

Птицы кружат вокруг высоток, залетают куда-то под самую крышу и летят, как я поняла

обратно в сторону парка. Я вздыхаю.

У каждого городского жителя есть любимое местечко в городе куда он любит прийти с ведерком

мороженого, кружкой кофе и коробкой с пончиками, чтобы погрустить или предаться раздумьям.

Моим любимым местом в Нью-Йорке оказался Центральный парк и, если быть совсем уж

конкретной находящийся в нем Зоопарк. Сперва, пока была маленькой я приходила сюда с

мороженым, потом, когда стала постарше стала заранее покупать угощения в зоомагазине,

булочной или же... тадам! Рыбном отделе какого-нибудь универмага.

Любила я приходить в гости к тюленям. Как вспомню их усатые морды и малюсенькие ушки.

Ладно, не так уж и сильно не люблю животных, какие-то мне очень даже симпатичны.

На мое счастье служители зоопарка знали меня не просто в лицо, но и по имени поэтому

разрешали мне эту вольность. Некоторые так и обращались “крошка Алекс пришла”. Не все.

Только те кто был достаточно стар, чтобы помнить меня такой вот “крошкой”.

А теперь... Я боюсь идти в любимое место всех нью-йоркцев и еще хуже, я не могу

представить во что превратился мой любимый зоопарк. Там было столько зверей и птиц. Я

знаю, что они не выжили.

И да, кто-то смог вырваться из своих вольеров, кто-то был достаточно силен, чтобы дать

отпор только-только начавшим обращаться людям, но только вряд ли львам и тиграм удалось

это сделать ночью, когда чудовища похожи на гигантскую саранчу.

Вряд ли птицам с подрезанными крыльями удалось взмыть в воздух. Молчу про пингвинов.

Я подошла к краю, не беспокоясь за индивевшую поверхность крыши. Тут теперь все посыпано

песком и занято солнечными батареями. Включаем их в основном днем, чтобы они нагревали

квартиру, готовили нам завтраки и показывали фильмы.

К нам в дом пришла цивилизация, идиллия и секс. Но как я говорила раньше не бывает все

очень хорошо, как говорил кто-то:

“Слишком хорошо, тоже нехорошо!”

Это про нас. С приходом всех этих плюсов, как водится пришли и минусы.

Я не стану говорить про следующие две недели и два дня моей параноидальной паранойи. Это

официальный диагноз того, что творилось со мной в тот период. Стоило один раз

запаниковать, не вовремя выпить таблетки от беременности и понеслось.

Организм, подсознание, женская дурость. Что хотите! Я вспомнила все, что когда-либо слышал

о предвестниках беременности.

Мне нереально сильно хотелось соленых огурцов и ниоткуда-нибудь, а именно из дубовой бочки

и со смородиновым листом. Какая к черту клубника?

Я грозила массажем ног и у меня реально стали болеть ноги.

Я то и дело прислушивалась к себе, хотя умом прекрасно понимала, что за такой короткий

период я не могу чувствовать ничего.

Цирк, да и только.

Ноги, живот, огурцы, утренняя тошнота, а потом все пришло в норму. Я пожалуй еще никогда

так не радовалась наступлению женских дней, как в тот день. Крики монстров за окном

раздавшиеся через несколько минут сильнее прежнего не испортили моего счастья и вздоха

облегчения.

И ещё Раф. В один прекрасный день, а если быть точной, то через два дня после начала секса

(как мило это звучит) он исчез.

Я очень хорошо запомнила этот день. В доме было тепло, светло и пусто.

Он сделал все, что обещал: подсоединил солнечные батареи, спустил с крыши кабель и

заставил их накапливать заряд по максимуму каким-то хитрым способом, с помощью

дополнительной штуковины, небольшой темной коробки.

Собрал электрический клинок из аккумуляторов, тонких проводков, кухонного ножа, скотча и

палки, выструганной в удобную рукоять. Я теперь не расстаюсь с ним стоит мне выбраться на

улицу, без сопровождения Джейка. Последнего это кстати немного злит.

Раф научил играть меня в шахматы. Ну, ладно! Как научил... Мне еще нужна была практика, но

я все-таки запомнила как ходят фигуры и даже смогла планировать какие-то нехитрые

комбинации.

Он не оставил записок, писем, каких-то других посланий. Приставку с картриджами я не

считаю таковым, это так, последний знак внимания мне.

Не сказать, что это было обидно. Было пиздец, как обидно. Мне казалось, что мы

подружились. Мне казалось, что ему хорошо в Нью-Йорке. Но видимо туристическое

паломничество закончилось и он отправился обратно в Луисвилл, а может дальше по побережью.

Какой там следующий город, что изобилует достопримечательностями?

- Вашингтон, - проговорила я себе и вздохнула, швырнув вниз невесть откуда взявшийся

камешек.

Сбросила его вниз и посмотрела за его полетом, замерев. Там внизу кто-то был. Это был

человек и, если меня не подводят глаза, то это был Раф.

- Раф! Рафаэль! - крикнула я вниз, но он меня не услышал или сделал вид.

Всего секунда промедления и я бросилась вниз, в рекордно быстрые сроки преодолевая

ступеньки до лебедки с тросом, быстро опуская его вниз, едва удержалась от того, чтобы не

повторить трюк Джейн Портер[1].

Это было бы лихо и наверняка смертельно. Я смотрю вниз и теперь уже не вижу там никого.

“Алекс, иди домой и возьми револьвер! А еще лучше разбуди Джейка и расскажи ему обо всем!”

Нет. Его я будить не стану.

Я уверена, что внизу был Раф и никто другой. Его фигуру и макушку я не спутаю ни с чьей

другой. Пока они вешали эти штуковины на стены я в достаточной мере насмотрелась на него и

на Джейка сверху.

Дело в другом. Я помню то ощущение между двух огней, это непрекращающееся пикирование, в

мужском мире это называется “стеб” и те взгляды которые на меня бросал Раф.

Я наверное очень многое на себя беру и слишком высокого мнения о себе, но считаю, что моя

женская интуиция права и я видела в его глазах что-то вроде сожаления.

Да, черт с ним с сожалением! Он выходит живет здесь где-то неподалеку и прячется?! Почему?

Я взялась за трос.

“Алекс!” - внутренний голос завопил, странно напоминая при этом Джейка, но я его не

слушала, отмахнулась и полезла вниз, как была в джинсах и футболке на голое тело.

Алекс в третий раз прошлась по небольшому участку улицы, осматриваясь и … принюхиваясь.

Именно! Принюхиваясь!

Аромат знакомого парфюма пусть и слабо, но все же витал в холодном воздухе. По телу

прошелся озноб, Алекс потерла плечи.

Как она полезет обратно в домашних тапках?

Внизу она не встретила никого и хотелось бы добавить что ничего, но это было не так.

- Он наверное тут случайно появился?! - проговорила Алекс громко, обращаясь к тому

неизвестному, что по ее мнению был здесь неподалеку. - И тут нет никого?

Она вытащила из кармана лимон, ещё раз проверяя, а не привиделось ли ей это.

- Раф! Я видела тебя!

Фрукт был совсем небольшим, совсем слабо пах цитрусом и был абсолютно настоящим! Сказать,

что он здесь оказался случайно было нельзя. Было ли совпадением, что сверху ей привиделся

Раф, а теперь на его месте она нашла лимон? Они ведь так и не распили это чертово

лимончелло. Так и стоит в шкафу. Льда не хватает и Алекс думала, что они “приговорят” его

зимой.

- Это не смешно!

Никто и не смеялся. Улица продолжала безмолвствовать. Алекс полезла обратно и уже через

минуту пожалела о своей поспешности. Босым ногам было холодно, ладони уже сейчас заныли.

Она не взяла перчатки и когда она доберется до десятого этажа руки будут гореть от боли.

Мозоли ей уже не страшны, но тем не менее ощущение не из приятных.

Алекс потряхивало от холода, когда она вошла в квартиру и навалилась на входную дверь.

Разбудить Джейка она не боялась. Это была квартира Рафа. Она впервые зашла сюда без…

- Своего парня!

Алекс даже нахмурилась, проговорив это себе под нос, так тихо, чтобы никто не услышал.

- Как его еще называть?

Это странно звучит, точнее необычно. Но можно ли назвать его своим парнем, когда их

отношения начались с секса? Можно. Трудно представить, чтобы он стал ухаживать за ней.

Представим, что прелюдия это есть тот самый конфетно-букетный период от которого она

млеет, ну, то есть у нее крышу сносит.

- Алекс-Алекс! Где твои манеры?

Проговорила она обычный вопрос мамы и оглянулась по сторонам. Надо сказать Алекс и раньше

порывалась сделать это, но то и дело отвлекалась.

Она только переоделась. Вылезла из холодных, грязных джинс и отправила их одним метким

броском в корзину для белья, тут же подпрыгнув от удовольствия.

- Да! Да! Да!

Она сжала руку в кулак и прижала локоть в телу. Идеальный free throw[2]! Джейк, который

только вошел в комнату с теперь уже незакрывающимися дверями, улыбнулся.

- Отличный бросок, Джек[3].

Алекс только приподняла брови в ответ на его обращение, хотя нет, она уже улыбается, с

возмущением швырнув в него первой попавшейся под руку вещью, свернутой в ком толстовкой.

Она промахнулась.

- Эй! Может я болела за “Бруклин Нетс”!

- Значит Данте[4]?

Опять этот взгляд! Алекс не спрашивает чему именно он улыбается. Ей нравится, как он

смотрит на нее и время от времени это смущает, словно Джейк видит в ней что-то такое.

- Точно он! У него вроде меньше мячей за сезон!

- Знаешь ли! Тебе просто повезло!

Алекс не находит что в него можно было бы швырнуть еще, так чтобы не разбить и его не

ранить. Джейк смеется, а она должна состряпать обиженный вид и не улыбаться!

- За кого болел ты?

Джейк становится рядом с ней, глядя на потихоньку белеющий город. Ему еще весело и хочется

дотронуться до нее. Он так и делает. Его бедро касается ее. Алекс не обращает внимание на

это, курит, выпуская дым в приоткрытое окно. Его завораживает, как она это делает.

- За “Никс”.

Они молчат некоторое время, каждый думая о своем. Алекс думает о том, что ее вновь что-то

встревожило стоило заговорить о баскетболе.

- Ты не считаешь странным, что Раф никогда не говорил о спорте?

- Нет.

Разве можно найти такого американца, который бы не увлекался хоть каким-то видом спорта и

тем более не фанател за какую-нибудь спортивную команду? Все играли в футбол, баскетбол,

бейсбол или лакросс в школе, колледже, университет. Если не играли то поддерживали какую-

то из команд.

- Мы с тобой говорим о баскетболе, а ты с ним ни разу ни о чем таком.

Алекс продолжает наблюдать за происходящим за окном.

- Мы ведь даже матчи пересматривали, а он никого и ни с кем не сравнил.

Их новый сосед покинул их две недели назад, а она все никак не может успокоиться.

- Тебя так задело, что он ушел не попрощавшись?

- А тебя, нет?

Спрашивает и тут же понимает, что зря. Он даже лицом просветлел, как только увидел, что

соседние аппартаменты пусты.

- Нет, он ведь сказал, что ненадолго.

Алекс выдохнула дым тонкой струйкой, несколько раз подергав фильтр сигареты большим

пальцем, пепел сыпался на подоконник и тут же слетал на пол гонимый ветром. Он смотрел на

ее красиво изогнутую кисть. Джейк уже давно не видел, чтобы женщины курили так изящно, с

такой скрытой сексуальностью.

- Тебе он так сильно понравился?

Костяшки его пальцев прошлись по бедру, а если быть точным то по ягодице, обтянутой

атласной тканью черных трусиков. Прикосновение было очень легким, но Алекс разумеется

почувствовала его. Фантазия тут же преподнесла что будет дальше.

- Больше чем тебе, - проговорила Алекс, так и не повернувшись к нему.

Совсем не от холода ее соски превратились в крошечные “горошины” и заныли, прося

прикосновений его ладоней и пальцев. У них много раз был секс, но несмотря на все это, на

фантазию и опыт, Алекс практически никогда не угадывала как будет на этот раз.

- Что это значит?

Его рука застыла на заднице, едва-едва сдвинув их плотную ткань вниз. Ждал он и ждали его

пальцы, застывшие в ложбинке между полушариями ягодиц.

- Мне нравилось с ними общаться…

Она сглотнула чуть не подавившись дымом, Джейк продолжил движение.

- Общаться? - повторил Джек за ней едва слышно.

Его пальцы прошлись по чувствительной коже, замер на мгновение. Алекс задержала дыхание,

ожидая что он предпримет. Его палец едва заметно (нет, черта с два! очень заметно)

двигался, обводя по кругу, рисуя свою точку, центр ее тела.

- Да! Джейк!

Организм, разум, психика, подсознание потребовали решительных действий, все внутри

запылало, увлажнилось, наэлектризовалось и встало на дыбы. Но мужчина не слушал ее,

продолжая смотреть то на ее тело, что сейчас принадлежало ему, то на их угадывающееся

отражение в поверхности стекла.

- Это ведь не все?

- Да.

Его пальцы опустились ещё ниже, касаясь кожи губ. Ему плевать на все ее тараканы с

гигиеной.

- Меня успокаивало что мы не одни и я могу…

Фильтр жёг пальцы, Алекс тихо застонала, когда его пальцы двинулись дальше, с легкостью

расправляясь складочки, касаясь клитора так легко, не замечая, как она дернулась,

возвращаясь, легко “окунаясь” в нее и вновь повторяя прежний путь.

- Я ещё слушаю, - напомнил он ей, вроде как спокойно, хотя его голос тоже изменился, став

таким восхитительно шершавым.

- Узнать о других людях, сыграть с ним в шахматы, - собирать в кучу мысли под дразнящими

прикосновениями было сложно, но Алекс поняла, что иначе, эта пытка будет продолжаться

вечно, - поболтать, когда ты не в настроении… и узнать откуда он пришел на самом деле.

- Не поверила ему?

Его пальцы оказались в ней одним сильным движением, наполняя, разнося по телу волну, что

пробежала и тут же пропала, заставляя тело надсадно стонать, требуя продолжения и активных

действий. Она хотела и не хотела, чтобы его член оказался в ней. Все происходящее было в

новинку. Так, он ее еще не трахал. В основном потому что обычно был не в силах сдержать

себя.

Алекс покачала головой, с трудом выдавив из себя “нет”.

Теперь Джейк встал точно сзади, касаясь нежной кожи ягодиц грубой тканью джинс, еще

несколько мгновений и обнаженным телом, напряженным и таким горячим членом. Его левая рука

легла ей на поясницу, забралась под футболку, задирая ее, скользя вдоль позвоночника

предлагая ей улечься на широкий подоконник, прижаться к нему теперь уже обнаженной грудью.

Футболка оказалась под лицом весьма кстати. Трусики стянули на щиколотки. Всего одно

движение и волосы упали на спину, щекотали кожу, рассыпались по плечам.

- Но хотела, чтобы он остался?

Алекс вновь выдохнула “нет”, его пальцы начали медленное движение. Эти прикосновения,

скольжения, прикосновения изводили, путали мысли, дразнили, заставляя их сместиться,

столкнуться с желанием. Тело превратилось в аккумулятор что накапливал энергию, собирал

каждое волнующее прикосновение готовый выплеснуть энергию наружу. Он все медлил,

растягивал это "истязание".

- Ты ревнуешь? - голос сел, кажется что она прохрипела вопрос.

Вместо ответа его пальцы вышли из нее. Алекс не успела расслабиться, почувствовать

раздражение от так и не пришедшей разрядки, как его член коснулся ее, слегка толкнулся

внутрь, но не вошёл, а заскользил, повторил путь пальцев и только потом резко, полно,

сильно вторгся в нее.

- Да.

Алекс улыбалась, когда ее выгнуло от заполнившего удовольствия, она приподнялась от этого

движения, застонала, выдохнула “о, Боже!”. Обжигающе горячие ладони мужчины легли ей на

грудь, заключили соски между пальцами и слегка сжали, потянули и вновь сжали.

- Джейк...

Его губы коснулись плеча, слегка прикусили его.

- Ты не представляешь, как сильно.

Девушка все-таки повернулась к нему, одними губами прошептав.

- Дурак.

Джейк перехватил ее одной рукой, заключая, нет сжимая ее грудь, что так идеально ложилась

ему в ладонь. Правую руку он опустил вниз, накрыл ладонью, слегка надавил на клитор,

расправляя. Алекс сдержала крик, уцепившись в его руки, что теперь приподнимали и опускали

ее, врезались в ее ягодицы бедрами, теперь уже не выходя и не дразня.

- Еще!

Удовольствие было двойственным. Оно было стремительным, нарастающим и томительно-тянущим.

Его рука легла ей на шею, прижимая к себе, пальцы обвели контур губ, Алекс лизнула сначала

их подушечки, потянула, когда они оказались у нее во рту.

Желание и растущее возбуждение, боль и удовольствие смешались, превратившись в гремучий

коктейль, перестав делиться на ее и его ощущения.

- Еще? - его голос тоже изменился, стал хриплым, но Алекс этого уже не замечала.

Теперь его пальцы пришли в движение, с каждым новым витком ускоряясь, прижимаясь сильнее.

Алекс дрожала, но последней каплей наконец переполнившей ее, выбросившей из реальности,

забившее тело в агонии стали его влажные пальцы, что оказались на ее груди, сначала

прихватили совсем легко, очень нежно, а потом сжали сосок сильнее обычного.

В этот раз она не повторяла его имя, она кричала, билась в его руках невероятно, прижимала

его руки своими, эротично стонала и только потом выдохнула его имя ему в губы, в то время

как Джейк еще двигал бедрами, задыхался от аромата ее волос, целовал приоткрытые губы. Это

было его последней каплей, что разбила мир на сотни осколков, никак не желающих собираться

обратно.

Что-то подобное происходило обычно, когда она заговаривала о Рафе. Алекс покачала головой,

пройдясь по квартире.

Что она надеялась найти тут? Конверт с инициалами? Послание на стене? Знаки на окне?

Она заглянула в спальню, но не нашла там ничего особенного, в ванну, гостиную, вторую

спальню, вторую гостиную, столовую совмещенную с кухней. Все было как в тот день, когда

они поднялись наверх, когда пропали Джеффри, Джонатан и Кейт, только кровать смята, да,

окно чуть-чуть приоткрыто, она закрыла его.

Она еще пооткрывала шкафчики, не найдя там ничего особенного и уже собиралась уйти, как

что-то потянуло ее заглянуть в шкафы под массивной мраморной столешницей, где обычно

хранилась крупная посуда.

Интуиция не подкачала. На полке со сдвинутыми вглубь кастрюлями, сотейниками и мелкой

бытовой техникой типа электрического шейкера стояли высокие консервные и стеклянные банки

с зеленым горошком, ветчиной, оливками, томатами, паштетом, баклажанами, маринованными

перепелиными яйцами, рыбой и морской капустой.

Рядом со всем этим гастрономическим великолепием лежал высохший лимон, а на пыльной

поверхности полки было написано всего три слова:

“Не смей голодать!”

Алекс улыбнулась, сев на пол. Это так, так трогательно и мило! Она уже было потянулась,

чтобы взять банку в руки, чтобы проверить сроки годности и вообще взболтать, но тут же

испугавшись, отдернула пальцы.

Тут было еще кое-что.

Снедь стояла не просто так, каждая банка была повернута определенным образом, так что из

выглядывающих названий марок собиралось слово “ботанический”.

- Ботанический сад?

Повторила она вслед, за когда-то построившим эту шараду Рафом, смысл послания вместе с

порядком подсохшим фруктом сложился в словосочетание очень быстро.

Вот это очень интересно. Куда интереснее чем все эти маринады и соленья.

_______________________________________________________________________________

[1] Джейн Портер (в некоторых экранизациях Паркер) - вымышленный персонаж романа Эдгара

Райса Берроуза “Тарзан”

[2] Free throw - штрафной бросок в баскетболе

[3] Джейк имеет в виду Джаррета Мэтью Джека американский профессиональный баскетболист,

выступающий за команду Национальной баскетбольной ассоциации «Нью-Йорк Никс»

[4] Данте Каннингем — американский профессиональный баскетболист, выступающий за команду

Национальной баскетбольной ассоциации «Бруклин Нетс»