Один континент

Глава 5

Сладкая каша, сырные хлебцы и растворимый кофе - вот весь мой завтрак. Я ем, даже не жую,

жду когда крекер размякнет и просто проглатываю. Кофе и тот пью без удовольствия. В

шкафчике стоит пачка нормального кофе, молотого, тот который нужно варить в джегве, но его

я выпью после. Сейчас, мне нужны быстрые углеводы и как можно больше. Мне нужно очень

много энергии, чтобы прогнать медлительность.

Я хочу яичницу с беконом, с ароматным шведским хлебом. Мечты-мечты!

Передо мной лежит карта. Я прочертила маршрут до оружейного магазина, стараясь сделать его

максимально эффективным. С одной стороны я хочу пройти по незнакомым мне улицам, с другой

стороны - я жутко боюсь этого.

- Доброе утро.

Я поднимаю глаза к появившемуся на кухне мужчине. Джейк выглядит свежим и отдохнувшим.

“Везет же!”

Зависть - мерзкое чувство, но я все еще чувствую себя старой развалиной. Мне бы дома

остаться, выспаться в тишине и покое, но причина почему я этого делать не стану: стоит

передо мной и ждет чего-то.

- Не ответишь мне любезностью?

Я поднимаю глаза от карты: основная красная линия почти отложилась в моем мозгу. Я смотрю

с ненавистью на тарелку с кашей: от нее толку никакого, затем вновь на отлично выглядящего

мужчину.

- Ага.

Он только приподнимает бровь на это, я опускаю глаза. Я в самом паршивом расположении

духа, мне не до любезностей, которыми он ни с того, ни с сего решил поделиться со мной.

- Ты очень любезна.

Я ничего не отвечаю, отодвигая от себя тарелку и кружку со сладким пойлом. Джейк не стоит

на месте, он подходит к плите, поворачивает вентиль, зажигалка щелкает, выбрасывая пламя,

на плиту ставится турка, снятая с одного из крючков над плитой. Я подожду, когда он варит

кофе себе, а потом приготовлю порцию на себя. Его я просить ни о чем не стану, поморщится

и проигнорирует - так происходит обычно.

Зачем портить себе настроение?

Я смотрю на него, вместо того, чтобы запоминать названия улиц и перекрестков. Указатели

все еще висят на месте, мне надо запомнить названия, сфотографировать картинку в памяти,

чтобы не быть похожей на туриста в заброшенном городе вечно сверяющимся с огромной картой.

Это мой город, но я как любой житель мегаполиса очень хорошо знаю тихие, никому

неизвестные места, скверы, улочки, заброшенные аллеи парков. Облюбованные туристами со

всех концов света достопримечательности тоже известны мне, но не исхожены вдоль и поперек.

Даже ночью они никогда не были достаточны пусты, чтобы я могла почувствовать себя там

более-менее уютно.

Очень странно слышать такие признания от жительницы Нью-Йорка, я знаю.

Есть и вторая причина: я всегда перемещалась с камерой, дома хранилось тысячи фотографий,

несколько жестких дисков и бессчетное количество флэшек.

Я очень любила фотографировать улицы, старинные здания, людей занятых работой, природу,

бродячих животных, случайных прохожих, но мне никогда не хотелось попасть в чужой кадр

размазанным пятном или того хуже: с по-глупому разинутым ртом.

Я улыбаюсь себе, концентрируя взгляд на схеме города. У меня была целая коробка таких

снимков, хранящаяся под кроватью. Милое дело посмеяться перед сном, разглядывая их, потом

спалось, как никогда крепко. Коробка была в спальне, если только мама не добралась до нее

раньше меня и не выкинула все в мусоропровод. До нее я так и не добралась. Впрочем, уже

неважно.

- Куда собралась?

Джейк разливает кофе по кружкам, глядя на меня с вопросительным выражением лица, но не

дождается ответа, встает рядом и заглядывает через плечо.

- Не спрашиваю, - говорит он медленно и ведет пальцем по красной линии на карте.

Я смотрю, как он бесшумно, одними губами проговаривает название улиц, но ничего не отвечаю

ему не из вредности. Я обескуражена его поведением, разительными переменами что произошли

с ним за максимально короткое время, за одну лишь только ночь. Вчера, мы худо бедно

разговаривали, сегодня он желает мне доброго утра, а теперь это!

Я смотрю на свою правую руку, точнее на то что находится рядом с ней.

Он налил мне кофе! Поставил кружку рядом с моей рукой, видимо чтобы я не сомневалась, что

это действительно мне. Я промолчу о том, что это моя любимая кружка: керамическая, синяя с

золотыми прожилками и как будто немного подкопченая, выполнена в очень грубой технике, но

есть в ней некая прелесть. Она чем-то напоминает мне Африку, такую грубую и самобытную.

- Я вчера был здесь, - он подбирает маркер и обрисовывает участок улицы недалеко от моста,

- здесь все затоплено.

Я киваю и вновь смотрю на него. Он вновь так близко и даже не морщится, как это бывало

прежде. Джейк переводит взгляд на меня, слегка дергая уголком губ. Это отдаленно

напоминает улыбку. Невероятно!

- Придумай другой маршрут.

- Хорошо.

Он еще стоит рядом, недолго, не спеша убирать руку с бумаги, но, наконец отходит. Я

сдерживаю вздох не то облегчения, не то от удивления.

- Не спрашиваю зачем ты идешь к библиотеке, но я надеюсь, что в этот раз ты принесешь

что-нибудь полезное или съедобное.

Он подбирает со стола чашку с остатками каши. Я слежу за его действиями, молча. Если он

сейчас доест за мной, то я точно решу что заболела, забью на все и лягу спать. Это за

гранью добра и зла.

Джейк замечает то, как я смотрю на него и, усмехнувшись, отставляет тарелку в мойку.

- Слава Богу, я уж подумала, что окончательно сошла с ума.

Я пью кофе. В отличие от простого, растворимого - он не горький, совсем слабый, не с ярко

выраженным кофейным ароматом. Он не доварил его, но тоже неплохо.

Я смотрю на мужчину перед собой, что сначала непонимающе хмурится, явно не догоняя о чем я

ему толкую. Я поднимаю кружку с напитком, салютуя ему и все-таки улыбаюсь, нельзя быть

хмурой бесконечно долго. За заботу, пусть и случайную, тоже надо уметь поблагодарить.

Пусть моей благодарностью будет - улыбка.

- Кому или чему мне надо сказать спасибо?

Джейк садится напротив. Он слегка смеживает веки, демонстративно скользя по мне взглядом,

затем отодвигается от стола, скрипя ножками стула по голому полу, по мусору, отклоняется

при этом в сторону, чтобы продолжить свое занятие, разглядывая то, что находится под

столешницей. Там мои ноги, на этот раз не голые, в домашних брюках.

- Эй! - я не могу сдержать возмущения. - Я еще здесь!

Я прячу улыбку, которая все еще продолжает проситься на мое лицо, сводя мышцы щек и губ. Я

смущена таким вниманием к себе с его стороны. Весьма прямолинейный ответ. Весьма!

- Извини, я просто затрудняюсь ответить. Не могу решить что ответить: кого или что?

Я киваю, подтягивая к себе карту и теперь уже не смотрю на него. Все это весело и забавно,

но я злопамятный человек и не забыла, как этот парень вел себя последние полгода.

Как сволочь. Все эти перемены - они неспроста.

И еще, на ум мне только что пришла такая мысль: он так ведет себя только потому что мы

остались одни. Он не верит, что Анна и Билл вернутся, только поэтому он пошел на

сближение. И все эти выразительные взгляды не при чем. Что он мог рассмотреть в полной

темноте? Он играет со мной. Не надо этого. Не надо!

- В любом случае: спасибо.

Я черчу новый маршрут, в обход затопленной части города, проговариваю про себя названия

улиц. Чувствую, что Джейк наблюдает за мной какое-то время, но старательно не обращаю на

это внимание.

Я знаю, что мы не одни. Я знаю, что на место Анны и Билла скоро придут другие и все

вернется на круги своя. Как быстро это случится? Я не знаю.

Джейк провожает ее взглядом, всего несколько шагов и она исчезает с кухни, но до тех пор

он смотрит ей в спину. Он не может понять, что случилось. Алекс, она о чем-то подумала и

это испортило ей настроение, пропала улыбка и она тут же отстранилась.

- Алекс!

Джейк плохо знает ее. Не знает он, как она мыслит, о чем думает, о чем мечтала и чем жила

когда-то. Он знает что она вредная и, что за словом в карман не полезет, но и обижать себя

так просто не даст. Джейк на себе смог убедиться в этом, все его прошлые замечания и

подколки не остались без ответа.

- Алекс!

Девушка выходит из комнаты уже переодетая в уличную одежду.

- Да?

Джейк стискивает зубы: резкая, непостижимая для его сознания и обоняния вонь тут же бьет в

нос, заставляет отшатнуться. Он с трудом удерживает себя на месте.

“Что так может пахнуть? Ее одежда? Я нахрен сожгу ее!”

Все только что было в порядке. Он может поклясться в этом!

“Я сожгу все что есть в ее ванной комнате!”

- Я тебя слушаю, - Алекс поджимает губы.

Она ничего не говорит, никак не реагирует на то, что видит. Но видит же! Все так, как она

и думала всего несколько минуту назад. Все!

- Анна и Билл вернулись?

Алекс оглядывается по сторонам, с тайной надеждой, но понимает что зря. В квартире они

одни. Она, не получив ответа, вновь смотрит на него. Алекс видит как он сдерживается и уже

готова уйти.

- Будь осторожна.

Это просто невозможно, нереально! Что он за артист такой? Он только что сидел на кухне и

улыбался ей!.. А теперь вот это!

“Алекс, спокойно, познай дзен, - говорит она самой себе, - ты все это уже проходила, от

того, что ты сейчас разозлишься лучше не станет.”

Не станет, но как же это все обижает и бесит!

- Засунь свою заботу знаешь куда?

Она обходит его, проходя в коридор, сбрасывая на пол кроссовки. Джейк оказывается рядом,

прижимая ее к стенке, избегая касаться ее. Его руки врезаются в стену по обеим сторонам от

ее лица. Алекс испугана, но не только из-за его неожиданной вспышки ярости, а еще из-за

того как быстро все произошло.

- Я бы посоветовал тебе выбирать выражения, женщина, - цедит он сквозь зубы, - особенно,

когда мы с тобой наедине.

Алекс смотрит ему в лицо, в глаза, отмечая что темный зрачок поглотил голубую радужку,

превратившись в живое зеркало в котором отражается ее лицо.

- Не тогда, когда между нами нет кроткой и милой Анны, что всегда готова была перенести

огонь на себя.

Ее испуг не продлился долго.

Вот как! Он выходит уже похоронил их. Тогда, не все ли ему равно, что случится с ней? Как

часто он говорил, бросал ей вслед, что беспечность погубит ее и он избавится от головной

боли в ее лице? Очень часто! Она сможет в точности повторить каждое его слово, каждый

вариант фразы, повторив голос, интонации в нем, даже выражение лица!

- Однажды она не вернется!

Алекс только ввалилась в квартиру. Она сидит в коридоре, не в силах снять кроссовки. Ее

руки и ноги дрожат от еще не прошедшего напряжения.

Она бежала что было сил, угораздило ее свернуть ни на ту улицу, хотя она точно помнит что

проходила именно там. Все было точно так же. Те же дома, те же машины, тот же упавший

указатель об ограничении скорости движения с заломленным краем.

В висках стучит, перед глазами, даже с закрытыми веками вспыхиваю темные пятна.

Это еще ничего. Еще пять минут назад, она валялась на полу лестничной клетки, не в силах

привести дыхание в норму, воздух врывался в легкие с болью, с хрипом. Она кашляла так, что

кажется еще немного и выплюнула бы легкие.

- Она останется за на улице, поздней ночью, одна, в окружении тварей. Но томик Шекспира ей

поможет. Она почитает им особо скучные сонеты! Может быть ловко отобьется от них, врезав

пару раз коробкой с дженгой или же…”

Она чувствует что он подошел к ней, разгоряченной кожи лица коснулось легкое дуновение

воздуха.

- Предложишь сыграть им с тобой в монополию?! Зомби вариант у тебя есть?

Алекс открывает глаза и смотрит ему в лицо. Джейк склонился перед ней и ждет, когда она

что-нибудь ответит ему. Злой. Нет, взбешенный! Носа касается запах его одеколона. Желудок

подкатывает к горлу, Алекс прикрывает глаза, поднося пальцы ко рту. Ее тошнит, не то от

запаха, не то от напряжения.

- Ты считать-то умеешь?

Он прикасается к ней, вертит ее лицо из стороны в сторону.

- Смотришь на часы?

Алекс дергается, но он не обращает на это внимание, его руки проходят по ее рукам, тут же

скользят по ногам, бедрам, ощупывают ступни, стягивая с них кроссовки Это не внезапно

проснувшаяся, взявшаяся из ниоткуда нежность - он ищет укусы.

- Что опять зачиталась?! Где на этот раз? В парке? На лавочке у пруда?

Нет. Она заблудилась. На знакомых ей развалинах, там где когда-то был дом ее родителей.

Алекс шарит рукой, пытаясь нащупать рюкзак. Ролики она бросила внизу, за несколько

кварталов отсюда, когда поняла что они только мешают ей.

- Джейк, все обошлось! Она же вернулась!

Анна отодвигает его в сторону. Нет, она пытается сделать это. Ей не удается. Вода из

кружки в ее руках расплескивается на пол с тихим плеском.

- Ты и эти твои книжки! Они погубят тебя! Ты понимаешь?!

Он выпрямляется, с угадывающимся пренебрежением на лице, легко двигает по рюкзаку ногой.

“Нет. Только не мистер Сноу!”

Алекс отдергивает руку, ужаленная прикосновением. Один из пластиковых карабинов, задетый

прикосновением его ноги, отлетает в сторону и больно бьет ее по руке.

- Да. Ты знаешь о чем говоришь, правда, белый?

Дрожь в руках забывается, стоило ей только услышать приглушенный тканью звон стекла. Не

что-то, а стеклянный шар или банка с баклажанами. Может, то и другое вместе. Но она

надеется, что это все-таки банка, не подарок отца ей на пятилетие.

- Где ты будешь прятаться, если останешься там? Она останется там! - он оборачивается к

Анне и Биллу, показывает им рукой на дверь.

Ей и в самом деле нужно было остаться дома. У себя дома. В окружении книг и мертвых

родителей. Тогда бы она не слышала всего этого, а сходила с ума от криков и рыков матери.

- Что тогда ты скажешь? И главное, кому?

Сегодня ей было не спрятаться. Алекс бы ни за что не подняла крышку люка, она бы не смогла

забиться в багажник машины. Плевать на содранную кожу и вырванные ногти. Она бы не смогла

поднять такую тяжесть.

“Жить захотела бы подняла бы обязательно!” - отвечает она себе же, едко.

Да, подняла бы, неуверенная в том, что оттуда на нее не полезет очередной монстр. Мого

укушенных спряталось там в свое время, да так и осталось там.

- О чем ты думаешь вообще? Чем ты думаешь?”

Алекс не отвечает. Она бежала домой. Она думала о друзьях, она думала что успеет и ей это

удалось, пусть и ценой прокушенной обуви.

“Двадцатка за жизнь! Лихо!”

Существа стояли в дверях, они выглядывали на нее из окон. Они кричали на нее из своих

темных проемов, нор и убежищ. Какие-то просто молчали, раскачиваясь на месте, выпадая

наружу, загораясь, едва занимаясь пламенем.

Они ждали, когда последний солнечный луч исчезнет за горизонтом и только потом бросились

следом за ней.

Она была единственной живой, не такой как они, в их наступающем царстве ночи.

Алекс содрогается, вспоминая эти разинутые пасти. Они бежали за ней, стоило только сумраку

начать завоевывать пространство улиц. Они наступали ей на пятки, тянулись чтобы схватить

за треклятый рюкзак, тогда они прибавляла шагу. Бежала еще быстрее, хотя быстрее уже и

быть не могло. В боку кололо, все сильнее.

“Беги, Алекс! Беги! Когда тобой будут завтракать будет больнее!”

Она вцепилась в этот тяжелый рюкзак, которому место теперь уже только на помойке.

- Где ты была?!

Алекс смотрит на орущего, не отступающего от нее мужчину. Заднице становится мокро. К

запаху его одеколона прибавляется пряный запах корейских разносолов. Ее мутит.

- Я просил, сколько раз я просил говорить куда ты направляешься?!

Она поднимается, никто не предлагает ей помощь. Анне не пробиться к ней в этом узком

коридоре. Алекс не ждет протянутой руки от него. Теперь у нее мокрая не только задница,

влага холодит кожу, быстро распространяясь по бедру.

- А ты бы пошел за мной, - хрипит она, не спрашивая. - Наверное, прибежал бы спасать,

ценой собственной жизни.

Он отстраняется, смотрит так же зло, теперь еще и напряженно. Желваки на его щеках

выделяются.

- Так ведь?!

- Да пошла ты!

Джейк идет в комнату, а Алекс, подхватывая рюкзак, устремляется прочь из квартиры.

- Уже!

Алекс идет на лестничную клетку. Она не будет убирать эту дрянь в квартире, не станет

выбирать овощи вперемешку со стеклом, пенопластом и глиттером. Она оставит рюкзак в

ближайшей ванне, а завтра выкинет вместе со всем что не подлежит восстановлению.

- Мне все равно! Пусть остается там, головной боли станет меньше!

Алекс возвращается обратно, неся в руках то, что осталось. К слову, этого совсем немного.

Выжило то, что разбиться просто не могло, три жестяные банки с анчоусами.

- Тогда может тебе валиума в аптеке прихватить?

Она говорит совсем негромко, но он слышит ее, оказываясь рядом в рекордно быстрые сроки.

- Что ты сказала, пигалица?!

Алекс приподнимает уголок губ, задирая голову. Ей очень хочется ударить его зажатыми в

руке консервами.

- Я говорю, - она кашляет, так сильно дерет горло, - что валиума тебе в следующий раз

захвачу и мазь от геморроя.

Алекс не будет стоять и смотреть на него. Она поднимает руку, Джейк усмехается. Он

смеживает веки, его лицо приобретает какое-то хищное выражение.

- Алекс! Джейк! Пожалуйста! Я прошу вас! Хватит ссориться, ведь все живы и здоровы.

Анна порывается протиснуться между ними, но Джейк выставляет руку, срывая ее миссию по

спасению мира в “семье”..

Джейк понял, что она хочет сделать. Джейк ждет, когда Алекс врежет ему и тогда начнется

невообразимое. Он не спустит ей этого. Алекс повторяет за ним его движение губ, дергает

щекой.

“Да, как бы не так! Много ты знаешь обо мне, псих!”

- Все живы, но я не уверена в том, что здоровы.

Она поднимает руку и передает банки с рыбой Анне. Та тут же забирает их, но не спешит

уносить, оставлять их одних.

- Не головой так точно, - соглашается Джейк, качнув подбородком.

Он как будто бы удивился чему-то. Наверное, ее наглости.

- Да, но тебе помочь, я думаю еще можно.

Алекс идет на него, двигая со всей силы плечом. Она не боится его, чтобы он там о себе не

думал.

“Козлина!”

Мужчина остается позади, прежде чем закрыть дверь в комнату, она слышит:

- Она погибнет к моей несказанной радости. Наконец, перестанет подставлять всех нас!

- Джейк, не надо так. Она не виновата!

- Она ведет этих тварей сюда! Ты не слышишь, как они разносят этажи? Нет?! А я слышу!

Хах. Так в их аптечке появился валиум и средство от геморроя.

- Иначе что? Ударишь меня, чтобы я слушалась тебя?

Алекс, взяв себя в руки, отталкивает его, двинувшись на него. Ярость сковала ее горло

горячим шарфом. Она не будет думать о том, что было за столом пару минут назад. Он лицемер

и притворщик!

- Может быть выгонишь меня из дома? Давай, скажи! Тогда я обязательно начну слушаться тебя

и поступать ровно, как ты хочешь! Встретимся ночью, поболтаем о том о сём, перетрем что да

как!

Джейк не отвечает, он поражен поведением женщины. Она двигает его плечом, как когда-то, с

силой, проходит мимо, задерживаясь в двери.

- Я, как и ты здесь с самого начала, а не заехала погостить на Рождество. Тебе не нравится

мой тон? Сюрприз! Мне не нравятся твои гримасы и да, я вижу их, чтобы ты там себе не

воображал!